Эскиз

-LIBRO-
Леся Бровченко

Эскиз

Рассказ о девушке от лица девушки ;

Часть 1

«Надежда»

Я сидела на кухне и вдруг поняла, что с сегодняшнего дня у меня всё измениться. В моей жизни. Жизни. Жизни…
Мне нужна яркая эмоция. Сейчас, быстро, где угодно и любым образом.
Я выбежала из квартиры. На шее – яркая синяя лента, остальная одежда – неважно. Пусть будет серая. Главное – лента. Самая красивая, самая изящная, самая главная.
Был день пастухов. Они мешали мне пройти каждый раз, когда я утром шла на работу. Пастухи гнали своих коров на поле из деревянных домов, которые они для животных построили. Дни пастухов совпадали с днями, в которые я работала. Поэтому эти замечательные работники полей были моими знакомыми. Мы с ними всегда здоровались и вежливо обменивались вежливыми улыбками и вежливо так били ладошками по бёдрам, дескать, что сделать, что изменить – так уж совпало, что мы встречаемся и, значит, и будем встречаться.  Мешают мне пройти, а я стою и якобы меня совершенно не интересует, что я опаздываю.  И незачем что-то менять – зачем? Коровы бегут, идут пастухи, вдруг я – ну как вдруг, вроде как не вдруг, но каждый раз какой-то отрепетированный «вдруг» получается. Я иду, хлопаю автоматически ладошками по бёдрам, дескать, ну опять, вы тут козлы со своими коровами, улыбаюсь, пропускаю их. … Иногда меняю порядок действий для разнообразия.… А вообще я не сержусь на них. Они же не виноваты, что так совпало – хотя, к сожалению, не видно здесь и капельки судьбы. А особенно я не сержусь на них потому, что ведь если сказать по правде я-то никуда не спешу. Как и они. Я знаю, что пастухи знают, что я никуда не спешу. Они знают, где я работаю.
Я делаю вид, что спешу – спешу на свою многозначительную работу. Работа у меня особенная. Меня многие знали. Работаю я в туалете. Беру оплату в небольшую сумму денег на входе и пропускаю желающих. Несложная работа, на первый взгляд, правда? Да. Но только на первый взгляд. На самом деле – сидишь шестнадцать часов на одном месте, в котором один и тот же контингент. Одни и те же запахи. Одна и та же атмосфера – того, что я люблю изображать – спешки. Все забегают, на ходу выворачивая карманы, в поисках мелочи. Выворачивая сумочки, роняя купюры. Я всё понимаю,… но это надоедает. Да, я могла бы быть такой розовощекой круглой тётей Галей, которая с шутками да прибаутками запускает клиентов -  и с хорошим настроением отпускает их, из такого вроде бы неприглядного места. Была бы такой доброй, что просто нет живого места – такая красивая, с косой. Не знаю, почему с косой – ну, допустим, с косой. С хорошим маникюром, но не накрашенная.… Такое олицетворение смеха и молока с блинами. Типа вот когда молоденькой была, так выучилась там, на швею – а тут бац, а их в городке нашем полно, я никому не нужна, оказалась – но я же тётя Галя! Оптимист! Пятеро детей! Выписываю журнал «Хозяюшка» и бумага у меня в каждой кабинке!
Могла бы. Но я не была такой. Если ко мне приходили не в первый раз, то даже на лицо моё не смотрели, бросали в тарелочку деньги и шли дальше. Вру.… Даже кто в первый раз – иногда не смотрели. Так, было на самом деле лишь парочку человек, кто помнил моё лицо. Пару пастухов, продавщиц, что работали неподалёку. Может, еще кто-то – кого я просто видела пару раз, но не знаю, откуда они и куда. И то, если бы я шла по улице, они бы прошли мимо и еще три дня бы мучались – «кому это я автоматически сказал «здрасте»? Кто это была? Бывшая одноклассница, бывшая девушка, соседка, редко выходящая из дома?» - Кто я? Кто я?
