Глава 25. Прощай Термез!

  1.

Сержантов  с  учебки  привезли  в  отряд.  Уже  с  отряда  их  распределят  по  заставам,  где  не  хватает  сержантского  состава.  Может,  кого  еще  и  в  отряде  оставят.
Лафа  после  учебки  закончилась.  Сержантам  пришлось  затянуть  потуже  ремни,  и  выровнять  панамы.  «Деды»  спуску  не  давали.
Андронов,  по  приезде  в  отряд  потерял  всю  свою  важность  и  наглость.  В  один  момент  он,  сказочным  образом  превратился,  в  перепуганного  сержантика.
Глаза  у  Андронова  бегали  по  сторонам,  а  рот  постоянно  кривила  глупая,  заискивающая  улыбка,  которая  еще  больше  раздражала  «дедов».
- Убогий,  что  ты  лыбишься  постоянно,  как  дурак?
«Деды»  из  молодых  сержантов  больше  всех  невзлюбили  Андронова,  а  старшина  роты  Хоменко,  буквально  ненавидел  его.
- Придурок,  иди  сюда.  Я  сказал  иди,  а  не  ползи,  как  черепах  Тортилло.  Ластами  своими  пошевеливай,  загребай  веселей! – кричал  старшина  роты,  рослый  здоровяк  с  бычьей  шеей  и  сильно  накачанной  грудью. – Ну,  какой  ты,  к  черту  сержант,  ты  чмо  лопоухое,  хорек  вонючий.
Андронов  жалостливо  улыбался  и  часто  моргал  ресницами.
- Андронов,  найдешь  людей.  Пусть  они,  в  казарме  полики  замоют.  Если  мне,  уборка  не  понравится – значит,  уборкой  займешься  сам.  Целый  день  освежать  полы  будешь.
Андронов  мелко  дрожал,  и  боялся  взглянуть  старшине  в  глаза.
- Ну,  ты  и  чмошник.  Стоишь  сейчас  наверное,  и  думаешь,  как  бы  быстрей  свалить  из  отряда  куда-нибудь  на  заставу.  Да? – продолжал  старшина. – Только  я  тебя,  сразу  разочарую.  Ведь  я,  обязательно  узнаю,  куда  тебя  отправят.  И  я,  позвоню  на  место  твоей  новой  дислокации,  и  попрошу  знакомых  пацанов,  а  знакомых  у  меня  очень  много…Даже  в  других  отрядах  есть  и  знакомые,  и  земляки.  Даже  если  незнакомых  не  окажется,  то  я,  просто  скажу:  «Пацаны,  к  вам,  едет  один  чмошник  по  фамилии  Андронов.  Встретьте  его  как  следует.
Старшина  Хоменко  кровожадно  улыбнулся:
- И  они  тебя  встретят,  поверь  мне.  И  будут  дрючить  по  полной  программе.
Ночью,  после  отбоя  Андронов  долго  не  мог  уснуть.  Еще  немного  продержаться  ему  надо.  Чуть  больше  месяца.  До  дембельского  приказа…
- Андронов,  придурок,  ко  мне! – кричит,  лежа  на  своей  кровати  старшина  Хоменко.
Андронов  вскочил,  и  бегом,  бросился  по  проходу,  к  койке  старшины.  В  темноте  пару  раз  налетел  в  темноте  на  чьи-то  сапоги  и  тапочки.
- Э-э,  полегче,  урод! – рявкнул  кто-то  из  «дедов».
- Товарищ  старшина,  сержант  Андронов  по  вашему…
- Какой  ты,  на  хрен  сержант.  Не  позорь  погранвойска.  Ты,  придурок  и  чмо.  Вот  так  и  докладывай! – оборвал  сержанта  старшина  Хоменко.
Андронов  замялся.
- Что,  молчишь  тормоз!  Тогда  качайся,  сука  недоношенная!
Андронов  упал  на  пол,  и  стал  отжиматься.
«Господи,  когда  для  меня,  закончится  этот  ад?» - пульсировало  у  него  в  голове.
- Сто  пудов,  на  учебке,  наверное,  над  молодняком  издевался?  Строил  из  себя  «дедугана».  Можешь  не  отвечать.  У  нас  в  отряде  несколько  пацанов  с  учебки  за  тебя  рассказывали  во  всех  красках…
Старшина  брал  Андронова  на  простейший  классический  развод,  но  тот  сразу  купился.  Стал  думать,  кто,  про  него  мог  рассказать.
«Кто  же  мог  рассказать?  Я  же  никому,  ничего  плохого  не  сделал»…
- Не  шарь,  Андронов!  Хорошо  отжимайся, - напомнил  о  себе  старшина. – Ладно,  хватит  пока.  Теперь  докладывай  правильно.
- Товарищ  старшина,  придурок  по  вашему  приказанию  прибыл.
- Вот,  теперь  правильно…Повезло  тебе,  что  сержантом  стал.  Я  бы  тебя,  сучару.  Здесь…Ладно,  садись  на  кровать,  да  не  ко  мне.  Нафиг  ты,  мне  нужен.  Вон  к  соседу  садись.
- А  мне  он  на  фига  нужен.  Я  спать  хочу, - возмущался  сосед.
- Садись,  садись,  я  разрешаю.  А  ты,  там,  не  булькай,  клапан  свой  закрой.  Андронов,  рассказывай,  как  ты,  на  гражданке  баб  е…л.  Или  может  ты,  еще  никого  не  е…л?
- Нет,  я  е…л, - не  совсем  уверенно  промямлил  Андронов.
- Точно?  НЕ  врешь?
- Да,  точно.
- Тогда  рассказывай.  Порадуй  «дедушек».  А  то  нам  скоро  на  гражданку  возвращаться,  а  мы,  уже  подзабыли,  как  это  правильно  делается.
Весь  дрожа,  Андронов  начал  мямлить,  придумывая  на  ходу,  о  своих  любовных  приключениях.  Рассказ  то  и  дело  прерывали  «дедушки»,  вставляя  в  его  рассказ  какую-нибудь  гадость.  И  тот  час,  остальные  «деды»  взрывались  дружным  смехом.  Беседа  закончилась  далеко  за  полночь,  когда  «дедушкам»  уже  хотелось  спать.
- Все,  вали  спать,  ловелас  задрипанный, - разрешил  старшина.

2.

Как-то  Андронов  с  несколькими  бойцами  приехал  на  склады,  получить  обмундирование.
Во  время  перекура  отошел  за  склад,  по  малой  нужде.
- Эй,  сержант,  постой! – кто-то  крикнул  за  спиной.
Голос  показался  Андронову  знакомым.  Оглянулся,  и  узнал  приближающего  Тищенко.  Узнал  своего  бывшего  бойца  и  сразу  успокоился.  А  то  подумал,  что  снова,  кто-то  из  «дедов»  зовет.
- Привет  Тищенко.  Чего  тебе…
- Да,  вот,  должок  вернуть  надо.
- Какой  должок? – удивился  Сержант.
Андронов  увидел,  как  Тищенко  замахнулся  рукой.  Он  даже  не  понял,  что  произошло.  Губы  вспыхнули  от  боли,  а  в  глазах  затуманилось.
«Да  он  же  меня  ударил», - наконец  дошло  до  Андронова.
Сержант  прижался  к  теплой  стене  склада,  и  даже  ничего  не  собирался  предпринимать,  настолько  он,  за  последние  дни  был  подавлен.
С  боку  подскочил  Краснов,  и  ударил  в  ухо,  закричал,  брызгая  слюной:
- Зема,  мы  еще  с  тобой,  на  гражданке  встретимся.  Я  тебе,  все  шурупы  повыкручиваю! – кричал  Краснов. – Живем  рядом,  козел!  Следущая  встреча  будет  для  тебя  последней.
Андронов  рывком  отлепился  от  стены  и  рысью  кинулся  к  складу.  Не  заметил  корягу,  споткнулся  и  вытянулся  на  земле,  больно  ударившись  коленями.  Его  никто  не  преследовал.  Тищенко  и  Краснов  ушли.
Андронов  тихо  по-бабьи  заплакал  от  беспомощности  и  страха.
На  учебке  он,  жил  почти,  как  «дед»,  совершенно  забыв,  что  в  отряде  для  «дедов»  он  никто.  И  вот  ему  морду  набили  молодые,  которых  он,  недавно  еще  гонял  на  учебке.
Ему  никто  сейчас  не  сможет  помочь.  А  если  узнают,  так  еще  засмеют.
Сержант  Андронова  вытер  кровь,  и  пошел  на  склад,  загружать  машину.

