Образ гражданского мужества

Напрасно говорят, что классика устарела. Многие вопросы, которые волновали людей XIX века, актуальны и ныне. Многие мысли, высказанные замечательными писателями позапрошлого столетия, нам стоит взять на вооружение. Давайте, уважаемые читатели, вспомним сегодня поэта, из-под пера которого вышли общеизвестные ныне строки:

Ревела буря, дождь шумел,
Во мраке молнии летали,
Бесперерывно гром гремел,
И ветры в дебрях бушевали…
Ко славе страстию дыша,
В стране суровой и угрюмой,
На диком бреге Иртыша
Сидел Ермак, объятый думой.

Предполагал ли Кондратий Фёдорович Рылеев, что его дума «Смерть Ермака» будет положена на музыку? Мы знаем, что он имел отнюдь не завышенное мнение о собственном литературном даровании. Вот что Рылеев сказал о своих стихах, обращаясь к другу, поэту-декабристу Александру Александровичу Бестужеву:

Как Аполлонов строгий сын,
Ты не увидишь в них искусства:
Зато найдёшь живые чувства, –
Я не Поэт, а Гражданин
(«Войнаровский»)

Первый гражданский поступок поэта Рылеева – сатира «К временщику», обращённая к графу А.А. Аракчееву. Она была опубликована в 1820 г. с подлинными именем автора. Уже сколько лет прошло после смерти влиятельного царедворца Аракчеева, а рылеевские стихи не устарели. Если вам, читатель, случится прийти в негодование от гнусной выходки какого-нибудь высокопоставленного лица – отыщите эту сатиру и убедитесь, что мысли и чувства знаменитого декабриста сродни вашим:

…Неистовый тиран родной страны своей,
Взнесённый в важный сан пронырствами злодей!
Ты на меня взирать с презрением дерзаешь
И в грозном взоре мне свой ярый гнев являешь!
Твоим вниманием не дорожу, подлец;
Из уст твоих хула – достойных хвал венец!
Смеюсь мне сделанным тобой уничиженьем!
Могу ль унизиться твоим пренебрежением,
Коль сам я на тебя с презрением гляжу
И горд, что чувств твоих в себе не нахожу?
Что сей кимвальный звук твоей мгновенной славы?
Что власть ужасная и сан твой величавый?
Ах! лучше скрыть себя в безвестности простой,
Чем с низкими страстями и подлою душой
Себя, для строгого своих сограждан взора,
На суд их выставлять, как будто для позора!

А чем утешиться, – спросит кто-нибудь, – спросит кто-нибудь, – если настроение испорчено по вине мелких чиновников? Можно, конечно, вспомнить пословицу: приказный – безотвязный; стоит над тобой, как чёрт над душой. Или другую, покрепче: подьячий – породы собачей. А можно обратиться и к Рылееву:

Когда от русского меча
Легли моголы в прах, стеная,
Россию Бог карать не преставая,
Столь многочисленный, как саранча,
Приказных род в странах её обширных
Повсюду расселил,
Чтобы сердца сограждан мирных
Он завсегда, как червь, точил…

Пожалуй, самое известное стихотворение Рылеева, не считая думу «Иван Сусанин» и вышеупомянутую «Смерь Ермака», – это то, которое начинается строками:

Я ль буду в роковое время
Позорить Гражданина сан
И подражать тебе, изнеженное племя
Переродившихся славян?
Нет, не способен я в объятьях сладострастея,
В постыдной праздности влачить свой
век младой
И изнывать кипящею душой
Под тяжким игом самовластья.

Оно написано в 1824 году. Годом раньше Рылеев был принят в члены революционного «Северного общества». У вольнолюбивого поэта не было сомнений в необходимости «борьбы за угнетённую свободу человека». Как и уверенности в том, что выступление против самодержавия будет успешным. «Верь мне, – говорил Рылеев одному из соратников, – что каждый день убеждает меня в необходимости моих действий, в будущей погибели, которою мы должны купить нашу первую попытку для свободы России, и вместе с тем в необходимости примера для пробуждения спящих россиян».
Отдать свою жизнь за высокую идею – это почётно и благородно. В стихотворении «На смерь Бейрона» (т.е Байрона) Рылеев восклицает, обращаясь к Англии:

Царица гордая морей!
Гордись не силою гигантской,
Но прочной славою гражданской
И доблестью твоих детей.
Парящий ум, светило века,
Твой сын, твой друг и твой поэт,
Увянул Бейрон в цвете лет
В святой борьбе за вольность грека.

