Маленький и мертвый

-libro-

Он снова прошел по той самой дорожке. Ничего особенного в этой тропе не было - обычная часть дороги, которая повидала много стоп. Ходил не оглядываясь - он и так знал, что на него смотрят. Раньше путали с ребенком - но теперь его выдавало морщинистое лицо, потертые брюки, старая куртка. Да и кто не знает - в этом селе живет карлик. Сколько бы он не сидел дома, никто кормить его не собирается просто так, как-будто он милый маленький мальчик. Нужно выходить, работать, терпеть насмешки и стараться, стараться и продолжать стараться, чтобы люди поняли, что он - обычный человек. Маленький обычный человек...
Но заканчивая с лирикой этого эпизода я спешу отметить, что Зелди действительно был обычный человек - и даже если читателю и стало его на секунду ( две? ) жаль, то это верно, но не слишком буду вводить в заблуждение - Зелди был маленьким, но ходил он не только по-маленькому, но и по-большому. Честное слово, это не шутка. Если вы слышали такое и раньше - это хорошо, я лично нет, но заметьте, что сказано в тему. 
Он завидовал, как говорят "завистливые карлики". Зелди сдерживал себя и скрывал свои настоящие чувства как мог - но он не мог полностью совладать с собой и перестать завидовать. В его селе не было красивых людей - он это понимал. И именно это понимание давало ему еще более горькие ощущения. Потому что если даже в этом селе он не мог претендовать на жизнь без комплексов, то чтобы было, если бы он родился в другом селе? Почему бы властям просто не переименовать их село в "Уродовцы"? Да и всласть посмеяться над тем, что все разъедутся из проклятого места. И только карлику придется остаться - на границе в село "Средние Нормы" его остановят и посчитают нелегальным багажом.  
Карлик читал. Карлик листал журналы. Оттого он знал много новостей и многих людей - красивых, нормальных, не очень. Но копался он в информации не для знаний, а потешая слабую надежду, что встретит на страницах описание некоего такого урода, что и его переплюнет и вдруг станет карлик сам для себя не самым ужасным в мире. Но такого он никак не мог встретить... Для читателя скажу, что он еще не прочитал самый известный роман Гюго - хотя эта книга лежала в его рюкзаке. Но он еще не успел его прочитать, все не находил времени. Служил он иногда в местном площадном театре гномом в сказках - но, к сожалению, амплуа его было более чем примитивным. Главное не то, что он играл только гнома - а жаль, что перевоплотиться в седьмого гнома Белоснежки  не удавалось. Обычно ему давали роль гадких извращенцев и другой лесной нечисти. Обидно... Но так уж к нему относились. Он ненавидел всех, за то, что они ненавидели его, а все ненавидели его за то, что знали, что он ненавидит всех и даже больше.
 А произошло это однажды просто и как-то незаметно. Ехала через село делегация ревизора - а был этот толстяк с детьми, слугами и женой. Ездил он так круглый год и даже дом свой забросил - принимали его везде лучше чем в самых комфортабельных отелях Парижа. Так вот гуляла жена с детьми по селу - просто чтобы собирать поклоны да и заодно местность осмотреть. Наткнулась на карлика, тот как раз по базару проходил. Она к нему рукой потянулась - "Ой, какой милый мальчик, какая у тебя курточка...". Зелди обернулся, а дама застыла от неожиданности. Карлик понял, что она подумала, что он ребенок. Он постоял немного, дама тоже. Зелди зашагал прочь, а жена ревизора за его спиной сделала такую гадкую мину, что пробудились мышцы ее лица, которые она использовала только в глубоком детстве, когда кричала матери. А весь базар видел это. Мина словно впечаталась у них в памяти как выгравированное, как будто высеченное на спине Зелди. И в принципе он ничего такого не сделал, но с тех пор его не любили, а он не любил всех. А дама ревизора уехала в следующее село и там ее ребенок случайно наткнулся на крысу, заразился чумой и его не стало.