3.
Вечером,  у  «собачника»,  от  нечего  делать,  ребята  сидели  и  наслаждались,  тем,  что  их  никто  не  трогает.  Правда,  наслаждались  не  все.  Семерых  бойцов  забрали  на  кухню,  чистить  картошку  на  следующий  день.  Людей  на  учебке  сейчас  осталось  мало.  Так,  что  ребята  управились  за  два  часа.
Остальные  разговаривали,  вспоминая  в  основном  о  гражданской  жизни.
Больше  всех  старался  Тимур  Чарофеев.  Около  него  собралось  человек  пятнадцать  слушателей.  Уж  чего,  чего,  а  прихвастнуть  он  любил.
- …Когда  я  родился,  отец,  меня  Тимуром  назвал.  Знаете  в  честь  кого? – спрашивал  Тимур,  очень  гордясь  собой.
Все  испортил  Ямпольский.  Он  сидел  чуть  в  стороне,  но  услышал  вопрос  и  ответил,  что  ему  пришло  в  голову:
- Конечно,  знаем.  В  честь  «Тимура  и  его  команды»
- Сам  ты,  идиот,  Тимур  и  его  команда, - даже  вскочил  на  ноги  Чарофеев.
- Да  не  обращай  внимание,  Ямпольский  больной  на  всю  голову.  Что  с  дурака  возьмешь, - у  Чарофеева  появилась  группа  поддержки.
Есть  такие  людишки,  которые  хорошо  просекают,  с  кем  выгодно  дружить.  И  они  буквально  выворачиваются,  чтоб  стать  вашими  лучшими  друзьями.  Они  всегда  рядом,  они  заглядывают  вам  в  рот,  ловят  каждое  слово,  поддакивают  и  соглашаются  с  любым,  вашим  мнением.  Но  стоит  споткнутся,  как  они  с  легкостью  переступят  через  вас,  а  то  еще  первыми  вытрут  о  вас  ноги.
Вот  и  у  Чарофеева  появилось  несколько  таких  друзей – товарищей.
- Меня  назвали  в  честь  великого  завоевателя  Тимура.  Его  еще  называют  Тамерланом.  Этот  человек  покорил  множество  стран.  Он  завоевал  всю  Среднюю  Азию,  поставил  на  колени  Индию  и  Персию,  и  даже  разбил  Золотую  Орду.  Из  отрубленных  голов  Тимур  сооружал  высокие  башни.  Его  слава  была  не  меньше,  чем  у  Александра  Македонского.  Вот  кто  такой  Тимур.
Чарофеев  оглядел  слушающих  его  ребят  с  таким  видом,  будто  это  он  все  рассказал  о  себе.
- Ну, у  него  тоже  команда  была? – наивно  спросил  Ямпольский.
Чарофеев  сделал  вид,  что  не  расслышал  вопрос  и  продолжил  свой  рассказ:
- У  меня  дедушка  офицер.  Воевал,  дослужился  до  капитана.  Отец  майор,  пограничник.  Между  прочим,  сидит  на  подполковничьей  должности.  Может  скоро  сам  подполковником  станет.  И  я  тоже  стану  офицером.  Батя  мне  уже  и  место  тепленькое  присмотрел.  Только  сказали,  сначала  надо,  чтоб  я  на  учебке  проучился.    Меня  весной  призвали,  а  батя  до  последнего  держал  дома.  Все  мои  одногодки  уже  уехали  служить,  а  я, все  бухаю  и  бухаю.  У  всех  друганов  на  проводах  погулял,  всех  в  армию  провел.  Вас  здесь  гоняли,  а  я,  дома  полтора  месяца  сидел,  с  телочками  гулял.  Приехал  только  в  середине  учебки.  Зато  в  военном  билете  стоит  пометка,  что  с  мая  месяца  я,  в  армии.
Меня  батя  при  штабе  пристроит,  поближе  к  себе.  Я  на  заставе  не  собираюсь  служить.  А  штаб  это   что?  Это  увольнительные,  это  отпуска,  это  наградные.
Про  такие  вещи  лучше  помалкивать,  но  Чарофеев  умом  не  выделялся.  Ему  очень  сильно  хотелось  похвастаться  своим  блатным  положением.
- Я  сюда  ехал  из  Маров  в  купе.  Поезд  почти  полупустой. А  моей  попутчицей  оказалась  красивая  длинноногая  телочка.  Она  меня  постарше  года  на  два – три.  Познакомились.  Ее  Таней  звать.  На  какой-то  станции,  где  стояли  пару  минут,  я  выскочил,  купил  Тане  цветы.  Захожу  в  купе,  дарю  цветы.  Из  дипломата  достаю  хорошее  вино,  колбаску…Короче,  у  девочки  глаза  сияют,  и  от  удивления  становятся  в  два  раза,  а  может  даже  и  в  три  раза  больше,  чем  были.
Выпили  вина,  и  потом  стали  целоваться.  Как  она  классно  целовалась.  У  меня  даже  голова  закружилась.  Потом  мы,  целуемся,  а  я  медленно  глажу,  глажу  и  рукой  ее  за  сисечьку,  раз.  Танюшка  отбрыкнулась,  отбила  руку.  Через  некоторое  время  я,  ее  снова  за  сисечьку,  снова  руку  убирает.  Ну,  ничего,  я,  тоже  упрямый.  Я  же  понимаю,  что  девочке  надо  соблюсти  приличия. Телочка  опьянела  потом,  и  даже  не  дергалась,  когда  я  гладил  ее  грудочки,  и  залазил  под  юбку.  Она  только  постоянно  хихикала…
У  некоторых  пацанов  даже  слюни  потекли,  от  его  рассказов.
Сергей  сидел,  слушал  его  болтовню,  и  не  мог  понять,  как  такой  неприятный  тип  может  нравиться  девчонкам.  Разве  только,  если  она  слепая  на  оба  глаза.  Вообщем  трепло,  оно  и  в  Африке  трепло.
Мимо  проходили  Борода  и  Пахан.  Услышав  последние  слова  Чарофеева,  они  не  удержались  и  съехидничали:
- Да  нафига  красивой  девчонке  такое  чмо,  как  ты  Чарофеев?  Пи…шь  ты,  все, - сказал  Пахан.
- Или  деваха  страшненькой  оказалась, - добавил  Борода. – Еще  страшней  тебя.
Пахан  и  Борода  громко  заржали.
Остальные  ребята  были  довольны,  что  хоть  кто-то  немного  сбил  спесь  с  этого  наглеца.  Чарофеева  буквально  затрясло  от  злости.  Второй  раз  его,  уже  обламывают,  Пахан  и  Борода.
- Ничего,  ничего.  Вот  приедем  на  место,  я,  за  этих  уродов  бате  словечко  скажу, - пообещал  Тимур. – Эти  двое  из  ларца,  одинаковых  лица,  в  такое  место  попадут,  что  уже  через  день  взвоют…Козлы!!!
Чарофеев  улыбнулся,  успокаиваясь,  он  уже  в  своих  мыслях  жестоко  расправляясь  с  обидчиками.
А  парнишка  с  гнильцой.  Плохо  если  с  таким  полтора  года  придется  служить.
Из  «собачника»  вышел  старшина  Зеленский.
- Застава  стройся!
Построились.  Пошли  на  вечернюю  проверку.  На  плацу  стояли  три  сержантские  школы  и  их,  неполная  застава.
Пришел  дежурный  по  учебному,  пьяненький  летеха.  Увидев  кроме  сержантских  школ  еще  одно,  не  понятное  подразделение,  поинтересовался:
- Это,  кто  такие?
Ему  объяснили,  что  «покупатель»  еще  не  приехал.
- Значит,  еще  не  уехали?  Нормально,  а  почему  я  не  знаю?…
Пьяный  лейтенант  не  дослушав  доклад,  повернулся  и  ушел.
Застава  вернулась  к  «собачнику».  Старшина  сладко  потянулся:
– Всем  отбой!  Чарофеев,  ты,  за  старшего.  Я  тоже  спать  пошел.  Кто  отходит  в  туалет,  пусть  у  тебя  отпрашиваются.  Зря  меня  не  беспокой…Что  еще?  А,  вот.  Завтра  командуй  сам,  на  зарядку  меня  не  будить.  У  меня  отсыпной.  Ясно?
- Так  точно.

4.

