Отмолить

  Цикл "Заотнё". Новелла шестая. Предыдущая: "Арья бахова" http://www.proza.ru/2011/12/14/1667

***

  Улов сегодня небольшой: с десяток сорожек, несколько ершей и три окуня плещутся в старом эмалированном ведре. Помахивая ивовым удилищем, Митька взбирается по крутой тропинке, пробитой за пять веков ногами земляков в теле красной щельи.  Осень переходит в зиму, листва с деревьев облетела. На фоне их унылой наготы яркими пятнами выделяются избежавшие клювов пернатых гроздья рябины.   В спину торкнуло снежным зарядом. Поёжился. Выбрался на буян матёрого берега, перевёл дух, оглянулся назад. Дожди, моросящие весь октябрь, залили песчаные мели, рыжевшие летом, и теперь величаво, торжественно, словно беременная женщина плод, несла река полные воды к Белому морю.

    – Быват, ишо свидимся, - негромко произнёс девятилетний рыбак. И степенно зашагал по деревенской улице.

   Вот и дом. Огромный. На фасаде шесть, обрамленных узорными наличниками окон. Небо подпирает могучий деревянный шелом, плавно переходящий на конце в очертания конской головы. Под ним резьба деревянных причелин-полотенец и круглая розетка солнца. Радостью веет от ажурных орнаментов.

   Зашёл в сени. В нос ударило аппетитным запахом пирогов, доносившимся через неплотно закрытую дверь. В избе тепло. У шолныша огромной печи ухватом орудует мама. Улыбка осветила её синие глаза, доброе, курносое, слегка перепачканное мукой, лицо: - Слава анделам, явился нажиффшик! Да как вовремя-то. Обедать будем.

     - Рыба в сенях, мама. Я её ошкерил, можно пользовать, – подражая отцу,  пробасил Митька.

   - Благодарим, Митрий-свет Иванович! Балуете вы нас. Особливо Кешка доволен. Ишь фуркотат на печи, чует рыбну пишшу,  обожат цюшшину-то. Сам мышей не ловит, соседску Муську приглашат. Ишь, нероботь огурна!

   - Дак старкой он, мама, отловил уж своё.

   - Ладно, потпоршшик котейкин, это я не со зла, жонки любят варайдать. Наслушаишься ишо, когда женишься.  Аль, бат, не бошачка те выпадет?

   - Не женюсь я никогда! С тобой и татой мне порато нравицца. Буду я ишо каку-то сопливу деффку брать. Больно мне нать!

    - Не будешь, любеюшко. Ишь, сбрусневел даже. Сопливу не примем, супротив красной ничего не скажем. …А вот и тата. Наеда дошла, милости прошу корминьцев за стол!

    Заняли привычные места. Отец поклонился в красный угол: - Дедичи всемилостивы, благословите чесну наеду!

    Обедали молча. Правила давным-давно установили предки. Подчинялись все. Даже мама, любившая поговорить.  Чугунок с золотистой кашей опустел.  На верьхосытку угощались пирожками с черникой и морошкой.   Запивали чаем, заваренным на брусничном листе. Закончили кушать. Посидели с минуту.

   Первым из-за стола встал отец, поклонился в красный угол: - Благодарствуем за добру наеду! – Поклон маме: - Благодарствую, семеюшка!
    - Благодарствую, мама! – поклонился Митька.
    - На здоровье, обрадушки!

    Отец направился к выходу. Затем, вспомнив что-то, обернулся к сыну: - Ты Митяй сёдне пораньше спать ложись, завтра рано разбужу. Снег должон пасть, на зайцев походим.  – Пригнувшись под низким дверным косяком, вышел.

    Митьке хотелось пуститься вприсядку. Сердце  ликовало: - Завтра он станет настоящим охотником! Сделает первый выстрел! А вдруг промахнусь? Вот стыдно будет! Ничего, авось не промажу. – Но себя не выдал:  – Мама, я за водой схожу на родник, к чаю наберу.

                ***               

    - Просыпайся, белеюшко! Проспишь зайцев-то, - услышал Митька голос матери. Вчерашняя радость вновь наполнила его. Отбросил одеяло, быстро оделся, вышел в переднюю избу. Несмотря на ворчание матери, перекусил наскоро. Вскочил со скамьи, бросился к выходу.  В сенях набросил фуфайку и шапку, сунул ноги в валенки с калошами. Готов.

    На улице темно. Слабый морозец покрыл корочкой льда лужи. Звёзды мерцают в тёмном своде. Луна помогает им таинственным голубоватым светом. Бодрый воздух влился внутрь, вытеснив прочь духоту избы. Голова прояснилась ото сна.
 
