Ох уж эта Лилит!

 Уж и не помню, кому именно в нашем бухгалтерском коллективе, пришло в голову непременно выдать Лилечку замуж, хотя, может быть, даже и мне. Понимаете, женщина за тридцать без золотого обруча, так приятно сжимающего безымянный палец, – печальное зрелище, а на Лилечку так и вообще страшно было взглянуть. Такая тоска в глазах, такая грусть в каждом движении – вялом, обреченном, как бы нарочито замедленном. Даже от бухотчетов ее какой-то безнадегой веяло: если перерасход денежных средств, то полный, если растрата, то огромная, если накладные расходы, так немыслимые. Надоело это нам. Надоели ее по-телячьи влажные глаза,  возведенные к потолку, глубокие вздохи, полные отчаяния, надоели до чертиков ее жалобы на «черную» судьбу. Вот и решили: сосватать Лилечку во что бы то ни стало! Лиля со слепой  покорностью, с видом осужденного, кладущего голову на плаху, отдалась в наши заботливые руки.

              Во-первых, для придания нашей сослуживице загадочности, коллектив принял решение переименовать Лилечку в Лилит – звучит многообещающе; во-вторых, в корне пересмотрели гардероб новоиспеченной Лилит, что был преимущественно грязно-серых оттенков, переодев совместными усилиями в легкое, струящееся, летящее навстречу замужнему будущему; в-третьих, насколько возможно при Лилечкиных калмыцких скулах и волосатых родинках на подбородке, скорректировали внешность с помощью румян и пудры, распушили волосы, обмотали шею нитками фальшивого жемчуга. Теперь Лилит выглядела очень даже приемлемо.  Конечно, над фигурой надо было трудиться, причем много и безжалостно, ибо толстоногостью и вислозадостью она отличалась отменными, но, в конце концов, идеальных людей не бывает, поэтому мы решили довольствоваться тем, что имеем на данный момент. Дело оставалось за малым – требовался жених.

           Большие надежды возлагали на главбуха – женщину с большими связями, но она их, увы, не оправдала. Те несколько кандидатов, которые с осторожностью заглянули в наш кабинет, не впечатлились ни чудесным именем Лилит, ни густо припудренными родинками, ни телячьими глазами. Их торопливо удаляющиеся шаги вызывали у нашей Лилечки потоки слез и стенаний.
 
           Другие же бухгалтера, покопавшись в памяти и семейных альбомах, вообще заявляли, что не знают ни одного неженатого мужчины, даже инвалида второй группы. Лилит устремила молящий взор на меня, отступать было некуда. Взяв вечером супруга за грудки, мне удалось выведать телефоны всех его «заядлых холостяков». Поразмыслив над добрым десятком  «молодцев» – полулысых, с животами соответствующими шестому месяцу беременности, я начала терпеливо, как морковку на грядке, прореживать список кандидатов. Сейчас объясню почему. Если откинуть внешние данные, а они и у моего супруга были весьма незавидные, то некоторые из этого списка оказались бы весьма солидным кушем. Тот же Борька – однокурсник мужа, имел трехкомнатную квартиру (это против нашей-то полуторки) и «Жигули» (против нашего велосипеда «Урал»), а Ваньчик – сослуживец моей второй половины, занимал хорошую должность и рассчитывал  на дальнейшее повышение (тогда как мой ненаглядный протирал штаны в кресле инженера со смешным окладом без малого девять лет). Разве могла я допустить такую несправедливость? Разве могла позволить Лилечке взлететь гордой птахой в небо и уже оттуда презрительно взирать на меня. Конечно, шансы, что кто-то из кандидатов слеп настолько, чтобы не разглядеть умопомрачительную (в плохом смысле того слова) внешность Лилит, стремились к нулю, но, тем не менее, я не стала так рисковать, ограничившись двумя, как мне казалось, наиболее подходящими женихами.

            Первым Лилит был представлен Афанасий – алкоголик в третьем поколении, одетый в телогрейку во все времена года, заросший огненно-рыжей бородой. Жилья и постоянного дохода он не имел.