Утром  старшина  Зеленский  вставать  не  спешил..  Он  лежал  с  закрытыми  глазами,  и  рукой  почесывал  грудь  и  живот.
- Чарофеев,  гони  всех  на  зарядку.  Проследишь,  чтоб  никто  не  шарил.  А  я,  полежу.  Что-то  плохо  себя  чествую…И  ночью  плохо  спал.  Все  из-за  вас,  храпите,  как  танковый  батальон  на  марше.  Дневальный,  дневальный!
К  старшине  подбежал  дневальный.
- Слушай,  дневальный.  Ваша  задача,  оберегать  сон  командира,  то  есть  мой  сон, - проводил  инструктаж  старшина. – Я  отдыхаю,  а  вы,  дневальные,  смотрите,  чтоб  никто  из  офицеров,  незаметно  не  подошел  к  «собачнику».  Только  кого  усекли,  сразу  меня  будить.  По  всем  другим  пустякам  меня,  не  трогать.  Все,  я  сплю.
Чарофеев  стал  будить  пацанов.
- Тимур,  какая  зарядка,  старшина  спит.  Мы  тоже  тихонько  полежим…
- Старшина  сказал  вчера,  что  на  зарядку  его  не  будить.  Самим  заниматься,  а  я,  за  старшего  среди  вас, - сообщил  Чарофеев.
- А  чего  ты,  а  не  я? – допытывался  крепыш  узбек.
- Я  сегодня  дневальный,  поэтому  и  заменяю  старшину.  Завтра  ты  станешь  дневальным,  и  ты  поведешь  народ  на  зарядку.  Если  не  веришь,  давай  спросим  у  старшины.  Только  он  очень  может  обидеться,  если  мы,  его  разбудим, - криво  усмехался  Тимур.
Ребята  неохотно  выходили  на  улицу,  в  брюках  и  сапогах,  с  голым  торсом.  Побежали  в  сторону  спортгородка.  По  дороге  остановились  возле  сортира.
- Минута  на  оправку! – скомандовал  Чарофеев.
- Да  пошел  ты,  со  своей  минутой, - огрызнулся  Пахан.
Худжиев  стоял,  ожидая  своей  очереди.
- Серега,  вон  «очко»  освободилось,  чего  застыл? – сказал  Ямпольский.
- В  тот  ряд  не  хочу…
- Чего? – не  понял  Ямпольский.
- Понимаешь  Саня,  не  хочу  сидеть  спиной  к  Афгану.  Не  хочу,  если  пальнут,  получить  пулю  в  задницу.
- А  какая  разница,  в  зад,  или  в  лоб?  Что  так  плохо,  что  этак  хреново.
- Если  спиной  к  Афгану,  то  сидишь  и  ничего  не  видишь…
- А  тебе  надо  видеть,  как  в  тебя  стреляют?
- Надо…
- Ну,  ты,  даешь…- заулыбался  Ямпольский.
Сергею  постоянно  казалось,  что  с  противоположного  берега,  за  ними  постоянно  наблюдают.
Зарядка  прошла  спокойно.  Особо  никто  не  напрягался.  Упражнения  стали  делать,  когда  вдалеке  заметили  офицера,  который  якобы  следил  за  ними.  А  может  и  не  следил.
- Ямпольский,  Краснов,  почему  не  выполняешь  упражнения,  которые  я,  говорю  делать? – кричал  Чарофеев.
- Так  ты,  не  просто  должен  говорить,  а  сам,  первым  показывать,  ведь  мы  не  знаем,  как  надо  правильно  делать  упражнения, - спокойно  заявил  Ямпольский. – А  мы,  уже  за  тобой  будем  повторять,  все,  что  ты,  делаешь.
- Ямпольский,  ты,  че,  самый  умный? – злился  Чарофеев.
- Нет,  я,  самый  глупый, - отвечал  Ямпольский.
Затем  постояли,  покурили,  поболтали,  чтоб  убить  время.  Кто  хотел  из  ребят,  самостоятельно  размялись  на  брусьях  и  турниках.
Сергей  покачал  пресс.  Потом  запрыгнул  на  турник.  Вместо  16  раз,  как  он  раньше  подтягивался,  получилось  всего  9  раз.  Ничего  себе,  за  три  месяца  учебки,  уже  меньше  половины  подтягивается.
На  брусьях,  с  трудом,  но  25  раз  отжался.  Приятно  заныли  мышцы  рук.
- Что,  ты  у  нас  здоровый? – подошел  к  брусьям  Чарофеев.
- Тебе  чего  надо? – огрызнулся  Сергей.
- Я  просто…
После  зарядки  вернулись  в  «собачник».  Стали  застилать  постели.  Некоторые  улеглись,  решив  подремать,  пока  есть  свободное  время.  Но  Чарофеев,  войдя  в  роль  начальника  начал  выгонять  ребят  на  улицу.
- Пацаны,  кто  заправил  постели,  выходите  на  улицу  скорей,  там  посидите  до  завтрака.  Нечего  здесь  болтаться, - командовал  Чарофеев.
Несколько  человек  послушно  вышли,  на  улицу,  не  желая  спорить  с  Чарофеевым.  Другие,  пропустили  его  слова,  мимо  ушей.
- Тимур,  сам  и  выходи  на  улицу.  Нам  и  здесь  хорошо…
- А  че,  здесь  нельзя  посидеть?
- Нельзя,  старшину  еще  разбудите.  Давайте,  давайте  выходите  на  улицу,  пошевеливайтесь, - Чарофеев  начинал  злиться,  из-за  того,  что  его  не  все  ребята  слушались.
- Да  не  разбудим  старшину.  Мы,  тихонечко  посидим.  А  старшина  пусть  себе  спит  спокойно.
- Я  сказал,  выматывайтесь  на  улицу, - Чарофеев  некоторых  хватал  своими  крупными  клешнями  и  сдергивал  с  кроватей.
Выгонял  Чарофеев  не  всех,  а  только  выборочно.  Мимо  Бороды  и  Пахана  Тимур  вообще  прошел,  даже  не  посмотрев  в  их  сторону.  Словно  их  там,  и  не  было.  Тех,  кто  поздоровей  он  не  трогал,  а  ребят  послабее,  гнал  из  помещения.
- Чума,  не  рви  себе  жопу, - со  своей  кровати  негромко  крикнул  Борода. – Здоровей  будешь.
Борода  лежал,  и  не  спускал  своих  водянистых,  колючих  глаз  с  Тимура.  Тимур  чувствовал  этот  нехороший  взгляд,  и  психовал  еще  больше.  Ему  сильно  захотелось  оторваться  на  ком  нибудь.
Вот  Чарофеев  пристал  к  пареньку  из  Сибири  Валентину  Фролову.  Невысокий,  худощавый  Фролов  буквально  умирал  даже  в  тени,  от  жары.  Все  не  мог  привыкнуть,  к  местному,  жаркому  климату.  День  только  начинался,  а  Фролов  уже  обливался  потом,  лежа  на  кровати.
Краснолицый,  длинноносый,  с  некрасивым  лицом.  Очень  худой  и  нескладный,  Фролов  у  Чарофеева  вызывал  только  презрение.
Чарофеев  направился  к  этому  полуживому,  дремлющему  пареньку,  с  большим  желанием  вздрючить  Фролова  по  полной  программе.  А  в  том,  что  он  Фролова  вздрючит,  Тимур  даже  не  сомневался.  Здесь  особых  проблем  не  намечалось.
По  дороге  Чарофеев  притормозил  около  Худжиева.  Этот  парень  вызвал  у  него  сомнения,  сможет  он,  его  выгнать,  или  нет.  Чарофеев  решил  зря  не  наглеть.  Тем  более  цель  он,  себе  уже  выбрал:
- Худжиев,  на  улицу  выходи.
- Это  обязательно? – спросил  Сергей.
- Обязательно.
- А  чего  другие  не  выходят  из  помещения?  Всех  тогда  выгоняй,  чего  ко  мне  привязался?
- Сейчас,  выгоню, - нервно  ответил  Тимур,  и  тут  же  сменил  тактику. – Ну,  выйди,  пожалуйста,  я  тебя  прошу.  А  то  мне,  от  старшины  достанется.
Если  человек  просит  по - нормальному,  то  можно  и  выйти.
- Ладно,  сейчас  возьму  только  бумагу  и  ручку.  На  улице  письма  напишу.
Тимур  подошел  к  Фролову,  и  грубо  толкнул  его:
- Слышь,  Фролов,  не  надо  здесь  умирать,  выходи  на  улицу, - громко  шипел  Чарофеев,  соблюдая  осторожность,  чтоб  не  разбудить  старшину.
Сибиряк  с  трудом  разлепил  глаза.
- Я  здесь  лучше  посижу... – вяло  отбивался  Фролов. – Там  на  улице  жарко,…дышать  нечем…
- А  я  сказал,  встал  и  вышел.
- Я  плохо  себя  чувствую…
- Вот  и  иди  умирать  на  улицу, - хмыкнул  Тимур.
- Я  посижу,…я  ведь  никому  не  мешаю…
- Мне  мешаешь!  Быстро  на  выход  двинул…Дышать  ему  нечем.  Я  тебе  сейчас  второе  дыхание  открою.
Чарофеев  схватил  паренька  за  воротник,  и  рывком  попытался  сдернуть  Фролова  с  кровати.  Хэбэ  затрещало.  Фролов  вяло  сопротивлялся,  отмахиваясь  руками  словно  девчонка
- Отпусти,  не  дергай  одежду…- голос  у  сибиряка  тихий  и  безжизненный.
Чарофеев  отпустил  пареньку  подзатыльник.
Здесь  уже  не  сдержался  Сергей:
- Чарофеев,  оставь  парня  в  покое.  Видишь  Фролову  плохо,  он  посидит  в  помещении  тихонько.  Что,  он,  тебе  мешает?
- Да   мешает, - зло  ответил  Тимур. – Ты  вообще,  какого  лезешь,  не  в  свое  дело?
- Я  вижу,  ты,  у  нас  герой,  к  слабым  приставать.  Вон,  пойди  Багирова  сгони  с  кровати,  но  ты,  же  не  пойдешь,  побоишься.  Другое  дело  Фролов…
- Тебе  какое  дело! - окрысился  Чарофеев. – Я  могу  и  тебе  в  лоб  дать!
- А  пупок  не  развяжется?
Сергей  выдержал  полный  ненависти  взгляд  Тимура.
- Чего  ты  вмешиваешься?  Мне  старшина  сказал  помещенье  освободить,  я  и  освобождаю  его.  Вот  и  ты,  выкатывайся  на  улицу,  -нехорошо  улыбнулся  Чарофеев.
- Так  ты,  всех  выгоняй,  а  не  только  слабых…
- Заткнись,  козел!  Не  твое  дело,  с  кого  хочу,   с  того  и  начинаю!
- Сам  ты,  лось  бумажный! – ответил  Сергей,  хотя  ссориться  не  входило  в  его  планы,  но  и  промолчать  он,  уже  не  мог.
Чарофеев  бросился  на  него  с  кулаками.  Ямпольский  и  еще  кто-то  из  ребят  успели  влезть  между  ребятами.
- Пацаны,  вы,  что  совсем  от  жары  одурели?  Смотрите,  Зеленского  разбудите,  тогда  всем  уже  достанется…
