Глава 1. Ловушка для дембелей

1.

Бахарденский  пограничный  отряд  жил  своей  обычной,  повседневной  жизнью.
Старший  лейтенант  Перевалов,  несмотря  на  свою  молодость,  оказался  офицером  хватким  и  дотошным.  Заступив  дежурным,  по  инженерно – саперной  роте,  он  обратил  внимание,  что  к  вечеру,  в  роте,  начались  какие-то   подозрительные  перемещения,  со  стороны  старослужащих  солдат.
Наверняка  ротными  «дедами»  что-то  замышлялось.  Что  именно  Перевалов  пока  не  знал,  мог  только  догадываться.  Выбор  противоправных  действий  со  стороны  старослужащих  не  сильно  велик,  или  пьянка,  или  уйдут  в  самоволку. А  может  и  пьянка  и  самоволка  сразу?
Ни  пьянка,  ни  самоволка  Перевалова,  во  время  его  дежурства – не  устраивало.  Офицер  хотел,  чтоб  его  дежурство  прошло  тихо  и  спокойно,  без  каких,  либо  происшествий.
Старослужащие  перед  своим  дембельским  приказом  начинали  сильно  борзеть,  чувствуя  приближающийся  дембель.  Эта  борзота  не  нравилась  офицерам  роты,  ну  и,  конечно  же,  старшему  лейтенанту  Перевалову.  Офицер  решил  при  удобном  случае  поставить  «дедов»  на  свое  место.  А  чтоб  это  сделать,  надо  «дедов»  на  чем  нибудь  горячем  подловить.  Именно  это  и  решил  сегодня  сделать  офицер.  Вот,  только  сначала  необходимо  усыпить  бдительность  «дедов»,  для  этого  надо  прикинуться  лопухом  и  валенком.
В  голове  Перевалова  возник  коварный, (коварный,  конечно  же,  для  старослужащих),  план. 
«Деды»,  ничего  не  подозревая  о  плане  дежурного  офицера  время  от  времени  кучкавались,  о  чем-то  переговаривались  и  негромко  посмеивались.
«Ведь  точно,  что-то  задумали, - размышлял  Перевалов. – Ну,  смейтесь,  смейтесь.  В  победителях  останется  тот,  кто  смеется  последним.  Что  же  «деды»  задумали?  Ничего,  я  вам,  устрою  сегодня  Варфоломеевскую  ночь,  которую  вы,  долго,  даже  после  дембля  потом  не  забудете!» 
Ужин  прошел  спокойно.  Затем  вечерняя  прогулка,  с  вялой  песней;  « А  на  плечах  у  нас  зеленые  погоны».  Потом  вечерняя  проверка.  Прошлись  по  списку  личного  состава – все  на  месте.  Старшина  доложил,  что  в  роте  все  в  порядке.
- Рота  отбой! – скомандовал  Перевалов.
Старший  лейтенант,  для  вида,  еще  минут  15  покрутился  в  казарме,  наблюдая  за  отбоем.  Рота  отбилась,  и…успокоилась.  Никто  не  болтался  по  коридору,  никого  нет  в  бытовке,  никто  не  бегает  в  умывальник.  Красота!
Перевалов  двинулся  к  выходу  на  улицу.  На  «тумбочке»  стоял  дневальным  рядовой  Горохов,  солдат  второго  года  службы.  Парень  глуповатый  и  простой.  Это  было  тоже  Перевалову  на  руку.
Старший  лейтенант  притормозил  около  дневального.
- Ну,  че,  Горохов,  как  служба? – для  чего-то  поинтересовался  офицер.
Горохов  явно  не  ожидал,  что  его  может  спросить  офицер.  Парень  растерялся,  его  глаза  забегали  по  стенам  и  потолку,  словно  в  поисках  подсказки.
- Так  я,  это…Да  ниче…Нормально…
- Это  хорошо,  что  нормально.  Ладно,  пойду  в  штаб,  там  через…- Перевалов  вскинул  левую  руку  и  посмотрел  на  часы. – Ага,  уже   через  9  минут  футбол  начнется.  Горохов,  если  что,  я  в  штабе  буду.  Понял?
- Ага!...Так  точно!
- Сейчас  еще  кофе  выпью,  а  то  спать  уже  охота, - сам  себе  сказал  офицер.
Перевалов  наигранно  зевнул,  еще  раз  осмотрелся  и  вышел  из  казармы.
В  штабе,  в  своем  кабинете  Перевалов  включил  старенькую  настольную  лампу,  и  уже  никуда  не  торопясь  включил  маленький  черно-белый  телевизор.
На  экране  телевизора  некоторое  время  ничего  не  появлялось.  О  том,  что  телевизор  работает,  можно  догадаться  только  по  недовольному  шипению  самого  телевизора.
Офицер  уселся,  на  жалко  скрипнувший  под  ним  стул.  Ослабил  галстук  и  расстегнул  верхние  пуговички  на  рубашке.  Сразу  почувствовал,  что  галстук  натер  ему  шею.  Сколько  Перевалов  уже  служит,  а  все  не  может  к  галстуку  привыкнуть.  Не  галстук,  а  петля  для  висельника.
Перевалов  покрутил  ручкой  настройки,  приведя  дергающееся  изображение  в  порядок.
- Да,  техника  на  грани  фантастики.  И  это  двадцатый век…
Через  пару  минут  начался  матч.  Офицер  достал  из  сейфа,  завернутые  в  газету  бутерброды,  которые  он  приготовил  еще  дома.  Никаких  излишеств,  хлеб  и  докторская  колбаска,  которую  Перевалов  очень  сильно  любил.  Офицер  пока  еще  был  холостым,  и  приходилось  заботиться  о  себе  самому. 
Перевалов  поставил  на  стол  китайский  термос,  разрисованный  яркими  цветами.  Этот  термос  ему  достали  по  очень  большому  блату.  Термос  кипяток  держит  очень  долго,  умеют  же  китаезы  делать.  В  наших  термосах,  уже  через  3  часа  вода  чуть  теплая.
Перевалов  открутил  крышку  термоса,  одновременно  являющейся  и  чашкой.  Вытянул  плотно  сидящую  в  горловине  колбы  пробку,  сразу  запахло  ароматным  кофе.
 Офицер  с  интересом  понаблюдал  за  началом  матча,  одновременно  откусывая  большие  куски  от  бутерброда,  и  запивая  кофе.  Что  еще  надо  офицеру  для  полного  счастья?

