Глава 9. Тяжело в ученье, легко в бою

На  фото,  наш  кинотеатр.Снимок  правда,  сделал  кто-то  из  осеннего  призыва.
Хорошо  видно,  что  вырыт  котлован,  глубиной  полтора  метра,  и  там  поставили  рядами  скамьи. Котлован для того,  чтобы  при  обстрелах  с  афганского  берега,  никого  из  солдат  случайно  пулей  не  задело.
На  заднем  плане  местная  достопримечательность  Мечеть  Хакима ат-Термези.  которая  находилась  на  территории  Учебного  цента.   

  1.

  Утренний  подъем.  Застава  строится  и  бежит  на  зарядку.
  Выделенные  по  казарме  дежурные  моют  пол.  За  пол  часа,  пока  вся  застава  на  зарядке,  надо  в  казарме  навести  порядок
  Сегодня  повезло  Сергею,  Валентину  и  еще  двум  бойцам.  У  одного  из  ребят  опухли  неизвестно  от  чего  ноги.  Хотя  почему  неизвестно,  известно  конечно.  Такая  у  него  реакция  на  то,  что  много  пьет  воды.  Ноги  в  сапоги  не  влезают.  Ходит  в  полукедах,  смяв  задники.  Бегать  такой  боец  не  может,  а  для  полов  в  самый  раз. Неделя,  как  ноги  опухли,  неделю  он  вместо  спортплощадки  помогает  убираться  в  казарме.
  Дежурные  носят  воду  из  умывальника.  Дальше  происходит  заминка.  Швабр  нет.
 - Руками  надо  мыть, - говорит  боец  с  опухшими  ногами. – Все  дневальные  так  моют.
 - Как  это? – удивляется  Валентин.
  Валентин,  Сергей  и  еще  один  боец,  первый  раз  остались  дежурить.  Всегда  бегая  на  зарядку,  они  не  видели,  чем  моют  полы  в  казарме.
 - Бойцы,  в  чем  проблема? – подходит  к  солдатам  дежурный  сержант  Сухов. – Че  стоим,  скучаем?
 - Так  швабры  нет.  Как  полы  мыть? – спросил  Сергей.
 - Правда?  Швабры  нет? – Прохоров  сделал  вид,  что  он  удивлен. – Так  у  нас  сроду  швабр  и  не  было.
  Дежурные  растерянно  топтались  перед  дежурным  сержантом.
 - Худжиев,  Тимченко,  вы  хоть  раз  в  жизни  полы  мыли?
 - Конечно,  мыл  дома.  Но  у  нас  швабра  дома  есть…
 - Вы  по  казарме  первый  раз  дежурите? – спросил  Сухов.
 - Да  первый.
 - Понятно.  Полы  в  армии  моются  при  помощи  ведра  с  водой  и  половой  тряпки.  Да  в  данном  процессе  еще  используются  ваши  руки.  Рассказываю,  как  это  все  делается, - сержант  внимательно  посмотрел  на  бойцов. -  Берем  тряпку,  мочим  ее  в  ведре  и  протираем  тряпкой  пол.  Потом  то  же  самое  проделываем,  отжимая  тряпку  насухо.  Мой  совет,  чтоб  при  высыхании  пола,  у  вас  не  оставались  следы,  которые  будут  заметны  на  полу,  тряпку  надо  тянуть  полосу  за  полосой.  Если  просачкуете  и  пол  помоете  плохо,  я  сразу  это  увижу,  и  не  только  я.  Все  вперед  к  коммунизму!
 - Про  какие  следы  он  говорил? – спросил  Сергей  у  Валентина,  когда  сержант  отошел.
 - А  я   знаю.  Просто  я.  так  понял,  что  надо  хорошо  мыть  пол  и  никаких  следов  не  останется.
  Время  шло.  Принялись  за  дело.  Сергей  мыл  в  одном  проходе,  между  кроватями.  Он  мокрой  тряпкой  протирал  пол.  Заныривал  под  кровать,  там  больше  всего  собиралось  пыли.  Полы  мылись  каждый  день,  а  то  и  по  нескольку  раз,  а  под  кроватями  сквозняк  шевелил  целые  ошметки,  сбившейся  в  кучу  пыли.  Затем  Сергей  отжимал  тряпку  и  протирал  пол  насухо. 
  В  следующем  проходе  пыхтел  Валентин.
  Когда  каждый  из  них  прошел  по  три  прохода,  подошел  сержант  Сухов  и  остановил  работу.
 - Все  отставить.  Мне  такая  уборка  не  нужна.  Я  вам,  о  чем  говорил?
  Валентин  с  Сергеем  переглянулись,  не  понимая  в  чем  дело.
 - Я  же  вас,  за  разводы  и  следы  предупреждал?
 - Товарищ  сержант,  мы  же  хорошо  пол  моем, - уверенно  сказал  Сергей.
 - Да  ты  че.  Выходит,  у  меня  с  глазами  что-то  не  в  порядке.  Сюда  идите.
  Ребята,  за  сержантом  подошли  к  крайнему  ряду.  Влажный  пол  быстро  подсыхал,  и  на  полу  остались  серые  разводы  от  воды.
 - Это  тогда  что? – ткнул  Сухов  пальцем  в  пол.
 - Но  мы  же  хорошо  мыли, - повторил  уже  не  так  уверенно  Сергей. – Разводы,  наверное,  и  будут  оставаться,  при  высыхании  пола.
 - Худжиев,  разводы  не  остаются,  если  пол  моют  правильно.  И  остаются,  если  моют  не  правильно,  как  в  вашем  случае.  Спорим,  я,  сейчас  пол  помою  и  никаких  разводов  на  нем  не  оставлю.
 - Нет,  не  хочу  спорить.
 - И  правильно  делаешь,  а  то  проиграешь.  Смотрите,  показываю  только  один  раз.
  Сержант  быстро  намочил  тряпку,  отжал  ее  немного  и  растянул  за  два  конца.  Ровно  положил  тряпку  и  потянул  за  собой.  Тряпка  после  себя  оставила  ровную,  влажную  полосу.  Рядом  сержант  проложил  еще  две  аккуратных  полосы.
  Пол  за  сержантом  подсыхал  и  выглядел  действительно  чистым,  без  грязных  разводов.
 - Ну,  что  понятно? – спросил  Сухов.
 - Понятно, - ответили  дежурные.
 - Вот  так  и  действуйте.  Только  воду  чаще  меняйте  в  ведре.  И  поторопитесь,  скоро  застава  с  зарядки  вернется.
  У  дежурных  сначала,  не  слишком  хорошо  выходило,  но  затем  они  приловчились  и  домыли  пол  в  казарме.  Пару  разводов  все-таки  оставили.  Убрали  их  с  помощью  тряпки.
  Когда  вернулась  застава,  в  казарме  царил  полный  порядок.
  Вспотевшие  дежурные  мылись  в  умывальнике,  наслаждаясь  тем,  что  не  надо  толкаться  в  толпе,  около  рукомойников.

