Алкоголизм

1
Ничего Максимову было не нужно, не нужны были чистые простыни или  горячий чай… он мог с уверенностью лечь на асфальт и ни о чём не думать, но продолжал идти. Идти сквозь торчащие из стен железные крюки, сам не зная куда.
Он блевал и падал. Падал в лужи, падал в грязь, падал на асфальт. Путался в длинных ветвях деревьев, думал что это не ветви, а пальцы, что пальцы его держат. Он отбивался, кричал и продолжал идти.
В 11 утра Максимов успел напиться как самая натуральная сволочь. Над ним даже летали какие-то черные птицы.
Вот как он думал: «польза в мозгах определенно есть, с их помощью, я например,  принимаю решения.  Определяю, где совершить остановку, когда поспать.
Без мозгов я бы скорее всего не ел!».
Выглядел паршиво - весь грязный, ощипанный, в каких-то клочьях, не поймешь толи земля на нём, толи снег… черт знает что такое.
Пьяница возвращался с поминок. На днях от инфаркта умер дядя Юра.
На самом деле,  племянник бы в любом случае, как следует напился -  умер бы дядя  Юра или дядю Юру  откачали и тот сидел дома, играл в шашки. Скажу больше, даже если бы ничего не произошло, мы увидели Максимова совершенно таким, каким он существовал 365 дней в году.
В обвисшем как вымя кармане – бутылка, лицо расплывчатое, на затылке - шапка.
Парень чувствовал, что ему куда-то надо попасть, но куда, вспомнить не мог.
Внутри бродило много разных, неполноценных,  похожих на полуфабрикаты, мыслей. Обрубков.
 Мозги работали как угли на ветре - вспыхивали, тускнели, дремали, а потом в них вновь светился огонь.
 Максимов не заметил, как играясь с обрубками, пропустил поворот. Сразу полезли какие-то красные гаражи, трубы…потом бац - бетонный тупик!
Попробовал туда, попробовал сюда: всё замкнуто, стены и ржавчина.

2

В то время как пьяница шёл куда-то непонятно куда, Дима смотрел окно и ждал друга - Максимова.
Он носил извилистый, в клетку разных цветов жакет, который надевал раз в 5 лет на какой-нибудь неординарный праздник, вроде юбилея, галстук, потёртый выцветший болотного цвета плащ, а также брюки, туфли и шляпу.
Почему у Димки рыбья голова - вяленая Азовская тарань – неизвестно.
Вероятно, всё началось с покашливания, со вздутия лимфа узлов.
Кожа под скулами стала грубой, Димка осунулся, позеленел.
В особенности позеленел лоб. Лоб сморщился, затвердел, поделился на выпуклые ячейки как вылезающее из сеток гамака тело.
Испортился сон, по вечерам Димка стал выпивать. Пиво…но тем не менее.
Потом, потихоньку полезли из головы волосы; бедняга направился в поликлинику.
Хотел обратиться к дерматологу, но тот уехал на повышение квалификации.
Попал к терапевту. Врач внимательно осмотрел Димку, но не нашёл ни одного отклонения. 
Даже давление как у космонавта. 120 на 70.
Пациент ненадолго успокоился, но волосы продолжили выпадать.
Лысина.
В итоге даже брови и ресницы вылезли.
Удлинились челюсти.
Когда выросли жабры, Димка отправился в аптеку и попросил помощи там.
Фармацевт посоветовал попить витаминов, а на ночь мазать лицо мазью Вишневского.
В итоге несчастный махнул рукой на внешность.
Так он превратился в что-то вроде рыбы.
Образовалась немота.

3. Драка
 «Большие ушные мочки – признак ума. А вот мочки моих ушей недостаточно длины. Надо что-нибудь тяжелое привесить, чтобы отвисли….» неожиданно подумал Максимов и рухнул в грязь. Шея извивалась, как змея. Чуть-чуть полежал, а затем, вытерев рукавом ноздри, двинулся дальше.
Мать наградила алкоголика большим острым подбородком и голубыми глазами.
Максимов наградил себя большим брюхом, хотя остальное тело осталось худым. 
Щеки впалые, волосы взъерошены так, будто там подрались птицы.
Изо рта пахнет ногами.
Природа не очень старалась - шмякнула на холст кистью и готово…
Перед пьяницей неожиданно возникла кривая, морщинистая тень в ушанке.
Алкоголик напряженно вглядывался в пульсирующее напротив пятно.
Оно, то удалялось, то приближалось. Затем, вылезли четыре веревочки и затанцевали. Сфокусировать на чём-либо глаза не получалось. Постепенно из пятна появился пенсионер - бомж с пакетиком. 
Старичок попросил закурить.
Или время. Или вокзал. Непонятно.
Почему-то Максимов подумал, что началась драка, и ударил старика в ухо. Оба рухнули в грязь. Они слиплись и кусались, но были слабы, для нанесения серьёзных травм. Неожиданно алкоголик застыдился.  Стал просить прощения, но пенсионер, выпучив глаза, только молчал. От этого хулиган разозлился - схватил старика за уши и окунул в грязь. Было бы сил больше – точно, утопил, но сам чуть не утонул.  Спасла какая-то случайность.
Алкоголик встал и захромал вдоль железного забора с шипами. Позади медленно поднялся силуэт и стал растворяться.
По туфлям размазалась газета, обувь намокла – квакала.
«Нужен унитаз» - почувствовал парень, и увидев сбоку детсад, попытался перелезть через ограду. Порезался.
Сплюнул. Ещё походил вокруг – нашёл вход.
Подошёл к припорошенной снежком песочнице и схватившись за грибок, помочился.
Потом достал из кармана бутылку и вертя её в обветренных пальцах шептал: «Так……тут у нас что? Тут у нас что-то завалялось». 
Сзади появился охранник. 
«Э…..ты кто? Иди от сюда!».
Оказался Максимов на улице.
Хорошо что была неподалеку скамейка, там бедняга и остановился.
Сел, налил в стаканчик немного водки – выпил, занюхал шапкой.
Лег на спину и посмотрел вверх.
В пустоте бесшумно барахтались вороны, дул тёплый ветер, над асфальтом кружился целлофан.
Он не заметил как заснул.

Сон
Летний, засыпанный солнцем городской проспект. По проспекту идёт мальчуган и грызёт семечки. Жаркий ветер подбрасывает шелуху,  вместе с тополиным пухом она взлетает и кувыркается в бьющих неподалёку фонтанах. Мальчик  идёт уверенно, и не спеша насвистывает мелодию. Ветер треплет светлые волосы.
Рубашка в клеточку, стрижка короткая, штанишки выглажены, носочки отутюжены, туфли густо намазаны гуталином, и потому так хорошо блестят на солнце.
Он идёт и шептчет: «Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень
Вчера был я прав – сегодня – не очень».

 Потом мальчик останавливается перед витриной магазина и смотрит. За стеклом, в коробке из под бананов, сидит Максимов. Город застыл, лишь лицо мальчика шевелится в широкой улыбке.
Ничего не происходит.
Потом мальчик вытягивает руки и как закричит: «Мне дали орден!
За сиськи! В честь расставленных рук! Я молодец!!! Вставай! Ну давай!!»

Максимов проснулся от того что его трясли какие-то очень юные, напуганные сержанты.
Неподалеку стоял уазик. Они раскрыли двери и принялись проталкивать нарушителя.
«Не хочу!!! Я занят!!». Нарушитель стал толкаться, и тут же получил затрещину. Он не почувствовал боли, но обиделся. Потом поехали загород. Дома стояли всё дальше и дальше друг от друга…появились поля. Максимов стал блевать……………………………………………………………………………………………………………….

……………………………………………. выкинули где-то возле леса. Пьяница поднялся с камней и стал искать шапку - нет шапки.  Вышел на дорогу, посмотрел вдаль - на горизонте таяла точка.
«у них оставил шапку…!»
 Алкоголик окунул голову в воротник и побрёл по трассе.
Над дорогой рвались облака, обнажая небо.
Солнце проклевывалось сквозь растущий снег. А сзади, над городом, висело что-то тяжелое, темно синие, местами черное, закрученное в тугие, сложные узлы.
Пьяница шёл вперёд, прекрасно зная, что дом – сзади.
От Максимова пахнет калом почему? Потому что подтерся снегом. Домой не хотелось. Не хотелось туч, вони. Он трезвел, не поворачивал и кутался в дублёнку.

5
Развороченное семейство Максимова.
На поминках все напились вдрызг: кто-то подрался, кто-то утонул реке, но потерялся только Максимов.
Пропажу заметили, когда вернулись домой. Мать была нервной, бледной женщиной и сразу позвала второго сына.
«Твой брат пропал!»
А бабушка взволновалась больше всех, перестала ходить и молчала.
Старушка часто попадала в бомбежки, мало ела, изучала медицину.
У старушки великолепные волосы, она похожа на зубную щетку.
Её муж умер на складе от упавшего на череп груза.
Шкафчики забиты украшениями, ожерельями, бриллиантами. Она их прятала и некому не показывала. Старушка любила капризничать, и всю жизнь закатывала истерики, правда, когда Максимов младший подрос, то стал её бить. И старушка научилась вела себя тихо.
Когда в небе образовались звезды, было принято решение о поиске алкоголика.
Брат был похож на Максимова….только по конституции более легкий.
И волосы чистые, шелковистые.
Мать с бабушкой отправили его на поиски.
Он перешёл через железную дорогу. Над землёй летела грязь, звенели провода.
Брат шёл по следам своего брата и спешил, чтобы ветер не успел их спрятать. Но не успел. Колючий снег бил в лицо….следы пропали.
Брат долго петлял во дворах.
Где-то неподалёку строители долбили ломами промерзшую землю, чтобы устроить траншею для трубы, по которой пойдёт газ.
«Здрасте!» - поздоровался Максимов старший
«Здорово!» - ответили рабочие.
Хотел спросить что-то ещё, но свалился в траншею и сломал ногу. Ветер засыпал тело снегом, а строители нечаянно стукнули «следопыта» ломом и тот заснул. 
Через десять минут, старушка встала, говорит: «Погибли внуки! Звони в милицию!». Она жевала корвалол.
Дочка, в тот вечер тоже перепугалась. Серые тени полезли из всех дверей.
Конец нам, приплыли!
Вечером, когда уже совсем стемнело, старушка раскрыла дверь на кухню и сказала:
«Уходи, не могу тебя видеть! выписываю из квартиры!». Мать Максимовых подумала, да и правда, взяла, ушла куда-то. Больше её никто не видел.
Стала старуха жить одна…ну или почти одна

Человек – кролик.
Он был скован костными болезнями – и всегда находился в позе сфинкса.
В определённых радиусах шевелились лапы и голова – но в основном он был неподвижен. Длинные, вытянутые вверх уши, длинные резцы зубы.
«В целях экономии боли я прыгаю. Количество боли, которое я равномерно получаю при переползании и ходьбе – гораздо больше и неприятнее, чем при прыжках» - говорил человек-кролик.
Поэтому он прыгал по ступенькам – трудолюбивый, упёртый, совершенно непонятный.
Уродец устало дышал и медленно шевелил носом, чтобы определить направление, в котором необходимо скакать.
Он был немного слеп и немного глух.
Старушка познакомилась с будущим приятелем на балконе.
 Уродец закутывался в покрывало, усы его свисали как макароны.
Он помогал по хозяйству, ходил в магазин, чистил картошку.
6.
Кафе Калинка-Малинка.
Ветер  дул в лицо. Снег лез в ноздри и за воротник. Как улитка закручивался Максимов. 
Потом сбоку появился кирпичный павильон.
 Над входом, на облупленной доске слова: «Калинка Малинка».
Зашёл внутрь. Пасмурно, лежал снег, в углу находилась тряпка.
Странник сел на батарею погреться. 
Продавцы заляпаны киселём. 
На полке, за прилавком шуршал телевизор. Дым. Пьяные разговоры.
Максимов страшно высморкался в рукав, но внимания на чужака никто не обратил.
 Так, один посмотрел, и продолжил допивать кружку.
В том месте, где мозги у Максимова соприкасались с ушами, стояла боль.
Торчала как твердый тяжелый булыжник. Алкоголик усердно тер уши; посетители заказывали горячие борщи, каши, водку.
Отвлекшись от боли, «путешественник» проверил карманы, и грустно вздохнув, прошёл в туалет.
Там, перед зеркалом, приведя в себя в порядок, он вышел и приземлился за первый попавшийся стол. Может и не самый первый, но там стояла тарелка и бутылка. Бутылка пустая, в ней недавно находился портвейн, а вот в тарелке счастливчик нашёл несколько пельменей.
Доел. Холодное тесто прилипало к зубам. Вкусно.
Вдруг что-то застонало, из-под стола вылез гигантский, красный, с человеческими ногами, но с головой и туловищем членистоногого, мутант с клешнями. 
Огромные усы, как у вареного рака, а вот щупальца …длинные веревки, могли быть чьи угодно.
В одной клешне бутылка вина, в другой рюмка.
На туловище, обтягивая внушительное брюхо, тельняшка.
«дальнобойщик наверное» -  подумал Максимов.
Рак решительно, со всего размаху, опустил тару на стол. икнул.
Ещё он моргал. Молчание.
Так продолжалось секунд 20.
Потом заорал - «Мёпыв йавад! Мёпыв йавад!».
Максимов испугался и зачем-то спрятал руки в карманы.
- «Что что?»
Едкий дым, ползущий из столиков, собрался в кулак. Повисло кислое над головами.
Нехватка кислорода, одышка.  Мутант громко, глубоко втягивал воздух.
Наверное, ждал что скажет алкоголик.
Тот не растерялся, достал из укрытия руку, и протянул приятелю.
 «Максимов!» - представился Максимов.
Кто-то уронил соль.
«За знакомство!»
Рак чесал жирное тело. Никакого внимания.
Почесавшись, достал что-то из растрепанных карманов трико, и принялся сосать.
Толи трубка курительная, толи папироска, толи колбаса – непонятно.
«Приятель, дружок. Мне надо выпить. Может нальешь?»
Глаза дальнобойщика выражали много: задумчивость, удивление, презрение, нежность.
 Максимов ничего не понял.
«Ну я налью? За знакомство …» - робкое уточнение.
Молчание.
Зажмурился.
Хлоп! …. сначала настой ласкал шею изнутри, потом, опустился ниже, в область живота и поцеловал. Появилась тишина, пламя улеглось. Зародилось похожее на любовь чувство. В желудке лежит облако.
Толстяк, будто что-то вспомнил: дернулся, заорал, но не ударил.
«Значит нормально». – решил Максимов.
 Налил ещё, уже решительней. 
Шофёр задремал. Максимов не медлил и стремительно, рюмку за рюмкой, опустошал емкость.
От длинных сочных усов «дальнобойщика» шёл ароматный дух вареных раков.
«Жаль нету пива – пришлись бы кстати».   понюхал ус внимательней.
«Точно – рак!» 
Лизнул.
«М-м-м-м… И посолен и выварен в приправах».
Отломил кусочек для закуски.
«Щёлк!»
Будто цунами или вулкан, вырос из стула водитель и разъярённо накинулся на алкоголика всеми своими клешнями и колючками.
Появлялась драка. Максимов скрылся под стол, а водитель снял с ноги сланец и стал лупить его по щекам.
«Не надо!»
 Соскальзывала земля.
 По идее, надо было бежать, а Максимов не убегал - сидел под столом.
Одиноко лежал в углу вселенной павильон Калинка – Малинка. В тот вечер двери закусочной, играли как трещотка.
Водитель грубо вытащил спрятавшегося и усадил обратно.
- «Тут идис !!!»
 Шальными, как два пьяных матроса, глазами он оценил бутылки. Опустели!!
 Взмахнул клешней - тара рассыпалась как кегли. Из прилавка сразу вылезла женщина и поставила перед «товарищами» водку.
Лет 30, в красном фартуке, надетом поверх серой рубахи; не выглаженной, с коричневым пятном на воротнике.
Женщина вела себя развязно, и подпевала песне, что лезла из динамиков телевизора.
Наполнила рюмки.
Водитель сразу что-то тихонько забурчал, и попробовал приставать, но бойкая женщина, несколькими жестами пресекла хулигана.
«Акус, акус!!!»
Только бутылка удерживала Максимова. Только тепло.
 «Ну что ты беспокоишься? Я не понимаю. Что? Что ты говоришь…?»
Продавщица протёрла стол вонючей тряпкой.
«Щас нажрётся, вообще ничего не разберешь» сообщила и ушла в пустоту. 
В основном, везде был мрак, только немного вспыхивали спички в углах и тлели окурки. Ещё мерцал квадрат, телевизор. Усталая рука выбросила мусор. Максимов поглядел в окно.
Застывшее в тумане, раскосое дерево. Незаметно исчезала дорога и пылающее небо. Максимову стало тошно, захотелось попросить у кого-нибудь прощения. А не у кого. Напротив, только дышала укутанная тенью сырая синяя глыба.
Опять затих шофер.
Неожиданно появился мужик в шапке. Первоначально он не двигался, и казалось, что это тень. Но вот тень вытянулась и подняла голос:

- «Дай закурить?»
- «Нет!»  ответил Максимов.
- «Это… Бетоном всё завалили, не продохнуть. Заметил? Сейчас ты развлекаешься, а я
 просто интересуюсь, вижу – сидишь тут перед простофилей, наливаешь бесплатно …»
«Может присядешь?» - предложил в ответ пьяница.
«Да я просто перед тобой постою…»
«Бла – бла!» – вертелось вокруг колесо разговоров.
«Ты ведь сам всё знаешь. Вывезти тебя надо. Да поживее!».
«Вывезти?»
«Насовсем… а то ты закостенел, скоро опустеешь. А всё что вокруг тебя тоже закостенеет, закончится».
«Не понимаю, если честно…».
«Через неделю я опять к тебе приду. Но…немного по-другому. А вот твоему приятелю сейчас принесут кружку крепкого пива!»
«Откуда знаешь? Гадаешь?»
 «Нет, просто каждый раз происходит похожее. Приходит шофёр. Собутыльник его реже приходит. Но и с ним ты тоже познакомишься. Фамилия - Иванченко. Они везут груз и оба любят выпить.
Товарищ, скорее всего сейчас в грузовике спит. До базы от сюда километров 60. Совсем немного. Вот они из-за уверенности, что можно как следует совершить отдых, никак не доедут.
Никогда, наверное не доедут. Рак, как и Иванченко, много заказывает себе. Мало того, что это и портвейн, и водка, так он ещё заранее просит продавца принести пива. Потому что знает, что напьётся так, что сам заказать не сможет»
Тут снова возникла женщина.
«о-о-о-о кукушонок». Ласково потрепала  водителя за плечо.
Мычание.
Как и обещал мужик, на столе возникла кружка пива.
Запах сообщил, что можно пить без страха.
«Не пей! А то будешь блевать. Советую остановится на водке.»
Проигнорировав совет, Максимов принялся за пиво.
Стол качался как озеро. А табуретка срослась с полом. В центре глаза застряла гудящая лампочка.
«Ты зря пьёшь, тем более это не твоё! Чужое».
Максимов со злостью стукнул кулаком о стол. Потом стал что-то искать. Закурить.
«Есть закурить?»
«Ага» - из мрака вылезло две руки. Одна вставила в рот сигарету. Другая подкурила.
Алкоголик как следует затянулся: сверху головы посыпалось что-то вроде шпатлёвки.
Жизнь - это пересечение, неосознанные столкновения, фокусы.
«Я закажу тебе поесть Ты голодный!» сказал мужик и исчез.
Максимов не заметил, как напился и перестал стряхивать пепел.
«Где чудак?»
Тут открыл глаза рак.  Он вынул из губ собутыльника окурок, отправил в пепельницу. Максимов старался не упасть.
Вскоре принесли обещанную еду: макароны с присыпкой в виде зелёного горошка.
Есть Максимов не мог.
Дым жил возле света.
Максимов закрыл глаза и ощутил себя лежащим на пропеллере куском мяса. Тяжесть. Ум работал по одной орбите, тело по другой. Когда они пересекались, чувство рвоты подходило к горлу.  Слюна загустела.
До ушей долетали обрывки бесед.
 «- Что бы из человека что-то путёвое вышло, его надо бить. Постоянно чего-то лишать…
- Заработать? Карьера - чахлый конус. Присказки..
- Представляешь, пошли на день рожденья, стали отмечать. А ножа нет. Мы шампуром разрезали торт….. ».
Когда Максимова схватили за воротник, сразу стало понятно, что никаких интересных путей нет, вечер подытожен.
Засоренный закуток удалялся, становился меньше.  Тащивший алкоголика водитель споткнулся, оба кубарем повалились на пол.
 «Ага, напился! Усыпили в мокром тазу».
Рак на коленях пятился задом к выходу, а клешней держал пьяницу. Не отпускал-таки, чем-то видно приглянулся пьяница.
Оказались на улице – а там ночь. Да такая как барабан. Круглая, упругая, вся целиком сшита из разных ниток. Она, словно, внимательные джунгли, неотрывно наблюдала за гостями.
Вроде бы пьяный дальнобойщик, да? А отыскал свой грузовик быстро.
Алкоголика заботливо, как младенца, положили в машину, и пристегнули ремнём.
«Вот что значит – профессионал!» - подумал Максимов, когда мотор завёлся. Машина услужливо бормотала.
Внутри стало светло, появилась музыка.
Из черноты, позади сидений, вылезли руки, и принялись душить пассажира. как змеи.
 Кто-то закашлял. Пальцы. Толстяк быстро стукнул по черноте и нападение прекратились. Алкоголику тоже досталось. Даже сквозь пьяный «шлем» ощутил боль.  Стал рак сдавать задом. Долго сдавал.
«Пленник» посмотрел в окно и понял, что едут они уже по трассе. Водитель крутил рулём страшно и резко. КамАЗ дергался. Рак смотрел вперёд, а ехал назад.  Максимов не поверил и внимательно посмотрел на деревья, потом на кабину…..действительно ехали задом.
«Такова его суть.» - подумал парень и сон, безмолвный океан, незаметно проглотил Максимова вглубь себя.
Приснились танцы. Танцы проходили в сарае, но было тепло, музыка кипела как лава, повсюду мелькали разноцветные огни.
7.
В то самое время, как Максимов путешествовал с дальнобойщиками, «рыба»
глядел на часы. Часы «Весна». Он наблюдал себя в отражении часов.
Димка алкоголика Максимова, а тот все не шёл.
Рыба устал ждать, и уснул.
Он подумал: «Если произойдёт звонок в дверь, я проснусь и всё будет хорошо».
8.
Что тем временем делала бабушка Максимова
Старушка терпеливо, внимательно тёрла мочалку о засаленную, обвисшую грудь, и напевала старинный романс. Вода стала остывать.
Пенсионер крикнул спящему на полу, под дверью кролику зажечь газ в колонке. Инвалид старательно дышал, чтобы определить направление. Он медленно думал. Раздался щелчок – из крана потекла горячая вода.
Женщина сказала: «Не забудь утром сходить в магазин. Успей к открытию».

9.
Кто такой Андрей
Напротив Максимова жил сосед с другом. Соседа звали Андрей, а друга «Бешенная сила».
Утро. Из кровати торчит пружина. Пёс, или, позвольте, не пёс, а может….какой-то, да вроде пёс…лежит возле хозяина на полу,  задрав ребра.
Табуретка.  Жесткие, наполовину состоящие из пыли и мертвых мух, шторы.
Деревянный радио ящик.
На подоконнике кружка и баночка. Баночка железная, из-под консервов, внутри лежат как крендельки – окурки, а в липкой кружке – карандаши, исписанные стерженьки от шариковых ручек, ножницы, градусник и даже настоящий, с изогнутой иглой зуботехнический шпатель. Напротив кровати клокочет холодильник.
На холодильнике коробка с кипой бумаг, использованные пластыри, журналы «Сделай сам», бутылочки из-под микстуры, потерянная кастрюля с клецками, кусок грампластинки, рюмка, сухой мотылек.
Первый кусок квартиры был синим. Но ночью он становился черным. Потому что перегоревшую лампочку старик вкрутить не мог – не хватало сил.
А остальной кусок в зависимости от времени суток и года был разным – синим, зелёным, или оранжевым.
Серо-голубая зябкая рябь вверху, это потолок. И если бы работал в комнате иной свет, кроме того что пролезал с улицы, ну или хотя бы, носил пенсионер очки, на несколько диоптрий больше, то наверху разглядел помимо пятен много чего ещё.
А старик раньше летал. Он сам не помнил, но догадывался по пылящейся в шкафу форме летчика.
Тот день начался так.
Все спали настолько крепко, и не заметили звон будильника.
Старику снилось море. Он видел паруса, треск веревок и волн. Грозные утёсы туч.  На губах ощущалась соль.
А псу снилась улица. Машины не ходили.  Пёс лежал на земле, потому что нечего не хотелось.

