Глава 8. Начало занятий

На  фото:  Мечеть  Хакима ат-Термези,  которая находилась  на  территории  учебки.

  1.

  После  зарядки  ежедневная  проверка  внешнего  вида.
  Сержанты  построили  свои  отделения  и  начали  проверку.
  Солдат  обязан  быть;  хорошо  выбрит,  на  хэбэ  подшит  свежий,  белый  подворотничок.  Само  хэбэ  должно  находиться  в  чистом  виде,  без  грязных  пятен  и  без  дыр,  все  пуговицы  в  наличии.  До  ослепительного  блеска  начищена  бляха  ремня,  ну  и  конечно  начищены  сапоги.  Иначе  уборка  туалета  обеспечена,  после  устранения    нарушений.
  Лезвий  в  автолавке  не  продавали.  Пользовались,  во  время  бритья  старыми,  которые  привезли  еще  из  дому.  Старые  лезвия  плохо  брили,  зато  хорошо  резали.  Многие  ребята  стояли  в  строю  с  порезанными  щеками  и  подбородками.
  Подворотнички  подшивались  с  вечера,  обычно  уже  после  отбоя.  Утром  на  это  время  не  хватало.
  Сержант  Прохоров,  командир  второго  отделения,  в  котором  и  находился  Сергей,  осматривал  внешний  вид  солдат.  Среднего  роста,  хорошо  сложенный,  с  открытым,  улыбчивым  лицом,  он  всем  своим  видом  внушал  доверие.  В  меру  строгий,  ни  кого  зря  не  обижал,  любил  пошутить  и  поболтать  с  ребятами.  К  нему  всегда  можно  было  и  за  советом  подойти,  сержант  ни  кому  не  отказывал.  За  эти  качества  ребята  его  сразу  зауважали.
 - Посмотрим,  как  вы,  подготовились  к  проверке, - сказал  Прохоров  и  пошел  вдоль  строя.
  Остановился  около  Сергея,  тот  стоял  первым  в  строю.  Рукой  подергал  ремень.
 - Ремень  сильно  отпущен.  Подтяни.  И  сапоги  плохо  начищены.
 - Не  успел, - слабо  попытался  оправдаться  Сергей.
 - Худжиев,  иди  сапоги  чистить.
 - Есть, - Сергей  выскочил  из  строя.
  Вторым  стоял  таджик  Алимов.  Высокий,  крепкий  парень.  Узколобый,  с  вечно  сдвинутыми  на  переносице  бровями.  Черные,  как  ночь  глаза  смотрели  на  всех  русских  зло  и  недоверчиво.  Казалось,  что  он  до  сих  пор  еще  не  понял,  как  он  вообще  здесь  на  учебке  оказался.
 - Алимов,  почему  плохо  выбрит? – спросил  сержант.
  Солдат  промолчал.  Только  из  под  нахмуренных  бровей,  зло,  глазами  сверкнул.
 - Алимов  чего  молчишь? – снова  спросил  Латышев. – Пойдешь  туалет  мыть.  Понял?
 - Моя  твоя  не  понимает, - огрызнулся  Алимов.
   У  Прохорова  исчезла  с  лица  улыбка,  а  брови  удивленно  полезли  на  лоб.
 - Как  же  это,  моя  твоя  не  понимает?  Да  я,  вчера  сам,  своими  ушами  слышал,  как  ты  по-русски  языком  чесал,  без  всякого  акцента.  Даже  матюгался,  так  здорово,  что  не  каждый  русский  сможет.
  Солдат  упорно  смотрел  в  сторону.
 - Моя  твоя  не  понимает, - повторил  Алимов,  придерживаясь  выбранной  линии  поведения.
 - Хорошо,  я,  тебе  тогда  наряд,  вне  очереди  объявляю.  Ясно? – спросил  Прохоров.
  На  этот  раз  Алимов  вообще  промолчал.
 - Вот  козел…- не  сдержался  сержант. – Ведь  понимает  все…Хорошо,  сходишь  в  наряд,  в  столовую.  А  дальше  у  нас  начнутся  ускоренные  курсы,  по  изучению  русского  языка.
  Прохоров  пошел  дальше.  У  предпоследнего  солдата  остановился,  провел  рукой  по  подбородку.
 - Почему  плохо  выбрит?
 - Товарищ  сержант,  бритва  тупая…- начал  оправдываться  солдат.
 - Будем  наказывать.
 
    2.

  Вечером  сержант  Прохоров  отыгрался  на  Алимове.
  С  первого  дня,  еще  на  карантине,  призывникам  объяснили,  что  если  кому,  надо  отойти,  то  необходимо  отпрашиваться  у  командира  отделения.  Чтоб  сержант  знал,  где  в  настоящий  момент  находится  его  боец,  в  туалете,  в  санчасти  или  в  автолавку  отошел.  Забывчивых  солдат  просто  наказывали  нарядом  вне  очереди.
  Алимов,  нагрубив  сержанту  Прохорову,  стал  среди  своих  соплеменников  очень   авторитетным.  Алиева  зауважали,  окружив,  долго  лопотали  по-своему,  скорей  всего,  расхваливая  мнимую  победу  над  сержантом.  Такие  действия  Алимова  могли  подать  плохой  пример,  для  других  солдат – таджиков.  Латышев  понимал,  что  необходимо  было  ломать  сложившуюся  ситуацию  в  свою  сторону.  Повод  скоро  появился.  Победа  Алимова  обернулась  для  него  пирровой  победой.
  Алимов  все-таки  оказался  простым  смертным   человеком.  Позже  он  естественно  захотел  в  туалет.  Что  бы  отойти,  надо  отпроситься  у  командира  отделения.  Уйти  без  спроса  Алимов  не  решился.  Некоторое  время  таджик  еще  терпел,  но  желание  только  усиливалось.  Братья  по  крови  советовали  ему  разные  варианты.  Некоторые  даже  предлагали  сбегать  в  туалет  по-тихому.  Алимов  не  решался  пойти  на  это.  Наверняка  сержант  Прохоров  на  чеку  и  только  ждет  удобного  повода,  чтоб  его  наказать.  Алимов  наконец  решился  и  сам  подошел  к  Прохорову.
  В  торце  казармы  находилось  специальное  место  для  курения – курилка.  В  земле  вырыта  яма,  в  которое  ставили  ведро,  для  окурков  и  три  небольшие  скамейки  для  самих  курильщиков.  При  сдаче  наряда  дневальные  выносили  ведро  с  окурками.
  Здесь  в  курилке  и  сидел  сержант  Прохоров  с  несколькими  бойцами.
  Алимов  подошел  к  сержанту  и  сказал:
 - Товарищ  сержант  разрешите  обратиться?
  Латышев  бросил  короткий  взгляд  на  Алимова  и  продолжал  курить,  то  и  дело,  переговариваясь  с  сидевшими  солдатами.
  Алимов  немного  постоял,  помялся  и  снова  сказал:
 - Товарищ  сержант,  разрешите  обратиться? 
 - Чего  тебе? – прищурившись,  спросил  Прохоров.
 - Разрешите  отойти  в  туалет?
 - Чего  тебе? – снова  спросил  сержант.
 - Разрешите  отойти  в  туалет, - повторил  Алимов.
 - Ничего  не  пойму.  Лопочет  чего-то,  а  что  не  разобрать.
  Солдаты,  сидевшие  в  курилке  засмеялись.
  Даже  через  смуглый  загар  ребята  заметили,  как  вспыхнуло  краской  лицо  таджика.  Алимов  растерянно  переводил  взгляд  с  солдат  на  сержанта. 
 - Разрешите  отойти  в  туалет, - упорно  повторил  Алимов.
 - Моя  твоя  не  понимает, - едко  заметил  Прохоров.
 - Я  понимаю,  твоя…Я  говорю  и  понимаю  по-русски, - затараторил  быстро  Алимов.
  От  его  напыщенности  и  высокомерия  не  осталось  и  следа.
 - Че  серьезно? – наигранно  удивился  сержант.
 - Да  понимаю.  В  туалет  хочу…
 - А  я  не  понимаю.
 - Товарищ  сержант  разрешите! – Алимов  беспомощно  оглядывался  по  сторонам.
 - Вот  горе  то,  какое.  Нам  с  тобой  Алимов,  для  общения  нужен  специальный  переводчик.  А  переводчиков  у  нас  нет.  Что  будем  делать?
 - Не  надо  переводчика.  Я  все  понимаю, - чуть  не  плакал,  пританцовывая,  на  месте  Алимов.
 - Алимов,  иди  отдыхай,  пока  свободное  время  есть.
 - Я  хочу  в  туалет,  сильно  хочу…- голос  таджика  задрожал.
 - Знаешь,  я  тоже  много  чего  хочу.  Вот,  к  примеру, - сержант  Прохоров  на  миг  задумался. – Хочу  иметь  свой  собственный  самолет.  Или  хочу,  чтобы  солдаты  из  моего  отделения,  всегда  меня  слушали  и  выполняли  все  мои  команды…
 - Товарищ  сержант,  я  все  понял,  мне  только  отойти  надо.
 - Алимов,  а  ты,  в  штаны  прямо  дуй, - это  посоветовал  сержант  из  другого  отделения. – Потом  штаны  постираешь  и  порядок.
  Алимов  замолчал,  поникнув  головой.
 - Ну,  чего  стоишь,  беги  в  туалет.  А  то  действительно  еще  штаны  намочишь, - сжалился  Прохоров. – После  туалета  ко  мне  подойдешь.  Мы  закрепим,  с  тобой  урок  по  изучению  русского языка.  Твоя  моя  не  понимает.
 - Понимает,  хорошо  понимает, - скороговоркой  выпалил  Алимов.
 - Вот  и  отлично.  Я  обещал  ускоренные  курсы.  Я  вас,  всех  научу.  Лучше  нас,  на  русском  говорить  начнете.
  Алимов  убежал  в  туалет.  Вернулся  в  курилку  уже  спокойный.
 - Алимов,  скажи  мне,  ты  понимаешь  меня,  только  если  тебе  в  туалет  приспичит,  или  уже  все  в  порядке  с  русским  языком? – спросил  Прохоров.
 - Я  все  понимаю,  товарищ  сержант, - заверил  Алимов. – Больше  не  повторится.
 - Другое  дело.  Смотри  Алимов,  ты  у  меня  на  особом  контроле.  Я  за  тобой  теперь  слежу, - сержант  Прохоров  задумался. – Да,  еще  два  наряда  на  кухню.
 - Есть  два  наряда.
 - Алимов,  давай  в  любом  случае  оставаться  людьми.  Не  будем  друг  другу  нервы  трепать.  Хорошо? – спросил  сержант
 - Хорошо, - тихо  ответил  Алимов.