  2.

  С  первых  дней  на  заставе  идут  занятия  по  Службе  и  тактике  пограничных  войск  (СТПВ).
  Застава  в  полной  боевой  выкладке  бежит  по  направлению  к  мавзолею.  Любоваться  красотами  некогда.  Застава,  по  команде  берет  круто,  влево  от  мавзолея.  Здесь,  между   пятой  заставой  и  мавзолеем  располагался  большой,  ровный  участок  земли.
  По  жаре,  так  просто  тяжело  бежать,  а  с  полной  выкладкой  вообще  капут.
  На  пустыре  заставу  останавливают.  Старшина  Петренко  сообщает:
 - Сегодня  будем  учиться  ползать.
 - Так  мы  умеем, - кто-то  выкрикнул  из  строя.
 - Еще  один  писк  из  строя,  крикун  автоматом  зарабатывает  два  наряда  вне  очереди.  Могу  поспорить,  что  вы  правильно  ползать  не  умеете.
  С  этим  конечно  многие  не  согласны,  но  уже  ни  кто  не  возражает.
  Заставу  разбивают  по  взводам  и  поголовное  переползание  начинается.
  Сержант  Прохоров  дает  команду:
 - Взвод  лечь.  Вперед  ползком  марш!
  Отделение,  как  стадо  перегревшихся  на  солнце  гусениц,  работая  руками  и  ногами,  лезет  упорно  вперед.  Сержант  идет  рядом.  Как  ползут  солдаты  ему,  конечно,  не  нравится  и  он  дает  советы:
 - Ползти  надо  быстро.  Но  в  то  же  время,  от  земли  не  отрываться.  Постараться  слиться  с  землей,  как  можно  меньше  быть  заметным,  для  вражеских  стрелков.
  Легко  сказать,  быстро  ползти  и  в  то  же  время  слиться  с  землей.  Так  не  получается.
  Сержант,  словно  мысли  читает:
  - С  первого  раза,  конечно,  не  получится,  но  у  нас  два  часа  времени  для занятий  есть,  так  что  шансы  большие.
  Отовсюду  раздаются  крики  сержантов:
 - Багиров,  как  ты  ползешь?  Я  сказал  тебе  ползти,  а  не  на  четвереньках  лезть.  Это  не  пограничник,  а  каракатица  настоящая.
 - Тимченко,  куда  башку  свою  задираешь. 
 - Я  не  вижу  ничего…- несколько  раз  громко  чихает  Валентин.
 - Че  тебе,  там  надо  видеть.  Лезь,  как  все  вперед.  У  тебя  башка  только  одна,  пулю  схватишь  и  все.
  Сергей  сначала  полз  осторожно,  берег  одежду.  Сержант  Прохоров  заметил  это:
 - Худжиев,  а  чего  это  мы,  так  по-бабски  ползем.  Что  одежду  жалко?
 - Жалко…- согласился  Сергей.
 - Пулю  словишь,  одежда  тебе  больше  не  понадобится.  Нечего  ее  беречь.  Новую  выдадут  скоро.…Через  семь  месяцев
  Доползли,  встали.  Не  успели  передохнуть  и  отдышаться  поползли  назад,  таща  за  собой  густое  облако  пылюки.
  Больше  всех  достается  Баранову.
 - Баранов,  жопу  убери  свою!  Баранов,  вату  из  ушей  вытащи  и  слушай,  что  тебе  пытается  сказать,  твой  командир  отделения.
 -Товарищ  сержант,  у  мене  по-другому  не  выходит.
 - Я  еще  раз  говорю,  жопу  убрал,  спрятал.  Нет,  я,  конечно,  понимаю,  что  ты,  своей  пятой  точкой  стараешься  отвлечь  вражеский  огонь,  от  своих  товарищей.  Это  очень  благородно,  но  на  задницу  еще  бронежилеты  не  придуманы.  И  твоя  корма  больше  одного  попадания  не  выдержит.
  Пограничники  ползли  и  всхлипывали,  сдерживаясь,  чтоб  не  засмеяться.
 - Баранов  стараться  надо! – кричал  сержант.
 - Я  стараюсь…
  Видно  Баранов  перестарался,  громко  пукнул.  Старшина  сразу  сориентировался,  скомандовал:
 - Застава,  газы!  Одеть  противогазы!  Во,  даже  стихами,  как  Пушкин,  я  заговорил.
  Солдаты  со  стоном  полезли  в  подсумки  за  противогазами.
 - Быстрей  застава!  Это  очень  опасный  и  ядовитый  газ!  Секунда  промедления  может  стоить  вам  жизни! – кричал  старшина.
 У  Сергея  по  щекам,  от  смеха  текли  слезы,  смешиваясь  с  потом.  С  трудом  он  натянул  на  голову  противогаз.  Многие  еще  из  солдат  не  успели  одеть.
 - Отставить!  Снять  противогазы! – старшина  останавливается  около  Баранова. – Рядовой  Баранов,  встать!  Сегодня  из-за  вас  оказалось  отравлено  половина  личного  состава  заставы.  Видите,  если  бы  мы,  не  взяли  с  собой  противогазы,  то  сейчас  наш  взвод,  мог  понести  тяжелые  потери.
  Сержанты  смеялись  наравне  с  солдатами.
 - Баранов,  ты  случайно,  не  вражеский  агент?
 - Вот  так,  один  человек,  при  удачном  раскладе  может  ликвидировать  всю  заставу.
  За  противогазы,  на  Баранова  даже  никто  из  солдат  не  обиделся.

       3.