2.

Пока  старший  лейтенант  Перевалов  смотрел  по  телевизору  футбол  и  ел  бутерброды,  из  казармы  осторожно  выбрался  один  из  «дедов».  Невысокого,  шустрого  «деда»,  по  фамилии  Ступин  послали  в  разведку.  Ступин  побежал  к  штабу.  Вдоль  стены  он,  пригибаясь,  чтоб  никто  его  не  увидел  из  окна,  Ступин  осторожно  подобрался  к  крыльцу.  Осторожно  выглянул  из-за  угла.
На  крыльце  курил  дежурный  по  штабу  сержант  Величко.  Когда  из-за  угла  неожиданно  выскочил  Ступин,  сержант  испуганно  отшатнулся  назад,  выронив  из  руки  сигарету.
- Ты,  че  сдурел,  придурок! – вскрикнул  Величко.
- Сам  ты,  придурок, - огрызнулся  в  свою  очередь  Ступин.
- Че  ты,  как  лешак  по  ночам  лазишь?
- Надо  и  лажу…Как  там,  поживает  наш  старлей? – спросил  Ступин.
- Отлично…можешь  сходить  сам,  и  посмотреть, - продолжал  злиться  сержант.
- Да  ладно,  не  злись.  А  что  он,  там  делает?
- Телек  смотрит,  что  ему  еще  делать…Футбол,  кажись,  сейчас  идет.
- А  он  не  выходил  из  кабинета?
- Нет,  как  зашел,  так  и  сидит  у  себя.  Это  теперь,  пока  перерыв  между  матчами  не  наступит,  он  вряд  ли  выйдет.  Перевалов  у  нас  футбольный  фанатик.
- Это  очень  хорошо,  только  не  фанатик,  а  фанат - усмехнулся  Ступин.
- В  смысле,  что  хорошо? – не  понял  сержант.
- Ничего…это  я  так,  о  своем…
Ступин  так  же  резко  исчез,  как  и  появился.
- Ну  и  чего  хорошего  здесь,  не  пойму…- пожал  плечами  сержант  Величко.

3.