Никто. Никто не знал моё лицо, моё лицо было… маской. Нет, гримасой.
Гримасой вежливости, покоя, наигранности, жеманности, дискомфорта,  не знаю – я не смотрела в зеркало, какое оно именно. Но чувствовала его так.
Я не хочу изобразить себя в образе трагической леди, умирающей от скуки мадам, которую одолевает мигрень на стульчике в туалете.
Но просто у меня была мечта. И эта мечта никак не могла осуществиться, когда я сижу в посёлке в туалете и передо мной тарелочка со звоном, совершенно без голубой каёмочки.
И я это знала. И вот это меня убивало. Постепенно и ужасно.
Мне нужна была эмоция, сильная и яркая, которую я, возможно, запомнила бы на всю жизнь.
И вот, я шла на работу. Быстрым шагом. Мои синие туфли мелькали на фоне белого забора. Он точно вёл к месту моего назначения, дорогой трудно было ошибиться. Я витала в облаках, что были у меня над головой, в голове, на заборе. Хочу, хочу, хочу… мечту, мечту, мечту… Я вдруг остановилась.
У меня внезапно заныло в животе так, что я даже вспомнила школу – точно такое же чувство я испытывала по утрам, когда понимала, что уже проснулась и нужно вставать и идти а первый урок – контрольная, а я не знаю ни-че-го. И так не хочется. Или когда заходишь после учёбы домой, уставший.… Хочется прилечь или накричать на собаку или просто поесть или просто сесть и смотреть в одну точку и вспоминать столько эмоций за трудный день. А тебя вдруг встречают фразой – О! а вот и ты! А к нам приехали родственники из-под Днепродзержинска! Помогай нарезать салат. И ты не то, что не рад их видеть или не хочешь…. А дело всё в том, что ты не рад их видеть и вообще не хочешь! Шапка и перчатки сразу не снимаются с части тел, и так и тянет обратно на улицу и вообще как на плёнке промотать всё назад. Не вовремя всё, ребята, господи, как не во время,… что ж вы так то не подумали, думаешь…
А тут я подумала, раз обо мне не подумали – я должна сама придумать, как мне не встречать все часы этого светлого дня в туалете. Но куда, куда, куда?! Забор в облаках безукоризненно вёл именно к нему, дорога не имела тропинок. Стоять на месте, где мои ноги соизволили притормозить – глупо. Да и есть захочется. Да и еще что-то, что опять приведёт к работе. Я посмотрела на «крылья» белого забора – так, я решила назвать эти деревянные дощечки. Потому что иногда мне приятно было представлять, что это крылья самолётов, которые еще не были построены и будут скоро-скоро построены в моём воображении. А пока, эти белые крылья, висят и ждут своего часа. Оставаясь до последнего полезными – они сопровождают меня в пути наяву. Вот бы сейчас построить самолёты из них не в своём воображении, а в этом реальном мире! С этой мыслью я вдруг пнула своей синей туфлёй одну из дощечек. Она, по всем законам физики и как свойственно тяжелому дереву на гвозде громко крякнула и со скрипом отъехала в сторону. Свет солнца ударил мне прямо в плечи и в шарф. За забором был зелёный луг, а на нём паслись коровы. Я плюнула, потому что, какой бы ни была красивая картина – сегодня она мне не подходила. Я хотела яркую эмоцию, что-то необычное – что-то новое, что бы изменило мою жизнь! А это что?! Опять коровы?!
