Стеклянный джаз

О нашем «стеклянном джазе» знаем только мы.
Но никогда не вспоминаем о нём, будто эта история на самом деле остекленела в наших душах.

Нас было восемь. Все потрясающе красивые – с мокрыми волосами, голыми ногами, в брюках и платьях, прилипших к телам.
Вода переливалась в выемках асфальта, убегала тонкими ручьями и скапливалась в большие тёплые лужи. Мы смеялись, выбивая босыми ногами замысловатые па. Это был джаз под тремя фонарями Фиолетовой Улицы.

– Танцуй, не останавливайся, Лоу! – кричал Джим.
– Ха-ха! Я танцую! Смотри, что Номи вытворяет! – старалась перекричать музыку рыжеволосая Лоу.

Музыка разрывала коробку магнитофона, который мы облокотили о башмак статуи, невозмутимо наблюдавшей за нашей оргией.

– Ребята, это лучший уличный джаз в мире! Эй, хочешь глотнуть виски, Твигги? Ты вся дрожишь.

Счастье рвало нам грудь, потому что всех нас приняли в Театр модерн-балета.
Это было мечтой, ведь до сих пор мы довольствовались только уличными выступлениями.

– Ты зачем подпираешь фонарь, Тина? – сквозь ливень пытался прорваться ко мне Джим. – Иди к нам!

Корр убавил звук сотрясающей небо интеграции соула и ритм-н-блюза.
– Эй, ребята! А кто будет солистом? Мы же все по-своему чокнутые!

– Ну, и так понятно, кто из нас лучший, – с недоброй гримасой ответила Номи.

Все посмотрели на Лоу. Кажется, эти взгляды не понравились ей. В них не было ничего, что напоминало бы джаз.

Лоу перестала танцевать и спряталась со мной под абажуром фонаря.

– Тогда я буду примой, – объявила Номи.
– Ты?! – прыснул Корр. – Ты скоро выйдешь за меня и родишь двойняшек.

Номи нахлобучила на глаза Корра кепку:
– Сначала оттанцую, сколько мне отведено.

Ливень утихал, будто нарочно обволакивая нас тишиной. Лоу ёжилась, боясь, что её снова одарят взглядом, лишенным фееричности этого счастливого августа. А дождь всё медленнее барабанил по крышам и разбивался об асфальт жидкими стеклянными бусами.

– Я придумала! – нажала на кнопку магнитофона Номи. – Придумала. Сколько у нас бутылок виски?

Корр и Джим подсчитали нехитрые трофеи.
– Три!

– Так. Выпиваем и бьём бутылки! – скомандовала возбужденная Номи.

Все непонимающе смотрели на неё – мокрую и тонкую. Чувствовалось - Номи дрожит уже не от холода.

– Что ты задумала? – с опаской спросила Твигги. Она жалась к Джиму, пытаясь согреться в объятиях.
 
– Да. Что ты задумала, Номи? – вторил ей Джим.

Мы перестали дурачиться. Всех охватило предчувствие чего-то неизбежного.

– Слушайте! – уверенно начала Номи. – Мы станцуем на осколках. Кто дольше выдержит, тот и будет солистом.

– Ха! Как же! С покалеченными ступнями?! – скривился Джим.

– Идея поражает оригинальностью. Я не подозревал о скрытом в Номи психопатическом синдроме, – зло отозвался Серж, молчавший всё это время. Он вообще не любил разговаривать. И звуков лишних тоже не любил.

– А ты что скажешь, Рина? – не унималась Номи. – Хватит прижиматься к статуе.

Рина пугливо оторвалась от постамента и подошла к нам ближе. Мы будто впервые посмотрели на её хрупкое тельце с миниатюрными ступнями. 

– Ребят, я готов отказаться от глупой затеи хотя бы ради этих маленьких ножек, – объявил Серж. И опять сказал именно то, что нужно было сказать.

– То есть выпадаешь из претендентов? – с каким-то неприсущим ранее злорадством спросила Номи.

– Да. Но на стекле танцевать буду. За неё.