Кто такой «Бешенная сила» известно одному лишь Богу. Толи это пьяница, так запустивший свое тело, что покрылся волосами там, где любым волосам вообще не место, толи  дворовый пёс, на которого непонятно зачем нацепили тельняшку и порванные брюки. В любом случае хозяину, - тихо сосавшему на стуле папироску старичку - знать это не интересно.  И не только потому что он  плохо видел.
Познакомились друзья давно. Раньше, говорят, он интересовался, спрашивал: «Что это такое? Сука аль кабель? Не могу разглядеть…».
А потом перестал. Иногда дедушка смотрел на громко с присвистами свистящий ком, но во взгляде том не было ни капли любопытства относительно происхождения твари.
Сейчас, когда «Бешенная сила» спит, сложно разглядеть то нечеловечески бешенное и сильное, что лежит внутри чудного организма. 
С одной стороны ходит «сила»  на четвереньках, но  с другой , как напьётся, становится на ноги и начинает матерится. В таком состоянии, подходить к «Силе» опасно. Может убить.
С одной стороны умеет  произносить некоторые слова и, даже складывать их в предложения, с другой  - ест голубей,  гадит в ботинки и на стол.
Нюх у него чрезвычайно чуткий.
Друзья мирно спали, пока Андрей, взмокший от пота не вскочил на пол , и оглядываясь, принялся искать тапки.
«Что такое? Что такое?»
Пёс тоже проснулся.
«Сила» был чем-то похож на немецкую овчарку, так загадочно скакали в то утро тени - пыльные мешки. Ночные призраки – горбатые шалуны, клоуны, и все все все исчезали. Нарастающий день сорвал с вещей тени – стулья вновь стали стульями, дверные ручки – дверными ручками, чемодан – чемоданом.
Дед схватился за часы. «Прозевали! Ох, прозевали!».
Теперь следует пояснить что они прозевали.
Раз в месяц, друзья вставали рано, часов так в 5 или 6, и отправлялись на пристань. Транспорт ещё не ходит в это время.
Если были в холодильнике какие консервы, тушенка или шпроты, то ели консервы. Была какая требуха, куриные желудки или почки, варили требуху. А если ничего не было, то пили на скорую руку кипяток и на улицу. «Бешенная сила» скакал к двери, но не как другие собаки, предчувствуя радость слива мочи, а исходя из собственных убеждений. Уж точно, выходить утром в мороз, чтобы погадить – глупо, ведь «сила» использовал темные углы, в которые Андрей, в силу плохого зрения и элементарной ненадобности – не заглядывал.  Форточка последний раз открывалась в квартире лет 13 назад, поэтому почувствовать что-нибудь кроме запаха тлена, невозможно.
Если мороз был слабым, что Андрей облачался в длинную, старую шинель, ватные штаны, галоши на пару шерстяных носков, шапку-ушанку.
А «сила» шёл так. Сам.
Ну а если бил крепкий мороз, то вместо шинели старик натягивал телогрейку, а вместо галош – валенки.
Можно представить, если бы не проспали, как они идут в тумане через бетонные кубы, сквозь пустые пляжи, мимо ржавых грибков, по аллее. Молча бродят по пристани.  В серости летят чайки.
Швыряют в воду камушки. Приплывает баржа и приятели идут встречать прибывших…
Мы можем только представить, потому что доподлинно неизвестно, что там происходило.
А дальше эти рассказы расходятся.
Кто-то уверял, что приятели собирают бутылки, и сдают их в ближайший пункт приёма стеклотары.  Кто-то видел как старик целовал гостей в нос, щеки, жал руку, а потом спрашивал мелочь. Или выпить. А ведь разобрать что говорил дед - трудно. Он словно держал во рту хлеб и слова получались  одинаковые.
(некоторые очевидцы утверждали,  что Андрей  вообще ходил не на пристань , а на ЖД вокзал).
Рыбаки привыкли  к чудаку, а кто только приплывал – дивился, иной раз обижался.
Визжат строительные краны,  об камни шлёпается море.
Некоторых, а приплывали в основном строители, Андрей приглашал жить к себе : «Пойдёмте ко мне  в тепло! В квартиру».
И рядом, в ногах, вилял самодельным хвостом «сила».
Но призрачные, как обсосанные карамельки, тени в тельняшках, приезжали по делу – переносить груз из кораблей……………………………………… «Ну хоть возьми яблочко!» спрашивает старичок.
 Что там! Не брали !
Ну это понятно- кто пойдёт жить к незнакомому деду?
Кто-то рассказывал, что Андрей собирает окурки.
Кстати пенсионер действительно иногда вытряхивал из них табак, и складывал в спичечные коробки с тем, чтобы дома изготовить самокрутку, а затем выкурить за чашкой чая. Но это когда было совсем тяжело с деньгами.
Сказать стоит одно: исправно, раз в месяц,  рано утром, старик со своим другом уходил из квартиры. Зачем – непонятно.
В общем всего этого не случилось, ибо что-то сломалось внутри будильника.
Старик проснулся, походил туда-сюда, поругал «силу», да обнаружил в углу холодильника жижу и сварил отвратительную, похожую на клестер, похлёбку. «Сила» есть её отказался.
Старик открыл дверь и сказал
«Сходи, раздобудь чего-нибудь»
Пёс убежал, а старик заварил чай.
Он ценил «Силу» не только потому, что на его могучих плечах лежала большая часть хозяйственных предприятий, «Сила» ходил в аптеку, где получал для старика лекарства: валокордин, карвалол, диабетон, небилет ; ходил на почту, оплачивал в банке счета за свет, за телефон, но и потому что пёс был самым лучшим слушателем. Мог часами сидеть, внимательно смотреть деду в газа. Хороший пёс.
Еду он находил в помойных контейнерах, и водку тоже он находил не в магазине. Сливал в единую тару из бутылок что обнаруживал во дворе.
Всё пропитание для себя и хозяина, пёс добывал своими умениями.

10
Возвращение Максимова из путешествия
Утром Максимов проснулся на порожках магазина.
Появлялись и исчезали тени, прохожие сбивали с ботинок снег, прохожие чихали.
Пьяница поднялся и понял, что ракообразный, вчера привез его назад в город.
Ещё понял, что выпил бы чайку или чего другого. Поэтому пошёл домой взять денег.
А слова вчерашнего незнакомца сбылись – голова кружилась, хотелось блевать.
Чтобы полегчало, алкоголик запихнул голову в сугроб и немного подержал.
Воспаленные, скачущие в мозгах «обрубки» успокоились, мысленная белиберда ушла.
«Би-би» - тявкнул впереди автомобиль, а вон там…подул ветер, зашевелилась прозрачная береза. Мир наполнился звуками. Максимов шёл по улице ни о чём не думал. Было почти хорошо.
Невидимые руки сжали жизнь, и сквозь пальцы ушло всё лишнее. Остались лишь звуки, а немножко в изгибах – запахи.
Или не руки, а полушария мозга…а может крылья. Непонятно.
Одним словом, Максимов брёл в некой священной пустоши.  Шёл по снегу, слушая радостный скрип. Но скрип не был звуком, а был душой снега…
Вскоре мир, предмет за предметом, как детская раскраска, стал наполняться Максимовым.
Всё вернулось: голова стала головой, боль внутри головы - болью, а не приятным и ласковым голосом жизни, каким был недавно.
Максимова стали мучить угрызения совести.
 «всё просто, дали денег – пропил. Стал служить в армии – не слушался. Неоднократно подставлял друзей, обижал, жало….как пчела я, жалю…не оса…» -  - мысли, сухая трава, разгорались с новой силой.
Начался суд. Суд был трех видов.
1) похмельный
2) Когда Максимов долго ходил трезвым
3) хмельной.
Самый страшный, которого, изо всех сил, балбес старался избегать, но рано или поздно попадал, не успевая вовремя похмелиться – похмельный.
В это время голова напоминала печеную картошку.
«Мысли — это акулы, злые, беспощадные звери, что шевелятся на запах крови.
И никуда не денешься» - чувствовал Максимов.
Страшный Суд. Были на суде защитники и обвиняемые, был судья.
Он говорил
«Не работаешь, не учишься. Семье не помогаешь. А можешь ведь. Поэтому схватишь ты инфаркт!»
«Нет, нет» больше всего Максимов боялся инфаркта.
 В скором времени я брошу пить, обещаю, пусть только сердце дышит, не губите его!»
«Нет!» - отрезал важный голос «Ты Максимов, достойно заслужил инфаркт, поэтому через три секунды  станешь трупом и закоченеешь».
Голос стих, суд стал тонким, слабым, ветер унес его ввысь, откуда тот пришёл. Как горящая бумага, призрачные ломти которой, порабощенные огнем, медленно кружатся в танце. Всё стихло.
И инфаркта не было. Но нужно спешить, чтобы суд не застал где-нибудь ещё.

Глава 11
Дальше
«Бешенная сила» спускался вниз по лестнице и столкнул человека-кролика. Кролик упал в угол и виновато оценивал человека-пса. Перед ним стояло невысокое существо в шубе. Оно носило собачьи шкуры, которые пришивал прямо к коже нитками. С зуб текли слюни. Человек – пёс откусил несчастному два пальца, выбежал на улицу и поймал своей огромной пастью кружащиеся снежинки.
Инвалид прижался спиной к обветшалой стене. Он, покрытый мелкой дрожью, слизывал с пальцев кровь, кровь не останавливалась.  Инвалид, несмотря на подслеповатость, хорошо разглядел и запомнил человека пса. Пополз наверх – к старушке. В зубах авоська с яйцами и бутылка микстуры. Сумка стучала о ступеньки, а из щелей тёк желток.
На лестничной площадке стало тихо. В окно бил свет, сверху слышалось поскрипывания лап.
А старик сидел у окна. Весь день смотрел сквозь него на мир, медленно махал сухой рукой псу.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
«Сила» собрал нужное в пакет, выпрыгнул из ящика и побежал дальше. Часто огрызался и лаял, а в песочнице упал, и стал чесать спину о песок. Потом что-то вспомнил важное, и рванул в соседний двор, наслаждаясь силой своего молодого, мощного тела. Увидел и чуть не схватил зубами ворону - та испугалась лая, села на дерево. Пёс прыгал, орал что убьёт её. Потом вытащил из-за пояса нож и полез на дерево.
Ворона крикнула и улетела, а пёс, брызгая слюной, остался висеть на ветке.


Глава 12
Тук - тук
Максимов жадно жрал снег, и отправлял его трясущимися руками в рот.
 «Слава Богу, дошёл». Зашёл в родной подъезд. С горем пополам добрался до квартиры и позвонил в дверь.
«Д-з-з-з-з-з»
Не открывают.
Ещё раз.
«Д-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з»
Без результата.
Замолотил ногами.
«Тум-тум-тум»
В это время, закутанная в шерстяной платок старушка, пила кофе и гладила, лежащего в коленях человека – кролика.
Тикали часы, старушка шевелила аккуратными пальчиками. Надушилась духами.
«Стучит что ли кто?» спросила у нового друга
Встала, подошла к двери, посмотреть, может вернулся внук Максимов. Вдруг не умер.
Да. Перед дверью стоял алкоголик. Старушка вглядывалась в гостя, но за Максимова не признала и пошла назад в комнату.
«Пусти» - кричал внук. Но его пускать не хотели.

Тогда Максимов обратился к соседу. Алкоголик знал, что «Бешенная сила» с легкостью вышибет дверь.
 «Так чаво тебе?» - никак не понимал Андрей. В тот момент, сосед напоминал пробку из-под шампанского. Да и вид после утреннего промаха, был такой, словно он с крыши упал.
«дверь, говорю закрыта! Помоги!»
«Помоги?» - дед чесал бороду, и оттуда, встревоженные ногтями, выскакивали перепуганные блошки.
«Ну...» - думал. Рассеянный взгляд передвинулся чуть в бок. Опять замолчал, почмокал…
Потом медленно спрятал в губах сложенные бантиком пальцы и засвистел.
Всё задрожало. Могучие глаза пылали.
Внизу, через минуту, кто-то хлопнул дверью и принялся стремительно взлетать по ступенькам.
На лице улыбка.
Несколько мгновений и пёс тут. По всюду слюни.
Пёс радовался.
Старичок что-то нашептал другу на ухо и отошел в сторонку.
«Сейчас»
Зная силу пса, Максимов спустился немного вниз по лестнице.
«Сила» разбежался и с разбега в дверь.
Моментально порвалась обшивка, трещина разделила дверь на части.
Получеловек снова взял разгон.
Пёс веселился. Пёс любил ломать.
Преграда шумно слетела с петель, подняла пыль. В клубах песка, покашливая, образовалась старушка.
 «Кто там?»
Эхо двери долго жило в подъезде, а зевающие жители выходили его слушать.
Максимов сразу приступил к делу.
«Давай бабка деньги!»
«Что-что?»
«Денег говорю дай!» - повторил внук.
По голосу женщина сразу признала родственника. Так произносить умел только он.
Обняла.
Максимов тоже обнял бабушку, но быстро отодвинул и стал проверять старые тайники.
Поднял подушку – пусто. В серванте одни липкие тарелочки.
Заглянул под кровать и ужаснулся…там лежал странный калека с выпученными глазами. Рот перекошен, из пасти слюна. Напоминал кролика.
Максимов побледнел. «Ну бабуль, дай пожалуйста хоть рублей десять на сигареты…».
Бабушка поставила перед шкафом табурет, забралась и достала мешок с надписью «Мука».
Она знала - ласковым Максимов становится непосредственно перед дракой.
Бабушка опустилась на пол, в кулачке скомканная бумажка.
«Вот тебе!»
Ага!  Хулиган тут же оттолкнул пенсионера и забрал весь запас.
Он бы обыскал и остальные коробочки, но уж чересчур болела голова.
А старик с псом не уходил, стоял в проеме и чего-то ждал.
«Спасибо, бери что хочешь…там еда, стулья, телевизор, забирай всё»
сказал Максимов.
Перед дедом аккуратно, как египетская статуя, лежал «Бешенная сила» и ждал приказа.
Максимов покинул жилище.




13
Рыбье утро
Рыбий дом – заброшенная крепость с паршивым фиолетовым воздухом. Пустыня с фальшивым ветерком, неубранными углами. Димка жил рывками, непостоянно, слабо. Линия жизни у мутанта незаметна, похожа на тень на растаявшую сосульку. Вся состоит из коротких черточек.
Утро началось на кухне. Кухня напоминала свистящую берлогу.
Ночью Диме снился кошмар.
Кошмар был ужасным хотя бы из-за своей желтизны.
Снился вор. Вор лежал в животе, свернувшись как эмбрион и на лбу лежала гигантская кепка. Он постоянно воровал. Съест рыба хлеб или ложку супа, а все уже в глотке у вора.
Рыба бил себя по телу чтобы убить колдуна, стучал кулаками, прыгал  из угла в угол, на пол прыгал. Вор оставался жив.

Рыба проснулся. Тишина.
Он знал нрав Максимова, тот мог где-нибудь подраться, заснуть…., но уже 11.
Димак высморкался в майку и достал из холодильника пельмени. 
Обои от влаги надулись и пожелтели. Рыба сплюнул на пол и растерев слюну, зашёл в уборную. Заплесневевший кафель и пахнущая трясиной чугунная ванная. Треснувшее зеркало. Рыба оглядел себя со всех сторон. Он решил наполнить ванную. 
Ванна гудела, как реактивный самолет. Зазвонил телефон.
Начальник требует.
Нахваливает напарника «Твой сменщик, хороший, толковый, не то что ты. Из-за того, что ты взял на сегодня выходной, у напарника перекосились планы. Из-за тебя он покинет город!».
Зашумели гудки.
 «несправедливость!»  - подумал рыба. К любопытству прибавилась злоба и родилась решительность. Рыба протер морду. Настала пора разобраться, выяснить, что это за сменщик такой.  Дело в том, что они ни разу друг друга не видели. Рыба отправился на улицу.
Снег ослеплял. Голуби гуляли на отмороженных культяпках и спотыкались.

Глава 14
Максимов забрел в до отказу набитым старушками магазин и посмотрел в зеркало.
Оттуда глядел бледный, с черными кругами под глазами, чужак. Не он.
Печаль наполнила горло Максимова и полилось.
«Я умру если не выпью, разойдись!»
«ДА уйди ты! Исчезни!» - посыпалось из растущей от прилавка очереди
«В очередь!»  отрезала старушка в коричневом пальто.

«пустите! я болен!»
Очередь не позволила ничего изменить.
У Максимова болело сердце.
Люди, беспощадные валенки, сообщили ему, как собачонке-
«Кышь!» И платочком ещё машут.
Нельзя морщится от наблюдения за существованием Максимова.

Пришлось ему набраться мужества и выстоять очередь.
Знакомая подъездная дверь.
Из сугробов торчат снегири.
Шаги, лестница вверх.
В подъезде тепло. В подъезде так по-домашнему.
Лифт шёл лишь до восьмого этажа. Дальше своим ходом.
Зеленые стены.  Рыба жил на девятом.
Протяжный звонок в дверь.
Потом ногами, потом и ногами, и кулаками –никого нет.
Максимов уселся перед дверью, достал пакетик.
Солнцем внутри пакета была бутылка. 
Вокруг неё летал лимонад «тархун», шоколадное яйцо и два плавленых сырка.
Максимов выпил. Икнул, откусил яйцо. Достал желтую пластмассовую коробочку.
Обнаружились детальки. Через несколько минут появился маленький экскаватор.
Максимов опустошил чекушку. Попил лимонаду, чего-то подумал, покрутил.
Окно : в серой пелене, работает кран. скрипит, живет как богомол.
Максимов отряхнулся и ещё раз позвонил. Тишина…кто-то выкинул в мусоропровод вещь.
Падал снег.
Захотелось спать. Но в подъезде спать не стал, отправился домой.

15
Придавило Андрея
Максимов вышел от человека – рыбы в меру пьяным. Вполне достаточно, чтобы не упасть и не заснуть где-нибудь в сугробе. Он цеплялся за неприсыпанную солью дорожку ногами, и продолжал идти.
На первом этаже было громко. Слышались жуткие, нешуточные вопли. Это орал «Бешенная сила». Что-то стряслось, кажется.
Максимов зашёл в проломленную квартиру.
Желтый свет. Липкая газовая плита. Тапки.
На полу, возле раковины буфет.
Из-под буфета старичок быстро-быстро махал руками.
Увидев знакомого, «Сила» завилял хвостом.
Максимов положил руки на бедра и встал в ровный квадрат света на полу. Подергал ящик.
Почесал макушку.
Продырявленные брюки.
«Ну…что ты на меня смотришь? Помогай!».
«Сила» как будто только и ждал этого приказа. Моментально подпрыгнул и убрал тяжелый вес в сторону.
Старичок закашлялся, и из груди полезли такие звуки, словно не из груди, а из шахты. Отряхнулся, отдышался, повеселел.
«Я конфетки искал…» объяснил старичок «А потом как на меня сверху эта штука рухнет…» Андрей погладил пса по голове, и прижал к груди. Друг радовался.
«Ох, как же хорошо, спасли меня, а я уж подумал – всё. Видел - черные крылья опустились, такие красивые, можно вечно разглядывать. как карта мира, геополитическая…»
Старичок тараторил пока не прибыли санитары.
Их решили вызвать, чтобы окончательно удостоверится, что всё в порядке, ибо из полученной Андреем гематомы шёл пар.

16.

Он жилист, не мыт, в майке, тощ. За окном – дым. Бог собирается. Старые кости скрипят, в раскачку со стула в тапки. Чая нет, он просто выпьет кипятку из стакана и пойдёт.

17.
Санитары пришли.
Санитары в грязно белых халатах, достали из чемодана пробирки с микстурой, вату. Они топтались в коридоре.
Увидев Максимова, стали приставать: «Что с вами? Что-то стряслось? Или как?»
Произошла попытка объяснить, что собственно рухнул буфет, а пострадавший не алкоголик, а старик, сидящий сбоку. «Бешенная сила» злобно косился на мед. работников, и даже хотел проломить им головы. Запретило слово деда.
«это Я, Я недавно ушибся, осмотрите!»
«Мы вас не только осмотрим, но и проверим!».
«Так, обнажите грудь, я послушаю сердце» – сказал доктор, с козлиной бородкой, в очках. А санитар, что поменьше, сказал:
«А я . . . , дайте руку, пощупаю пульс.
«А?» - хотел было спросить дед, но его перебили.
«А гематому позже»
«Так» -  думает врач. Врач это седой, самый главный среди пришедших. У него вид умнее остальных.
«Так-с, собирайтесь, пройдём!»
«Что такое?»
«Ваши сосуды больше не шевелятся. И сердце молчит…»
«И?»
«вы умерли»
Дед заверещал со всей силы, как насос: «ОЙ! Да какой же я мертвец? Я живой!»
Хотел было встать на голову, но упал. Стал приседать, махать руками.
«Я могу вам прочитать стих!»
Максимов вмешался: «Позвольте, позвольте… А протоколы будут?»
«Да, протоколы возникнут. Доставай!».
Из  черного, как обгоревший сухарь, плаща достали  листья.
«Сейчас мы всё заметим и запишем!»
Андрей уверял врача
«Я  живой. Станцую, хотите?»
«не нужны танцы, не нужны».
Достали веревочку и прислонили к старичку
«Метр семьдесят с небольшим.»
Потом самый сильный - санитар Николай , такой как волдырь, немедленно поднял старичка в воздух.
«Сколько?» - спросил врач
Медбрат потряс потерпевшего.
«Ну 60 – 70 есть. Думаю Меркурий…»
«В каком доме?»
Санитар усмехнулся
«Известно в каком…»
«Ну ладно, пусть значит так и запишем»
Дедушку вовремя поставили на пол, иначе бы «Бешенная сила» немедленно убил всех. Он даже почти бросился, но устраивать драку опять запретил Андрей.
Санитары стали складывать вещи назад в сумки.
«Мы ваш гроб разукрасим фиалками и солнышко обязательно нарисуем возле головы, так что вы не тревожьтесь»
«А «силой» что будет? Это невозможно нас разлучать»
Санитар прислонил к стене лист и что-то небрежно вывел чернилами.
«Отдайте приятелю, родственнику…»
«Да нету у нас никого кроме друг друга, как вы не понимаете. друг без друга мы пустышки. Вам не ясно?»
«Ясно…но уже все. Ничего не изменишь. Вот справка, отдайте её директору рынка»
И протянул бумажку.
Врач поправил над ноздрей очки и поправил
«Не директору на рынке, а кассиру на вокзале»
«А, ну да…знаете вокзальную площадь?»
«Да»
Ну вот и хорошо. Идите туда, вам напечатают нужный билет.
Дедушка помрачнел, брови опустились.   
 Дедушка сел на табурет
Санитары, доделав свои дела, выпорхнули из квартиры как воскресные бабочки.



Глава 18
Дима любил трамваи. По косым рельсам полз состав. Рыба сел в самый конец. Холод пронзил тело штыком, и пассажир спрятал кулаки в рукава.
Он ехал и думал. «А может это не напарник? Может это напарница, баба?».
Дима так задумался, что не заметил, как трамвай перенёс его в центр. А там - солнце. 
Плавилась на окне морозная пыль. Гражданин передумал идти на работу сразу и выпрыгнул в сугроб.  Пошёл по дороге. 
Повертелся возле аптеки. Потоптался, чего-то купил. Погулял по мосту -попал в парк.  В парке птицы. В одном из закоулков торчал знакомый прилавок, ага, там мелькнула женская фигура. сердце влюблено задрожало, заколыхалось.
«Действительно дама !»

Дима отправился на поиски подарка.
 Проходя мимо вещевого рынка, он встретил небольшого мальчугана с зелёным лицом.
Район, в котором оказался чудак, был весь утыкан дымящимися трубами и стальными коробами цехов. Здесь жили рабочие и сновали туда-сюда дети рабочих.
У друга зеленолицого, высокого парня из карманов, постоянно выпадали какие-то шарики, поплавки, да монеты. Младший держал на руках, скрученного в себя ежа и кричал: «Ежа, ежа!!! Покупай ежа! Бери ежа! Бери ежа!». Старший стоял чуть поодаль и оглядывался.
Возле киоска, толстяк жевал, запивая кофе, мясо.
«Дядь, купи ежа!»
«А мне он зачем?»
«Жене подарите.  Дрессированный! Сморите! А ну, раскройся!!!»
Зверёныш выполнил команду. Из живота показались глазки. Он ими моргал.
«А сколько стоит?»
«50 рублей!»
«Ну нет!» - жуя промямлил толстяк.
Ёж больно кололся, а красные от мороза и уколов пальцы нечаянно выпустили его под ларёк. Потом, правда, быстро достали. Старший посоветовал положить колючего в шапку.
«Рыба» смотрел на них и сжимал в кармане скомканную купюру. Этим и привлек внимание. Продавцы подошли,  а человек с головой Азовской тарани  посмотрел в небо.
«Дядь, купи ежа! Он дрессированный!». От ребят пахло растворителями.
Покупатель вежливо протянул банкноту и сразу завернул острый шар в шарф. Довольные сделкой участники, разбрелись. Рыба пошёл к неизвестной самке, а продавцы отправились домой, что-то варить.
 Как только солнце скрылось, на вечерний город спустились сумерки. Посвежело. Несмотря на поднявшийся ветер, небо оставалось чистым. Ветер достал из мусорного бака пакет и прикрепил к рыбьей морде.  Чудак в шляпе остановился, отклеил целлофан. Жухлый, красный пакет с котятками. Котята сидели в цветах, а над ними парило сердечко.
«Надо же!» - поразился Дима удаче – «То, что нужно!».
Обрадованный, положил подарок на дно пакета. Но пакет был настолько изношен и слаб, что шипы не могли его проткнуть, а лишь растягивали. Осталось купить вина и всё!