  3.

  Заставу  собрали  в  ленинской  комнате,  которая  исполняла  роль  класса.  Вся  большая  комната  забита  школьными  партами,  за  которыми  и  расселись  солдаты.
За  партами  сидят  по  трое,  по  четверо.
Несмотря  на  раскрытые  окна  в  классе  душно.  Даже  задувающий  в  окна  ветерок  не  спасает  от жары.  Все  обливаются  потом.  Спины,  рукава  и  штаны  хэбэ  почернели  от  пота.  Вот не  стоило  воду  хлебать  перед  занятиями.
  Снова  изнуряющее  изучение  уставов.
  В  класс  входит  начальник  заставы,  старший  лейтенант  Кушнаренко.
 - Застава  встать!  Смирно! – кричит,  вскакивая,  старшина  Петренко.
 - Вольно,  садись, - отмахивается  Кушнаренко  и  снимает  фуражку. – Товарищи  солдаты,  вас  наверно  предупреждали,  что  некоторые  из  ваших  писем  выборочно  проверяются  цензурой.  Но  все  равно  находятся  некоторые  писаки,  претендующие  на  славу  Толстого  или  Дюма.  Короче,  есть  люди,  которые  любят  пофантазировать.  Один  боец  нашей  заставы,  я  его  фамилию  не  называю.  Лично  потом  с  ним  пообщаюсь.  Ну  и,  кроме  того,  его  ждет  строгое  наказание.…Так  вот,  этот  фантаст – любитель  пишет  такой  бред… «Мама,  нам  здесь  очень  тяжело.  Банды  душманов  часто  лезут  через  границу.  Вчера  отбили  одну  такую.  Уничтожили  двести  человек.  Так  что,  мама  спи  спокойно.  Пока  мы  охраняем  границу,  вам  нечего  опасаться».
  Начальник  заставы  оглядел  пограничников,  сложил  письмо.
 - Вот  такое  письмо  хотел  отправить  домой  один  из  вас, - Кушнаренко  немного  помолчал  и  затем  продолжил. – Ребята,  вы  уже  взрослые  и  должны  понимать,  что  можно  писать,  а  что  нельзя.  Тем  более  такую  чушь.  Я  думаю,  что  мама  этого  писаки,  получив  такое    письмо,  могла  только  сильно  разволноваться.
  Некоторые  из  солдат  заулыбались.
 - Не  вижу  ничего  смешного, - добавил  Кушнарев. – Старшина  Петренко  продолжайте  занятия.
 - Есть  продолжать!
  Воинские  уставы  упорно  не  хотят  запоминаться,  сколько  раз  их  не  повторяй. 
  Глаза  слипаются.  Сильно  хочется  спать.  Духота  убаюкивает.  Некоторые  из  ребят  начинают  дремать.  Но  старшина  Петренко  на  чеку.  Заметив  задремавшего,  он  берет  кружку  с  водой,  предусмотрительно  запасенную  и  осторожно  подкрадывается  к  спящему.  Холодная  вода  выливается  на  голову  бойца.  Парень  сразу  просыпается.  Сидит,  трет  рукавом  мокрое  лицо  и  растерянно  хлопает  глазами,  не  понимая  в  чем  дело.
 - На  границе  не  спят, - смеется  довольный  Петренко.
  Проходит  еще  немного  времени,  и  очередная  жертва  клюет  носом. Старшина  берет  новую  кружку  с  водой.
  На  перерыве  все  бегут  в  умывальник.  Пока  есть  свободные  краны  надо  умыть  потное  лицо  и  напиться  воды.  Ладони  рук  подставляют  под  струю  воды  и  пьют  из  этой  самодельной  чаши.
 - Бойцы,  из  крана  не  пить  воду! – кричит  дежурный  сержант. – Вода  не  очищается.  Трубы  в  водопроводе  старые  и  ржавые.  Легко  можно  подхватить  дизентерию  или  желтуху.  Для  питья  есть  бачек  с  водой.
  Ага,  щас,  так  все  и  бросились к  бачку  с  водой  пить  кислятину.  Все  продолжают  пить  из  крана.
  Сергей  с  Валентином  садятся  в  тени  казармы,  на  свободное  место.  Здесь   уже  вдоль  стены  устроилось  человек  тридцать.
 - Серега,  сил  нет,  как  курить  охота. Даже  есть  так  не  хочется, - стонет  Валентин,  закатывая  глаза.
  Уже  вторую  неделю,  на  учебке  не  приезжают  автолавки.  Солдатам  курева  негде  достать.  У  кого  было,  быстро  закончилось.  Ребята  снова  ищут  окурки  на  земле  и  в  урнах.  Подбирают  бычки  за  офицерами.
  Уже  один  перебой  с  автолавкой  на  учебке  был.
  Валентин  роется  в  урне,  шуршит  бумагой,  тихо  бурчит:
 - Кто  бы  сказал,  что  я  по  урнам  рыскать  начну,  убил  бы.
  Лицо  Валентина  светлеет:
 - Вот  он,  мой  миленький  бычок.  Серега  я  уже  умирал,  если  бы  не  нашел  окурок,  то  случилась  трагедия.
  Для  курильщиков  табачный  голод,  это  страшная  вещь.  Как  наркотик.  Сразу  бросить  очень  тяжело.
  К  ним  подсаживается  толстяк  Сахно,  спрашивает:
 - Пацаны,  слышали,  в  сержантской  школе,  скорпион  одного  курсанта  в  жопу  ужалил?
 - И  как,  ему  это  удалось  укусить  курсанта  за  жопу? – поинтересовался  Валентин,  слегка  прибалдев,  от  нескольких  затяжек.
 - Вчера,  когда  кино  смотрели,  курсант  полез  вздремнуть.  Сел  на  землю,  а  скорпиона  не  заметил.  Ну,  тот  ему  в  жопу  и  клюнул,  не  промахнулся.
 - Врешь, - засмеялся  Сергей. – Мы,  вчера,  тоже,  во  время  просмотра  спали  на  земле.  И  ничего.…Придумают  же.
 - Да  я  серьезно  говорю. – обиделся  Сахно.
  Валентин,  на  всякий  случай,  осмотрел  землю  рядом  с  собой.  Успокоился.  Нечего  подозрительного.
 - Не  боись,  скорпионы  на  охоту,  выходят  по  ночам, - рассмеялся  толстяк.
 - А  с  раненым  что? – поинтересовался  Сергей.
 - Его  увезли  в  Термез,  в  госпиталь,  в  тяжелом  состоянии.  У  скорпионов  май – июнь,  брачный  период.  В  это  время  яд  очень  сильный.
 - Знаем.  Знаем,  в  школе  проходили, - отмахнулся  Сергей.
  Здесь,  на  учебке  намного  страшней  скорпионов  оказались  «деды».


                Здравствуйте  мои  родные  мама,  папа  и  бабушка!

  Снова  пишу  вам.
  Как  у  вас  идут  дела?  Все  ли  здоровы?  Сделал  ли  папа  машину?
  За  меня  не  беспокойтесь,  жив,  здоров,  чего  и  вам  желаю.
  Постепенно  привыкаю  к  этому  климату,  хотя  мне  кажется,  к  нему  тяжело  привыкнуть.  В  первые  дни  хлестал  воду  безостановочно.  А  сейчас  стал  пить  уже  меньше.  На  этой  неделе  жара  немного  спала.
  Вы  может,  видели  по  телевизору,  в  программе  «Время»,  о  двух  больших  праздниках,  что  произошли  у  нас.  Первый,  это  12  мая  открытие  железнодорожного  моста  через  Амударью,  который  связал  Советский  Союз  с  Афганистаном.  А  второй,  13  мая  в  Термезе  показывали  открытие  памятника  Владимиру  Ильичу  Ленину.
  А  ведь  мы  невдалеке  от  Термеза  находимся.
  Я  очень  скучаю  о  доме,  о  вас,  о  товарищах.  Жаль,  что  служба  идет  так  медленно.  Мне  кажется,  что  я  на  учебке  нахожусь  давным-давно,  а  ведь  прошел  лишь  21  день,  как  я  уехал  из  дома.
  О  чем  прошу  вас,  так  это,  чтоб  вы  ничего  не  присылали  мне.  Не  надо  посылок.  Они  скорей  всего  не  дойдут  ко  мне.
  У меня  осталось  еще  немного  денег.
  Как  бы  не  была  тяжела  наша  служба,  но  и  у  нас  есть  праздники – большие  и  маленькие.  Маленькие  это  прием  пищи.  Сон  тоже  праздник.  Большой  праздник,  это  воскресенье.  Единственный  день,  когда  можно,  на  час  больше  поспать  и  времени  свободного  в  этот  день  много.  А  вечером  фильм  показывают.
  Еще  фильмы  показывают  в  среду  и  субботу.  К  празднику  можно  отнести  так  же  приезд  автолавки.  Здесь  много  чего  есть.  Подворотнички,  иголки,  нитки,  конфеты,  печенье,  виноградный  сок,  в  консервных  банках.  Редко  бывает  апельсиновый  сок,   он  дорого  стоит  1 рубль  60 копеек,   но  его  быстро  разбирают.
  Сегодня  наши  сержанты  собирали  деньги  на  фотоаппарат,  для  заставы.  Но  денег  мало  у  кого  оказалось.  Скорее  всего,  собираем  деньги  позже.  Нам  скоро  первый  раз  выдадут  зарплату  по  3 рубля  80 копеек.  Так,  что  купим  фотоаппарат  и  возможно  скоро  фотографию  свою  пришлю.
  Вот  пока  и  все. Пишите.  Буду  ждать  ваших  писем.  Обязательно  в  письме  указывайте  дату,  чтоб  я  знал,  сколько  дней  идут  сюда  письма.

