Глава 24. Распределение

1.

Учебка  подходила  к  концу  и  это  всех,  сильно  расслабляло.
Сержанты,  в  то  время,  пока  застава  сидела  на  занятиях  в  ленкомнате,  разлеглись  в  казарме  на  кроватях.  Сержанты  достали  из  вещмешков  конфеты,  печенье  и  сгущенное  молоко.  Не  спеша  ели,  наслаждаясь  тем,  что  их  никто  не  дергал.
Самый  худой  из  сержантов  Андронов  ел  торопливо,  за  двоих.  Его  толкнул  в  бок  Сухов:
- Шо,  сержант,  не  наедаемся?
Андронов  с  полным,  набитым  конфетами  и  печеньем  ртом,  только  загигикал  в  ответ.  Прожевав  еду,  Андронов  сказал:
- Пацаны,  скоро  нас  разбросают  по  заставам…
- Дурачок,  чему  ты  радуешься? – спросил  Сухов. – Нам  бы  еще  полтора  месяца  где-нибудь  перекантоваться,  до  нашего  дембельского  приказа.
- Та  шо  там  тот  месяц.  Как-нибудь  перетерпим, - отмахнулся  Андронов.
- Андронов,  ты  снова  дурак.  Когда  «деды»  узнают,  что  ты  целый  год  шарился  на  учебке,  они,  тебя,  хорошо  поимеют.
- Ничего  себе  шарился, - вытаращил  обиженно  глаза  Андронов,  и  даже  есть  перестал. – Да  нас,  здесь,  в  сержантской  школе,  так  гоняли,  как  собак…
- А  кого  это  колышит.  Ведь  гоняли  тебя  не  «деды»,  правильно? – хмыкнул  Латышев. – Пацаны  рассказывали,  что  «деды»  таких,  как  мы,  не  любят,…тех,  кто  на  первом  году,  не  знал  «дедовщины».
- Но  мы,  же  сержанты…- сказал  Андронов.
- Это  нас  не  спасет,  что  мы,  сержанты.  «Деды»  сделают  нас  рядовыми.
Андронов  даже  есть  перестал.
В  этот  момент  в  казарму  стремительно  вошел  начальник  заставы  Власов.  Он  появился  так  стремительно,  что  дневальный  даже  не  успел  предупредить  сержантов  об  опасности.
- Что  отдыхаете? – строго  спросил  Власов.
Сержанты  резко  вскочили.  Жалобно  взвизгнули  кровати.
- Через  две  минуты  жду  вас,  в  полной  боевой  выкладке! – Власов  быстро  взглянул  на  часы  и  вышел  из  казармы.
Сержанты  забегали,  торопливо  одевая,  на  ходу  куртки  хэбэ.
- Дневальный,  тебе  пипец! – крикнул  сержант  Сухов  перепуганному  рядовому,  стоявшему  на  тумбочке.
Через  две  минуты  сержанты  стояли  на  улице,  перед  начальником  заставы.  Автоматы  за  спиной.  На  ремне  саперные  лопатки,  фляги,  ОЗКа  и  подсумок  для  запасных  «магазинов».
- Сержанты,  мне  не  нравится  ваше  расслабленное  состояние! – резко  начал  Власов. – Сейчас  вы,  на  время,  начнете  переползать.  Уложитесь,  молодцы.  Не  уложитесь,…немного  потренируемся.
По  команде  Власова,  сержанты  упали  на  животы  и  заработали  локтями  и  ногами.  Пять  сержантов  ползком  рванули  вдоль  казармы,  только  мелкие  камушки  во  все  стороны  разлетаются.
Из  окон  ленкомнаты,  с  любопытством   выглядывали  солдаты,  тихо  насмехались  над  сержантами:
- Так  им  и  надо,  казлам.  А  то  сами,  сильно  припухли.  За  «дедов»  себя  уже  считают.
Сержанты  уложились  по  времени,  только  с  третьей  попытки.
Вернулись  злые,  как  собаки.  Старшина  полез  проверять  тумбочки.  Во  второй  тумбочке  наткнулся  на  литровую  банку  с  вишневым  вареньем.  Наполовину  пустая  банка,  стояла  самым  наглым  образом,  на  виду.  Мало  того,  полочка  была  усыпана  косточками  от  вишен.
- Это что  за  херня! – взревел  старшина. – Чья  тумбочка?!
Тумбочка  оказалась  рядовых  Мухаммедова  и  Казимова.  Солдат  выдернули  из  ленкомнаты  и  поставили  перед  старшиной.
 - Солдаты,  я  не  понял,  вы  че,  совсем  страх  потеряли?! – закричал  Петренко.
 - Да  они  же  ночью  хмыряли,  по  наглому.  А  косточки  в  тумбочку  бросили, - подлил  масла  в  огонь  сержант  Андронов.
- Мухаммедов,  схватил  быстро  банку,  вынес  из  казармы  и  разбей  ее.  Чтоб  я,  больше  ни  банки,  ни  варенья  не  видел, - приказал  старшина.
Мухаммедов  полез  за  банкой,  но  Казимов  что-то  резкое  сказал  ему,  и  Мухаммедов  перестал  повиноваться  сержантам.
- Казимов,  я  не  знаю,  что  ты  сейчас  сказал  своему  дружку,  но  то,  что  ты  совершаешь  большую  ошибку,  в  этом  я,  уверен.
К  старшине  подтянулся  сержант  Сухов.  Он  стал  позади  Казимова  и  Мухаммедова.
- Банку  взял,  вынес  и  разбил! – гнул  свое  старшина.
Чурки  уперлись,  как  бараны  и  команды  не  выполняли.
- Хорошо…Упор  лежа  принять! – сменил  тактику  Петренко. – Если  ты,  Казимов,  сейчас  не  выполнишь  моей  команды,  то  застава  побежит  марш-бросок,  на  шесть  километров.  Я  думаю,  Власов  не  станет  возражать.
До  Казимова  стало,  с  большим  опозданием  доходить  суть  ситуации.  Но  он,  огрызнулся  на  своем  языке,  по  отношению  к  старшине  очень  даже  не  хорошо.  Для  ускорения выполнения  приказа  старшина  двинул  кулаком  в  живот  Казимова.  Таджик  громко  хрюкнул  и  сложился  пополам.
- Упор  лежа  принять! – повторил  старшина.
Мухаммедов  рухнул  первым.  За  ним  опустился  Казимов,  поскрипывая  зубами.
Отжались  от  пола  по  50  раз.  Затем  выкинули  банку  варенья.  Затем  замыли  в  спальном  полы,  и  пошли  дружно  мыть  туалет.   

2.