В  это  время,  в  казарме,  «деды»  дождавшись  возвращения  «разведки»,  посчитали,  что  настал  их  час.  Старшина  роты,  большеротый  крепыш  по фамилии  Фомин  дал  знак,  что  пора  собираться.  Старослужащие,  не  спеша,  поочередно  поднимались  с  кроватей,  и  подтягивались  к  каптерке,  замок  которой  предусмотрительно  оставили  открытым.
- Пацаны,  все  в  порядке, - рассказывал  Ступин. – Литеха  футбол  по  телеку  смотрит.  Так,  что  до  конца  матча,  вряд  ли  выйдет  из  своей  берлоги.  У нас  есть  в  запасе  минут  30 -35.
Когда  все  собрались  в  каптерке,  старшина  Фомин  вышел  в  коридор.  Около  тумбочки  скучал  Горохов,  ковыряясь  в  носу.  Фомин  не  любил  этого  чмошника,  но  терпел,  все  же  ихний  годок. 
- Эй,  Горох!  Слышь,  Горох!
Горохов  вздрогнул  и  испуганно  посмотрел  в  сторону  старшины.
- Горох,  смотри  в  оба,  понял?!  Если  Перевал  появится  на  горизонте,  не  прозевай  его…И  в  носу  не  ковыряйся,  а то  вся  стена  и  тумбочка  уже  козявками  облеплена,  да  и  палец  можешь  сломать
- Хорошо.
Старшина  вернулся  в  каптерку,  и  ребята  закрыли  замок,  чтоб  посторонний  не  смог  войти.  Старшина  достал  спрятанные  две  бутылки  водки,  которую  достал  через  гражданских  водителей,  работающих  у  них  в  отряде.
Из  бельевого  шкафа  ребята  достали  чистые  кружки,  и  бачек  с  жареной  картошкой,  которую  специально  для  «дедушек»  притянули  из  столовой  молодые.  Фомин  приоткрыл  крышку  и  с  удовольствием  потянул  носом,  вдыхая  аромат  мяса  и  жаренной  картошки.
- Братва,  разливайте  водку  и  разбирайте  ложки, - сказал  старшина. – Картошка  еще  теплая. 
Земляки  работающие  в  столовой  не  пожадничали,  вывалили  в  бачек  3  банки  тушенки.  «Деды»,  глотая  слюни  разобрали  кружки  с  водкой.
- За  нас,  за  дембелей.  За  дембельский  приказ,  чтоб  приказ  быстрей  к  нам  докатился! – сказал  тост  старшина.
Кружки  дружно  сдвинулись  в  кучу,  зацокали  железными  боками.  «Деды»  жадно  выпили  водку.
- Ешьте  картошку,  не  стесняйтесь…
После  выпитой  водки,  картошка  хорошо  пошла.  Никого  два  раза  приглашать  не  стоило.  Еще  разлили  водку  по  кружкам.
- Братва,  за  баб! – предложил  кто-то  из  «дедов».

4.