Рина мотнула головой, не то соглашаясь с Сержем, не то слабо и невнятно выражая протест.

– Окей. Кто еще против?

Все молчали, как загипнотизированные. Я думала: выдержу ли этот кровавый танец? Казалось, нет, ни за что… никогда…  Но ребят уже несло на завораживающей волне, трясло от страха и восторга.

– Бей бутылки!
– Нет, сначала выпьем!
– Давай!

Мы пили из горла, передавая друг другу виски, глупо надеясь, что они сработают как обезболивающее. Наконец последние капли стекли в горло Джима. Он швырнул бутылку. Остальные, как зачарованные, последовали его примеру. Бутылки звонко бились об асфальт. Пока Корр ботинком давил крупные осколки, мы не сводили с него глаз. Мне показалось - девочки прячут слезы. Они теребили пальцы и кусали губы. Меня мучительно знобило; так всегда случалось, когда сдавали нервы.
Номи первая расколдовалась и устремилась к магнитофону.
Музыка оглушила нас. Это был камнепад.
Серж, оттолкнув Номи, встал на стёкла первым. Переступил с ноги на ногу, сцепив зубы, и как-то зло посмотрел на девочек. Номи была упряма, она встала на стекла и, в отличие от Сержа, не скривилась. Рина смотрела на всё это, тихо скуля и прижимаясь к постаменту, на котором разрывался магнитофон.

Никогда ещё джаз не был для меня таким бешеным.
Мы танцевали… и каждый старался наступать между стекол, но они были повсюду и впивались в ноги, как истеричные пиявки, жаля наши ступни и разрезая кожу криво отбитыми гранями. Мы кричали все… ради балета… Это было самое настоящее помешательство. Рина, глядя на нас, завывала все громче. Я старалась закрывать глаза, чтобы не видеть гримасы, мелькающие передо мной, будто маски в театре трагедии. А когда поднимала веки, похожие на тяжёлые кулисы, видела то растрёпанную рубашку Сержа, то перекошенное лицо Корра, то обезображенный болью чей-то рот.
Ритм-н-блюз хрустел под нашими ногами и оставался в лужах вместе с кровью.

Лоу сошла с дистанции первой. Она села на асфальт, поочередно прижимая к себе ступни и пытаясь при свете фонаря избавиться от вонзившихся осколков.
За ней, ковыляя и утирая нос, вышла Твигги. Потом – Джим. Корр.
Еще через минуту сдалась Номи. Её ступни были изрезаны.
Остались мы с Сержем. А раз он танцевал за Рину, значит, я соревновалась с ней.
Но мне было уже всё равно. Просто аффект держал цепким когтем, сужая сознание.
Я вскрикивала при каждом движении – боль становилась совсем нестерпимой. Мне почему-то было жаль оставлять Сержа одного. Я подошла к нему, и мы попробовали сделать несколько па в паре. Серж подхватил меня, давая возможность моим ступням опомниться от боли. Но вдруг оторвался всем телом и, прихрамывая, вышел из танцевального поля.

Я осталась одна…
…на битых стеклах…
… в лужах…

Ребята захлопали мне. Они плакали. А я больше не проронила ни одной слезы.
Было страшно опустить голову и увидеть свои ноги. Я смотрела, как фонари жалобно подмигивают холодными глазами.

– Ты – прима, – объявил Серж.

Улыбка тронула мои губы. Но это был оскал, не имеющий ничего общего с радостью.
– Нет…

– Как – нет?! – закричали ребята.

Пожав плечами, я подобрала мокасины и поплелась домой.
Я шла по дороге, как по колючей бороде великана, простирающейся от Фиолетовой улицы до дверей подъезда. Каждый камушек и каждая трещина на асфальте заставляли думать о балете. Но уже не так, как прежде.

Мне тогда было девятнадцать.  С тех пор я не могу слышать джаз…
И видеть дождь на Фиолетовой улице, где всего три фонаря.