Двое  «диверсантов»,  используя,  как  прикрытие,  старый,  полуразвалившийся  домик,  и  редкий  чахлый  кустарник,  подобрались  к  посту  часового,  насколько  это  было  возможно.  Оставалось  еще  метров  тридцать.  Но  дальше  открытая  местность,  ближе  не  подлезть.
«Диверсанты»  Одинцов  и  Шилов  затаились.
- Надо  было  с  другой  стороны  зайти, - зашептал  Шилов,  вращая  головой.
- С  другой  стороны  вообще  все  открыто.
- Что  будем  делать? – тихо  спросил  Шилов.
- Ждать  удобный  момент.
- И  сколько  нам  ждать? – снова  спросил  Шилов.
- А  я  знаю…Не  задавай  глупых  вопросов.
Часовой  наверняка  знал,  что  в  последнее  время,  снова  участились  случаи  нападения  «диверсантов».  Поэтому  он  держался  настороженно  и  напряженно.
- Может,  попробуем  выскочить,  часовой  растеряется,  а  мы  благополучно  добежим  до  него  и  завалим  пацана, - зашептал  Шилов.
Одинцов  нервно  потер  нос,  думал,  прикидывая  расстояние  к  часовому.  Затем  расслабился,  мотнул  головой,  тихо  ответил:
- Не  успеем.
Шилов  не  нравился  Одинцову,  слишком  непоседливый  и  метушливый.  В  «диверсанты»  он  не  годится.  Не  умеет  ждать.  Сам  не  ждет  и  его,  Одинцова  постоянно  дергает.  Ведет  себя  так,  словно  у  него  в  заднице…ха-ха-ха!  Одинцову  даже  стало  смешно.  У  Шилова  в  заднице  шило.  Хороший  каламбур.
Шилов  крутился,  все  не  мог  устроиться  на  одном  месте.
- Шилов,  ты  задолбал  уже.  Лежи  спокойно, - прошептал  Одинцов  в  самое  ухо  напарнику.
Шилов  сразу  замер,  ответил  оправдываясь:
- Да  мне,  здесь,  камушек  острый  попался.  Колит  прямо  под  ребра…
Часовой  насторожился,  застыл,  уставившись  прямо  в  их  сторону.
- Тихо,  ты,  идиот.  Смотри,  спалишь  нас.  Часовой  теперь  в  нашу  сторону  только  и  смотрит…
«Диверсанты»  затихли,  даже  дышать  перестали.  Через  некоторое  время  часовой  успокоился.
- Вот  гад,  осторожный, - это  Шилов  про  часового. – Ходит  и  ходит.  Хоть  бы  придремал…Слышь,  Одинцов,  надо  часик,  другой  подождать,  чтоб  часовой  успокоился…
- Чего  нам  менять  шило  на  мыло, - буркнул  Одинцов.
- Не  понял…
- Шилов,  чего  ждать?  Через  час,  часового  сменит  новый,  отдохнувший  часовой.  Потом,  что  опять  пару  часов  ждать,  пока  новый  часовой  потеряет  бдительность?
- Одинцов,  что  ты,  психуешь?  Я  же  просто  так  сказал
Одинцов  хотел,  что-то  сказать,  но  сдержался  и  промолчал.
Прошло  пол  часа.  Часовой  продолжал  ходить,  не  ослабляя  своей  бдительности.  А  «диверсанты!  Продолжали  лежать,  выжидая  удобный  момент  для  нападения.
Над  ними  раскинулось  бездонное  черное  небо,  усыпанное  крупными  звездами.  Ярко  светила  луна.
В  ночной  тишине  громко  стрекотали  сверчки.
- Одинцов,  а  у  часового,  в  магазине  патроны  настоящие? – спросил  Шилов.
- Не  знаю.  Хочешь,  сходи,  поинтересуйся  у  часового.
- Власов  сказал,  что  часовым  выдают  по  10  боевых  патронов.
- Зачем  тогда  спрашиваешь.
- Да  я,  просто  думаю.  Если  у  часового  боевые  патроны,  нас  бы,  вряд  ли  послали  часового  снимать.  Часовой  с  перепугу,  еще  кого  пристрелит…Может  Власов  нас,  спецом  пугает,  чтобы  мы,  воспринимали  все,  по  настоящему?
- Не  знаю…
Часовой  продолжал  бдить.
- Вот  гад.  Эти  чурки  самые  дебильные, - тихо  ругался  Шилов.
Сегодня  на  посту  стоял  рядовой  Багиров.
- Чего  это  дебильные?  Чурки,  как  раз  ответственно  на  посту  стоят…
- Вот  невезуха.  Если  у  Багирова  боевые  патроны,  он  пальнет  в  нас,  не  задумываясь.  Еще  и  рад  будет,  если  кого  подстрелит…
- Да  не  каркай  ты,…достал  уже…
«Диверсантам»  так  и  не  повезло  с  Багировым.  Тот  слишком  уж  подозрительно  осматривался  по  сторонам.  Скрытно  подобраться  к  нему  не  представляло  возможности.
Шилов  не  выдержал  и  уснул.  Одинцов  заметил,  что  напарник  подозрительно  затих.  Пригляделся,  а  тот  спокойно  спит.  Будить  уже  не  стал.  Только  когда  Шилов  пару  раз  всхрапнул,  Одинцов  долбанул  его  локтем  в  бок.
Шилов  сразу  проснулся  и  хотел  что-то  сказать,  но  Одинцов  приложил  палец  к  губам:
- Тихо.
- Ты,  че,…мне  чуть  ребра  не  сломал…
- Храпишь  слишком  громко,  демаскируешь  наше  место  засады.
- Да  я,  вообще,  никогда  не  храплю, - нагло  заявил  Шилов.
- Что  за  звуки  я,  тогда  услышал? – поинтересовался  Одинцов.
- Не  знаю…Может  ты,  сам  уснул,  и  тебе  чего-то  приснилось.
Багирова  «снять»  не  удалось.  Пришли  разводящие  и  привели  смену.  Багирова  сменил  Баранов.  Когда  разводящий  со  сменой  ушли,  Баранов  долго  и  громко  сморкался.  Несколько  раз  прошелся,  часто  зевая.
Через  15  минут  Баранов  устал  ходить,  он  уселся  на  землю,  обхватив  руками  автомат.  Немного  еще  позевал  и  вскоре  уснул.
- Вот  гад! – возмутился  Шилов.
- Что-то  я,  тебя,  не  пойму.  Тебе  и  так  плохо,  и  этак  не  устраивает.  Один  бдит – плохо,  другой  спит – тоже  плохо.  Радоваться  надо.  Это  наш  счастливый  шанс.  Сейчас  мы  этого  бойца  снимем.
Баранову  дали  еще  десять  минут,  чтоб  он,  крепче  уснул.  Затем  Одинцов  и  Шилов  осторожно  подкрались,  и  набросились  на  горе – часового.  Несмотря  на  внезапное  нападение  Баранов  громко  взвизгнул,  и  успел  больно  лягнуть  тяжелым  сапогом  Одинцова  по  ноге.  Одинцов  взвыл  от  боли.  Шилов  видя,  что  часовой  может  вырваться,  не  долго  думая,  вмазал  кулаком  Баранову  по  морде.
Часового  связали.  Все,  задание  успешно  выполнено.  «Диверсантам»  сегодня  повезло.  А  то  последние  несколько  нападений,  на  часовых  окончились  неудачей.
Баранов  тихо  скулил:
- Пацаны,  вы  шо?  Отпустите  меня…Тики  не  кажить  Власову,  шо  я  спав  на  посту…Вин  мэнэ  заругае…Отпустите  меня…

3.

Вторник.  3 августа.
Ребята  отобранные  в  РСП (роту  сопровождения  поездов)  и  КР (комендантскую  роту),  утром  уехали  в  отряд,  на  стажировку.  В  отряде  они  пробудут  до  субботы.
Для  остальных  продолжаются  занятия  по  плану.
Заставу,  предварительно  разбив  по  отделениям,  поставили  перед  сопкой.
Сержант  Прохоров  проходит  вдоль  строя  солдат.  Останавливается  и  спрашивает,  ни  к  кому  конкретно  не  обращаясь:
- Что  находится  перед  нами?
- Так,  это,  высота…- ответил  Худжиев.
- Правильно,  высота,  или  сопка.  А  на  вершине  этой  сопки  засел  и  окопался  враг.  Сейчас  перед  нашим  отделением  поставлена  боевая  задача,  стремительно  атаковать  эту  высоту  и  выбить  врага.  Здесь  нет  ничего  сложного.
Солдаты  молча  слушали  командира  отделения.
- По  вашим  мужественным  и  решительным  лицам,  я  вижу,  что  с  поставленной  задачей  вы,  легко  справитесь, - продолжил  Прохоров. – Дело  то,  пустяковое.  Только  хочу  обратить  внимание,  как  вести  себя  в  бою.  Наступаем  не  просто  взяли  и  побежали.  Делаем  все,  как  вас,  учили.  Пригибаетесь,  петляете,  уворачиваетесь  от  пуль,  короче,  все,  как  в  реальном  бою.  «Ура»  кричите  громко,  чтоб  вся  учебка  вас  слышала.  Криком  даже  врага  можно  напугать.  Если  меня  удовлетворит  ваша  атака,  то  повторять  задание  не  придется.  Если  мне,  что-то  не  понравится,  то  целый  час  беготни  вам  обеспечен.  Все,  вперед!
Отделение,  сорвав  с  плеч  автоматы,  решительно  побежали  к  сопке.  Ребята  петляют  из  стороны  в  сторону,  как  их  учили,  и  громко,  до  надрыва  кричат  «Ура».  Добежали  до  самой  сопки,  полезли  вверх.  Бежать  сразу  стало  тяжелей.
Сопка  невысокая,  в  высоту  всего  метров  сорок - пятьдесят.  Но  склон  местами  крутоват.  Да  еще  приходится  бежать  в  полной  боевой  выкладке,  при  сильной  жаре.
Сергей  бежал,  крепко  сжимая  автомат  и  обливаясь  потом.  Он  не  понял  в  первое  мгновенье,  что  произошло.  За  спиной,  что-то  громко  прошуршав,  обвисло,  забило  по  ногам.  Это  развязался  ОЗКа.  Он  раскрылся  сзади,  словно  хвост  павлина.  Сергей  продолжал  бежать,  петляя,  бросаясь  из  стороны  в  сторону.  ОЗКа  путался  под  ногами,  и  волочился  по  земле,  подымая  за  собой  тучу  сухой  пыли.
Сержант  Прохоров  схватился  за  голову,  закричал:
- Худжиев,  ты  меня,  просто  убиваешь!
Высоту  «захватили».  Ребята  стали  подкалывать  Сергея:
- Серега,  ты,  молоток.  Такую  пылищу  поднял,  что  нас  скрыло  от  врага,  словно  дымовой  завесой.
Подошел  Прохоров:
- Худжиев,  если  ты,  своей  атакой  хотел  произвести  на  меня  впечатление,  то  тебе,  это  удалось.  Только  попрошу,  такой  эксперимент  не  повторять.
Сергей  скрутил  ОЗКа,  и  туго  перевязал  его  шнуровкой.
- Хорошо  завязывай, - сказал  Прохоров. – Я  атакой  вашей  вполне  доволен.  Теперь  вы,  встречаете  наступающего  на  высотку  противника  смелой  контратакой.
С  сопки  бежалось  легко.  Ноги  сами  несли  солдат,  постепенно  увеличивая  скорость.  Здесь  необходимо  оставаться  внимательным,  чтоб  не  набрать  критической  скорости.  Можно  и  грохнуться  на  крутом  склоне  сопки.
Сергей  едва  не  полетел  кубарем  с  горы,  когда  у  него  снова  развязался  ОЗКа.
Сержант  Прохоров  ругался,  как  сапожник:
- Худжиев,  я  прибью  тебя!  Ты,  что  издеваешься  надо  мной!  Я  же  сказал,  хорошо  ОЗКа  завяжи!
- Товарищ  сержант,  я  хорошо  завязал, - пытался  оправдаться  Худжиев.
В  таком  необычно  оригинальном  виде  Сергей  и  закончил  атаку.
- Худжиев,  ты,  наверное,  думаешь,  что  таким  своим  видом  устрашишь  врага?
Но  вообщем,  атака  сержанту  понравилась,  и  он  не  стал  больше  гонять  отделение.
Четвертому  и  пятому  отделению  повезло  меньше.  Сержанты  заставили  их  повторить  данное  упражнение  несколько  раз.
Днем  в  километрах  десяти,  со  стороны  реки,  что-то  загорелось.  Дым  валил  очень  густой.  Сопки  скрывали  пожар.  Интересно,  что  же  там  горело.
Вечером,  когда  заходило  солнце,  над  сопками  повисло  кровавое  марево.  Казалось,  что  на  западе  садилось  не  одно,  а  сразу  два  солнца.
Загорелся  и  наш  остров.

