Сцены... Часть 1

 
                Дамы и господа, товарищи и коллеги!
        Во многих моих рассказах главный герой - писатель детективов
                Дмитрий Нестеров.
        Я решил познакомить вас с его творчеством  подробнее
        и предлагаю вашему вниманию первую книжку Нестерова, изданную
        известным издательством.
   
              




                "Не стоит видеть злого умысла в том,
                что может быть просто глупостью."

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Жить человеку оставалось совсем чуточку.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Не чувствуя судьбы, он торопил себя к итогу. 
С тихой набережной, сокращая путь, свернул в проходной двор.
Вошел в арку.
 
Оставалась  минута. Пройти через  двор. К другой арке.
Как в морской раковине, в ней уже был слышен прибой  вечернего проспекта.

Он жил и в те два мгновения, пока   тело опрокидывалось на мощенную камнем тропинку.
В поздний час гранит дореволюционных времен был похож на упаковочную пленку с пупырышками, которые забавно щелкают под шаловливыми пальцами.
 
"Пупырышек"  и расколол   черноволосую его голову.
Строго говоря, это было только похоже на несчастный случай.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Майор Борис Некрасов и Федор Тютчев, старший лейтенант, стояли в проходном дворе. Под второй аркой.

Здесь минуту назад лежал навзничь нестарый мужчина в сандалиях на босу ногу, дешевых китайских брюках, летней рубашке навыпуск. И открытыми глазами. Место происшествия со всех сторон обступали готовые к сносу дома старого питерского квартала. Словно зрители вокруг ринга.

Тело нашел какой-то ранний прохожий. Вероятно, в шоке от увиденного он набрал 02. Но, придя в себя, дожидаться следственной группы разумно не стал.
 
Звонок был помечен в журнале дежурств, как совершённый из уличного таксофона неизвестным лицом. Поэтому приехавшим операм легче было получить снимок двора из космоса, чем найти хоть какого-нибудь свидетеля на земле. Но спутниковая группировка милиции не подчинялась.

Сыщики бестрепетно внимали тишине гулкого пространства. То ли судьи, то ли спортсмены. То ли родственники только что скончавшейся мечты о вечернем чае с лимоном и горячем пирожке с капустой. Оваций они не ждали.
Да и в окнах давно расселенных квартир не было заметно оживления перед предстоящим поединком добра со злом.

                ххх

Двор окончательно затих минуту назад.

И тело, и следователь с экспертом, окончив свои дела, отправились по адресам дальнейшего базирования. Уезжая, замордованная милицейская "газель" едва протиснулась в узкую кишку арки, оставив от натуги сизое вонючее облако под её сводом. Сейчас туда лениво прибавлялся дым сигарет Некрасова и Тютчева. Если судить по облаку, то можно было подумать, что перекур начался еще вчера.

- Картина маслом, - в который раз оглядывая брошенные людьми окрестности, сказал Некрасов. И промокнул мокрым платком бритый затылок.
 
(В шесть сорок утра в Питере было уже +21,5 градуса при влажности воздуха 94 процента.)

Некрасову нравился Гоцман, телевизионный зам.нач. одесской уголовки. Майор как-то пару раз за поздним ужином застал хвост "Ликвидации". Жена сказала Некрасову, что он похож на Жукова. Точнее, на артиста Меньшова, игравшего маршала Победы.

Действительно, майор был плотен, коренаст и лыс. Но намного моложе – и маршала, и артиста.
- Копия будешь. Лет через двадцать, - сказала тогда жена.
- Не быть тебе маршальшей,  не надейся, – ответил Борис Иванович.- Мне и полковник не светит.
- Да уж! С твоим-то характером. Скажи спасибо, что майора получил, – согласилась боевая подруга.


 Тютчев тоже видел "Ликвидацию",  потому и поддакнул Некрасову:
- Да-а, но масла многовато будет.

Он стоял между двух уже запекшихся пятен крови и пытался вспомнить, какой день недели начался для него час назад.
(Получалось, вроде среды.)