Я пошла дальше вдоль.
Туалет приближался, и надежда моя угасала. Если уже зайду туда – то точно не сегодня будет то, чего я хочу. Я шла всё медленней и медленней, но так как выбора у меня не было, то я всё-таки шла.
Часто смотрела по сторонам, вдруг проедет машина или кто-то на велосипеде или на любом виде транспорта – мне всё равно – но хоть какая-то надежда! Но в посёлок вообще редко кто заезжал, а еще и сейчас в десять утра мало кто будет здесь. Туристы обычно проезжали нас после обеда.
Я зашла, и как с моих лопаток и плеч соскользнул шарф, так с моей души потекли слёзы. Внутри меня. Стало так жалко, как - будто я увидела котёнка на обочине, который боялся машин, а я хотела его подобрать, а он убежал… как - будто от меня вообще что-то убежало.… Ушло… улетело… испарилось… И я знала, что это – это убежал тот день, в который я решила всё изменить. Надежда умирает последней, но сейчас она действительно умирает, а еще с утра она была здоровой и бодрой и не думала о старости.
До обеда меня никто не посетил. Даже идея. Можно было поспать.
Наступил обед.
В обед я обычно ходила в столовку напротив – и там обычно никого не было, потому что у меня время обеда тоже было особенное – на час позже, потому что как раз в обед мне капали те гроши, которые были большей частью суммы, что я получала.
Я пошла в столовку – стало немного веселее, потому что я хоть немного прошлась и вдохнула свежий воздух. Такого у нас хоть отбавляй. И еще в столовой меня тоже уже все знали, но нельзя сказать наизусть – снова редко смотрели мне в лицо. Баба, что обычно давала мне котлеты иногда напоминала мне камбалу, которая так никогда и не доберётся до меню нашего городка. Камбала эта – протухшая и редкая… стерва. Я о ней всё знаю. В туалете женщины никогда не стесняются посплетничать – ведь рядом нет мужчин. Я вообще все новости узнаю только так. И вообще знаю всё про всех, и как все знают всё про остальных и что они о друг друге думают. Но счастья, власти или хотя бы радости  мне это знание совершенно не прибавляет. Скукотища, и только.
Я любила стук ложек и вилок об посуду. Это классно. Это особенная музыка, которую слышу только я. И еще хруст своей котлеты слышу только я, потому что жую ее в такт. Пусть Камбала смотрит, мне всё равно. Она – никто, я – никто, я жую в такт. Просто стараюсь быть веселее. И что? И что?
Шум столовой тоже напоминает о жизни и на душе легчает и как-то даже тянет обратно на работу.
В общем, прошёл этот день.… Снова как всегда. И я опять почти забыла, что хотела что-то менять. Но вот я ложусь спать и, закрывая глаза в темноте, я услышала стук окна об подоконник – подул ветер. И я вспомнила. Записала в дневнике одну из своих мудрых мыслей, – которые я никому не показывала и просто как каждый человек в тайне считала, что записываю там себе в загашнике что-то очень мудрое и полезное для потомков, что они потом найдут и обрадуются. Я записала – «Не будет в первый день прихода надежды - той судьбы, что надежда впервые подарила». Сложно, а, правда.