Греческие патриоты по достоинству оценили подвиг Байрона, воевавшего за освобождение их страны от турецкого ига. День смерти английского поэта был объявлен в Греции днём национального траура.

Когда он кончил юный век
В стране, от родины далёкой,
Убитый грустию жестокой,
О нём сказал Европе грек:
«Друзья свободы и Эллады
Везде в слезах в укор судьбы;
Одни тираны и рабы
Его внезапной смерти рады».

Если Байрон – гордость двух стран, то Глинский, герой одноимённой думы Рылеева, – дважды изменник. Вот что говорится об этом знаменитом вельможе Великого княжества Литовского, родственнике великой княгини московской Елены Васильевны Глинской, в предисловии к думе: «Воспитанный в Германии, Глинский принял тамошние обычаи, долго служил императору и отличался храборостию и умом. Возвратясь в отчество, он снискал милость короля Александра и был его любимцем и другом. Когда (в 1508 г.) Сигизмунд сделался королём, завистники обнесли перед ним Глинского. <…> Князь Глинский, обще с двумя братьями, передался вел. князю Московскому Василию Иоанновивчу, был принят им с уважением и сделан воеводою. Глинский сражался против своих соотечественников и оказал особенные услуги при взятии Смоленска (1514 г.) Вел. князь обещал его сделать владетелем сего княжества; но не сдержал слова. Глинский вошёл в переписку с Сигизмундом и намерен был ему передаться; его схватили, привезли в тюрьму и заключили в темницу».
Герой Рылеева – слепой узник, старик, чувствующий близость смерти. При нём неотлучно находится дочь, которая «свободой и счастьем, и светом презрела» ради того, чтобы скрасить одиночество дорогого человека. Глинский убеждает её ехать после его кончины в ВКЛ:

Свободный народ наш, деяньями славный,
Издавна известный в далёких краях,
Проступки несчастных отцов своенравно
Не будет отмщать на детях.
Край милый увидишь – и сердце утраты
И юных лет горе в душе облегчишь;
И башни, и храмы, и предков палаты,
И сердцу святые гробницы узришь!
Отца проклиная, дочь милую нежно
И ласково примут отчизны сыны –
И ты дни окончишь в тиши безмятежной
На лоне родимой страны.

Что заставило князя променять такую замечательную родину на страну, к народу который вряд ли можно приложить эпитет «свободный» (ну, разве только в смысле: «освобождённый от монголо-татарского ига»)? Козни врагов? Или неумеренные амбиции? Но разве это  не безумие – покупать земные блага ценой душевных страданий!

О мука! о совесть – тиран неотступный!..
Ни зрелище стягов родимой земли,
Ни тайный глас сердца из длани преступной
В час битвы исторгнуть меча не могли!
Среди раздражённый, пылающих мщеньем
И ярых и грозных душой москвитян,
Увы, к преступленью влеком преступленьем,
Разил я своих сограждан!...

Глинский был от природы щедро наделён талантами, чтоб «славным быть в мире иль грозным в войне». Но он распорядился ими не так, как следовало бы благородному человеку.
Хвалы бы он вечной был в мире достоин,
Когда бы не буря страстей, –
заключает поэт.
Литературное наследие Рылеева достаточно разнообразно по тематике. Есть у него и любовная лирика, и дружеские послания, и эпитафии. Бойки и остроумны его эпиграммы. Особенно эпиграмма на австрийского императора Франца I, любимым развлечением которого было уничтожение мух:

Весь мир великостию духа
Сей император удивил:
Он неприятель мухам был,
А неприятелям был муха.

Однако самые яркие произведения Кондратия Фёдоровича – это те, которые утверждают
гражданские идеалы.

