Человек-аист

_ LIBRO -
Леся Бровченко

- Человек - Аист -

А я до конца не оперился, представляете? Собирался в спешке, но было видно что уже превращение пошло не только у меня – сын Димок ворвался в квартиру как ошпаренный, - уже в школе начали внезапно оперятся руки! Слава Богу, урок был последний, иначе от «чуда в перьях» тринадцатилетнего возраста попадали в обморок бы все его учителя. Да и вообще иногда не надо в это время расслабляться – еще немного и нас все-таки когда-то засекут и разоблачат.
Жена Маша, как всегда, оперилась тихо и незаметно, перья ведь бежевые. «Чудо как хороша!» - заявил я ей. А у нас с Димком оперение очень яркое – сине-черного цвета. Срочно надо было сматываться! Отдыхать, забыть все заботы, утреннюю ссору с хозяином собаки, что постоянно портит своими когтями нашу дверь.
Мы тихонько вылетели из окна ровно в одиннадцать ноль-ноль.
Пролетая над Турцией, мой любимый, родненький сыночек увидел что где-то внизу, может быть даже в столице, идет какой-то интересный концерт. Я и глазом мигнуть не успел а он уже мертвой петлей полетел навстречу мелодии. Ну и испугался же я. Еле уговорил его вернуться назад, в небо, и не засматриваться на красивеньких дамочек с голыми животиками.
Женщины обьясняют своим малышам, что их принес аист. Эта притча родилась когда-то давно, когда кто-то увидел человека-аиста со своим новорожденным ребенком на руках. Наша история говорит о том, что тогда это был безвыходный случай – тот человек-аист летел к врачу, потому что ребенок оказался без крыльев. Всего один раз. И легенда на века.
Летели мы с очень большой скоростью, за пол дня преодолели всю территорию турецкой державы.
Высота была очень большая, но мы приспособлены к этому. Крылья не сразу привыкли и мышцы иногда ныли, все-таки оперение происходит только летом. Но мы втроем дышали так свободно как никогда.
Жена все время смеялась и так как была налегке показывала мне разные фокусы. Сын тоже пытался что-то показать, он решил с чемоданом в руке покрутиться в воздухе. Сам не заметил, как стал резко падать. У меня создалось впечатление, что ему еще трех месяцев нет и он падает из своей кроватки. Мы словили его, хотя страшного ничего произойти не могло – я полностью уверен в способностях сына. Просто иногда он совершает ошибки. Я тоже их когда-то совершал.
Мы остановились на ночлег. Опустились на скалы. Безумно хотели спать. Укутавшись в свои крылья мы сели рядышком как в гнезде и я услышал как мой сын пробормотал: «Папа, я так рад снова летать».
И в этот момент у меня как-будто полегчало на сердце, хотя я и не подозревал, как сильно меня гложит тот факт, что мне и моим потомках всегда придется прятаться, скрывать и врать, чтобы выжить.
Утром мы полетели снова. Впереди была пустыня.
Летели мы, конечно, не с пустыми руками. Но когда мы оперяемся, как известно, вместе с перьями у нас появилась и больше силы, с которой можно с легкостью на веревках переносить даже груз до тридцати кило. Мне все время казалось, что Димок мне чего-то переложил или положил какие-то свои вещи. Жаль, проверить эти догадки в воздухе нельзя.
Египет – жаркая страна. В ней случается много приключений. Наше приключение в пути я… не помню. Потому что случилось со мной самое страшное, что может случится с тем, кто одновременно и честный гражданин и красивая птица.