Часть 2

«Все Хорошее»

Проснулась я где-то за два часа до выхода к коровам. Сразу поняла, что настроение совершенно не такое как было вчера с утра. Стало немножко грустно. Но я всё равно быстро встала и решила одеться точно так же как и вчера – возможно, это вернёт былое настроение. Это немного помогло. Синяя лента была такой уместной вместе со мной в отражении в зеркале, что я даже умилилась. Вдруг я поняла, что раз я раньше встала, то смогу и раньше выйти – а значит не встретиться нос к носу с пастухами!
Мои синие туфли застучали по асфальту ровно в девять сорок. Ха-ха! Целых двадцать минут в запасе,… а впереди… а впереди только белый забор. Пойти по полю?
Поле было всё в росе. Такое впечатление, что еще ночью здесь пролетели вертолёты в водопрыскателями и всё обвертолётили и опрыскали. Мне показалось, что сейчас мои туфли намокнут и размякнут, а потом слетят с пяток от скользкости. Но мне вдруг стало всё равно. Я даже решилась снять их вообще. Я боялась, что наткнусь на какое-то стекло –    и пока холодные пятки касались мокрых листочков, судорожно искала в памяти данные о статистике численности алкашей в нашем городке. Ничего не найдя, я стала размахивать туфлями туда-сюда мимо бедра, как охотник, что несет писца. Предложив себе такую аллегорию, я только себя расстроила – вспомнила, что а вот у меня нет писца, хотя в принципе все-таки… писец.
Я шла по полю и у меня было очень странное ощущение – непривычно, нет коров и пастухов. Были только их домики. Времени у меня еще было предостаточно и я, дойдя до пастушьих деревянных домов, что они для животных построили – решила еще и зайти за них – то есть даже выйти на опушку. Всегда мне было странно осознавать, что там, где я живу – недалеко есть опушка. Такое странное название, похожее на клик мафиози, что нашел свое оружие – а у меня это три дерева и пенек. Похоже, у меня вообще все не как у людей. Хотя, если вдруг я когда-то вырвусь в город и стану, например, преступницей – я обязательно хочу кому-то сказать: «У тебя есть пушка - а у меня опушка». Из-за этой глупой шутки меня не поймут и выгонят из братства большого города, так что наверное… вообще не надо ехать в город. Но как хочеться!...
Три дерева и пенек были удобным местом для веселья вместе с пастухами и их телками, просто телками, а также для глубоких депрессивных раздумий. Мне подходило последнее. Я села на пенек и еще раз впала в уныние.
По ноге пополз муравушка. Мне было щекотно, но я, почувствовала необычайный прилив доброты, решила позволить ему доползти аж до щиколотки. Потом все-таки дернула ногой и зачесала эту косточку на щиколотке, которую я так и не знаю, как называется… может это и есть она – щиколотка, эта косточка… В любом случае теперь я знала почему место выше ступни так назвали – потому что там «шекочут» муравьи, вот почему.
Но снова мне в голову пришла ассоциация с собой – совсем плохи дела – что я – как этот муравей, а моя жизнь – это – это место, которое бог знает как называется – а потом жизнь просто отшвырнет меня, потому что я ее таки достану уже щекотать.
Участь не очень выгодная.
Вдруг я услышала шорох. Сначала от неожиданности я застыла на месте, а потом решила, как в фильмах, резко обернуться – мне всегда казалось, что так легче – так лучше увидеть врага за спиной – по крайней мере герои в фильмах всегда так делают и эти фильмы заканчиваются хэппи-эндом. Пришел пастух. Он стоял и улыбался мне сонной улыбкой. Вот эта утренняя картина мне очень понравилась – мужчинка был хорош собой и с неплохой фигурой, одет был в белую рубаху и белые штаны (уже мачо) и солнце светило ему в спину – потому все его обтекаемое тело было освячено неким ореолом. Еще говорят, что по утрам таки образом видно ауру человека.
Я вспомнила, что по привычке, мне сейчас в принципе надо стукнуть ладошами по бедрам и мотнуть головой как голубю. Но этого даже не захотелось делать физически – меня пронзала другая, коварная мысль. Еще остывающие следы щекотки плавно перетекли в желудок и я не замедлила для себя обьяснить причину. Мне не просто понравился этот мужчинка, а я еще и подсознательно поняла, что вокруг – как по пунктам – никого нет, есть только пустой деревянный домик, в котором есть вкусно пахнущее сено… Вообщем, я, конечно, не одобрила в принципе свою же пошлость… Но по взгляду пастушка я поняла, что он понимает, что понимаю я. Я кивнула ему головой так, как кивают обычно палачам или нет… просто соратнику, который пришел на важное событие и сейчас будет выступать.. Дескать: «Ну, давай».
Пастух засунул руки в брюки (ух ты, рифма) и начал медленным мальчишеским шагом подходить ко мне. Честно сказать, еще когда он находился и в десяти шагах, я уже боялась и вспомнила, что уже около недели если не больше не видела так близко представителей мужского пола. Особенно с руками в брюках. За его два шага я проанализировала полностью на всякий случай свое тело, за три – запахи и прочее, а на четвертом его шаге ко мне - я уже была, как говориться, «готова». Ко всему.
Он подошел и все еще ничего не говоря просто посмотрел на три сантиметра свободного места пенька. Намек был принят. Он сел рядом и мы вдруг ни с того ни с сего начали говорить о жизни.
Через час мы переместились в домик из-за жары и продолжали говорить уже на сене. Еще через два часа  разговор все не кончался, хотя еще с самого начала этих двух часов (после борьбы с моей бретелькой) мы оба поняли – жизнь – прекрасна!