19.
До свидания, дед Андрей!
Старичок осунулся и напоминал размороженную курицу.                Максимов блевал на пассажиров
Мертвец залез в вагон. «Бешеная сила» метался, плакал….
«Дайте денег на поминки хоть»
«На!»
Максимов обрадовался и искренне пожелал здоровья, но потом поправился, за место здоровья пожелал чего-то другого.
«Выпью за вас много водки, вы будете «там» так …………»
«Смотри, палёную не смей! И «Силушке», ай, ай, дай я тебя поцелую…».
Старик заключил дикого пса в свои объятья.
«Ой, ой. Ну ладно, прекращай. Человек-пёс лизал нос хозяину.
 «Силушке» ничего не наливай. Ни в коем случае, слышал?
У него три раковые опухоли в голове…и четвертая растёт! Поэтому видишь, у него голова такая прямоугольная.» - старик, открыв рот замолчал и несколько минут смотрел в пустоту.
«Эй, ты что?»  алкоголик помахал ладонью перед его взором.
«Ах, да…, видишь, синяя голова такая, мягкая» - и сжал голову пса. Тот заскулил. 
 «Вся прямоугольником разошлася…, не наливай, а то начнёт убивать!»
Алкоголик насупился и раздвинул руки
«Обижаете, ничего не выпьет, ничего!»
Как только поезд растаял в морозной мгле, провожавший повёл «бешенную силу» на лавочки. Сначала парень пил один, но затем, налил и псу.
Тот выпил, повилял чуть-чуть хвостом, и убежал куда-то.
Он стал яростным и непослушным.

Глава 20
Встреча в подвале
Дима купил вино не за 80 а за 65 рублей потому что упаковка была мятая.
То есть опять повезло Диме.
В конторе он проработал года три, но так и не узнал, что собственно продаёт. Несколько раз в неделю, начальник привозил какие-то шарики и раскладывал вдоль прилавка. Покупатели  никогда ничего не спрашивали,  молча протягивали деньги, всегда ровную сумму, без сдачи, и  забирали кулёчек.
В подвале загорелись лампы. Длинные палки подсвечивали бетонные потолки и гудели. Рыба спрятался в тень поворота. Покупатель в тяжелых очках исчез в дверях, от него остался лишь хруст снега.
Самка распустила волосы, и они как свирепые разбойники разбежались, кто – куда!
Тишина. Только кроличьи глазные яблоки шуршали, да жужжали мухи.
Кролик следил за ними –  запоминал  повадки, слушал  шум крыльев. Так он подсознательно готовился к службе в армии.
Человек – рыба сидел на табуретке с прямой спиной, аккуратно положив на колени свои худые пальцы. В кармане лежал раскрытый презерватив.  Перед входом рыба надел один, что бы «ничего не осеклось», но член опал.
От пальцев пахло резиной.
 А начиналось всё хорошо. Димка пришёл за 5 минут до окончания рабочего дня, и проник за прилавок.
Кто хоть раз видел «рыбу», мог сразу сказать: «чего-то он  боится» и верно бы сказал. «Человек – рыба» боялся многого…в том числе себя. 
Себя он  считал мрачной путаницей, в которую не  заглядывал.
Рыба знал, что самки любят уверенность, поэтому походкой  старался изобразить твердые, тяжелые ноги.
 Если бы  он  умел говорить, то беседу бы наверняка, начал со следующего: «О-го….я – то продаю в совей смене шарики. А вы………треугольнички».  Но не сказал: кивнул головой, сел на стул.
А внизу валялся кто?
Человек-кролик. Однажды «рыба» видел его в каком-то кошмаре…или просто на лестничной площадке….не важно.                «Ага, с уродцем этим общается»- подумал Дима.
Почувствовав себя уверенней,  протянул подарок.
«Ах, как это красиво с вашей стороны. Вы настоящий кавалер, гардемарин, мужественный гусар. Кровь у вас, знаете, кипит в  жилах. Даже сквозь расстояние, чувствую жар. Даже через одежду».   
Деля вид, что поправляет кофту, самка обнажила большой кусок груди. А ещё сложила ногу на ногу.  Вот, кстати - в пакет не заглянула, но поставила на пол. Вино, «Рыба» вручил отдельно.  Стали пить.  Самка быстро пьянела. Тарань обрадовался, и довольно снял шляпу.  Самка махала волосами, что-то говорила, всех трогала, много  курила,  а свободными пальцами игралась……мошонкой кролика.
 Когда он успел обнажиться?  Рыба захлопал глазами. Возникла ревность.
«Может он и сидел сразу голый?»
Самка, порядочно глотнув из стаканчика, «кролику»: «Знаешь, в тебе  столько слабости. Какой-то христианской. Ты такой ничтожный. Мелкий, жалкий, глупый. Даже твой малюсенький  фаллос радует. Он безнадежно вял…………».
Кролик  не двигался, из открытой пасти текла слюна. Он легонько пошатывался, и наверное ни черта не понимал. Кривые желтые зубы.
«Ты знаешь, похож, на Иисуса Христа, только очень глупого. Будто его  ранили в голову. На имбицила похож ещё……».
Рыба сильно взволновался:  он тоже хотел, что бы его так потрогали. Поназывали.
Дима пах старыми вещами, ибо носил выцветшие, дряхлые,  изношенные вещи. Он одевался как старик, у которого нет вкуса.
А «человек-кролик» одевался так, чтобы было не холодно.  В одежду шло всё – куски ковров, тряпки, шарфы.
Кролик, честное слово,  балдел. 
 Хотелось плюнуть ему в глаза.
Внезапно появился охранник магазина. Заросший волосами, черный, хмурый и с пистолетом.
«Вы так шумите!»
«Больше, не будем!»
«Скоро закрою ставни….гасите свет и на выход».
Ушёл.
«Хорошо»
«Рыба» пил мало. Незаметно подливал вино в стаканчик самке. «Это даже хорошо, что не замечает»
От радости задергал ножками.
Самка волочила слова все медленнее и медленнее, а потом  стала зевать. 
«А член у тебя, как сонный червячок. Между ног жгутик ». Дама прильнула к нему губами.
Кролик не пил, но доставал из мусорного ведёрка прокисшие чайные пакетики и сосал  и ткнула в болезненное существо пальцем. Кролик кашлял и как-то испуганно глядел на самку.
«Рыба» подогнул ноги. А продавщица шлепнулась на пол всем телом и выкинула в стороны руки:
«Я морская звезда! Я …ха-ха-ха ….в море!».  «Рыба » подумал, что она больше похожа на краба.
Кролик - инвалид стал лизать самке пальцы, а  «рыба» тоже бы что-нибудь такое выкинул , но не успел.
Пыльная дама  обняла любовника и страстно прижала к себе. «Сушеный» решил брать вежливостью.
Встал, расстегнул ширинку. Хотел спросить «Можно?».
Не отрываясь от яичек инвалида, дама, с трудом, но поднялась к рыбе. «М-м-м-м, а  ты моряк? Рыбой вот от тебя пахнет….»
Внизу неожиданно для всех, кончил человек-кролик. Он обнял сапоги за кожаные столбики и кружась, покрывал их поцелуями.
Димак обнял даму за талию. Та грубо вцепилась в шею и стала что-то высасывать. Сначала он испугался. Но затем догадался -  женщина целуется.
«Ага, подействовало значит!». Но стало больнее. Стукнул по ключице, чтобы отцепилась, однако любовница присосалась ещё яростней.
 «А-а-р-р-р-р» - выходили из жабр стрекотания.  Потом губы щёлкнули и с хлопком отцепились.
 Она всегда, со всеми пьяная целовалась.  Жутко. Потом взяла рыбу за морду, а  в пасть запихнула язык. В вяленом мозгу возникло ощущение чего-то искавшего,  наглого зверька.
Неожиданно, она оттолкнула Диму, так, что тот упал и с  неестественной радостью завопила «Давайте выпьем водки! Я  люблю водку!»…………………….
Во время  падения, рыба  отдавил кролику яичко. Кролик взвизгнул и заплакал.  «Вяленый» поднялся, и опять было полез к самке, но та решительно требовала водку! «Водку хочу!»  и всё.
Ну что делать? Пошёл, значит, рыба в магазин. Вернулся, а крышка–то на бутылке  прокручивается. Да пока бежал, этикетка совсем отвалилась.
 Но вроде не заметила, проглотила пол-литра и сидит икает. А рыба косился и со знанием дела отошёл, потому что не раз сталкивался с такими вещами. Это она порыгает, порыгает, а потом  начнёт блевать. Сколько раз видел Максимова. Только тот терял сознание или шёл драться. Или убегал от «Зелёного». От этой водки отключалась не только мозги, но и тело. Тело превращалось в неуклюжего моржа. Вот прошла минута, две. Всё спокойно. «Это….ик, не бойся, ик, это пройдет . Я сейчас поикаю. Вот если бы пиво ещё выпила»……..» Но потом самка побледнела, позеленела, пожелтела, а в завершенье  свалилась под прилавок . «О! то что нужно, теперь – то….»………………………………………………………………………………………………………………..
Потом дама неожиданно проснулась, испугалась, стала ругаться, закидалась в гостей ложками, зацарапалась. Перед этим несколько раз  её на гостей Это хорошо ещё что они,  по пьяной голове не наговорили друг другу любезностей.






21.
Говорили же не наливать
Он прыгал, он бушевал. Разбегался со всего маху,  кувырком, шлепался вдоль скользких улиц и срывал с дам юбки. Когтистыми руками хватал их за ноги,  кусал ягодицы. Повизгивая, самки, скрывались в подъездах.
Задор кипел в венах разбойника.
Пьяный пёс выбил у нищего стакан с монетками.
Постовой свистел в свисток.
А пёс хохотал. «Ха-ха-ха-ха!!!».
«Сила» стал энергетическим колесом…оно неслось устанавливая во встречных вещах новый порядок.  Всё, что столкнулось с ним, навсегда изменялось. 
Он несся все быстрее и быстрее,  и мир, как масло на холсте, размазывался.               
Сначала бегун обращал внимание на столкновения, но потом уже не обращал.
Граждане, деревья, ящики: всё пёс принимал за шлепки снежинок. 
Один раздавленный псом дядька очень быстро, с такой скоростью машет крыльями муха, хлопал глазами, рядом лежала хурма и мандарины.
Кое-где от ударов туши, старинные углы обвалились…
Если возле вокзала шли встречающие да провожающие - то по парку шли влюблённые. Человек-пёс  лязгал челюстями, в душе что-то ревело.
Все эти перекосы, нарушения никак не вязались с музыкой. «Бешенная сила» бесился, а из рупоров текло что-то  спокойное, доброе, глупое.
По скользкому телу тополя - на ветви. Затем……скачок, уже на крыше. Извивается пёс в прыжках, как индеец.
«У-ру-ру-ру-ру!!!! ГУР Гха, БРЯЩ, БРЯЩ!!!!гвунц, цвонг!!!! Н-у-у-у-у-ур-р-р-р-р-р-!!!!!!!».
Шифер слабел под ногами, кряхтел и обломки сыпались на дорогу как шелуха.  Сразу набежала куча зевак,  шевелясь как горящий  муравейник, окружила магазин.. Пёс вырвал из крыши антенну и  размахивал ей, будто отравленным копьём. Потом спрыгнул, и бросился избивать горожан. Бил в основном в голову или шею. Когда оружие сломалось, дикарь швырнул загогулину в рекламный щит. когда «Башенная сила» достал из своих штанов член, горожане оцепенели.
Могучая,  едкая, желтая струя устремилась  в лица. Проникла в дорогущие шляпы  и плащи, залезла под свитера.  Пешеходы стояли, раскрыв рты, и даже не убегали. Только, потом, когда пёс  кинул в троллейбус булыжник, немного ожили. Троллейбус поскользнулся и протаранил стену дома. Заснеженный проспект, ветер в глаза. Веселый «сила» восторженно душил прохожих. Вырывал позвоночники, связывал в узел руки, откусывал мясо. Скоро там уже не было пса, он  несся, болтая сверкающим языком, в другом месте. Этому страстно влюблённому в жизнь чудаку город раскрыл объятия. Всё дозволено такому силачу. 
Потом в начале языка появился пустой сладкий шарик.
Оболочка сладкая – внутрь нужно было что-то влить. Впереди замерцал гастроном.



22.
Димка тоже пошёл туда же

На улице снова пошёл снег. Следом за ногами раздраженного, и обиженного Димы, полз, прыгал и всяческими способами перемещался кролик. Перевязанный бинтами, с хлюпающим соплями носом, хромой, полураздетый. Рыба хотел сказать, что бы тот от него отвязался, но сам только злился. Натянув на лоб шляпу, завязал потуже шарф, подтянул галстук, и закопав поглубже в карманы руки, развивал мысль о своём неуспехе у самок. Он решил, что всё дело в запахе. Запахе вяленой рыбы.
Ветер обоих загнал в гастроном.









23.
Драка в гастрономе

По вечерам в привокзальном гастрономе кучковались алкоголики. За столиками, возле прилавка, можно было пить.
Человек рыба  и заказал себе смородиновой настойки. А червей он (то есть закуску) всегда носил в кармане, поэтому заказал только настойки.
Тут неожиданно, в помещение ворвалось мохнатое существо.
Оно прыгало вокруг оси и ревело что-то неразборчивое.
Затем перепрыгнуло через стойку, повалило на пол продавщицу и стало её насиловать.
По магазину пронеслась волна возмущения, алкоголики, знавшие продавщицу лично,  роптали.
Женщина краснела, вопила, махала руками, пытаясь побольнее стукнуть «Бешенную силу» Самый смелый- алкоголик Карась, бывший боксёр, стал оттаскивать насильника, но ничего не вышло.
 Сыпали на них перцем, поливали маслом, били – бесполезно.
«Человек – рыба» испугался что его убьют и спрятался за холодильник.
Кончив, пёс вроде затих, даже как-то немного обмяк и отвалился в сторону. Он громко дышал проспиртованным воздухом, его глаза краснели. «Бешенной силе» помогли подняться , на что тот сильно обиделся и оттолкнул  помощника. Помощник упал. Человека-пса попытались схватить, но он зарычал и стал кусаться. Все, кто подходил к нему ближе чем на метр, сразу падал под мощными ударами рук.
С каждым поверженным алкоголиком, «Бешенная сила» возбуждался. Остановить его никто не мог. Вооруженный бутылкой шампанского Карась крикнул «силе» - «Иди сюда!!» и стукнул сосудом о колонну. Пёс подскочил к боксёру, но сразу упал, схватив по голове удар бутылкой.
Со всех сторон обступили улюлюкающие алкоголики, а кролик старался почувствовать в воздухе запах рыбы. Но кто-то отдавил каблуком его нос так,  что человек кролик заблудился в штанах.
Бандит упал только на секунду. Потом сразу подпрыгнул и пошатываясь отступил назад….
Что бы получше разбежаться.
Димка делал вид, что не удивился и не испугался. Но сам дрожал и оглядывался. Он незаметно положил в карманы две бутылки пива и пошёл к выходу, когда «сила» сбил Карася с ног. Пёс сел на его грудную клетку. Ударил один раз – в правую щеку, а второй в левую, после чего шея боксера сломалась. Потом пробил кулаком грудную клетку и достал из неё….


24.
Смерть рыбы

Человек – рыба шел по улице и в принципе был рад. Из магазина кричали. Не пройдя и одного квартала, рыба услышал за спиной хруст снега.
«Бешенная сила», весь выпачканный кровью, с торчащим животом, несколько раз пырнул рыбу ножом, и побежал дальше.
Оказалось, что в тот вечер, пёс покалечил без разбору ещё человек двадцать, а Карася вообще почти целиком съел.
Но бушевал пес недолго. Спиртное выветрилось. «Сила» немного побился в конвульсиях , и окончательно успокоившись, закопался в сугроб, где проспал спокойным сном до утра.
Раненый сразу расслабил тело и плюхнулся на землю. Он внимательно слушал внутренние органы и ждал смерти.
Ничего особенного, кроме каких-то вибрации в спине и сырости не чувствовалось.
Когда стало холодно, Димак  встал, поднял упавшую шляпу и направился вперёд. К липкой крови приставал снег. Стало грустно.
Внутри что-то небольно бродило, что-то незаметно рвалось.
Рыба аккуратно придерживал руками проколотый ножом бок, будто боясь, что внутренности вываляться наружу. Потом, на пересечении улиц, возле вокзальной площади, Дима услышал как в глубине живота что-то свистнуло, вроде порвалось и решил что точно умер.



25.
Встреча с призывником
Максимов рыгнул.  Рыгнул как какой-то морж – сильно, страшно.
Позади, в кустах, заметил Максимов, что-то зашевелилось. Шум колёс, рупор.
Толи это зверь, толи человек , толи вообще милиция.
Но присмотревшись, наш алкоголик разглядел спортивные штаны, куртку, кроссовки.
«Э! Ш-ш-ш-ш» - зашипел.
Звук напоминал высмаркиваемый нос.
«Ш-ш-ш-ш» - раздалось в ответ, со стороны пьяницы. На свет вылез угловатый, будто отшлифованный наждачной бумагой субъект. Голова как яйцо – лысая. А цвет растительности – рыжый.
«Призыник!»
«Максимов !».
Обнялись.
Приятель Максимова  Призывник - один из тех, с кем после долгого расставания приятно и принято как следует обняться, поцеловаться, потрепать друг друга за плечи.
Посмотрите на него как следует. Даже сквозь толстую одежду видно какие у него гигантские плечи. Не плечи - а волны, цунами.
Призывник  - рыжий великан –  много лет провел в бегах.
Сам он не знает, но скрываться от армии это главная цель жизни, и если вообразить что по состоянию здоровья военкомат признает его негодным или ещё чего случится, то смысл существования потеряется.
Скрывался он от армии обычно в жилищах друзей. А примерно два раза в год уезжал в деревню. Брал с собой водку и пил там несколько недель.
Завязалась у призывника с Максимовым, значит самая теплая дружественная беседа. Вот её середина.
«Видишь дерево растет?» - сказал призывник.
Из бордюра в синем дыме рос корявый клен.
«Ну!»
 «Вот, я на нем планировал повеситься»
«Серьезно?»
«Серьезно»
«Ну ты зря, жизнь надо любить..»
«знаю, но живым в армию отправляться не собираюсь. Ни в коем случае»
«ты это….»
«Я поэтому уезжаю отсюда.  Я здесь ничего не имею, даже не живу,  зеваю как сонная муха» -
Покурили.
«Поехали со мной в деревню. Будем там на свежем воздухе…»- предложил преступник.
Максимов задумался. Он припоминал, что что-то должен или подождать должен, или налить кому-то или вернуть.
Так ничего и не вспомнил. Согласился.
«Поехали. Но вот насчет армии… неправильно рассуждаешь.  Я служил - не жалею»
«Ты – то да. У тебя в голове пыльный клубок, настоящая неразбериха, тебе даже полезно…» ответил лысый.
«Ну ладно, полезно неполезно…водка – то есть? Что у тебя в сумке?»
«Внутри сумки лежат несколько бутылок. Настойка на зверобое, настойка на рябине и одна бутылка с разведенным водой медицинским спиртом…»
Призывник куда-то ушёл а вернулся уже без сумки.
«Я берегу это для времени проживания в деревне…»
«Ну так поехали »
«Нужно купить билетики»
«Так купи, а я пока … согреюсь»
«Нет-нет»
«Это почему так?»
«Я знаю почему, у меня есть несколько твердых причин, а вот ты, наверное, ленишься».
«Нет, я слишком пьяный для такого. И учти, на сильном морозе»
«Мороз не такой сильный! На улице тепло. Я спал голый в снегу и ничего. Видишь, стою.»
«Да я не про то… Понимаешь, стоит мне зайти в тепло, так я сразу либо засыпаю, либо падаю, либо начинаю …»
«Ну не перечисляй, не перечисляй –  неинтересно. Тем более я догадываюсь что ты  запланировал…»
Призывник напоминал ссыльного.  серый ватник,  лютые брови, устрашающая походка….
«Нам необходимы билетики. Зайцем больше не поездишь,  у контроллеров электрошоки.  Ехал один раз без билета и меня так парализовали разрядом, что я, признаюсь, надул в штаны. Едва сердце живым осталось…»
«Да я понял, понял….» - сказал Максимов - «но всё равно никуда не пойду, пока не выпьем….»
Так они долго думали пить - не пить, спорили, ругались.
«Мне нельзя идти, я опасаюсь милиции, они даже в снегу могут прятаться. Вместе с патрулём зарываются, и не видно…»
«Кого?»
«Патруля! Так что не будем»
«но что
«Ой Максимов, ой изуродовал ты мне настроение…»
А потом пошли гадкие переругивания.
Прохожие плыли в пьяных глазах как нити.
Призывника посетило откровение. Ругань приостановилась.
Призывник изрек.
«это нити! Они зашивают порванный мешок сегодняшнего дня!».
 А вечер был холодным, бесконечным, а из-за теней ещё и грязным.
Да уж…
 Максимова тоже посетила  мысль, потому он оставил друга и обратился к проходящего мимо гражданина. Но  шею тут же перехватили пальцы и сжали. Да так жадно, что глаза из Максимовской головы вылезли, словно каучуковые мячики.
«Отпусти»
Отпустил.
……………………………………………
Алкоголик сидел на снегу и кашлял.
«Ты чего?»
«А я ничего…»
Жертва жевала снег.
«Ну ты что, в самом деле? Я едва не умер».
«А не надо лезть…, ты зачем  полез?» , призывник смотрит на тлеющую вдалеке фигурку.
«думал попросить чтобы нам билетики купили»- объяснил Максимов.
«А он ты что, думал,  вот так сразу возьмет и сходит? Он в милицию пойдёт.»
И тут перед товарищами проплывает такое сутулое, в изношенном пальто и шляпе лицо.
Как правило такие оставляют без внимания.  Кисель. Свернутые плечи, опустившаяся голова. Лицо спотыкалось о камни, и даже, издалека это было незаметно, порывалось плакать.
Всё что ему было необходимо - хорошая пощечина.
Как вы уже наверное поняли, лицо принадлежало Димаку, который получив около 18 ножевых ранений, скоропостижно скончался.
Далее рассказ, на время, будет развертываться с Димкиной стороны.

Вдруг Рыба почувствовал позади голоса и ускорил шаг.
Голоса  тоже ускорили шаг, под ногами заскрипел снег.
«Э! Стой!».
Потом кто-то с  силой похлопал, почти ударил, по плечу.
«Денег хотят» - испугался рыба, и сделал вид, будто хлопка  не случилось. Продолжил идти.
Сзади появился смех, сердце захлебывалось, и судорожно гоняло по телу кровь.
«Да стой, говорят тебе!»
Второй удар оказался прицельным, видно - хотели остановить. Били наотмашь, ногой.
Да так, что Димак упал. Да, тут уже не сошлешься на невнимательность, бесчувствие и прочее –надо встать и реагировать.
А он никак не хотел реагировать.
Поднял слетевшую шляпу развернулся и…..вздохнул с облегчением.
Улыбающееся лицо Максимова.
Так призывник познакомился с рыбой.
«Это  Димок!» - представил Максимов товарища.
«Димок?»
«Да, очень хороший. немой и разговаривать не умеет. Но он нам поможет».
« Поможет?»
«всё покажет продавцу пальцами»
«Друг, поедешь с нами?»
Рыба испуганно затряс головой, не понимая чего от него хотят.
Призывник недоверчиво покосился на рыбу.
«Точно не сдаст?»
«Да ты что!»
« Знаю я, сдаст …»
Бандит подошёл к рыбе и пристально изучил глазные впадины.
Но из-за метели, а может от того что пьяный всё было как в тумане и двоилось.
«А чего это у тебя глаза стеклянные?» спросил уклонист
«я не из праздного любопытства интересуюсь»
 «Димак мой друг, купит три билета поедет с нами»
«Ну смотри у меня!» -  уклонист сплюнул на землю.
О встревоженном мутанте забыли сразу, как дали денег.
Билеты в итоге оказались приобретены – всё хорошо.
Максимов, перед отправлением, пытался уломать приятеля выпить, но тщетно. Призывник никак не мог угомониться. Тот тут ему неудобно, то там. То туда идти надо, да , вот туда –в тень, где милиции нет, то совсем не туда ,а в обратную сторону, мимо фонаря налево.
А Дима, первый раз увидел столько покойников зараз. Они все стояли в сторонке,  ждали поезда.
У покойников были грустные глаза. Диме обомлел от страха ,но нашёл внутреннюю силу и прошёл вперёд.
Покойники что-то бесконечно жевали из целлофановых мешочков, какие-то  плавленые сырки, картошку и яйца.

