Школьница окончание

                ШКОЛЬНИЦА
                (окончание)
         Перевод Анны Дудки
    http://www.proza.ru/avtor/sireng

Через два месяца похудевшая, измученная переездом, с голубыми жилками на висках Юстина вернулась в родной город. С младенцем. Матушка рыдала, всматривалась в глаза дочки, хваталась то за ее руки, то за багаж и не находила себе места. А потом молча прислонила к себе спящую внучку, села и немного успокоилась.

Отец же, побледнев, прижал Юстину к себе и гладил по спине.

– Кажется мне, доченька, ты выбрала самый экстремальный и самый быстрый способ взросления. Хорошо. Теперь все будет хорошо. И всё же ответь: где Хаким?

- Осенью приедет, снова поступать в медицинскую академию.

Уже на следующий день полтавскую квартиру быстро оборудовали для молодой матери и юной черноглазой принцессы, подданной Короля. Подданную звали Амира. Новоиспеченный дед, загадочно улыбаясь, достал из каморки и установил датчик, маячок и звоночек. Что поделаешь, если наследственные привычки перекочевали к Амире. С генами не шутят.

Жизнь двигалась дальше. Она напоминала телегу, которая поскиталась немного и, наконец, соскочила в привычную, глубокую колею на знакомой просеке.

Каждый день Юстина с дочкой шла в Солнечный парк, усаживалась на любимую скамейку у фонтана. Завороженно смотрела, как мощные струи взлетали ввысь, там переламывались и обессиленные и побелевшие падали вниз, пенясь. Ветерок подхватывал мелкие капли и брызгал на ноги Юстины.

Отсюда виднелись крыша родной школы и кофейня, где когда-то засиживалась она с подругами. В поток воспоминаний о школьной беззаботной жизни нагло вплетались картинки пережитого в Иордании. Все это напоминало пузырьки воды в фонтане, которые разбивались без сожаления новыми падающими каплями.

Наступила осень. Вторая попытка стать студентом Хакиму удалась. Старательно ходил он на лекции и жадно впитывал знания. Однако средств на оплату учебы катастрофически не хватало. Финансовая позиция и поведение иорданской родни укладывались в несколько фраз.
- Ты поспешил жениться. Тебе зачесалось. Мало зарабатывал для нас. У тебя есть три сестры, которых еще выдавать замуж. Хочешь быть самостоятельным? Будь им.

Любые попытки Хакима устроиться на работу терпели крах. Студента-араба защищал украинский закон от "эксплуатации". Первой не выдержала и начала возмущаться матушка. Как-то, вернувшись с работы раздраженной, она рывками снимала высохшее белье на балконе:

- Опять воняет сладковатым дымом. Нет спасу! Вот бог послал зятька! Муж, забирай на выходные Хакима на дачу. Пусть потрудится. Пасека помогает. И увезите, наконец, эти причиндалы для кальяна. Зайти нельзя. Вон сверху задымленные соседи орут. Говорят, что цветы вянут, кот сошёл с балкона. Теперь туда ни лапой, ни хвостом. Разоряет ковры в квартире.

- Но наш балкон смотрит на Мекку. А для правоверных это крайне важно, - заметил муж невозмутимо.
- На дачу! На даче пусть дымит и молится себе. Там просторно, - женщина задумалась, - и на 20 километров ближе к его Мекке.

Так Хаким впервые попал на пасеку. На краю старого ухоженного сада стояли шесть ульев, обращенных лицом к югу. Ноздри набатея защекотало что-то необычное и волнительное. Отдаленно напоминавшее ароматизированный табак Tobamel для кальяна, но без фруктовой эссенции. А еще его слуха коснулся легкий и приятный гул от ульев. Они казались живыми существами. Пораженный, Хаким медленно ходил, присматривался, прислушивался и принюхивался. Некоторые насекомые кружили вокруг его смоляных кудрей, но не жалили.

Вскоре Хаким получил первое боевое крещение. Качали мед. В белом халате медика, гинекологических перчатках и сетчатой маске на голове он забирал рамки, осторожно переносил к медогонке и крутил ее на веранде. Тесть торжественно срезал запечатанные щельники и говорил будущему врачу:

- То, что срезаю, называется у нас забрусом. В нем много фермента лизоцима, который укрепляет иммунитет. Это как материнское молоко. Забрусом можно лечить все, что у нас внутри - от зубов до задницы.

Последний, шестой улей населяли самые злые пчелы, но и взяток имели наибольший. Напуганные часовые, первый десяток воинственных насекомых, побежали по склонившемуся Хакиму и легко проникли под сетку на лице через плохо затянутый шнурок на шее.

- У тебя есть два варианта, - хитро сказал тесть. - Затягиваешь шнурок и ждешь, когда все пережалят, или идешь в сарай и снимаешь маску.