Придя домой, я просто как голодный лев кинулась к своему дневнику. Хотя в принципе на тот момент я была даже больше, чем сыта.
Записав пару глупостей и, главное, умную фразу: «Надейтесь и ваши надежды оправдаются!» я решила, чтобы закончить сегодняшний эмоциональный салат с перчиком – нужно остаться дома и наконец-то просто посмотреть телевизор. Возможно, это был правильный выбор – потому что после долгожданной увиденной красоты было бы кощунством в тот же день возвращаться к истокам и смотреть на падшие места человечества… Ведь когда увидел очень красивые места… зоны… уже стал на уровень выше в эстетическом смысле.

Часть 3
«Предел»

Я снова проснулась и как только открыла глаза сразу мне в обьятья моих голубых глаз бросился мой синий шарф. Он висел на зеркале и, казалось, стал в два раза шире. Мгновенно в мою память ворвались воспоминания о вчерашних счастливых минутах и я широко улыбнулась.
Я думала, с каким размахом начинается день – широка страна моя родная.

Когда я уже почти приготовила завтрак зазвонил телефон. Вилка выпала у меня из рук. У меня аллергия на пыль, но за целый год ответить на телефонный звонок – было слишком большим соблазном. Второй соблазн за два дня – по-моему жизнь зачастила с подарками, график чтоли создала.
Я подняла и неуверенно сказала «алло», как инопланетянин или просто плохой актер – еще и сначала с охрипом, а потом кашлянув. Мой собеседник воспринял зажатость слухового общения по-своему,
- А, с бодуна там? Ну я так и подумал.
Я на две секунды выпала из реальности от шока – не знала как же ответить в звуках – хихикнуть или сразу же низким аристократическим голосом выпалить «вы с ума сошли». Но мне было страшно по другому поводу – я не могла узнать голоса, так и захотелось попросить позвонившего издать какие-то посторонние звуки. Мне стало очень непртяно при мысли, что это звонит мой обласканный пастух…и начинает ко мне относится как к своей работе.
Телефонный обидчик подождал моего ответа, который так и остался в гениальных планах моей головы и продолжил.
- Если я не каждый день посещаю твое увеселительное заведение, это не значит что нужно «прогуливать» - он сделал акцент на последнем слове и по звукам дыхания, я поняла, что он курит и сейчас снова затягивается – а деньги я забираю в конце каждой недели, дорогуша.
А у меня прорезался голос!
- Простите, а кто это?
- Не узнала, милая? – катясь в пятки, сердце так распухло, что вдруг застряло в коленке… но все обошлось.– Это заместитель директора сети заведений «Веселое веселье»! Или ты уже думаешь что директрисса Анастасия Афанасиевна должна сама к тебе являться? – он повысил голос – Здрасте, здрасте – чуть тише сказал он и я поняла, что тон он завысил когда именно Анастасия Афанасиевна проходила мимо него.
- А… изините, я вчера не смогла… прд…препре…предупредить тоже не смогла…
- Да я не об этом, несмогливая моя – Его голос снова стал нормальным. – Благо это у тебя в первый раз по посещаемости – а вот денежки надо бы занести! Ты там что, сильно погуляла вчера? Важное событие было сильно? Свадьба чтоли?
У меня успела закусится губа из иронии к себе, а моего заместителя как прорвало сегодня, еще и добавил –
- Вчера же была пятница, алло.
Наконец-то до меня дошло. Я же потерялась в днях… Конечно, выбрала день для отвода души не очень удачный… из-за этих денег теперь заметили, что меня не было. Но я плохо понимала, почему все же на какой-то общественный туалет даже не в центре нашего городка так обращают внимание… Что там считают чудом на свете? Пирамиды, например? Было бы настоящим чудом – если бы они стояли долгие века и на них никто не обращал внимания, а потом вдруг обратил! Вот это было бы удивительно – как же так раньше не замечали фигурки такого размерчика нормального. Это чудо не дотягивает до моего – столько лет я была никому не нужна и тут вдруг мне звонит домой (!) сам заместитель директора. Хотя я конечно не такая удивительная, как пирамиды… но такая же сложная и все время кажется, что во мне кто-то умер… А директор разговариваk со мной, впрочем, как всегда. И я с ним, к сожалению, тоже.
- Ах… я…да… я… ой. Ну. Я занесу. Сегодня. Просто вот так… вот… ну…
- Хорошо-хорошо. Значит у нас просто чтоб ты знала – к нам в город приехала комиссия и еще налоговая обещает, так что, пожалуйста, вот не надо только чтобы у нас единственный общественный туалет, блин… подпортил нам… ну ты поняла, короче – чтоб мы зашли и там ты сидела вся с культурным выражением лица, а не были кучи…
- Я поняла Вас. И деньги я сегодня занесу.
Я положила трубку и почувствовала легкое разочарование. Не то, чтобы я успела понадеяться на что-то другое кроме просто приезда комиссии… а просто я вообще живу в надежде.
Но снова зазвонил телефон.
- Так, я еще хотел сказать, что у нас до тебя тоже была одна... тетя Галя… пару лет тоже вроде как исправно работала… потом убежала в неизвестном направлении – узнали только когда тоже так деньги перестала приносить и только потом догадались, что у нее там было два, так сказать, кармана – одно нам, другое – себе! – последнее слово заместитель сказал с особенной злостью, которую может испытывать только поистине корыстный человек – А тебя мы тоже можем считать только по количеству средств использованных… но откуда там знать, может ты там бумагу прячешь и наживаешься там…
- Да что Вы говорите такое у меня даже когда кончается я все равно все заработанное Вам отдаю!
- Ну хорошо-хорошо… Короче, мы тебе на днях кассовый аппарат поставим… чтоб хоть как-то… и чтоб пришли – там не было кучи…
- Я Вас поняла. Занесу деньги – сегодня.
Уже с большей уверенностью положив трубку я стала быстро собираться.

