Искушение

      
            
       От ноутбука его оторвал донёсшийся снизу голос жены:
       - Ну, сколько можно просить тебя, зуев-литератор? фёдор ты, мой, михалыч! Выкину к чёртовой матери этот твой компьютер! Внуки совсем уже заждались… Слезай немедленно! 
       Зуев взглянул в окно; возле калитки топтались, уже оседлавшие велики, Лизка с Петькой и с ними какая-то голенастая девчонка. Он с сожалением захлопнул ноутбук и вдруг понял, как можно - и даже нужно! - с помощью орфографии и знаков препинания выражать различные интонации в речи героев. Одно дело, когда тебе в хорошем настроении говорят «мой, ты, литератор Зуев!...», и совершенно другое, когда, находясь на людях, вдруг услышишь «опять, зуев ты литератор, рассказ состряпал?». Или, того хуже, - «зуев рассказ»… Конечно, никто ещё не сказал, что самопубликации на сайтах «проза.ру» и «стихи.ру» суть настоящая литература, но, ведь читают же его произведения! И напрасно она фамилию искажает - нормальная у них фамилия, вполне достойная; тётка Наташа даже утверждала когда-то, что её дед, то есть Зуевский прадед, происходил из самых, что ни на есть, столбовых Зуевых…

       Он с сожалением спустился по крутой лестнице со своей мансарды и, проходя через кухню, получил напутствие:
       - Проводи ребят, посмотри, где живёт эта их новая подружка. Возле правления, говорит, но мне непонятно, что-то скрывает она. И на родительницу её, заодно, посмотри. И Йосю с собой прихватите, чтоб потом не ходить с ним отдельно!
       Беленький терьер Йоська, привязанный к берёзе, махал хвостиком в ожидании прогулки.
       - Только не задерживайтесь, - добавила жена ему в затылок, - полчаса, не больше: обед почти готов! Да, и телефон её возьми, не забудь!
       И, совсем уже в след, крикнула:
       - И свой, наш оставь!...
       - Деда, а можно он без поводка пойдёт? – Лизка смотрела с мольбой.
       - Можно, - вздохнул Зуев и, отцепляя поводок, обратил внимание на приклёпанную к ошейнику пластинку с номерами мобильных телефонов сына и невестки; раньше, помнится, ошейник был другой. А вот эту сломанную штакетину - отметил он, мимоходом оглядывая забор - надо бы заменить, чтоб собака не убегала.

       Ребятня унеслась вдаль по дачной улице. Издали было видно, как Петька, ещё неумелый, пару раз свалился с велосипеда; ветер время от времени наносил запахи цветущей сирени, Йоська часто останавливался, обнюхивая очередной кустик травы. Зуев шёл, не спеша. Наконец-то, дождались они приезда внуков: целых восемь дней родители их будут болтаться по италиям своим да грециям. Однако, для себя он предвидел некоторые трудности энд сложности. До недавних пор всё его свободное время доставалось этой «прозе.ру», но, внуков-то не бросишь! Значит, читателям, воленс-неволенс, придётся немного обождать, хотя и начинает уже публика признавать его: вон, сколько читателей у него… Уже минуя домик правления их дачного кооператива, Зуев вдруг понял, что в новом рассказе недописанный эпизод нужно переставить ближе к началу, а завершить всё… 

      - А живём мы здесь… - около ворот в середине синего сплошного забора Голенастая прижимала кнопку звонка; её перебила Лизка:
      - Деда, а деда! А Петька коленку ободрал…
      Калитка возле ворот вдруг щёлкнула и сама открылась.
      - Что ж, как ободрал, так и заживёт, - заметил Зуев и, проходя мимо ухоженной «тойоты», почти уткнувшейся носом в дом, спросил Голенастую, - у вас йод найдётся?
      - А мне мама всегда перекисью…
      - Хорошо, пускай перекисью! Давай-ка, познакомь меня с мамой. Тебя как зовут?
      - А мама спит, наверное…
      Странно. Похоже, девчонка не пускала его на крыльцо, её было не обойти.
      - Неужели, кроме мамы, нет в доме никого из взрослых? Ведь открыли же…