- Если  ты,  мужик,  выйдем  на  улицу.  Там  нам,  никто  не  помешает  выяснить  отношения, - накручивал  себя  Чарофеев. – Я  этому  ишаку  подорванному  сейчас  морду  набью.
Сергей  не  думал,  что  все  может  дойти  до  драки,  и  потому  даже  растерялся.  Он  даже  пожалел,  что  влез  за  этого  доходягу.  Вон  Фролов  сидит,  как  ни  в  чем  небывало,  в  их  сторону  даже  не  смотрит.  Фролову  не  интересно,  что  из-за  него,  сейчас  двое  пацанов  начнут  бить  друг  другу  морды.
Тимур  уловил  нерешительность  Сергея,  и  сразу  стал  наглеть,  усиливая  свой  нажим:
- Пошли  выйдем,  или  зассал!?  Будь  мужиком!
- Пошли…
Сергей  вышел  на  улицу.  Чарофеев  кинулся  следом.  За  казармой,  в  курилке,  схватились  за  грудки.  Снова  влез  между  ними  Ямпольский:
- Перестаньте,  нашли  время  для  выяснения  отношений.
Мимо  прошел  Краснов,  с  постоянной  своей  гаденькой  улыбочкой  на  лице,  пропел:
- А  вот  и  не  подеретесь,  а  вот  и  не  подеретесь.
- Краснов  отвали,  а  то  сейчас  тоже  получишь, - грубо  толкнул  подстрекателя  Ямпольский.
Сергей  отпустил  хэбэ  Чарофеева  и  сел  на  скамью.
- Ну,  пошли,  что  испугался,  ссыкун, - топтался  рядом  Тимур,  успокаиваться  он  не  собирался,  наоборот  он  пытался  больней  задеть  словами  Сергея. – Да,  ты,  наверное  баба,  а  не  мужик!  Как  ты,  в  армию,  вообще  попал?
Сергей  снова  промолчал.  Чарофеев  уже  победно  улыбался,  считая,  что  он  хорошо  напугал  парня.
- Пошли,  трус!  Тебе  только  юбки  женские  носить,  а  не  штаны…
- Отстань, - как  можно  спокойней  сказал  Худжиев.
- Что  ты,  там  промямлил?!  Пошли,  отойдем,  поговорим!
- Мне  не  о  чем  с   тобой  говорить…
Сергей  решил  не  отвечать  Тимуру,  но  Чарофеев  неожиданно  плюнул  на  сапог  Сергею,  и  заулыбался  еще  больше  прежнего.
- Ты  что  делаешь?  Вытри  гад, - сказал  Сергей.
Сергей  понимал,  что  вряд  ли  Чарофеев  бросится  вытирать  ему  сапог.  Вот  теперь  Сергей  почувствовал,  как  его  тело  охватывает  сильная  ярость,  к  этому  наглому,  довольно  ухмыляющемуся  ублюдку.
- Вытер  сапог…
- Даже  не  подумаю…И,  что  ты,  мне  собираешься  сделать?
- Я  больше  повторять  не  стану…
- А  мне  нас…ть…Не  повторяй.
Он  не  договорил.  Терпение  Сергея  лопнуло.  Резко  вскочив  на  ноги,  он  хрястнул  кулаком  Тимура,  по  пухлой,  наглой    морде.  От  сильного  удара  громко  щелкнули  зубы,  а  голова  откинулась  назад.  А  сам  Тимур  даже  сделал  несколько  шагов  назад.
Растерянные  глаза  уставились  на  Сергея,  но  тут,  же  они  наполнились  несдерживаемой  злобой.
- Я  убью  тебя! – заорал  Чарофеев  и  бросился  к  Сергею.
Ребята  пытались  остановить  дерущихся,  но  увидев  взаимную  вражду  спорщиков,  отступили:
- Ну  вас,  к  черту.  Хотите  драться,  деритесь…
- Пошли  за  казарму,  я  тебя,  сейчас,  там,  буду  убивать, - почти  кричал  Чарофеев,  а  его  тело  содрогалось  от  ненависти.
Скорей  всего  Тимур  запугивает  морально,  но  у  Худжиева  на  голове  от  волнения  зашевелились  волосы.  Сергей  понимал,  что  теперь  драки  не  избежать.  Появилась  предательская  слабость  в  ногах.  Но  отступать  уже  поздно…
- Неужели  подеретесь? –  хихикал  рядом  Краснов.
- Ты  на  очереди  стоишь, - пообещал  Чарофеев. – После  Худжиева, я  за  тобой  приду.
Это  немного  сбило  радость  у  Краснова.
Зашли  за  казарму,  и  отошли  к  реке.  Остановились,  выбрав  ровную  площадку.
- Здесь  и  начнем.   Готовься  Худжиев,  сейчас  начнешь  получать, - самоуверенно  пообещал  Тимур  и  ухмыльнулся. – Я,  дома,  каждую  субботу  и  воскресенье,  на  дискотеках  дрался  с  чурками.  Знаешь,  сколько  носов  поломал.
«Сволочь,  специально  пугает.  Врет  наверно»…- подумал  Сергей.
Чарофеев  покрутил  головой,  похлопал  кулаком   о  ладонь.  Сергей  просто  стоял  и  ждал.  Обменялись  первыми  ударами.  Чарофеев  быстро  по-боксерски  двигался,  бросал  корпус  то  влево,  то  вправо,  пригибался  и  уклонялся  от  ударов,  а  руками  прикрывал  голову. 
«Неужели  Чума  еще  и  боксом  занимался?» - немного  удивился  Худжиев.
Попрыгав  около  Сергея,  Чарофеев  пошел  на  сближение.  Сергей  ожидал  это,  и  встретил  Тимура  прямым  ударом.  Сергей  ударил  резко,  не  так,  как  обычно  бьют  в  уличных  драках,  с  большим  замахом.  Такой  удар  легко  можно  остановить  боковым  блоком.  А  вот  прямой  удар,  такой,  как  учили  на  секции  каратэ  блокировать  тяжело.  Сергей  достал  противника.  Чарофеев  не  успел  увернуться,  и  получил  удар  в  левый  глаз.  Вот,  сегодня  Тимур  сможет  «похвастаться»  перед  ребятами  красивым  синяком.
- Ах  ты-ы-ы!!! – взревел  взбешенный  Чарофеев.
А  что  же  ты,  думал?  Это  тебе  не  на  дискотеках  махаться…
Теперь  Сергею  пришлось  отбиваться.  Забыв  о  боксерской  стойке  Тимур  замахал  кулаками,  словно  заправский  пловец,  рвущийся  в  бассейне  к  финишу.  Сергей  пятился  назад,  пытаясь  не  только  блокировать  удары  противника,  но  и  самому  наносить  ответные  удары.  Пару  ударов  он  все  же  пропустил.  Но  в  горячке  боя  боль  притуплялась.  Это  уже  потом,  когда  схватка  закончится,  когда  осядет  адреналин,  тело  заболит  в  полную  силу.
Мутузя  друг  друга,  никто  пока  из  пацанов  не  имел  явного  преимущества.
Чарофеев  ростом  немного  пониже,  но  зато  по  телосложению  плотней.  Так,  что  силы  почти  равные.
Чарофеев  уже  злился,  что  у  него  не  получалось  быстро  разобраться  с  Сергеем.
- Я  тебя  раздавлю,  размажу…Землю  жрать  заставлю! – тяжело  дышал,  брызгал  слюной  Чарофеев,  в  бессильной  злобе.
Тимур  неожиданно  ударил  ногой.  Удар  прошел,  Сергей  не  успел  поставить  блок.  Очень  неприятно,  когда  тяжелый  сапог  врезается  в  ребра.  Зато  теперь  пропали  остатки  страха  и  неуверенности.
Значит  ты,  перешел  на  ноги.  Хорошо…
Новый  удар  ногой  Сергей  встретил  жестким  блоком.  Блоки  Сергей  ставил  хорошо.  Теперь  от  боли  скорчился  Чарофеев.  Рука  Сергея,  набитая  в  спарингах  даже  ничего  не  почувствовала.  Такого  Тимур  не  ожидал.
- Ах  ты…Ну,  я,  тебя…
Чарофеев  заметно  прихрамывал  на  пострадавшую  от  блока  ногу.
Не  давая  опомниться,  Сергей  с  подскоком  выбросил  вперед  левое  колено,  которое  затем  резко  убиралось  назад,  одновременно  выбрасывая  правую  ногу  в  прыжке.  Тяжелый  сапог  сильно  врезался  в  раскрытую  грудь  противника.  А  следом  еще  кулаком  в  растерянную  морду  Тимура.
Чарофеев  грохнулся  на  землю,  беспомощно  раскинув  в  стороны  руки.
Сергей  никогда  не  бил  лежачих,  он  всегда  дрался  по  правилам.  Но  сегодня  впервые  эти  правила  нарушил.  Этот  наглый,  самоуверенный  ублюдок  сильно  разозлил  его,  просто  довел  до  бешенства. Захотелось  сполна  рассчитаться  и  за  плевок,  и  за  оскорбления.  Не  удержался,  подскочил  к  барахтающемуся  на  земле  противнику,  и  ударил  ногой  по  ребрам,  потом  еще  раз.  Чарофеев  вскрикнул,  и  его  отбросило  на  спину…
Сергей  опомнился,  сдержался.  Что  же  он  творит?  Его  всегда  учили,  не  бить  лежачего,  даже  такую  мразь,  каким  оказался  Чарофеев.
- Что  же  ты,  делаешь,  гад?  Лежачего  бьешь? – обиженно  закричал  Тимур,  и  с  трудом  поднялся  на  ноги.
Худжиеву  даже  стыдно  стало  за  свой  поступок.  Хотя  он,  прекрасно  понимал,  что  на  его  месте  Чума,  просто  забил  его  на  земле,  и  не  дал  шанс  подняться  на  ноги.
Чарофеев  кинулся  к  Сергею,  замахал  кулаками,  один  раз  даже  хорошо  достал  по  скуле,  но  быстро  выдохся.  На  этот  раз  Сергей  только  защищался.
- Все,  хватит…- выдохнул  Чарофеев,  вытирая  рукой,  сочившуюся  из  губы  кровь.
На  этом  и  разошлись.
У  казармы  стояло  несколько  человек,  наблюдавших  издали,  за  ходом  драки.  Ребята  посмеивались,  и  не  стесняясь  обсуждали  между  собой  весь  ход  потасовки.
- Худжиев,  молодец! – похвалил  Краснов. – Хорошо  проучил  этого  урода.  Я  бы  не  остановился,  когда  сбил  Чума  упал  на  землю.  Отдубасил  его,  с  носока.  И  там  же  зарыл  на  бережку,  за  казармой.
- Так  иди  Краснов,  и  добей  Чуму.
Сергея  не  хотелось  разговаривать,  он  сильно  устал,  и  морально,  и  физически.
С  ним  за  эти  четыре  месяца,  что-то  произошло.  Его  характер  сильно  поменялся,  и  не  в  лучшую  сторону.  Раньше  он,  никогда  бы  не  ударил  лежачего  на  земле  противника,  а  теперь,  как  в  порядке  вещей…
Говорят  армия  воспитывает,  делает  из  мальчиков  мужиков.  Это  так.  Но  она  еще  делает  из  людей  уродов,  выбивая  и  выдавливая  все  человеческое…

