Командиводка

- Libro -
Леся Бровченко

Командиводка

Приготовления к поездке были скорыми и неловкими. "Отпуск", а вернее срочную командрировку мы вдвоем получили как-то неожиданно, ведь перед этим начальник повысил количество людей в офисе, так как все время все были заняты по горло и от этого в офисе царило напряжение.
Все давно стали раздражительными, особенно семейные люди. Я не замужем, как и моя сотрудница, что всегда сидела напротив меня. Даже когда мы разьехались на своих стульях по другим столам, потеснясь ради новоприбывших, мы все равно общались. А ведь я когда-то именно с ней заговорила о дружбе как о корыстном понятии человека.

Мы всегда ходили ксерокопировать документы вместе и долго засиживались в коморке с оборудованием. И мы пришли в разговоре к немного другой теме – о том, что всю жизнь нас постоянно заталкивает в ситуации, где мы приходим в какой-то коллектив по своему долгу или принуждению и он соответсвует или не соответсвует нашему уровню и статусу. Этот коллектив сначала состоит из чужих нам и друг другу людей, но они узнают друг друга постепенно из-за долгого пребывания вместе изо дня в день – а дней этих много, столько, сколько положено. Каждый из коллектива в любом случае выбирает некую политику, которую будет вести и менять в этом обществе или с каждым отдельно, чтобы они остались или перестали быть чужими.
Начиная от детского сада и школы, курсами, кружками и кончая университетом и работой – там же все «случайные» люди, которые сначала попадают с тобой в одно место или из-за одного возраста, или схожих интересов, или одной/схожей профессии! А потом мы их любим или нет, хотим или не хотим, чтобы ни оставались рядом после положенного нам времени вместе. А в это время они меняют нашу жизнь даже просто своим появлением в ней – не переставая быть участниками лотереи – вернее, шариками во вращающемся цилиндре, что ждут свой счастливый билет в виде друга. Мне было приятно найти единомышленника в таком вопросе на такой же работе – ведь я была уверена в своем мнении и может быть, это спорный вопрос, а может быть, риторическое мненье. Не имеющий смысла обсуждения – но для осознания и осмысления понятия «судьба», наверное… А еще для осмысления любви.
Моей подруге с мужчинами не везло – и потому она считала, что дружба по жизни всегда случайная, но любовь… это уже называется «судьба». Хотя с другой стороны – все то же самое. Исключения такие редкие. Но я их считаю счастливыми.
И как ни странно именно это общее ощущение жизни сблизило нас с моей подругой.
Точно так мы по нашему сближению поехали вместе в командировку.
Это было странно, потому что я все время думала про куриц. Да, это самый неотьемлемый атрибут во время путешествия в поезде по маршрутам бывшего Советского Союза. Кстати, с такими же случайными попутчиками, что тоже каждый по своему меняют нам жизнь, просто оказавшись с нами в одном купе…
Мы с ней сидели напротив друг друга и вдвоем ели жаренных куриц. Медленно. Смачно. Распростроняя запах на весь вагон. Поезд так качался, казалось, что при каждом качке куриный туман перекатывается и мнется о бока. Было грустно.
Мы говорили мышцами рта с помощью внутреннего шкварчания кусков мяса о зубы. Она все время смотрела мне в глаза. Я еще не успела доесть грудку своей птички, а она уже взяла ножку своей, более поджаренной курицы. После того, как она стала есть ножку, она стала смотреть на мои ножки. Я посмотрела на свои брюки, мне показалось, я запачкала их, но они были чистые и очень обтягивающие. Я посмотрела ей в глаза, которые были заняты другим обьектом внимания. Хотя фонарь в купе светил слабо, но с его помощью я увидела в стеклянных глазах отблеск, который мне все обьяснил. Каждый день нашей работы вместе теперь казался мне детективом, который привел к эротике.
Она просто поставила на стол бутылку водки. Видно было, что она хочет моего взгляда. А я стала смотреть на водку, как-будто читая на ней название десятый раз или компоненты как на лекартсве. Она тоже не знала, что делать. Стала обрывать с водки наклейку, я никогда не знала, что она делает так, хотя сама имею такую привычку – срывать все наклейки. Но все же молчание было таким уж неловким и я чувствовала, что от меня как-будто ждут ответа. Я посмотрела ей в глаза. Но глаза были такими же несчастными, а вот губы ее чуть-чуть присохли от того, что она дышала, приоткрыв рот. От вида ее лица в своем виске я почувствовала пульс и мне стало жарко. Привкус был инцестовый, но я жалела, что она на самом деле мне не сестра. Если бы это было так, то все было бы не так и наоборот. Мысли мои скрутились, привкус стал инсультовый. Я чувствовала, что глаза мои хотят налиться водкой, потому что она рифмуется с «как мне одиноко»… Но я уже чувствовала, как она села рядом со мной и дотронулась до моего плеча. Я не могла шелохнуться. Она провела рукой по моему колену и стала сдержанно растегивать мне пуговицы на кофте. Одна пуговица и снова мы встретились взглядом, но все уже было по-другому, уже что-то начиналось, вторая пуговица - я уже слышала ее дыхание рядом. Она перестала растегивать и не выдержав взяла мою грудь в руку и поцеловала меня. Все мое половое созревание пролетело перед глазами. Я успела только раз ответить языком, по инерции тоже самое захотелось сделать и с ее к грудью как вдруг она отпрянула от меня. Она опустила голову, потрогала свой лоб. Затем быстро стала откручивать пробку от водки. Глубокими глотками она стала пить ее, я остановила ее. Уже чуть похмелевшая она поцеловала меня, закрыв глаза от удовольствия. Я тоже выпила.
Одинокое купе больше не пахло курицами.
Мы еще долго целовались с влажными глазами, осознавая свое влечение как безысходность. Потом она стала растегивать мне брюки, я лежала и просто наблюдала за этим. Потом я вдруг остановила ее. Сказала только: «Подожди, я сейчас» и вышла быстро в коридор.