  Досвидание!  Целую!                Сергей.
                14  мая  1982  года.



  4.

  Наконец  настал  день,  когда  призывникам  выдали  оружие.
  Накануне  к  казарме  подъехал  ГАЗон,  с  открытым  бортом,  груженный  большими  зелеными  ящиками.  Начальник  заставы  привез  оружие  сразу  на  две  заставы.
  Старшина  выделил  шестерых  солдат,  для  разгрузки  машины.  Начальник  заставы  пошел  в  оружейную  комнату  принимать  оружие,  а  старшину  Петренко  оставил  у  машины.
  Когда  все  ящики  перенесли  в  маленькую  оружейку,  их  там  открыли.  Автоматы  аккуратно  расставляли  в  ячейки  стеллажей,  которые  располагались  вдоль  стен.
  На  следующий  день  заставу построили  около  казармы.  Вышел  на  крыльцо  начальник  заставы.
 - Товарищи  солдаты!  Сейчас  вы  получите  оружие.  На  каждом  автомате  выбит  свой,  заводской  номер.  Вам,  раздадут  оружие.  Какой  автомат  получите,  он  и  будет  считаться  вашим,  до  конца  учебного  пункта.  Необходимо  запомнить  номер  автомата,  чтоб  не  путать  с  чужим  оружием.  Постарайтесь  не  забывать  номер.  При  тревогах  и  учениях,  брать  только  свай  автомат.  И  не  хватать  первый  попавшийся.  Все  понятно?
 - Товарищ  старший  лейтенант,  а  если  я  забуду? – спросил  из  строя  один  солдат.
 - Кто  это  там,  у  нас  такой  забывчивый? – заинтересовался  Кушнаренко.
 - Рядовой  Багиров! – четко  доложил  боец.
 - Если  у  тебя  рядовой  Багиров  память  девичья.  То  я,  тебе  посоветую  номер  автомата  записать  в  блокнот,  или  в  тетрадку,  или  на  листочке  и  носи  в  кармане  куртки, - стал  объяснять  начальник  заставы. – Но  лучше  запомнить.  Так,  внимание!  Сейчас,  во  избежание  давки,  заходите  в  оружейку  повзводно,  спокойно,  без  толчеи.
  Автоматы  выдавал  лично  начальник  заставы  Кушнаренко.
  Когда  в  оружейку  входил  очередной  солдат  офицер  громко  спрашивал:
 - Боец  фамилия!
 - Рядовой  Убейконь.
  Сидевший  у  окна,  на  старенькой  скрипучей  табуретке  старшина  Петренко  записывал  фамилию  солдата  в  тетрадку.  Тетрадка  лежала  у  него  на  коленях.  А  начальник  заставы  брал  автомат  из  ячейки,  по  порядку,  как  они  и  стояли,  и  зачитывал  номер  автомата.  Старшина,  напротив  фамилии  бойца  записывал  номер  автомата.  Затем  Кушнаренко  оружие  передавал  солдату,  и  добавлял:
 - Солдат,  ты  теперь  за  него  несешь  ответственность.   
  Старшина  давал  солдату  ручку  и  тетрадь.  Напротив  своей  фамилии  солдат  ставил  подпись.  Получив  оружие  солдат,  выходил  на  улицу,  разглядывая  автомат.  А  в  оружейку  заходил  новый  боец.
 Застава,  вооруженная  новыми  «калашами»  выстроилась  перед  казармой.  Вышел  на  крыльцо  начальник  заставы.  Улыбнулся:
 - Ну  вот,  теперь  у  заставы  боевой  вид.  Товарищи  солдаты,  запомните,  прежде  всего,  автомат  не  игрушка,  а  настоящее,  грозное,  боевое  оружие. Автомат,  это…- Кушнаренко  задумался  на  пару  секунд. – Это  ваш  друг,  товарищ.  За  оружием  необходим  тщательный  уход.  Его  необходимо  чистить.  Чтоб  он  вас,  в  трудную  минуту  не подвел.  Отнеситесь  ко  всему  с  полной  ответственностью.  Оружие  не  оставлять  без  присмотра,  не  в  коем  случае  не  отдавать  в  чужие  руки.  Запомните  это,  как  устав.  Никому  не  отдавать!  В  случае  потери  оружия,  вы  попадаете  под  уголовную  ответственность.  Поверьте,  это  не  угроза,  а  предупреждение.  Застава,  равняйсь,  смирно!  Вольно!  Сдать  оружие  в  оружейку!
 - И  все, - разочарованно  сказал  Валентин.
 - Тимченко,  еще  набегаешься  с  автоматом, - усмехнулся  старшина  Петренко.


  5.

  На  заставе  произошла  первая  драка  между  украинцами  и  таджиками.
  В  строю  один  таджик  толкнул  рослого  парня  по  фамилии  Головко.  Головко  внимательно,  и  не  хорошо  посмотрел  на  грубияна,  но  ничего  не  сделал.  Не  захотел  выяснять  отношения  в  строю.
  После  обеда,  когда  у  заставы  выдалось  свободное  время,  Головко  отозвал  таджика  в  сторону.  Тот,  с  недовольным  выражение  лица  подошел,  хотел  что-то  сказать.  Скорей  всего  гадость  какую-нибудь,  но  не  успел.  Только  рот  открыл,  а  Головко  резко  ударил,  прямо  в  лицо.  И  одним  ударом  сбил  таджика  с  ног.  Таджик  упал  и  даже  потерял  сознание.
  Потом  уже,  позже  пацаны  узнали,  что  у  Головко  разряд  по  боксу.
  Когда  таджик  очнулся,  его  и  Головко  старшина  повел  к  начальнику  заставы.
  В  кабинете  старшего  лейтенанта  Кушнаренко  все  по  спартански.  Просто  и  скромно,  без  всяких  излишеств.  У  открытого  окна  стол  и  два  стареньких,  расшатанных  табурета.  У  стены  застеленная  солдатским  одеялом  кровать,  только  набитых  уголков  на  одеяле  не  хватает.
  На  столе  пепельница,  с  несколькими  окурками,  сложенные  стопочкой  листы  бумаги,  несколько  разбросанных  по  столу  ручек.  Посреди  стола  фотография  в  рамке.  На  фото,  симпатичная  женщина  обнимает  большеглазого  мальчонку,  лет  пяти.
  Начальник  заставы  подошел  к  солдатам,  внимательно  посмотрел,  сначала  на  одного,  потом  на  второго,  тихо  сказал:
 - Я  вас,  даже  не  спрашиваю,  из-за  чего  началась  драка,  и  кто  ее  первым  начал.  Меня  это  мало  волнует.  Меня  волнует  другое….Вот  вы,  через  три  месяца  закончите  учебку,  и  возможно  окажетесь  в  одном  подразделении,  на  одной  заставе.  Может,  даже  попадете  за  реку.  Мне  интересно,  как  вы,  там  собираетесь  вместе  служить.  И  как  вы,  не  дай  бог,  поведете  себя  в  боестолкновении  с  врагом.  В  бою,  вы  должны  будете  действовать,  как  один  слаженный  механизм.  Поверьте,  это  не пустые  слова.  Я  со  своими  ребятами  несколько  дней  назад,  как  вернулся  из  Афгана.  Там  часто,  ваша  жизнь  зависит  от  действий  вашего  товарища.  Только  он,  в  бою  сможет  прикрыть  вас  огнем,  или  прийти  на  помощь,  оказать  медицинскую  помощь….А  вы,  выясняете,  неизвестно  какой  спор  при  помощи  кулаков.  У  меня,  на  заставе  это  неприемлемо.  Драки  и  вражду,  между  солдатами,  я  буду  искоренять  очень  жестко.  Поэтому,  в  качестве  наказания,  ну  и  чтоб  другим  не  повадно  было,  объявляю  вам  наряд  вне  очереди,…пока.  А там  посмотрим.   После  занятий  пойдете  вдвоем  чистить  туалет.  Туалет  для  вас  является  зоной  примирения.  Ну  и  запомните!   Вы,  двое,  не  вылезете  у  меня  из  нарядов,  пока  не  помиритесь.
  Ребята  хмуро  молчали,  избегая  взгляда  начальника.
 - Пока  свободны.
  Ребята  вышли.
  После  занятий,  как  и  говорил  Кушнаренко,  их  послали  чистить  туалет.  Вряд  ли  они  помирились,  во  время  наряда  и  стали  настоящими  друзьями.  Но  туалет  стал  чище.

  6.

