Над вокзальной суетой

 Я люблю вокзалы, не могу без них. Площади многих городов, украшенные неоновыми фальшиво улыбающимися женщинами, отличат стук моих каблуков от других, скамейки сотни парков вспомнят мою тяжесть, десятки съемных квартир до сих пор бережно хранят мои беспокойные сны. А я отмахиваюсь от всего этого и спешу на вокзал. Там жизнь, там прощаются, там встречают, пусть и не меня.

         Сколько их было в моей жизни, не счесть. Маленькие: выкрашенные одинаковой ядовито-зеленой краской, пропитанные ароматом беляшей, с рядами неудобных жестких кресел, с полупустым, затянутым белесым туманом перроном. И большие: говорящие на разных языках, тонущие в собственном шуме, с множеством ларечков, с широкими мраморными лестницами, с переполненными камерами хранения.

         Я не тороплюсь, я вне этой спешки, вне этого направленного приятным женским голосом потока. Иду, отражаясь в тысячах глаз, мимо касс, мимо дремлющего чутким сном зала ожидания, мимо пестрого цыганского хаоса. Беру высоту в виде длинного моста, нахожу место потише и останавливаюсь.
 
         Огромной зеленой гусеницей замерла электричка, выпуская из душного плена вагонов дачников и студентов. В одно мгновение перрон оживает, двигается, течет людской рекой. Устремляется она к остановкам, разбиваясь по пути на ручейки и где-то, в спальном районе, хлопая дверями квартир-близнецов, иссякает вовсе. Пыхтят черномордые тепловозы, визгливо предупреждая о своем приближении. Как по огромным железным венам устремляются вперед вагоны с углем, масляным языком лижет стенки цистерн нефть, разбуженная перестуком колес. Торопятся на платформы, сжимая в руках билеты в теплые страны, отпускники, с радостью скинувшие пиджаки и галстуки, едва поспевая за ними, рвутся сменить климат домохозяйки с многочисленными отпрысками. Скучают по пассажирам свернувшиеся полосатыми клубками матрацы, ждут своего часа курицы, заботливо приготовленные женами, скоро в тесном пространстве зазвучат истории, зашуршат газеты, а после воцарится свой, полусонный покой. Все, поехали. Как будто прощаясь, машут белыми занавесками окна купе, весело позвякивают тарелки в вагоне-ресторане, предвкушая обеды и ужины.

           А надо всем этим радость и печаль, безо всяких церемоний выпущенные на свободу. Здесь с легкостью произносятся слова, которые копились годами. Здесь не в почете нагло подбоченившаяся «Я», ее место в торговых центрах и офисах. Привычен железнодорожный асфальт к горячим соленым каплям, к обреченному преследованию убегающих прочь вагонов. Но спустя каких-то полчаса, на этом же месте, кто-то обнимет кого-то, и в воздухе надолго повиснет звук сочного поцелуя. А после снова  расставания, обещания, и так бесконечно.

          И время абсолютно непохожее на то, другое, оставшееся в городе. Здесь оно многоликое: то тягуче-медленное, застывшее почти неподвижно в круглых больших часах, то быстрое, как стук сердца опаздывающего к поезду пассажира. Для каждого свое.

           Отчего меня тянет сюда?  Я не знаю, но мне здесь хорошо. Почему-то именно на продуваемом всеми ветрами мосту, стоя над локомотивами, без устали тянущими разноцветные вагоны, мне легко и спокойно. Я думаю о тех, кто вернулся, и о тех, кто нет. И представляю, как было бы здорово, возвратись они все вместе. Но это невозможно, потому что наш самый главный поезд идет в одном направлении. И я не отчаиваюсь, и не грущу, а просто смотрю на убегающее за горизонт полотно и радуюсь, что не вижу конца и края.


Рецензии