4.

Среда. 4 августа.
- А  где  мой  конь?  Где  мой  быстроногий? – Алимов  шел,  пританцовывая  и  притоптывая  ногами. – Вот  я,  вижу,  где  стоит  мой  конь.  Меня  ожидает.  Ждет,  когда  я,  заскачу  на  него,  и  мы  помчимся…
Алимов,  широко  улыбаясь,  шел  прямо  к  Худжиеву: 
- Худжиев,  нагибайся,  тебе  повезло,  конем  моим  будешь.
- Другого  коня  ищи  себе, - поднырнул  Сергей  под  рукой  таджика.
- Э-э,  ишак  подорванный,  иди  сюда!  Сейчас  возить  меня  будешь!
- Даже  ишаки,  долбоебов  стараются  не  возить…
Полчаса назад  заставу  вместо  зарядки  привели  на  полосу  пограничника,  (то  же  самое,  что  и  полоса  препятствий).
Старшина  разбил  заставу  на  две  команды.
- Чтоб  все  прошло  интересней,  сделаем  так, - Петренко  хитро  сощурил  глаза. – Команда  проигравших  повезет  на  себе  команду  победителей.  Круг  почета,  вокруг  полосы  пограничника.
Сначала  побеждала  команда,  в  которой  находился  Худжиев.  У  них  в  команде  оказалось  два  спортсмена,  во  второй  команде  только  один.  Но  второй  команде  упорства  не  занимать,  и  они  стали  вырываться  вперед.  Затем  еще  Убейконь  с  бревна  сорвался,  упал  в  яму.  Упал  удачно,  ничего  не  сломал,  и  ни  подвернул.  Пришлось  Убейконю  заново  бежать  по  бревну.  А  это  все  время.
Сергея  обогнал  Дмитриевский,  бежавший  с  ним  в  паре.  Выскакивая  из  ямы,  Худжиев  зацепился  ногой  за  проволоку.  Упал.  И  по  «сломанному  мосту»  пробежал  медленней.  Отставал  от  Дмитриевского  секунд  на  10.
Вот  и  проиграли.
- Худжиев,  вы  проиграли.  Иди  сюда…
- Ищи  себе  другого  коня.  Тебя  не  повезу!
- Э-э,  иди  сюда! – Алимов  таращил  свои  бараньи  глаза. – Сейчас  меня,  возить  будешь!
Видя,  что  Худжиев  продолжает  уходить  Алимов  бросился  следом.  Схватил  за  рукав  хэбэ.
- Худжиев,  стой!
Сергей  повернувшись,  вывернул  ему  резко  руку,  даже  в  локте  хрустнуло.  Смотреть  старался  прямо  в  глаза  Алимова:
До  чего  рожа  противная.  Нос  кривой,  уши  торчком,  большой  губастый  рот.  Голова  сдавленна  с  боков.  Ну,  не  в  этом  дело.
- Руку  убрал!
- Что  такое? – не  отступал  таджик.
- Худжиев,  ты,  чего  выделываешься? – хмуря  брови,  подступил  старшина  Петренко. – Проиграл,  значит  вози!
- Алимова  не  повезу! – твердо  сказал  Сергей.
- Почему?
Худжиев  подошел  к  новенькому  пареньку - толстяку,  из  команды  победителей.  Повез  его.  Лучше  своего  возить,  чем  чурбана.  Парнишка  очень  тяжелым  оказался.  Ноги  предательски  подгибались.
Все  тащили  своих  «седоков»  с  перерывом  на  отдых.  Сергей  решил  пройти  сразу  все,  без  отдыха.
- Да  отдохни  ты, - шептал  в  ухо  толстый  ездок,  который  чувствовал  себя  неудобно  на  спине  Сергея. – Смотри,  все  отдыхают.
Затем  заставу  повели  на  стрельбище.  Сегодня  надо  обязательно  пострелять.  Завтра  уже  должен  быть  зачет  по  стрельбе.
У  Худжиева  все  пули  полетели  в  «молоко».  Нет,  сегодня  явно  не  его  день.
- Молодец  Худжиев, - начал  вычитывать  сержант  Прохоров. – Хоть  бы  разочек  в  цель  попал.  Ты,  что  специально,  надо  мной  издеваешься?
В  это  время  со  столовой  прибежал  дежурный  боец  и  сообщил,  что  один  из  рабочих  столовой  заболел,  и  его  уже  положили  в  санчасть.  Срочно  нужна  замена.
Старшина  Петренко  сощурил  глаза  и  хитро  улыбнулся:
- Прохор,  можно  наказать  твоего  хромокосого  солдата.  Послать  его  на  исправление  работать  в  столовую.  Ты  не  против?
Сержант  Прохоров  согласился  со  старшиной.
- Худжиев,  тебе  оказана  великая  честь!  Ты  идешь  спасать  критическое  положение,  которое  сложилось  в  столовой, - Петренко  наслаждался  своей  речью  и  жмурился  от  удовольствия,  как  объевшийся  сосисок  кошак. – Худжиев,  я  вижу,  ты  не  рад?  Выше  нос.  Родина  тебя  не  забудет,  а  мы  постараемся  забыть  тебя. 
Больше  всего  Сергею  не  хотелось  попадать  на  «дискотеку».  Но  по  закону  подлости,  заболевший  солдат  работал  именно  на  «дискотеке».
На  «дискотеке»  Худжиев  встретил  своего  друга – Ямпольского.
- Серега,  ты  панаму  взял  свою? – спросил  Ямпольский.
- Взял…- немного  растерялся  Сергей.
- А  зря…У  пацанов  из  предыдущего  наряда  панамы  украли.
- Кто  украл? – не  понял  Худжиев.
- Кому  панамы  больше  всего  нужны?  «Дедам»  нужны,  вот  «дедушки»  и  покрали  панамы.  К  дембелю  готовятся.
- Говорят  в  зале,  у  новеньких  призывников,  вообще  половина  панам  пропала, - добавил  Романцев. – У  новеньких  видел,  какие  панамы?  Получше  наших  лопухов,  афганский  вариант. 
«Дедушки»  забрали,  или  воровали,  а  свои  старые,  затасканные  панамы  оставляли.  Ворованные  панамы  по  быстрому  отправляли  посылкой  домой.
- Ничего,  учебка  закончится  и  весь  молодняк  «деды»  переоденут  в  старенькую  одежду.
Сергей  пожалел,  что  взял  на  «дискотеку»  ремень  и  панаму.  Хотя  с  другой  стороны,  вещи  могут  пропасть  и  на  заставе,  пока  он  находится  в  наряде.  Ведь  уже  такие  кражи  происходили.  Пропадали  ремни,  взамен  солдатам  выдали  «шуруповские»  ремни,  из  кожзаменителя.  Кожаные  ремни  в  дефиците.   
В  «дискотеке»  душно  до  невозможности.  Четыре  ванные  стоят  полные  кипятка.  От  воды  идут  испарения.  Хэбэ  лучше  снять. Все  равно,  работая  около  ванн,  обливаешься  потом,  как  в  парилке.
Когда  с  работой  управились,  заявился  прапор  из  хозвзвода.  Стал  дотошно  проверять  тарелки.  Нашел  пару  штук  жирных.  Пришлось  перемывать  около  трехсот  штук.  Тарелки  помыли,  а  в  клубе  еще  фильм  не  закончился.
Пришли  на  заставу  и  дежурный  сержант  Андронов  разрешил  отбиться.  Пока  застава  не  вернулась,  успели  помыться  в  умывальнике  с  мылом.  Сразу  легче  себя  почувствовали.
Все,  теперь  можно  идти  спать.  Прошло  минут  десять,  как  из  столовой  прибежал  боец  и  сказал,  что  всех  зовут  на  посудомойку.  Пришлось  возвращаться.
На  манеже,  все  те  же.  Знакомый  прапор  из  хозвзвода.  Снова  ему  не  нравится  чистота  посуды.  С  начальством  спорить  бесполезно.
Посуду  мыли  в  третий  раз.  В  ванные  залили  больше  обезжирывателя.  Этого  добра  в  столовой  навалом.  Еще  принесли  песок,  для  мытья  тарелок.  В  этот  раз  тарелки  должны  быть  чистыми.
Посуду  мыли  вчетвером,  двое  солдат  просто  где-то  спрятались.
Отбились  поздно.  Сергей  думал,  сразу  крепко  уснет.  Куда  там.  Спал  очень  плохо.
Утром  подъем  в  5. 30.