   - Порато баско! – вырвалось само собой у Митьки.

    - Што баешь-то? – спросил отец.

    - Хорошо, говорю, тата.

    - Да уж и взаправду так-то, Митька. Вот только сиверко фиюсит, не нать он нам-то. Ну да ладно, может сменится ишо.

    Мама вышла их проводить. Ночью сшила для сына маленький заплечный мешок, помогла одеть со словами: - Береги ево, жиро туды покладено. Ежели што, оголодаете. Ну ничего боле не баю.  - Тихо, шёпотом: - Леший запрещат.

    Тронулись в путь. Свежая пороша поскрипывает под ногами. Впереди отец с пехтерем и ружьём за спиной, Митька следом.

    В соседнем дворе залаяла собака, подхватила её соседка, затем следующая и так до конца деревни. Отпели своё и замолчали.

      Митька вспомнил Буяна.  Погиб он в позапрошлом году. Умнейший был среди четырёхлапых охотников. Собаками-то их в деревне и не называют. Так и спрашивают иногда: «Пошто без охоты в лес походишь?». Замков люди не знают, об отсутствии хозяев в доме говорит прислонённая к двери метла. Вот и получается, что охота единственное занятие собак. Буян в этом деле был лучше всех, на любого зверя, птицу боровую и плавающую выводил без ошибок, медведя не боялся. А смерть принял от серых сородичей.

  В декабре это было.  С рыбалки они с батей возвращались. Отец без ружья шёл. Лето в тот год выдалось холодное, зверью и птице в лесу пищи мало наросло, не шибко расплодились-то. Оголодали волки, к жилью потянулись. У околицы и напали - сзади, против ветра. Вожак прыгнул отцу на спину, другие в полы тулупа вцепились. Буян оторвал нижних и за вожака принялся. Схватились они. Тата ножом двух волков подрезал.  Люди, близко жившие, услыхали вой раненых, выскочили с ружьями. Палить в воздух стали. Волки испугались, разбежались.

   Вожак кровью истекал. И Буян рядом с ним, дышал ещё. Батя подбежал к нему, наклонился. Тот глаза открыл, лизнул в лицо, вздохнул, как бы виновато. И умер.

  Два дня отец пил. Молча. Слёзы только в кружку капали. Горька та водка. Не хочет он другой охоты.

                ***            

   Дорога знакома. Не раз хаживали по ней с отцом на рыбалку и по грибы-ягоды. До лесной избушки шли три часа.  Наконец из распадка поднялись в борок.

   - Пришли, Митяй, - нарушил тишину леса отец.

   Избушка, построенная прадедами, вросла в землю вплоть до небольшого оконца.     Тяжёлая дверь, составленная из лиственничных плах, открылась со скрипом.  Затопили небольшую, из самодельного кирпича печь. Разложили вещи. Митька принёс воды из родника. Напились чаю, перекусили. И за дверь.

    - Слушай внимательно, Митяй, повторять не буду. Зайца будем тропить, то есть идти по его следу до лежки.

   Затем батя объяснял азы чтения следов.   И даже рисовал веткой на снегу. Как учитель на доске: - После свежей пороши этот способ самый верный.  Но заяц самый хитрый зверь в лесу, не рыжая, как принято считать. Перед лежкой косой может в каком-то месте повернуть и своим ходом бежать обратно, а потом и в сторону прыгнуть. Да ещё в тако место, где его следов не видно будет. Уловок у  зайки припасено немало. Поэтому идём чуть в стороне от следов и внимательно смотрим по сторонам.  И вот ещё: беляка на лежке нам не застать, увидит нас раньше,  стрелять придётся по убегающему зайцу. Держи ружьё. Осторожнее с ним.

    Митька со страхом коснулся холодного ствола, тёплого, после рук отца деревянного приклада. Из незаряженного дробовика он целился не раз, нажимал на курок, слышал щелчок. И всё. А теперь выстрелит по-настоящему. И обаву узнает.

                ***

   Отец встал лицом по ветру, выпрямился, прокашлялся. В тишине раздался хрипловатый голос: - Хозяин леший, звери и птицы лешие, мы пришли взять жизни ваших братьев. Не для прихоти и забавы, лишь на пропитание. Простите нас! И не препятствуйте в нашем деле. Простите! – Поклонился в пояс прямо. Затем поочерёдно на три другие стороны.