Если в кастинговых категориях описывать и Тютчева,  то он подходил на роль, которую в «Звезде пленительного счастья» сыграл молодой тогда Игорь Костолевский. Федор, как и Игорь, был кудряв, строен, высок. И возрастом с тем Костолевским сегодняшний Тютчев совпадал.

- Ну и чего думаешь по поводу картинки?- спросил Некрасов.
- А чего тут думать? - ответил Федор. - Шел себе человек спокойненько.   Не повезло. Подскользнулся на булыге. Упал. Головой ударился. Умер.
 
Федор произносил слова с убегающим из них оптимизмом.

- Хорошо у тебя получилось,- одобрительно сказал Борис Некрасов. - Начал за здравие, кончил за упокой. Жаль, что не наоборот.

Он ткнул ногой в сторону второго пятна:
- А с этим что делать? Плюнуть и растереть? Так?

Пятно было маленькое и однотонное. В отличие от большого и пестрого. Оставленного расколотой головой.

Напарники помолчали. Склонив головы к гранитным камням.
 Если для кого-то смерть – окончание жизни, то для некоторых это – начало работы.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Десять минут назад, когда труп, не переворачивая, подняли и собирались уже переложить в казенный мешок, судмедэксперт Дедуля все-таки успел ухватить острым глазом пятно на спине светлой рубашки. Ниже левой лопатки потерпевшего был прокол. В проколе он нащупал что-то твердое. Но пинцетом прихватить не получилось. Поэтому не достав вещдок,  судмедэксперт начал кругами ходить вокруг лежащего тела, высматривая среди булыжных камней другие улики.
Ничего не обнаружив, доложил изнывающему от духоты Некрасову:
- Ну, чего могу сказать?   Рану в спине ты видел.  Убили. Вчера. Между десятью и одиннадцатью вечера.  Не пуля. Очень похоже на заточку. Половина заточки в теле. Сломалась или специально обломали. Удар прямой. Наносил человек, равного с  терпилой  роста.

Оглядев Некрасова, Дедуля уточнил:
- Повыше тебя будет. Потом потерпевший стал падать…

Эксперт помолчал. И спросил по-человечески:
- Тебе есть разница - от чего он раньше помер?

Некрасов помотал лысой головой с грустными глазами. Именно в эту минуту работа постучалась в его день и, похоже, собиралась остаться на ночь.
 
-Тогда извини,  майор, больше пока ничем. Да, еще! Бил правша, - добавил Дедуля.

Медэксперт был мужик свой. На личный фунт лиха черную икру тоже не намазывал. И рыскание по двору было его дружеским извинением за то, что он из несчастного случая "устроил" сыскарям стопроцентный "висяк".

- Вот, возьми, в кармане были, - Дедуля протянул Некрасову два ключа на сиротском стальном колечке. - Это уже по твоей части. Замочки к ключикам искать.
- И тебе не хворать, - отблагодарил майор.
 
Федор Тютчев в сторонке пытался успокоить дежурного прокурора, совсем девчонку, рассказывая смешные истории про ментов. Смеха слышно не было. Только задавленные всхлипывания.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Итак, двое стояли в пустом дворе и говорили о третьем, который был живым еще восемь часов назад.

- Итого, суммирую, - Некрасов сделал жест рукой, призывающий напарника к суммированию.

Тютчев вспомнил про субординацию и был весь внимание.

- Когда потерпевший падал, то ударился головой о камень, – «отлил фразу в граните» Некрасов.- Это раз!
Но! - продолжил он с другой интонацией. - Падал он от удара. Предположительно, заточкой. Это - два!
 Будем считать, что это есть точно установленные факты, - закончил майор. Сам удивившись столь короткому резюме по потенциальному «висяку».

- Однако, маловато будет, - сказал Тютчев, подделываясь голосом под персонаж из знаменитого мультфильма «Падал прошлогодний снег».
- А сколько тебе надо? - ответил Некрасов. И сам у себя спросил:
- Ну, а шел-то он куда? Вот это - три!