  Идут  занятия  по  следопытству.
  Аккуратно  распаханная  земля,  должна  обозначать   контрольно  следовательную  полосу,  или  короче  КСП.  Именно  КСП  тянется  вдоль  всей  границы  СССР,  конечно,  где  это  возможно.  В  горах,  снегах  и  по  воде  КСП  не  проложишь.
  Застава  стоит  около  учебной  КСП.  На  распаханной  земле,  четко  видны  цепочки  следов,  от  сапог,  проложенные  на  некотором  расстоянии  друг  от  друга,  и  на  первый  взгляд,  ничем  не  отличались  друг  от  друга.
  Без  начальника  заставы  не  начинали  занятия.  Наконец  пришел  Кушнаренко.
 - Товарищи  солдаты,  сегодня  у  вас  первое  занятие  по  следопытству.  Эта  наука  требует  определенных  навыков.  Но  если  вы,  будете  внимательно  слушать  и потом  тренироваться,  то  сможете  легко  читать  следы.  Запомните,  следопытство,  это  одно  из  основных  и  необходимых  навыков  для  пограничника.  Если  попадете  служить  на  заставу,  то  эти  навыки,  вам  придется  довольно  часто  применять  на  границе, - начальник  заставы  оглядел  бойцов  и  продолжил. – Занятия  с  вами  проведет  старшина  Петренко.  Ему  есть,  что  вам  рассказать,  поделиться  опытом.  Он  сам,  больше  года  прослужил  на  одной  из  застав,  на  афганской  границе.  И  насколько  я  знаю,  лично  участвовал  в  преследовании  и  задержании  нарушителя.  Петренко,  я  не  ошибаюсь?
 - Не  ошибаетесь, - подтвердил  старшина.
  Солдаты  с  уважением  посмотрели  на  своего  старшину.  Петренко  теперь  для  них  стал  настоящим  героем,  таким,  про  которых  ребята  читали  книжки,  или  смотрели  приключенческие  фильмы.
  Кушнаренко  ушел  по  своим  делам,  а  старшина  принялся  объяснять:
 - Как  правильно  сказал  старший  лейтенант  Кушнаренко,  по  следопытству,  прежде  всего,  нужна  ваша  наблюдательность,  а  опыт  придет со  временем.  Вольно,  разойтись!  Подходите  к  КСП.  Становитесь  так,  чтобы  всем  было  видно.
  Петренко  подошел  к  первой  цепочке  следов,  проложенных  на  учебном  КСП.
 - В  первом  варианте  проложены  следы,  без  всяких  ухищрений.  Посмотрите  внимательно  на  следы.  Когда  человек  идет,  то  при  постановке  ноги,  он  каблуком  немного  цепляет  и  счесывает  землю.  Вот  сами  посмотрите,  видите  сзади  следа  характерный  счес,  и  на  втором  отпечатке,  и  на  третьем  он  есть. 
  Солдаты  с  интересом  разглядывали  следы  от  сапог,  словно  они,  до  этого  никогда  в  жизни  ничего  подобного  не  видели.
 - Пойдем  дальше, - скомандовал  старшина,  дав  ребятам,  вволю  наглядеться  на  следы.
  Следующие  следы  проложены  в  обратном  направлении.
 - Как  вы,  думаете,  что  это  за  следы? – спросил  Петренко.
  Солдаты  склонились  над  следами  и  с  видом  опытных  знатоков – следопытов,  внимательно  рассматривали  следы.
 - Здесь  все  ясно,  в  обратном  направлении  прошли, - отозвался  самый  смелый. – Правильно,  товарищ  старшина?
  Петренко  не  торопился  отвечать,  стоял  и  хитро  улыбался.  Спросил:
 - Еще,  какие  варианты  есть?
 - Задом  наперед  прошел….- не  совсем  уверенно  сказал  второй  солдат.
  Остальные  ребята  тихо  говорили  варианты,  но  громко  никто  не  решался  сказать.
 - Понятно.  Я  же  вам  объяснял,  здесь  не  надо  гадать.  Здесь  необходимо  просто  внимательно  присмотреться  к  следам, - старшина  махнул  рукой. – Подходим  ближе.  Что  мы  видим?
 - Следы! – громко  и  поспешно  ответил  солдат,  по  фамилии  Баранов.
 - Баранов,  ты  молодец!  Далеко  пойдешь! – похвалил  его  Петренко. – Чувствую,  станешь  вторым  Карацупой.
  Застава  дружно  засмеялась.
 - Смотрите,  вот  следы.  Обратите  внимание,  где  находится  счес  земли.
  Пограничники  склонились  над  следами  и  усиленно  сопели,  переглядываясь  и  переговариваясь.
 - Товарищ  старшина, - решился  Олег  Коваль. – Сзади  у  пятки,  скоса  земли  нет,  а  спереди,  у  носка  следа  имеется.
  Худжиев  тоже  заметил  скос  возле  носка  следа,  но  сказать  в  слух  постеснялся.
 - Коваль  и  о  чем  это  нам  говорит? -  спросил  старшина.
  Олег  растерянно  посмотрел  на  брата  Игоря.
 - Коваль,  доводи  свою  мысль  до  конца, - настаивал  старшина.
 - Мне  кажется,…нарушитель  шел,  задом  наперед, - наконец  решился  Олег.
 - Вот,  молодец,  все  правильно!  Пойдем  дальше,  к  третьим  следам.
  Третий  вариант  никто  не  отгадал.  У  солдат  только  два  варианта,  или  просто  вперед,  или  задом  наперед.  Но  не  первый,  не  второй  вариант  не  прошел.  Застава  растерянно  замолчала.
 - Товарищ  старшина,  так  не  может  быть,  что  ни  первый,  ни  второй  вариант  не  подошел, - сказали  ребята.
 - Поверьте  мне,  может, - старшина  снова  не  спешил  раскрывать  карты. – А  если  хорошо  подумать?
  Думай  не  думай,  а  в  голову  никому,  ничего  не  лезло. 
 - Серега,  я  ничего  не  пойму, - признался  Валентин.
 - Я  тоже…
  То,  что  в  третьем  варианте  есть  скрытая  хитрость,  это  понятно,  но  какая.  Не  все  так  просто,  как  кажется  на  первый  взгляд.
  Старшина  в  это  время  прошелся  по  КСП,  рядом  с  проложенными  ранее  следами  третьего  варианта  и  сказал:
 - Я  так  понял,  что  больше  нет вариантов.
 - Мы  же  назвали  два, - сказали  из  строя.
 - Оба  варианта  не  правильные.
 - Какой  тогда  правильный?
 - Посмотрите,  я  не  просто  прошелся,  рядом  со  следами  условного  нарушителя.  Стоит  только  внимательно  приглядеться  и  можно  найти  различие  между  следами.
  Солдаты  только  плечами  пожимали.  Никто,  ничего  не  заметил.
  Петренко  развел  руки:
 - Неужели  все  так  сложно…Ладно,  если  сравнить  мои  следы  и  следы  нарушителя,  то  можно  увидеть,  что  у  нарушителя  отпечатки  следов  намного  глубже  продавлены  в  землю.
  Ребята  пригляделись  и  точно,  есть  отличие  следов  по  глубине  вдавливания.
 - В  третьем  варианте.  Один  нарушитель  перенес  на  спине  второго  нарушителя.  Потом  он  найдет  удобное  место  и  опустит  второго  нарушителя  на  землю.  И  разойдутся  в  разные  стороны.  Может  произойти  такой  вариант.  Если  пограничники  сразу  их  уловку  не  раскроют,  то  будут  преследовать  только  одного  нарушителя,  не  подозревая  о  втором.  Второй  может  уйти  безнаказанным.  Вы  будете  идти  по  следу.  Даже  скорей  всего  задержите  первого  нарушителя.  А  в  результате  он  сам  по  себе  этот  человек  никто,  простая  пешка.  Основная  фигура,  ради  которой  все  и  задумывалось – второй,  матерый  диверсант  или  разведчик.  Вот  второй  может  большой  вред  нашей  стране  принести.
  У  пацанов  от  удивления  даже  рты  раскрылись.
 - Товарищ  сержант,  товарищ  сержант! – затряс  поднятой  рукой,  как  в  школе  рядовой  Баранов.
 - Баранов,  ты  к  кому  обращаешься? – поинтересовался  Петренко.
 - К  вам…
 - Ты  хочешь  обидеть  меня? – спросил  старшина.
 - Нет…
 - Я  давно  уже  не  сержант.
 Баранова  ткнули  в  бок,  сразу  с  нескольких  сторон  подсказали,  в  оба  уха.
 - Товарищ…старшина…
 - Наконец,  чего  хотел,  Баранов?
 - А  я  вот  в  книге  читал,  что  шпионы  часто  используют  разные  ухищрения.  Одевают,  к  примеру,  на  руки  и  ноги  такие  приспособления,  имитирующие  копыта  коров,  кабанов  или  оленей.
 - Я  слышал  про  это, - согласился  Петренко.
 - Баранов,  лучше  одеть  ласты  и  изобразить  утку,  чем  кабана, - предложил  заставской  весельчак  Ромка  Жук.
 - Почему  лучше? – не  понял  Баранов.
 - Смотри,  копыта  надо  привязывать  к  рукам  и  ногам,  так?
 - Так, - согласился  Баранов.
 - Ты  далеко  сможешь  уйти  на  таких  копытах,  да  еще  на  четвереньках?
 - Наверно  не  далеко….- Баранов  нахмурился,  мысленно  представляя,  как  можно  идти  на  копытах.
 - Идти  тяжело! – подытожил  Жук. – А  ласты  одел  и  вперед.  На  руки  даже  ничего  цеплять  не  надо.
 - Ласты,  что  похожи  на  уткины  лапы? – уточнил  Баранов.
 - Конечно,  похожи,  один  в  один….Только  если  утка,  сама  начнет  ходить  в  ластах, - сострил  Жук.
  Здесь  смеялись  уже  все,  и  солдаты,  и  сержанты.  Шутка  всем  понравилась.
  Немного  расслабившись,  вернулись  к  занятиям.  Подошли  к  четвертым  следам.
 - Четвертый  вариант  сами  должны  отгадать, - сказал  старшина  Петренко. – Вам  надо  не  просто  сказать,  в  каком  направлении  ушел  нарушитель.  Но  и  какие  использовал  ухищрения.  Вообщем,  почему  вы,  именно  так  решили.  Докажите  и  объясните  свой  ответ.
  Пограничники  подтянулись  к  следам.
 - Надо  рядом  пройти  и  сравнить  следы, - стал  предлагать  один.
 - Давай  пройдись,  а  мы  посмотрим…
 - Чего  здесь  ходить, - выдвинулся  еще  один  солдат  вперед. – Итак,  все  видно.  Следы  не  сильно  вдавлены  в  землю.
  Остальные  солдаты,  после  небольшого  спора  согласились,  что  нарушитель  никого  на  спине  своей  не  переносил.  Но  дальше  мнения  разделились.  Одни говорили,  что  нарушитель  просто  прошел,  другие  доказывали,  что  он прошел  задом  наперед.  Каждый  доказывал  свою  правоту.
  Старшина  долго  наблюдал  за  спором.  Потом  выслушал  доказательства  одних  и  других  и  прервал  спор:
 - Ладно,  Карацупы,  смотрите  сюда.  Все  очень просто…
  Петренко  доходчиво  рассказал,  на  что,  надо  прежде  всего  обращать  внимание.  Послушать  старшину,  так  у  него  все  выходит  легко  и  просто.
 - Бойцы,  не  надо  отчаиваться.  У  вас,  только  первый  урок  по  следопытству.  Все  еще  получится.  Еще  научитесь.
 
  7.