    5.

Четверг,  5  августа. 
Сегодня  у  пацанов  юбилей – ровно  100  дней  на  учебном  пункте.
Сергей  с  ребятами  собирались  идти  в  столовую,  но  старшина  объявил  всем  построение  с  оружием.  Побежали  на  стрельбище.
- Все,  кто  в  наряде  по  столовой,  стреляют  в  первую  очередь! – объявил  старшина. – Отстрелялись,  сдали  оружие,  и  вернулись  в  столовую,  домывать  посуду.
Сержанты  доложили  готовность  начальнику  заставы.  Начальник  заставы  доложил  начальнику  учебного  пункта  майору  Дубову.  Майор  Дубов  сидел  на  площадке второго  этажа,  здания,  управления  мишенями,  важно  надув  губы.
- Начинайте, - разрешил  майор,  махнув  рукой.
Начальник  заставы  вызывал  на  огневой  рубеж  по  одному  солдату.
Экзаменующийся  должен  был  занять  огневую  позицию.  Зарядить  автомат  и  поразить  три  мишени.  «Пулеметчика»,  и  две  движущиеся  фигуры.  Пока  одни  стреляли,  другие  по  быстрому  заучивали  форму  доклада  после  окончания  стрельбы.
Настала  очередь  Худжиева.  Он  очень  волновался,  чтоб  ничего  не  напутать.  А  то  вчера,  во  время  стрельб,  сначала  передернул  затвор,  а  затем  вставил  магазин.  Из-за  этого  не  дослал  патрон.  Сегодня  сделал  все  правильно,  но  отстрелялся  на  оценку – 2.
Побежал  к  начальнику  учебки  с  докладом. Стал  докладывать.
- Рядовой  Худжиев  стрельбу  закончил…
Начальник  учебки  майор  Дубов,  громко  ругался,  даже  не  пытаясь  сдерживаться:
- Рядовой,  вы,  что  ослепли?!  Среднеазиатское  солнце  выжгло  ваши  глаза?  Я  просто  не  понимаю,  чему  вы,  три  месяца  на  учебке  обучались!  Криворукие,  косоглазые  идиоты!  Рядовой  Худжиев,  вы  полный…
У  Сергея  снова  оказался  в  ячейке  чужой  автомат.  Да  он  уже  и  не  знал,  какой  у  него  должен  быть  автомат.  Но  не  объяснять  это  майору  Дубову.  Худжиев  стоял,  опустив  голову,  и  принимал  вполне  справедливую  критику  свыше.
На  коленях  у  Дубова  лежала  тонкая  папка  со  списками  личного  состава.  Майор  в  гневе  потряс  папкой  в  воздухе  и  зловеще  пообещал:
- Ну,  Худжиев,  ты,  сам  напросился…Я,  тебя  знаешь,  куда  отправлю…Следующий!
Сергей  отошел  в  сторону,  к  отстрелявшимся  уже  солдатам,  немного  обеспокоившись 
угрозой  Дубова.  Начальник  учебки  явно  осерчал  на  Сергея.  От  Дубова  наверняка  зависит  дальнейшее  место  службы.  Возьмет,  и  зашлет  в  какую-нибудь  дыру…
Майор  Дубов  отмахнулся  от  солдата.  Послал  его  на  доклад  к  сержанту.
Те,  кто  отстрелялся,  выстраивались  в  одну  шеренгу  около  здания  управления стрельбищем.
Время  тянулось  очень  медленно.  Застава  долго  отстреливается.  Уже  и  стоять       надоело.  Солдаты  переминаются  с  ноги  на  ногу.  То  левую  ногу  ослабят,  то  правую.  Ремень  автомата  и  противогаза  сильно  сдавливают  правое  плечо,  и  оно  начинает  ныть..
Чтоб  отвлечься  Худжиев  стал  наблюдать  за  пожаром  на  острове.  Остров  горел  уже  второй  день.  Густой  дым  тянулся  в  сторону  Термеза.  Пламя  только  немного  потише  стало.  Что  там  вообще  так  долго  может  гореть?
Вчера  вечером  комаров  налетело  просто  ужас.  Огонь  и  дым  выгнали  миллионы  комаров  из  камышей.  И  они,  озверелые,  набросились  на  все  живое.
С  реки  послышался  рев  мотора.  Вскоре  появилось  три  катера  морчасти  погранвойск.  Они  хищными  рыбинами  закружили  вокруг  острова.  Видно,  что-то  высматривали.
На  учебке  начался  завтрак.  Ребята  хорошо  видели.  Как  подходили  сержантские  заставы  к  столовой.  Как  цепочкой  солдаты  забегали  в  зал.  В  животах  громко  бурчало.  Голодный  желудок  требовал  еды.  Но  все  понимали,  что  пока  не  отстреляются,  никакого  завтрака  не  будет.
Плечо  у  Сергея  ныло  все  сильней  и  сильней.  Он  уже  рукой  приподымал  приклад  автомата,  приподымал  противогаз.  Пытался  ослабить  нагрузку  на  плечо.  Сдвигал  лямки  влево  и  вправо,  это  мало  помогало.  Ремень  все  равно  сильно  вгрызался  в  плечо.  Плечо  разболелось,  словно  по  нему  ударили  железякой.
Через  час  застава  стрельбы  закончила.  Человек  пятнадцать  сдали  на  оценку – 2.
Высший  класс  показал  рядовой  Тищенко.  Он  сбил  все  три  мишени,  истратив  7  патронов.  Но  лучше  всех  отстрелялся  сибиряк  Фролов.  Этот  накрыл  три  мишени  6  патронами.  Фролов  из  Архангельска.  Физически  развит  слабо.  Занимается  плохо,  тяжело  все  запоминает.  Зато  оказалось,  стреляет  хорошо.
Майор  Дубов  результатами  стрельб  остался  недоволен.  Надвинув  фуражку  на  самые  глаза,  он  быстро  ушел  в  сторону  учебного  пункта.

6.