Тютчев всегда восхищался такими поворотами в мыслях напарника. Они были неисповедимы. Но частенько конструктивны.

- В каком смысле - куда? - переспросил Федор.
- В смысле входил он в арку или выходил?

Похоже, это могло стать для Некрасова важной деталью в реконструкции картины преступления.

- То есть ты считаешь… что если он… упал навзничь…

Говоря это, Тютчев вошел под арку, соотнес свое живое тело с ее размерами. Даже руки раскинул, прогибаясь назад. Чуть не упал. И закончил убежденно, но уже в строго вертикальном состоянии:
- Входил!

Некрасов наблюдал внимательно. Можно сказать, вдумчиво. Но ограничился покачиванием головы и не лишенным смысла замечанием.
- Ну-ну, - сказал он.
- А по-твоему, значит, нет? - обиделся Тютчев за невысокую оценку своих показательных упражнений по фигурному телодвижению.
- Я не про это,- примирительно сказал Некрасов.- Зачем ты из себя мертвяка изображаешь? Сплюнь!

Тютчев просьбу выполнил. Некрасов проследил за траекторией. Интересно было - зашипят нагретые камни?

Булыжник лежал в столетней несознанке. На нем не осталось даже следов милицейской "газели". А тютчевское "тьфу" и вообще испарилось в воздухе.

- Лучше бы они в сауне лежали,- сказал Некрасов про камни и снова погладил себя по затылку невысыхающим платком.
- Это точно, - согласился Тютчев. - Жалко, что здесь не пляж.

Простые выводы у напарников сходились. С нужной для дружеского сосуществования периодичностью.

- Думаешь, клиента ждали? - пробросил версию Некрасов.
- Похоже на то, – согласился напарник. - Убитый в арку вошел, шаг сделал... И тот ему воткнул.

Как убитый мог входить в арку, Тютчев на словах не уточнил. Решил показать наглядно. Он вышел из-под арки и, свернув направо, встал за угловым выступом. Мизансцена была готова.

- Ну, давай! Входи! - попросил он Некрасова.

Некрасов тоже вышел из-под арки, развернулся и направился обратно - в её разверстую, осыпающуюся щербатым кирпичом, пасть.

Когда фигура напарника скрылась в проеме, Тютчев выскочил из-за укрытия и, догнав в два шага, ткнул Некрасова пальцем под левую лопатку. Сверху вниз! У Тютчева не могло получиться иначе.
(Попробуйте и Вы, читатель, исполнить такой финт. Учитывая, что Вы имеете дело с человеком, рост которого 174 см. А сами Вы, скажем, выше его почти на 20 см. Не получилось? Значит, Вы - не Тютчев!)

Некрасов всплеснул руками и театрально застонал. Чтобы добавить жизни в постановку. Но следственный эксперимент закончился без аплодисментов публики.

- Падай, ты убит! – скомандовал Тютчев. Ему понравилось быть режиссером. Зеркало сцены пустого двора было, как в римском Колизее.
- Вот еще! Это только ты у нас на такое мастак,- возмутился Некрасов от просьбы стать мертвым телом. - И потом я тебе видел. И догнал ты меня на метр дальше, чем тело лежало, – отрецензировал неточности постановки майор. Но увидев выражение лица напарника, Некрасов заслонился вскинутыми руками. Как прохожий перед мчащимся на него автомобилем:
- Входил он! Входил! И двор перед этим прошел!
- И что это нам дает? - добившись признательных показаний, спросил Тютчев.
- Да вроде ничего не дает, - ответил Некрасов.
- Да-а! Был бы несчастный случай, пивом бы уже угощались, - посетовал на судьбу Тютчев.
- Ну, раз не судьба, наведайся-ка ты, брат Тютчев, по местожительству нашего терпилы, - майор решил приступить к исполнению обязанностей старшего оперативной группы. - Прикинь там реально. Что, где и как. Тем более, что адрес он оставил.
 