Кто этот дивный великан,
Одеян светлою бронёю,
Чело покойно, стройный стан,
И весь сияет красотою?
Кто сей, украшенный венком,
С мечом, весами и щитом,
Презрев врагов и горделивость,
Стоит гранитною скалой
И давит сильною пятой
Коварную несправедливость?
Не ты ль, о мужество граждан,
Неколебимых, благородных,
Не ты ли гений древних стран,
Не ты ли сила душ свободных…

Ода «Гражданское мужество», которую мы только что процитировали, прославляет великих граждан античности: справедливого правителя Аристида, пламенного сторонника республики Катона Младшего и его прадеда – защитника древних римских прав, двух Брутов – борцов с единовластием. Эти люди – нравственная опора Рылеева, как и многих других вольнолюбцев начала XIX в.
Пройдёт совсем немного времени, и поэт-декабрист Александр Иванович Одоевский напишет в годовщину казни соратников (в т.ч. автора «Гражданского мужества») проникновенные строки:

Мы братья их!... Святые имена
Ещё горят в душе: она полна
Их образов, и мыслей, и страданий.
В их имени таится чудный звук:
В нас будит он всю грусть минувших мук,
Всю цепь возвышенных мечтаний.
Нет! В нас ещё не гаснут их мечты,
У нас в сердцах их врезаны черты,
Как имена в надгробный камень.
Лишь вспыхнет огнь во глубине сердец,
Пять жертв встают пред нами; как венец,
Вкруг выи вьётся синий пламень.

Но вернёмся к оде. Участник заграничных походов русской армии в 1814 г., Рылеев решительно заявляет, что

… подвиг воина гигантский
И стыд сражённых им врагов
В суде ума, в суде веков –
Ничто пред доблестью гражданской.

С точки зрения современного читателя, данное суждение не бесспорно. Ведь солдат везде и всегда рискует жизнью. А, к примеру, политически активному белорусу угрожает всего-навсего потеря работы, штраф, омоновская дубинка и недолгий «отдых» в изоляторе временного содержания; в крайнем случае – лишение свободы на несколько лет. С другой стороны, разве мы не знаем людей, имеющих заслуженные боевые награды, но не выступающих против авторитаризма? Не всегда в одном и том же сердце живут воинская храбрость и гражданское мужество. А ведь именно последнее качество необходимо для того, чтобы смотреть без иллюзий на положение дел в своей стране и самоотверженно бороться за перемены. Таковых борцов у нас меньше, чем людей, защищавших либо готовых защищать отечество от внешних врагов. Рылеев, наверное, этому не удивился бы.
В 2010 исполнилось 185 лет со дня восстания на Сенатской площади. Это достопамятное событие и расправа с его участниками оставили заметный след в душах многих современников. Например, двадцатитрёхлетний Николай Михайлович Языков после казни организаторов восстания написал:

Не вы ль убранство наших дней,
Свободы искры огневые, –
Рылеев умер, как злодей! –
О, вспомяни о нём, Россия,
Когда восстанешь от цепей
И силы двинешь громовые
На самовластие царей!

Не дерзаю состязаться с этим талантливым стихотворцем – просто хочу возложить невещественный венок на могилу героя:

Памяти К.Ф. Рылеева
Увы, Россия, многославный край,
Твой новый выбор худ, сужденья дики!
Забыт Кондратий, гражданин великий,
Зато в почете деспот Николай.
Твердят холопы: при царях был рай;
Не зря гремели радостные клики
Пред троном… О, проснись, богиня Дике,
И всем по справедливости воздай!
Прости народ свой, доблестный Рылеев,
За то, что коронованных злодеев
Не презирает (ох, недобрый знак!),
Круг смелых бунтарей, как прежде, узкий.
Твою же песню слышал каждый русский
В реке забвенья не тонул Ермак!


Рецензии
Спасибо, Мария, за прекрасные слова о замечательном человеке, писателе-патриоте, неравнодушном, искреннем, с горячей совестью. С уважением и благодарностью,

Элла Лякишева   17.03.2019 07:30     Заявить о нарушении
Я очень рада, Элла, что Рылеев Вам симпатичен. Рассуждая о декабристах, нельзя забывать, что они вполне осознанно пожертвовали жизнью ради идеи. А ведь выросли в почете и достатке! Самоотверженный человек заслуживает уважения.

Климович Мария   17.03.2019 19:42   Заявить о нарушении