Было уже очень поздно, везде был только звук стучащих колес. Я зашла в туалет, открыла там дырку и смотрела на проезжающие мимо рельсы. Затем я вернулась и она уже была раздета. Я  стала ложиться рядом с ней, сразу наоборот, раздвигая ее ноги, чтобы не смотреть ей в лицо, наверное… Но вдруг я проснулась и поняла, что заснула рядом с ней и мне приснился сон.

Она не гладила меня, просто сидела рядом и смотрела на отражение бутылки водки в окне. Увидев, что я проснулась, она снова стала тянуться ко мне. Я легла и она стала растегивать мне брюки. Но я стала делать это своими руками и она стала смотреть. Затем она встала, хлебнула еще водки, взяла сигарету, сказала мне: «Подожди, я сейчас» и вышла в коридор. Я голой легла под одеяло и стала ждать. Я подумала, что в купе удобые места – на них помещаются два человека, если лечь друг на друга. После этого мне стало так противно, что чуть не стошнило. Мне было плохо от водки, но хуже от ситуации. Дружба…
Я знала, что будет, когда она вернется. Фантазии, что приходили мне в голову, меня не возбуждали. Мне хотелось уснуть, чтобы она пришла и тоже легла спать, но как назло не спалось, я чувствовала, как мое сердце бешенно колотилось. Ее все не было. Я лежала и смотрела на верхнюю полку. Прошло около получаса, а она так и не пришла. Я поняла, что что-то случилось. Мне нужно было выбежать, посмотреть, может быть, все еще стоит курит или ей стало плохо в тамбуре. Но я видела, как водка так же стояла на столе и отражалась в стекле. А мимо плыли лесные пейзажи. Я могла смотреть на это долго – там качалась жидкость, все время одинаково, а за окном менялись деревья. Мое сердце стало успокаиваться. Я вдруг осознала эту ночь и снова захотелось плакать, но я не стала. Говорят, у женщин интуиция. Я чувствовала, что ее нет больше в поезде. Просто уже нет. Осталась только водка. А я уже ничего не сделаю, хотя, наверное, могла бы. Я закрыла глаза. Я закрыла глаза.

Утром я услышала свист поезда. Я встала и вышла. Когда спускалась, я вдруг подскользнулась и чуть не упала с лестницы. Потом я подошла к окну своего бывшего купе и увидела там бутылку водки с оборванной наклейкой. Она теперь не отражалась, а была совсем одна.

2009


Рецензии