   Минуло несколько секунд. «Кар», «Кар», «Кар» - донеслось с высокой ели. Спустя мгновение заскрипела старая сосна. И вернулось молчание.

   - Пошли, Нежданко. Теперь можно. – Отец провёл ладонью по лицу сына. Будто уверенность передавал.

   Защипало у Митьки в глазах. Никогда батя не называл его запретным именем. Почему-то не должны были знать его другие люди. Что-то бабушка об этом говорила,  да он не понял. Называли его так дома лишь она и мама. Отец обходился Митяем и не ласкал никогда. Но любил. Сердце детское это чувствовало. Мама с бабушкой в любви себя не ограничивали, он плавал в ней, как летом в воде тёплых озёр. Батя ворчал: - Испортите парня телячьими нежностями.

     Бабушка ему отвечала: - Да хто ево ишо безкорысно любить-то будет? Если не мы?

   Любила она всё.  Как же не хватает её сейчас, в этой не всегда понятной жизни.   Тревожно стало на душе у Митьки, словно что-то нехорошее замыслил. Но отступать некуда, ружьё в руках, заряжено смертью.

                ***

   Отец нашёл заячьи следы. На снежной целине они выделялись отчётливо. Митьке стало жалко косого за промах: – Не сумел замести их. Хвост у него маловат для этого, ушами, знать, не очень удобно.

    Шли минут десять, петляли, возвращались. Следы не пропадали.  Остановились.
Отец поднял вверх левую руку: знак «внимание». Указательный палец правой задал направление. Левая рука медленно пошла вниз, ...резко опустилась.

   Митька нажал на курок. Загрохотал выстрел.  На головы посыпалась снежная каша.

    И наступила тишина. Сколько она длилась? Секунду? Митьке она показалась вечной.

   И в этой вечности вдруг родился плач грудного дитя. Он был тихим вначале. Затем нарастал. Всё громче и выше. Перешёл в вой. Смертельно раненый заяц прощался с жизнью голосом пришедшего в неё ребёнка.

  Митька онемел. Ружье выпало из рук. Ужас тошнотой подступил к горлу: - Что он натворил?! - Ноги подкосились. Рухнул лицом в снег. Шапка скатилась с головы. Зарыдал: - Не хочу! Не могу! Не буду!

   Тёплая, шершавая рука коснулась затылка, гладила белесые вихры. Отец поднял сына, распахнул полушубок, прижал к груди: –  Хорошо, сынок, не будешь.  Никогда. МолИть жизнь ты не способен, душа у тебя чистая. Может, и мои грехи отмолит у Бога?
               


***************************************************
Значения некоторых использованных в новелле слов русского языка,названного "поморским диалектом": 

Заотнё - отцово наследство
Сорожка, сорога – плотва   
Буян – ровное, открытое место
Быват, бат – может быть
Изба – любое помещение внутри северного дома, но не дом в целом
Шолныш – место перед русской печкой
Анделы – ангелы
Нажифшшик – добытчик
Ошкерил – очистил
Фуркотат – урчит
Цюшшина – на дармовщину, за чужой счёт
Нероботь – тунеядец
Огурна – ленива
Старкой – старый
Потпоршшик – помощник, защитник
Жонки – женщины. Слово «бабы» в этом смысле на Севере не употребляли.
Варайдать – ворчать
Бошачька – ворчунья
Порато – очень
Любеюшко – любимый человек
Сбрусневел – покраснел
Красная – красивая
Наеда – сытная пища
Корминьцы – кормильцы
Верьхосытка – десерт
Семеюшка, семея – жена, супруга
Обрадушка – радующий человек
Белеюшко – светлый человек
Баско – красиво, хорошо
Баешь – говоришь
Сиверко – северо-восточный ветер
Фиюсит – усиливается
Жиро – припасы
Лешой – леший, лесной, хозяин леса
Пехтерь – плетёный кузов
Обава – заговор, заклинание
МолИть  - убивать

Продолжение цикла:   http://www.proza.ru/2012/01/19/3
               


Рецензии
Здравствуйте, Александр!
Читаю и ощущаю себя так, словно с машиной времени я попала в старину далекую! Обрадовалась, догадавшись о значении некоторых слов. А многие мне были непонятны и тем удивительнее оказалось их узнавание и прорастание в смысл этих слов, как например, слово молИть. Неожиданное созвучие со словом молиться.
Рассказ рождает состояние света, и внезапно, когда Нежданко выстрелил, и меня словно подстрелили. "Смертельно раненый заяц прощался с жизнью голосом пришедшего в неё ребёнка".
И словно это я - Нежданко. И словно это я рыдаю, уткнувшись лицом в широкую грудь отца, и оживаю от его слов, что больше никогда.