26.
Человек кролик зацепился зубами за хвост и долго полз вслед за «Бешенной силой». Хвост, человек-пёс срезал у соседней собаки, когда в голове зрела только вторая опухоль. Отрезал и пришил к своей спине нитками. Так вот….человек – кролик зацепился и прополз около 7 кварталов, а на одном резком повороте улетел вместе с частью тела куда-то в стену. Избитый, кашляющий , с кусками прилипшей к телу одежды, топтался во влажном снегу, чихал, потел. Но там его схватили милиционеры и отвезли в участок, а от туда прямо в пересыльной пункт, в армию.
А наши друзья-товарищи направлялись в деревню.
В стучащем вагоне стоял сумрак, потели окна….Рыба смотрел в них и унывал, от пустых полей кидало в дрожь. Он трогал ногтями раны и размазывая по подушечкам кровь, тяжело дышал.
Призывник спал, облокотившись на стекло. Вагон качало из стороны в сторону, и голова стучалась о твёрдую поверхность. Максимов спал на мягком плече товарища. На штанах, между ног разрасталось сырое пятно.
От деревни, до соседней станции было далеко. А умершие сами добираться туда не могли и их закапывали в землю.





Часть вторая.
ЖИЗНЬ В ДЕРЕВНЕ ЕСТЬ ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ ДУХА
1.
Приехали друзья товарищи.
Мальчик сидел на фонарном столбе и всматривался в даль.
Ноги обвили столб, как медная проволока.
Увидев приближающуюся электричку , мальчик закричал
«А - лю – лю – лю – лю –лю –лю –лю –лю –лю – лю–лю-лю-лю-лю-лю-лю-лю !»
Он  бешено вертел  зрачками и тряс языком. Снег бесился в растрепанных волосах.
Едва приятели сошли на станцию, их сразу окружили дети.
Беспризорники кружились вокруг, как мотыльки.
«Голодны, голодны, детишечки….» - думал кто-то. Максимов отгонял ребят палкой и прорывался к часам. Улицы, ведущие к вокзалу, желтели. Тучи были и желтыми и синими и красными одновременно – каждый фрагмент небесного ансамбля шевелился. Фонарные столбы освещали густой сумрак вокзальной площади. Закутавшись в пальто, мертвец перестукивал холодными каблучками и смотрел в землю. Смотреть в глаза, а особенно детям, не любил.
Из труб вытекал дым. По шпалам гулял холодный ветер и бросал в приехавших смешанные с песком горсти снега. Немного пассажиров вышло из вагонов, немного зашло и махало сквозь заиндевевшие стекла провожающим.
Возле вагонов стояли проводники и закутавшись в теплую одежду, загораживали телами вход. Некоторые детишки стремились пролезть даже в самые труднодоступные щели.  Машинист, вывел лопоухого  мальчугана из вагона  и громко отшлёпал ладонью по лицу. Но ребёнок был доволен – успел присосаться к самовару с кипятком и почти весь выпить. От рожи шёл пар, а опухшие губы вздулись. С черного неба падал снег, старухи сновали туда – сюда, толкая перед собой тележки.
А дети копошились вокруг старух и забирались в тележки, чтобы найти внутри сухари или сырую картошку.
 «Вам бы, были бы у меня ножницы, я отрезал кому-нибудь ухо!» - восклицал  пробираясь сквозь маленькие плечи, запястья и шеи призывник. А Максимов подумал «Был бы «сила», он бы вас всех съел!». И вот компания, застыв под циферблатом стала ждать друга человека-человека,  водителя.
Время на часах шло. Большой милиционер, лежавший всё это время в сугробе как камень, вдруг вскочил и громко засвистел в свисток. Малыши забрались на столбы, спрятались в мусорные контейнеры, затаились под электричкой. Покрутившись вокруг своей оси, служитель закона снова лёг.
Ребята сразу выскочили из укрытий и продолжили мельтишение.
Приятели молчали. Ровно в назначенный час, из копошащейся на перроне  толпы  выдвинулся высокий, хромой узбек в телогрейке.
«Пойдёмте» - сказал он и друзья молча двинулись вслед за водителем.
Возле ларьков стояла машина.  В грязи, разбитая,  изъеденная временем желтая «двойка».
Где узбек смог найти в такой мороз грязь – непонятно.
«Захадыте!» -  шофер нагнулся и распахнув дверцу, пригласил «троицу»  внутрь. Поехали!


2.
Если возле вокзала, улицы были ещё хоть как-то освещены, то дальше ничего подобного. Дальше ехали в абсолютной темноте. Периодически садился аккумулятор, машина глохла, приходилось толкать. Когда съезжали с ледяных гор, «двойка» ехала сама, причем довольно быстро. И если бы исправно работал руль, то приятелям  не приходилось бы  доставать автомобиль из оврагов.
Делать это в мороз и на ветру – дело тяжелое, поэтому все, кроме рыбы, уставали.
Мертвец только бегал и спотыкался, так как друзья съезжали с гор без него. По натуре заторможенный,  Димка не успевал вовремя запрыгивать в кузов, и бедняге приходилось догонять транспорт своим ходом. Но пока  он спускался – автомобиль был уже извлечен из ямы и  путь свой они снова продолжали вместе.  До следующей поломки аккумулятора.
А если бы водитель смотрел на дорогу чаще , хоть фары и не работали, но по очертаниям можно было догадаться, что впереди – дерево или дом, то друзья бы приехали ещё вечером. Но прибыли утром.
Узбек высадил троицу возле церквушки.
«Астржно, здесь у дитэй гнэздо сваё есть…, так что долго адними ни блуждайте…» посоветовал, а сам поехал куда-то дальше.
3.
Появление человека-человека
Длинный зевающий господин с овальным  ртом смотрел в зеркало. На лоб приземлилась муха. Длинный господин вытер ладонью выступившие слёзы и зевнул. Промахнулся мимо мухи и сам себя стукнул по голове ладонью. Ещё раз зевнул. Шея заросла волосами и было принято решение не тратить время на насекомое. Вместо этого, из левой руки была извлечена опасная бритва, а правая схватил помазок. Муха полетав, вернулась на лоб. Мужчина взглянул на насекомое и понял, что обе его руки заняты, а помазок без пены. Тогда он положил бритву на раковину, и освободившейся левой взял баллончик. Пена из него текла вялая, слабая, жидкая.
Появление мысли.
«не встряхнул баллон».
Стал трясти. Пена сразу побежала то что надо. Субъект  вернул на место ёмкость и сжав пальцами бритву стал накладывать вещество на щеки, шею и губы. В некоторых местах волосы росли такие твердые, что запросто протыкали настил. Загладить невозможно. Вздохнул. Муха разбежалась и подпрыгнула. Перелетела с лба на зеркало. Голова у него была по форме как примус и болталась, едва хозяин головы куда-нибудь переводил взгляд. Муха бежала снизу плоскости вверх, но потом стала уставать и двигалась медленнее. Щелкавшая под лезвием кожа розовела, даже краснела. «В кубе не споёшь…» - думала муха. «А этот, глядь себе, поёт».
Это и пел человек-человек.
Человек-человек пел песни и орудовал бритвой всё быстрее и увереннее. 
Ещё закряхтел кран, и пошла вода.
День должен был выдаться что надо.
И тут, совершенно неожиданно, господин подумал.
 «что то я устал….»
Он не только не закрыл кран, но даже не положил бритву с помазком на место.

  «и чего это я устал, не пойму…надо отдохнуть, подумать». Вот он лежал и думал.
Одна половина лица чистая, другая в волосах. Зевнув, вспомнил что-то важное и полез в чулан за ушанкой. зачем понадобилась непонятно.
Бритва с помазком мешались, пачкали одежду и лицо. Вещи сыпались каскадом, холщёвые рубахи, шерстяные шляпы и галстуки цеплялись за пальцы ступней, мешая ходить. Человек-человек пошевелил ушами и стал улыбаться.
Опять лег на пол.
Если бы не гости, так бы и лежал весь день.


4.
Поиск дома
На востоке занималась заря - небо краснело и очищалось от туч. Где-то в глубине деревни кричали куры. Покосившиеся домики росли отовсюду.
Куда идти, призывник в общем-то помнил, но плохо. В итоге друзья заблудились.
Рыжый шёл и пел  песни про уголовников. Остальные помалкивали, но злились.
Товарищи спрашивали у сонных жителей про дом человека-человека, но как-то не смогли ничего понять. Не спрашивавшие, не отвечавшие.
Ещё в воздухе, несколько раз раздались выстрелы, и пролетели страшные, гортанные вопли.
Но источников видно не было.
На одной улице из окна дома вылезло чахлое туловище, и спотыкаясь поволокло  какой-то рваный мешок. Пьяница хотел было спросить у незнакомца местонахождение человека-человека, но незнакомец как собака стал рыть яму, и оказавшись в земляной дыре куда-то пополз. Из пальто торчал, скрывая от глаз голову, воротник. Троица окружила отверстие, с любопытством оглядывая яму. Через несколько минут из жилища, через тоже окно, медленно вылез старичок с рыхлым, как зеленушка лицом и  встал перед пустотой в земле на колени. Он слабо отшвыривал  земляные кусочки в стороны. Писклявым голосом, заскулил …
«   Найду тебя, расчленю лопаткой…и кости твои растолку….» сухость сковала речь преследователя. 
Он прекратил рытьё, и сев на ягодицы  стал ловить пальцами в воздухе что-то быстрое и невидимое.
Максимов спросил у старика, но тот лишь выпучив глаза вверх, тяжело вздыхал.
Потом, собравшись, зло пропищал: «Да нет у меня сил говорить! я устал!».
Встал и, причмокивая, побрёл в сторону водокачки…
А друзья пошли дальше. Спустя время, наткнулись на детей. Те что-то нашли на свалке и чавкая жевали. Проезжавший на велосипеде сельчанин, бросил в мусорку мешок с отходами. Время замедляется… Дети жадно разглядывают летящий по небу мешок, дети пригнули чумазые мордочки к снегу. Едва кулёк приземлился, замершая в напряжении пружина нервов и времени выстрелила - малыши кинулись обнюхивать пакет. Малыши судорожно разрывали его длинными грязными ногтями.
Рыбу ткнули ногой в спину – «Догони, сельчанина, спроси про дом!». Постоянно ожидавший раскрытия тайны своей смерти, запуганный покойник, кинулся следом по мокрой дороге. Ветер снял с головы шляпу и выкинул в грязь. Пробежав немного за шатающимся впереди серым мерцанием, рыба поскользнулся. Почуяв опасность в виде бегущего, ребята зарычали.
Рыжий парень махал мертвецу ладонью – назад, мол иди…, а то сейчас накинутся!».
Рыба кинул грустный взгляд вдогонку велосипедисту и поднявшись, побрёл назад.
Главные дети – сильные и большие, ели, а кто поменьше – сбившись в злое вещество,  стали приближаться к чужеземцам.
Приятели решили, что видимо, как раз  где-то поблизости и находится гнездо, про которое рассказывал таксист. Дима натянул на макушку влажную шляпу, и иноземцы двинулись дальше.
Потом снова ещё долго блуждали по деревне. По рассказам преступника,  дом друга был синим, и располагался в центре деревни.
Объяснить месторасположение помог карлик. Его встретили сидящим на пне возле замерзшего озера. Над пустотой вновь повисли тучи. Небо медленно роняло снег, холодные лодки вмерзли в землю. Карлик бормотал « Я был проводником, посланником, я много учёл, лежал, ловил рыбу…».
В уродливых пальцах тлела сигарета.
Трио подумало, что теперь очередь спрашивать настала у призывника. По всем законам –  повезти должно было ему.
«Эй, житель!  Где тут живёт человек – человек? « - бодро спросил рыжий.
Карлик затушил о ботинок окурок и, спрыгнув с пня, побрёл в сторону деревенских домиков.
«Пошли…покажу».
Когда дошли до дома  карлик попросил у приятелей закурить и растворился в кривых линиях улочек.
Впереди леса торчал невысокий, увешанный странными металлическими предметами домик.
По рассказам рыжего - раньше это была будка для хранения овощей, но потом её обили досками и обложили кирпичной кладкой. Умнейшие инженеры вырыли внутри гигантский погреб  и сконструировали печь. Ещё надстроили второй этаж. Так возникло жильё. Оно в общем  было неприметным, и выделялось от других, разве что многочисленными капканами на крыше, размерами трубы, да формой дыма. Небольшой участок отгорожен колышками, верёвочками. За ними коровник, сарай и туалет -деревянный параллелепипед с ямой. 
Черные скелеты вишен. Замороженные окна. Лавочка.
Вот. 


5.
Встреча Воробъева и Бешенной силы
Утром Человек  - пёс  вылез из сугроба. Голова болела, а во рту стояла сухость. 
Окосевший от мороза «сила» спрашивал у прохожих спички, потому как успел набрать целые карманы окурков.
Проснувшись, он не мог вспомнить, как оказался в сугробе и что было вчера. В голове остались образ старика хозяина и кусок Максимова.  Ранние прохожие шли по делам, никто на «пса» внимания не обращал. Медленные от холода воробушки ходили возле ног бездомного и искали еду.  А«Сила»  не был голоден, ибо в животе всё ещё переваривался алкоголик Карась.
В тоже время офицер Воробьёв возвращался с дежурства. Он всегда маршировал, даже когда просто гулял.
Так его научили давно, по-другому ходить не умел.
Стойкие прямые ноги и руки редко были под углом  меньше чем 180 градусов.
Воробьёв возвращался с дежурства, а сам был больше внутри себя, чем в городе.
В грамотно сконструированных мозгах гордого офицера с худой, как баклажан головой было много всего - не только сапоги, приказы и ключи от подъездов.  В мозгах так же прыгали зайцы, шумел черноморский курорт. Но внезапно всё лопнуло.
Военный увидел беспризорника.
В первую очередь человек пёс, понравился ему своей мускулатурой.
Чтобы прохожие дали денег, пёс громко пел песни и рассказывал частушки.
«И нрав весёлый…» подумал офицер.
Красное лицо пощипывал мороз.  Залезая в ноздри,  мороз приятно кололся.
Заметив внимание со стороны, «сила» перестал шевелиться и тоже замер.
Оба они замерли, внимательно изучая друг друга.
Время замерло.
Проспект расширился.
Так произошла встреча, изменившая судьбу обоих героев.
Лед сковал лужу, и блестело солнце.
«Воробьёв!» - представился Воробьев, протянул «Бешенной силе» руку. Тот лизнул рукопожатие и завилял задницей.
«Хорошо…пошли  домой -  будешь теперь жить со мной. Пошли, пошли, дружок, а то замерзнешь».
«Бешеная сила» бежал рядом и ласкался.
«Судя по всему, ты сильный, великолепный, чудесный пёс. Я  офицер Воробьев,  работаю военным офицером и старостой подъездов. Я целеустремлен, крепок, внимателен, предприимчив. Мне нужен пёс! Как тебя зовут?».
От влажного языка шёл пар, из пасти текла слюна.
«Хорошо, скорее всего, я буду называть тебя Барбосом! Нефтяные разводы, запах мочи и сигаретного дыма мне не нравиться. Так что, придя домой, ты, пожалуйста, сними с тела свой грязный тулуп!»
Офицер Воробьёв игнорировал холод и всегда шёл сам, даже в самые трескучие морозы. Пёс достал из кармана окурок и вставив в зубную щель, изобразил руками огонь.
«Подкурить? Хм, знаешь, друг, вообще я против курения. Но ладо, так и быть, куплю спичек».
Довольный «Барбос» бежал, отталкиваясь голыми конечностями о лёд. Папироса дымилась в зубах. Утро и правда выдалось чудесным.
В голове военного, тем временем, происходили важные процессы.
Барбос  там, в воображении, бросил курить, начал обливаться, ходил в трусах, делал ежедневную зарядку. Потом появилась иная картинка – новый друг нёс в зубах авоськи с продуктами. Это : помидоры, хлеб, кефир, бутылочка минеральной воды. Потом неожиданно зачирикали птички, и в баночках лежала черная икра. Или пёс не шёл, а ехал. Да, уже ехал, на красной машине вдоль улицы. Дома усеяны окошками. Горожане брели по улице аккуратными геометрическими фигурами. Но мысли скоро исчезли. Офицер стоял перед дверью, и на кнопке звонка застыла рука. Рядом сидел товарищ.






6.
Встреча
Как же, человек – человек обрадовался, когда увидел на пороге гостей!
Хоть и ждал он одного призывника – вид измученных холодами, снегом,  похмельем алкоголика Максимова и закутанного в плащ покойника, быстро рассеял всяческие сомнения к новым личностям; сердечно распахнув объятья, человек-человек  впустил скитальцев. Вытер испачканное в пене лицо, сбросил с ног в комод тряпки, шарфы и шали и восторженно танцуя, стал всё объяснять.
Тут мы сделаем небольшое отступление – дело в том, что периодически человек – человек  умышленно противостоял миру, демонстрируя своё одиночество. Переставал есть, испражняться, отрекался вслух от друзей. (в тот раз отрёкся даже от призывника, которого вроде бы ждал).  Как правило, длилось это дня три. Потом бодрость покидала тело - начинались панические атаки, аллергия. Утро, в которое произошла встреча, было четвертым.
Поэтому он и вопил  путешественникам «Если бы не вы – друзья, я бы точно стал скончался где-нибудь возле лестницы, ведущей на чердак».
Гостеприимец быстро моргал слезящимися глазками «Это вот,  на полу стол стоит, за которым я ем. Стол это так сказать, предмет мебели, состоящий из горизонтальной поверхности, её ещё называют иногда столешницей и основания. Да за ним просто можно сидеть..да..» Он любил всё объяснять.
Погладив плоскость, хозяин засеменил к печке, главному, по сути, предмету его существования.
«Печь – очень дорога сердцу. Я люблю печь. Печь –устройство для того, чтобы отапливать:  дом, баню, сарай, башню.  В ней  я пеку хлеб, обжигаю керамические горшочки, плавлю металл и тд»
Печь была серой. В некоторых местах она немного растрескалась, но в целом имела вполне здоровый вид. От основного пространства комнаты её отделяло покрывало. Покрывало висело на нити: разноцветное квадратиками. Господин с наполовину выбритым лицом, нежно погладил отштукатуренные бока и задумался. Потрогал  кадык, пощупал подбородок,  и ….побежал добриваться. В ванную комнату побежал.  А друзья остались оглядывать дом.
Призывник сел за стол и достал из кармана водку. 
«Я знаю это жильё….столько раз тут был!». Максимов немного побродил  с мертвецом. Весь дом представлял из себя большую комнату со столом и печью. По площади  неравномерно раскиданы стулья и лавочки. По середине, внизу  - дверь в погреб, а в тени от печи –  лестница  на чердак.
Насмотревшись, приятели сели. Человек-рыба подумал, что покойникам пить нельзя, но отказаться испугался – и не закусывая проглотил 200 грамм. В поле засвистел ветер, заколыхался свет.
Что-то железное упало на пол, и из ванной вышел выбритый человек  – уже почти спокойный. Призывник посмотрел на летающую муху  и махнул в неё ложкой. Но попал по столу.
«Странно…, зима – а у тебя мухи живут».
«Да…., да она за мной, эта муха весь день летает. Мешает жить »  - протараторил человек-человек – «она мешает мне дышать воздухом».
Друзья сели за стол и стали выпивать. Завели приятную беседу
Человек-человек рассказал, что друзьям повезло, раз дети на них не набросились.
«Могли убить!»
Рассказал что дети, в последнее время взбесились –  кусаются, грызутся. Настоящий бич деревни. Жили в трансформаторной будке, что возле старых бараков с овощами. Воруют.
Дети едят редко – но в теле вполне хватает силы для быстрого бега. Ловко, как кошки – пересекают  крыши, проникают в окна домов, хватая что попало. Постоянно чешутся – разносчики опасных недугов, вроде лишая.
Человек – человек поддерживал старика Гулькина, с заячьим лицом – он за отстрел.
Главный у детей  – Маменко, веснушчатый рыжий задира в зеленом свитере и армейских сапогах. В карманах полно гвоздей и засушенных рыбьих голов, рогатка, нож.
Вообщем к вечеру, все запасы спиртного были выпиты.

7.
Жена военного офицера Воробъева
Жена военного офицера Воробьёва похожа на колокол – большая, круглая и пустая. Из пустоты торчали ноги, а из верхней части тела –  тесёмочки руки. Остальные конечности лишь уменьшенные копии тела.  Давно уже в ней ничего не менялось.
Лицом жена напоминала мокрого голубя. Большую часть дня она сидела дома - стирала носки, мыла полы, посуду. Готовила ужины и завтраки.
В углу прихожей - деревянный цилиндр, на крышке – цветы.
Их сухие, мертвые тела в прозрачных губах держит ваза. Паркет скрипит только возле двери и на границе коридора с кухней, а так, в остальных местах ничего не скрипит.
«Знакомься!»
«Мамочки!» из толстой головы вылезли глаза.
Воробьёв дернул ногой, со ступни слетел ботинок и аккуратно приземлился возле стены.
Так же поступил второй. Ремень покинул армейские брюки, ремень взлетел на рога в стене.
«А кто это?» жена встревожено отступила.
«Это пёс!  Ты что, ослепла?»
На самом деле, супруга подумала, что это просто бомж, но промолчала, так как боялась стычек с мужем.
«А как его зовут?»
«А-а-а-аа, не знаю. Но я назвал Барбосом!»
Проникнув в ванную, офицер протёр холодной  водой лицо и подмышки.
А пёс тем временем осматривался.
 «Наверное, теперь буду здесь жить» - подумал он и помочится на пол. А жена так напугалась, что  хотела даже стукнуть бомжа по голове сковородой, но муж остановил.
«А-а-а-а-тставить! Ты что не видишь? Он помечает наш дом. Он, так сказать, укрепляет границы, защищает рубежи».
Полупёс чувствовал в Воробьёве страшную силу мозга. Воля офицера, по ощущениям пса, должна была упорядочить и систематизировать физическую силу.
«Бешенная сила» хотел почувствовать себя нужным,  стать частью механизма, чем-то вроде шайбочки или винтика.
На столе, на кухне, офицера поджидала порезанная на мелкие кусочки, залитая яйцами и майонезом сосиска. Справа - хлеб, внизу, по краям тарелки, как погоны,  вилка с ножом.
«Оп, оп!» - уменьшалась яичница. Покончив с завтраком, офицер изготовил постель, лег на спину и немедленно дал себе команду «отбой!». Заснул.
Жена налила в миску молока, а рядом положила кусок мяса. Проглотив еду, «сила» свернулся калачиком и заснул. По заданию супруга, женщина замочила в ванне тулуп «бомжа» и посыпала порошком.
Жена спрятала в тумбочку все бутылки со спиртным и заперла на ключ, так как была уверена, что Барбос пьяница.
Но в душе появилось спокойствие: «Пускай пёс, хоть не куры». Раз муж называет бомжа псом, значит так надо, значит правильно.
А то было дело - привёл несколько лет назад офицер в дом кур и поселил на кухне. Обустроил кормушки.
Он  говорил что куры начнут нести яйца, а если купить на птичьем рынке петуха, то пойдет и продолжение рода в виде цыплят.
Птицы гадили, летали, роняли повсюду перья - жена думала что сойдёт с ума, но… вроде не сошла. Разве только стала сама походить на курицу: так же хлопала глазами.
Беспорядки, в форме какашек, вычищались веником.
Представим такую картину – Воробьев ест суп, а позади него кудахчут куры. Вонь.
Так было часто.
Но потом, как-то одну часть выводка, в честь 23-ех-летия военной части, в которой служил Воробьев, зажарили вместе с картошкой, ещё часть выпала из окна, ещё пару съел соседский кот Егор, а остальные незаметно сами растворились как сахар в чае.
Петуха купить не успели…так и замерло дело.
В  квартире Воробьевых ничего интересного в тот день больше не произошло.