Хаким медленно снял маску еще дорогой, постоял в сарае и вернулся назад.
- Ну и сколько получил инъекций яда?
- Два... Две. Они запутались в волосах.

Тестя позабавило не столько то, что набатей мужественно встретил укусы, сколько услышанные гласные звуки, которые, наконец, были правильно произнесены.

Вечером, когда все причастились медом, отец похвастался Юстине.
- А знаешь, из твоего выйдет неплохой пасечник. Быстро все схватывает, спокойный и главное - любит пчел. Сегодня видел, как одна лазила у него под носом. Так Хаким ждал, пока она сама улетит. Не прогонял. Добрая выдержка.

Эта выдержка часто выручала его и в стенах академии. Среди десятков денежных арабов и персов только Хаким упрямо приходил на лекции и занятия. А следовательно, и преподаватели чувствовали себя прикованными к кафедре. Стой и читай для одного - никуда же не денешься! Крайне был раздражен таким поведением специалист по кожным и венерическим заболеваниям, он дал Хакиму прозвище - Белый Ворон.

Один старательный студент постепенно расшатывал академическую бутафорскую декорацию с ее лозунгом "Вы делаете вид, что учитесь, а мы за это собираем мзду".
Конечно, Белому Ворону приходилось сносить не столько насмешки коллег, сколько выходки "преподавателей". Спортивные соревнования в академии - шахматы, футбол или волейбол - Хаким на первых ролях. Практика в городской больнице - арабы потягивают пиво и лапают белотелых официанток, а Хаким пальпирует животы беременных и аппендицитных и пытается простукиванием определить заболевание легких пациента.

Юстина закончила специальные курсы и зимой стала дома стричь, делать прически, обрезать и наращивать ногти женщинам. Клиенток прибывало, и квартира наполнилась
запахами паленого рога, лака и акриловых наслоений. Парикмахерская в квартире не выводила из равновесия матушку так, как кальян на балконе. Но было другое...

- Юстина! Обрежь кудри Хакиму. И надень ему на голову шапку. На дворе уже зима. Намажется чем-то блестящим и на мороз. А когда приходит, на плечах бубряхи тарахтят, как у барана.

- Мама! Какие бубряхи? То косметический гель, то мода такая. Почему ты не любишь Хакима? Он нежный, чуткий отец, помогает мне.

- Почему? Я скажу. Потому что вот выучим его вместе, а он опять отвезет тебя в пустыню. Будешь там стричь копыта верблюдам. Вон Амира уже научилась говорить по-нашему. В садике стихи декламирует. Воспитательница хвалит. А ребенка в безвестность... песок есть…- Губы у матушки задрожали, и глаза наполнились влагой доверху...

Жилище стало похоже на высоковольтные конденсаторные пластины вместо стен, которые вот-вот замкнутся извилистым разрядом. Поздним вечером, желая отвести нервное напряжение в безопасное русло, отец Юстины посадил всех за один стол. Неотрывно сканируя Хакима, спросил:

- Как ты представляешь свое врачебное будущее? Давай расскажи, развей-ка наши с матерью сомнения. Что, опять вернёшься в базальтовую пустыню?

Хаким попробовал пошутить:

- Ну, второй раз в ту реку мы не ступим.
- В одну реку можно ступить и во второй и в десятый раз... Если она пересохла, - заметил тесть.

Это быстро настроило Хакима на серьезный лад. Волнуясь, тщательно подбирая слова, он долго рассказывал о молодом перспективном городе-курорте на берегу моря - Акабу. И что это единственный порт в Иордании, который считается "экономическими легкими" страны. И что там профессии врача и парикмахера очень востребованы.

- А людей в Акабе скоро будет жить столько, как в Полтаве...

Все внимательно слушали. Юстина украдкой улыбалась. Матушку успокоило услышанное слово "город-курорт", а отец все наседал на зятя, пока тот искренне не пообещал держать в Акабе... хотя бы два улья.

 


Рецензии
Ох, жизнь наша путанная, чего в ней только нет!...
Бедная девочка, надо же так влюбиться, да всерьез, да нодолго,- героиня!...
Но как родителям со всем эти кошмаром справиться?...
И сколько же надо любви к своему дитятку, доброты, юмора, чтобы не озлобиться, не затосковать бессмысленно, чтобы быть такой надежной поддежкой...
Таким родителям оды писать нужно! да это и есть. пожалуй такая ода.
С теплом и уважением,
Яна.

Уважаемый Петр! Видела Вас в читательском списке, у меня много разного, и не все удачно, и не все к месту...
Поэтому позволю себе дать Вам ссылку на одну вещицу) из своего студенчества http://www.proza.ru/2009/01/05/597

Яна Голдовская   25.09.2011 11:43     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Яна, за глубокий и душевный отзыв.
Полтавские родители оказались на голову выше.
Я обязательно прочту Ваше произведение.
Удачи.

Петро Домаха   25.09.2011 13:22   Заявить о нарушении