  После  занятий,  Валентин  рассказал  Сергею  и  братьям  Ковалям  одну  историю:
 - Пацаны,  говорю  сразу,  я  не  в  курсе,  правда  ли  это,  или  мне  наврали  дембеля.  Служил  один  парень  в  погранвойсках. Нарушитель    на  их  участке  перешел  границу.  Пограничный наряд  то  ли  проглядели,  то  ли  не  заметили  следов.  Все  тихо  и  спокойно.  Отслужил  парень,  пошел  на  дембель.  Вернулся  домой.  Устроился  на  работу.  Живет  себе,  с  девушкой  встречается.  Решили свадьбу  сыграть.  Во  время  свадьбы  к  их  дому  подъехала  черная  волга.  Из  машины  вышли  два  амбала,  в  строгих  костюмах.  Подошли  к  жениху,  что-то  ему  шепнули.  Жених  встал  и  ушел  с  ними.  Позже  узнали,  что  его  арестовали.
  Оказывается,  поймали  одного  шпиона.  Стали  допрашивать,  как  он перебрался  через  границу.  В  какой  день,  в  каком  месте  переходил  границу.  Вражина  рассказал  все,  как  и  где.  Потом  вычислили  кэгэбешники,  кто  в  тот  день  охранял  участок  границы  где  произошел  переход  шпиона.  Это  уже  дело  техники.
 В  день перехода  нарушителя  через  границу,  как  раз  тот  дембель  и  был  в  наряде.
  Валентин  рассказывал,  а  ребята  молча  слушали.
 - Брехня  все  это, - сказал  Олег  Коваль.
 - Не  знаю,  может  и  брехня, - легко  согласился  Валентин.
  Сергею  рассказ  показался  вполне  правдивым.

  8.

  Перекур  между  занятиями.  Вся  застава  прячется  от  жары  в  тени.
  Кто-то  прикладывается  к  фляге.  Кто-то  курит  «бычок»,  жадно  затягивается  пару,  раз  и  затем  передает жалкий  окурок  соседу. Кто-то  вяло  разговаривает.  Жара  выматывает,  даже  разговаривать  не  хочется.
  К  Сергею  подсаживается  Валентин,  начинает  с  ноги  стягивать  сапог.
 - Перемотаю  пока  портянки.
 - А  если  построение? – спрашивает  Сергей.
 - Перерыв  только  начался.  Время  еще  есть…
 - Валентин,  смотри,  что  это  у  тебя? – Сергей  показывает  на  желто,  зеленое  пятно,  уродливо  застывшее  на  портянке.
 - Откуда  я  знаю…- растерянно  бормочет  Валентин,  разглядывая  странное  пятно.
 - Вон  и  лапки  торчат.
 - Какие  еще  лапки?
 - Да  вот  же  они,  ты,  что  не  видишь? - Сергей  указывает  пальцем. – Валентин,  похоже,  что  ночью,  к  тебе  в  сапог  «фаланга»  залезла.  Утром  ты,  не  посмотрел,  сунул  ногу  в  сапог  и  все.
  Валентин  заметно  бледнеет.
 - Серега,  а  ведь  эта  сволочь,  могла  меня  укусить, - у  Валентина  заметно  дрожат  руки.
 - Могла,  но  не  укусила  же.
 - Вот  это  дела, - Валентин  рукавом  вытирает  резко  вспотевший  лоб. – Я  наверно  перестану  мыть  ноги.  На  случай,  если  «фаланга»  в  сапог  заберется.  Может  она  вонючие  ноги  не  захочет  кусать.
  Сергей  умирает  со  смеху,  наблюдая  за  перепуганным  товарищем
 - Валентин,  «фаланга»  трупы  всякие  любит  есть.  Думаешь,  твои  вонючие  ноги  ее  испугают?  Наоборот  она  начнет  тебя  преследовать.
 - Что  же  делать…   
  На  крыльцо  выскакивает  перепуганный  дневальный  и  истошно  орет:
 - Застава  в  ружье!
  Вставать  совершенно  не  охота.  Но  надо.  Валентин  торопливо  засовывает  ногу  в  сапог.  На  переживания  времени  тоже  нет.
  Застава  торопливо  втягивается  во  чрево  казармы.  Оружейка  уже  открыта.  В  ее  узкие  двери  ломятся  поднятые  по  тревоге  солдаты.  Дежурный  предусмотрительно  отскочил  в  сторону,  боясь,  чтобы  его  не  затоптали.
  Пограничники  лезут  в  оружейку,  мешая  друг  другу.  Ворвавшись,  торопливо  хватают  автоматы,  противогазы,  ОЗК (общевойсковой  защитный  комплект),  лопатку,  штык – нож,  и  подсумок  для  запасных  магазинов.
  Одни  забегают,  другие  пытаются  выбраться  из  оружейки.  В  узких  дверях  давка,  в  самой  комнате  толкотня,  ругань.
  Сергея  выносит  наружу  упругая  волна  людского  потока.  Кто-то  случайно  рукой  попадает  в  лямки  подсумка,  дергает  его  в  сторону.  Но  Сергей  крепко  все  держит.  В  свою  очередь  тянет  к  себе  подсумок.  Нет  времени  церемониться.
  Быстрей  на  улицу.  Теперь  все  это  барахло  надо  успеть  на  себя.
  Перед  казармой,  на  площадке  ребята  торопливо  снаряжаются.  Начальник  заставы  стоит  на  крыльце.  У  него  в  руках  часы.  То  и  дело  он  посматривает  на  циферблат.
 - Поторопитесь  ребятушки,  не  подкачайте.
  Застава  собралась,  построилась.  И  так,  всем  ясно,  что  не  уложились  в  норматив.
 - Товарищ  старший  лейтенант,  застава  по  тревоге  построена! – доложил  старшина.
 - Для  начала  не  плохо, - говорит  Кушнарев. – Хотя  можно,  все  это  быстрей  проделывать.
   В  это  время,  в  коридоре  казармы,  что-то  загремело.  Кушнаренко  удивленно  оглянулся.
  Из  казармы  проворно  выскочил  растрепанный,  краснолицый  рядовой  Баранов.  Невысокий,  коротконогий,  немного  полноватый,  с  глупым  мужичьим  лицом.  Баранову  26  лет,  и  он  самый  старший,  по  возрасту  на  заставе.
  Вытаращив  глаза,  сильно  косолапя  сапогами  45-го  размера,  Баранов  врезался  в  стой,  едва  не  завалив  сразу,  несколько  человек.  Одновременно  он  пытался,  на  ходу,  надеть  на  ремень  подсумок,  штык - нож  и  лопату.
  У  Баранова  почему-то  оказалось  два  автомата.  Один  висел  за  спиной,  второй  он  держал  в  руках.
 - Рядовой  Баранов,  ко  мне! – скомандовал  Кушнаренко,  согнав  с  лица  улыбку.
  Толстяк  подкатился  к  начальнику  заставы,  на  кривых  ножках  и  неуклюже  вытянулся,  доложил:
 - Товарищ  старший  лейтенант  рядовой  Баранов….
 - Рядовой  Баранов,  объясни  мне,  зачем  тебе  два  автомата? – строго  спросил  Кушнаренко.
 - Мне,  незачем, - удивляясь,  пожал  покатыми  узкими  плечами  Баранов.
  Рядовой  стоял,  растерянно  хлопая  маленькими  глазками,  не  понимая,  в  чем  дело.
 - Тебе  одного  автомата  мало? – продолжал  начальник  заставы. – Или  ты,  у  нас,  сразу  из  двух  рук,  одновременно  стреляешь?
 - Так  у  мэнэ  один  автомат, - Баранов  вытянул  вперед  руки,  показывая  свой  автомат.
 - А  за  спиной  что?
  Застава  дружно  заржала.  Баранов,  наконец,  обнаружил  у  себя  второй  автомат  и  окончательно  сконфузился.
 - Баранов,  лишний  автомат  сдать  в  оружейку  и  стать  в  строй!  Догонишь  нас, - Кушнаренко  повернулся  к  старшине  Петренко. – Старшина,  командуй!
  Старшина  вышел  вперед.
 - Застава,  равняйсь,  смирно!  Слушай  мою  команду!  На  право!  На  стрельбище  бегом  марш!
  Застава  плотным  строем  срывается  и  бежит,  по  наезженной  песчаной  дороге.  Больше  сотни  сапог  дружно  вколачиваются  в  землю  и  поднимают  густую,  желтую  пыль.  Задние  ряды  отстают,  начинают  задыхаться  от  пыли.
  До  стрельбища  не  далеко,  полтора  километра.  С  полной  выкладкой  бежать  тяжело.
Сильно  припекает  солнце.
  Полная  воды  фляга  и  лопатка  бьются  о  бедро,  мешают  бежать.  Автомат,  заскучавший,  в  оружейке  весело  подпрыгивает  за  спиной.  Его  ремень,  словно  наждак,  втирается  в  левое  плече.  ОЗК  упрямо  съезжает  на  бок.
  Пол  километра  осталось  позади.  Грудь  раздирает  страшная  боль.  Воздуха  не  хватает.  Дыхаловка  не  выдерживает  такого  кросса.
  Сергей  бежал  в  первом  ряду,  но,  постепенно  отставая,  оказался  в  самом  конце  колоны,  среди  заставских  дохликов.
  «Вот  позорище.  Я  в  последних  рядах, - с  горечью  подумал  Сергей. – Настоящий  слабак.…Никакой  силы  воли.  Даже  Валентин  и  тот  держится.  Отстал  только  на  три  ряда»…
  Сергей  изо  всех  сил  гребет  ногами,  стараясь  не  отстать.  Но  исправить  положение  не  получилось.  Подводила  дыхаловка.  Сергей  уже  не  в  первый  раз  пожалел,  что  на  гражданке  мало  бегал.  Футбол  он  совсем  не  любил.
  Сергею  вспомнилась  одна  книжка,  которую  он  в  детстве  читал.  Там  рассказывалось  про  одного  солдата – десантника,  большого  неудачника.  Он  позже  всех  одевался,  не  умел  наматывать  портянки,  хуже  всех  стрелял.  Вообщем  сплошные  неприятности.  Мог  ногу  подвернуть,  или  в  лесу  заблудится.  А  когда  с  парашюта  прыгнул,  так  у  него  парашют  не  вниз  полетел,  а  вверх.
  Но  по  рассказу,  потом  у  парня  все  наладилось.  Он  стал  отличником.  Наверно  это  очень  тяжело  стать  лучшим.
  Но  пока  у  Сергея  все  было  плохо,  или  почти  все.
 - Худжиев,  подтянись! – чуть  ли  не  в  самое  ухо  кричит  сержант  Прохоров.
 - Я  не  могу…- прохрипел  Сергей.
 - Давай  через  не  могу.  Всем  тяжело! – кричит  сержант.
 - Не  получается…
 - Слабак  ты,  Худжиев!
  Прохоров  стал  толкать  Сергея  в  спину.  Это  немного  ускорило  бег,  главное  только  не  упасть.
  Добежали  до  стрельбища.  Даже  не  верится.
 - Строиться  повзводно!
  Разбились  по  взводам.  Возле  каждого  отделения  сержант.  Сергей  занял  место  на  правом  фланге.
  Командир  отделения,  сержант  Прохоров  объяснял:
 - По  моей  команде,  бегите  на  исходную  огневого  рубежа.  При  этом,  вам,  пока  вы  бегите,  необходимо  вынуть  из  подсумка  магазин  и  вставить  его  в  автомат.  Занимаете  огневой  рубеж,  передергиваете  затвор  автомата  и  докладываете  мне,  о  своей  готовности.  Всем  понятно?
 - Так  точно! – дружно  ответило  отделение.
 - На  огневой  рубеж  марш! – командует  сержант  Прохоров.
  Взвод  бежит  вперед,  срывают  с  плеч  автоматы.  Не  так  легко,  на  бегу  достать  из  подсумка  магазин  и  потом  еще,  его  вогнать  в  гнездо.  С  негромким  щелчком  магазин  становится  на  место.  Ребята  падают  на  землю,  изготавливаются  к  стрельбе.
  Докладывают  сержанту:
 - Рядовой  Нефедов  к  стрельбе  готов!
 - Рядовой  Зубов…готов!
 - Рядовой  Худжиев…готов!
  Сержант  Прохоров  обходит  свое  отделение,  придирчиво  осматривает  своих  бойцов.
 - Зубов,  почему  автомат  не  снят  с  предохранителя?
 - Забыл…
 - Для  тебя  плохо  может  все  закончится,  в  первом  же  бою,  если  забудешь  про  предохранитель.  На  исходную  позицию  бегом  марш!
  Пограничники  встают  с  земли.  Все  делают  в  обратном  порядке.  Автоматы  ставятся  на  предохранитель,  магазины  отсоединяются  и  возвращаются  в  подсумки.
 - На  огневой  рубеж  марш! – командует  сержант.
 - На  исходную,  марш!  Бегом!
  После  шестого  или  седьмого  раза,  задание  получается  уже  быстро  и  четко.  Еще  через  пятнадцать  минут  и  движения  на  автопилоте,  как  у  роботов.
  Перерыв  10  минут  и  занятия  возобновляются.
  В  этот  день  стрелять  так  и  не  пришлось.  Назад  возвращались  бегом.  Солдаты  похожи  на  потных,  уставших  и  загнанных  лошадей.