 - Минута  времени  на  туалет.  Застава  разойтись, - командует  старшина.
  Туалет  большой,  но  нужников  на  всех  не  хватает.  Ну  и  что,  ничего  страшного.  Это  армия.  Несколько  раз  было,  что  прибегали  к  туалету  сразу  две  заставы.
Желающих  попасть  в  туалет  сразу,  в  два  раза  больше.  Ладно,  если  по  быстрому,  то  можно  и  рядом  с  туалетом.  А  если  я,  извиняюсь,  по  большому,  а  все  «гнезда»  заняты.  Только  устроился,  а  застава  уже  на  улице  строиться.
  Погребняк  дома  никогда  не  торопился,  в  туалет  по  большому  сходить.  А  здесь  на  учебке  все  на  лету  делать  надо.
  Застава  уже  убегала,  когда  ее  остановили,  замети  отсутствие  одного  бойца  в  строю.  Через  минуту  прибежал  сержант  Сухов.
 - Погребняк,  где  это  мы  прохлаждаемся?
 - В  туалете…
 - Ты  че,  совсем  припух?!
 - Ничего  я  не  припух…
 - Ты  че,  у  нас  любитель  туалетов?
  «Сам  ты  любитель  туалетов», - мысленно  огрызнулся  солдат.
  На  гражданке  за  туалет,  никто  бы  ему,  ничего  не  сказал.  А  здесь,  как  что-то  позорное.  Стыдят,  если  долго  в  туалете  сидишь,  стыдят  за  то,  что  постоянно  есть  хочется.  Так  вы  кормите  сытно  и  главное  вкусно.  Легче  обвинить  в  недоедании.
 - Погребняк,  чего  сидим,  когда  все,  твои  товарищи  собирались  в   спортгородок,  на  зарядку? – не  отставал  сержант.
 - Я  не  успел.  В  туалете  все  занято  было…
 - Погребняк,  надо  шустрей  передвигаться.  Успевать  свободное  «очко»  занимать.  Но  если  не  успел,  тогда  хоть  в  штаны,  хоть  в  сапоги  отпочковывайся.  Только  при  построении,  ты  должен  стоять  в  строю,  на  своем  месте.
 - Да  это  дурость, - брякнул,  не  сдержавшись  Погребняк.
 - Чего  ты,  там  промычал?  Ты  хочешь  сказать,  что  армия  это  дурость? – окрысился  сержант. – Я  вижу,  ты,  у  нас  самый  умный  на  заставе.
 - Вы  цепляетесь  к  словам…
 - Я  тебе  сейчас  прицеплюсь,  умник.
 - Что  у  нас,  здесь  за  волнения  на  подводной  лодке? – подошел  старшина.
 - Да  вот,  боец  недоволен  службой, - легко,  с  усмешкой,  сдал  солдата  сержант  Сухов.
 - И  в  чем  его  недовольство  выражается? – поинтересовался  старшина.
 - Говорит,  мало  времени  на  туалет  выделяют.
 - А  ему  сколько  надо.  Пол  часа  или  час?
 - Не  знаю.  Погребняк,  тебе  пол  часа  хватит  на  туалет?  Если  не  успеваешь,  то  только  для  тебя,  поход  в  туалет  разрешат  увеличить  до  30  минут.
  Погребняк  видел,  что  старшина  издевается  над  ним.  Он  понимал  этот  разговор  бессмысленный.  Вряд  ли  после  него  что-то  изменится.
  Застава  стояла  возле  туалета.  Солдаты  прислушивались  к  разговору  Погребняка  со  своим  сержантом  и  старшиной.  Но  некоторых  ребят  веселила  сложившаяся  ситуация.  Вот,  что  обидно  он  Погребняк,  вроде,  как  за  всех  ребят  пытается  чего-то  добиться.  Могли  бы  просто  проявить  сочувствие.  Так  нет,  стоят  в  строю  и  зубоскалят.  Один  вон  показывает,  что  ему,  Погребняку  надо  запасные  карманы  для  дерьма  пришить.  Такие  никчемные  людишки.  Только  в  курилке  могут  возмущаться,  когда  нет  сержантов  по  близости.
 - Погребняк,  это  армия!  Ты,  что  еще  не  понял?  Ар – м – м – и – и – я!  Здесь  тебе  не  гражданка.  Хочу  то,  хочу  се.  Что  сказали,  то  и  делаешь.
 - Я  не  против…
 - Смотри  он  не  против, - продолжал  возмущаться  сержант.
 - Я  не  против, - повторил  Погребняк, - Но  можно  кое  что  изменить.
 - Рассказывай,  что  изменить  надо?
 - Туалет…и  прием  пищи.  Ведь  еще  в  школе  учат,  что  плохо  пережеванная  пища  плохо  усваивается  в  желудке.
 - Да  ты  че.  Какой  кошмар, - смешно  качал  головой  старшина. – Получается  мы,  гробим  столько  людей,  заставляя  их,  быстро  есть  в  столовой.  Тогда  я,  еще  предлагаю  увеличить  сон.  С  8  вечера  и  подъем  в  10,  нет  в  12  часов  дня.  Ну,  как  здорово?  Погребняк,  тебе  нравится?  Не  армия,  а  курорт.  Погребняк,  ты  мне  надоел.  Еще  для  умственно  отсталых  повторю.  Ты  находишься  в  армии,  и  будешь  делать  все,  что  тебе  скажу  я,  или  сержанты.  Ясно?
 - Так  точно.  Я  просто  хотел,  чтоб  немного  по  человечески  все  происходило.
 - Тебе  здесь  прикажут,  дерьмо  в  себе  таскать,  и  ты  будешь  таскать,  ни  куда  не  денешься…
 - Ничего  я  не  буду  таскать, - вспыхнул  Погребняк.
 - Что  ты  сказал?! – выпучил  глаза  старшина  Петренко.
 - А  то,  я  еще  присягу  не  принимал.  Так,  что  пока,  вы,  ничего  не  сможете  мне  приказать.
 - Ты  сам  сказал,  пока.  Ты  у  нас  сильно  умный  да?
 - Да  умный, - твердо  сказал  Погребняк,  он  выдержал  нехороший  взгляд  старшины.
 - Ты  у  меня  умный  из  нарядов  не  вылезешь,  до  конца  учебки.
  Из  строя  кто-то  довольный  ржал,  потешаясь  происходившим.
  Погребняк  услышав  смех,  очень  захотел  набить  морду  этому  уроду.
 - Сухов  веди  своего  бойца  к  начальнику  заставы, - сказал  старшина. – Я  его  не  выдерживаю.  Пусть  Кушнаренко,  сам  с  ним  разбирается.
  Погребняка  увели  к  начальнику  заставы.  Вернулся  парень  часа  через  три.  На  вопросы  ребят  не  отвечал,  отмалчивался.  Так  никто  толком  и  не  узнал,  о  чем  Погребняк  с  Кушнаренко  разговаривал. 

  4.

  Заставу  второй  раз  привели  на  стрельбище.  На  этот  раз  выдали  каждому  по  10  патронов.  Выходили  по  отделениям.  Снаряжали  патронами  магазин,  вставляли  его  в  автомат  и  бегом  на  огневую  позицию,  все  как  учили.
 - Автоматами  не  размахивать,  Багиров!  Оружие  повернуть  в  сторону  мишеней! – кричал  старшина,  держась  позади  отделения.
  Каждый  сержант   командовал  своим  взводом.  У  Сухова  отстрелялись  плохо.
 - Мазилы! – злорадствовал  старшина  Петренко.
  Второе  отделение  отстрелялось  не  лучше.
 - Вам,  что  глаза  песком  засыпало, - шипел  сержант  Прохоров.
  Все  молчали.  Только  кто-то  из  ребят  тихо  выдал  в  строю:
 - А  шо  они  хотели.  Нас  дрессировали  бегать  на  огневой  рубеж.  От  этого  меткость  стрельбы  не  улучшится.
  Все  отделения  на  одном  уровне – плохо  отстрелялись.
 - Не  пограничники,  а  школа  слепых! – подытожил  старшина. – Вы  на  НВП,  в  школе,  что  не  стреляли?
 - Не-ет, - недружно  отвечала  застава.
 - Понятно.  Будем  исправлять  недостатки, - пообещал  Кушнаренко.