     Дверь распахнулась, миловидная блондинка радушно улыбалась навстречу посетителям:
      - Здравствуйте, добрый день! Заходите, заходите, пожалуйста! Я тут немного отдыхала…
     Зуев оторопел: под чем-то коротеньким, редкого плетения и сетчатым, колыхалась, ничем не сдерживаемая, большая грудь! Красивая, не мог не отметить он. И никаких, тебе, дамских лифчиков - разве что, висели на шее, отметил он, какие-то цепочки-погремушки! И… трусиков, каких ни на есть, тоже не было! Так это, что - в наше странное время так принято встречать гостей, никаких, тебе, будуаров-пеньюаров? Почти как в дурацкой передаче «Голые и смешные», подумал он и посмотрел на пятилетнего Петьку.
     - Никочка, пойди поиграй с детьми, покажи им свои качели, – блондинка погладила Лизку по голове, - тебя как зовут? Лиза? А в каком ты уже классе? Во втором! Надо же - как и моя дочка! Хорошая девочка. Ну, идите, идите… А Вы-то, что же стоите? – улыбающаяся хозяйка тянула его за руку в дом, - Да заходите же! Вы, кажется, про перекись спрашивали?
      - Не надо, деда! – Петька уже бежал перед Лизкой и Голенастой к детской площадке.

      Зуев осмотрелся. Возле тахты с небрежно свисавшим до пола брошенным пледом стоял стол с раскрытым на нём ноутбуком. Блондинка, кого-то и явно напоминавшая кму, оживлённо говорила:
      - Вы проходите, не стесняйтесь… Может, чайку или кофе? Вы растворимый пьёте? А к  «амаретто» как относитесь?… Да, ну же, не стесняйтесь Вы!... Давайте, знакомиться. Меня зовут Лизой, как Вашу дочку. Что? Неужели внучку? – очень ненатурально поразилась она, - вот никогда бы не подумала! А Вас как?
      - Пожалуй, чаю, - промямлил всё ещё несколько озадаченный Зуев.
      Хозяйка захлопотала возле кухонного стола, и вскоре по дому поплыл запах поджариваемых тостов. Смущение не проходило; он старался не глядеть в сторону, где перемещалась почти – да что «почти»! - совсем обнажённая, голая женщина. Раздался звонок по мобильному; недолгий разговор привёл его в себя, и он спросил, вежливо кашлянув:
      - Вы давно переехали? Мы с женой уже недели две тут, ещё черёмуха не успела отцвести…
      - Ах, что Вы, мы только на днях, когда моя Вероника закончила свой второй; до этого - никак! - щебетала хозяйка где-то около плиты, - а, может, всё-таки, «амаретто»?... Нет? Уверены? Напрасно… Вы знаете, не нравится мне здесь. Просила своего купить где-нибудь на заливе – так нет же! Запихал нас в этот Белоостров, а сам носа не кажет! Одни старухи да развалюхи вокруг – пообщаться не с кем… Старшая вообще не хочет ехать сюда; в свои шестнадцать такая самостоятельная... Да я и понимаю её: друзья, то, сё… Молодость! Мне и самой-то восемнадцати не было, когда она появилась на свет… Но я же беспокоюсь, как-никак мать!...