Выждав  некоторое  время,  старший  лейтенант  Перевалов  осторожно  распахнул  окно  в  своем  кабинете.  Застыл  на  пару  секунд.  Может  зря  он  все  это  делает.  Все  офицеры  роты,  включая  начальника  роты  капитана  Жуковского  хорошо  знают  про  пьянки  среди  «дедов»,  и  фактически  ничего  не  делают  для  пресекания  гульбищ.  Из-за  этого  подрывается  дисциплина  в  роте.  А  ему,  Перевалову,  что,  больше  всех  надо?...А  может  и  надо!
Перевалов  постелил  газету  и  решительно  залез  на  подоконник,  легко  спрыгнул  на  землю.  Окно  выходило  на  противоположную  сторону  от  казармы,  поэтому  здесь  можно  не  опасаться,  что  его  заметят  дневальные  или  кто  нибудь  из  «дедов».
Сердце  офицера  радостно  забилось  в  груди.  Перевалову  уже  самому  нравилась  затеянная  им  игра.  Офицера  охватил  охотничий  азарт.  Хотя  одна  мыслишка  настойчиво  его  терзала  постоянно: «А  вдруг,  все  впустую?»  Может  в  казарме  ничего  не  происходит,  может  ему  все  показалось.  Ничего  страшного,  проверка  для  самоуспокоения  не  помешает.  С  другой  стороны  интуиция  подсказывала,  что  сегодня  он,  кого-то  из  нарушителей  подловит  «на  горячем».
Перевалов  обошел  штаб,  и  перебежав  открытое  место,  достиг  казармы.  Офицер  не  догадывался,  что  он  сейчас  повторял  маршрут  «дедовской»  разведки,  только  в  обратном  порядке.
Перевалов  спокойно  прошел  вдоль  задней  стены  казармы.  Пригибаясь,  чтоб  его  никто  не  увидел  на  фоне  окон.  Появился  он  с  другой  стороны  казармы,  откуда  его  никто  не  ожидал.
Азарт  усиливался  и  подхлестывал  офицера,  сердце  радостно  колотилось  в  груди.  Старлей  легко  взбежал  на  крыльцо.  От  Перевалова  не  ускользнуло,  как  удивленно,  и  испуганно  вытянулось  лицо  дневального.
Горохов,  увидев  внезапно  появившегося  перед  ним,  словно  из-под  земли  офицера,  застыл,  вытаращив  глаза.   
Как  только  Горохов  открыл  было  рот,  чтоб  доложить,  как  положено  проверяющему,  а  заодно  и  предупредить,  засевших  в  каптерке  пацанов,  Перевалов  приложил  к  своим  губам  палец  и  покачал  отрицательно  головой.
- Горохов,  тихо.  Не  подымай  шум.  У  нас,  надеюсь,  все  в  порядке?
- Так  точно!   
- Тихо  Горохов,  тихо…Старшина  где?
- Так  это…здесь…в  казарме…
- Я  спрашиваю  где,  в  казарме  находится  старшина?
- Я  не  знаю…
- Как  это  не  знаешь.  А  кто  знает? – старший  лейтенант  старался  не  повышать  голос.
Горохов  выбрал  партизанскую  тактику,  он  замолчал,  и  даже  на  всякий  случай,  как  черепаха,  втянул  голову  в  плечи.
- Горохов,  ты,  нафига  на  «тумбочке»  стоишь,  если  ничего  не  знаешь,  что  происходит  в  казарме.  Объявляю  тебе  5  суток  ареста.  Завтра,  после  сдачи  наряда  поедешь  на  губу, - вынес  свое  решение  старший  лейтенант.
Нет,  конечно,  он,  не  имел  права  объявлять  5  суток  ареста, (на  сутки – двое,  это  мог,  а  5  суток  не  положено),  но  кто  ему  возразит.  Нет  солдата – нет  проблем  в  роте.  Пусть  с  этим  болваном  на  «губе»  цацкаются.
Чего-чего,  а  «губы»  Горохов  очень  боялся,  и  совершенно  не  хотел  туда  попадать.  В  прошлый  раз,  он  провел  на  «губе»  всего  два  дня,  но  ему  и  этого  хватило.  Сокамерники  из  стройбата  и  мотострелки  пару  раз  его  сильно  избили.  Затем  заставили  выполнять  за  них  всю  работу.  Самое  обидное,  что  некоторые  из  обидчиков  оказались  на  призыв  младше  Горохова.
Горохов  считал,  что  он  еще  легко  отделался  в  тот  раз.  Ему  выбили  два  зуба  и  сломали  ребро.  Сейчас  при  слове  «губа»  Горохов  затрясся  от  ужаса,  как  в  лихорадке.
- Горохов,  я  не  слышу  ответ  на  свой  вопрос, - напомнил  о  себе  Перевалов.
- Я  это…вспомнил…Они  пошли  в  каптерку…- промямлил  дневальный.
- Зачем?
- Я  н-не  знаю…Может…
- П-п-а-анятно! – не  скрывал  свою  радость  офицер,  пока  все  шло  по  его  плану.
Перевалов  пошел  по  коридору,  направляясь  к  дверям  каптерки.

5.

