Наледь

Ближе к вечеру, когда декабрьское солнце  коснулось горизонта, Юрка Кальдин пришел к моему мужу, который работал начальником районного узла связи, и попросил:
-Григорьевич, увези домой. Иначе к сеансу связи не доберусь.

Юрка знал чувствительное место в душе начальника, тот терпеть не мог, когда подчиненные нарушают производственную дисциплину,  и поэтому норовил убить двух зайцев, домой попасть и нагоняй не получить за срыв сеанса радиосвязи.

 Григорьевич призадумался. Дело  к ночи, дорога идет по зимнику, производственная машина ушла за оборудованием в Читу еще до выходного,  и везти этого непутевого электромонтера придется на своем «Москвиче», больше не на чем. Иначе, и правда, Юркины односельчане в понедельник останутся без связи. Делать нечего, придется ехать.
 
Я, слушая, о чем говорят мужики, забеспокоилась - на «Москвиче», по таежному зимнику, семьдесят километров в ночь - не шутка. Морозы стоят крепкие, и по всей дороге река кипит, мало ли что при переезде наледи.
- я одного тебя не пущу, тоже поеду.
- а Маринка, что одна дома останется?
- ничего, с Сашей переночуют, если что.

Маринка, которая тут же в зимовье  была, быстренько накинула пальтишко и полетела за подружкой, предвкушая целый вечер свободы. Саша жила рядом на этой же улице через несколько домов. Вскоре они прибежали и с интересом стали наблюдать за сборами взрослых.
 
Григорьевич, мужик бывалый, на севере прожил более двадцати лет, всякого повидал, поэтому  собирался в дорогу основательно. Выехали, когда уж было почти темно. Дорога была накатанной, «Москвич» бежал легко, как по асфальту. Иногда по обе стороны от дороги поднимался пар. «Кипит…» думала я и с тревогой  вглядывалась в темноту. Фары выхватывали на поворотах куски тайги, временами русло реки сужалось, и тогда тайга практически нависала над дорогой, и казалось, что мы едем по туннелю.

Мужики молчали. Григорьевич, досадовал, что перед трудовой неделей не довелось в воскресный вечер с семьей посумерничать за чаем. Юрка молчал, потому что чувствовал, что я недовольна вынужденной поездкой.

Дорога убегала под колеса, дважды пришлось пробираться потихоньку через рыхлую наледь, которая выливалась поверх льда, и тогда в клубах пара вообще ничего не было видно. В такие моменты я сидела и твердила про себя «хоть бы пронесло…» и мысленно ругала этого Юрку последними словами.

Чернявый и смазливый Юрка был семейным человеком, в маленьком эвенкийском селе он проживал с женой и тремя детьми. Однако особой ответственности за семью  не чувствовал и желанию погулять не очень-то сопротивлялся. Наоборот, использовал каждую возможность вырваться в райцентр и гульнуть от души. Правда, и возвращаться ему всегда удавалось во время, машины из райцентра в село ходили часто.

Окна в машине стали замерзать. Я  искоса поглядывала на мужа, пытаясь угадать его мысли, и прикидывала, сможем  ли сегодня вернуться, с утра на работу, да еще ревизор из управления сидит вторую неделю, зануда приличная. Некстати эта поездка.

 И опять мои  мысли возвращались к Юрке. И когда уже мужик серьезнее станет, трое детей, семья почти голодает. В эвенкийских селах не густо с продуктами, другой бы юлой вертелся, чтобы семью обеспечить, а этот, говорят, еще и любовницу завел. Да где? Тут же,  в своем небольшом селе, где каждый человек друг у друга, как на ладони. Населения  то в селе человек двести вместе с детьми. Эта девчонка-то, вроде бы воспитательницей у малого, летом прислали как молодого специалиста. Не везет Светлане в жизни. Видеть все  похождения мужа каждый день, да еще утром и ребенка под присмотр его любовницы посылать. Это же какое сердце выдержит? И деться некуда,  уехать никуда не уедешь, с такой оравой никто не ждет, и так жить разве надолго хватит терпения. Потом мысли перекидывались на дочь, как там Маринка с Сашей, не боятся ли.