– Ничего, – успокаивали мы всем коллективом Лилит. – Мужчина, как пластилин, сама вылепишь. Главное, что созрел, так сказать, для семейной жизни.
           Лилечка безо всякого энтузиазма промямлила:
– Да, разумеется. Главное, чтобы человек был хороший.
            В тот же день жених явился.
– Здрасть, – гаркнул Афанасий, просовывая свою карабасовскую бородищу в бухгалтерию.
– Здравствуйте, – жалобно пискнула Лилечка и спряталась за монитором.

           Тем временем Афанасий нетвердой походкой вошел в кабинет, наполняя его запахом вчерашних щей и перегара, не имевшего давности вовсе.
– Да-а, тут лепить и лепить, – не выдержала главбух и сочувственно посмотрела на Лилечку.
– Ну, хтой тута замуж за меня собрался? – изрек «суженный».

             «Невеста» втянула голову в плечи и отчаянно делала «страшные глаза». «Еще и придираться вздумала!» – пронеслось у меня, но делать нечего, пришлось отправить Афанасия ни с чем, откупившись сотней и враньем, что, мол, Лиля приболела и будет только через месяц.
 
              Честно говоря, после этого случая я решила более не тратить понапрасну сил на сватовство Лилит, но она, будто почувствовав это, начала так горько вздыхать и запарывать отчеты, что главбух пригрозила снять с меня премиальные, если я не познакомлю Лилю с кем-то, более подходящим, нежели пышнобородый и мерзкопахнущий Афанасий.

               В запасе имелся второй кандидат – Аркаша, закадычный друг моего муженька. Это был на редкость тощий, впалогрудый экземпляр, некрасивый настолько, что с Лилит, сложись бы у них все, как надо, они вряд ли могли бы рассчитывать на более-менее симпатичное потомство. Жил он с мамой – сварливой, придирчивой и при этом глухой старушенцией, в коммуналке с видом на городское кладбище, занимался каким-то научным трудом в области химии, не приносящим ни копейки, и подрабатывал грузчиком в «Продуктовом», – то есть, лепи и лепи.

             К знакомству он приготовился более тщательно, чем Афанасий: побрился, изранившись в кровь, ловко причесал волосы так, что они прикрыли плешивую макушку, и даже принес три чахлых гвоздики. Сердце Лилит дрогнуло, громко ударилось о ребра, вылетело из груди и… шлепнулось к ногам Аркаши. Аркадий, вероятно одуревший от общества мамы и одинокой односпальной кровати не меньше Лилечки, торопливо схватил его и уже через месяц сделал нашей коллеге предложение. Скромно отпраздновав это столь долгожданное в жизни событие, эти двое более не расставались. Лилит переехала в коммуналку, научилась громко ругаться с Аркашиной мамой и стала совершенно счастлива. Теперь она не охала и не устремляла телячьи глаза к потолку, нет, все это кануло в прошлое. Около двух лет мы слушали ее щебет «Аркаша то, Аркашенька се», потом у них родился впалогрудый мальчуган с калмыцкими скулами, и она ушла в декретный отпуск.

             И так бы я и забыла и ее, и Аркашу, если бы не новость, холодным водопадом обрушившаяся на мою голову. Тощий неудачник, горе-ученый возьми да и окажись гением, открывшим такое химическое соединение, какое оказывается давным-давно пытались открыть многие нобелевские лауреаты. В итоге, получив десятки выгодных предложений от производителей всякой синтетической дряни, он выбрал самое-самое и… уехал жить в Англию, естественно, не забыв прихватить с собой свое малопривлекательное семейство.
 
             Узнав это, я пошла на больничный. У меня поднималось давление, как только я представляла нашу Лилит на площадях Лондона. Я мысленно швыряла это влажноглазое и вислозадое существо в Темзу, но это мало помогало, она всплывала, гребла к берегу и кричала: «Вылепила! Сама! Спасибо тебе! Такой мужчина!». Только через полгода мне удалось взять себя в руки и вернуться на работу. И все же до сих пор не дает покоя вопрос: «Почему я сама этого Аркашу не разглядела?!».


Рецензии
Подумаешь,живет Лилит в Англии с тощим уродцем. Что тут такого завидного? Неизвестно ещё как они там живут.

Светлана Самородова   14.10.2013 15:44     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.