Александр, Вы - великий мастер слова. После Ваших рассказов понимаешь, что всё в жизни мелко. Значение имеет только одна природа и доброта ко всему живому.
А вот откуда в людях берётся жестокость к собственным маленьким детям? Как хочется, чтобы все жалели всех. И почему так не может быть.

С уважением,

Катрин Кантарис   02.02.2015 20:17     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Катрин!
Узнал от Вас, что жил в старине далёкой. О своём детстве вспоминаю в новеллах цикла. Звучал тогда язык предков мощно в северных деревнях. Уходят его последние носители. Вот и пытаюсь сохранить заотнё - отцово наследство, да передать его другим людям.

Жестокость в людях подобна тёмной стороне Луны. Осветит её Солнце яркое и не будет мрака. В каждом из нас сосуществуют тьма и свет, человек выбирает на какой стороне Луны ему жить.

За "великого мастера" благодарю. Страницу закрываю. Ухожу собой гордиться.
Разумеется, шутка.

Работать надо. Эту новеллу, как впрочем и другие, вновь и вновь переделываю. И всё равно не доволен результатом. Перечитываю глазами и умами читателей, и каждый раз что-то нахожу для правки. Лечит нас "великих" работа и ещё самоирония. И потому за работу!

С почтением,



Александр Чашев   02.02.2015 21:18   Заявить о нарушении
Александр, мне нравится Ваше остроумие и самоирония.

Про свою оплошность с далёкой стариной я поняла с большим опозданием, когда перешла по ссылке на другую новеллу - о войне, о снайпере, о наградах.

Уверена, что многие Ваши ровесники никогда не слышали таких русских слов, никогда не бывали в детстве на охоте, а некоторые и на рыбалке. Есть и такие.

От Ваших новелл впечатление настолько мощное, что прочтя "Отмолить" и оставив отклик, а потом перешагнув к "Арья бахова", я пережила новое потрясение и уже напрочь забыла, о чём писала в рецензии, и не вернулась к ней, что-то исправить. А для того, чтобы адекватной возвратиться в свою жизнь, перешла на юмор "Как назвать шедевр?", отвлеклась на минутку, а потом опять вернулась к к "Арья бахова", перечла заново, да так и пошла в свою жизнь, словно сама только что порешила сероглазого солдата.

Почему отождествляю себя с Иваном? - И меня бы снайпером отправили служить, доведись воевать, потому что в юности метко стреляла и выступала за честь школы и института. Так что вот такие ассоциации.

Признаюсь, привыкла читать книги залпом. Наиболее понравившиеся перечитываю затем ещё и ещё. А вот в Ваше детство я погружалась всем сердцем и настолько сильно сопереживала, что впредь буду читать всего по одной новелле в день. А то и реже, потому что после чтения остаток дня и весь сегодняшний день в мыслях постоянно возвращалась к снайперу и к его семье, находя созвучия с личным. И чувствую, что пока не готова перейти к дальнейшим и более ранним событиям, описанным у Вас.

Похвальное дело - шлифовать Мастерство. Нужное дело. Важное. Главное, чтобы не в ущерб записыванию и передаче людям своих впечатлений от жизни.

С симпатией,


Катрин Кантарис   03.02.2015 23:13   Заявить о нарушении
Катрин, благодарю за добрые слова. Четыре года обитаю на данном портале. Собственно здесь и начал писать прозу. До того лишь читал. Пытаюсь ныне перевести количество прочитанного и пережитого в качество написанного. Учусь, читая других. Процесс этот по душе. И всё у юного пенсионера и начинающего автора ещё впереди. Если так будет угодно Богу.

С почтением,

Александр Чашев   04.02.2015 00:23   Заявить о нарушении
Вот это да!!! За четыре года такие успехи!!!

Браво, Александр!!!

Обнаружила некоторое сходство у нас с Вами. Вот и я тоже поначалу только читала, потом захотелось иметь возможность делиться своими впечатлениями с наиболее понравившимися авторами, для того и зарегистрировалась.

А вот это возьму себе на заметку и покрепче усвою: "И всё у юного пенсионера и начинающего автора ещё впереди. Если так будет угодно Богу."

С самыми добрыми пожеланиями,

Катрин Кантарис   04.02.2015 15:04   Заявить о нарушении
Евгений, душевно благодарю!

Александр Чашев   08.12.2015 23:06   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.