Сегодняшний проход по полю был особенным. Потому что сегодня я знала – я не буду бить ладошками по бедрам, мне даже не захочется делать этого – возможно даже за меня это сделает кто-то другой…
Я шла и чувствовала что внутри меня даже немного дрожит что-то внутри грудной клетки. Оно там все время дрожит, когда я волнуясь, жду. Может это сердце?
Ровно в десять я стояла как всегда на том же месте, где обычно пережидала проход стаи коров. Но сегодня я просто стояла. И не пережидала, а просто ждала.
Я стала волноваться чуть больше – что за нонсенс, сегодня их как раз нет? Я неуловимо осознавала, что это как-то неизбежно связано со мной.
Я постояла минут десять, ведя с собой внутренний диалог в стиле вялотекущего подбадривания.
Но никто не шел. Не шел. Не шел…

Я постояла еще немного и тут у меня в груди что-то засияло. Запылало, лизнуло, обожгло… Гордость! Откуда ни возьмись и как раз в подходящий момент она явилась ко мне – вся в пыли и временном налете, как на вещах, что долго стояли где-то пусть даже на виду и используемые, как шкатулка, например – но не двигаемые с места, просто забытые и незамеченные в дальнейшем. Она была мне все это время просто не нужна – возможно, потому я вчера тоже совершенно не оглядываясь на гордость совершила непривычный для себя поступок…
Но нет, я верю… все, что не делается – к лучшему, главное, что она пришла сейчас и сдвинула мои ноги и мысли с места.

Я побежала на работу. Наверное, впервые я так быстро туда шла и впервые мне хотелось туда идти – потому что мне сейчас было лучше там, чем тут – куда не пришел человек, о котором думала.

Все, это предел. Это предел.