5.

Вечером  снова  эта,  долбанутая,  вечерняя  прогулка.  Кому  она  только  нужна.  Учебки  уже  нет…
После  прогулки  отбой.
Сергей  лежит,  ворочается,  не  может  уснуть.  А  рядом  пацаны  вовсю  храпят.  Парень  все  еще  под  впечатлением,  от  утреннего  конфликта  с  Чумой.  Чарофеев  может  и  проиграл,  но  ходит,  как,  ни  в  чем  не  бывало,  веселый  и  наглый…
Фролов,  из-за  которого  весь  этот  сыр – бор  произошел,  весь  день  ходил,  закатывая  глаза  от  жары,  и  дремая  на  ходу.  Сергей  в  его  сторону  даже  смотреть  не  хотел.
Сергей  в  мыслях,  раз  за  разом  прокручивал  в  голове  драку,  сердце  начинало  бешено  колотиться,  а  кулаки  сжимались  от  злости.
Вот  зачем  он,  Сергей  влез,  заступился  за  дохлика  Фролова?  Никто,  ни  один  человек  из  заставских  не  заступился,  а  он  заступился.  Ему,  что  больше  всех  надо?  Здесь  другой  закон,  каждый  сам  за  себя.  Не  можешь  постоять  за  себя – получи,  что  заслуживаешь. Тем  более  Фролов  не  друг  ему,  не  брат,  не  сват…
Вот  если  к  нему,  к  Худжиеву  кто  полезет,  ведь  никто  не  поможет.  НИКТО!
Так  какого  черта  он  дергается,  заступается,  пытается,  чтоб  все  было  по  справедливости.  Кому  нужна  эта  справедливость.  Справедливость  обитает  только  в  книжках  и  кино.  А  в  жизни  все  по-другому,  все  жестче,  и  безжалостней.
В  одном  только  хорошо, - Чарофеев  больше  к  Сергею  не  пристает.
Сергей  лежал,  и  вспомнил  давнюю  историю.
Окончив  в  школе  второй  класс,  Сергея  родители,  на  месяц  отвезли  в  пионерский  лагерь.
В  их  отряд  попал  невысокий,  перепуганный  пацаненок.  Он  ходил  вечно  неряшливо  одетый,  на  рубашке  оторванные  пуговицы,  кеды  с  развязанными  шнурками.
В  каждом  коллективе  всегда  найдется  человек,  над  которым  все  издеваются.  Таким  человеком  оказался  Вася  Журавлев.  Его  поколачивали,  время  от  времени.  У  него  прятали  одежду  и  обувь.  Штаны  каждую  ночь  завязывали  в  тугой  узел.  В  столовой  могли  насыпать  в  суп,  или  борщ  целую  солонку  соли.  Тоже  самое  проделывали  с  компотом  и  чаем.
После  отъезда  родителей,  которые  навещали  его  в  выходные  дни,  у  Васи  забирали  все  конфеты  и  печенье.
Одни  пацаны  издевались  над  Васей,  другие  просто  смеялись.
Пацаны - обидчики  Журавлева  предупреждали:
- Если  расскажешь  пионервожатым,  ночью,  тебе  темную  сделаем.
И  Журавлев  молчал,  никому  не  жаловался.
Сергею  стало  жаль  пацаненка.  Ему  никогда  не  нравилось,  если  сильный  обижал  слабого,  или  двое  нападали  на  одного.  И  Сергей  заступился  за  Васю  Журавлева.
- Пацаны,  зачем  вы,  лезете  к  Журавлеву? – как-то  спросил,  у  двоих  особо  наглых  ребят.
- Тебе  какое  дело?
- Послушайте,  если  бы  вашу  одежду  прятали  и  завязывали  брюки  узлом,  а  в  компот  сыпали  соль, вам  бы  это  понравилось?
- Пусть  кто  только  попробует,  сразу  в  глаз  получит, - насупился  один  из  задир.
- Вот  и  Журавлеву  не  надо  такого  делать.
- Этот  Журавлев,  если  хочешь  знать,  заморыш  и  дешевка, - сказал  второй  пацан.
С  одним  из  пацанов  Сергей  потом  даже  подрался.  Журавлева  перестали  трогать.  Может,  конечно,  не  совсем  перестали,  но  при  Сергее  его  не  трогали.
- Вася,  у  тебя  все  нормально? – спрашивал  Сергей.
- Нормально, - неохотно  отвечал  Вася,  и  как-то  странно  смотрел  на  Сергея.
Дружбы  с  Васей  не  получилось.  Как  ни  странно  парнишка  сторонился  Сергея,  а  Сергей  не  любил  сам  набиваться  в  друзья.
Не  трогают  Ваську,  ну  и  ладно.  Он  свое  дело  сделал,  заступился  за  него,  а  Васька  пускай  сам,  о  себе  думает.
На  выходные  к  Сергею,  как  и  к  другим  детям,  приехали  родители.  Привезли  много  чего  вкусного;  клубнику,  печенье,  и  конфеты.  Здесь  были  самые  вкусные  шоколадные  конфеты: «Красный  мак»,  «Каракум»,  и  «Веселые  человечки».
Сергей  здесь  же  съел  клубнику,  а  конфеты  отнес  в  отряд  и  положил  в  свою  тумбочку.
Потом  он  эти  конфеты  потихоньку  брал  и  ел,  ну  и  с  друзьями  конечно  делился.  А  через  два  дня,  заглянув  днем  в  тумбочку,  Сергей  увидел,  что  один  кулек  пропал,  а  от  второго  осталась  только  половина.  Сергей  даже  не  поверил  своим  глазам.  Сколько  не  смотрел,  кулек  в  тумбочке  не  появлялся.
Вожатый,  заметив  расстроенного  парня,  пристал  с  расспросами:
- Худжиев,  что  с  тобой?
Сергей  рассказал.
- У  тебя  точно  кулек  в  тумбочке  стоял?  А  не  мог  ты  тумбочки  перепутать?  Может  в  чужую  поставил?  Знаешь,  как  иногда  бывает.  Спешишь  куда-нибудь,  заскочил  второпях,  не  в  свой  проход.  Кулек  в  чужую  тумбочку  кинул  и  побежал  играть  дальше, -  выдвигал  различные  версии  вожатый.
Сергей  с  удивлением  посмотрел  на  вожатого.
- Я  конфеты  в  свою  тумбочку  ложил.
- Пошли,  посмотрим.
Проверили.  Конфет  в  тумбочке  не  было.
- К  тебе  родители,  когда  приезжали,  в  субботу?  Вот,  а  сегодня  уже  вторник.  Может  ты,  их,  уже  съел.  Ты  же,  еще  друзей  угощал…
«Он,  что  издевается?» - со  злостью  подумал  Сергей.
- Конфеты  еще  сегодня  лежали  в  тумбочке  у  меня…
- Ладно,  ладно,  это  я,  так…- похлопал  вожатый  по  плечу  Худжиева. – Давай,  на  всякий  случай,  посмотрим  в  других  тумбочках.  Может  кто,  случайно  взял,  и  положил  в  свою  тумбочку.  Какие  там,  у  тебя  конфеты  были.
Сергей  рассказал.
- Помню,  помню,  ты,  меня  угощал.  Мне  «Каракум»  сильно  понравился….Не  переживай  Сергей,  найдем  твои  конфеты,  никуда  они  не  денутся, - и  вожатый  подмигнул  Сергею.
Сергею  в  этом  сильно  сомневался,  вожатый  явно  не  дотягивал  до  Шерлока  Холмса..  Нужно  быть  полным  дураком,  чтобы  украсть  конфеты,  и  спрятать  потом  ворованные  конфеты  в  своей  тумбочке.
Поиски  ничего  не  дали.  В  тумбочках  у  ребят  ничего  похожего  не  нашли.
На  улице  к  Сергею  подошел  один  из  друзей  по  отряду:
- Серега,  ты  какие  конфеты  ищешь?  «Красный  мак»,  «Каракум»?
- Да  такие…
- Васька  Журавлев  пацанов,  за  корпусом  угощал  такими  конфетами.
Сергей  растерялся.  В  это  не  хотелось  верить.  Такой  подлянки  от  Журавлева  Сергей  не  ожидал.
Увидев  недоверчивое  лицо  Сергея,  парень  добавил:
- Сергей,  я  сам  видел,  как  он,  пацанов  угощал, - парнишка  назвал  фамилии  нескольких  ребят,  которые  раньше  издевались  над  Журавлевым. – Пошли,  я  тебе  покажу  что-то.
За  корпусом,  в  беседке,  окруженной  густой  зеленью  деревьев,  в  тенечке,  любили  посидеть,  поболтать  пацаны.
- Вот,  сам  смотри…- парнишка  указал  на  урну.
В  урне,  и  около  урны  валялось  много  знакомых  оберток  от  конфет…
Вожатый  подозвал  к  себе  беззаботно  играющего  в  футбол  Журавлева,  и  спросил  его  строго:
- Журавлев,  зачем  конфеты  стырил  у  Худжиева?
- Какие  конфеты? – глаза  Журавлева  стали  огромными  и  честными. – Я  ничего  не  брал.
Сергей  пытался  заглянуть  в  глаза  Ваське,  но  тот  отводил  упорно  взгляд,  и  в  упор  не  замечал  Сергея.
- Да  ладно  заливать,  тебя  сдали  те,  кого  ты,  ворованными  конфетами  угощал.
Журавлев  сразу  обмяк  и  стушевался.
- Вообщем,  Вася,  Василек,  в  выходные  приедут  твои  родители,  скажешь  им,  о  своем  поступке.  Пусть  замену,  вместо  ворованных  конфет  купят  Худжиеву.  Понял?
- Понял, - тихо  буркнул  Журавлев.
- Вот  и  ладненько.
- Вася,  зачем  ты,  это  сделал? – спросил  Сергей,  когда  они  остались  одни.
- Отстань  от  меня! – зло  огрызнулся  Журавлев.
Казалось,  что  Журавлев  обиделся  на  Сергея  больше,  чем  Сергей  на  Журавлева.
- Мамочка  приехала,  конфеток  ему  вкусненьких  привезла, - противно  прогундосил  Васька,  поспешно  отбегая  в  сторону,  чтоб  не  получить  по  морде.
Получается,  что  со  стороны  Журавлева  была  просто  зависть.  Сергею  захотелось  хорошенько  треснуть  этого  нагленького,  хитрого,  маленького  подонка.  Но  Васька  быстро  слинял.
На  выходные  к  Журавлеву  приехали  родители.  У  Васьки  был  шанс  извиниться  перед  Сергеем  за  свой  поступок.  Но  Журавлев  не  подошел.  И  пионервожатый  не  стал  рассказывать  родителям  о  проделках  сыночка.  Сергей  в  глубине  души  понимал,  что  глупо  надеяться  на  это.
Родители  Журавлева  уехали.  А  Васька  в  отряде  угощал  конфетами  своих  обидчиков.  Сергею  даже  показалось,  что  они  сдружились.
Утром  у  Журавлева  снова  оказались  в  узел  связанные  штанины.  И  не  хватало  одного  кеда.
- Ребята,  а  где  мой  кед? – спросил  Васька,  прошлепав  по  полу  босыми  ногами.
- А  мы  откуда  знаем?  Чего  ты,  у  нас  спрашиваешь? – смеялись  обидчики. – Может  твой  кед,  у  тебя  Худжиев  спрятал.  Он  злой  на  тебя,  за  ворованные  конфеты.  Вот  и  мстит  теперь.  У  него  и  спрашивай.
Сергей  вспыхнул,  вскочил  с  кровати  и  пообещал:
- За  такой  разговор  я,  сейчас,  точно,  кому-то  в  ухо  заеду!
Угроза  подействовала,  пацаны  снова  переключились  на  Журавлева.
- Дашь  конфетку,  мы  скажем,  где  твой  кед, - пообещали  пацаны,  все  время  хихикая.
- Я,  вам,  вчера  все  конфеты  свои  отдал…- промямлил  Васька.
- Ну,  вот  и  вали  отсюда! – один  из  пацанов  толкнул  Журавлева.
Васька  грохнулся  и  растянулся  на  полу.
Больше  желающих  заступиться  за  Журавлева  не  находилось.
Сергей  потихоньку  засыпал,  вспоминая  свое  детство.
Все,  каждый  сам  за  себя.  Пусть  со  своими  проблемами  каждый  разбирается  сам.