Старший  лейтенант  подготовился  к  своей  операции  очень  тщательно.  Кроме  того  у  старлея  был  козырной  туз  в  рукаве,  у  него  было  секретное  оружие,  о  котором  «деды»  даже  не  догадывались.
Неделю  назад  он,  поехав  в  город,  сделал  дубликат  ключа  от  каптерки.  Пять  минут  делов,  и  теперь  у  него  есть  запасной  ключ,  о  котором  никто,  кроме  него  не  знает.
Приехав  в  роту  Перевалов,  выбрал  момент,  когда  рота  находилась  на  занятиях,  проверил  ключ.  Все  в  порядке,  замок  открывался  легко.
И  вот  Перевалов  стоит  перед  дверью.  Он  вставил  ключ  и  быстро  провернул  его  два  раза.  Замок  громко  щелкнул.  Офицер  толкнул  дверь  и  вошел  в  каптерку.
Картина  маслом – дрова  приплыли.  В  каптерке  9  полураздетых  пацанов.  Будущие  дембеля,  застыли  с  кружками  в  руках.
- Доброй  ночи!...Я,  что  не  вовремя  зашел? – наивно  спросил  Перевалов.
В  каптерке  тишина.  «Деды»  с  ужасом  смотрели  на  неизвестно  как  появившегося  у  них  в  каптерке  дежурного  офицера.  Все  это  похоже  было  на  мистику.
- Значит  так,  берете  свои  бутылки,  и  за  мной  следом  в  штаб.  Смотрите,  если  заныкаете  бутылки,  то  этим  только  усугубите  свое  положение, - предупредил  на  всякий  случай  Перевалов.
- Одеться  можно? – спросил  кто-то  из  залетчиков..
- Нельзя.  Бухать  раздетыми  не  стесняетесь,  а  в  штаб  идти  в  неглиже  боитесь.  Все  встали  и  вышли!
Когда  вышли  в  коридор,  Горохов  стоял  вытянувшись  на  «тумбочке»  Он  таращился,  не  мигая,  куда-то  в  сторону,  в  упор  не  замечая,  выходивших  из  каптерки  повязанных  «дедов».
Фомин  задержался  рядом  с  Гороховым,  посмотрел  на  него  со  злостью,  так,  что  у  Горохова  чуть  сердце  не  остановилось.
- Горох,  ты  почему  нас  не  предупредил?!  Ты,  вообще  стоял  на  тумбочке,  или  не  стоял?
- Стоял,  стоял…
- Может  ты,  придурок  спал  на  тумбочке?! – с  трудом  сдерживая  кипевшую  ярость,  спросил  старшина.
- Нет,  я  не  спал…- с  трудом  выдавил  перепуганный Горохов.
- Так,  как  получилось,  что  ты,  нас  не  смог  предупредить?
- Я  смотрел…я  не  знаю,  как  это  вышло…- пытался  оправдаться  Горохов.
- Что  ты,  там  блеешь  баран  кривоногий.  Как  Перевалов  прошел  в  казарму?
- Он  раз,  и  выскочил…А  я,  смотрел…
- Откуда  Перевалов  допер,  что  мы  сидим  в  каптерке? 
- Я  не  знаю…
- Вот  хитрый  сука,  еще  и  ключи  у  него  от  каптерки  оказались…
- Фомин,  где  ты  застрял?! – уже  с  улицы  крикнул  Перевалов.
- Иду,  иду,  товарищ  старший  лейтенант.

6.