  9.

  В  казарме  сержант  Латышев  из  третьего  взвода  подозвал  к  себе  Сергея.
 - Худжиев,  у  тебя,  что  дыхаловка  слабая? – прямо  спросил  сержант.
 - Да,  слабая…
 - Это  очень  плохо  для  пограничника,  которому  надо  быстро  передвигаться,  на  большие  расстояния.
  Сержант  сидел  на  своей  кровати.  Он  хлопнул  рукой  по  одеялу,  приглашая  Сергея  сесть  рядом.
 - Чего  дыхаловку  не  развиваешь? – спросил  Латышев.
 - А  как  ее  можно  развить? – удивился  Сергей.
 - Очень  даже  просто.  У  меня,  когда  я  на  учебку  приехал,  точно  такая  же  проблема  была,  как  и  у  тебя.  Немного  пробегу  и  все,  начинаю  задыхаться.
  К  ним  подошел  сержант  Прохоров,  с  интересом  посмотрел,  спросил:
 - Есть  проблемы,  Андрей?
 - Нет,  все  в  порядке, - отмахнулся  Латышев. – У  нас  лекция,  на  тему,  как  улучшить  спортивные  достижения  в  условиях  армии.
 - Ну  ладно,  только…
 - Ваня,  я  сам  позвал  Худжиева.  Опытом  просто  делюсь.  Все  в  порядке!
 - Все,  я  понял.
  Прохоров  отошел,  а  сержант  Латышев  продолжил:
 - Я  бегать  совсем  не  мог.  Потом,  где-то  вычитал,  что  при  помощи  камеры  от мяча  можно  развить  дыхаловку.  Камеру  просто  надо  надувать  каждый  день.  Купил  и  давай  надувать.  Сначала,  даже  пару  раз  не  мог  дунуть.  Сильно  тугая  камера  для  меня  оказалась.  Но  и  я,  не  отступал,  по  нескольку  раз  в  день  подступался  к  ней.  Сейчас,  конечно,  в  два  счета  надую  ее.  Сразу  заметил,  что  бегать  легче  стало.  Я  теперь  5  километров  пробегаю  свободно.  Дыхание  даже  в  норме.
  Латышев  полез  в  вещмешок  и  достал  из  него  обычную  камеру  для  мяча.
 - На,  попробуй  надуть.
  Сергей дунул  в  хвостик.  Камера  округлилась.  После  нескольких  легких  раз,  у  Сергея  больше  не  получалось  дунуть,  как  он  не  старался.  Только  больно  в  ушах  щелкнуло,  от  перегрузки  и  противно  зазвенело,  даже глаза  заболели.  Кровь  неприятно  прилила  к  лицу.
 Сержант  забрал  камеру.
 - Ладно,  не  надрывайся.  Теперь  смотри,  как  я  это  делаю.
  Латышев  без  видимых  усилий  надул  камеру,  размером  с  мяч.  Но  он  на  этом  не  остановился,  и  камера  раздулась  еще  больше.
 - Видел? – спросил  сержант.
 - Видел…
 - Так  вот,  Худжиев,  все  зависит  только  от  тебя  самого.  Если  захочешь,  то  скоро  лучше  всех  бегать,  на  заставе  сможешь.
 - А  где  же  я,  камеру  здесь  найду?
 - Родителям  своим  напиши.  Пусть  они,  тебе  камеру  пришлют.  Короче,  боец,  прояви  находчивость  и  сноровку.  Иди  Худжиев.

  10.