  5.

  Заставу  строят  в  полной  боевой  выкладке.  Сержанты  проверяют  солдат,  все  ли  они  взяли.  Последние  дни  вроде  никто  ничего  уже  не  забывает.
  Застава  снова  бежит  в  пустыню,  мимо  красивого  старинного  мавзолея.  Бегут  все,  сержанты,  старшина  и  начальник  заставы  Кушнаренко.
  По  команде  застава  останавливается.  Старший  лейтенант  Кушнаренко  выходит  на  средину,  говорит:
 - Сегодня  вы,  товарищи  солдаты,  закрепите  пройденный  в  теории  материал,  на  практике.  Ваша  цель,  знать,  как  надо  действовать  в  бою.  Сегодня  отрабатываем  наступление.  Атаку. Здесь  в  пустыне  особая  специфика.  Пустыня,  это  не  лес.  В  лесу  проще.  Там  можно  перемещаться,  от  дерева  к  дереву.  Можно  затаиться,  попытаться  скрытно  уйти,  если  преимущество  не  на  вашей  стороне.  Здесь  у  нас,  все  сложней,  все  на  виду.…Но  и  в  пустыне  можно  вести  боевые  действия.
  Заставу  разбивают  повзводно.  Отделения  расходятся  в  стороны,  чтоб  не  мешать  друг  другу.
 - Взвод  отрабатывает  тактику  наступления, - сказал  сержант  Прохоров. – Запомните,  во  время  боестолкновения,  нельзя  всем  находиться  в  одном  куче.  На  открытой  местности  необходимо  сразу  рассыпаться  в  цепь.  Чтоб  между  вами  расстояние  было,  примерно  шесть – семь  шагов.  Ну,  что  застыли,  как  на  морозе?  Рассыпаться  в  цепь!
  Взвод  разбежался,  вытянулся  кривой  линией.
 - Пока  сойдет, - сообщил  Прохоров. – При  атаке,  вам  не  надо  всем  лезть  напролом  вперед,  на  противника.  Наступаем  по  очереди.  Рассчитайтесь  на  первый – второй!
  Солдаты  рассчитались.  Пять  первых  и  пять  вторых.
 - Теперь,  к  примеру,  первые  идут  в  атаку.  Вторые,  в  это  время,  выбрав  позицию,  прикрывают  огнем  наступающих. Первые  номера,  пробежав  шагов  по  10 – 15  залегают  и  своим  огнем  прикрывают  вторые  номера.  Вторые  подтягиваются  к  позициям,  которые  занимают  первые  номера  и  по  возможности  делают  рывок  вперед,  еще  на  10 – 15  шагов.  При  наступлении,  под  огнем  противника,  просто  по  прямой  нельзя  бежать.  Чтоб  не  стать  мишенью  для  вражеских  стрелков,  надо  резко  бросаться  из  стороны  в  сторону.  Всячески  сбивать  противника.  Не  давать  ему  время  прицелица  в  вас. Сейчас  я  покажу,  как  это  все  должно  происходить,  потом  ваша  очередь.
  Сержант  Прохоров  сбросил  автомат  с  плеча  и  побежал  вперед,  на  воображаемого  противника.  Он  бежал,  то,  ускоряя  свой  бег,  то,  притормаживая,  бросаясь  из  стороны  в  сторону.  У  сержанта  хорошо  получалось.
  Через  пару  минут  Прохоров  вернулся,  спросил:
 - Все  понятно?
 - Так  точно! – дружно  ответил  взвод.
 - Тогда  вперед.
  Отделение  побежало.  Первые  номера  петляли,  вторые  прикрывали.  Потом  поменялись.
 - Неплохо,  неплохо.  Хорошо  теорию  поняли.  Только  ты,  Сахно,  несешься  прямо,  не  сворачивая,  как  паровоз  на  Анну  Каренину.  Я  же  сказал  петлять  из  стороны  в  сторону.  Или  у  тебя  рулевое  управление  заржавело?
  Отделение  побежало  назад.  С  права,  и  с  лева,  по  пустыне  бегали  другие  отделения,  под  присмотром  сержантов.
  Бежать  зигзагом  не  так  просто,  как  кажется.
 - Худжиев,  тебя  сразу  подстрелят,  в  первую  минуту  боя! – кричал  сержант  Латышев. – Больше  и  резче  делай  броски  в  стороны.  И  пригибайся,  не  беги,  как  каланча!
  Сергей  старался,  греб  сапогами,  втягивал  голову  в  плечи.
 - Худжиев,  ты,  что  издеваешься  надо  мной, - Прохоров  закатывал  глаза. – Ты  русский  язык  понимаешь?  Пригибайся,  а  не  голову  втягивай  в  плечи,  как  черепаха  Тортилла.
  Жара  усиливалась.  Бегать  становилось  все  тяжелей.  Глаза  слезились  от  яркого  солнца  и  едкой  пыли,  которую  подымали  своей  беготней  пограничники.
  Час  беготни,  короткий  перекур.  Все  тянутся  к  флягам.  По  горлу,  словно  наждаком  прошлись.
 - Много  не  пить! – кричит  старшина. – Два  три  глотка,  не  больше.  Сразу  не  глотайте  воду,  держите  во  рту.  И  маленькими  порциями  сглатывайте.
  Занятия  продолжились  и  усложнились.
 - Теперь  ваша  задача  подобраться  к  условному  противнику,  как  можно  ближе  и  с  наименьшими  потерями, - объявил  сержант. – Че  устали?
 - Есть  маленько…
 - Ничего,  сейчас  отдохнете.  Целый  час  вы  бегали,  ноги  устали,  а  сейчас  целый  час  будете  лежа  ползать, - смеется  Прохоров. – Отделение  ложись!  Ползком  вперед  марш!
  Солдаты  падают  на  землю,  начинают  ползти.  Земля  обжигает.  Горяче  не  только  открытым  рукам,  но  земля  обжигала  через  хэбэ  грудь,  бедра  и  ноги.  Пыль,  которую  потревожили   обжигала  ноздри  и  лицо.
 - Товарищ  сержант,  мы  же  недавно  уже  ползали…
 - Отставить  разговорчики.  А  то  еще  лишний  часок  прихватим.  Считайте  это  закрепление  материала, - кричит  сержант.
  Пропахали  метров  пятьдесят.
 - Вот,  молодцы.  Теперь  ползем  назад, - командует  Прохоров.
  Взвод  ползет.  Одни  медленно,  другие  приловчились,  как  ящерицы  быстро  лезут.  Появился  опыт,  после  первого  ползанья.  Крупные  и  мелкие  камешки,  которые  попадались  на  пути  можно  или  обойти,  или  рукой  сдвинуть  в  сторону.  Иначе  по  всему  телу  останутся  красоваться  огромные  синяки  и  ссадины.
  По  асфальтированной  дороге  проехало  несколько  автобусов  с  туристами,  направляясь  к  мавзолею.
  Сергей  отчетливо  увидел  туристов  припавших  к  окнам  автобусов,  с  интересом  рассматривающих  ползающих  пограничников.  Туристы  улыбались  и показывали  в  их  сторону  пальцами,  что-то  кричали,  махали  руками.
 - Лыбятся  сволочи, - прохрипел  кто-то  из  ребят.
 - Та – ак,  разговорчики!  Не  отвлекаемся, - рявкнул  сержант. – Продолжаем  ползти  так,  чтоб  туристы  вас  не  засекли.  Они  просто  вас,  не  должны  увидеть.  Поэтому  вжались  в  землю  сильней.  Сахно  спрячь  жопу.  Ты  своим  задом  выдаешь  местоположение  своего  отделения.
  Через  час,  когда  полностью  сбили  локти  и  колени  занятия  закончились.
  Застава  бегом  возвращалась  к  казарме.  Какая  это  прелесть  бежать,  а  не  ползти.