8.
Спокойной ночи
Призывник разбежался, закутался в плед, и приземлившись на теплую печь - захрапел. Как и прикидывал алкоголик – все остальные разместились  на обставленных вокруг очага лавках. Заснули быстро, никто не храпел.
Только человеку - рыбе не спалось.
Он натянул на голову шляпу, но сна не было, только появлялись короткие, мрачные кошмары, вспышками освещавшие мозг мертвеца, после которых тот резко вскакивал и опять мучился.
Человек – человек шевелил во сне ножками, а Максимов сосал нечто невидимое в кулаке.
В голове проносились видения о минувшем вечере с гастрономом, самкой, и отвратительным кроликом. «Ох, какой же он ничтожный!» - возникло в рыбьей голове.
В одном из кошмаров представлялось что рыба идёт в сарай, достаёт пилу. На полу колышутся под ветром опилки, скрипит на стене велосипед, рыба строгает на верстаке доску. Ходит ходуном стружка. Во тьме качается лампа, и в желтых порывах света виден халат. Потом возникает тьма, и отрезанная от всего рука сжимает проездной билет,  мнёт его, а потом кряхтит. Видение рассыпалось…
9.
Первое утро
Все проснулись с похмелья. Но в разное время.
Гостеприимец первый. Резко и неуклюже - как будто открылись ножницы. Он выпрямил спину, длинные руки захрустели. Зевнул и кинулся на чердак, проверять запасы. Человек- человек облизывал языком уголки губ и что-то записывал в блокнот. Воздух нашпигован солнцем.
 Вторым проснулся призывник. Призывник не спеша побродил вдоль углов и лёг под лавку. Спускавшийся по лестнице, хозяин дома одобрил такие действия.
«Правильно, лучше с утра все дела поделать, чтобы потом быть свободным!»
Могучий рыжий богатырь проследил за советчиком зрачками
Он взялся за голову и колышась как пламя, принюхивался ко всем, самым незначительным изменениям жизни.
Закатывал глаза ко лбу и плевался. «Тьфу, тьфу!!»
Третьим встал алкоголик.
От похмелья, руки дрожали. Хотя это даже не дрожь, а медленные, сильные вибрации; как волны, катились они с разбухшего от спирта сердца к пальцам.
Под глазными яблоками и возле щёк, лицо бардовое а остальное лицо бледное и рыхлое. Держась за левую сторону груди, алкоголик внимательно высматривал какое-нибудь средство против болезни.
Человек-человек взял со стола журнал учёта и вновь полез наверх. Бездельник Максимов увязался следом.
 Что тут говорить, у скряги было много чего дома. Больше чем у всех жителей, вместе взятых.
Во - первых из-за могучих чердака и подвала. А во- вторых из-за смертоносных ловушек, о которых по деревне ходили легенды. Соседи редко залезали к получеловеку, однако, инвентаризации он проводил ежедневно. И ловушки с каждым разом, изобретал всё беспощаднее. Поэтому число запасов в  доме, в основном, росло.
В том числе, спиртного. Оно было повсюду, даже в туалете, очень умело спрятано.
Но жадина ни черта не наливал. Управлять им было можно, только когда тот пьян.  Хозяину, по опытному глазу алкоголика, самому было хреново, но про опохмеление,  негодяй всё равно слышать ничего не хотел: «Да если бы у меня чего было, я бы с радостью. Но нет ничего!» грустно и смиренно кивал головкой.
 Выпивка закончилась, деньги закончились, в долг в магазине не дают – началась медленная, жуткая жизнь.
Хозяин делал вид, что не смущается, а сам насторожено косился на преследователя. Бросив взгляд, продолжил быстро бубнить под нос : «так….27 плюс 62, значит выбыло 4, да на два….а Трофимов, значит, унесёт, принесёт, занесёт,. Тридцать. Наденька умна всё-таки. Хорошо как. Ну, ещё внизу, в погребе будет чем поживиться».
Максимов болтался на заднем плане и умышленно сбивал скупердяя с подсчетов, то покашляет, то невпопад скажет цифру, то запихнёт к себе под кофту баночку.
Человек – человек глупо натянул улыбку и попросил прекратить безобразия. Максимов сразу невзлюбил такую учтивость и плюнул на спину.
Хозяин сделал вид, будто плевка не случилось и чтобы показать спокойствие – стал громко насвистывать мелодию.
Алкоголик взял мешок с провиантом и спустился вниз.
Ч.Ч. не вставая, задергался, из шеи полетели вопли : «Максимов! Верни на место запасы! Верни! Ну, хорошо, ладно, под столом, под столом лежат. Пятьдесят рублей». Покричав, подвинул табуретку к банкам, и стал плевать внутрь каждой. Поплевал, засмеялся, обрадованный мыслью, что когда-нибудь пьяница это съест и полез в погреб. А довольный Максимов побрёл в магазин за водкой.
Это просто повезло парню. Большинство ловушек  скупердяй отнес на ремонт к местному умельцу, инженеру – химику, а  через совсем скорое время, забрал, и устанавил на прежние места.


10.
Военный офицер по фамилии Гвоздь.
«Сука, мразь!!!. Кому говорю!» - кричал военный. Он орал  на мух, мухи не слушались. Офицер по фамилии Гвоздь – привык ко многому, но не мог понять, как можно не построиться колонной по трое, поэтому и злился и краснел.
«Отставить!!». На стекле была неразбериха. Каждый делал что хотел. Одно насекомое стучалось телом в окно, одно летало возле ушей и носа командира, но больше всего  раздражала вот эта, засушенная с прошлого лета зеленая мушка.
Если другие,  «ещё старались что-то сделать», то мушка ничего не предпринимала и вообще как будто ни черта не слышала.
Офицер выпил чая,  вернулся, достал из кобуры пистолет, взвёл курок, прицелился.
Даже это не подействовало! У офицера задергался глаз.
«В карцер его!!» Вечером офицер решил повеситься, но товарищи вынули его из петли и нарядили солдат в костюмы мух. Прикрепили к спинам крылья. Только тогда офицер успокоился.
 «Гвоздь –  редчайший носитель вечного вдохновения. Этому даже нельзя завидовать…потому что это не совсем дар» - говорили  полковники, глубоко восхищаясь  его гением.

11.
Вор в доме
Не смотря на то, что человек рыба поднялся позднее всех, проснулся он первый. Долго пучил глаза в потолок, а потом  захотел смастерить себе что-нибудь деревянное.
Разобравшись с подсчетами, человек установил ещё одну порцию капканов, с хитроумными виселицами в подвале и на чердаке. Потом вышел проверять ловушки на улицу.
Призывник посмотрел на часы и поднявшись, с лавкой на голове, побрёл к приятелю.
Оставшись один, мертвец поставил ноги в туфли. Черные, цельные, местами потёртые, но красивые. Как два аккуратных гробика. В поисках пива рыба залез на печь.
Тут приоткрылась дверь, на чердак, украдкой пробрался прыщавый чудак с большими на выкате глазами, в полосатой кофте и валенках. После недолгого копошения, что-то наверху щелкнуло -  пришелец, с огромным капканом на голове, переместился к двери. Он оглядывался, а в руках держал банку с помидорами. Сердце рыбы испуганно побежало. Сглотнув слюну, покойник  спрятался в тени занавески и закрыл глаза.
Вор аккуратно закрыл за собой дверь.



12.
Утренний обед
По собственному опыту зная, что вскоре скупость человека-человека возьмёт верх над мнимой гостеприимностью, и на столе не будет даже заплесневевших сухарей, коими жадина потчевал гостей в день приезда, призывник спросил про обед.
«Что на обед-то будет?» - рыжеволосый детина чесал череп.
«Ничего нет уже…» - скупой ползал и подкручивал пружины.
«Ну это самое….» - преступник понял что всё - не успел. То ли обиделся домосед на алкоголика, то ли ещё чего стряслось…но теперь нужна была тончайшая психология, которой призывник не обладал. Можно было конечно заехать раз в зубы, но это бы только испортило дело.
Поэтому уклонист чесал голову и мычал:
«М-м-м-м…ну это самое….., ну…».
«У рабочего Гулькина живёт курица. Из неё можно сварить суп …».
«Ладно, хоть что-то…» - решил призывник и пошёл за птицей.
«Только вот он тебя может застрелить. Но правда с другой стороны он - глухонемой, так что ….»
Что за слова были дальше, бандит не расслышал.
Деревня проснулась, по снегу - из одного дома в другой бегали фигурки.
Старых крестьян оставляли подолгу сидеть с ножами - сторожить жильё.
А  у Гулькиных  было ружьё.





14.
Ещё несколько слов об офицере Воробьеве
У командира упругое тело.
По утрам офицер лил на себя ледяную воду, тягал гантели.
Если бы где-нибудь вырыли прорубь – то купался бы в проруби. Но её не было.
Поэтому обливался в ванне. Кроме того, офицер делал всяческие упражнения – 50 раз отжимался, 50 раз приседал с вытянутыми вперёд руками, пресс качал (50 сгибаний). Всё для того чтобы не умереть.
Пил чай со смородиной. Черный, горький,  потому что кроме ягод заливал кипятком стебли полыни.
А что поделаешь, без витаминов никуда!
«Пил бы ты чай с крендельками» - советовала жена.
Но он избегал сладкое, соответственно крендельки в состав которых входил сахар, так же отстранялся.
Будильник в комнате командира ни разу не звенел, потому что командир осторожно спал. Просыпался за минуту до звонка и отключал будильник.
«Бешенная сила» попросил у нового хозяин ниток и прикрепил к своему носу собачий нос. Таким образом  увеличились способности обоняния. Ещё пёс стал по утрам отжиматься, и бросил курить.
Воробьев служил в одной части с офицером Гвоздем, куда  определили человека-кролика.
Инвалид  плохо служил. Всё свободное время сидел в одиночестве, в углу комнаты: покашливал и сморкался. Он ничего не умел и всех раздражал.

15.
Похищение курицы
За столом пыхтел самовар. Облокотившись о спинку стула – в доме сидел старик. С утра до ночи, если не дремал, старик сторожил дом. Окно напротив лица раскрыто настежь.
Когда, подвывая, ветер перепрыгнул через раму – Гулькин пошевелился. У Гулькина большие уши.
 Захрустел курок, двинулись пальцы,   двинулась двустволка. Усы деда, текли как сметана. Такие же белые. Сметана сливалась с большой, мохнатой, как облако бородой, и завершалась муреной, сильным, шерстяным хохолком. Морщинки на лице складывались в улыбку. На самом деле Тихонов не улыбался, но со стороны казалось, что улыбался.
Дедушка причмокивал язычком. Большая, ровная лысина напряглась, персидский ковёр слился с ушами в единое целое.
Призывник крался злой – перелезая через забор, он немного порвал  колючей проволокой трико, и упал в лужу. Ещё проломил коленом лёд и выпачкался грязью. Дальше, наступая на бетонное основание,  вор перемещался только вдоль стен.
Отгороженный палками, на земле стоял курятник.
Курица безразлично смотрела на вора и даже не шевелилась. Просто стояла без цели – будто не курица. Призывник положил птицу за пазуху и, прогибаясь под окном, побрёл обратно. Он знал что делал, ибо лез к Гулькину не в первый раз.
Раньше было сложнее – птицы активно и сильно пугались чужаков. Шумели так, что похищение слышалось в соседних домах. А теперь вот  остался один зверь и то -  молчаливый, неэмоциональный,  худой, грязный, влажный, ленивый, нерешительный, сонный, кривой, с подбитым глазом, с прилипшей ко лбу изолентой.
Когда призывник скрылся, тело Гулькина размякло. Он решил, что в курятнике опять гулял ветер и продолжил смотреть вдаль. сквозь мокрые от старости глаза.








16.
Человек-рыба нашёл сарай
В сарае были не только грабли, лопаты, верёвки, но ещё одежда, проволока, потертые зелёные ящики, верстак, аккуратные горочки блестящего порошка, вязанки листьев, растрепанные сапоги…
Рыба всё трогал. Лег в опилки, и наступило спокойствие. Рыба подгребал под себя стружку всё плотнее и плотнее, пока не засыпав себя с головой – задремал.
Курица привела  человека-человека в возбуждение. Он стал думать, где её лучше спрятать: на чердаке, в подвале или вообще закопать в землю.
Решил закопать. Убежал с птицей за дом, и поставив в сугроб, отправился за лопатой в сарай.
Нечаянно столкнул в хлам ковыряющегося с инструментами покойника, достал из коробки лопату, и исчез в дверях.
«Какая суета в огороде» подумал похититель кур и пришёл к выводу, что скоро верно будет жаркое. Поэтому отправился в дом скрываться от армии.
Когда  богач вернулся,  птицы не было. Вереница маленьких следов, извиваясь вдоль столбов, растворялась в поле.
«Эх…» - сплюнул ч.ч. «догнал бы, да лопатой выломал ключицу или хрящи бы вам  к черту повыбивал!».
Избавился от снега так – стукнул ботинком о косяк, вошёл.
Преступник сидел в топке и плевался. Слюни разлетались в стороны как буревестники.
Призывник сидел в топке и хлопал в ладоши.
«Хлоп!» - 4 секунды. «Хлоп!» - 4 секунды. «Хлоп!» - 4 секунды.
Ещё он кричал «Кри, Крусь, Бям!», но увидев хозяина дома, остановился. Вылез и спросил про обед.
«Да…опять дети!» - в сердцах воскликнул скупердяй. «Отраву они больше не едят, а капканами на всех не запасёшься!»
Потом вернулся Максимов, с двумя бутылками водки в руках.
Стали пить - Развязались языки и понеслись беседы. 
Поговорив о том о сём, нечаянно вспомнили о рыбе. Призывник потребовал для поисков товарища, предоставить фонарь. Максимов уже спал.
И вот – огонь бросает желтые квадраты, прямоугольники, и круги на укутанные ночным снегом стены дома.
А рыба весь день один спал в сарае. Очнулся когда стемнело. Поднялся, отряхнулся и включил свет. Ветер игрался лампочкой – бледная, она нервно дергалась на потолке. Немного озябший, человек рыба достал заторможенными руками из груды обломков доску и сдул с неё пыль. Всё было как во сне.
Идя сквозь синий от лунного мерцания снег, пьяный уклонист нашёл светящийся сарай.
«Мертвец» был внутри. Рыба увлеченно склонился над столярными инструментами. Позади, в желтом конусе фонаря чернел вход. Скрипнула половица.
Рыба испугался и замер. Прекратил строгать. Работал рыба давно – в ногах выросла горка из стружки.
Призывник поволок «столяра» пить. Вообшем опять друзья нажрались.

17.
И утром опять все проснулись с похмелья
Максимов сидел на лавке и раскачивался. Резко вставать боялся, поэтому не спешил.
«Если сейчас встану, и ничего со мной не случится, пойду  изобью человека-человека что бы он налил!»
Как раз перед опухшими глазками на лестнице появился ч.ч..  По утреннему обыкновению весь он трясся, а в потных ладонях копошились блокнотные листья.
Оп! В глазах взорвался синий салют. Из искр вылезли  разноцветные, пульсирующие червячки и затанцевали. На голову будто упал камень – так Максимов поднялся. Когда всё утихомирилось, пьяница полез было за спускающимся в подвал богатеем, но остановился.
«За мной не иди! Ты болеешь алкоголизмом и поэтому постоянно хочешь чего-нибудь выпить, но я тебе ничего не налью. Не только потому, что у меня ничего нету, но и для того, что бы ты не умер от пьянства.  Кроме того, я установил много ловушек и могу их обойти, а ты нет.!»
Призывник обнажил  глубокий, розовый шрам на лбу. «Этот старый шрам я получил от упавшего мне на голову утюга. Так что получеловек  не врёт».
Максимов завыл рухнул назад.
А человек – рыба, во время всей этой суматохи, незаметно покинул жилище и прямиком в сарай – строгать вторую доску. Немного поработав, «мертвый» снял промокший от пота пиджак с рубахой и повесил их на крюк в стене. Шляпой рыба накрыл тиски, а галстук, свернув калачиком, спрятал между пустых пивных бутылок.
Ослабил на брюках ремень и снова застрогал. И да, полетела воробьями, жаворонками и канарейками на пол стружка.
В тяжелых тушах туч засверкало солнце. По полю, с палкой в руке, перемещался мальчик в пятнистом пальто и сандалиях. Брюки все в дырах, а на чумазой голове раскачивалось ведёрко. Мальчик забрался по ржавой водосточной трубе на крышу дома и смастерив из ладоней рупор стал вопить в черное жерло.  Поднёс ухо и стал ждать эхо. Потом  спрыгнул в сугроб и поскакал куда – то дальше, по своим делам. На шум сразу прибежал ч.ч. : заругался  и замахал на ребёнка кулаками. «Эй! Ты!». Но мальчик был далеко.
Человек – человек затрясся и твердо решил, что немедленно установит по всюду мощные бомбы и отправился к мастеру.
А тем временем Максимов стал рыскать по дому в поисках спиртного. И поиски, в общем-то, увенчались успехом – в туалете было найдено множество бутылок с растворителями, ацетоном и техническим спиртом.
 
18.
мастер жил в основном один и что-то постоянно изобретал, а изобретения свои немедленно записывал в тетрадь.
Худая, перевернутая кверху тормашками пирамида – голова, была покра наростами, как картофель.
Из мозгов цвело два уха. янтарные, звонкие как колокола уши светились на солнце, переливаясь всеми жилами и позвоночниками.
Траншеи морщин, до костей изрезавшие лоб химика, говорили о чудовищных мозговых процессах.
Поджатые губы сжимали какую-то правду. Нос его, это не только насос для получения кислорода.
Ч.Ч. зашёл к ученому в гости. Дом его был как череп – сжат в сторону главного механизма – мозга  ( химика). Излишествам места не было. Все знали, что ученый – ученый, но за работой заставали редко, в основном когда тот молча разглядывал стол.
Вот значит…ч.ч. что-то ему перед лицом положил и попросил взрывчатки. Химических дел мастер поднял голову вверх и в очках заплясал мощный свет лампы. Лампа застыла на потолке, а голова дрожала. Химик положил руками подарок в стол и протянул богачу взрывчатку.
Придя домой, человек-человек стал устанавливать бомбы.
«Милые сердцу бомбы…» - пел про себя ч.ч., минируя земли, заборы и стены  «Избавьте меня от детишек, оградите от напастей, страхов и страдания. Избави от лени, и озарите светом мысли мои  и даруйте покой и дайте силу».
Ч.ч. копошился в снегу, человек – рыба готовил  гроб, а Максимов с призывником пили дома спирт. Рыба стал дерганным.
Так вот прошёл ещё один день.

19.
Жизнь в деревне – это и особое состояние духа.
Выходишь, например, из дома, а повсюду сплошное белое поле.
И ничего не слышно. Пятно.
Если вас такое не пугает, то пожалуйста,  езжайте. А если не готовы, то тогда не надо.
Максимов давно заметил, стоит выпить, ну скажем, бутылку водки, так сразу начинала мелькать тень. 
Белая, гадкая, слизкая субстанция бурлила и что-то шептала.
Продолжалось это недолго.
Но вот выпили ацетон, а призрак не уходил. Сидел в углу хаты, в тени, и  кричал стихотворения.
Максимов признался призывнику.
«Знаешь что? В доме поселился чудак. Сидит в углу и поёт песни!»
«Выйду в корни – мясом мозга, режу траву – бью я бабу, бью я бабу по лицу!....»
Стараясь не отвлекаться на шум стишков, алкоголик продолжал.
«Ты вот, хотя бы от армии скрываешься – тебе есть чем заняться. Тебе! Тебе – то есть что делать! А мне? Я весь день…»
Призывник полез было под стул, скрываться от армии, но Максимов усадил на место. Защелкали в печке щепки, в сумраке засверкали угольки,  к потолку побежали клубы дыма. Призывник пискляво заныл. Вытирая ладонью слёзки, уверял:
«Я сегодня выполнял. Выполнял!!!»
«Ну я говорю тебе есть чем…» Крики из угла комнаты усиливались:
«Я связал тебе ведро и накакал с полкило.
Мило, любо – пол кило; будешь ты как Шарль Перо.
Как Пьеро Муравушка, как старушка - здравушка,
да как Макс Горький  - маслице прогоркло.
Съел подавился, сказкой побесился, гром разразился,
и важно и важно забиты все трубки…»
«Ну хватит!!!» - приказал алкоголик. Заплаканный уклонист встал, подумав что орут на него.
«Что хватит? Я могу и уйти. Уйти жить навсегда в лес!»
«Да нет, нет…всё а порядке» собутыльник объяснил товарищу, что ничего плохого сказать не хотел. Разъяснив противоречия – продолжили пить.
Вообще Максимов неоднократно менял манеру поведения. Сначала дико орал на стихотворца, а потом стал, кривя рожей, передразнивать. Прошло какое – то время. Стемнело. Наступил вечер.
Вернулся с мороза хозяин, открыл дверь и  вот что увидел.
Алкоголик вытянул шею как страус, и швыряя в угол столовые приборы, кричал: «Сам  ты бурлык, бундюк, ку-дю-дюк…! Не читай свои ужасные стихи! От них мой мозг начинает кряхтеть и совершать ошибки!!
Прекрати, а не то брошу в тебя стул!»
«Алкоголик бросил стул – да попал мне в лоб лишь мул!»
Ч.ч. забил  снегом самовар, положил в тарелочку сухие квадратики черного хлеба и спросил «С кем это ты?»
В углу вроде стихло.
Уклонист за столом; от спирта руки потеряли силу, голова слабо шаталась под ладонями. Весь он, уже почти спал.
«Ни с кем. Просто…» - Максимов испугался. Вообще, в последнее время, речь его стала обрывистой, косой и нелепой. Слова появлялись изо рта грустными, короткими, злыми, зелёными, трусливыми.
«А я, представь себе, установил столько разнообразных бомб и мин повсюду, что…..» - ч.ч. разразился тихим, продолжительным смешком.
Максимов выпил один.. Поднёс к ноздрям сухарь и сильно вдохнул. Огляделся по сторонам. Вроде бы  ничего…. Попросил у хозяина свечу, пока тот смеялся.
Свеча в стакане. Зажег. Освещая путь – осветил угол. Никого. Вздохнул, поблагодарил и сел за стол. «Ну и что вы там рассказывали?»
Ч.ч. отсмеялся: «Да…я столько бомб установил, что даже не помню всех мест».  Положил в рот хлебушек. Высосав из него все необходимые элементы, достал что –то из мешка и стал прикручивать.
«Это что?»
«бомба».
Фьють, фьють… - толстые, ребристые болты прижали её тело к ножке стола.
Уклонист упал на пол и начал спать.
Раскрылась дверь – в шляпе, в шарфе, в туфлях, в проёме, стоял рыба.
«Он слишком аккуратно одет, и слишком быстро шевелится» - подумали друзья.
А рыба думал: «наверное про меня сейчас будут думать что-нибудь ненужное, поэтому буду я себя вести как можно естественнее» . Но он так сильно старался, что все выходило глупо. Вдобавок от него несло опилками, машинным маслом и водкой.
«Где был?» - спросил в лоб минёр. «Точнее, я знаю, где ты был. В сарае. Но вот что ты там делал? А-а-а-а? Мне вот это интересно. А ну-ка, ответь-ка мне?»
«Будешь чай? Мы чай сделали» - Максимов пытался выглядеть дружелюбно, но выходило агрессивно. Стоит такой с кружкой в руке.
Дул ветер.
«Вот. Чай выпей. Возьми, выпей чай!»
«Где ты был?».
Рыба повернулся к товарищам боком и умышленно глядя под ноги, будто ничего не слышит, прошёл к лавке. Стукнулся головой о дверной косяк, лег и закрыл глаза.
Его и толкали, и трясли, и орали в ушные дыры, и заталкивали в жабры вату. Потом, когда устали, немного попили чай, поговорили и тоже заснули.

20.
Действительно, если человек-человек  выполнял в течение дня настоящую, мрачную вселенную разных дел,  то их у призывника дел было меньше. А у Максимова никаких  дел не было, поэтому он просыпался  и сразу сообщал о состоянии здоровья. Подробно описывал в мельчайших подробностях: что бы он сейчас выпил или съел.
Пьяница охал, мычал, как раненый в кадык зверь, желал  всем потерять слух. Призывник, как правило, в это время приседал. Максимов же шел клянчить деньги. У кого-нибудь. Если встретит  «рыбу»,  у рыбы, встретит ч.ч.,  у  человека-человека.
« От спирта,  мир скоро превратится в черную птицу и улетит в окно. Я ослепну!». Потом он угрожал, что сожжет дом и шёл домой – пить. К полудню разум в его мозгах светлел.
Призывник пил меньше.  Алкоголику призывник перестал нравиться.
«Уж больно у него ноздри широки, и дышит неровно. Весь он вообще нервный, больной.» - думал пьяница.
А у самого глаза уже ходили ходуном как у сумасшедшего. Призывник боялся даже смотреть на собутыльника. Разговоры не вязались.