Я помню этот момент. Время замедлилось. Сначала почему-то мне перехватило дух, затем я почувствовал очень резкую боль. Я прищурил глаза и запомнил, что посмотрел на солнце над облаками и в глазах у меня осталась полоска света.
Меня украли браконьеры. Они подстрелили меня в крыло какой-то усыпляющей гадостью, и я начал падать камнем вниз. Моя семья летела чуть дальше впереди и не сразу заметила что ее обокрали – подстрелили, просто можно сказать нахально спёрли вождя семьи.
«Вождь семьи» долго падал с языком на щеке. А потом меня легонечко словили в прочную, белую простынку.
Это были, конечно же, не обычные браконьеры, что увидели большую синюю птицу. Это были как раз те, которых и надо опасаться – которые специально за нами гонялись и знали что мы существуем. И вот, я у них в руках…
Что делать в таких кошмарных ситуациях каждый из людей-аистов знал… не очень точно. Потому что обычно если кто и попадался врагам то не возвращался никогда. Всяких разных курсов типа «Защита от браконьеров» да и всякие наши подпольные книги на эту же тему – это просто ноль без палочки, потому что мало кто верит теориям, что не проверены на практике. А единственное, что уже точно проверено – так это то, что кто верит таким всяким разным вариантам защиты обычно и становится жертвой, попадается в лапы жутких браконьеров! Господи, и вот еще один вариант попадания в ловушку – абсолютно засекреченный человек-аист, неверующий во всякую дребедень взял да и попался… и этим примером в следующем пособнике буду я?! Такого и врагу не пожелаешь. Ну, может только этим скотинам.

По рассказам жены, всё-таки когда меня уже хватали в белую простынку они тоже уже летели вниз. И вовремя опомнились и остановились! Они летели прямо в лапы злодеям, что для злодеев было только величайшей радостью, а не «неожиданное» нападение больших птиц с человеческими руками – ногами – лицами.
Хочу вам сказать, что пока они придумали свой хитроумный план, я не только уже успел оклематься после удара, но еще и наслушаться всякой гадости от браконьеров, который просто с искренним восторгом посматривали на мои перья (очевидно, предвидя какие деньжата они смогут на них заработать!), и в это же время обзывали меня «синей дрянью», «клюворылом», «бабочкой несчастной»… ну это так, из самых нежных. Они праздновали поимку меня просто у меня на глазах. Я, наивный, сначала подумал: «Вот-вот! Ну, выпейте! А тут может и мои подоспеют…». Но не тут то было! Они разбили лагерь на ночь, оставили трезвых на охрану, а сами… гуляли с песнями.
У них был босс. Спокойный и малоразговорчивый. Он смотрел на меня только один раз, кивнул и сразу ушёл. Стало страшнее.
Наверное, они ждали несколько месяцев. А может быть им и просто повезло… Можно даже сказать, что они трудились и получили в итоге свое.
Охранники как назло не засыпали вообще. Глаз с меня не сводили и всё перешёптывались, глядя на меня. Уже и не знаю, может уже тема была и не перья, а мясо?! Мало ли. Может они не понимают, что я всё-таки человек. Они были мне настолько гадки, что я даже не соизволил им это объяснять, я подумал «пусть  сами догадываются – а лучше пусть думают что я глупая птица и ослабят затвор.»
Ждал Машу и сына, скучал по ним. Слёзы наворачивались от мысли, что я больше никогда их не увижу… но больше от жалости к себе. Боялся спать – думал, будут снится сны «я на вертеле» и вообще хотел на всякий случай надышаться.

Жизнь летела перед глазами…
Одним кадром в голове у меня пролетал один год моей жизни. Вот первый шаг, вот первый взлет. Вот первая разбитая коленка, вот первые царапины на крыльях. Я был человеком, я был аистом…
Я вдруг ощутил себя тем самым, чем, возможно, меня желали бы сделать браконьеры, если бы на дворе был прошлый век, - клоуном.Только в своем обличье, уже в природной маске. Клетка, неизвестные мне люди. Они интересуются мной, но не понимают.
Осознание опасности вдруг стало необратимо внедряться в мой мозг и вытеснять оптимизм во мне, так помогавший, так ослеплявший.
Все-таки я уснул.

Когда я проснулся я понял, что мой веселый «нрав» уже убежал от меня очень далеко по барханам. На сердце было очень тяжело, тишина вокруг сразу же ввела в транс.