  6.

  Сдача  зачета  по  следопытству.
  Учебное  КСП  снова  разбито  по  секторам.  В  каждом  секторе  проложены  следы.
  Начальник  заставы  Кушнаренко  внимательно  осматривает  солдат,  говорит:
 - Товарищи  солдаты,  я  надеюсь,  вы  хорошо  усвоили  уроки  по  следопытству.  Думаю,  с  зачетами  проблем  не  будет,  и  вы  все  справитесь.
  Затем  Кушнаренко  обращается  к  сержантам:
 - Командиры  взводов  берите  свои  отделения  и  принимайте  у  них  зачеты.
  Сержант  Прохоров  подводит  отделение  к  КСП.
 - Первыми  идут  Худжиев,  Багиров  и  Мухаммедов.  Старший  наряда  Худжиев. 
 - Есть  старшим  наряда!
  Солдаты  отходят  в  сторону  и  возвращаются.  Идут  вдоль  учебного  КСП.  Первым  Худжиев,  сзади  Багиров,  за  ним  Мухаммедов.  Сергей  «замечает»  на  КСП  следы.  Поднимает  вверх  руку,  это  означает  «внимание».  Багиров  обгоняет  Худжиева  и  залегает,  сняв  автомат,  контролирует  «вражескую»  территорию.  Мухаммедов  остается  сзади,  залегает  и  держит  под  прицелом  нашу  территорию.  Все  это  делается  на  случай  засады  нарушителей.  Чтоб  обезопасить  себя.  Ребята  все  делают  четко,  как  их  и  учили.  Сержант  Прохоров  наблюдает  за  солдатами.
  Худжиев  внимательно  рассматривает  следы.  Следы  как  следы.  Вмятины  следов  обычные,  не  глубокие.  Значит  «нарушитель»  никого  и  ничего,  на  себе  не  пронес.  Сам  прошел.  Уже  дело  упрощается.  У  всех  следов  счес  песка  сзади.  Все  ясно,  нарушитель  прошел  из  сопредельной  стороны  и  направился  в  глубь  нашей  территории  без  ухищрений.
  При  сдаче  зачета  разрешается  посоветоваться  с  ребятами  входящими  в  наряд.  Сергей  подзывает  к  себе  Багирова  и  Мухаммедова.
 - Мое  мнение  прошли  без  ухищрений,  в  глубь  нашей  территории.  На  всех  следах  счес песка  сзади.
  Багиров  и  Мухаммедов  рассматривают  следы.
 - На  себе  пронес  второго  нарушителя, - еще  толком  не  посмотрев,  говорит  Мухаммедов.
 - Мухаммедов,  след  не  глубокий, - возражает  Худжиев.
  Мухаммедов  больше  не  спорит.
 - Мне  кажется,  прошли  задом  наперед, - качает  Багиров.
 - Почему  задом  наперед? – удивляется  Худжиев. – Вот  же  характерный  скос  земли,  который  остается  при  ходьбе.
 - Ну  и  что.  Вот  скос  на  следе  спереди…
 - Точно,  задом  наперед  шли, - соглашается  Мухаммедов.
 - Нет  же,  посмотрите  внимательно…
 - Худжиев,  это  твой  зачет.  Что  хочешь  то  и  говори  сержанту, - говорит  Багиров  и  улыбается.
  Сергей  и  сам  теперь  засомневался.
  К  ним  подходит  сержант  Прохоров,  спрашивает:
 - Ну,  до  чего  следопыты  додумались?
  Только  Сергей  был  уверен,  что  нарушитель  прошел  без  ухищрений,  но  может  он  все  же  ошибается.  Решать  ему,  что  говорить.
 - Худжиев,  давай  рожай! – торопит  сержант. – Ты  здесь  не  один.  Кроме  тебя  еще  девять  человек  в  очереди.
 - Здесь  нарушитель   прошел…- есть  пару  секунд  еще  подумать. - …Задом  наперед.
  Сержант  отошел  к  Кушнаренко,  доложил  ответ.  Кушнаренко  заглянул  в  журнал  и  вынес  свой  вердикт:
 - Ответ  не  правильный.  Переход  учебного  «нарушителя»  без  ухищрений.  Оценка соответственно  два.
  Все,  начальник  заставы  потерял  интерес  к  солдату.
  Багиров  и  Мухаммедов  откровенно  смеялись.  Не  громко  переговаривались  на  своем  языке,  смотрели  на  Худжиева  и  снова  скалились
  «Зря  я,  этих  чурбанов  послушал, – подумал  Сергей. - Но  надо  своей  башкой  думать.  Все  так  просто  оказалось.  Не  так  бы  обидно  было.  Сам  сказал,  сам  ошибся.…Ну,  что  теперь  себя  накручивать».
 Настроение  окончательно  испортилось.
    
  7.