Майор щелкнул по ладони паспортом убитого. Как жиденькой колодой карт Таро перед сдачей.
 
- А чего он с паспортом ходил?- недоуменно спросил Тютчев.
- Да из-за таких, как ты да я, - с заметным раздражением ответил Некрасов.И напомнил старшему лейтенанту о национальном вопросе:
- Ты его физию видел? На, освежи память.

Некрасов протянул напарнику паспорт с двумя сложенно- заложенными в него сторублевками и одной бумажкой достоинством в пятьдесят.
- А деньги-то здесь зачем? - удивился Федор.
- А чтоб у  наших коллег сдачи не просить при проверке документов, - ехидно обьяснид Некрасов. - Не понял разве?

Тютчев пролистнул документ. На ламинированной странице паспорта  было напечатано -  как эскиз к могильному камню:
                АРАЛЕКЯН
                САМВЕЛ
              ГУРГЕНОВИЧ
И одна дата уже стояла - 03.04.1965

Четырнадцатая страница документа была холостой. А штамп жилищной регистрации остался в голове Тютчева похожим на клеймо ветврача на рыночном мясе.

- Как думаешь, почему убивец документ не взял? - спросил Тютчев
- А зачем он ему? Кооператив на подставное лицо регистрировать?
- Да, смешно: подставное лицо, - согласился Тютчев. - Теперь-то он лицо процессуальное. Посмертно.

Некрасов паспорт у напарника забрал и, спрятав его в свой задний карман,   обьяснил:
- Он в заднем кармане у этого Самвела был. А там молнию заедает. Я сам провозился… - майор припомнил точное время. – Целую минуту. Злодей, может, и хотел бы разжиться ксивой. Но, видать, торопился.
- Ты бы торопился? - предложил он напарнику вписаться в ситуацию. - Но, чур! Я тебе больше никого изображать не буду.

Тютчев в очередной раз оглядел двор. В каменных декорациях изменений не случилось.

- Опасно здесь долго возиться, - прикинул вслух Федор, - место проходное. А может, его кто видел все-таки?

Но надежда в его голосе не была даже дальней родственницей уверенности.

- Нет здесь живых людей! -  Некрасов одним пинком выгнал возможных свидетелей из фантазии напарника.- Еще в мае всех бомжей отсюда выперли. Ты тогда в отпуске был.
- Гуманно,- отметил Тютчев.
- Что гуманно? – не понял майор.
- Что не зимой. Не на холод выгнали.
- Обьявили бы рейд зимой, то и зимой бы... - Некрасов не закончил фразу. Его внимание привлек человек, который, крадучись, входил во двор из дальней арки.
 
- Николаич!- окликнул майор незнакомца.
- Я! - откликнулся тот и остановился.
- Ты чего нам людей пугаешь? - спросил майор через двор. - Скажи, остался тут кто? Поди, живут здесь бомжики?
- Как можно, товарищ майор! - бодро отрапортовал издали Николаич. - Всех вывезли!

«…Зли-зли…» - негромко подтвердил пустой двор, оазис резонансной тишины.

- Ну, вот слышишь, брат Тютчев, что милиция говорит, - сказал Некрасов напарнику. И, повернувшись, прокричал:
- А ты чего здесь, Николаич?
- Несу дежурство на вверенной территории, товарищ майор! - снова отрапортовал Николаич. - Как положено участковому.

Но к коллегам приближаться упорно не хотел.

- Опоздал ты с дежурством, Николаич. Иди-ка ты спать лучше, - сказал Некрасов бедолаге.

Участковый немного помешкал, даже шаг к Некрасову сделал. Но потом повернулся и пошел обратно. Уходя, он старался держать спину ровно. Но с головой была явная беда.

- Вечерком в отдел зайди! - прокричал майор участковому в спину.

Тот, не оборачиваясь, неопределенно покрутил в воздухе рукой. Его силует в рамке арки напомнил Тютчеву гравюру Добужинского к "Бедным людям" Достоевского.