Вокруг ничего не было.
Только одному я могу радоваться, раз я проснулся, значит меня не сделали чучелом.
Я вспомнил, что ночью пару раз открывал глаза – просыпался, пол был черезчур холодный. Теперь же клетку заливало солнце, железо вокруг нагрелось. Я так щурился, что трудно было разглядеть даже того, кто подошел к клетке.
Вот почему я не сразу увидел этого человека – он был весь в белом. Но вдруг мои глаза стали привыкать к потоку света и я увидел, что у этого человека есть крылья. На миг моей радости не было предела, кто-то свой, кто-то здесь, кто-то со мной… но вдруг я разглядел почетче… Крылья этого человека были такой же масти как у меня, но это был не мой сын, это был врач и он держал мои крылья.

Вначале холод, потом пот… Затем дрожь по всему телу и от напряжения пущенная стрела к моему сердцу – отчаяние. Я тут же понял, что без них – я уже в безопасности, но без них я же и никто! Тошнило от вечной безопасности, что нависла над моей жизнью.
Я стоял на коленях, упершись ладонями в прутья и глаза мои были напряжены, в них читалось огромное желание иллюзии, что все это – сон, Или же, что я ошибся… но я не ошибся.
Врач просто посмотрел на меня и тут же изчез. Его заслонило много других людей, хотя… нет… теперь это уже такие же люди как я. Я такой как они.

Дальше почти ничего не помню. Пустыня. Я бреду по ней со своими мыслями. Впереди вижу два силуета в небе. Один побольше, другой поменьше. Семья… Перед тем как упасть я успел лишь подумать:
«Заберите меня отсюда.»

Они забрали, они донесли. Но не в теплые края. Все наши приготовления и веселая жизнь показалась бредом сумасшедшего.
Пару недель я отходил и жена выхаживала меня.
Иногда среди ночи я просыпался, мне казалось что из ран выросли новые крылья.
Жизнь стала лететь так быстро.
Я все таки поссорился со своей семьей. Они заботились обо мне, но я стал невыносимым. Они улетели, я остался один и иногда пихал ногой по лестнице соседскую собачку, хотя она уже давно ничего плохого мне не далала, потеряв интерес к нашей двери.

Я вышел на улицу. Я стал бродить по нашему району. Я не хотел нигде останавливаться, сгорбившись я смотрел в асфальт и шел все дальше и дальше. Иногда мне подворачивались листья, что понемножку падали с деревьев. Я остановился лишь раз, взглянул на одно из деревьев и понял, что не видел сына и жену уже месяц.
Сентябрь. Раньше это была пора, когда я отдохнувший возвращался с юга и только спина моя была не такая загоревшая, как все тело – но именно ее обычно и не видели мои коллеги на работе. А теперь я иду… и все не могу забыть пустыню.
Я дошел до центра. Там было множество сверкающих витрин. Я поднял голову и стал их рассматривать. Отождествляя себя с манекенами, мне было трудно сосредоточиться. Но внезапно в одной из витрин я увидел себя. Я увидел в отражении себя с огромными синими крыльями. Я уже и забыл, какие же они огромные… Но нет. Я все понял. Эти крылья были на манекене. Из них сделали какой-то безумный аксессуар… или что это? Чучело?... Меня продают.
Я долго стоял и смотрел на эту витрину. Мне хотелось умереть. Я стал подниматься вверх, стал представлять себе, как о моей смерти узнает семья, как они огорчаться, но, возможно, поймут… Человек-аист не может стать человеком.
Я почувствовал дыхание в затылке. Меня крепко держала жена. Мы летели высоко, но не так высоко, чтобы весь город не открывал рты, сначала видя проплывающую тень по асфальту, а затем, подняв головы – наблюдая в небе человека с огромными крыльями.
Сын летел впереди. Я спросил Машу:
- - Что же ты далешь? Они же все увидят нас!
Мы видели, как люди внизу выбегают на улицу, чтобы на нас посмотреть. Сын делал огромное количесво пируетов. Я слышал шорох его перьев.
Я тоже делал так в детстве, зная, что скоро крылья изчезнут, хотелось насладиться в полную силу полетом.
Жена обняла меня крепче и сказала:
- - Они не поверят своим глазам.


И мы летели так долго, пока не стало темно.
Мы живы. Мы дышим. Мы есть.

2002
(редакция 2008)


Рецензии