  Застава  уже  минут  семь  стояла  около  столовой.  Дежурные  по  залу  еще  не  успели  накрыть  столы.
 - Они,  что,  сегодня  не  выспались? – буркнул  старшина  Петренко  и  зашел  в  столовую.
  Сержанты  дружно  бросились  к  деревянной  скамейке,  врытой  в  сухую  землю,  около  входных  дверей  столовой.  Всем  сержантам  места  на  скамейке  не  хватало.  Помещалось  только  четыре  человека.  Но  никто  не  хотел  уступать.
  Пять сержантов,  (шестым  остался  дежурным  по  заставе  сержант  Латышев),   затеяли  возню,  борясь  за  место  на  скамье.
  Застава,  молча,  наблюдала  за  этой  толкотней.  Все  равно  нечего  делать.
  Сержант,  которому  не  хватило  места,  начинал  толкать  сидящих  на  скамье.  Толкал  до  тех  пор,  пока  ему  не  удавалось  сдвинуть  седоков,  а  крайний  сиделец,  с  другой  стороны  скамьи,  в  результате  оказывался  на  земле.
  Больше  всех  вылетал  сержант  Андронов.  Затем  сержанты,  сговорившись  все  вместе,  вообще  перестали  пускать  Андронова  на  лавку.
 - Андрон,  не  пихайся.  Постоишь  не  маленький.  Нечего  тебе  с  «дедушками»,  на  одной  скамье  сидеть, - отбивался  сержант  Сухов.
 - Пустите,  я  тоже  хочу  посидеть, - ныл  Андронов.
 - Мало  ли,  чего  хочешь.  Вон  на  землю  приземляйся,  и  сиди, - смеялся  сержант  Прохоров.
  Андронов  сделал  вид,  что  смирился  со  своим  поражением,  и  вдруг,  неожиданно  бросился  толкать  сидящих.  Маневр  удался.  Не  ожидавший  такого  коварства  Сухов  оказался  на  земле.
 - Слышь,  убогий! – закричал  Сухов. – Сейчас  после  столовой,  придешь  и  пришьешь  мне  пуговицу.
 - Какую  пуговицу? – глупо  захлопал  глазами  Андронов.
 - Вот  эту,  которую  ты,  мне,  только  что  оторвал.
 - Может  там,  у  тебя,  не  было  никакой  пуговицы.  Или  пуговица  плохо  пришита  была  и  сама  оторвалась.  За  пуговицами  следить  надо…- глупо  хихикал  Андронов.
  Сухов  молча  встал,  схватил  рукой  за  первую  попавшуюся  пуговицу  на  хэбэ  у  Андронова  и  резко  дернул.  Пуговица  оторвалась  с  «мясом».
 - Ты  шо,  больной?! – у  Андронова  от  обиды  предательски  заблестели  глаза  и  задрожала  нижняя  губа.
 - Андрон,  за  пуговицами  следить  надо.  А  то  болтается  на  «соплях».  Хорошо,  что  я  заметил  вовремя.  А  так  бы  оторвалась  и  потерялась, - с  явным  удовольствием  сказал  Сухов.
  Сержант  Сухов  хотел  сесть  на  свое  место,  но  его  уже  занял,  вышедший  из  столовой  старшина  Петренко.
 - Старшина,  это  мое  место, - сказал  Сухов.
 - Сухой,  ты  опоздал.  Это  уже  мое  место, - заулыбался  старшина. – Да  ладно  Сухой,  сейчас  уже  пойдем  в  столовую  обедать.
 - Не,  нормально, - повернулся  Сухов  к  сержантам,  ища  у  них  поддержку.
  От  здания  столовой,  на  землю  падает  тень.  Половина  заставы,  три  отделения  стоят  в  тени,  другие  три  отделения  жарятся  на  солнце.  Сергею  повезло,  он  во  втором  отделении,  второе  отделение   попало  в  тень.
  В  тени  тоже  душно.  По  спине  и  груди,  под  хэбэ  стекают  капли  пота.  На  это  Сергей  уже  не  обращает  внимание.  Стоящим  на  солнце  еще  хуже.
  Над  заставой  медленно  и  нагло  летают  жирные  мухи.
 - Ну,  что  там  с  обедом? – лениво  интересуется  сержант  Прохоров.
 - Сейчас,…уже  заканчивают  накрывать,  пара  столов  осталось.
  Застава  прислушивается  к  разговору.
  Из  офицерской  столовой  вышли  капитан  и  старлей.  Капитан  похлопал  себя  по  животу  и  сказал:
 - Вот  это,  я  наелся  сегодня…Молодую  картошку  даже  не  смог  доесть.
 - Тебя,  кабана,  в  нашу  столовую,  на  сушару  посадить, - зло  бубнит  кто-то  из  солдат,  со  своими  пожеланиями. – Пожрал  бы  наш  хавчик.  Тогда  и  живота  такого  не  имел.
  Пацаны  тихо  хихикают.
  Офицерская  столовая  находилась  отдельно  от  солдатской,  и  она  очень  отличалась.  Как-то  во  время  дежурства  на  кухне,  Сергей  и  еще  один  парень  заносили  в  офицерскую  столовую  хлеб.  У  них  была  возможность  сравнить,  насколько  в  офицерской  столовой  лучше  кормят.
  Четыре  стола  на  четыре  человека.  Салфетки  красиво  возвышались  в  специальных  стаканах,  как  в  кафе  или  ресторане.  Ножи,  вилки,  пиалы,  тарелочки  с  узором.  На  окнах  шторы.  И  запах,  запах  давно  забытой  гражданской  еды…
  Понятно,  кто  из  офицеров  согласится,  есть  такую  дрянь,  которую  готовят  для  солдат.  Вот  если  бы  офицеры  ели  вместе  с  солдатами,  в  одной  столовой.  Может  тогда  и  еда  намного  вкусней  была.
  Сергей  читал  про  русского  полководца  Суворова.  Так  Суворов  не  брезговал  посидеть  с  солдатами  на  привале,  возле  костра  и  поесть  солдатскую  пищу,  из  одного  котла.  От  современных  офицеров  вряд  ли  дождешься  такого  подвига.  Времена  Суворова  прошли.  Но  если  быть  честным,  то,  наверное,  кроме  самого  Суворова,  вряд  ли  кто  из  офицеров – дворян,  вот  так  мог  попробовать  солдатскую  пищу…
 - Застава,  по  одному,  в  столовую  марш! – наконец  скомандовал  старшина.
  И  застава  радостно  рванула  к  дверям.

  8.