     Вот кого, понял, наконец, Зуев, - Татьяну Доронину! - и машинально прикинул: значит, ей - тридцать три, не больше… И тут мобильник снова отвлёк его. Коротко переговорив, он спросил:
     - А как, муж - только по вечерам приезжает? Или всё время в городе?
     - Муж, как говорится, объелся груш! Ушёл к той семнадцатилетней сучке, по месяцам носа не кажет. Шестой десяток кобелю, а уняться никак не может, всё за разные юбки хватается… Седина в бороду! Наплевать ему, козлу блудливому, что две дочери подрастают, в одиночку тащу. Молодость положила на него! Сижу, вот, одна теперь, пообщаться не с кем. Только ноутбук и спасает…
      Она появлялась то справа, то слева от него и неожиданно сменила тему:
      - Вы на компе работаете? Сайт «стихи.ру» знаете? В Яндексе. Неужели не знаете? Столько поэзии, столько талантливых людей! Я теперь и сама пишу стихи, посвящаю этому всё свободное время. Столько отзывов! Меня на днях - она мило потупилась - даже с какой-то Сафо сравнили.
      - Вот как, - неопределённо отозвался Зуев.
      - Да-да, зайдите непременно! У меня там ник «Озорной Паучок». Было бы очень интересно узнать Ваше мнение.

       Пододвинув гостю стакан кофе и тарелку с ароматными тостами, блондинка устроилась почти рядом, на краю тахты, и, наконец, он смог её рассмотреть. Под сетчатым нечто колыхалась ничем не сдерживаемая большая грудь, рука с ухоженными ногтями решила было прикрыть пледом высоко обнажившиеся колени, но затем медленно раздумала. На шее и запястьях женщины красиво висели многочисленные цепи и разнообразные цепочки старого серебра, так что у Зуева мелькнула смешная мысль, наберётся ли его с полкило? Или - нет? Талия у женщины могла бы быть поизящнее, отметил он... Впрочем, нет – всё в ажуре! Зато ноги…
       Удивительно стройные, они плавно, как-то вместе и рядом устремлялись вбок и вниз, и тут же уловил, как мысли его разбегаются, расплываются, словно облака в ветреный погожий день... Потом они куда-то дружно метнулись! Невольно вспомнился «Основной инстинкт» и взгляды судей, неотрывно устремлённых на ноги Шерон Стоун. Запах духов блондинки, тонкий и тревожащий, был именно таким, как мечталось много лет; он ощутил тесноту джинсов, почувствовал нечто вроде порыва ветерка внизу, и его потянуло к этим красивым ногам на краю тахты...

      Чувствуя присутствие провокации, он запоздало начал осознавать, что сложившуюся ситуацию надо брать под контроль. Срочно! Хозяйка положения улыбалась:
       - Итак, зовите меня просто Лиза. Но, может быть, Вы будете звать меня как-нибудь по-особенному? Как некоторые… Вас-то самого как зовут?
      - По-особенному… Поня-атно… -  сощурившись и, как бы, размышляя вслух, медленно произнёс Зуев, - Лиза, Елизавета… Лизавета… Лизаветка… Ветка…
      - Ой, какая прелесть! Ветка! – рука женщины описала лёгкую дугу и остановилась, едва не коснувшись его колена, - таким именем меня ещё никто не называл!.
      Всё, решил Зуев, пора брать верх! Пора, иначе сейчас начнётся просто эротическая проза! Он предчувствовал, просто знал, как это бывает: сначала на её левое колено мягко опускается его правая рука, а её правая эта, остановившаяся, касается замочка его молнии, и без слов... Он не любил расхожее и так часто употребляемое мимоходом, слово «секс» - вернее, вообще избегал провокаций и разговоров на эту тему. А тут – и он знал это! - провокация в чистом виде! Но, обижать женщин или чувствовать себя насильно смешным он не любил тоже.
      - Так скажите же, наконец, – улыбалась женщина, вкрадчивый голос её был зовуще-нежным, - как Вас зовут?…

      Дверь распахнулась, в проёме рядом с голенастой Никой стояла Лизка:
      - Деда, а Петька опять дерётся! Скажи ему!
      - Ну, сколько раз нужно говорить тебе, Лизка, - почти облегчённо покачал головой Зуев, - что ябедничать, это…
      Его прервал холодный голос блондинки:
      - Сколько раз говорено тебе, Вероника, что когда в доме гости, надо стучаться! Марш на двор! - и, когда девчонки с неохотой вышли, нежность в голос вернулась, - ну же, наконец, назовите Ваше имя!
      - Харя, - внутренне улыбаясь, но чётко выговорил Зуев...