Зелди шел по знакомой тропе и настроение его улучшалось. За спиной была тишина и последнее время над ним издевались все меньше. Те молодые ребята, что особенно любили его обзывать постепенно разьезжались из села, а более старшему поколению откровенно над ним смеяться уже было не солидно. Карлик думал о том, что, может быть он своим трудом и своим нужным делом доказал этому маленькому и противному селу, что он чего-то стоит. А делал он очень простую, но нужную вещь - он травил крыс в сараях. В домах коты еще хоть как-то справлялись, а вот в сырой сарай никто идти не хотел - ни люди, ни коты. А Зелди брал на себя эту нелегкую работенку - гонялся за ними усердно, и, как ему казалось, искусно. В общем делал он так - запускали его в сарай, он подпирал двери сам, чтобы не выбежать сразу, увидев крыс. А это было затруднительно. Затем он начинал рассыпать еду с ядовительной начинкой в тех местах, которые потом легко можно было убрать - а другие животные не пострадают. Он делал это тщательно, затем садился и выжидал. Крысы не заставляли себя долго ждать, так как не слышали в сарае человеческого духа. Просто Зелди делал особое мыло из крысиного жира, нарочно, чтобы крысы принимали его за своего. Все эти ужасы его бытия заканчивались обычно одним и тем же - он ловил и отравлял всех крыс. За это он брал куриц или даже поросенка из того же сарая. В этот раз, он поговорил с хозяином, тот впустил его, но даже сам пригласив Зелди, был с ним не дружелюбен. Взгляд был его строгим. Он смотрел в сторону, отвечал телеграфным текстом. Наконец Зелди остался сам в сарае. Он осмотрелся, по сараю ходило парочка кур, поросенок и купленный недавно теленок в сторонке. Он ходил и разглядывал сено, сухость и влажность которого знал наизусть. Но вдруг Зелди остолбенел. Перед ним было то, чего он не отметил раньше. Оно было из светлого дерева, очень смахивало просто на огрубевший кусок сена. Но это был гроб. Небольшой такой гробик. Зелди подошел к гробику вплотную и понял, что гроб стоит вертикально и он подходит ему по росту идеально. Что это? Неужели они... Зелди стал обливать холодный пот. Он стоял не шелохнувшись и смотрел на гроб как в зеркало. Небольшая серая крыса в это время пристроилась у него на башмаке и пыталась точно так же философски всмотреться в крышку, пытаясь понять, что же там видит карлик. А карлик все понял. Абсолютно все. Село возненавидело его так сильно, что они решили его убить и похоронить где-нибудь неподалеку. Заколотить в ящике, сделанным специально для него - на случай если Зелди окажется живучим и выберется из земли. В гробу хоронят или чтобы тело не разлагалось в земле и все было по традициям, или же... Если боятся, что он живой мертвец и после своего убийства будет мстить за свою смерть. Зелди вспоминал лица людей, которые причинили ему много боли. Как они кричали ему что-то вслед, смотрели глазами, полными безучастного отвращения. Они - не люди. Они крысы. Он не тех травил... Он не тех убивал все это время. Карлик осел там, где стоял. Закрыл лицо маленькими руками и посидел так немного. Наконец из него выстрелили слезы, его плечи стали тихо трястись от холода. Когда он убрал руки, под его глазами были две чистые полоски. А когда он вытер лицо рукой, эти полоски смешались с пылью на его лице. 
Внезапно он почувствовал насколько сильно хочет жить. Даже с бедами, его жизнь показалась ему лучше, чем смерть. Еще немного погодя карлик решил, что нет, пусть лучше его зарежут или застрелят. И до того стало ему себя жаль, что снова мирятся он плакать. А лицо тем временем его стало совсем чистым. Он вытряхнул все, что было в его рюкзаке. Томики с народными сказками, словарем и романом Гюго оказались на полу среди сена.