  Последний  проход  между  двухъярусными  кроватями,  в  казарме  заняли  заставские  сержанты.  Там  у  них  своеобразный  штаб.  В  свободное  время,  сержанты  собирались  в  своем  углу.  Сидели,  могли  позволить  себе  и  полежать  на  кроватях.  Иногда  брынькали  на  гитаре.
  Если  кто  из  ребят  получал  посылку,  то  обязательно  шел  к  сержантам  и  делился  полученным;  конфетами,  печеньем,  сигаретами.  Лучше  самому  отдать  часть  посылки,  чем  прослыть  жлобом.  К  жлобам  у  сержантов  особое  отношение.  Их  чаще  ставили  в  наряд  на  кухню  или  дневальными.  Могли  просто  так  погонять.
  Некоторым  ребятам  уже  стали  приходить  письма,  за  ними  подоспели  и  первые  посылки.  Сегодня,  на  заставу  пришло  с  десяток  посылок.  Сначала  посылки  попали  в  кабинет  начальники  заставы.  Кушнаренко  проверял,  чтоб  в  посылках  не  было  ничего  лишнего  и  запрещенного.  Стали  вызывать  солдат,  тех,  кому  пришли  посылки.
  В  своем  «штабе»  сразу  собрались  сержанты,  ожидая  посылок,  не  меньше  самих  солдат.
 - Больше  всего  хочу  сала, - сказал  Сухов,  командир  первого  отделения.
 - Могут  и  не  прислать, - сказал  Прохоров,  командир  второго  отделения.
 - Да  ладно  тебе.  Нам  присылали,  в  свое  время,  а  им  что  не  додумаются, - возразил  сержант  Прохоров,  командир  третьего  отделения. – Ну,  какая  посылка  с  Украины  без  сала.
  Сержанты  заулыбались.
 - А  вот  и  первый  посетитель, - сообщил  Латышев.
  В  казарму  вошел  солдат  с  фанерным,  раскрытым  ящиком.  С  кровати  буквально  подскочил  сержант  Андронов,  командир  четвертого  отделения.  И  закричал:
 - Давай,  давай  боец,  скорей  иди  к  нам.  Передвигай  своими  кочерыжками.
  Среди  заставских  сержантов  самым  вредным  и  противным  оказался  Андронов.  Среднего  роста,  хилого  телосложения,  с  большой  головой  и  маленькими  торчащими  в  стороны  ушами. Немного  навыкате,  всегда  удивленные  глаза  и  вечно  влажные  полуоткрытые  толстые  губы,  не  делали  его  красавцем.
  Солдат  с  посылкой  подошел  к  сержантам.  Андронов  выхватил  у  него  из  рук  ящик,  проставил  его  на  кровать  и  сразу  зарылся  в  нем.
 - Это  нам  и  это  нам.  Ему.…Это  тоже  нам, - казалось,  что  Андронова  сейчас  потекут  слюни.
 - Андрон,  не  наглей! – вмешался  старшина  Петренко,  осаживая  наглого  сержанта.
 - А  шо  я  делаю…- захлопал  длинными  ресницами  сержант. – Я  по  справедливости…
 - Андрон,  говорю  тебе,  успокойся.
  Петренко  вернул  часть  отложенных  Андроновым  вещей  назад,  хозяину  посылки.
 - Саня,  ты  шо  делаешь? – заныл  Андронов,  когда  солдат  с  посылкой  отошел.
 - Это  ты,  что  делаешь.
 - Ничего  я  не  делаю.  Этим  молодым,  сколько  не  присылай,  они  все  сожрут.  И  все  им  будет  мало…
 - Ты  себя  вспомни! – начинал  раздражаться  старшина. – Ты  и  сейчас,  как  молодой  не  можешь  наесться.
 - Точно,  точно, - хмыкнул  сержант  Прохоров.
 - Да  ну  вас, - обиделся  Андронов  и  его  вечная,  глупая  улыбка  пропала  с  лица.
 - Сядь  Андрон, - строго  сказал  рассудительный  Латышев. – Сейчас,  еще  семь  или  восемь  посылок  принесут  бойцы.  Так,  что  хавчика  и  сигарет  нам,  на  несколько  дней  хватит.
  Андронов  сел,  но  усидеть  на  одном  месте  он  не  мог.  Постоянно  крутился  и  елозил,  вертел  большой  головой  на  тонкой  шее.
 - Андрон,  у  тебя,  что  шило  в  заднице  застряло? – спросил  Прохоров.
  Андронов  не  ответил,  но  крутится  перестал.
  Солдаты  по  мере  получения  посылок,  подходили  к  сержантам  и  делились  своими  нехитрыми  передачами.  В  третьей  посылке  оказалось  долгожданное  сало.  Сержанты  радостно  загудели:
 - Наконец  дождались.  Мужики,  вы  не  стесняйтесь,  пишите,  чтоб  сала  побольше  присылали.  За  пол  года  сильно  по  нему  соскучились.
  Последним  получил  посылку  Баранов.  Он  вошел  в  казарму,  как-то  бочком,  крепко  сжимая  посылочный  ящик.  Огляделся  и    успокоился.  Ребята  в  казарме  обступили  своих  знакомых,  получивших  посылки. Каждый,  не  стесняясь,  пытался  выпросить,  что-нибудь  для  себя.
  На  Баранова  никто,  кроме  сержантов  внимания  не  обратил.  Баранов  быстро  метнулся  к  своей  кровати.  Там  он  достал  вещмешок  и  торопливо  стал  перекладывать  из  посылки  вещи  и  продукты.
  Сержанты  следили  за  Барановым  раскрыв  рты,  возмущаясь  его  жадностью.
 - Ну,  ничего  себе, - первым  отозвался  старшина  Петренко. – Это  просто  супержадность.
 - Точно,  точно, - подтявкнул,  своим  писклявым  голоском  Андронов.
 - Слышь,  Баранов.  А  ты  ничего  не  хочешь  сказать? – спросил  сержант  Прохоров,  подойдя  к  солдату.
  Баранов  испуганно  обернулся.  Его  рот  уже  был  набит  колбасой.
 - Баранов  зря  время  не  теряет, - заметил  сержант  Латышев.
  Сержанты  засмеялись.
 - Баранов,  ползи  ко  мне! – закричал  старшина  Петренко. – Только  посылку  с  собой  захвати.
  Баранов  пошел  в  сторону  сержантов,  с  пустым  ящиком.  На  дне  лежала  белая  подшивочная  ткань  и  две  банки  кильки  в  томатном  соке.  В  другой  руке  он  держал  колбасу  и  не  знал,  куда  ее  спрятать.
 - И  вещмешок  бери! – скомандовал  Петренко. – Пустой  ящик  можешь  оставить  себе.
  Баранов  тормознулся,  на  середине  пути. 
 - Чего  застыл  на  морозе? – спросил  Петренко. – Вещмешок  неси  сюда.
 - А  зачем  вещмешок? – испуганно  спросил  Баранов.
 - Мы  проверим  содержимое  посылки.  Может,  что-то  из  еды,  запрещенное  прислали.
 - Так  мэнэ  вже  Кушнаренко  проверил, - Баранов  тупо  таращил  глаза.
 - Ну,  может  же  быть  так,  что  Кушнаренко,  что-то  проглядел?
 - Он  все  глядел, - топтался  на  месте  Баранов.
 - Баранов,  чего  топишься,  как  слон  в  посудной  лавке.  Взял  посылку  и  к  нам  подходи.  Ты,  что  не  хочешь  поделиться  со  своими  любимыми  сержантами.
  По  лицу  видно,  что  Баранов  не  хотел  делиться.  Но  до  Баранова,  что-то  стало  доходить.  Его  мозги  начали  потихоньку  работать.  Казалось,  даже  присутствующие  в  казарме  слышат,  как  поскрипывают  его  шестеренки  в  мозгу,  набирая  скорость.
 - Мне  интересно,  как  такого  тупого  взяли  в  погранвойска? – неизвестно  у  кого  спросил  Андронов.
 - Андрон,  точно  так  же,  как  и  тебя, - съязвил  Прохоров.
  Баранов  подошел  к  сержантам  и  поставил  вещмешок  на  кровать.
 - Баранов,  ты  ведь  не  жадина? – спросил  старшина  Петренко.
  Баранов  кивнул  головой.  Сержанты  начали  дележ.
 - А  там  шо  прячешь? – спросил  Андронов.
 - Да  так,…просто,…фото  девушки…
 - Показывай.
  Баранов  с  неохотой  показал  фотографию  Прохорову.  С  фотографии  на  сержантов  смотрела  очень  полная,  щекастая  деваха,  с  крупным  курносым  носом.  Маленькие,  хитрые  глазки  и  реденькие  белесые  брови,  которых  даже  не  видно.
 - Я  не  пойму,  это кто? – допытывался  Андронов. – Жена  твоя,  или  подруга?
 - Подруга, - нехотя  выдавил  Баранов.
 - Давно  с  ней  встречаешься?
 - Шесть,  или  семь  лет.
 - А  чего  не  женишься? – продолжался  допрос.
 - Не  успел… - промямлил  тихо  Баранов.
 - Шо,  за  семь  лет  и  не  успел  поджениться? – противно  подхихикивал  Андронов.
 - Человека  хорошо  узнать  надо…
 - А  ты,  не  успел  узнать, - не  отставал  Андронов,  еле  сдерживаясь,  чтобы  громко  не  засмеяться.
 - Не  успел…
 - Вот  тормоз, - Андронов  от  смеха  завалился  на  кровать.
 - Ты,  Баранов,  за  это  время,  уже  мог  на  подруге  своей  жениться  и  двух  детей  настругать.  Сидел  бы  спокойно  дома  и  не  один  военкомат  к  тебе  не  подступился, - сказал  сержант  Латышев.
 - А  шо,  так  можно  было  сделать? – удивился  Баранов.
 - Тормоз,  так  многие  делают, - всхлипывал  и  похрюкивал  от  смеха  сержант  Андронов.
  Баранов  обиженно  насупился.
 - Да  не  слушай  ты,  этого  гуся, - хлопнул  старшина  по  плечу  Баранова. – У  тебя  хоть  девушка  есть,  а  у  Андронова  девушки  нет.  Он  вообще  сиськи  женской,  в  живую  даже  не  видел.
  На  этот  раз  обиделся  Андронов.  Довольно  часто,  люди,  которые  любят  подкалывать  окружающих,  сами  очень  болезненно  реагируют,  если  шутят  над  ними.
 - Чего  это  нет.…Есть  у  меня  девушка! – возразил  Андронов.
  Но  его  уже  никто  не  слушал.  Снова  переключились  на  Баранова.
 - Баранов,  девушка  ждать  обещала? – спросил  старшина  солдата,  рассматривая  фото девушки.
 - Дашка-то?  Поклялась  мне, - заулыбался  Баранов.
 - Знаешь,  скольким  пацанам,  такие  телки  обещали  их  из  армии  дождаться.  А  сами  замуж  сразу  повыскакивали, - продолжал  издеваться  Андронов.
  Сержанту  Андронову  нравилось  говорить  кому-нибудь  гадости.
 - Андрон  успокойся!  Что-то  ты,  сегодня  сильно  возбужденный.  Баранов,  сколько  Даше  лет? – продолжал  расспрашивать  Петренко.
 - 23  года.  Она  на  три  года  младше  меня.
 - Работает,  учиться?
 - Уже  работает.  Она  доярка,  в  передовиках  ходит.
 - Да  ты  что? – наигранно  удивился  старшина  Петренко. – Вот  тебе  повезло.
  Баранов  не  замечал,  что  его  подкалывают,  и  продолжал  свой  рассказ:
 - Дашка  животных  любит,  коров,  свиней,  кроликов…
 - А  слонов? – опять  влез  Андронов.
 - Шо  слонов? – сразу  не  въехал  Баранов.
 - Я  спрашиваю  тебя,  слонов  Дашка  любит?
 - Я  не  знаю.  Может  и  любит, - растерялся  Баранов. – Так  это.…У  нас  в  деревне  слонов  нет.  Они  только  в  городе,  в  зоопарке.
 - Да  ты  шо.… А  я  думал,  шо  у  вас,  в  деревне  есть  слоны, - трагически  закатывал  глаза  Андронов.
  Сержанты  с  трудом  сдерживали  смех.
 - Слушай,  Баранов,  а  ты  хоть  Дашку  свою  того? – продолжал  подначивать  Андронов.
 - Шо  того? – тормозил  Баранов.
 - Дашку  за  ляжку  брал?
 - Брал…
 - Ну  а  потом  шо?
 - Потом?...Дашка  домой  пошла…- промямлил  Баранов,  так  и  не  поняв,  чего  от  него  хотели  узнать.
  У  сержантов  уже  болели  животы  от  смеха.
 - Зема, - сержанты  явно  подрожали  «дедам» – А  сиськи  и  попа  у  нее  хорошие?
  Баранов  совсем  стушевался.  Он  не  знал,  что  ему  ответить.  А  лицо  у  него  стало  глупей  обычного  и  залилось  краской  стыда.
 - Так  что  там  с  сиськами? – переспросил  Андронов.
  Баранов  насупился  и  молчал,  зло  зыркая  в  сторону  сержанта  Андронова.  Но  Андронов  ничего  не  замечал.  Он  схватил  фото  девушки  и  очень  внимательно  изучал  его.
 - Баранов,  а  тебе  нравятся  бабы  с  усами? – неожиданно  спросил  Андронов.
 - Нет.
 - Но  у  Дашки  твоей  есть  усы, - добивал  парня  Андронов.
 - Нет  у  Дашки  усов…
  Баранов  выхватил  из  рук  сержанта  фотографию  и  сам  взглянул  на  нее  так,  точно  видел  в  первый  раз.
 - Вот,  сам  смотри.  Это  шо  у  нее? – Андронов  ткнул  в  фото  тонким  пальцем,  с  грязным  ногтем.
 - Андрон,  кончай, - попытался  остановить  наглеца  сержант  Сухов.
  Но  Андронов  не  обратил  на  Сухова  внимание,  продолжал  издеваться  над  парнем.
 - Смотри  сам,  Баранов,  у  твоей  боевой  подруги  усы.  Я  же  не  вру.
 - Это  не  усы…- тихо  сказал  Баранов.
 - Не  усы.  А  шо  тогда? – подленько  хихикал  Андронов.
  Здесь  уже  не  выдержал  старшина  Петренко  и  резко  долбанул  сержанта  в  бок.
 - Ой,  ты  шо  дерешься? – заныл  Андронов.
 - Андрон,  сейчас  точно  в  лобешник  получишь! – пообещал  старшина.
 - Пацаны,  я  же  шуткую…
 - Не  будь  козлом, - добавил  сержант  Латышев.
   Андронов  обиженно  замолчал.
  Сержанты  продолжили  дележ  посылки  Баранова.
 - Баранов,  смотри,  у  тебя  10  пачек  сигарет.  Тебе  5  пачек  и  нам  5  пачек.  Справедливо? Справедливо, - заключил  Петренко.
 - Почему  так? – не  согласился  Баранов.
 - Тихо  Баранов.  Смотри,  у  тебя  10  пачек  сигарет.  Так?  Нас  семь  сержантов,  отцов – командиров,  а  ты  всего  лишь  один.  Мы  же  не  забираем  7  пачек,  а  все  делим  по  полам.  Все  честно  и  справедливо,  по  братски.  Правильно?
  Баранов  промолчал,  но  по  его  лицу  заметно,  что  он  не  согласен  с  таким  дележом.  Но  и  возражать  не  стал.
 - Колбаса  хорошая? – поинтересовался  Сухов.
 - Не   очень…
 - То-то  ты,  ее  в  первую  очередь  сожрал  быстро, - снова  подколол  сержант  Андронов.
 - Пусть  себе  оставляет, - сказал  старшина.
  Сержанты  поделили  все;  конфеты,  печенье,  пару  банок  консервов  и  халву.
 - За  то,  что  хотел  сержантов  обмануть.  Короче,  за  свою  жадность,  с  тебя  штраф, - сообщил  старшина  Петренко.
  Не  давая  опомниться  Баранову,  старшина  забрал  еще  одну  банку  консервов.
  Сергей  и  Валентин  с  тоской  смотрели,  на  счастливых  обладателей  посылок.  У  таких  счастливчиков,  сразу  появляется  много  друзей,  претендующих  на  часть  посылки. 
  К  Валентину  и  Сергею  пока  стали  только  письма  приходить.  К  Валентину  уже  два  пришло,  к  Сереге  пока  только  одно.  Правда  Ковали  грозились,  что  к  ним,  скоро  большая  посылка  придет.   
 - Будем  ждать, - вздохнул  Валентин.
  Таджики  и  узбеки  не  подходили  и  ничего  не  просили  у  посылочников.  Только  злобно  поглядывали  на  шумный  дележ.
  Когда  Баранов  с  располовиненной  посылкой  отошел,  сержант  Андронов  сразу  оживился  и  дал  волю  своим  низменным  чувствам.
 - Пацаны,  ну  как  вам,  эта  Дашка  Барановская?  Ну,  вылитая  свиноматка…
 - Да  заткнись  наконец! – разозлился  старшина. – Ты  меня  уже  просто  достал.
 - А  шо  я,  такого  сказал? – глупо  улыбался  Андронов,  радуясь  своей  шутке.
 - Как  так  можно.  Ты  же  у  Баранова  хавчик  берешь.  И  тут  же  на  него  гадости  говоришь.  Не  понимаю,- удивлялся  Латышев.
 - Мое  дело.  Шо  хочу,  то  и  говорю, - продолжал  лыбиться    Андронов.
 - Горбатого  могила  исправит, - добавил  сержант  Прохоров.
 - Сами  вы,  горбатые! – огрызнулся  Андронов,  делая  обиженным  лицо.