Наконец, показались огоньки села. И вскоре машина подошла к небольшому домику Юрки. Мы с мужем тоже зашли погреться с дороги, поздороваться с хозяйкой.

Светлана, полноватая невысокая женщина, пригласила: «Проходите, чаевать будем». Дети бросились к отцу в надежде получить какой-нибудь гостинец, особенно младший, был рад-радешенек, к отцу так и лип. Но про гостинцы Юрка как всегда забыл. И детвора с шумом тоже уселась за стол.

Сидели за нехитрым угощением и пили чай, когда послышался шум подъехавшей машины. Юрка выскочил из-за стола и вышел на улицу. Через минуту дверь открылась, и хозяин вернулся, да не один, а с гостем. Это был главный врач районной больницы Муслим, молодой хирург. Муслим  успел прославиться среди местного населения легким веселым характером и тем, что лихо делал операции. Говорили, талант у него по этому делу.

Я обрадовалась, что, может, не одним придется возвращаться, наверняка, Муслим на больничном УАЗике.
-Здравствуйте всем. Григорьевич, вы долго еще тут будете?
Видимо, Юрка ему еще на улице сказал, что мы привезли его из райцентра.
-Да нет, чай  допьем, да тронемся потихоньку. А что? Ты по какому делу, не на вызов? Давай вместе поедем.
-Да мы тут с осени яму на сохатого приготовили, хотим проверить и домой. Вы езжайте, а мы догоним.

Все засуетились, мы стали одеваться.  Юрка за компанию с Муслимом решил тоже на яму взглянуть, схватил ружье, давай проверять, да патроны с картечью выгребать из ящика под кроватью. А Светлана заговорила с детьми о том, что пора спать, уже поздно, завтра в школу, в садик, так что вставать рано.

Распрощавшись со Светланой и детьми, все вышли на улицу. Мороз к ночи крепчал, звезды висели низко и в темноте казались очень яркими.
Григорьевич скинул с машины брезент,  которым она была укрыта, чтобы не успела остыть, иначе без паяльной лампы не заведешь. Я  уже сидела в машине, когда муж крикнул Муслиму:
-Ну, смотри, долго не задерживайся, догоняй! А мы поехали.

После горячего чая было не так тоскливо и досадно на душе за испорченный вечер.
- Юрка никак не остепенится, как только Светлана  с ним живет. Дети практически не видят ласки отца, видишь, как малой прилип к нему, да и старшие увивались около непутевого папаши..

Григорьевич  молча слушал меня  и думал о своем. Я, высказавшись, тоже примолкла. На обратном пути, казалось, стало еще темнее. Муж выжимал максимальную скорость, какую только можно было выдавить.

Вдруг машина с разгону влетела в плотную белую завесу пара, колеса моментом заюзили на месте,  и двигатель заглох.
-Все, приехали.
Григорьевич, ругнулся и открыл дверку. Вода плескалась у самого порожка. Он закрыл дверку и спросил у меня:
-Ну, что будем делать?
А я от  неожиданности, казалось, потеряла дар речи.
Помолчали.
-А сколько сейчас времени?
- Двенадцатый час.
-Не обратил внимания, в котором часу выехали?
-Час едем.
-Давай подождем Муслима, должен же скоро ехать.
-Ну, давай.
Григорьевич попробовал завести машину, но она не заводилась.
- Придется пока куковать.