Суббота. 7 августа.
Сегодня  отличились  дневальные.  Сергей  когда  ночью  выходил  в  туалет  увидел,  что  на  тумбочке  никто  не  стоит.  Ну,  мало  ли  что.  Отошел  по  своим  делам.  Сейчас  придет.  Оказалось,  дневальные  нагло  спали  сразу  вдвоем.
И  доспались.  Подъем  вместо  шести  объявили  без  десяти  семь.
Солдатам  повезло,  проспали  на  час  больше  положенного.  А  вот  дневальным  и  дежурному  не  повезло,  их  загрузили  работой.
Четвертый  день  горел  остров.  А  сегодня  подожгли  камыш  на  реке.  Дым  заклубился,  усиливаясь  в  километрах  десяти  от  учебки.  Дым  быстро  разрастался,  он  даже  солнце  закрыл.  Солнечный  диск  сразу  стал  мутно  рыжим.
К  обеду  дым  поредел,  но  ночью  хорошо  просматривалось  далекое,  красное  зарево. 
Оставшиеся  зачеты  перенесли  на понедельник.  Солдат,  чтоб  не  скучали,  кинули  на  уборку  территории.  Возле  почты  и  клуба  собирали  бумажки.
Из  отряда  вернулось  несколько  ребят.  Их  отправляли  на  стажировку  в  комендантскую  роту.  На  время  стажировки  «дедам»  запретили  трогать  молодых. 
Ребята  ходили  в  караулы,  убирали  территорию  отряда.
Один  парень  из  учебки  рассказал,  как  он  пошел  с  «дедом»  в  наряд.  «Дед»  сказал,  что  он  поспит,  а  молодой  пусть  покараулит.  Потом  они  поменяются  местами.  Но  пришла  проверка,  а  молодой  не  успел  разбудить  «деда».  За  это  «деда»,  в  комроте,  свои  же  заставили  отжиматься  от  пола,  и  выбили  зуб,  чтоб  не  «нагинал»  молодых.
После  завтрака  два  часа  самоподготовки  по  СТПВ.  Застава  готовилась  к  зачетам.  Сержант  Латышев  по  очереди  спрашивал  солдат.  До  Сергея  опрос  не  дошел.
Из  отряда  привезли  Малахова,  Шилова  и  Одинцова.  На  перерыве  они  рассказывали  о  РСП.  По  их  рассказам  видно,  что  живут  они  не  плохо.
«Деды»  запрещают  молодым  что  либо  покупать,  потому  что,  из  еды  у  них  всего    вдоволь  было.  Каждый  день,  по  нескольку  раз  ездят  на  вокзал,  проверяют  поезда,  и  всегда  возвращаются  с  арбузами,  дынями,  яблоками  и  виноградом.
- Вот,  недавно  поехали,  поезд  встречать, - рассказывал  Малахов. -  А  поезд  задержался.  «Деды»  пошли  в  зал  ожидания,  а  нас  послали  на  базар.  Там,  на  базаре  бесплатно  набрали  персиков,  дынь,  арбузов,  лепешек.  Я  за  три  дня,  ни  одного  рубля  не  потратил,  при  этом  постоянно  сытый.
- Класс  у  вас, - сказал  Худжиев.
- Серега,  не  все  так  гладко, - продолжал  Малахов. – Основной  наш  принцип – чистая  одежда,  начищенные  сапоги,  белоснежные  подворотнички,  блестящая  бляха  ремня.  Одежду  испачкал,  сразу  надо  привести  ее  в  порядок.  Твое  уже  дело,  где  и  как.  Если  не  успел,  вот  тогда  «деды»  пришибить  могут.  Или  в  лучшем  случае  заставят  «качаться». 
У  нас  в  РСП  есть  все,  щетки  и  крем  для  сапог.  Иголки,  нитки,  подшивочный  материал.  Не  то,  что  здесь,  на  учебном….

  7.

За  несколько  дней  сданы  все  экзамены.  Сергей  нахватался  плохих  оценок,  как  собака  блох.  Хорошие  у  него  по  СТПВ – по  тактике,  списал  удачно.  Оценка  отлично  по  одеванию  ОЗК  и  по  рытью  окопов.  Все.  Остальные  оценки  все  плохие.
Вечером  ожидали  распределения.  Солдат  пофамильно  вызывали  в  кабинет  майора  Дубова.  Солдат  долго  не  задерживался,  выходил  через  пару  минут.
- Худжиев!
Сергей  вошел,  доложил.  Начальник  учебки  равнодушно  и  быстро  просмотрел  дело  солдата.  Коротко  взглянул  на  парня.
- Поедешь  в  Небит–Даг  служить.  Позови  следующего,  Убейконя.
На  улице,  к  Сергею  подошло  сразу  несколько  человек,  стали  расспрашивать:
- Худжиев,  куда  тебя  распределили?
- В  Небит–Даг  какой-то.
Название  горда  ничего  не  говорило  Сергею.  Он,  вообще,  в  первый  раз  слышал  это  название.
- Меня  в  Керки…
- Я  в  Термезе  остаюсь…- делились  своим  распределением  ребята.
- А  меня,  тоже  в  Небит–Даг  распределили.  Говорят,  что  это  в  сторону  дома  ехать.  Больше  суток…- сообщил  Краснов.
Старшина  Петренко,  прислушиваясь  к  разговору,  ухмыльнулся:
- Не  повезло  вам,  пацаны.  В  плохое  место  попали.  Надо  было  хорошо  заниматься  на  учебке.  Ну,  теперь  уже  поздно  что-то  менять..
- А  че,  отряд  плохой? – спросил  Краснов.
- Да  он  считается  самым  плохим  отрядом  в  КСАПО.  Там  раньше  дисбат  был.  Может  и  сейчас  остался, - старшина  махнул  рукой  и  отошел. – Скоро  сами,  все  узнаете.
Настроение  резко  упало.
- Вот  повезло  нам… - тихо  сказал  Краснов.
Перед  отбоем  начальник  заставы  сообщил:
- Товарищи  солдаты.  Не  забывайте,  что  не  смотря  на  то,  что  занятия  ваши  закончились,  учебка  еще  продолжается.  Есть  сведенья,  что  сегодня  ночью,  наши  две  учебные  заставы  поднимут  по  тревоге.  С  оружием,  в  полной  боевой  выкладке,  мы  совершим  ночной  марш – бросок,  километров  на  шесть -десять.  Ну  а  дальнейшие  действия,  по  усмотрению  командования.  Придется  выполнять  ту  задачу,  которую  нам  поставят.  Так,  что  будьте  готовы.
Только  этого  не  хватало.  Сергей  спал  очень  плохо.  Невольно  прислушивался  к  посторонним  шумам,  ожидая  каждую  минуту  объявление  тревоги.
Но  ночь  прошла  спокойно.
Утром,  после  завтрака  учебные  заставы  стали  расформировывать.  Первыми  увезли  в  Термезский  отряд  12  человек  в  роту  сопровождения  поездов,  и  12  человек  в  комроту.  Уехали  все  «диверсанты».
Подъехало  несколько  «покупателей»,  и  по  своим  спискам  стали  собирать  группы.  Забрали  даже  Баранова.
Увезли  начальнико  застав  и  замполитов,  увезли  всех  сержантов  и  старшину  Петренко.  Старшим  остался  старшина  второй  учебной  заставы,  старый  знакомый,  Зеленский.  Вначале  учебки,  он  еще  был  старшим  сержантом,  но  вот.  Под  конец  учебки  его  повысили  в  звании.
К  концу  дня  остатки  двух  учебных  застав  объединили  в  одну.  Из  120-и  человек  осталось  41.  Из  них  24  человек  ехали  в  Небит–Даг,  а  17  человек  в  Ашхабад.
Покупатель  из  Небит-Дага  задерживался.

8.