  Заболел  живот.  Сергей  отпросился  у  командира  отделения  в  туалет.
  В  туалете  страшная  вонь  и  много  назойливых  мух.  А  рядом  с  туалетом,  около  свалки  железяк,  густой  кустарник.  На  природе  намного  лучше,  чем  в  туалете.
  Сергей  двинулся  к  кустарнику.  Присел,  рассматривая  свалку.  Здесь  лежали  старые,  поломанные  кровати,  проржавевшие  трубы  и  запчасти  от  машин. 
  В  глаза  сразу  бросалась  большая  паутина.  От   нечего  делать,  Сергей  разглядывал  паучью  ловушку.  Паутина,  как  паутина,  вот  только  сами  нити  паутины  очень  толстые.
  «Интересно,  что  за  зверь  наплел  все  это?» – подумал  Сергей.
  Паука  поблизости  не  видно.  Где  же  он  может  скрываться.  Да  где  угодно.
  Еще  со  школы  он  знал,  что  в  паучье  убежище  отходит,  так  называемая – сигнальная  нить.  Если  в  паутину  попадалась  муха  или  букашка  и  начинала  трепыхаться  в  липкой  паутине,  пытаясь  вырваться  на  свободу,  то  паук,  по  колебаниям  сигнальной  нити,  получал  информацию,  что  в  ловушке  у  него  уже  есть  жертва.  Паук  не  спешил,  давал  жертве  увязнуть,  а  потом,  не  спеша,  приближался  и  кусал  несчастную.  Он  ее  то  ли  убивал,  то  ли  усыплял  ядом.
  Сергею  захотелось  увидеть  этого  охотника  вживую.  Он  подобрал  сухую  травинку  и,  коснувшись  паутины,  стал  легонько  ее  трясти,  имитируя  попадание  в  паутину  мухи.  Нечего  не  происходило.  Паук  не  появлялся.  Где  же  у  него  логово?
  Логово  оказалось  рядом,  буквально  под  самым  носом.  Из  трубы,  которая  находилась  всего  в  20  сантиметрах  от  лица,  резво  выскочило  здоровенное,  мохнатое  чудище,  в  виде  паука.  Сергей  не  заметил,  что  одна  из  нитей  паутины  уходила  в  середину  ржавой  трубы.
  От  неожиданности,  Сергей  выронил  травинку.  Таких  пауков  он  еще  в  живую  не  видел.  В  одной  из  передач,  про  животных,  рассказывали,  что  у  пауков  шесть  или  восемь  глаз.  Так  вот,  хозяин  паутины,  пощупав  своими  мохнатыми  лапками  сигнальную  нить,  и  поняв,  что  над  ним,  самым  наглым  образом  пошутили,  замер.  Злобно  уставился  на  парня,  всеми  своими  шестью  или  восемью  маленькими,  колючими  глазками.  Сергей  ощутил  этот  злобный  взгляд  на  себе.  Он  даже  почувствовал,  как  волосы  на  голове  зашевелились  от  страха.
  «Только  бы  эта  сволочь  не  прыгнул  на  меня», - подумал  парень.
  Желудок  тоже  не  подкачал,  сработал  с  пол  оборота,  как  мотор,  хорошо  отлаженной  машины.
  Поняв,  что  тревога  оказалась  ложной,  паук  еще  раз  подергал  нить  паутины,  проверяя    свою  ловушку  на  прочность.  Все  в  порядке,  только ловушка  пустая.    Чудовище  зловеще  задвигало  мощными  челюстями,  а затем  быстро  спряталось  в  трубе.
 - Вот  гад.  Так  и  заикой  можно  стать.
  Сергей  торопливо  натянул  штаны,  затянул  брезентовый  пояс  и  с  опаской,  посматривая  на  трубу,  бросился  прочь.  На  бегу,  второпях,   зацепился  за  корягу  и  упал,  растянувшись  на  земле.
  В  воображении  Сергея,  казалось,  что  у  него  за  спиной,  озлобленный  паук  гонится  за  ним.  Передними  лапками,  на  ходу,  паук  раскручивает  над  собой  аркан  из  толстой  нити  паутины,  пытаясь  набросить  петлю  на  шею  Сергея.      
  «Не  удивлюсь,  если  здесь  окажется  полно  всяких  насекомых,  ранее  не  известных  науке», - оглядываясь  в  сторону  свалки,  подумал  Сергей.

  9.

  Живот  не  проходил,  продолжал  болеть,  Это  уже  начинало  беспокоить  Сергея.
Он  подошел  к  своему  сержанту,  чтоб  отпроситься  в  санчасть.  Предупредить  своего  командира  отделения  о  недомогании  надо  было  с  утра.  А  в  санчасть  отпускали  только  после  обеда.  Конечно,  если  только  не  что-нибудь  очень  серьезное.
 - Худжиев,  какие  проблемы? – строго  спросил  Латышев.
 - Живот  сильно  болит  и  не  проходит.  Ну  и  понос.
 - Здесь  у  каждого  второго  животы  болят  и  понос, - сказал  Прохоров.
 - Худжиев,  ты  чего  такого  жрешь,  что  у  тебя  постоянно  живот  болит? – это  вмешивается  сержант  Андронов,  все  это  время  прислушивавшийся  к  их  разговору. – Наверно,  втихаря  хмыряешь  что-то?
  «Вот  гад!  Не  суди  по  себе  о  других.  Сам  ты,  жрешь  ночью,  под  одеялом, - со злостью  подумал  о  Андронове  Сергей. – Сержант  вечно  голодный,  как  молодой».
  Слюнявый  рот  Андронова  растянулся  в  издевательской  улыбке:
 - Зачастил,  зачастил.
  «Кто  бы  говорил.  Позавчера,  сам  с  горшка  целый  день  не  слазил,  козел.  Вот  земляка  бог  послал.  Давить  таких  земляков  надо».
  Сержант  Прохоров  смотрел  в  сторону  и  ничего  не  говорил,  словно  забыв  за  Худжиева.
  В  животе  издевательски  громко  и  нагло  бурчало  и  булькало.
  Настоящий  дурдом.  Чтоб  сходить  в  санчасть  надо  отпрашиваться,  унижаться  у  какого-то  хмыря,  с  сержантскими  лычками.  И  это  хмырь  еще  может  и  не  отпустить  в  санчасть.  Вот  стоит  и  думает,  отпускать  или  не  отпускать.  Если  не  отпустит,  что  тогда?  В  штаны  гадить.
 - Худжиев,  я  не  понял,  ты,  что  специально  бурчишь  животом? – спросил  Прохоров.
  Сергей  в  жизни  глупей  вопроса  не  слышал  еще.
 - Нет  не  специально.  Он  сам  по  себе  бурчит.
 - Вот  скажи  мне,  Худжиев.  Почему  у  тебя  живот  болит,  а  у  меня  живот  не  болит?  Едим  вроде  из  одного  котелка…
 - Я  не  знаю…- тихо  отвечал  Сергей.
  Выдержав  долгую  мхатовскую  паузу,  Прохоров  смилостивился:
 - Ладно,  после  обеда  сходишь  в  свою  санчасть.  Там  все  равно,  кроме  активированного  угля  и  марганцовки  ничего  нет.
  «Вот  спасибо  барин.  Благодетель  ты  мой.  Прям,  не  знаю,  что  бы  я,  без  тебя  и  делал». 

  10.