Преступнику было интересней с ч.ч. Они что-то там делали по хозяйству. Да и знали друг друга уже не один год. То об одном поговорят, то о другом. Хорошо.
Хотя говорил уклонист плохо. Больше получалась невнятная околесица. Поэтому он чаще слушал. А ч.ч мог говорить вечно и стройно.
Максимов мрачнел с каждым часом и нешуточно замыкался. Молчал как рыба. Но рыба молчал потому что элементарно  не умел говорить, а Максимов молчал по другому.
Тунеядец, прежде дольно жизнерадостный, стал смотреть на мир так жутко, что у приятелей появлялась мигрень. Ещё эти рассказы про призрака.
«Раньше, в углу только жил!» - признался пьяница «И никак не представлялся. Просто шарик. Шуршал что-то и парил в воздухе. Ну стихи иногда читал: про быков, про ласточек,  про слабых, больных чахоткой витязей,  про оружие,  про танцы. Неприятные, ладно, черт с ним.
Теперь это вроде как не шарик, а старик в белых одеждах. Представляется Лебедевым. Ещё разговаривает со мной! Гадость»
Однажды, когда Максимов остался один, комната раскрутилась и встала на неизведанный ранее угол в 150 – 180 градусов. Максимов побоялся рухнуть, поэтому спрятался под стол. Стал грызть пальцы, орать. Потом посмотрел, вроде не 150, а 45, но всё равно боязно, поэтому «Я буду держать себя за колени!» - сказал Максимов  и вынув из печи кочергу – полез в тьму угла, но стал дико переживать за уши.
«Уши мои, уши!» - испугался почему-то, что они отвалятся или как бабочки улетят.
«После того как проучу проказника, найду клей и займусь ушами». Комната вновь шандарахнулась в прежний 45-градусный угол и всё, вроде бы, успокоилось. Максимов попротыкал кочергой угол.
«Выходи!!!».  Бледная тень проскакала между органами и растворилась  в воздухе.
 В это время,  призывник, стоял возле человека – человека, слушал, как тот собирается пропитать дом смертоносным ядом,  для того чтобы, медленно мучаясь, умирали ворующие соседи и дети.
Ч.ч. лег на спину и, выпустив над собой ладони, показывал гибель от яда. Из двери выбежал Максимов, на вид вполне трезвый. Лицо не расплывчатое, неглупое, а такое – сосредоточенное, серьёзное. Он строго спросил «Где паразит? Где враг?». Человек-человек уже не изображал муки, встал и повёл призывника дальше – объяснять,  для чего нужны острозаточенные колышки по периметру забора. Уклонист махнул рукой на алкоголика и пошёл смотреть забор.
Максимов проводил обоих недобрым взглядом, и кутыряясь в клочьях снега, что-то бормотал.
Через полчаса стемнело, а в доме появился алкоголик. Обветренные губы дрожали. Он молча  допил остатки спирта, и забравшись под лавочку заснул.
А ещё через полчаса вернулся рыба.
Если сначала Димка вставал позже всех, то теперь, он чуть свет, самый первый  просыпался и самый последний возвращался. Ночью мучили кошмары, а во время работы – кошмары уходили. Что же он там мастерил?
Непонятно.
В тот вечер  друзья сидели при свечах. В электропроводах, ведущих к деревне запутался мальчишка и сгорев, обесточил многие дома.

21.
Прошло ещё время.
Самочувствие Максимова день ото дня ухудшалось. Призывник советовал бросить пить, но сам угодил в жернова алкоголизма.
Однажды, преследовавшая главного алкоголика галлюцинация в виде Лебедева задала следующий вопрос
«Как зовут того мальчика в зелёной бескозырке? Ты не знаешь? Спроси пожалуйста у друзей…»
Лебедев - худой старик с высоким морщинистым лбом и согнутой спиной, неумело пользовался губной помадой, а также обильно мазал ресницы и брови тушью. Лебедев говорил гадости, а иногда давал советы, вроде
«Плюнь в самовар!» или «Отними у призывника сухарь, отдай мне!»
В те минуты сумасшедший глядел на друзей так страшно, что уклонист, сосавший сухарь пугался и уходил.
Только Максимов видел Лебедева. Другие не видели.
«Скорее всего Лебедев, порождение больного сознания Максимова» - считал ч.ч.
А Максимов не соглашался, и выкладывал о новом товарище всё что знал:
«Лебедев – отставной генерал! Умнейший, честнейший человек! Вы все», говорит, «пальца его не стоите!» и вытягивал перед друзьями ладонь, демонстрируя пальцы.
Потом задирал голову вверх и молча презирал товарищей.
О генерале, рассказывалось много разного и противоречивого.
«…вырастил 7-ых сыновей и все в люди выбились! Один даже стал этим….как это называется?»
Алкоголик обвёл всех вопросительным взглядом, после чего стал повышать голос.
«Ну как зовут? скажите кто-нибудь, прошу!»
«Летчиком он стал» - подсказал Лебедев - «Николай Георгиевич Лебедев …мой сын».
«Ах, ну да…да, точно, летчиком! видите?» - безумец победоносно улыбался.
«А вас значит зовут Григорием?»
«Нет!» - крикнул Лебедев. «Меня зовут Лебедевым и точка…»
Старик быстро успокоился и продолжил беседу спокойным голосом.
«Ну вообще можно называть и Григорием. Даже Гришей. Но лучше конечно Лебедевым»
Безумец убрал с лица взведенные для обороны руки и положил на стол.
Допив чай, хозяин встал и полез на печку – доставать из мешков сухофрукты.
«Рыба» испуганно косился на пьяницу.
Лебедев повторил вопрос
«Ну так как зовут того мальчика? Мальчика в зеленой бескозырке?»
«Я не знаю, но могу спросить у ч.ч.»
«Спроси!»
Сумасшедший спросил, на что ч.ч. помахал головой.
«Э-э-э-х, если ты будешь так помногу разговаривать с Лебедевым, то окончательно сойдешь с ума и останешься жить в мире своих фантазий» - сказал хозяин и куда-то ушёл.
Максимов спросил у Лебедева реален ли тот, и услышал в ответ следующее:
«Нет, я плод твоих мрачных фантазий, и ты сходишь с ума»
«Правда? Не врешь?»
Лебедев сказал, что не врет и постепенно стал больше похож на люстру или даже светильник чем на старика.
Когда генерал окончательно трансформировался в осветительную конструкцию, Максимов уже успел выйти вслед за ч.ч.
Иногда Максимов Лебедева превозносил, иногда боялся и считал ничтожеством. Но иногда слушался невидимых советов и совершал глупости. Воровал, пересыпал себе в карманы сахар, подпиливал ножки стульев, или избивал пьяного призывника.

22.
Как пах Бешенная сила? Окурками, водкой, беспризорникам, пятками, подмышками, зубами, обезьянами, простоквашей, солеными огурцами, голубями, баней, холодильником, яйцами.  Его можно было связать и бросить в прорубь – не утонет, будет лежать на поверхности как сухая короста. Бешенная сила носил фуражку, а когда выходил на улицу, встречавшиеся на пути офицеры, уважительно отдавали воинское приветствие  и отправлялись дальше.
Овощи он презирал.
Однажды, Воробьев решил показать товарищу место своей работы, и повел его в военную часть.
«Вот» - раздался скрежет двери
 «Это мой однополчанин!». – сообщил офицер.
Перед ним стоял чумазый солдат и смотрел вглубь невидимой точки. Холодные серые ставни закрылись.
«Это барбос! Он будет защищать вместе со мной родину!» Солдат никак не отреагировал.
Друзья пошли по плацу в кабинет военного офицера. «Вот тут я работаю»
Кабинет был небольшим, аккуратным, деревянным. Лишнего ничего не было и не могло быть. На столе графин с водой. Пёс отпил из него и забрался под стол. Положил на руки голову, захрапел. Воробьёв чирикал ручкой, а по небу бежали облака. Потом командир что-то перекладывал, переворачивал и стучал пальцами. «Правильно усвоил. Там и лежи, верный Барбос!».
В поддень, в кабинет заглянул полковник. Вздувшийся и какой-то ощипанный, седовласый гигант. Он перемещался урывками. Шёл неровно,  дергался. Наш офицер, как увидел, сразу поднялся, чтобы поприветствовать начальника. Даже стол колыхнулся. «Бешенная сила» очнулся, оттопырил ухо и настороженно оскалил зубы. Зарычал.
 «Так…., а что это у вас пахнет? Запах какой-то странный…»
«А ну вали отсюда!!!» - заорал «сила» и так грозно поднялся, что полковник
 уменьшился в размерах. А Воробьёв заулыбался. Никак не мог побороть нежелательной улыбки, и тыкал «силу» ногой.
«А это что у вас там под столом злое закопошилось, заворчало?».
«Это новая боевая единица! Так сказать однополчанин!».
«Фамилия?»
«Это пёс, у него нет фамилии».
Полковник попросил: «Очень сильный пёс, настоящий агрессор. Подержите его немного, а то боюсь, он меня уничтожит!». Офицер сел рядом.
«Кроме его невероятной физической силы, замечательна сила ума. Даже когда он болел температурой, всё равно выполнял указания».
«ДА? Ну попросите, чтобы он меня не убил»
Бешенная сила внимательно выслушал хозяина, но наверное, ничего не понял. Полковник сидел и восхищался зверем.
От неминуемой гибели спасло то, что «сила» икал. У пса болело в животе и беспокоили шорохи.
Полковник Кулик зажал нос. Кулик радостно поздравил офицера, услышав историю их встречи.
«Вы молодец! Но только вот что…..Гвоздю его не показывайте пожалуйста…а то он нервничать начнёт. Сами знаете!». И ушёл.
Как только приятели остались наедине, начался душевный разговор: «Наша часть прекрасна…., и ты пёс – молодчина». Офицер был твёрдой глыбой, чувствовал спокойствие.  Единственное что досаждало – чувство, что надо сделать нечто важное с кроликом. С  этим знаменитым новобранцем.
Кролик теперь носил кощунственные очки в гигантской роговой оправе. Он опаздывал на обед, ронял на пол (отвратительно) ложки. Всегда плёлся в конце, и из-за него сослуживцы попадали в неприятности: помногу отжимались, ходили по морозу.
 У офицера не возникало к нему никакой злости.




23.
 Распорядок дня, определенно существовал,  было время подъема,  время сна. Так же появилось новое время. Время кормления коровы.
Человек – человек считал что жизнь – череда черных и белых полос, и чтобы ускорить появление «белых»,  необходимо искусственно вызвать «черные».
Вот он умышленно не доваривал макароны, мало спал, подкладывал к себе в постель клопов, а потом ложился туда, делая вид, что не знает что там клопы.
Утром просыпался весь красный, покусанный – удивленно чесался и смотрел по сторонам…потом заваривал чай и ждал наступления хорошего. Иногда надевал дырявый плащ и шёл в ветреную, промозглую погоду лежать на холодных камнях. А однажды на керогазе сжег собственный паспорт.
Ещё он считал, что вредными низшими инстинктами, вроде приёма пищи, руководят живущие в желудке микробы («Микро» - маленький и «роб» - сокращение от слова робот), уничтожить которых можно только с помощью уксуса.
Он стал ежедневно пить уксус.
Мало того, что пил сам, так ещё заставил приятелей, ибо «опасные микробы перелетают из одного желудка в другой так же легко как жучки перелетают из одной вазы в другую!».
От уксуса призывник был просто в восторге, причмокивая от удовольствия, он вслух замечал, что по вкусу это очень напоминает виноград или квас, да, даже наверное больше квас…
А пьяный Максимов выпив угощение обиделся и схватив стакан, стукнул им человека – человека по морде.
Тот почесал ушибленный участок и поднявшись с пола, отправился на улицу.  Исходя из силы удара, повезти должно было весьма крупно. Вот он стоял и ждал на улице.
И не зря стоял.
Счастливчик увидел Пашку.
Пашка выходил из амбара.
Многие из установленных бомб не срабатывали из–за легкости жителей.
И на ослабевшего от недоедания механика бомбы не реагировали.
Угонщик  носил тяжелую вязаную шапку, валенки, спортивную куртку. Угонщик вел корову за веревку и осторожно отталкиваясь от земли, пытался покинуть участок.
Пашкина голова дрожала как листик. Шапка вдавила голову в плечи, и шёл он, трудясь над собой.
«Ой-ой-ой»... человек-человек подпрыгнул к скотине и оттолкнул похитителя. Тот упал в сугроб, провалившись так глубоко, что там и остался. Корова удивленно взглянула на ч.ч.
«ОЙ, коровушка,  я и забыл!».  Так все узнали, что есть корова. Вид у неё страшный. Как мокрая рубаха на палке. Будто её не кормили год.
А дома Максимов нажрался и стал буянить. 
Нашел где-то топор, говорит призывнику: «Щас тебя колоть буду! »
Призывник в ужасе захлопнул дверь и выскочил во двор. Максимов следом.
Но едва приятели оказались на улице, как сразу замерли. Снег медленно шел. И корова хвостом виляла.
На коленях, рылся ч.ч., доставал изо льда замершие фрагменты летних цветочков и совал в морду. Целовал, обнимал. Ветер игрался колокольчиком.
«Это даже хорошо, что Пашка в коровник забрался» - заикаясь тараторил хозяин и обрывал почерневшие комочки листьев с крон, поднимал какие-то корешки, да щепки.
 «А то бы так и не вспомнил» .
Ч.ч. отвел зверя в барак и опять обрадовался: «Ох и ох! Как хорошо, и боров тут!».
Да, оказывается ещё у  ч.-ч. был боров.
«А я думал мы его съели…, ну и шутка»
 Боров, огромная бородавка, чувствовал себя немного лучше коровы.  Кормился досками.
 «Хрю – хрю» - волосатый зверь шевелил носом.
Посмотрели приятели на скотин, полюбовались и через время возобновили погоню.
Призывник побежал в дом и закрывшись изнутри тазом,  спрятался в топке. Преследователь за ним. Немного поломал таз. Успокоился. Положил топор на место и задумался. Но удивительные открытия на этом не завершились.
Покормив животных, хозяин заметил на снегу  тени. Целый ансамбль.
Ребята умело миновали бомбы и стояли теперь, раскрыв рты, возле входа в сарай. За спинами маячили девчонки – тоже посмотреть хотели. Поэтому  карабкались, прыгали, а иногда ложились и смотрели сквозь ноги. Всё менялось.
В гробу спал человек-рыба.
Хозяин поднял с земли огромный кол, подошёл к двери, открыл рот и громко, протяжно закричал. Как сирена: «У-лю-лю-лю-лю!!!».
Поднялся гам,  детишки исчезли, рассыпались как горошек.
Взглядом  Ч.ч. ловил каждого, и будто фотографировал мозгом. Разъяренное лицо блуждало в стороны, а крепкие пальцы перебирали оружие, как щупальца.
Услышав, шум Максимов даже захотел встать с табуретки, но не смог. Решил переждать.  Железный щит распахнулся, из печи вылез выпачканный сажей призывник. Никакого намёка на рыжеволосоть.
Он подбежал к сараю.
«Что такое?». Часто мигающие глазки.
Ч.ч. вытянул руку.
 «Это что? Не пойму!» - призывник убрал с щёк пыль и вытянул вперёд голову. Попробовал потрясти спящего, но бесполезно. Накопившаяся усталость свалила рыбу.
Ч.ч. сказал: «Он дышит, значит живой! А вот эта деревянная коробка, она для чего? Давай перенесём её внутрь?»
И они потащили груз в дом. Поставили к печи.  Дети ещё долго,  с любопытством оглядывали приятелей.
Максимову больше всех хотелось узнать о тайне ящика, но он как бы уже не мог двигаться. Совсем. В ушах появился старый шепот: «Шахматы, шахматы, шахматы…». 
Призывнику, с большим трудом удалось уговорить ч.ч. принести из погреба какой-нибудь еды, кроме сухарей. Человек-человек достал три солёных огурца и положил в мисочку. Поставил на стол. Потом один из них взял, разломал – отнёс в коровник.
Вернулся и стал выяснять, в чем дело.
«Как его зовут?» - спросил у алкоголика он и указал пальцем на гроб.
«Не знаю….никак не называю….хотя нет, раньше, бывало, называл его именем Виктор или Дима, но сам …это….» и опустил голову на руки. Сразу захрапел. Слюна потекла.
Все задумались.  Никто не мог вспомнить как зовут человека-рыбу.
«Спит и спит…смотрите, никак до него не достучаться. Уж больно крепко спит, может надо в землю закопать?». – предположил похититель кур.
Максимов очнулся и петляя ногами, побрёл к двери.
«Будем закапывать» .  Но потом, вроде забыл зачем шёл. Стоит, голову чешет «Куда же я шёл….». Затем свернулся калачиком на ковре.
«Дай я», сплюнул на руки преступник и кувырнул гроб. Рыба моментально перестал спать, но чего-то испугался и полез обратно в ящик. Его остановили.
 «НУ?» -  согнувшись над рыбьей мордой, спросил у покойника хозяин.
Димка принялся рассказывать, объяснять, как мог. Полилось.
Человек-человек задумался, а немного погодя сказал:
 «Неспокойно тебе? В моём доме?»
Рыба щелкал нёбом и хлопал глазами.
Призывник метался между умным получеловеком и рыбой, но ни черта сообразить не мог.
«Так значит, ага? Понял…..» встал человек-человек с пола и пересказал.
Позже, приятели приняли решение переместить гроб в дом. Коли ему только внутри спится, пусть  у нас стоит.
Так прошёл ещё один день
24.
Если в деревне было холодно, то в городе было тепло и шли дожди.
Моросило, стекло вспотело. Всё плыло, и из шерстяной пасти «Бешенной силы» парило.
Воробьёв сказал псу. «Вон видишь, того? Не возникало ли желания его закопать? Знаешь , хочу сходить за лопатой…и в землю его. Метра на три…ну или как думаешь? Ты слушал?».
Пёс ворочался туда – сюда.
«Хотя в принципе правильно… облегчиться хочешь?»
«Ага».
«Ну иди».
Возвращаясь с работы. Офицер ругался, и продолжал: «Ну, знаешь, я не очень то близко всё принял к сердцу» . Потрогал левую грудь. «Я просто хотел, чтобы ты закопал кролика…ну ладно, после праздника разберёмся. Какое-то червивое чувство к этому новобранцу. В землю ему надо. Хотя перед погребением пару раз его по затылку постучу черенком….
Молоко будешь? будешь? Вот как здорово!» Пошли.
Воробьев решил, что после праздника 23 февраля расправится с новобранцем.



25.
Следующее утро началось с бега по крыше.
Мальчик, несся по поверхности дома, стучал палкой и что-то  кричал.
Так громко, что крепко спавший в гробу Димка проснулся.
Человек-человек  схватил топор, кинулся догонять  мальчика.
«Вот догоню, перерублю сухожилия, тогда будешь знать!»
Но малыш вовремя спрятался в старом, наполовину вмерзшем в землю тракторе, и захлопнув двери, громко запел какие-то страшные песни. Весьма смутил богатея.  Хозяин подкатил к двери большую, наполненную нефтью бочку, и пошёл домой. Продолжать утреннею инвентаризацию.
Максимова и Призывника, пообещав что купит пива, рано утром он отправил в лес насобирать хворост. Дома остался человек-человек и «Рыба».
Богач дал «рыбе» тарелочку с салом.
«Вот отнеси приманку в капкан!»
Припорошенные снежком, на земле, притаившись, дремали раскрытые железные челюсти. Дима положил мясо и увидел мальчика. Он толкал дверь, копошился. Румяный малыш, с большими как яблоки щеками.
Где только умудрился отъесть такие щеки. Посмотрел на него Дима и пошёл назад в жилище.
Дома человек-человек точил о камень нож
«Поумнели…, теперь только капканами ловить можно. Раньше возьмешь кусочек мяса, натрешь ядом, да и сиди бросай в окно. Они прямо где найдут, там и едят. А теперь промывают как-то…не травятся. Или может привыкли к яду».
Под вечер вернулись приятели. Они рассказали, что в лесу не были, а сломали где-то забор, а потом вот, что смогли – принесли.
Они и вправду принесли много колышков.
«Ну давай сюда, сгодятся»
В доме было темно.
Тогда , как и было обещано – на столе возникло несколько пивных бутылок.
Потом появилась на столе , как и почему неизвестно – водка. Стали водку выпивать. Пили до тех пор, пока не появился Лебедев.
В банку из под шпрот сплюнул призывник. Потом его голова резко стукнулась о стол и призывник захрапел.
 Побежала густая река. Она проглотила пьяницу вместе со стулом, а позади появился тот самый мальчик, которого утром заперли в тракторе.
Он стоял с ружьем в руке и сторожил лестницу.
Человек-человек исчез.
А Лебедев стал чересчур похож на святого столпника Алимпия. Лебедев светился и вообще возникло ощущение что он сейчас всех прогонит.
Максимов выбежал на улицу и по старому опыту запихнул голову в сугроб.

26.
Старик вышел в ушанке, хрустя валенками, выдыхая из легких пар. Он ждал на перроне поезда.
Он кашлял в рукав, перестукивал ботинками, согревал своим дыханием кости в руках.
(бог) протирал мехом проспиртованные дыханием губы.

27.
Ничего не нарушало спокойной жизни друзей, пока однажды вечером в деревне, не забуксовал грузовик.
Все кинулись помогать: И Максимов, и Призывник, и человек-человек, и ещё пол деревни жителей.  Максимов подскользнулся и рухнул в грязь. Подняться помог Лебедев. Пьяница удивился:
« почему ты опять возник в моём сознании, не смотря на то, что выпил сегодня я мало….»
Лебедев поправил очки на глазах и сказал: «Ты выпил сегодня и правда – немного, но вместе с тем, когда выталкивал КамАЗ, надышался выхлопными газами».
«Ах…вот оно что».
Колёса машины бросали в воздух комья прошлогодней грязи, и с каждым рёвом мотора, автомобиль садился всё глубже и глубже…
Призывник грустно сказал : «Опять ты с Лебедевым  разговариваешь…..опять будешь драться. Буду держаться от тебя подальше», и рыжый покинул алкоголика.
А пьяница пошёл вслед за отставным военным офицером  в ту темную часть деревни, где жили дети.
Шли молча, хоть несколько раз Максимов и пробовал заговорить.
Лебедев позже сам сообщил: « Максимов, я веду тебя к Маменко и другим детям. Механизм, который они ищут, забуксовал в грязи…ты подскажи им.»
Зная суровый нрав детей, пьяница испугался смерти, и, запротестовал.
«Иди, иди…» - уверенно и спокойно пресёк его старик «Ничего не бойся!». 
Тот повиновался.
Густые круги снега тлели где-то вдалеке за трансформаторной будкой, а возле старых овощехранилищ гуляли собаки. Они почуяли Максимова и принялись громко и протяжно тявкать. Пьяница налепил себе с десяток твердых как лёд снежных шариков, что бы обороняться и хрустя сугробами, продолжил пробираться к «гнезду». Лебедев был похож на белую тень и нервно мелькал между соснами, шепча вслух какие-то словосочетания.
Максимов старался дышать тише и вообще, полз очень медленно.
«Собачки, тихо, не привлекайте ко мне и без того большое внимание, и так снег громко хрустит» - думал он.
Но животные стали лаять сильнее - их набежала целая куча. Столпившись возле тела, порывались схватить алкоголика за штанину и возможно съесть.
Лебедев без пользы «пшикал» на псов, замахиваясь на них кулаками. Прижав к черепу уши, животные  лишь на несколько мгновений замолкали, а потом принимались тявкать, с удвоенной силой. Скоро старик перестал им даже мешать.
Голодные дети рассеяно дремали, свалившись в кучу по периметру костра. Некоторые закапывались в угли, но лежали в них недолго, потому что обжигались.
Маменко услышал сквозь сон лай  и очнулся. Приоткрыв дверцу, выглянул наружу и убедившись в точности существования звуков, растолкал тощего и худого Грищенко. «Иди и узнай, что там!»
Тот сразу подпрыгнул и разбудил ещё трёх товарищей. Схватив лежащие неподалёку железные палки - бросились к источнику звуков, в лес. Максимов услышал приближающиеся ноги и стал зарываться в снег.
«Сейчас наверняка будут бить!» - промелькнула мысль. Дети быстро распознали фигуру незнакомца, и разогнав собак, перевязали ему руки веревкой.
Облаченный в сержантскую форму, Лебедев теперь был в «сталинских» усах и очень часто покашливал.
Максимов хотел высвободиться из маленьких, цепких рук, пытался составить план побега, но  Лебедев мешал.
Трансформаторная будка ярко мерцала в ночной пустоте, костёр уже не тлел, а полыхал длинным и прочным пламенем. Дети все проснулись и возбужденно вглядываясь вдаль, бродили вокруг вождя.
Маменко громко зевнул, свисавшие с пола ноги, свободно колыхались над огнём.
Грищенко с товарищами  протолкнули алкоголика вперёд, а сами слились с плотным кольцом.
Пленный перестал оказывать сопротивление и шатаясь стоял перед глазами главаря.
Максимов тяжело дышал и искал взглядом Лебедева, но как назло, его поблизости не было.
«Ты зачем к нам?» - поинтересовался вождь.
В сомкнувшемся позади круге то и дело крякали голодные животы.
«Я пришёл от Лебедева….» - объяснил Максимов.
«И что твой Лебедев хотел?»
«Он хотел, он хотел….,а что же он хотел-то?» - алкоголик никак не мог вспомнить.
«Не могу вспомнить….» - пояснил пьяница  «но тем не  менее, я буду стараться продолжать и рано или поздно, вспомню….»
Со всех сторон зашуршали о точильные камни острые ножи.
«Долго ждать не буду – потому что не могу и не хочу. Мы все очень голодны, худы, бледны. Скорее всего мы тебя съедим …».
Слова подействовали возбуждающе. Мысленные обрубки , как в кастрюле с кипящей водой вертелись по кругу и перемешиваясь, то слипались друг с другом, то разъединившись, плавали в полном разбросе. Но, тем не менее, скорость заметно возросла.
«Так, что же он хотел? Что бы я что-то спросил? Про жену его что ли, которая утонула…..».
Так и стал говорить: «Хочу узнать, как жена Лебедева сейчас чувствует себя? Как её здоровье?»
«Не знаю» - ответил вождь  «И Лебедева тоже не знаю».
«Ах ты, проклятый офицер!» - подумал Максимов – « а ну, говори, зачем послал!».
Но его не было, а в голове тихо.
«Ах ты, проклятый Георгий! Проклятый отставной генерал!» - завопил в отчаянии Максимов.
У Маменко сразу возникли потерянные во снах образы странных механизмов…и офицера в старой фуражке, который про эти механизмы рассказывал.
Рыжеволосый главарь в зелёной бескозырке, неуловимым жестом остановил засверкавшие во тьме лезвия «Что-что? Офицер говоришь? Григорий?».
«Да. Вообще я его уважаю – вырастил 7 сыновей и все в люди выбились!».
«Точно, точно….» - подумал про себя главарь и почесал подбородок. «Тоже самое мне говорил».
Замерцало мистическим светом тело механизма.
«Слушай, а как тебя зовут?» - поинтересовался предводитель диких детей – «Ты, судя по всему алкоголик?».
«Да, я алкоголик.  Алкоголик Максимов»
«Максимов, а не рассказывал ли тебе этот Лебедев ничего о механизме?».
«Вот – вот» - засиял пьяница. И рассказал ребёнку про забуксовавший на том краю деревни грузовик.
«Совершилось….» - торжественно прошептал Маменко «нашли….»
Дети радостно запрыгали, засмеялись, захлопали в ладоши.
Пьяницу связали и положили в трансформатор.
Костёр затоптали и засыпали снегом, а тлеющие угольки равномерно расположили по периметру ящика, что бы Максимов  там от холода не умер.
Два карапуза  убежали в лес и выкопали из сугроба носилки. Положили перед лидером - Маменко быстро забрался  и махнул рукой вперёд. Дети понесли предводителя в деревню, и скоро алкоголик остался наедине с самим собой.