- Совсем мужик спивается, - пожалел Некрасов. -  Толку от него сейчас ноль. А ведь неплохим опером был.

Они помолчали. Майор в раздумьях. Старлей сочувственно.

- Не рано сейчас мне в адрес-то ехать? - вопросил Тютчев, предлагая майору разделить жалость к падшим хотя бы на двоих.
- Рано? - переспросил майор майорским голосом. - Поздно, старший лейтенант товарищ Федор Тютчев!

Тютчев поднял кудрявую голову к небу. Там чадила, отгорая, бело–серая петербургская ночь.
- Поехали, поехали! -заторопил старлея майор.- И меня в отдел забросишь.

И они пошли. По булыжнику этого двора. Двадцать шагов - к противоположной арке. Сквозь каре жаждущих сноса домов. Прошли вторую арку. И вышли на набережную канала имени Александра Сергеевича Грибоедова.

                продолжение тут - http://www.proza.ru/2016/04/08/1683


Рецензии
На удивление не понравились начальные главы. Но это не важно. Важно, что впечатление это стойкое.

Прочитал отзывы и замечания. Во всех есть общее.

Стиль ваш, Квентин, тут как никогда цветист. "Интонация чем-то заискрила". Это достоинство текста, это мне понравилось как читателю. Но воспользовались вы этим достоинством для меня неожиданно: стали описывать убийство, труп, "будни" полиции. Здесь свою роль в отрицательном восприятии сыграл не столько когнитивный диссонанс такой подачи, сколько оставшийся открытым вопрос "почему именно полицейские будни?" А не режиссёрские, актёрские, писателя детективов, где стиль "искрящейся интонации" был бы более уместен, и работал бы на тему?

Проблема не в том, что "Писать о том, чего не знаешь в принципе, это писать сказки". Сказки могут быть гениальными. Вы как автор взялись за эту тему полностью осознавая свою малую осведомлённость в ней. И взялись не из любопытства, чтобы эту неосведомлённость устранить. Проблема, на мой взгляд, в том, что автор хотел показать, что "Мне в этой вещи важна именно нравстевеная основа", а подошёл к предмету "С язвительным чувством и саркастическим восторгом к детективному жанру". Это вещи несовместимы, Квентин, в одном жанре. Чем ближе такой автор докапывается до нравственных основ по ходу повествования, тем обильнее льёт на эти основы ядом сарказма своего стиля.

Я бы тоже порадовался такой подаче (сатира на внутренние органы? почему бы нет?), но этого не будет, хотя бы потому, что проблематика вынесена за рамки произведения: знание работы отсутствует, "творению не хватает "жизни", с нравственными основами автор по некой причине обходится очень жестоко.

В общем, вещь жутковатая, но поклонники для неё найдутся.

Николай Белоглазов   09.01.2017 21:57     Заявить о нарушении
Спасибо, Николай.
Буду краток, т.к. пишу с телефона.
Повесть хорошая - так считают менты "с земли".
Кстати, того же мнения придерживаются и читатели, которые
не поленились в свое время купить книжку и прислать отзыв.

Квентин Фуко   10.01.2017 18:10   Заявить о нарушении
Да не за что, Квентин.

***

Тут в переписке с некоторыми авторами (произведения были в тему) возник небольшой опрос. Небольшое исследование почти подытожил, но не могу не спросить у вас.

"Что минимум должно быть в диалоге читателя и писателя? Что нужно знать тому и другому? Какой результат они получат, если этот минимум соблюдён?"

Пользуясь вашим опытом, что вы можете ответить? Далеко ходить не надо, взять хотя бы здешний, прозарушный материал. Ваш опыт только. Ваше видение, Квентин. Очень интересно.

Николай Белоглазов   10.01.2017 18:52   Заявить о нарушении
Схожий культурный уровень - вот что служит мостом
между читающим и пишущих. Точнее, может служить.

Квентин Фуко   10.01.2017 21:00   Заявить о нарушении
А если схожий культурный уровень есть, что они получают?