6.

Два  дня  пацаны  еще  прожили  на  учебке.  Днем  возили  работать  на  склады.
Когда  возили  обедать  в  отряд,  увидели  братьев  Костюков.  Оба  высокие  толстые,  мордатые.  Эти  попали  в  инженерно  саперную  роту.
Поздоровались  с  ребятами.
- Сержант  Андронов  ваш? – спросил  один  из  братьев.
- Был  наш.  А  что? – спросил  Краснов.
- На  днях  по  морде  получил  от  «дедов».  А  вместе  с  Андроновым,  и  Пигалев,  тоже  сержант,  с  учебки,  за  компанию  получил.
Костюки  рассказали,  что  когда  их  после  учебки  распределили  в  инженерно – саперную  роту,  они  узнали,  что  и  сержант  Андронов  и  сержант  Пигалев  тоже  здесь.  А  у  Костюков  здесь  оказался  их  земляк  старшина.  Они  все  рассказали  старшине  за  выходки  сержантов  на  учебке.  «Деды»  выловили  сержантов  за  казармой.
Когда  братья  Костюки  подошли,  то  сержанты  уже  получили  по  морде.  Оба  стояли  с  окровавленными  носами.  Пигалев  тихонько  хныкал.
- Так  Андронову  и  надо! – сказал  злорадно  Краснов. – Хоть  одна  хорошая  новость.
Тищенко  промолчал.