Перевалов  в  штабе  сразу  позвонил  командиру  роты  и  доложил  о  пьянке.
- Вот  гад,…как  жопу  рвет…выслуживается, - тихо  сказал,  кто-то  из  задержанных.
Сказанное  долетело  и  до  ушей  Перевалова.  Хоть  он  не  знал,  кто  это  сказал,  но  ответил  так,  чтоб  ввести  залетчиков  в  заблуждение.
- А  ты,  дружище,  в  два  раза  больше  на  «губе»  отсидишь.  И  на  дембель  в  последнюю  партию  попадешь.
Разбуженный  среди  ночи  капитан  Жуковский  тихо  матерился,  так,  чтоб  не  разбудить  жену.  Он  вынужден  был  одеться  и  прийти  в  часть.
Залетчиков  решили  строго  наказать,  но  при  этом  решили  не  раздувать  скандал,  на  весь  отряд.  В  который  раз,  за  сегодняшнюю  ночь  «деды» - залетчики  выслушивали  угрозы,  только  теперь  из  уст  командира  роты.
- Вы  у  меня,  на  дембель  уедите  последней  партией,  после  23  февраля!
Капитан  Жуковский  с  отвращением  смотрел  на  эту,  как  он  выразился – «махновскую  банду»,  стоявшую  перед  ним  в  трусах  и  майках.
- Все,  пошли  вон!  Завтра  продолжим  разбор  полетов!
«Деды»  поплелись  в  казарму,  как  побитые  собаки.
- Как  старлей  в  каптерке  оказался,  да  еще  так  вовремя.  Не  понятно, - вслух  размышлял  старшина  Фомин. – Он  же  футбол  смотрел…И  Ступин  еще  бегал,  проверял.
- Может  Ступин  и  не  бегал  в  штаб? – предположил   кто-то  из  ребят.
- Чего? – подал  голос  Ступин. – А  в  глаз  не  хочешь?
- Это  какой-то  гад  нас  сдал…Точно,  кто-то  сдал.  Слишком  все  красиво  получилось  у  старлея, - бесился  здоровый  «дед»,  по  кличке  Штанга. – Узнаю  кто,  раздавлю  гада!
- Пацаны,  тише.  Сзади,  Перевалов  за  нами  идет.
Все,  как  по  команде  начали  оглядываться  назад.
- Еще  и  лыбиться…
- А  чего  ему  не  лыбиться.  Ловко  он  нас  уделал, - подытожил  Фомин.
- А  может,  все-таки  нас,  никто  и  не  закладывал? – неизвестно  у  кого  спросил  рослый,  худой  парен,  по  прозвищу  Скелет.
- Ага,  ты,  сам  в  это  веришь?  Старлей  сам  до  всего  допер, - возразил  Штанга. – Приперся,  только  мы  бухло  разлили  по  кружкам.  Фома,  скажи…
- Нет,  не  верю.  Я  что,  на  наивняка  похож?  Ладно,  сейчас  в  казарму  вернемся  и  во  всем  разберемся.  Думаю,  что  Горохов  в  этом  замешан…
- А  то!  Додумались  кого  на  шухере  оставлять, - присоединился  к  разговору,  парень  с  немного  косящим  глазом,  которого  так  и  звали – Косой. – Лопух  и  в  Африке  лопух.  Надо  кого  пошустрей  ставить…
- Согласен,  но  все,  уже  поздно,  спалились, - махнул  рукой  Фомин. – Сейчас  с  Горохова  и  начнем.

7.