- Десять  минут  на  то,  чтоб  собрать  все,  свои  вещи! – объявил  старшина  Зеленский. – Бойцы,  мы  освобождаем  казарму  и  переезжаем  в  другое  место.
Перебираться  пришлось  в  самый  конец  учебки,  к  реке,  около  санчасти.  Здесь  пустовало  просторное  помещение,  почему  то  называемое  «собачником».  Без  дверей,  без  окон,  продуваемое  сквозняками,  с  грязным,  цементным  полом.  На  полу,  в  углу,  лежали  сваленные  в  большую  кучу  разобранные  панцирные  кровати.
Вещмешки  сложили  в  пыльный  угол.
- Шесть  бойцов  берут  веники  и  выметают  из  помещения  эту  вековую  пыль, - командовал  старшина. – Затем  дружно  собираем  кровати.  Надо  успеть,  до  темноты.
Работа  закипела.  Ребята  понимали,  что  надо  пошевеливаться.
Полы  побрызгали  водой,  но  пыль  все  равно  стояла  столбом  в  помещении,  когда  начали  мести  пол.
Старшина  Зеленский,  ребят  со  своей  бывшей  заставы  меньше  загружал  работой,  наверно  жалел.
- Так,  бойцы,  слушайте  меня  внимательно.  Сейчас  все,  дружно  беретесь  за  сборку  кроватей.  Собираете  с  таким  расчетом,  чтоб  кроватей  хватило  для  всех.  Можете  даже  собрать  на  несколько  кроватей  больше.  Мало  ли,  может,  еще  пару  бездельников  нам  подкинут.
Выждав,  чтобы  пыль  немного  улеглась  стали  собирать  кровати.  Работали  не  спеша,  солдат  никто  не  подгонял.  Старшине  выбрали  самую  хорошую  кровать,  с  туго  натянутой  сеткой.
- Чарофеев,  быстро  найди  мне  самый  лучший  матрац,  и  подушку, - позевывая,  скомандовал  Зеленский. – Если  плохой  матрац  принесешь,  я  могу  обидится.  Понял?
Рослый  парнишка,  с  нагловато,  глуповатым  лицом  сразу  бросился  к  куче  матрацев  и  подушек,  распихивая  попавшихся  на  пути  ребят.
Чарофеев  долго  рылся  в  куче.  Отобрал  себе  два  комплекта,  Чарофеев  не  забывал  и  о  себе.
Чарофеев  оказался  парнем  пронырливым  и  хитрым.  Он  постоянно  увивался  около  старшины.  Во  всем  пытался  угодить  Зеленскому,  за  что  и  пользовался  особым  расположением  старшины.
Зато  со  своим  призывом  Чарофеев  вел  себя  заносчиво  и  нагло.
Кровати  поставили,  где  в  один,  а  где  в  два  яруса.
- Тимур, - обратился  старшина  к  Чарофееву. – Я  посплю,  а  то  устал  с  вами…Ты,  за  старшего  остаешься.  Проследишь,  чтоб  все  кровати  собрали…И  успели  все  сделать  до  вечера.
- Есть  за  старшего, - просиял  Чарофеев. – Товарищ  сержант,  не  сомневайтесь,  успеем.  Все  сделаем.  Пацаны,  пошевеливайтесь.  Кто  станет  шарить,  того  накажу.
Некоторые  из  ребят  пытались  возмутиться:
- Тимур,  ты  сам  не  шлангуй,  давай  работай…
- Я  не  шлангую,  просто  я,  за  главного,  вроде,  пастуха.  Вы,  же,  как  бараны,  без  хорошего  пастуха  только  дров  наломаете, - нагло  лыбился  Тимур,  выставлял  напоказ  свои  крупные  зубы.
- Ты,  что  ли  пастух?  Сам  ты,  баран,  даже  не  баран,  а  ишак  подорванный, - злились  пацаны.
- Сам  же  шаришь? – сказал  угрюмый  коренастый  парень.
- Я  не  шарю.  Меня  старшина  старшим  назначил,  вместо  себя,  или  ты,  не  слышал? – нагло  скалился  Тимур.
- Ну  и  что,  что  старший?  Тоже  давай,  помогай  устанавливать  кровати.
- А  чего  ты,  указываешь?  Кто  ты,  такой? – Чарофеев  неожиданно  резко  оттолкнул  парня. – Может,  хочешь  всю  ночь  с  тряпкой,  на  полах  шуршать?
Другие  ребята  с  неодобрением  посматривали  в  сторону  Чарофеева,  но  спорить  с  ним  никто  не  стал.  Кому  охота  иметь  неприятности.  Чарофеев  мог  пожаловаться  старшине.
Работа  кипела,  Тимур  мотался  среди  пацанов,  полностью  войдя  в  роль  старшего,  и  командовал,  как  заправский  сержант..  Неожиданно  Чарофеев  заметил  в  углу  двоих  парней,  сидящих  спокойно  на  кроватях.
- Ничего  себе.  Вот  это  уже  наглеж! – Чарофеев  решительно  направился  к  ним.- Эй,  вы,  чего  это  отдыхаете,  когда  другие  вкалывают?
- Так  не  одни  мы  отдыхаем, - заржал  белобрысый  парень  по  кличке  Борода.
- Ты  тоже  не  переработался, - поддержал  товарища  второй  парень,  по  кличке  Пахан.
- Меня  старшина  старшим  назначил, - заявил  Тимур.
- Да  слышали  уже,  слышали.  Короче,  отвали  от  нас! – сказал  Борода.
А  Пахан  неожиданно  вскочил  на  ноги,  и  схватил  растерявшегося  Чарофеева  за  грудки,  дернул  на  себя.
- Послушай  гусь!  Это  ты,  сейчас  грамотный  такой.  Что  с  тобой  может  произойти,  когда  старшины  рядом  не  окажется?
- Чего? – Чарофеев  толкнул  Пахана.
- Не  надо  делать  резких  движений  руками.  А  то  я,  человек  нервный,  могу  и  в  лоб  тебе  вкатать.
С  другой  стороны  подступил  вплотную  Борода  и  спросил:
- Паха,  может  порвем  этого  чмыря?
- Запросто  и  с  большим  удовольствием.
Тимур  струхнул  и  сразу  отвалил  в  сторону  от  ребят.  Эти  могли  запросто  морду  набить.
- Ладно,  посмотрим  еще…
- Смотри,  только  гляделки  не  просмотри, - Пахан  наслаждался  трусостью  Чарофеева.
Ребята  спокойно  уселись  на  свои  кровати,  продолжили  прерванный  разговор.  Борода  ловко  плюнул  под  ноги  Тимура.
- Смотри,  чудило,  стуканешь  про  нас   старшине,  ночью  зарежем,  как  свинью, - пообещал  Пахан.
- А  голову  отрежем,  и  поставим  в  тумбочку, - засмеялся  Борода.
- Ишаки  вонючие, - тихо  прошипел  себе  под  нос  Тимур,  отходя  в  сторону.
Чарофеева  буквально  затрясло  от  бессилия.  Захотелось  на  ком - нибудь  отыграться.
Перед  отбоем  старшина  Зеленский  построил  солдат.  Провел  перекличку.  Двоих  человек  назначил  дневальными.  Остальным  объявил:
- Вечернюю  прогулку  никто  не  отменял.  Гуляем  с  веселой,  задорной  песней,  затем  возвращаемся  к  заставе.  После  команды  «Разойтись»,  можете  отбиваться  и  спать.  Уходить  из  расположения,  только  с  моего  разрешения.  Для  вас,  хоть  учебка  уже  закончилась,  но  нарушать  дисциплину  не  позволю.  Утром  подъем,  как  обычно  на  учебке.  И  зарядка  в  обязательном  порядке.  Все  разойтись!
Ребята  в  тайне  надеялись,  что  теперь  хотя  бы  вечерней  прогулки  у  них  не  будет.  Их  мечта  не  сбылась.После  вечерней  прогулки  солдатам  разрешили  отбиться.
День  выдался  напряженным.  Ребята  сильно  переволновались,  ведь  сегодня  решалась  их  судьба,  на  ближайшие  полтора  года. Тем,  кто  остался  на  учебке,  может  еще  и  повезло,  что  они  здесь  задержались.  Все  остальные  солдаты,  которых  забрали  по  отрядам  и  заставам,  уже  сегодня  окажутся  на  новом  месте,  в  новом  коллективе.  И  уже  сегодня  в  полную  силу  узнают,  что  такое  настоящая  «дедовщина».
В  помещении  очень  душно,  тело  даже  под  простыней  потело.  Сбросить  простыню  Сергей  не  решался,  вокруг  кружилось,  с  противным  писком  не  меньше  десятка  комаров.  Простыня,  какая  никакая  все  же  защита.
Уже  засыпая,  Сергей  слышал  на  улице  негромкие  голоса  разговаривающих  между  собой  дневальных.

9.