28.
Захват механизма
Иванченко – тщательно выбритый водитель, водитель грузовика с многолетним стажем вспотел от перенапряжения и начинал ругаться.
Вокруг автомобиля была неразбериха. Кто-то толкал транспорт вперёд, кто-то сзади, а человек – рыба сбоку. Многие, включая самого Иванченко, были крепко пьяны.
А напарник Иванченко – рак или какой-то моллюск с огромными клешнями, вообще от опьянения забывал дышать.
Это даже хорошо, что пришли дети.
Когда из разных щелей ночи стали  возникать фигурки – деревенские насторожились. Человек-человек выпрямился как палка и смотрел на надвигающиеся со всех сторон силуэты, сквозь собственную переносицу, будто свысока и презирая…
Он даже переставал давать советы как необходимо правильно дышать, чтобы силы не покидали тело.
Жители работали всё медленнее, а под конец, замерли и в испуге стали оглядывать дикое племя.
В детских кулачках сверкали вилки, трубы, острозаточенные лезвия и дубинки.
Молчание сковало мир, в образовавшемся из тел коридоре появился  сидящий на носилках Маменко. Его чинно водрузили, сквозь сторонящихся в почтении малышей, на кузов грузовика и отогнали от машины всех взрослых, включая Иванченко.
Ракообразный был чудовищно пьян, но даже впятером дети не смогли разжать вцепившеюся в дверь «камаза» клешню. Дальнобойщика так и оставили там лежать.
Вскоре костры засверкали по всей поляне, и возбужденные ребятишки заскакали вокруг захваченного «механизма». Внутри транспорта тоже развели пламя, чтобы греть сидящего наверху вождя. По сути дела он один понимал, что на самом деле происходит. Веки заволокли глазные яблоки, из которых едва заметно сочилась влага. Пальцы любовно гладили кузов. Механизм давал главарю чудовищную силу – он видел, как надо теперь жить и о чём думать. 
Жители завидовали смыслу лица, но не знали об этом. Косые тени кромсали уши и глаза всех существ внимательно изучавших предводителя племени.
Плавились висящие на штыках черные резиновые покрышки.
Человек – человек вспомнил о хранителе двуствольного охотничьего ружья, старике Гулькине, и послал к нему рыбу. «Постреляю всех их» - думал ч.ч.
Не зная, где собственно живёт  Гулькин, Димка побрёл по снегу в поисках ружья.
Кроме рака, в кабине теперь был давящий кулаками на педали газа и тормоза силач Герасимов, и веснушчатая девочка Света, вертевшая в разные стороны руль. А хулиган Огурцов дергал палку переключателя скоростей.
Машина задёргалась и в результате, раскачавшись, выехала на ровную дорогу. Дети, как могли, запрыгивали в движущуюся машину. Кто прицеплялся руками за веревочки, кто забирался в капот, кто внутрь фургона. Нервно дергаясь, машина растаяла в ночной, деревенской  тьме.
Иванченко был в одних трико и майке – поэтому стал мёрзнуть. Он поднимал и опускал ступни, дышал паром на руки, а сам весь съежился, покрылся инеем. Он дрожал.
Окутанные клубами дыма, жители смелели. Кто-то предложил догнать детей и, заперев в КамАЗе, сжечь. Старые и мудрые жители, спонтанно выходили на изрытую дорогу –причмокивая, глядели в даль. Шеи их и головы  дергались.
Иванченко всем понравился,  Иванченко тоже  все понравились.
Между жителями и шофером завязался простой, душевный разговор.
Человек – рак, по рассказам дальнобойщика – не только пьяница, но ещё и глупый, вспыльчивый бунтарь. 
Когда Иванченко в дороге напивался, его подменял напарник,  человек – рак. Рак включал заднюю передачу и ехал назад до тех пор, пока сам не напивался где-нибудь. Так они на протяжении целого месяца ехали, но никуда не переместились.
Наговорившись вдоволь, жители устали мерзнуть и разбрелись по домам – спать.
Так Иванченко остался жить на улице. Он довольно долго бродил под слабо мерцающими окошками – стучал в двери, орал, угрожал самоубийством, но ему никто не поверил. Тогда он подумал :  « я есть – кал бытия», закопался в сугроб и заснул.

28,5.
Спасение алкоголика Максимова из плена.
Поднялась вьюга и человек – рыба почти потерялся в снегах. Он устал идти, но вдруг услышал знакомый, растянутый, зазывной  голос Максимова :
 «Ну и что? Какой в этом смысл? А-а-а-а…., наливать в долг? Да? Ну это замечательно просто….оказаться в двух точках».
Раскрыв дверь, рыба увидел друга  и вытащил пленника из будки. Попытался развязать узел на запястьях, но из-за холода ни черта не получалось. От прибывавших в поле разбойников осталось много следов – бутылок, шайб, винтиков, ушей. Алкоголик тихо бормотал: «Уехала, а за главного? Не… я срать не буду, уволь! Сам бери. Шалишь. Утки? Не факт».
Обнявшись, приятели направились в дом и вернулись туда под утро.
Таким образом, жители деревни навсегда избавились от страшной напасти и зажили ещё медленнее.
29.
Праздник по поводу освобождения.
Утром, друзья решили устроить праздник. Праздник, посвященный изгнанию детей.
Узнав, что бандиты покинули деревню благодаря смекалке Максимова, человек-человек наконец-то достал из дальних запасов множество бутылок не только с надоевшим за последнее время тех.спиртом, но и всевозможными настойками на ягодах…
После насыщенной событиями ночи, сразу выпили по стопке, потом ещё по одной, и ещё по одной и ещё…
Человек-человек весь покрылся багровыми пятнами, и глаза завертелись. Стол покрылся маринадами, блюдами с заготовками из погребов и чердаков.
Максимов признался: «Лебедев сказал, а я сделал…! Что тут?»
 «А Лебедев,  хороший мужик оказался…» - заметил призывник.
Тучи испуганной, расстроенной  пехотой скрывались от яркого солнца. День выдался морозным, но от света, в доме стало жарко, и друзья раскрыли окно.
В окне, облокотившись локтями о подоконник, появился Иванченко.
Иванченко в течение нескольких часов полностью деградировал.  Из румяного, в меру упитанного, светловолосого шофёра, он трансформировался в последнего пьяницу, и  закоренелого, босоногого матерщинника.
Воровал у кур корм. Если бы не общение с жителями, то шофер, по мнению хозяина дома,  давно превратился бы в обезьяну.
 Ещё шофер подслушивал возле окон новости.  Иногда выпивал. Так и в тот день весьма удачно оказался возле избушки. Пили весело, но целеустремлённо, так что полудню все напились.
Первым сдался призывник: помрачнел, стал важным и вещи произносил только серьёзные. Потом закололо в правом боку. Он незаметно скрылся на печи, где сразу захрапел и заснул.
Человек-человек напился следом – чрезвычайно возбудившись, начал объяснять всем красивые и легкопонимаемые вещи.
А человек-рыба вообще неизвестно когда пьянел. Сам для себя он знал, что звук гудящей электролампочки в голове – верный знак опьянения, но в этот раз будто бы гремели плавающие в ванне  бутылки. И звуки были пластиковые, короткие….сначала слышалось мычание, а потом появился быстрый, как падающие на асфальт камни, шепот. Рыба поднялся со стула - хотел сказать тост, но вспомнил, что говорить не умеет, испугался, и прямо с рюмкой в руке забрался под стол. Там и остался. А тост был самым уместным – за Максимова!
Существовавшие до этого тяжелые и увесистые как скалы, запреты, принципы – стали легкими как бумажные карточки и сносимые стремительным потоком веселья, они пропадали в самых темных и малоисследованных человеком-человеком местах головы человека-человека.
До этого всегда настороженный и внимательный, а теперь голый и расслабленный – человек-человек  бродил по дому, плевался в стены, звал цыган. И в доме замелькали гости – сначала пришёл карлик, слабый  старик Гулькин; а потом хлынули совсем непонятные личности вроде слепого гармониста Галкина. Застенчивый и нелепый Галкин – отец троих рабочих, сел на стул играть романсы. На шум застолья сбегались  жители. Человек-человек пьянел и бездушно угощал и одаривал всех  приходящих. Ученому химику - подарил телевизор, а седой старушке Надежде - станцевав «яблочко» рассказал стих про утопленника.
Мрачно куря папиросы, карлик пристально вглядывался в Максимова.
«О чём не подумаешь, всё – какашки одни» - прошептал уродец и плюнул под стол.
Алкоголик от спирта стал рассеянным и не успевал со всеми разговаривать, он путал имена приятелей и подолгу молчал. Иванченко перестал мерзнуть, повеселев, кинулся ловить галдящих под окном птиц.
Поковырявшись в снеге, бомж выпрямился и что-то разглядев, заорал в окно : «Открывай дом! Гости пришли!»
И правда, перед дверью стояла куча больших, тяжелых мужиков. Выглядели они так, будто  недавно вылезли из-под земли. Они чесались и что-то разжевывая, рычали.
«Вот, пусть теперь у тебя посидят. Отдохнут немного» сказали сопровождавшие их люди и разбежались.
Человек – человек, в удивлении пожал плечами, и впустил трудяг. Вели они себя тихо. Засев в углу, поросшие спорыньёй крестьяне заснули прямо так – на лавках, с мотыгами в кулаках. Из низа голов цвели репейники, одуванчики, осока… О них быстро забыли.
Красная женщина встала и подняла к потолку ладонь: «Народ хочет вина!»
И на столе уже стояли бутылки. Изъеденные копотью армяне курили на лавках.
«А мне тоже, прошу, принесите в желудок вина!» - просил ветеран трёх воин в сиреневой ушанке.
Носители шляп - богатые и заносчивые жители –хмуро жевали сыр, клали в карманы семечки. Много курили: один с худым, мелким, квадратным лицом даже побледнел от дыма. Его глаза, усыпанные мелкими, частыми морщинками были похожи на те, что часто и подолгу смотрят на солнце. Потом бледнеющий посинел и замолчал.
А по лицу старичка в оранжевых очках бежал пот. Он тяжело дышал и говорил синему молчуну.
«Я воевал ещё в тех воинах, где были штыки, сабли и кони…,я слыхал как орали пушки!»
Шатаясь поднялся лысый завхоз – «так, отшумели мы уже…пора и по домам!»
Возле сарая в шутку подрались два брата - у одного утюг, у другого железный прут, и вот они смеялись и молотили друг друга по голове.
Гостей становилось всё больше и больше - к полудню Максимов признался, что в его сознании снова возник Лебедев, но на этот раз с грязной рожей и цветочками в волосах.
 Веселившиеся сделали вывод, что раз по совету Лебедева алкоголик смог изгнать детей, значит с тем же успехом, они могут вновь появиться в деревне и насторожились.
«Чаду – то сколько, чаду! Надо хату проветрить! Максимов, открой окно!»
Размахивая руками , тень разгоняла дым.
«Да окно, между прочим, открыто!» - сказал Иванченко и улыбнулся. Сандалии он уже потерял в снегу – стоял, будто по системе Иванова - босиком. Однако пальцы обморозились и почернели. Иванченко повернул голову наискосок.
«Не понять, от куда же чад взялся?» . Шофер облокотился на подоконник, шмыгнул носом и заметил: «Какими-то волосами жареными пахнет что ли. Или как, знаешь, курицу палят…»
Дым побежал гуще, и что-то зашипело. Это горел на полу Егоров. Гость. Пожар вовремя заметили и залили водой.
«А зэков – то сколько, смотри,  набежало!» - старичок с большими ушами пролез, втиснувшись в ряды выпивающих гостей. Максимова все хвалили, трогали, целовали и ещё раз поздравляли.
Старичок уронил пепельницу и поднялся гам. «Не, ну правда, смотрите сколько зэков!» - негромко заметил дедушка  и указал пальцем на печь.
 Все «козырные» места были заняты. Урки в майках и трико свесили вниз пятки. Они о чём-то негромко переговаривались на своём жаргоне и усмехались. Как они проникли в дом, и кто их пригласил, выяснить не удалось. Уголовники вели себя обособленно, но вообще тихо. Лишь несколько блатных плевалось на пол.
Во время праздника пьяные гости заходили в коровник и катались на скотине. Ещё кормили борова хлебом, и наливали в чашку чай. Жители хохотали, глядя на учтиво подмигивающего глазами зверя.
Птицы упёрто и радостно шли клином через тугие панталоны облаков к солнцу.
Вечером Максимов чего-то сильно испугался и спрятался в подвале. Как ни пытались открыть двери, как ни ломали, ни потрошили – ничего не вышло.
«Ну и сиди там!».
Это так выглядело со стороны. А внутри сознания это происходило так.
Генерал подошёл к Максимову с маленьким мальчиком.
«Познакомься пожалуйста! Это мальчик по имени Зайчик!»
Это был  тот самый карапуз с ружьём.
«Привет!» - сказал Максимов и протянул выпачканные селедкой пальцы.
«Не трожь!»
Они встали и ушли.
Максимов испугался…, да так как никогда в жизни не пугался. На него кинулись черные тени. Тени рычали и выли. Единственное место, которое могло спасти -  мерцающая дверь в темноте. Это был погреб. Там только алкоголик и спасся.








АЛКОГОЛИЗМ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Жизнь книги подходит к концу, а значит мы должны спешить. Мы должны шевелиться/
1.
Пообедали.
Однажды в честь одного военного праздника Воробъев устроил банкет и пригласил домой сослуживцев.
Жене  разрешалось  приглашать гостей, но не больше одного. И это должна быть молчаливая женщина. Под описание подходила только Тамара. Тамара как правило, забивалась куда-нибудь в угол стола, и весь вечер тоскливо ковырялась вилкой. Она носила поношенные платья,  пахла нафталином. Она вместе со всеми поднимала бокал, а иногда протирала салфеткой очки. Воробьёв пригласил командиров из других частей. В каком они звании непонятно, потому что все одеты в гражданское. Но вот один, такой, нервный, худощавый – это майор. Точно. Вопреки  уставу, майор носил пистолет и ещё кое-что. Что, не скажем.  Другой – седой, даже белый, отращивал усы. Но какие-то общипанные, липкие и рыжие. Начищенные, шелковистые усы Воробьева подавляли волосы гостя. Ещё были не сослуживцы, а просто гражданские приятели – адвокат с толстой женой.
И всё, больше никого не было.

«Никогда я не любил поездов…они грустные, черные, сырые. Поезда:  это мерзость» сообщил в одной из бесед адвокат и вынул изо рта горошек. Супруга ущипнула и ударила мужа по ноге. Тот сразу притих. Он был слабым символом её злости. Намеком на то, что она в действительности хотела сказать людям. Но сил у мужа не хватало.
Военный офицер с оттопыренными локтями шмыгал носом, а ел «через руку». За столом никто не чавкал - не позволялось. А «Бешенная сила» имел право даже пукать.
За столом все жевали синхронно. Даже  зубы, даже ножи и вилки трезвонили слитно. Челюсти вертелись в едином порыве – против  и по часовой стрелке. «Хрум, хрум» Жена знала приблизительное окончание еды и вовремя меняла блюда.
Лбы: большие, измятые шарики, тоже жевали,  и в них просыпались мышцы. По телевизору шёл репортаж о бомбардировках,  разговор замер.
Грязную посуду, в целях экономии воды, отдавали вылизывать псу. Это выдумал Воробьёв. Татьяна на военных не смотрела, она изучала руки, изучала узоры на скатерти. Когда репортаж закончился, разговор вспыхнул удвоенно –  о взрывах. Один – солидный, в пышных усах гость – раздвигал руки и громко закричал, изображал взрыв. Другой гость – черноволосый, короткостриженый майор, самый худощавый, размешивал кабачковую икру и смеялся. Хозяин иногда проникал внутрь беседы, но в основном лишь скользил по его поверхности. Порядок соблюдался. Он сторожил вечер  от нарушений.
Юрист говорил больше, быстрее, ядовитее всех. Он ожесточенно спорил, сопротивлялся, нападал на медленных и сильных военных.
Вторая порция – горячая картошка с курицей. Пёс даже стал пускать слюну и заметался. Воробьёв,  ориентируясь на часы,  раз в 15 минут поднимал начищенную рюмку.  Тогда всё отодвигалось на задний план.  Он вставал, произносил тост. Или же указывал:  кто,  когда, и какой тост будет произносить. О любви, войне, или ещё о чём. Выпивали, вечер продолжался. Пёс раздразнился едой и бегал в ногах. Дергал гостей за штанины.
«смотри, выпить наверное хочет!»
«Да, жрать я хочу, жрать мне дайте!» - бормотал пёс. Пьяные гости кривлялись. Все стали добрыми и некрасивыми. «Бешенная сила» не вытерпел и стал искать рукой на столе мясо. Случайно к рюмке прикоснулась рука. 
«Да налейте же!».
«Нет, он не пьющий!» - сказал Воробьёв.
«НУ, право, праздник ведь, как ни как!»
«Ладно, налейте  и нашему товарищу. Но не в миску, а в бокал. Как положено!»
Пса усадили рядом с хозяином и налили шампанского. «ЗА родину!» Выпили. Кое – кто снял китель, а ещё в одном месте оголилось пузо.
Бешенная сила потянулся за хлебом.
 «Смотри, ещё хочет!»
«Не, больше не дадим! Отставить!»  Так пёс и не закусил …а если б закусил, может всё и обошлось.
«Ик…» - икнул Воробьёв – «Ну а теперь чай!» Жена отправилась за чайником.
«Бешенная сила» подумал что будет купание, и испугался. Схватил женщину за ногу. «Не пускает!»
«Хи-хи-хи» - смеялся адвокатик. Супруга дергалась как забуксовавший в грязи трактор.
«Так, ну хорошего понемножку! Нарушение дисциплины!»
Офицер решительно одернул «Силу».….
Пёс дал офицеру такой удар, что тот упал на стол. Женщина завизжала, её волосы вскочили. Пёс принялся душить супругу служивого.
Лицо бледно….слюни, стоны, хрип. Сзади офицер обнажил пистолет.
«Отставить!!» Гости в углы. Пёс бил голову  о пол, и та лопнула как кокосовый орех, полезла темная слизь. Вкус крови. Отшвырнул стул – угодил  в глаз усачу. Усач сел на пол и замер.
«Сука!» - один смельчак схватил нож, но тут же отлетел к окну с порванной шеей.
Забрызганный кровью сила, прыгал и ликовал, ловко минуя выстрелы. Одна пуля по ошибке проковыряла гостю колено, так что тот заплакал. Почувствовав опасность от выстрела, пёс  ударил снизу в пах, так что офицер перекувырнулся. Два удара, три удара, четыре. Военный застыл.
Всё произошло стремительно. Много мертвецов в квартире. Раскачивающаяся люстра.
Адвокат валялся у телевизора. Живот пуст, только кишки, как гирлянды тянулись к потолку. Зал разноцветный как кладбище. Обои все в ярких, весёлых искрах, брызгах. Желтые каракули жира, кровь…..всё прошло. Боль прошла и покойники тоже лежали – кто как. Жена с пробитыми ребрами, тихо выплевывала со шкафа  внутренности.
Муж ее лежал у стены, без головы. Шея была в поверхностном, бардовом ореоле. Короткостриженного не было: лишь в разбитое окно влетал снег. А надменная супруга адвоката небрежно лежала по всей квартире – немного в зале, в прихожей, возле обуви, в ванне тоже. Как-то так.
Ровнее всех был хозяин. Не смотря на то, что он погиб от ударов – лежал на столе так же, как в молодости стоял на построении.
«Бешенная сила» покинул хаос и побежал на улицу. Долго купался в сугробах …и вспомнил о Максимове. Неожиданно вспомнил. А почему? Почему именно в тот момент?
Возможно, напомнили мертвецы.
В живых осталась лишь Татьяна. Она лежала под столом  как мышка.
Правильно что её не убили.

Через время, как положено, покойники зашевелились. уединились на кухне и никого туда не пропускали. Военные писали совместный рапорт о смерти. Мол, такие-то такие-то, товарищ генерал, умерли... Дата, подпись.
У них с этим строго.
2.
А вот так началось утро.
После праздника ни одного гостя не осталось. Очень странно, правда?
Человек-человек придумал интересную, хорошую, полезную мысль, но никому не рассказал, а потом вовсе про неё забыл.
Вместо этого захотел угостить омлетом гостей и послал в коровник Диму, подоить из коровы молока
Призывник лежал на печи и признался, что утром, часа в четыре умер от разрыва печени, потому что слишком много, за последние месяцы пил всякого. И правда, призывник был жёлтым, а руки его, ягодицы,  ноги дрожали. Поэтому он оделся и пошёл обратно в город, на вокзал.

Корова
Димка сидел, дергал корову за вымя, а молока не было. Натянутая на рёбра кожа надувалась от вздохов, корова устало вертела головой. 
В раскрытые двери летел снег. Корова хотела нагнуться за сеном, но решила не рисковать, дабы не упасть и не сломать шею. Животное было слабо и держалось на ногах, усердно трудясь над собой .
Сено покрылось льдом. Боров хрумкал ледышками, не сводя взгляда с коровы.
В деревянном проёме без двери – поле. Хрустя снегом, в спортивных трико, туфлях, свитере – желтый человек шел со своими сумками на поезд. Остановился, махнул рукой рыбе. Димка испугался и стал дергать вымя оживленней, с эмоциями в пальцах. Потом посмотрел – впереди снова был снег. Призывник ушёл.
Боров схватил скотину за нос и потащил в сено.