Забежала на работу. С какой-то секунды я словила себя на том, что все как-будто побежало в другом темпе, все стало быстрее. На работе тоже были новинки – раньше меня пришли ребята с кассовым аппаратом. Они мирно сидели вдвоем и поджидали меня у порога в туалет. Я увидела их еще издали, они сидели спинами ко мне, один из них как раз пальцем отшвыривал сигарету в сторону. А второй… подождите, а кто же этот второй?... Я не поверила своим глазам! Какая же я дурочка… как можно было… как хорошо, что я пошла скорее сюда!...
Я подошла к ним сзади и с улыбкой заглянула в их лица. Но тут же мое лицо омрачнилось. Это был не он… просто профиль похож.
Ребята вручили мне кассовый аппарат и сказали, что установить его – нечего делать! Но я все же остановила их и хотя была уже в совсем плохом настроении уговорила остаться и установить аппарат. Какая бы утренняя лень не подавляла всех их способностей и охоты работать – жажда убить время победила и они согласились.
Они пошли вовнутрь туалета, а я осталась на крыльце. Долго искала сама для себя предлог… но он был неотвратимо один – оглядеться вокруг не при ребятах.
Я задумалась, почему меня так потянуло к этому пастуху. Ведь я не люблю его, я не мечтаю завести с ним семью, я не знала и не знаю о нем ничего больше того, что может узнать любой человек за полчаса разговора с ним, кроме еще одного фактора…
И снова трудно соврать себе. Правдивая мысль бежит впереди мягкой и лживой и наша голова, слава богу, хорошее укрытие для истины.
Может он пришел туда…? Надо было еще подождать…
Но зачем? Нужно себе признаться – я кинулась на него потому что мне было плохо. Одиноко мне было, вот я и нафантазировала себе…
Вот правда. И ее нужно не просто признать, а выслушать и послушаться.
Я вошла в туалет как воин, я чувствовала себя амазонкой и в охоте за кассовым аппаратом я словила удачу – ребята все сделали, сидели и пили чай… Сами открыли мой шкафчик, сами все нашли. Так интересно, а я раньше думала, что такие рабочие обязательно позвали бы меня просто из-за той же лени, всего пару минут назад, предугадывая, я как-то даже четко видела эту картинку, один выглядывает и кричит: «Хозяйка!... Угости чайком!...»
Как-то старо. Но вот снова подтверждение – хочу, чтобы меня назвали «хозяйкой», кажеться, это снова психология. Наверное, стоит стать хозяйкой своей жизни.

Я пришла домой после посещения начальства. Вспомнился утренний разговор по телефону. Теперь я была довольна собой – вечерний разговор вживую совершенно отличался. Как я была не зажата, как я была красива, как я была равнодушна. Просто и со вкусом - «Заявление об уходе»…
Прекрасно.


Часть 4
«Все к лучшему»

Вечер действительно удался. Большой город стал по-ночному ярким, появился какой-то радостный запах… свежей еды, распустившихся цветов на свиданиях, женских дорогих духов на дамах, что вышли отдохнуть после тяжелого дня… Посиять, покрасоваться, погрешить. Легкий смех и шум бесед стали украшением улиц, все было спокойно.
Среди них была и я. Как я влюбилась в большой город!
Про пастуха я не могла вспомнить даже чисто физически – после того, как я покинула свой туалетный поселок мне нужно было очень много времени и сил. Я была туалетным эскизом, а предстояло мне стать рисунком.
Сейчас я думаю, что я … картина. Самой собой нарисованная.
Было трудно… но я ни о чем не жалею. Все, что не делается, все к лучшему. Возможно, я иногда скучаю по своему старому восприятию жизни – характер навсегда, характер остался – но я сама чувствую, как во мне появился этот гонор… этот лоск…  то, чего я хотела. Но чувство победы давно покинуло меня, появилась привычка, а туалетный поселок теперь кажеться небылью, хотя именно там я обрела себя.
Хороший чистый вечер… Я ехала домой, чтобы скорее приготовить ужин для гостей. Любовь у меня была и, надеюсь, будет, но так не хочеться много философствовать об этом, когда все хорошо. Даже Дневник мой в бардачке уже немного запылился и обрел временный налет.
А надо бы как-то записать…
Дорогой дневник!
Все, так сказать, знания за «прошлую» жизнь стали для меня опытом. Я стала сначала уборщицей туалетов, не так долго ждала повышения. Через год я уже владела парочкой туалетов в городе и потом, подзаработав денег я сделала из них рестораны. Нет, я не стала героиней-туалетчицей, которая во имя идеи и оригинальной репутации создала элитный центр мочеиспускания, простите – я просто стала человеком, который хочет жить и радоваться жизни. Как оно и должно быть. Спасибо всему, что было.

2008-2009


Рецензии