На  следующий  день,  оставшихся  на  учебке  солдат,  чтоб  они  не  болтались  без  дела,  повезли  работать  в  отряд,  на  склады.
Команду  добровольных  помощников  разбили  на  две  группы.  Одну  группу  привели  к  вещевому  складу.  Вторую  увели  дальше.
На  вещевом  складе  командовал  маленький,  очень  шустрый  прапорщик.  Прапор  сильно  обрадовался,  когда  ему  привели  20  человек  в  помощь.
- Ну,  наконец,  вспомнили  про  меня.  Прислали  помощников.  А  то  я,  уже,  сколько  прошу,  дайте  людей,  дайте  людей.  Как  со  стеной  разговариваю.  У  меня  здесь  мусора  скопилось,  целые  горы.  А  я,  сам  не  успеваю  все  разгрести, - затараторил  прапор,  обращаясь  неизвестно  к  кому,  но  увидев,  стоящих  без  дела  бойцов  переключился  на  них. – Бойцы,  шо  стоим,  кого  ждем,  уже  все  собрались.  Вперед,  за  дело  принимаемся.  Работы  у  меня,  на  складе  непочатый  край.  Будем  стоять  столбами,  ничего  не  успеем  сегодня  сделать.
И  солдаты  принялись  за  работу.  Они  наводили  порядок,  выносили  мусор,  сортировали  по  размерам  одежду.
В  Афгане  видно  произошло  что-то  серьезное.  Уже  в  третий,  или  четвертый  раз,  в  сторону  Афганистана  пролетело  два  звена  тяжелогруженых  зеленых  вертолетов  МИ-28.  Минут  через  15  донеслась  далекая  канонада.  Затем  вертолеты  вернулись  назад.  Так  и  летали  целый  день.
Вертолеты  скорей  всего  участвовали  в  какой-то  боевой  операции.
- Летают  в  Афган,  кого-то  обстреливают…- сказал  кто-то  из  ребят
- А  кого? – спросил  Ямпольский.
- Сам,  что  ли  не  знаешь  кого.  Душманов  конечно.
Напряжение  чувствовалось  по  сразу  ставшей  беспокойной  жизни  в  отряде.  Толком  никто,  ничего  не  знал.  Но  на  склады  постоянно  въезжали  «зилки»  и  «газоны»  под  погрузку.  Полуголые,  смуглые  и  мускулистые  «деды»  торопливо  загружали  борта  зелеными  ящиками  с  боеприпасами.
- Смотри,  патроны  грузят…- блеснул  своими  знаниями  Тимур.
- Склады  переезжают,  наверное, - предположил  Краснов.
- Куда  они  могут  переехать,  чукча, - презрительно  усмехнулся  Тимур.
- Сам  ты,  чукча…- огрызнулся  Краснов,  и  тут - же  от  резкого  толчка  оказался  на  земле.
- Ты,  за  своим  вонючим  языком  следи! – угрожающе  зашипел  Тимур.
Краснов  вскочил  на  ноги,  пытаясь,  приблизится  к  обидчику,  но  получил  еще  кулаком  в  грудь.  Снова  кинулся  к  Тимуру.  Но  Тимур  оказался  опять  ловчее,  снова  достал  Краснова  кулаком.
- Я  вижу  ты,  непонятливый  хохол.  А  непонятливых,  надо  учить, -  издевательски  улыбнулся  Тимур,  чувствуя  свое  преимущество.
От  третьего  самого  сильного  удара  Краснов  снова  оказался  на  земле.  Тимур  был  посильней  Краснова,  это  видели  все,  и  Тимур  это  понял.  Но  неумелое  сопротивление  Краснова  сильно  разозлило  его.  Тимур  шагнул  к  лежавшему  на  земле  Краснову,  с  намерением  ударить  его  сапогом  в  живот.
Особо  никто  из  ребят  не  вмешивался,  кому  нужны  разборки.  Как  говорится,  своя  рубаха  ближе  к  телу.  Только  друг  Краснова  попытался  вмешаться.
- Ребята  кончайте…
Но  Тимур  сильно  оттолкнул  Тищенко  в  сторону.
- Отвали  красномордый…
- Тимур  перестань…
- Надо  сильно  борзого  наказать! – продолжал  злиться  Тимур.
- Ты  уже,  его  наказал…
Тимур  никого  не  слушал,  он  решил  наказать  поверженного  врага,  и  он  сейчас  накажет  его.  Тимур  уже  замахнулся  ногой,  но  между  ними  протиснулся  Ямпольский,  с  расставленными  в  стороны  руками.  Он  несильно,  как  показалось  со  стороны,  толкнул  Тимура,  и  тот  едва  не  упал.
- Чего  делаете? – наивно  спросил  Ямпольский  у  Тимура. – А  я  здесь,  мимо  пролетал  на  своем  самолете,  вижу,  вы  здесь  кувыркаетесь…
- Исчезни,  идиот.  А  то  ты,  сейчас,  сам  кувыркнешься  десять  раз  сразу!
- Чего  злой  такой? – продолжал,  как  ни  в  чем  небывало  Ямпольский. – Хочешь,  я  тебя  на  самолете  прокачу?
- Слышь,  ты,  придурок!  Лети  отсюда…
Тимур  подступил  к  Ямпольскому,  но  что-то  в  глазах  простого,  глуповатого  парня  его  сильно  насторожило.  Да  и  другие  ребята  стали  выражать  недовольство.
- Козел…- шмыгнул  носом  Краснов.
- Я  тебя,  просто  размажу  вечером  по  стене, - пообещал  Тимур.
- А  шо  у  нас  здесь  за  собрание? - вылез  из  склада  прапор,  заметив  долгое  отсутствие  солдат  в  складе.
- Перекур  у  нас…
- Десять  минут  назад  у  вас  только  был  перекур.  А  ну  за  работу! – прикрикнул  маленький  прапорщик.
Прапор  оказался  нормальным  мужиком.  Угостил  пацанов  арбузом.  Арбуз,  когда  его  разрезали,  в  средине  оказался  не  таким  уж  и  красным,  зато  на  вкус,  очень  сладким.

10.

На  склад  зашел  коренастый  майор,  поздоровался  с  прапорщиком.
- Здорово  Тимофеевич.
- Здравствуй,  здравствуй  Олег  Николаевич.
- Вот,  за  формой,  к  тебе  пришел.  Едим  за  реку, - сообщил  майор,  понизив  голос  до  необходимой  секретности.
- Я  уже  слышал.  Все  готово  Олег  Николаевич.
Прапор  достал  заранее  приготовленную,  аккуратно  сложенную  военную  форму,  камуфлированное  хэбэ,  и  полевые  погоны.  Полная  маскировка  пограничников  под  другой  род  войск.
- Ну,  счастливо  тебе  там,  Олег  Николаевич, - сказал  прапорщик.
- Спасибо.
- Неизвестно,  надолго  ли?
- Этого  никто  не  знает.
Майор  взял  форму,  и  пожав  руку  прапору  вышел  на  улицу.
Увидев,  что  солдаты  прислушиваются  к  разговору,  прапорщик  набросился  на  них:
- Что  застыли,  как  бюсты  пионерам – героям,  и  локаторы  свои  выставили.  За  работу  друзья  мои,  за  работу.
Когда  ребят  привезли  в  отряд  на  обед,  то  увидели,  что  около  оружейного  склада  стояло  три  «газончика»,  с  крытыми  брезентом  кузовами.  Две  машины  стояли  чуть  в  стороне,  пустые.  А  в  третью  загружали  тяжелые  ящики  с  оружием.
Возле  машин  толпилось  человек  шестьдесят  погранцов,  только  переодетых  в  простое  «шуруповское»  хэбэ.  На  плечах  погоны  цвета  хаки,  с  общевойсковыми  эмблемами,  такого  же  цвета,  и  без  каких  либо  букв.  Вместо  панам,  на  головах  новенькие  пилотки.
Загрузив  машину,  переодетые  пограничники  стали  прощаться  со  своими  товарищами,  которые  оставались  в  отряде.
К  машинам  подошел  майор,  которого  ребята  уже  раньше  видели  на  складах.  Он  тоже  переоделся  в  форму  мотострелков.
- Всем  по  машинам! – громко  скомандовал  майор.
Переодетые  в  общевойсковую  форму  пограничники  быстро  расселись  в  двух  пустых  машинах.  Майор  влез  в  кабину  первого  «газона»,  и  машины  поехали  к  выезду  из  отряда.
Из  разговоров  отрядовских  «дедов»  стала  известна  причина  такого  маскарада.
В  Афгане,  душманы  сильно  потрепали  десантуру. Теперь  им  в  помощь,  каждый  пограничный  отряд  выделяет  людей.  Ребята  стали  свидетелями  отъезда  сразу  шестидесяти  человек.  Но  так  как,  пограничники,  охраняющие  границу,  не  должны  светиться  за  этой  самой  границей,  их  переодевали  в  форму  мотострелков.
В  отряде  кормили  сытно.  Рисовый  суп  и  каша  перловка,  с  мясом.  Из  ребят,  кто  хотел,  давали  добавку.  Почти  все  съели  по  два  первых.  Кашу  закусывали  сладким  арбузом.  Каждому  досталось  по  две  скибки.
Когда  садились  в  машину,  увидели  своих  ребят,  Малахова,  Шилова  и  Одинцова.  Машина  РСП (рота  сопровождения  поездов),  остановилась  возле  казармы.  Из  машины  выскочило  11  человек.  Вместе  с  «дедами»  выпрыгнули  Малахов,  Шилов  и  Одинцов.  Все  в  новеньком,  ярко  зеленом  хэбэ,  еще  не  успевшем  выгореть  на  солнце.  На  ногах  начищенные  до  блеска  сапоги,  на  хэбэ  ослепительно  белые  подворотнички.  На  головах,  вместо  панам  зеленые  фуражки.  Последним  из  машины  выскочил  коренастый  сержант.
Ребята  из  РСП  пошли  в  казарму.  А  через  пять  минут  вышли  в  трусах  и  майках,  с  полотенцами.  Пошли  в  баню  мыться.  Помылись,  вернулись  в  казарму,  оделись  и  стали  снова  в  город  на  выезд  готовиться.  В  столовую  никто  не  ходил.  Они  на  вокзале  хорошо  могли  поесть.  Там  их  угощали  арбузами,  дынями,  яблоками.  Все,  что  хочешь.  От  голода  никто  не  помрет.
К  машине  подошли  Стас  Малахов  и  Шилов.
- Здорово  пацаны! – крикнул  Стас. – А  мы  смотрим,  вы  или  не  вы.
Ребята  повыпрыгивали  из  машины,  окружили  старых  товарищей.  Шилов  угостил  сигаретами.
- Шикарно  живете, - похвалили  РПСников  ребята.
- Что  ест,  то  есть, - заулыбался  Шилов.
Ребята  стали  расспрашивать  Малахова  и  Шилова  про  их  службу  на  новом  месте.
- У  нас  все  нормально.  Каждый  день,  по  несколько  раз  выезжаем  в  город,  встречаем  поезда, - стал  рассказывать  Шилов.- Ставим  на  вокзале  оцепление  и  проверяем  документы.  Если  поезд  приходит  ночью,  то  выезжаем  и  ночью.
После  стажировки,  мы  такими  борзыми  стали.  Здесь,  во  время  проверки  документов,  у  нас  такая  власть.  Люди  шарахаются  от  нас.  А  если  «шурупня»  едет  в  отпуск,  или  на  дембель,  то  берегитесь  несчастные  «шурупы».  Не  дай  бог,  если  у  кого  подворотничок  не  белый,  или  сапоги  не  чищены,  или  бляха  не  блестит.  Все  кирдык  тогда!
У  нас  в  РСП  есть  Малыш,  два  метра  рост.  Такой  ударит  и  все,  крышка.  И  есть  один  «дедушка»,  еще  здоровей  Малыша.  С  нами  лучше  не  спорить.
Вот  случай  недавно  произошел,  «дедушки»  рассказали.  Ехали  в  поезде  чурбаны - «шурупы»  на  дембель,  человек  пятьдесят.  У  каждого  «шурупа»  нарушение  формы  одежды.  Парадки  ушитые,  погоны  со  вставками,  аксельбантов  себе  нацепляли.  Все  из  одной  части,  а  форма  у  всех  разная.  Не  дембеля  а  клоуны.  А  наград  нацепили,  на  груди  не  помещаются.  Ну,  наши  из  РСП  их  и  трмознули.  «Шурупня»  начала  выступать.  Слово  за  слово  стали  драться.  Так  десять  наших  отдубасили  пятьдесят  «шурупов».  Знатное  побоище  произошло.
Стас  Малахов  улыбался  и  кивал  головой.
- У  нас  драки  постоянно  происходят.  Особенно  с  «шурупней».  Ехал  на  днях  один  такой.  Парадку  свою  переделал  до  невозможности.  Даже  погоны  зеленые  пришил  со  вставками.  Только  вместо  букв  ПВ,  приклеил  СА.  Наград  тоже  нацеплял  на  китель.  «Бегунков»  сразу  всех  трех  степеней,  «Отличник  СА»  тоже  три  штуки.  Мы  говорим  дембелю,  сходи,  в  киоске  продаются  значки  из  «Ну,  погоди!»,  с  волком  и  зайцем.  Купи  себе  для  коллекции.
Что  я,  заметил,  наши  хохлы  столько  много  наград  не  цепляют,  а  чурбанам  чем  больше,  тем  и  лучше.  Тормознули  этого  чурбана.  Один  из  «дедов»  схватил  его  за  погон  и  оторвал.  Чурбан  в  драку  полез,  но  его  сразу  успокоили.
- И  куда  его? – спросил  Краснов.
- В  комендатуру  сдали.  Пусть  сами  с  ним  разбираются.
- В  столовую  редко  ходим.  Арбузов,  дынь,  персиков,  уже  просто  объелись, - добавил  Малахов. – Тяжело,  когда  в  оцеплении  стоим,  а  поезд  может  опоздать.  А  пить  сильно  хочется.  Единственная  колонка  за  оцеплением.  Пока  у  всех  паспорта  не  проверишь  нельзя  отходить.  Приходится  терпеть.
Ребята  слушали  Шилова,  раскрыв  рты.
- А  как  «деды»  к  вам  относятся?
- Нормально.  Гоняют,  но  не  сильно.  Не  так,  как  в  автороте.  Там  наши  все  в  синяках  ходят, - продолжил  Малахов. – Как-то  в  душевой  мылись  с  водилами.  Так  у  них  везде  синяки…
Малахова  и  Шилова  окликнули,  и  они,  попрощавшись  с  ребятами,  ушли  в  казарму.