Мы посидели молча, потом поговорили о доме, опять о Юрке, принесла же его нелегкая, и опять замолчали. В машине быстро выстывало, Григорьевич посветил фонариком на часы, шел первый час ночи.
-Однако, если все нормально, Муслим  уже догнал бы. Наверное, сохатый попал. Пока не разделают - не выедут, надо идти, иначе замерзнем.
- Сколько километров до Заречного?
-Да кто его знает, километров тридцать пять, если не больше.
-Ну,  тогда пошли. А как выходить из машины, что прямо в воду?
-А как ты предлагаешь? Бери вот торбаса под мышку,  в другую руку термос, давай сверху еще полушубок накину, и выходи, только осторожно.

Я аккуратно открыла дверку, пытаясь в облаке пара разглядеть, куда поставить ногу, но ничего не смогла увидеть, только слышала плеск воды.  Зажмурив глаза и затаив дыхание, опустила ногу в воду. Нащупала ногой лед, тихонечко высвободила вторую ногу из машины. Приняв устойчивую позу, стала поджидать мужа. Он выбрался из машины и позвал меня:
-Где ты там, пошли, держись около меня, и пока не выйдем из воды - не спеши, иди очень аккуратно.

Мы двинулись навстречу шумящему потоку воды, в сплошном  клубящемся паре, передвигая ноги по льду и  стараясь не оступиться.
 Какое-то время мы  двигались на ощупь. Так же внезапно круговерть закончилась и мы вышли на сухое место. Валенки  мои мгновенно покрылись ледяной коркой. Ноги промокли, но пока не мерзли. У мужа  унты напитались водой до такой степени, что казались не подъемными,  мех моментально обмерз сосульками и при каждом движении они звенели.

Теперь,  когда вышли из пара, мы, наконец, увидели, что взошла луна  и можно разглядеть дорогу. К руслу реки, по которому проложен зимник,  вплотную подступала тайга.
Григорьевич  по удобнее перехватил топор, валенки, накинул на плечи второй полушубок, и мы двинулись

Шли молча, снег поскрипывал слегка под ногами, да звенели сосульки на унтах мужа. Стоило остановиться, как звенящая тишина охватывала нас так, что казалось, что уши были заложены ватой.

Я сначала опасливо косилась на подступающие берега, потом обвыклась,  и шла уже, машинально передвигая ноги, как робот, только постоянно помнила, что надо беречь термос с горячим чаем. Григорьевич шел размеренным шагом, ему не привыкать. Когда-то в молодости в геологических экспедициях по Кавказу много приходилось ходить.

Под утро мороз стал прижимать, все тело настолько остыло, что остановиться и передохнуть мы не могли себе позволить. Шли, как  заведенные, размеренным шагом, не останавливаясь.

Каждый перебирал в уме свою жизнь на далекой Чукотке, и те приключения, которые приходилось пережить. И здесь, уже на севере Забайкалья, куда нас судьба забросила, тоже хватало событий, скучать не приходилось.

Это размеренное движение, сумрачные подступающие берега, вызывали какое – то чувство отупения. Казалось, что  прошло так много времени, и что эта проклятая дорога никогда не кончится.

За очередным поворотом внезапно показались огни Заречного. От неожиданности я взмахнула рукой, и термос тут же оказался на снегу. Темное пятно растекалось вокруг термоса, а мы,  как завороженные, смотрели на это пятно.  Каждый,  наверное,  думал о том,  что стоило ли нести этот термос столько времени и такой дальний путь, что бы в конце его разбить.

Когда подошли к Заречному и посмотрели на часы был седьмой час утра. Григорьевич задумчиво произнес:
-А Муслим так и не догнал. Что же случилось?

Ответ на этот вопрос мы получили уже на работе, когда Юрка вышел на связь и сообщил, что Муслим на машине угодил в ту яму, которую приготовили для сохатого, и что машину еще не вытащили.


Рецензии
Женщина, а так убедительно описали поездку. Мне понравилось. Успехов Вам

Владимир Шаповал   02.04.2012 15:36     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв.С уважением

Валентина Алефиренко   09.04.2012 08:01   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.