Дом.
Рыба зашёл в дом и поставил ведро на стол.
 «Нету молочка? Эх…жаль!» - человек-человек посмотрел по сторонам.
«А призывника то жаль, ну ничего..». Он зажег свечу и  за окном сразу опустился тяжелый сумрак.
Человек-человек говорил нежно. То об одних вещах, то о других. Потом,  к ночи, пошли слюни - он весь затрясся, задрожал, заругался, затрещал, забегал по дому, стал кричать и прыгать по крышке погреба. Хватал невидимые фрукты и клал в рот.
«Открой, Максимов, я хочу есть!!!»
Но Максимов ничего не предпринимал. Так прошла неделя. Человек-человек быстро худел, но продолжал сохранять трезвость рассудка. Он говорил, что Максимов болен алкоголизмом и простить его естественно можно.
Рыба сложил в замочек пальцы. Зима дула в щели, трещали морозы.
Хотелось есть, но в коровнике лежали только покусанные коровьи кости. Даже сена не было. Борова тоже не было. Тогда из костей сварили суп. Человек-человек очень хорошо  и много знал про суп, но закончился он быстро.
«Рыба» отломал от своей головы жабру и съел. Человек - человек заорал, что пошёл за топором, что бы прорубить вход в подвал, и по возможности зарубить и съесть Максимова, но быстро устал.
От соли рыбе захотелось пить и он, растопив снег, приготовил воду. Выломал окно – последнее в доме и стал ждать прогревания тела.
Что касается дома, то  дом со всех сторон продувался ветрами, и поэтому печь почти никак не согревала. Ветер ронял со стола вещи, Человек-человек одиноко спал на крыше.
Боров разрушал строения. Он хрюкал и искал желуди. Тыкал своим пятоком в стены - и те рассыпались брусьями в снег.

3.
Боров.
Человек-человек называл борова свинтусом, а иногда свиньёй.
Сбежав из свинарника боров стал самостоятельной силой.
Трофима съел боров, Иванченко боров съел наполовину. Теперь Иванченко ползал в одиночестве по лесу без ног.
Свинья  – толстый, прожорливый зверь, внимательно бродил по деревне и поедал дома. Ну а человек-человек искренне говорил, что обязан усмирить монстра но ничего не происходило.
От жилища, вскоре осталась лишь печь и погреб.
Человек – рыба распотрошил лавку, и она последний носитель тепла, одиноко догорала в печи.
Человек-человек  рассеяно подходил к погребу – прислушивался.
Он всё меньше и меньше рассуждал, а больше чего-то боялся, прислушивался, не идёт ли свинья. Перемещался мало и медленно, вёл неактивную жизнь. Подолгу, и неподвижно лежал. Когда ветра дули особенно сильные и холодные, человек-человек, по обычаю возвращался к печке, и сжимал кулаки. Но рыба , занявший удобное место, не подпускал к себе. А иногда вообще отталкивал ногами в сугроб, где тот опять засыпал.
Одним утром к ним пришёл боров. Он выдыхал из ноздрей много пара. Был здоров и крепок. Человек рыба из печки вылезать перестал, дабы не вести борьбу за место. Все силы тратились на поедание и переваривание шпатлёвки.
Боров понюхал стоящего на ногах человека-человека, и похрюкивая, побежал своей дорогой.
Ещё через время, человек-человек стал настолько простуженным, худым и лёгким, что ветер играл им как тряпочкой. 
«Рыба» выел для себя немного свободного пространства и был почти не голоден. А человек-человек так оголодал, что стал, есть снег с землёй, но не насыщался. Так и умер..
Отвязался и пошёл по полю – одни, грустный, с лысиной.
Говорят даже, что его по дороге всё-таки съела свинья.
 А ещё говорят, что от деревни не осталось даже названия, потому что свинья сожрала всех жителей и все дома.

4.
Утро.
На утро, из туч вылезло солнце, а из погреба Максимов, довольно румяный и толстый. Шатаясь в сугробах, пошёл куда-то в тельняшке. Человек-рыба видел алкоголика, но окликнуть не мог совсем, потому что не было сил.
Таким образом, друзья снова разошлись.
Дима смог рассчитать силы и вылез из печки. Ветер понёс его к погребу, а потом уронил в глубь хранилища.
Сначала медленно, потом побыстрее, он поедал остатки кала Максимова и становился сильнее. После Максимова, кроме кала и пустых бутылок, в погребе ничего не осталось.
Мутант выбрался на улицу и постоянно получая энергию от солнца, продолжал идти вперёд, по следам алкоголика.

5.
Тем временем в армии.
Сугробы подтаяли и потекли по дорогам. Время, дождь, пахло землёй. В воздухе тепло, промокший офицер.
Летали приказы типа «Засунь» или «съешь!» или ещё что-то.
В армии были странные вещи – хотелось лететь и падать.
На сцену вышел царь: «Вот значит, это я, я – царь!»
Ему похлопали в ладоши. Царь носил на голове корону, а в руке, в ладошке, между пальцами он держал заковырочки, звездочки.
Под грудью стопка приказов.
Он доставал удостоверения, уверял всех в разных вещах, и сам не всегда был уверен, кто он есть.
Порою резко прекращал лицедейство, сбрасывал костюм на пол, стучал в пол посохом и грозно зондировал взглядом собравшихся солдат. Он свистел «отставить хлопанье!».
И умиленно любуясь новобранцами, слезился, щурил глазами как старушка, повязывал на голову платок и шёл в дом.
Он запирался в нём и сидя за столом, опасался.
Пил чай, ел, смотрел  в окно.
Орлиный нос, щетина, твердые, красные, мускулистые уши, которые так любят самки. Но иногда построений совсем не было и вместе с тем, самому офицеру было хорошо. Он маневрировал в теплых лучах света и жужжал, изображая муху. Собственно в те минуты он и был настоящей мухой.
Расправлял ладони, и носился, кувыркаясь в свете.
«Жу-у-у-у-у-у».
Любовь к мухам все трактовали по-разному. Почему  он их так сильно любил, сам никому не говорил.
Может быть работала тяга к небу? И жужжание……тогда почему не птица, почему он не хотел быть птицей?
Нравились звуки, или отсутствие видимой свободы и внутренней силы?
Когда построения проходили – это означало, что всё порядке.
Человеку – кролику вся форма было велика, а специально шить её было нельзя. Порою солдат даже не мог понять не только где находился вообще в городе, в мире, но и в какой части одежды.
Он бороздил тоннели гимнастерки, интуицией чувствуя распространяющийся свет   воротника или рукава.

6.
«Беспокоиться сонному солдату, вроде тебя – нет смысла, ты нужен.
Завтра меня отправят в сумасшедший дом, так что ты кролик, со своим оторванным фаллосом, будешь очень полезным» - шептал военный офицер. По приказу, на сырой плац вынесли рояль и солдаты играли на нём грустные, но вместе с тем восторженные гимны.
Одетый не по уставу, промокший, в расстегнутой шинели, он забирался на музыкальный инструмент, снимал фуражку, щурился и улыбаясь смотрел вверх – на небо.
«Мелькавшие в воздухе приказы, составляли природную сущность всего сущего на земле» - считал зам.полит части Зайцев – имевший пристрастие к поеданию колпачков от шариковых ручек, рукоблудству и птицам.
«Лежать!» - приказывал он солдатам.
Но, вернёмся к офицеру Гвоздю.
Оставить безумного, но надёжного офицера решили по причине того, что он превращал некоторых солдат в огромных белых мух. Узнав о таланте, а вместе с тем о побеге некоторых новобранцев, в виде гигантских насекомых на небо, начальство решило оставить офицера в части, а всех превращающихся в мух – заранее привязывать к земле веревками. Благо, процесс превращения был заметен.
Солдаты начинали показывать пристрастие к поеданию кала, к жужжанию.
Начальство выполняло прихоти офицера, но результата не было.







7.
Зайцев.
Зам.полит Зайцев присвоил человеку – кролику фамилию Журавлев,  в тайне мечтая превратить человека–кролика в птицу, а не в глупое и ненужное существо типа мухи.
«От птиц больше пользы. Если к лапам пристегнуть зажигательные смеси, и установить устройство  отстегивающее их, то зажигательные смеси можно сбрасывать вниз на землю».
Так считал Зайцев. И жевал жвачки, закусывали их семечками, желая побывать в Киеве. Что бы получить повышение – он и хотел заняться метаморфозами. Поэтому подглядывал за безумным офицером Гвоздём, и в точности проверял все методики на Журавлёве.
Но заполучить Журавлева было непросто, потому что Гвоздь постоянно держал его при себе.
«Садись в покрышку от колеса, от Жигулей, а я её пну ногой и ты, вместе с ней покатишься с крутой, высокой горы вниз – под откос».

В синей комнате с линолеумом на полу, скрипел дверью  Зайцев.
Зайцев вынул наружу голову и смотрел по сторонам, пытаясь, что-нибудь понять и запомнить. Он заносил полученные данные в блокнотик.
Он лизал карандаш влажным язычком, для того чтобы тот лучше писал.
Зам.полит взял со стола листы бумаги и аккуратно придал им определённую форму – очень даже отчасти красивую форму перьев. Налил на спину клей и положил туда полученное оперение. Погладил, отошёл вдаль – посмотрел.
 «Красота!»
Подошёл и завопил
«Смирно!»
Кролик испугался.
Никакие приказы не действовали. Даже такие примитивные вроде «Направо!» или «Ровнясь!»
О выполнении команды «Лети» речь не стояла.



8.
В деревне снова.
«К счастью, к счастью, тебе, ой как повезло!!!» - крестясь и заикаясь шершаво шептал Иваненко.
«Боров-то свиреп, ножки мне видишь, понадкусывал….»
Максимов пощупал пустую штанину и залез в шалаш к отшельнику. Иваненко построил его из дряблых, влажных веток, а внутри шалаша было даже холоднее, чем на улице….
«Видишь? Я без ног остался….»
Максимов отнял у безногого еду и пошёл дальше своей дорогой. Но заблудился.
В лесу лежал снег, к небу росли сосны, внутри леса жили белки. Рыжие зверьки с пушистыми хвостами и ещё кое-что….
Периодически, Максимов слышал позади себя разные поскрипывания, но приписывал это пьяному рассудку.
Через несколько миль алкоголик стал трезветь и присел на пень, он чувствовал слабость в теле и хотел есть.
В белой поляне из снега  виднелась черная точка. Точка росла – кто-то приближался. По снегу, кряхтя, матерясь полз водитель Иванченко.
Штаны – сырые ватники, от трения слетали с ног и он полз с голым членом. Лишь живот немного прикрывался тулупом.
Максимов достал папироску и закурил. Максимов ждал Иванченко.
«Подлец, подлец – вопил из глубоких снегов безногий, периодически останавливаясь и махая кулаком.
Через несколько минут инвалид дополз.
Он цеплялся руками за туловище алкоголика, пытаясь повалить его, но ничего не получалось – Максимов оказывал сопротивление и не падал. Оба устали и инвалид предложил покурить. Вот они сидели и курили, когда поднялся ветер, и нагнал на небо туч.
Покойник сначала шёл по следам Максимова, а когда за ними потянулась борозда, стал недоумевать.
«Рыба» сожалел о галстуке, который съел, и о шляпе.
Потом впереди увидел друга и лежащего у того в ногах инвалида. Поздоровался кивком головы с обоими встал в стороне. Инвалид с голыми ягодицами сидел на снегу и крестился.
Затем нагнул голову и задумчиво теребя в пальцах, сжатый от холода член, улыбался.
«Дай еду, которую отнял. Немедля…» - требовал у Максимова инвалид и повышал голос. Потом вообще стал орать: «Дай еду, дай еду!! Сволочь!!».
Ветер стёр единственный ориентир – собственные следы, друзья заблудились.
Покурив, и взвесив все за и против – пошли куда-то прямо, потом дважды повернули вбок, посмотрели прямо перед собой, потом назад. Сзади следов уже видно не было. В глаза летела холодная белая пудра, а на ветвях ухали, выпучивая глаза – совы.



9.
В это же самое время , пёс «Бешенная сила» пришивал себе  новый хвост. Он сходил на рынок – накупил там всего разного.
Животных. Заказал выплавить из стали железные пластины. Наточил и вставил в пальцы. Ещё накупил дорогих тканей и других веществ. Пришил всё к телу, как мог и отправился на поиски.
Поглубже, в твёрдый, холодный снег, покрытый туманом. Пёс рад, он использует силу своего тела и бежит. А ветер повлажнел, потеплел.
Благодаря своему сказочному обонянию, друзей пёс нашёл очень быстро.

Шофёр постоянно твердил ерунду, отставал от всех, догоняя на остановках плевался и откусывал от Димки кожу.
Через день, его запихнули в глубокий сугроб головой, поддерживая за культяпки – подождали наступления сна и съели.
Всё, целиком, кроме костей, но их немного покусал «Бешеная сила». Теперь он, с новым носом, с новыми когтями, шерстью.
Тележку собрали из костей инвалида и деревянных палок. Без единого гвоздя.





10.
Рыболов.
О воду терлись тучи. Кое-кто выбрался из костяной повозки, избегая лужи, как внимательный кузнечик, попрыгал к дому. Друзья решили в этом доме остановиться.
Пёс смотрел только впереди себя. Человек рыба мок. Под вечер потеплело. Снег стал влажным, мягким, быстрым.
«Стук – стук» Дверь открыл Рыболов. У него большая челюсть. Челюсть небрита, лицо , в целом, сурово. Глаза накрыты лбом. Димка нагнулся, поклонившись, по привычке снял что-то невидимое с головы, поздоровался .
Друзья попросили впустить в дом. А рыболов попросил взамен подарить ему «Бешеную силу». Максимов согласился. Подверженный давлению опухолей Человек – пёс ничего не понял. Повозку поставили во двор.
Дом натоплен, чист и уютен. На стене, освещенной свечой – висят стальные крючки, ножи, часы, арбалеты, чучела рыб, рога, кости. В камине, овеянном угарной, синей дымкой щелкают угольки. Друзья расположились рядом. «Бешенная сила» - уставший, плюхнулся на каменный пол, прямо возле пламени, и захрапел. В шерстяное тело прилетали, поджигающие шерсть, светящиеся камушки, но сила их не замечал.
Максимов сел в кресло качалку. Покойник сел на табуретку и изучал пол. Рыболов был занят делами и казалось, никакого внимания на гостей не обращал.
Делал интересные ему вещи, да и только.
Он шаркал по полу тапками и бубнил под нос: «Борммлер, страхолюд, точу брезент, галстук». Пошептав в одном углу, подходил к окну, что-то поправлял. Окно, это мерцающий голубым светом прямоугольник.
«Заподвыргина, прыгай на вертеле, одноглазка!!!»  и замолкал, большой, горбатый, нелепый. Говорил слова невнятно, жуя ими – понадкусанными, истерзанными. Задрал голову и поднял вверх свою руку : «Я Морской Кочубей – хочу к борцу волн. Шлюхоглот, обормот, кругодур, помидор. Ай-ай, потный сморкун!!»
Затем рыболов снял со своего огромного тела мешок, и протянул задремавшему Максимову.
«Вот, держи, это тебе. Похохочи, а потом будешь иметь честь….»
Рыбак открыл дверцу железного шкафа и залез внутрь. Сначала наполовину - из распахнутой дверцы болтались ноги и трясся живот. Потом ещё толчок и скрылся весь.
В комнате тикали часы. Ящик раскрылся и толстое, красное лицо рыбака, прошептав: «Придёт Кочубей, водки налей!» - снова исчезло.
Шкафчик пробовали громить руками, взламывали железными палками, крюками – но он не поддавался.
Рыбак стал жить в ящике.
Потом перестали трясти и крушить. Бородач внутри, молча чего-то ждал.
Максимов посоветовал всем: пододвинуть, а по возможности вовсе погрузить в пламя короб, но тот оказался  слишком тяжелым – не стали.
В доме у рыболова хранилась еда. В банках, сковородках – всё из рыбы. Друзья поели и заснули. Проснулись утром. Огонь потух, в окно светило солнце, друзья стали уходить, что бы узнать, где они находятся. В каком городе. А если в своём, то в какой его части?
Но выйдя и сев в повозку, обнаружили, что в упряжке нет «Бешенной силы».
Максимов вернулся – у камина сидел пёс, и никуда уходить не хотел.
Алкоголик схватил за шерсть человека - пса и потянул – затрещали нитки, пёс заскулил. Из ящика раздался крик «Я пса у вас вчера, как и договаривались, приобрёл, поэтому никуда он не пойдёт, и никуда его не отдам!».
Алкоголик произнёс человеку - псу в воздух приказ: «Сломать дверь, достать из ящика рыболова, отрезать голову». Но пёс впервые ослушался. Ничего не мог с собой поделать.
По земле, вдоль улицы шёл пожарный. Нёс в красной каске воду. Заглянул внутрь.
«А…, я знаю, вы продали Рыбаку вещь…., ничего не поможет» и ушёл.
Максимов произвел опыт и сделал несколько выводов.
1) При перемещении ящика, перемещался и пёс.
2) Следовательно необходимо погрузить ящик в повозку, что бы пёс тоже переместился
Пол полили маслом и протолкали ящик к выходу, а потом с помощью сложных конструкций его переместили в повозку. Поехали.

11.
Получилось.
Офицер Гвоздь зашёл в комнату.
Из раскрытой  двери  вывалилось солнце.
Оно растеклось под ногами, в окне – стеклянная диаграмма  показала голубое небо.
Воздух нежно гладил лежащие в луже солнца белые перья…
Гвоздь поднял их и понюхал….пахло кроликом. Он потрогал разбитое стекло и заплакал.


12.
Пришло время весны
 «Черный, скукоженный ветер -  кожаным, старым кошельком повис у меня на шее» - шептал «Бешенной силе» чудак. Человек – пёс скулил и ждал, когда всё это пройдёт. 
«Я сублимирую желания, превращая их в смысловые явления, вроде шариков».
Человек – пёс устал везти друзей по дорогам, поэтому когда в них врезался огромный «Камаз»,  он обрадовался. Человек – рыба был грустен. От резкого толчка, голова оторвалась и улетела в снега, где потерялась.
Худое тело шаркало ногами в поисках потерянного органа, но только спотыкалось и падало. Из «Камаза» вылез шофёр и хромая, пошёл  домой  есть.
Под небом лежал алкоголик. Лежал в куче костей костяной повозки и не говорил. А «бешенная сила» отлетел дальше всех и теперь сидел напротив стального ящика, слушая разные вещи.
«Я то бы и рад конечно, но сам посуди – кто мне братом будет, кто палкой в колёсах, облаком, синевой, ветерком? Я с тех пор, только у собак и сосу. Да у детишек иногда. Дети, детишки – в синеньких штанишках….».
Максимов проснулся и не понял что произошло. А как-то медленно, постепенно, и плавно раскачивался.
Голова человека – рыбы влажнела, дул ветер, чешуйки размалывались водой, превратились во множество различных водоплавающих. Они бы с радостью уплыли в море.
Что тут говорить, ветер пах травами.
Чудак, сквозь щели ящика находил сходства даже с «ручейками, ручеёчками» и тоже был рад.
Рыбья голова разложилась в морское вещество. Блестя всеми цветами, оно рыло в сугробах ходы.
По земле, сверкая на солнце,  щелкало разнообразие. Человек пёс довольно дышал, изумлялся. Серый монолит трескался, из гигантского голубого неба лилось на жизнь  солнце.
«Весна, что ли пришла?»
Человек – пёс танцевал, подпрыгивал и визжа, громко крутился в воздухе.
Так было.
Поскальзывался на льду, собирал новообразование в шерстяные платки и бежал к реке, порциями отпуская в воду.
Когда с делом было покончено, по совету рыбака чудака, друзья решили закопать туловище в могилу.
Хоть ушей и не было, тело заволновалось, когда друзья решили это сделать.
Оно резко рвануло резко вперёд. Куда –то по асфальтовой дороге. Но «Бешенная сила» в несколько длинных скачков догнал беглеца и повалив телом – переломал рёбра. Что бы навсегда предотвратить побеги, сломал Димке обе ноги и вывернув на 180 градусов, сломал ещё, в многочисленных местах руки.
Потом выкопали могилу и кинули туда остатки. Забросав их землёй, стали думать, что делать дальше.

Максимов пил разные вина и могло показаться, что тот деградирует, но это не правда. Конечно, Максимов мог, напившись, заблевать всего себя целиком, обмочиться, но он не деградировал.

Рыбака и «Бешенную силу»  Максимов разлучил очень легко – нашёл ржавые цепи и заковав в них «силу», утопил ящик в реке. Человек – пёс рвался за ящиком, но силы цепи были сильнее.
13.
Стрелец.
Друзья шли по грязи. Иногда падал Максимов – лицом в грязь, тогда его поднимал и тащил на себе «Бешенная сила», а иногда «Бешенная сила», тогда они оба лежали в грязи.  Во время блуждания по полю – они кое-что увидели.
В запачканном копотью небе, бултыхался голубь. Голубь нёс в своих лапах баночку с какими-то веществами и вероятно, ни о чём не думал.
Алкоголик задыхался от усталости, стирал с щёк грязь и думал, что голубь летит наверное в город.
Отношение к голубям у пьяницы было критическим. Он знал, что как правило, голуби –плохо пахнущие, грязные создания, носители смертоносных инфекций и живут они в грязи и вони, среди прохожих  в больших городах.
И совсем даже не ошибся Максимов.
Заполненный дымом городок покашливал, сморкался и мало, чем отличался от того места, в котором жили друзья.
Можно было даже подумать, что они в своём родном городе – просто оказались в какой-то малоизвестной и труднодоступной его части.
Ну, так могло показаться.
Там они долго блуждали по улицам в поисках еды.
Максимов, заметно похудевший, лежал теперь вдоль мокрой стены и указывал псу направления – «Вот туда беги, левее! Да нет же!»
«Сила» занимался своим любимым, после грабежей и насилия делом – искал в контейнере  еду.
Среди пожеванных косточек, расплюснутых яблочных огрызков, упаковок от чая, находились использованные гигиенические тампоны из ваты. Всё это, складывалось  в карманы.
Звенела посуда контейнера.
«Бешенная сила» выпрямился на ногах, совсем как человек, и сказал «Людей даже нет. Наверное рано мы. Если бы были прохожие, то я бы отнял у них деньги, а если бы не было денег, то хотя бы поели. Убили бы и съели…»
Максимов согласился «Да, Бешенная сила, если бы были люди, то их бы мы могли тогда поймать и съесть. Мы бы наелись мясом и стало хорошо, но их нет…,»
По улочкам ползал дым. Дым вываливался из колючих труб, что прорастали из дряхлого города.
 Перекусив находками, «Бешенная сила», покормил алкоголика и посадив к себе на спину –  побежал дальше.
На отгороженном забором заводе, чувствовалась жизнь. Над заводом порхал голубь. Птица  влетела в окно.
«Эге-ге-ге-гей!!!» - завопил алкоголик Максимов – «Вот он, наш вестник. Его мы поймаем и немедленно съедим!».
Друзья стучали во все окна и двери.
Из сложенных в карманах Бешенной силы средств, они решили сконструировать арбалет. 
Максимов залез на спину «псу» и они поехали.
Из окна фабрики вылетел голубь - началась погоня.
Паря над домами, он тащил какую – то бумажку.
«Бешенная сила» несся, держа на плечах стрелка Максимова.
Держащий форму за счёт воска, колчан– вмещал внутри себя много самодельных стрел.
Первая булькнула в небе и растворившись в серости, больше нигде не появлялась.
Вторая попала летуну во все жизненноважные органы – печень, легкие  и т.д. – так, что летучий урод рухнул на землю и не собираясь жить, замер.
На асфальт покатилось письмо.
Так как никто читать не умел, письмо съели вместе с животным прямо на улице, и оба заснули.



14.
Проснулись.
А когда они проснулись, прохожие вышли на улицу и накидали им кучу монет, подумав, что те нищие.
Друзья, взяли деньги и пошли дальше..
Холодные порывы воздуха поднимали с земли мусор и бросали в Максимова. Бросали в «Бешенную силу» и других прохожих.
Пришли в магазин - купили пива, что бы похмелиться.
Выпили и пошли дальше. Арбалет потеряли.
В конце концов, друзья оказались на вокзале.
Встречающих поезда было мало. Во мгле пропадали железные шпалы. Проваливались в белую пропасть электропередачи.
Переминаясь с ноги на ногу, на перроне стоял худой, сгорбленный, немного пьяный старик.
В ногах плевался паром чайник.
Старик спрашивал у проходящих мелочь или время.
Он так выходил каждый день, в одно время. Целуя приезжавших в лоб, щеки, а иногда глаза.
Завидев пьяницу, ватной походкой бродящего по перрону, заулыбался беззубой улыбкой, и распростёр объятия. Несомый неведомой силой алкоголик обнял незнакомца.
А старик обнял алкоголика за щеки и нежно поцеловал в лоб. «Бешенная сила» лег на землю и завилял хвостом.
Из белых шаров дыма и пара свистели черные наброски приближающегося поезда.

ВСЁ

2009.


Рецензии
Впечатлена. Кафка+Мамлеев=Воронеж

Катя Мирошниченко   25.02.2014 05:02     Заявить о нарушении