      От неожиданности её лицо застыло, он продолжил:
      - Удивляться нечему. Моё полное имя Харитон, сокращённо или ласково – Харя…
      Зашедшаяся в неожиданном смехе, не услышав звонка мобильника, она хотела что-то спросить, Зуев жестом её остановил:
      - Вы извините, как говорится, то тюлень позвонит, то олень…
      - Непонятно, где это вы там болтаетесь! – раздражённый голос жены не сулил ничего хорошего. - давайте-ка, быстро домой, обед давно готов! И зайди по дороге в дом двадцать пять по Третьей линии, звонили оттуда – Йося там, у них... Удрала собака от тебя! Откуда узнала? Ленка звонила с Родоса - всполошилась вся! Ну, ничего нельзя поручить человеку! Быстро, давай!

      Как удрала! Ещё не сообразив, каким образом жене стало известно о пропаже собаки, Зуев поднялся:
      - Извините, надо идти. А тосты у Вас очень вкусные, замечательные. С чем это они?
      - Куда же Вы! – запротестовала блондинка, взяв его за руку, и вдруг снова прыснула. – а Вас,  действительно, Харитоном зовут? Знаете, язык не поворачивается назвать Вас Харей! А тосты, они… Ну, вот, опять забыла название! С хамасом… с хамсуном… с самсоном?… С хамоном! В «суперсиве» он всегда есть. В нарезке, знаете ли, брать проще, а вкус - тот же, и строгать ногу не надо. Мне тоже нравится, только очень уж он солёный… Так, куда же Вы, Харитон! Останьтесь!

      Ветерок внизу всё крепчал, руки без опоры на колени чувствовали себя сиротливо; сквозь сетчатое нечто женщины Зуев видел совсем уже налившиеся черешенки и он снова вспомнил про Шерон Стоун...
      - Собаку надо забрать. Мы, ведь, пришли к Вам с собакой. С псом, то есть. А сейчас звонила жена и сказала, что он убежал от нас. Где-то на Третьей линии видели его.
      - Ну, как же так!... Да, я обратила внимание, – она переложила руку ему на грудь, - очень у Вас забавный милый пёсик! Как его зовут?

      - Йося, Иосиф. Как Сталина! – он намеренно мягко отстранял руку женщины.
      - Что?! – ему показалось, женщина слегка вздрогнула, рука тоже дёрнулась.
      - Йоськой собаку мой младший сын назвал, - улыбался Зуев, - чтобы дети его всё знали, не забывали. Я, ведь, своим обоим, когда подрастали до семи и старше, рассказывал всё о том времени, даже песни пел! Помните? «С песнями, борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идёт!»
      - Даже не слыхала никогда!
      – Напрасно, - заметил он, - хорошая песня. Музыка хорошая.
      - А сын Ваш, шутник однако! – посерьёзнела она, - да и Вы, видать, сами тоже не промах. Чтобы дети знали...

      Уже, стоя на крыльце, он произнёс тоже серьёзно:   
      - У моего старшего тоже собака есть. Фелей зовут. Феликсом, и мы с женой тоже хотим щенка взять, Леней назвать… Нет, не Лёней, а Леней. Или Вовой. В память... Слыхали лозунг «живее всех живых»? Я недавно на набережной Фонтанки название ресторана видел, неоновыми буквами... - он пальцем прочертил по воздуху «Lenin@.ru», - так что, на авторство не претендую…
      - Напрасно Вы так про уже ушедших. Добрее надо быть, простить их.
      Зуев секунду помолчал, глядя на неё.
      - Бог простит. Да и то вряд ли… – он повернулся к внукам, - Десантники! Пошли: бабушка обедать ждёт!
      - Как жалко, что Вы покидаете меня, Харитон, очень жалко! Ведь именно такое Ваше имя? Не обманываете меня? – она снова прикоснулась к его руке. - я так рада, что мы познакомились! Заходите же с детьми, с внуками, то есть! Поиграют с моей Вероникой… Сами заходите!