7.
 
Только  на  четвертый  день  приехал  за  солдатами  «покупатель», - молодой  офицер,  старший  лейтенант.
Сразу  дали  грузовую  машину  и  повезли  пограничников  в  отряд.  На  складах  выдали  шинели,  парадную  форму,  фуражки,  ушанки,  кеды  и  запасные  портянки.  Теперь  перед  каждым  пограничником,  на  земле  лежала  целая  гора  новых  вещей.  Офигеть,  какие  все,  сразу  стали  богатые.  И  настроение  сразу  улучшилось.
Сергей  с  удовольствием  втягивал  носом  воздух,  новая  одежда  приятно  пахла.
Старший  лейтенант  заметил,  крутящихся  рядом  с  грузовиком,  местных,  отрядовских  «дедов»,  которые  бросали  красноречивые  взгляды  на  выданную  молодым,  новую  одежду.  Он  подошел  к  «дедам»,  спросил:
- Вам,  чего,  здесь  надо?
- Да,  вот,  земляков  встретили, - ответил  один  из  «дедов»,  невысокий,  с  хитроватой  улыбкой,  и  шустрыми,  за  все  цепляющимися  глазами.
- Уходите,  на  гражданке  встретитесь  с  земляками!
«Деды»  неохотно  отошли.  Счастливые  солдатики  еще  не  сообразили,  какой  опасности  они  подвергались,  имея  в  наличие  такое  богатство  одежды.
Старший  лейтенант  предупредил:
- Смотрите,  не  отдавайте  старослужащим  своих  парадок,  кедов  и  фуражек.  Вам  потом,  ответ  держать  за  пропавшие  вещи.
Но  стоило  офицеру  отойти,  как  подошли  «деды» - земляки.  Скорей  всего,  они  где-то  поблизости  скрывались.  Подошло  двое  «дедов»,  воровато  оглядываясь  по  сторонам.  Один,  невысокий,  с  хитрыми  глазами,  а  второй  худой,  длиннорукий.
- Ну,  что  сынки,  как  дела? – спросил  один  из  «дедов».
Молодые  угрюмо  молчали.
- Че  кислые  такие,  как  на  похоронах?  Слушай  зема,  давай  меняться, - выбрал  себе  жертву  «дед»  с  хитрыми  глазами. – Мне  на  дембель  скоро.  «Дедушка»  в  старой  фуражке  не  может  домой  ехать.  А  тебе  еще  два  года  трубить.  Найдешь  себе  парадку  и  фуражку.  Тоже  с  молодняком  махнешься.  Ну  не  робей,  воробей…
- Мне  нельзя,  нам  запретили…- слабо  защищался  сутулый  солдатик,  боясь  даже  смотреть  в  сторону  «деда»
- Слушай,  не  зли  меня…- «дед»  воровато  оглянулся. – Я  в  гневе  страшен,  могу  и  в  лоб  заехать.  Я  ведь  могу  сам  забрать,  все,  что  мне  надо,  а  я,  тебя  по  нормальному  спрашиваю.  Ладно,  давай  только  фуражками  махнемся.  У  меня  фуражка  тоже  классная,  почти  новая,  с  ушитым  козырьком,  Будешь,  как  «дед»…
«Дед»  продемонстрировал  свою  «убитую»  фуражку.  Фуражка  была  страшней  атомной  войны.  Края  затерты,  чуть  ли  не  до  дыр,  да  еще  масленое,  темное  пятно  на  зеленом  сукне,  которое  вряд - ли  можно  отчистить.  «Дед»  сунул  свою  фуражку  в  руку  молодого.  Солдатик  перевернул  фуражку,  внутри  вся  подкладка  потемнела  от  пота.  Там  же  хлоркой  написана  фамилия  - Гарбуз.
- Так  она  же…
- Не  борзей  молодой!  Че  она,  че  она.  Я  ее  пару  раз  всего  надевал  всего…
В  это  совсем  не  верилось.
Там  же,  внутри,  вставлена  затертая  фотография  сисястой  девицы.
- Ну,  че,  нравится?  Правда,  класс? – мечтательно  вздохнул  «дедушка»,  глядя  на  обнаженную  девицу. – Вот  веришь,  от  сердца  отрываю.  В  тяжелую  минуту,  снимешь  с  головы  фуражку,  посмотришь  на  козочку,  и  сразу  тебе  легче  станет.  Только  для  тебя  зема…Откуда  ты,  кстати?
- С  Харьковской  области…
- А  я,  с  Запорожья.  Видишь,  мы  земляки  с  тобой, - «дедушка»  ласково  похлопал  солдатика  по  спине.
- Вован,  мне  тоже  фурага  и  кеды  нужны! – проныл  второй  «дед».
- А  че  стоял,  давай  договаривайся  сам.  А  я  пошел,  пока  не  спалился.
Хитрый,  довольный  «обменом»  ушел,  пряча  новую  фуражку  под  своим  хэбэ.
Второй,  худой,  длиннорукий  «дед»  решил,  с  лету  реквизировать  кеды  у  кого  нибудь  из  молодых.  Но  невысокий  парнишка  неожиданно  уперся,  и  ни  в  какую,  не  отдавал  обувь.
- Ты,  че,  сопляк  борзеешь?!  Кеды  гони!  Тебе  в  них,  еще  год  не  разрешат  ходить,  пока  сам  «дедом»  не  станешь.  А  ты  «дедом»  не  станешь.  И  знаешь  почему?  Потому,  что  я,  тебя,  сейчас  урою,  прямо  здесь,  прямо  на  этом  месте,  где  ты,  гнида  стоишь.  Кеды  гони!
Перепуганный  до  смерти  пацпан  полез  уже  за  кедами,  но  в  это  время,  вдалеке,  из-за  складов  показался  старший  лейтенант.  «Дед»,  втянув  голову  в  плечи,  резко  слинял.
Молодой  солдатик  едва  не  плакал,  разглядывая  старую,  затасканную  фуражку,  с  выгоревшим  верхом  и  поцарапанным  козырьком.
- Такой  фуражкой  можно  гордиться, - стал  подкалывать  паренька  Ямпольский. – «Дедовская»  фуражка.  Оденешь,  и  сразу  «дедом»  станешь.
- Да  пошел  ты…
Каждый  из  ребят  радовался,  как  хорошо,  что  не  у  него  забрали  новую  фуражку.
Вернувшись,  старший  лейтенант  сразу  же  устроить  проверку  вещей,  выданных  на  складе.  На  тот  случай,  чтоб  все  вещи  были  в  наличии.  А  то  приедут  по  новому  месту  службы  солдаты,  а  чего-то  не  хватит.  Начнут  потом  старшего  лейтенанта  склонять  по  матушке.
Здесь,  прямо  у  склада  и  устроил  проверку.  Вскоре  была  обнаружена  замена  фуражки.
- Зачем  ты,  поменялся?  Я  же  предупреждал  всех  вас.  Ничего  не  менять,  ничего  не  отдавать.  Как  звать  твоего  земляка?…- офицер  сдержанно  отчитывал  солдата.
А  солдат  стоял,  низко  опустив  голову,  и  едва  не  плакал.  Щеки  так  и  пылали  алым  цветом  от  стыда.
- Я  не  знаю…
Офицер  взял  у  солдата  старую  фуражку  и  перевернул  ее.  На  внутренней  стороне  головного  убора,  хлоркой,  четко  выведена  фамилия  «деда»:
- Гарбуз.  Ну,  я,  тебе,  сейчас  подложу  гарбуза.  Вот  придется,  из-за  тебя  ехать  в  отряд,  искать  этого  Гарбуза.
В  отряд  машина  не  стала  заезжать.  Остановилась  у  ворот  с  большими  красными  звездами.  Офицер  с  пареньком  и  старой  фуражкой  прошли  через  КПП.  Парень  с  большой  неохотой  плелся  за  офицером.
Ждали  очень  долго.  А  в  грузовике  очень  тесно.  Сидеть  неудобно,  колени  упираются  или  в  борт,  или  в  колени  соседа.  Ноги  быстро  затекают.  Их  не  вытянуть,  можно  только  встать  и  немного  постоять.
- Что  там  можно  так  долго  делать? – недоумевал  Ямпольский. – Пришли.  Нашли  этого  «деда».  Дали  ему  в  глаз.  Посадили  на  «губу»,  и  вернулись.  За  это  время,  можно  уже  пятерых  «дедов»  посадить.
Внезапно  Тищенко  плохо  стало.  Живот  сильно  разболелся.  Парня  буквально  скрутило.  Нашли  активированный  уголь.  Тищенко  выпил  сразу  шесть  таблеток.  Сполз  с  лавки  на  пол  и  свернулся  калачиком.  Лежит  потом  обливается.
- И  чего  вы,  такого  жрете,  что  у  вас  животы  болеть  начинают? – неизвестно  у  кого  спросил  Борода.
- Борода,  животы  болят  у  тех,  кто  с  братвой  не  хочет  делиться, - хмыкнул  Пахан. – Поделился  бы,  и  ничего  не  болело.
Тищенко  непонимающе  посмотрел  в  их   сторону.
Рядом,  по  дороге  проезжают  машины  и  автобусы.
Ребята  в  основном  молчали.  Все  размышляли  о  своем  будущем.  Неизвестность  пугала.  Как  им  будет  служиться  на  новом  месте?
Зато  Ямпольский  говорил  один  за  всех.  Он  рассказывал  смешные  истории,  анекдоты  и  пел  песни.  Первым  не  выдержал  водитель  машины.  Он  вылез  из  кабины  и  заглянул  в  кузов.
- Если  ты,  говорун,  не  заткнешься,  то  я,  клянусь  мамой,  тебе  в  рот  засуну  самую  большую  свою  тряпку,  пропитанную  соляркой!
Стало  очень  грустно.  Солдаты  едут  на  новое  место  службы.  Был  страх  перед  новым  и  неизвестным.  Нет,  уехать  с  учебки  хотели  все.  Но  вдруг,  на  новом  месте  окажется  еще  хуже.
Ладно,  поживем,  увидим….