Рецензии
Доброе утро, Тереза!
Жить на разрыв, писать на разрыв - это, как танцевать по битым стеклам: все всерьез, без обмана и фальши. Боль обнажает истинное...
А самое трудное, Тереза, это не по стеклам, это потом... когда уже конец, но еще только начало... Еще нужно выдрать эти стекла из ног, из души, и выдирая с мясом, с кровью, научиться прощать... Прощать каждое стеклышко, изрезавшее тело и покалечившее душу... Потом залечить раны и научиться принимать и любить свои уродливые шрамы...
Жить на разрыв можно и танцевать по битым стеклам можно, ради любви или ради искусства, но тогда, чтобы жить после - нужно принять и простить...
"Мне тогда было девятнадцать. С тех пор я не могу слышать джаз…
И видеть дождь на Фиолетовой улице, где всего три фонаря" - стекла открыли истину, а истина всегда горчит... Иногда, проще не знать...
Аллегория, сказка - нет. Все, как в жизни: осколки бывают разными, но они всегда ранят.
Сейчас подумала, а ведь есть осколки, которые никогда не удастся вытащить... Они обрастут мясом, спрячутся глубоко и станут почти незаметными, но они будут колоть, колоть и ранить, когда ты меньше всего этого ждешь.
"С тех пор я не могу слышать джаз..."

Эта новелла более сдержана и написана более резко. В ней нет красивостей, но после прочтения остается вопрос: а оно того стоит? Я отвечу: "да".

Спасибо!
Хорошего дня,

Юлия Газизова   03.11.2016 08:52     Заявить о нарушении
Еще раз здравствуйте, Юля.
Пишу ответ заново - литературный)
Вы написали: "Аллегория, сказка - нет". И не ошиблись.
Сначала я подписала эту новеллу как феерию, потом убрала.
Не феерия это и не сказка, а "разрыв".
Меня критиковали (не друзья, к сожалению, а недоброжелатели).
Кричали, что на стёклах танцевать невозможно. Странные люди.
Будто им одним понятно, что на СТЕКЛАХ ТАНЦЕВАТЬ НЕВОЗМОЖНО.
Зато возможно чувствовать себя так, будто танцуешь на битом стекле.
Меня заинтересовали Ваши слова о том, что эта новелла более сдержана.
Мне она кажется слегка истеричной, но я, кажется, понимаю, что Вы имеете в виду.
Спасибо Вам за то, что в Вас полностью отсутствует лень -
как читательская, так и рецензентская.
Вы пчёлка) Я сама люблю уж если читать и писать, так уж...ну, Вы знаете)

Тереза Пушинская   04.11.2016 13:57   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Тереза!
Бальзамин - очень хорошая работа.
С возвращением к слову)

Юлия Газизова   05.11.2016 09:04   Заявить о нарушении
Здравствуйте, Юля...
Спасибо, что прочитали и нашли возможность написать об этом,
а я Вас читала только что, более спокойно и вдумчиво.

Тереза Пушинская   05.11.2016 09:19   Заявить о нарушении
Поверите ли Вы, что как раз на "Бальзамин" мне хотелось получить Ваш отзыв, но я ни в коем случае не намекаю, просто признаюсь.)Понимаю, что выгляжу странно со своими просьбами - то это мне не так, то это, на самом деле у просьб моих есть оттенки оттенков, и я, при всей своей искренности, не могу выразить словами ВСЁ, что происходит в моей голове. Она моя, и мы оставим её томиться, а сами попробуем расслабить мышцы...
Юля, не уговаривайте меня не бояться чего-то) я буду бояться, но при этом совершать подвиги.
Я не забыла о том подарке. который готовила для Вас. Но он...он слишком грустный.
И я подумала - на черта нам сейчас такие стихи и танцы?
Нам бы коньяку...(но мы не пьём)

Тереза Пушинская   06.11.2016 00:54   Заявить о нарушении
Доброе утро)
Тереза, огромное спасибо за отклик. Отвечу чуть позже, когда вернусь домой)
Хорошего воскресного дня,

Юлия Газизова   06.11.2016 09:36   Заявить о нарушении
Свяжитесь со мной по почте, пожалуйста, Юля. Если не страшно.

Тереза Пушинская   06.11.2016 20:01   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 32 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.