      Неожиданно она прильнула к нему и звонко поцеловала. С запоздалым удивлением Зуев обнаружил, что это уже его рука бережно охватила эти, почти обнаженные, плечи, запах духов стал более резким, и совсем некстати возник в памяти голос жены…   
      - Мой номер… - хрипотца снова возникла в голосе, он негромко назвал номер мобильника, - и Ваш дайте. Запишите, только…
      - Минутку! - воскликнула она и исчезла в доме.
      Он смотрел только на «тойоту» и знал, что Голенастая не сводит с него глаз. Молча взяв записку, в воротах он оглянулся и, получив воздушный поцелуй, неловко махнул рукой.

      Лизка и Петька унеслись уже далеко. Зуев неторопливо шёл, размышляя: да, определённо она зацепила его, хотя он и стойкий товарищ! Ну, и чему же рад ты, стойкий товарищ, зуев литератор? Соблюл невинность – так чего ради? А теперь – жене, как просила, записку с телефоном? Сам же, когда уснёт, Паучку позвонишь - свиданку назначишь? Так и ждёт Паучок твоего звонка, топчется в нетерпении! Если уж тебе так приспичило, соображать быстрее надо было: момент, как известно, он – мимолётен… И цацку, какую ни на есть, можно было бы навестить на неё. В дальнейшем - чтоб ещё красивей было. На сегодня-то с полкило весу на ней - нет, не наберётся… А, вот, с Голенастенькой-то ты не попрощался, даже не взглянул в её сторону…   
       Выбежав из калитки дома двадцать пять по Третьей линии, Йося поднял лапку. Зуев подцепил поводок к ошейнику и, вытащив записку с номером телефона, медленно разорвал её. Маленькие клочки бумажек он, идя по улицам и, не заботясь об экологии, о сохранении окружающей среды, разбрасывал по-одному.

      Внизу в доме давно затихло, июньская ночь, полу-ночь ещё не начинала светлеть. Зуев, лёжа в своей мансарде, в который раз пересчитывал в уме известные ему марки японских автомобилей: «мицубиши», «тойота», «субару»… Снова и опять казалось ему, что какую-то упустил или сосчитал дважды. Он повернулся на другой бок.

        А они нужны кому-то, твои большевики? И сам-то ты большевик типичный! Ну, допустим, что та, от которой  сбежал кобель пятидесятилетний, точно такая же сучка, как та, за чью юбку он ухватился - тебе то что! Каждый живёт, как может, люди ищут, ловят своё счастье. А кому ты его доставил, подарил хотя бы мимолётное, счастье? Даже Господь не знает, куда припорхнёт бабочка, а ты хочешь направить человека, его мысли, желания туда, куда тащит тебя твой неуёмный зуд, закоснелая память! Ненавидишь – ненавидь, но оставь ненависть при себе! Представь: одни старухи да развалюхи вокруг – пообщаться не с кем человеку, а тут… А тут пришёл и, мало того, что представился именем смешным, так ещё и тенями закидал. Да знают они, молодые, помнят и без тебя об этих тенях! Был, был у человека светлый миг ожидания радости, обычной человеческой радости - так ты сумел испортить его... А что ты рассказал жене о мамаше девчонки этой, Ники? Так, ерунду - уклонился от ответа на прямой вопрос, не рассказал всего... Не-ет, всего не рассказал!

      Зуев накинул на плечи плед, вздохнув, хотел включить ноутбук, и в этот момент непривычно громко в ночной тишине заверещал мобильник...

                http://www.proza.ru/2012/08/26/1895
               




      


Рецензии
Интригующее начало)

Вита Дельвенто   29.07.2017 17:34     Заявить о нарушении
Давно не видел Вашего имени. Рад новой встрече. Если будете читать дальше, советую посмотреть и раньшее - Ходок.

Гордеев Роберт Алексеевич   29.07.2017 19:05   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.