8.

Приехали  на  вокзал.  Строем  сходили  в  туалет.  Затем  лейтенант  всех  собрал  в  кучу.
- Никому  не  расходится  без  моей  команды!  Делитесь  по  пять  человек,  как  вы  в  купе  рассядетесь.
Солдаты  уселись  на  свои  мешки.
Подошел  их  поезд.  Пошли  к  своему  вагону,  а  он  битком  набит.  Лейтенант  повел  дальше.  Влезли  в  15-й  вагон.  Сгрудились  в  узком  проходе.  Теснота,  духота,  света  нет.
Тут  же  мать,  без  стеснения  грудью  кормит  ребеночка.  На  полках  лежат  потные  мужчины  и  женщины.  С  полок  в  проход  свисают  босые,  грязные,  вонючие  ноги.
Кое-как  разместились,  разложили  вещи. 
Купить  из  продуктов  ничего  не  успели.  Да  и  лейтенант  запретил.  Сказал,  что  в  Термезе  сибирская  язва  и  чума.
Поезд  тронулся.  На  вокзале  появились  ребята  с  РСП.  Сергей  увидел  Малахова  и  Одинцова.  Те  тоже  заметили  отъезжающих,  стали  махать  руками.  Сергей  и  еще  несколько  пацанов  стали  махать  им  в  ответ.
Термез  медленно  проплыл  и  скрылся  в  темноте.
Почти  двое  суток  ехали  в  поезде.  В  Ашхабаде  пересадка.  17  человек  там  и  остались.  Остальных,  после  трех  часов  ожидания  посадили  на  другой  поезд  и  повезли  дальше.
Еще  восемь  часов  в  пути.  За  окном  уже  стемнело,  а  спать  совершенно  не  хотелось.  Ребята  достали  консервы,  выданные  им  в  дорогу,  подкрепились.  Аппетита  тоже  не  было.
Приехали.  Полутемный,  ничем  не  примечательный  вокзал.  Над  входом,  еле  видимая  надпись  «Неьит-Даг».
Подхватив,  битком  набитые  вещмешки  и  скатанные  шинели,  будили  спящих  ребят.  Пацаны  крутили  головами,  всматривались  в  окна,  пытаясь  рассмотреть,  где  они  оказались.
- Че,  уже  приехали?  Да?
- Приехали,  приехали…
Солдаты  оказались  единственными,  кто  высадился  в  Небит-Даге.
На  вокзале  их  уже  ждал  высокий,  широкоплечий  старлей,  с  простым,  крестьянским  лицом.
- Наконец  вы,  приехали, - громко  сказал  старлей,  размахивая  крепкими  руками. – А  мы,  уже  вас,  заждались.  Пошли  за  мной.  Машина  ждет.
Пройдя  через  полупустой  вокзал,  вышли  на  небольшую,  привокзальную  площадь.  Здесь  и  стоял  единственный  автомобиль  марки  «ЗИЛ»,  с  открытым  кузовом.
У  машины  покуривал  водитель  «дед».  Аккуратно  ушитое  хэбэ.  Свободно  висевший  ремень  ниже  пояса.  Сапоги  с  набитыми  каблуками  и  сжатые  «гармошкой».
«Дед»  с  кривой  ухмылкой  оглядел  новоприбывших.  Щелчком  выстрелил  докуренным  бычком  в  сторону  и  негромко  сказал:
- Ну,  залазь  в  машину.  Поедим  кататься.
Солдаты  расселись  в  кузове.
Мотор  заводиться  не  хотел.  Водитель  громко  ругался,  совершенно  не  стесняясь  сидевшего  рядом  офицера….
Затем  лихо  промчались  по  ночному,  пустому  городу.  Кривые  улицы  старого  города  сменились  на  широкие,  ровные  улицы  новостроек.  Дома  в  три,  четыре  этажа,  не  выше.  Много  зелени.
Вот  уже  и  город  проехали.  Мчались  по  городской  окраине.  Справа  город,  а  с  лева  темнела  пустыня.  Впереди,  в  километрах  четырех,  возвышался  высокий  и  длинный  горный  массив.
Отряд  раскинулся  в  пустыне,  за  городом.  Железные  ворота,  с  красными  звездами,  гостеприимно  распахнулись,  при  приближении  машины.  Немного  притормозив  «зилок»  въехал  на  территорию  отряда.
Ровный  ряд  казарм,  выложенных  из  белого  кирпича.  Рядом  с  казармами  большой  плац,  затем  еще  один.
Машина  проехала  вглубь  отряда,  по  прямой  асфальтированной  дороге,  и  у  последней  казармы  съехала  на  плац. Водитель  пронесся  по  плацу,  сделав  круг  почета,  резко  остановился  перед  крыльцом  казармы.
На  крыльце  сидел  дежурный  офицер,  с  красной  повязкой  на  руке.  А  рядом  трое   «дедов».  Кто  в  одних  длинных,  семейных  трусах,  кто  голый  по  пояс,  кто  в  спортивных  штанах.  «Деды»  вскочили  на  ноги  и  издали  громкие,  радостные  вопли.  На  их  крик,  из  казармы  выскочило  еще  с  десяток  «дедов».  С  радостными  криками  «деды»  бросились  к  борту  «зилка».
- Ура-а!  К  «жукам»  «личины»  приехали!  Как  мы,  вас  ждали!
- Сыняры  приехали!  Давай,  вылазь,  не  боись!  Мы  не  кусаемся!
Солдатики  сидели  в  кузове,  испуганно  таращась  на  «дедов»,  и  пугаясь  их  криков.  «Деды»  кричали,  махали  руками  и  прыгали,  словно  малые  дети. 
Казалось,  если  ребята  вылезут  из  машины,  то  их  жизнь  сразу,  резко  изменится,  и  не  в  лучшую  сторону.  Пацаны  хватались  за  этот  кузов,  как  за  спасательный  круг.
- Чего  сидим,  вылезай!  Особого  приглашения  ждем?!  Машину  не  задерживаем! – крикнул,  выскочивший  из  кабины  старлей. – Будем  устраиваться.
Хочешь,  не  хочешь,  а  вылезать  из  машины  надо.  Солдаты,  с  опаской  стали  выпрыгивать  на  асфальт,  под  улюлюканье  и  громкий  свист  «дедов».
Грузовик  громко  фыркнул  и  бодренько  умчался  в  гараж.
Два  десятка  перепуганных  пацанов,  с  затянутыми  на  поясах  ремнями  сбились  в  кучу,  прижимая  к  себе  шинели  и  вещмешки.  А  рядом  выплясывали  какой-то дикий  танец  полураздетые  «деды».
- Сынки,  вот  вы  и  дома!


Рецензии
Очень много лишних запятых и опечаток, каждый раз приходилось останавливаться читать, чтобы понять - опечатка или задумка автора.
Читается интересно, хочется узнать про «Неьит-Даг» и службу Хаджиева в дальнейшем.
С уважением.

Александр Лысиков   05.05.2019 03:27     Заявить о нарушении
Спасибо!

Евгений Худаев   05.05.2019 08:41   Заявить о нарушении