11.

Вечером,  когда  жара  немного  спала,  уставшие  ребята,  закончив  работу,  расположились  возле  арыка,  в  тени  большой,  раскидистой  шелковицы.  В  ожидании  машины,  которая  должна  была  их  отвезти  на  учебку,  ребята  решили  искупаться  в  арыке.
Старый  арык  пересекал  весь  склад.  Мутно  зеленая  вода  оказалась  очень  холодной.
Первые  ребята,  прыгнувшие  в  воду,  начинали  громко  фыркать  и  визжать.
- Мамочка,  вода  какая  холодная,  даже  мышцы  сводит…- кричал,  вытаращив  глаза,  вечно  заторможенный  Шабан.
Таджики  и  узбеки  посмеивались,  пальцами  показывая  на  купающихся:
- Глупые  вы,  хохлы.  Этот  вода  с  гор  течет,  он  сильно  холодный…
Шабана  и  других  купальщиков  сильное  течение  уносило  в  сторону. Они  сопротивлялись,  стараясь  удержаться  на  месте.  Цеплялись  руками  за  края  арыка.
Под  старой  шелковицей  вся  земля  усеяна  переспелыми,  крупными  и  очень  сладкими  плодами.  На  них  и  набросились.  Ели  кто,  сколько  хотел.
Не  заметили,  как  к  отдыхающим  подошли  два  «деда».  В  штанах,  с  накладными  карманами  и  ослепительно  белых  майках,  на  ногах  кеды.
- Привет  земы! – поздоровался  один  из  «дедов».
Пацаны  испуганно  вскочили.
- Да  не  шугайтесь  так.  Мы,  вам,  ничего  плохого  не  сделаем, - хмыкнул  второй  «дед».
- Отдыхаете?
- Нам  товарищ  прапорщик  разрешил, - ответил  за  всех  Ямпольский.
- Откуда  вы,  земы?
- Из  учебки, - сказал  Ямпольский.
- Я  не  о  том.  Призвали  вас,  откуда?
- Я  из  Харькова, - ответил  Сергей.
- Я  из  Полтавы…
- А  с  Херсона  кто  есть? – спросил  один  из  «дедов».
Из  Херсона  никого  не  оказалось.
- Жаль,…- вздохнул  «дедушка». – А  куда  распределили  после  учебки?
- Нас  в  Ашхабад,  а  их  в  Небит-Даг  какой-то…
Один  «дед»  громко  присвистнул  и  посмотрел  на   второго:
- Пацаны,  за  что  вас,  так  наказали?  Че  вы,  натворили  такого…Я  вам,  не  завидую…
- Это  почему? – спросил  Ямпольский,  который  тоже  должен  ехать  в  Небит-Даг.
- А  вам,  шо,  никто  еще  не  рассказывал  за  этот  Небит-Даг? – удивились  «деды».
- Нет…
- Значит,  не  хотят  пугать,  раньше  времени.  Там  раньше  дисбат  для  погранцов  находился.  Ну,  что-то  вроде  зоны  для  зеков.  Сейчас,  конечно  уже  нет  дисбата,  но  говорят,  порядки  остались  прежние.  Офицерье  зверствует.
- Туда  и  офицеров  залетчиков  ссылают, - добавил  второй  «дед». – Понижают  в  звании  на  два – три  года  и  в  Небит-Даг.  Если  залетов  больше  нет,  восстанавливают  звание  и  возвращают  в  свой  отряд.
- Кто-то  сильно  осерчал  на  вас,  раз  решили  туда  послать.  Мне  вот,  осталось  всего  ничего,  несколько  месяцев  служить.  И  я  все-таки  «дед».  Но  если  бы,  меня  перевели  дослуживать  в  Небит-Даг…- «дед»  сделал  паузу  и  мотнул  головой. – Я  бы,  шо  нибудь  придумал,  чтоб  не  ехать.  Ну,  там,  в  санчасть  попал,  вроде,  как  сильно  отравился,…или  ногу  сломал.
- А  еще  лучше,  сразу  повеситься,  чтоб  в  Небит-Даг  не  ехать, - добавил  второй  «дед».
- Это  точно.
Пацаны  растерянно  молчали.  Настроение  резко  испортилось.  Ничего  себе,  если  «деды»  такие  разговоры  о  Небит-Даге  ведут,  то  им,  молодым,  там,  вообще  полный  кирдык…
- Ладно,  держитесь! – «деды»  ушли.
Ребята  молча  лежали  в  тени  дерева.
- Может  «дедушки»  подкалывают  нас? – предположил  Ямпольский. – Мне  говорили,  что  «деды»  могут  сговориться  между  собой,  а  потом  по  очереди  начнут  подходить   лапшу  вешать,  и  жути  нагонять.
Ребята  немного  успокоились  и  даже  повеселели.


Рецензии