  После  стрельбища  застава  вернулась  в  казарму.  Разрешили  разойтись.  Кто  в  курилку  побежал,  кто  в  умывальник,  воды  напиться,  кто  в  тенек  присел.
  Старшина  Петренко,  проходя  мимо  солдат,  заметил  прислоненный  к  стене  автомат.  Старшина  притормозил  только  на  мгновенье.  Улыбнувшись,  он  подошел  спокойно  и  взял  автомат.  Ребята,  увлеченные  разговором, даже  не  заметили,  как  Петренко  забрал  автомат.
  Через  минуту  прибежал  с  умывальника  Убейконь.  Остановился  в  растерянности,  огляделся  и  спросил:
 - Пацаны,  а  где  мой  автомат?
  Ребята  отвлеклись  от  разговора:
 - Только  что  здесь  стоял…Вот  здесь,  на  этом  самом  месте…
 - И  где  он?
 - А  мы,  знаем?!
 - Пацаны,  хватит  прикалываться! – разозлился  Убейконь. – Если  спрятали,  то  отдайте.
 - Никто  не  прикалывается….
 - А  где  он?
 - Что-то  потеряли? – нарисовался  рядом  старшина,  разглядывая  растерянного  Убейконя.
 - Да,  нет.  Все  в  порядке…- промямлил  Убейконь.
 - Правда? – заулыбался  еще  шире  старшина. – А  где  же  твой  автомат?
 - Он  у  меня…
 - Где,  он  у  тебя?  В  кармане  наверное.
 - Только  что,  здесь  стоял,  около  стены…
 - Около  стены?  А  ты,  в  это  время  где  прохлаждался? – продолжал  опрос  Петренко.
 - Так  я,  это…В  умывальник  сбегал.  Водички  попил…
 - Напился?
  Убейконь  обреченно  кивнул.
 - Потом  вернулся,  а  автомата  нет?  Ты  знаешь,  что  с  тобой,  за  утерю  оружия  сделают?  Это  же  подсудное  дело.  Дисбат  в  лучшем  случае.  В  военное  время  сразу  расстреливают, - рассказывал  старшина.
  Стоявшие  рядом  солдаты  стали  оглядываться  на  старшину  и  рядового  Убейконя.
 - Застава  строиться! – скомандовал  старшина. – Все,  кроме  Убейконя.
  Застава  построилась.
 - У  кого  еще  нет  автомата?  Выйти  из  строя!
  Вышел  Низимов.
 - Еще  один  простофиля.  Низимов,  стал  рядом  с  Убейконем, - когда  Низимов  присоединился  к  Убейконю,  старшина  продолжил. – Вы,  для  чего  изучаете  уставы.  Где  все  четко  по  белому  расписано.  Там,  напоминаю,  написано,  что  оружие  нельзя  отдавать  в  чужие  руки,  передавать  даже  своим  товарищам,  нельзя  оставлять  без  присмотра. 
  Вышел  начальник  заставы,  Кушнаренко,  объявил:
 - По  два  наряда  вне  очереди.  И  прямо  сейчас,  на  уборку  туалета!
  Коротко  и  ясно.
  Застава  сдала  автоматы  в  оружейку.  Сергей  с  Валентином  устроились  в  тени.
  Посидеть  не  удалось.  Солдат  завели  в  ленкомнату.
  Кушнаренко  зашел  в  ленкомнату,  когда  все  уже  расселись  за  партами.
 - Вы,  наверно  думаете,  что,  вот  прикапываются,  ни  за  что.  Ну,  оставил  автомат  на  секундочку.  Что  из  этого.  Так  может  показаться  там,  где  нет  боевых  действий.  Где  все  тихо  и  спокойно.
  Приведу  пример  из  древней  истории.  В  свое  время  я,  очень  увлекался  историей.  Вы,  наверно  слышали  про  спартанцев?
 - Это  тех,  кого  в  пропасть  бросали? – со  своего  места  отозвался  Бергман.
 - Могу  заверить,  спартанцы  бросали  в  пропасть  тех,  кто  без  спроса  вставлял  реплики, - сказал  Кушнаренко. – Бергман,  в  твоем  случае,  это  слышал  звон,  но  не  знаешь  где  он.  Спартанцы  бросали  в  пропасть  больных  и  слабых  детей.  В  семь  лет  детей  забирали  от  матерей  и  отдавали  их  в  специальные  школы,  в  которых  детей  учили  воинскому  искусству.  В  обучение  входила  физподготовка,  фехтование,  приемы  обращения  с  копьем,  учили  и  кулачному  бою.  Постоянно  устраивали  походы,  марш-броски,  все,  как  в  реальной  жизни,  как  в  бою.  Учили  держать  строй  в  фаланге.  Все,  что  должно  пригодиться  в  настоящем  бою.  И  так  изо  дня  в  день.  При  любой  погоде.
  Учеба  продолжалась  тринадцать  лет.  После  учебы  из  простых  мальчиков  получался  настоящий  профессионал.  Спартанцы  не  зря  считались  лучшими  бойцами.  Такой  спецназ  древности.  Это  про  них,  смело  можно  сказать,  что  они  воевали  не  числом,  а  уменьем.
 - Я  бы  не  выдержал, - вздохнул  Бергман. – Хорошо,  что  я,  не  спартанец.
  Ребята  тихо  засмеялись.  Улыбнулся  и  Кушнарев.
 - Некоторые  и  не  выдерживали.
 - Товарищ  старший  лейтенант,  так  нам  с  двумя  годами,  еще  и  повезло, - поднял  руку  Сахно.
 - Можно  и  так  сказать.  Так  вот,  у  спартанцев  очень  строго  наказывали,  если  они,  оставят  свой  щит,  заметьте  не  меч,  не  копье,  а  щит  без  присмотра.   Здесь  даже  имело  значение,  как  лежал  щит.  Лицевой  стороной,  или  выпуклой  вниз.  Если  лицевой  вниз,  то  его  сразу  невозможно  схватить,  в  минуту  тревоги.  Щит  должен  всегда  находиться  в  вертикальном  положении.  Если  воин  стоит,  то  щит  прислоняют  к  ноге.  Если  воин  сел,  или  лег,  то  щит  опирался  на  специальную  треногу.  А  лямки  щита  должны  быть  в  готовности,  чтоб  щит  можно  сразу  схватить  и  защитить  себя  от  вражеского  меча,  или  копья.
  Учили  просто  и  доходчиво.  Подразделение,  в  которое  входил  мальчик,  бросивший  щит,  строили  в  боевой  строй.  А  щиты  всем  приказывали  положить  на  землю  лицевой  стороной.  Затем  следовала  команда,  «взять  щиты».  Мальчики  бросались  к  щитам.  Но,  в  это  время,  кто-то  из  учителей  шел  вдоль  строя  и  наносил  удары  любой  подвернувшейся  под  руки  палкой.  Мальчики  оказывались  беззащитными  под  ударами.  Так  учитель  шел  вдоль  строя  и  бил  мальчиков.  Пока,  наконец,  кто-то  не  успевал  поднять  щит  и  прикрывался  им  от  удара.  Так  могло  продолжаться  по  нескольку  раз.  Сами  понимаете,  что  носы  у  всех,  кто  не  успел  схватить  щит,  были  расквашены.
  А  вы,  автоматы  бросаете  без  присмотра.
  Застава  виновато  молчала.
 - Одна  секунда  может  стоить  вашей  жизни,  а  так  же  и  жизни  ваших  товарищей.  Душманы,  в  Афгане  нападают  подло  и  неожиданно.
  Пусть  это  для  вас  станет  хорошим  уроком. 


Рецензии