Николай Белоглазов   10.01.2017 21:27   Заявить о нарушении
Получают понимание, что очень важно для обоих,
и иллюзию интеллектуального родства.
Это тонкая тема и с телефона её не раскроешь.

Квентин Фуко   11.01.2017 01:23   Заявить о нарушении
Схожий культурный уровень это не только схожие умения в обращении с ножом и вилкой. В разговоре эти навыки не нужны. А что именно должен давать культурный уровень для разговора, в котором создаётся иллюзия интеллектуального родства (к вопросу "что должны знать?")

(Я тоже с телефона заглянул)

Николай Белоглазов   11.01.2017 10:10   Заявить о нарушении
Извините за вставку.
Я начала свои детективы с того же: гл. герой - писатель - детективщик.
Вот самый первый рассказ. А тема оказалась такая, что в списке интерпола
http://www.proza.ru/2010/01/16/883

Нина Турицына   18.06.2017 10:17   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Нина.
Прочитал ваш рассказ (Ч1), могу сказать точно: читабельно. По стилю подачи ближе к рассказу, чем к детективу.
Но вам, наверное, больше интересно узнать о недостатках?
Обычно, по первым двум предложениям угадывается, каким будет всё произведение.
У вас тоже заметна с первых строк особенность.

"К соседке с первого этажа, чья квартира находится напротив моей, я последнее время заходила из простой учтивости. Ну, согласитесь, нельзя быть подругами, имея разницу в возрасте 40 лет! А Вере Васильевне – уже 75.
Познакомились мы с ней 10 лет назад, когда я с мужем и маленькой дочерью переехали из коммуналки в отдельную квартиру. Дочь была еще слишком мала, чтобы отдавать ее в детский сад, и Веру Васильевну, что называется, «бог послал»: она была еще не старой, бодрой, деятельной и изнывала без дела и без семьи, незадолго перед нашим переездом похоронив мужа и только раз в году видя сына, приезжавшего в отпуск из Москвы."

Особенность в том, что вы сначала пишите "я последнее время заходила из простой учтивости", - почему бы и нет, пусть автор пишет об учтивой героине. Мне как читателю можно такое принять. А потом: "Дочь была еще слишком мала, чтобы отдавать ее в детский сад, и Веру Васильевну, что называется, «бог послал»" - учтивая героиня исчезла, осталась героиня вполне себе расчётливая. "Заходила", чтобы пристроить дочку. Создаётся впечатление, что автор хочет изложить что-то тонкое, разоблачающее хитрых убийц (самых-самых хитрых), но при этом путается в том, что он хочет сказать в двух предложениях. Я не слишком сложно излагаю, Нина?

Проблема, конечно, не в первых двух предложениях (их можно исправить), а в том, что в них закладывается манера изложения, манера, которой будет написан весь детектив. Такую манеру изложения можно условно назвать "нечестной". И читать - испытывать неприятные ощущения, "ловить" автора на проколах.

Это, пожалуй, самый большой недостаток, который мешал при чтении.

***

"в списке интерпола" - не значит "интересное". Это значит, что сбывают ворованное не в той стране, где украли. Потому этим интерпол и занимается.
Подделки картин малоизвестных художников - не впечатлил мотив убийц. Но это, наверно, говорит в пользу того, что написан всё-таки рассказ, а не детектив с интригой.

Надеюсь, Нина, выразился не слишком строго для вас. Хотя, если вы вставились сюда, то прямого мнения не испугались. Квентину пишу требовательно только потому, что считаю, что он может написать намного лучше. М.б. вы напишете что-либо с бОльшим удовольствием.

Удачи, Нина!

Николай Белоглазов   18.06.2017 19:48   Заявить о нарушении
Спасибо.
Сначала - 10 лет назад - познакомилась, тк некуда было деть ребенка.
Теперь - 10 лет спустя - ходит к старушке по-дружески, помочь. Ребенок уже вырос

Нина Турицына   19.06.2017 11:50   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.