- Горохов,  ты  че,  совсем  с  головой  перестал  дружить?! – орал  на  дневального,  весь  заросший  густыми,  черными  волосами,  на  груди  и  спине  узбек  Кудимов. – Ты  же  гад,  Перевалу  всех  пацанов  сдал  одним  махом.
- Я  никого  не  сдавал…- пытался  оправдаться  Горохов.
- Да  я  сам,  своим  ухом  слышал,  как  ты,  заложил  пацанов.
- А  ты,  слышал,  что  Перевалов  давал  мне  5  суток  «губы»?
- Урод,  кто  такой  Перевал?  Он  не  командир  роты,  он  простой  старлей.  Перевал  не  мог  дать  5  суток  «губы».  Перевал  взял  тебя  на  понт.    Больше  2  суток  он  не  мог  дать. Фома  придет,  за  яйца  тебя  подвесит.
- Я  не  хотел…нет,  я  правда  не  хотел.  Я  испугался…- жалостливо  лопотал  Горохов,  часто  моргая  глазами.
Горохов  и  двух  суток  на  «губе»  боялся  как  смерти.
- Горох,  ты  себе  могилу  вырыл! – закричал  с  другой  стороны  коренастый,  мускулистый  парень,  по  прозвищу  Сито. – Сейчас  Фома  вернется  и  тепе  писец!  Причем  полный  писец!
Сито  кричал,  вплотную  приблизив  свое  злое,  хищное  лицо,  брызгая  слюной  прямо  в  испуганное  лицо  дневального.  Но  Горохов  от  страха  уже  ничего  не  замечал.  До  него  с  запозданием  дошло,  какую  он  совершил  ошибку.  Сито  и  Кудимов  считали,  что  он  заложил  пацанов  своего  призыва.  Но  он  никого  не  закладывал,  просто  проболтался.  Хотя  должен  был,  как-нибудь  отбрехаться,  сделать  что-нибудь,  чтоб  старлей  не  засек  пьянку  в  каптерке.  Он  струсил,  услышав  угрозу  про  «губу»,  струсил  и  обложался.  Ну,  с  кем  такое  не  бывает…
- Может  не  надо  старшине  рассказывать? – спросил  Горохов,  все  еще  надеясь,  что  можно  исправить  свою  ошибку.
- Да  ты,  дебил!  Таких  в  детстве,  в  люльке  еще  надо  душить  подушкой! – Сито  аж  затрясся  от  переполнявшей  его  злости.
Горохов  прижался  спиной  к  стене.  Сито  и  Кудимов,  что-то  говорил  ему,  кричали,  размахивали  руками.  Но  Горохов  уже  ничего  не  понимал,  чего  от  него  хотят,  и  зачем  его  тормошат.
Проханов,  еще  один  из  «дедов»,  просто  подошел,  раздвинул  кричащих  ребят  в  стороны,  и  резко  ударил  в  грудь  дневального.  Горохов  выпучив  глаза,  сполз  по  стене.
В  казарму  зашли  вернувшиеся  из  штаба  залетчики.  Сразу  увидели  непонятную  толкотню  в  коридоре.
- Пацаны,  что  за  кипеж? – спросил  Фомин.
- Да  вот,  Горохову  объясняем,  что  он  не  прав.  Это  он,  вас  старлею  сдал.
- Че  серьезно? – удивился  Фома.
- А  ты,  сам,  у  него  спроси, - хмыкнул  Кудимов.
- Откуда  знаешь? – уточил  старшина.
- Здесь  все  уже  знают.  Горох  вас,  прямо  на  «тумбочке»  и  заложил.  «Губы»  испугался  и  сдал, - добавил  Проханов.
Горохов  скорчился  на  полу,  тихонько  подвывая  от  боли  и  страха.  Но  у  ребят,  окруживших  стукача,  он  жалости  и  сочувствия  не  вызывал,  только  презрение  и  злость.
Горохов  перехватил  бешенный  взгляд  старшины  Фомина,  и  словно  обжегся  об  этот  взгляд,  столько  в  нем  таилось  ненависти.  Надо  как-то  оправдаться,  но  Горохову  ничего  в  голову  толкового  не  приходило.
Проханов  снова  шагнул  к  стукачу,  но  старшина  придержал  его  за  руку.
- Ладно  Прохор,  пусть  этот  гад  живет, - неожиданно  улыбнулся  старшина.
- Фома,  ты  че? – буквально  взвыл  Проханов. – Я  не  понял!  Мы,  че  этого  гада  даже  не  накажем?
- Нафиг  он  тебе  нужен…
- Фома,  если  мы,  все  так  оставим,  то  уже  завтра,  весь  молодняк  выстроится  в  очередь  около  штаба.  Молодняк  с  удовольствием  сдаст  всех  «дедов»  по  очереди.  Потом  мы,  до  самого  дембеля,  наравне  с  молодыми  будем  каждый  день  шуршать  по  казарме  с  тряпками.
- Оставь  его, - Фомин  хитро  подмигнул  Проханову. – Пошли  лучше  спать.  «Дедушкам»  перед  дембелем  надо  хорошо  отоспаться,  сил  набраться.  А  то  домой  вернемся,  а  там  работы  непочатый  край.  Телки  только  и  ждут  нашего  приезда..  Придется  на  гражданке,  каждую  ночь,  с  какой-нибудь  грудастой  телочкой  нагонять,  упущенное  за  два  года  время…- и понизив  голос,  старшина  добавил. - Перевалов  идет  в  казарму.  Пошли,  пошли,  и  так  уже  полночи  пробегали  впустую.
Фомин  пошел  в  кубрик,  ребята  потянулись  за  ним.  Проханов  напоследок  махнул  кулаком  перед  носом  Горохова.
- Повезло  тебе,  гад!
Все  ушли.  В  казарме  наступила  тишина.  Горохова  буквально  трясло.  Ему  казалось,  что  он  не  сможет  устоять  на  ослабевших  ногах.
В  казарму  вошел  Перевалов,  спросил  у  Горохова:
- У  вас,  порядок?
- Порядок…- тихо  ответил  дневальный.
Горохов  хотел,  чтоб  офицер  остался  в  казарме  на  всю  ночь.  Хотел,  чтоб  в  казарме  постоянно  находился  кто-нибудь  из  офицерского  состава.  В  этом  случае  его  никто  не  посмеет  тронуть.  Только  Горохов  понимал – так  продолжаться  вечно  не  может.  Перевалов  еще  немного  покрутится  и  уйдет  в  штаб.  Вот  тогда  и  появится  старшина  со  своими  дружками.  Хотя  возможно  они  уже  уснули,  а  завтра  он  им  все  объяснит,  все  расскажет.  И  ребята  его  поймут.
Старший  лейтенант  Перевалов  вскоре  ушел  в  штаб.  Горохов  стоял  и  прислушивался,  но  все  пока  было  тихо,  и  он  стал  понемногу  успокаиваться.


Рецензии