Карлик отдалялся от сарая. Стараясь идти как можно тише, он то и дело оглядывался - не преследуют ли его. Карлик перебежками, прячась в темноте вечерних силуэтов, добрался до деревянной церкви, что стояла посередине села. Никого вокруг не было. Скорее всего, думал карлик, большинство жителей собралось дома у хозяина сарая, чтобы поучаствовать в убийстве. Вот и хорошо. Когда карлик отбегал от церкви, вокруг нее лежал крест из соломы. Когда карлик взбежал по той же тропинке на холм, к хозяину сарая, за его спиной стало отчетливо видно оранжевое зарево. Зелди поджег церковь. По канатам из соломы огонь стремительно перебрался на все дома села. Все происходило быстро, горело так, что в мгновение съедало почти полдома, словно были сделаны из парафина. В одном из домов стояла свеча, которую задула хозяйка дома. Эта свеча стала плавиться и гореть еще даже до того, как стал гореть весь стол. Крики и вопли стали слышаться позже, но все отчетливее и отчетливее. В некоторых домах все же были старики и спящие дети. Они стали кричать и стараться просто покинуть свой дом, но на пороге их ожидала стена их огня от горящих и упавших других домов или ворот. 
Но Зелди уже ничего не слышал и не представлял. Он приготовился бежать в лес, куда глаза глядят. На его лице было странное выражение лица. Он понимал, что это месть, что это страшно, но получал в то же время удовольствие от расплаты за все... За все. 
Последним он поджигал сарай, перед этим он быстро кинул зажженную паклю соломы на дом хозяина сарая. Когда он забежал за горящий сарай он последний раз обернулся, чтобы взглянуть на горящее село. Посмотрев, он испытал какое-то тепло внутри... А может быть просто становилось слишком жарко. Зелди. Развернулся в сторону леса и врезался в хозяина дома. Хозяин обезумевшими глазами посмотрел на него, все понял, схватил огромными руками за маленькие плечи и стал трясти. Ты что сделал?! Ты зачем это сделал? Антихрист, зачем ты церковь поджог?! Кричал хозяин. Карлик стал барахтаться в крепком зажиме и кричать какими-то обрывками фраз: - ... Затем! ... Не надо было меня убивать! ... Я все видел в сарае! 
- Что ты видел?!
- Гроб, который вы для меня приготовили! Пусти! 
Хозяин легко отпустил его из рук, оставшись с полным отчаяния лицом. 
- У меня умер сын два дня назад. Его укусила крыса. 
Хозяин сказал это четко и даже как-то спокойно. Когда он развернулся к своему дому, он спохватился, дом стал гореть почти весь. Зелди посмотрел с холма, с него было отчетливо видно церковь, которую карлик всегда считал огромной, а ходить на службы не мог, потому что в порыве к зову колокола на молитву, его начинали топтать. Пусть и нечаянно...
По селу бегали силуэты людей, но почти все были у хозяина дома, на отпевании. Заплаканные люди, что невыносимо любили маленького милого мальчика, что с лицом ангела лежал еще в своей кровати, пронизанный жаром неизвестной селу болезни. Мать обняла его и не могла отойти от мертвого сына, не могла бросить его в огне. А все остальные люди так рьяно старались выйти и выкинуться через любые отверстия в доме, что готовы были перегрызть друг другу глотки или лезть одновременно. Некоторые застревали в окне, а кто-то старался их протолкнуть, но ничего не удавалось. Хозяин в панике сквозь огонь пробежал за своей женой, но после того, как он сделал это, большой кусок крыши провалился прямо в дом. 

Зелди все еще стоял за горящим сараем. Его тошнило. Все его маленькое тело тряслось от бессилия. Он поднялся и посмотрел в сторону леса. Чернота веток и серых кустов его не манила. Он посмотрел на сарай, что лихо горел. Пахло горелыми перьями и зажаренным мясом. Только сейчас Зелди понял, что под его ногами бегут крысы. Их было тысячи, они бежали из всего села в лес. Одна сторона сарая упала, карлик посмотрел внутрь и увидел силуэт маленького гроба. Карлик стал невозмутим. Сарай скрипнул по швам, словно спрашивая Зелди - Ты готов? Карлик ответил молчанием. Тогда сарай покорно повалился ему на голову. 

Через пять лет на это место приехал ревизор с семьей. Найдя Лишь обломки, ревизор решил, что из села все уехали, а может его и вовсе не было. Его просто убрали с карты.

2011


Рецензии
Читать было интересно! Настоящая средневековая легенда. Жаль главного героя; вот до чего доводят гордость и недобрые помыслы. Успехов! С уважением, Дмитрий.

Дмитрий Владимирович Голубев   26.11.2011 21:16     Заявить о нарушении
А мне, кстати, там никого не жаль. Село исчезло из-за всеобщей ненависти к друг другу. Его словно смыло, только не потопом, а пожаром.

Александра Бровченко   26.11.2011 17:10   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.