Шолохов

        Это был кажется в 1954 ( быстрее 55) году, в зале академии, встреча с гремевшем в те времена великим писателем, полный зал. На сцене крутятся замполиты всех академических мастей. ОНО задерживается и в зале напряженное ожидание. Честно сознаюсь, что живых писателей я ещё не видал и трепетно сам относился к этому событию, поскольку последние школьные годы из читального зала дома культуры автозавода им. Сталина не вылазил, приходя в маленькую  дедовскую комнатку (18 кв. м., 6 человек). только ночевать.
      Даже слово писатель для меня было что-то не бытовое, стоящее выше обыденной жизни, тогда как всё вокруг, включая невидимых «газетных» личностей, было просто естеством, над которым и задумываться не было никакого смысла. Надо пояснить, что множество поэтов я не относил к писателям, несмотря на то, что многие стихи их нравились и запоминались. В том отчасти был виноват Л.Н.Толстой со своим высказыванием о поэтах, что зачастую-то важную мысль и прозой-то выразить трудно, а тут ещё изощряться сделать это в рифму (это не цитата, а то, что от неё у меня осталось). Стихи – это больше форма сказок, эпиграфов, эпитафий, в конце концов.
      Вернемся к встрече с Шолоховым. С левой стороны сцены стоял небольшой стол, а к нему приставлены стулья с готовым секретариат-президиумом. Появляется узнаваемый тщедушный человечек, который хватает стул и под гром аплодисментов вскочившего зала усаживается посредине сцены: наступает гробовая тишина, но длится она не более минуты,   человечек вскакивает и со словами: «Раз нет вопросов – я пошёл!» и скрывается за боковым занавесом.
      Секретариат-президиум срывается с мест и, с несолидной для них, ещё большей скоростью, скрывается за тем же занавесом. Ошарашенный зал загудел: вроде на этой сцене бывали и другие, может менее выдающиеся личности, а вот такое - впервые… Его буквально силой вытягивают на сцену: оказывается не были подготовлены вопросы (а время у него, видимо, было - прямые деньги).  Народ мгновенно засыпал записками секретариат, где проходила их «естественная» отсортировка, после чего часть из них попадали в руки нашего героя, уже расположившегося на трибуне.
      Первые тривиальные вопросы ответчик обыграл в самой грубой форме, не щадя аудитории, что не могло меня не насторожить, и, видимо, не только меня. Последовали вопросы, которые по мнения авторов били в цель, хотя для меня, на первый взгляд не представляли большого интереса. Заинтересовали сами ответы на них, а затем  и насторожили, по залу пошел легкий гул возмущения. А вопросы: перелёт – недолёт – в цель! Приведу парочку. Вопрос: «Что Вы можете сказать об Илье Эренбурге». Ответ: «Такого писателя я не знаю!!». Не могу вспомнить фамилию поэта, довольно известного в те времена, бывшего на слуху: « Мрачно, скучно, глупо…». Давая короткие, отрывистые характеристики упоминаемых людей, он ни об одном из них не сказал ничего положительного.  Зал уже громко гудел: на глазах любимый писатель превращался в изгоя аудитории. И когда прозвучал вопрос «как Вы относитесь к культу личности?», ответ   был предельно краток: «Не я его создавал – не мне его развенчивать!».
        К этому моменту в академию был прекращен приём рядовых школьников-десятиклассников, но продолжался набор лишь тех, кто в какой-то мере имел отношение к власть имущим:   со звучными фамилиями  и не со звучными, а только скрытыми связями. С места вскакивает какой-то курсант, видимо из этого сословия: а повторите, что Вы говорили на такой-то встрече там-то (упоминались интимные подробности времени и места). Президиум зашипел уже где-то в середине вопроса курсанта, а первый ряд развернулся во весь рост и потребовал, чтоб курсант сел. Курсант не сел: был уже не в меру нагл. Шолохов вопрос проигнорировал.
      Мнение и о современных писателях я изменил. Ранее в школе, при менее острых обстоятельствах, имел честь послушать скульптора – Меркурьева, памятник которому впоследствии некоторое время стоял на Главной аллее в Измайловском парке, рядом с его домом  (или дачей?), и невостребованной огромной многометровой головой Ленина. Так, выступая в доме культуры автозавода им. Сталина, он гордо заявил, что является творцом социалистического реализма в Советском Союзе! От него-то он и распространился на другие сферы культуры. В школьной программе его имя в связи с соцреализмом даже и не упоминалось, зато о скандальных семейных историях с ним я уже был наслышан. От встречи с этим представителем нашей культуры остался   тогда неизгладимый осадок.
       И вот теперь, вторым представителем нашей культуры, увиденным в живую, оказался Шолохов. Разочарованию моему не было конца. При этом у меня появилось даже некое оправдание когда-то прочитанным непонятным ленинским словам: «интеллигенция – это г…о».
      


Рецензии
Обласканные властью творческие люди в большенстве своём считают себя гениями.Власть навязывает народу его имя и тандем"власть-писатель" работают друг на друга.
Если сравнить творчество двух нобелевских лауреатов Шолохова и Пастернака,то их известные романы об одном времени и об одних и тех же людях,но Шолоховский "Тихий Дон" возносил Советскую власть,а "Доктор Живаго" сказал о ней славами своего героя.Поэтому ...Вы всё сами знаете.
Между прочим сегодня ничего не изменилось.Таланты не в чести!

Невзучьев Александр   02.04.2012 13:09     Заявить о нарушении
Шолохов власть большевиков в романе "Тихий Дон" не возносил. Я до сих пор удивляюсь как его издали при советской власти, ведь там и карательные красные отряды и массовый растрел офицеров-казаков особыми отдела красных армий. Читать надо внимательно.

Владимир Шевченко   29.10.2013 10:04   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.