  11.

  Сергея  сильно  доставало  подшивание  каждый  день  подворотничка,  на  воротник  хэбэ.  Для  этого  Сергей  доставал  из  своего  вещмешка  кусок  белой  ткани.  Аккуратно  отрывал  определенного   размера  кусок.  Так,  чтоб,  и  не  мало,  и  не  слишком  много  вышло.  Затем  кусок  ткани  подгибался  и  прикладывался  к  воротничку  хэбэ.  Перед  этими  действиями,  старый,  грязный  воротник  безжалостно  отрывался.
  Теперь  необходимо,  не  спеша  пришить  новый  подворотничок,  чтоб  он  выглядел  красиво.  Чтоб  не  торчало  никаких  ниток  или  лишних  кусков  ткани.
  Некоторые  из  ребят,  не  меняли  у  себя  подворотничок  по  два,  или  три  дня.  И  подворотничок  выглядел  у  них  белым  и  чистым.  У  Сергея  к  концу  дня  подворотничок  становился  коричнево  грязным.
  Как-то  раз  Сергей  поленился  вечером  подшить  новый  подворотничок,  а  на  утреннем  осмотре  сержант  Прохоров  сразу  засек  это.
 - Худжиев,  почему  подворотничок  грязный? – строго  спросил  Прохоров. – Что  времени  на  подшивку  не  хватает?
 - Да  нет,  хватает…Я  это,…просто  забыл, - мямлил,  оправдываясь,  Сергей.
  Господи,  из-за  какого-то  паршивого  куска  ткани,  он  считал  себя  виноватым,  чувствовал  себя  глупо  и  не  в  своей  тарелке.  Бред  какой-то.
 - Тебя,  Худжиев,  что  надо  наказать,  чтоб  восстановить  твою  память?
 - Да  нет.  Я  не  специально…- лицо  Сергея  горело  от  стыда,  он даже  в  глаза  сержанту  смотреть  не  мог.
 - Конечно.  Не  хватало  еще,  чтоб  ты  специально  решил  подворотничок  не  пришивать, - хмыкнул  сержант,  но  сжалился  над  парнем. – Ладно,  на  первый  раз  прощается.  Но  если  повторится,  я  тебя  накажу  в  два  раза  больше.  Понял?
 - Так  точно.
  Вечером,  в  свободное  время,  Сергей  подшивался  в  умывальнике.  Находиться  в  казарме  днем,  сидеть  на  кроватях  нельзя.  Зашел  в  казарму,  развязал  вещмешок,  быстро  достал,  что  тебе  надо  и  вышел.  Можно  конечно  взять  табурет  и  на  нем  обновить  с помощью  иголки  и  нитки  старый  подворотничок.  Но  дежурная  смена  дневальных  могла  и  выгнать  из  казармы.  Так  некоторые  ребята  садились  на  кровать  и  сломали,  набитые  на  одеялах  уголки.  Уголки  не  поправляли,  просто  уходили.  За  порядок  естественно  несли  ответственность  дневальные.  Легче  было  выгнать  солдата  из  спальни.  Со  своей  стороны  дневальных  тоже  можно  было  понять.  Еще  на  заставе  участились  случаи  воровства.  Воровалось  все,  что  можно,  все,  что  плохо  лежало.  Пропадало  мыло,  зубная  паста,  зубные  щетки,  станки  и  лезвия  к  ним,  подшивочный  материал,  чистые  конверты,  ну  а  за  сигареты,  конфеты  и  печенье  можно  даже  не  говорить.  Теперь  ребята  старались  все  свои  вещи  держать  привязанными  под  кроватями.  К  тумбочке  подошел,  открыл  и  забрал,  все,  что  понравилось,  пока  рядом  никого  нет.  А  вещмешок  пока  из-под  кровати  отвяжешь,  потом  еще  его  надо  развязать  и  найти  внутри,  чего  спереть  хочешь.  Вообщем,  для  воришек,  это  очень  долго.
  В  умывальник  зашел  Валентин.  Сергей  и  еще  трое  ребят  пыхтели,  над  подшивкой.  У  Валентина  хорошее  настроение.
 - Серега,  чем  занимаешься? – весело  спросил  друг.
 - Че,  сам  не  видишь?  Подворотничок  пришиваю.
 - Ты,  что,  его  каждый  день  меняешь? – Валентин  сделал  удивленные  глаза.
 - Да  каждый  день.  Вот  вчера  схитрил,  не поменял,  а  сержант,  на  утренней  проверке  сразу  увидел, - сказал  Сергей,  не прерывая  свой  процесс  подшивки.
 - Я  через  день  подшиваюсь  и  то  для  меня  это  тяжеловато.
 - Сам  задолбался.
 - Верю,  верю, - хитро  улыбался  Валентин. – Серега,  а  ты  не  пробовал  каждый  день  шею  мыть?
 - Слышь,  Валя! – Сергей  от  возмущения  даже  вскочил  с  табуретки.
 - Да  ладно,  ладно  братан,  я  пошутил, -  Валентин  дружески  похлопал  товарища  по  плечу  и,  сдерживая  смех,  вышел  из  умывальника.
 - Я  как  будто  шею  не  мою, - не  известно  для  кого  оправдывался  Сергей. – Мою  каждый  день…
  У  них  было  на  заставе  несколько  человек,  которые  действительно  не  следили  за  собой.  Над  такими  ребята  любили  поиздеваться.  Но  Сергей  мылся  по  два  раза  на  день,  утром  и  вечером.  И  не  его  вина,  что  его  шея  так  быстро  становилась  грязной  от  пота.  Видно  так  у  него  организм  устроен.  Ничего  здесь  не  поделаешь.

                Здравствуйте мои  родные  мама,  папа  и  бабушка!

  Шлю  вам  привет  из  солнечного  Узбекистана!
  Жара  сейчас  установилась  у  нас  крепкая.  Днем  температура  доходит  наверно  до  40  градусов,  а  может  даже  и  переваливает.  В  учебке  даже  приказ  вышел,  чтобы  с  часу  до  четырех  дня,  занятия  на  улице  не  проводились.  Все  уличные  занятия  проводим  или  утром,  или  вечером.  Но  все  равно,  за  какие-то  сорок  минут  можно  дать  «дуба».
  Гимнастерки  настолько  пропитались  потом,  что  у  всех  спины  белые,  когда  пот  высыхает.
  Климат  ужасный.  Дома  при  такой  жаре,  я  и  носа  не  показывал  улице.  Да  и  дома  такой  жары  просто  не  бывает.
  Здесь  еще  лето  не  наступило,  а  на  деревьях  уже  листва  вянет.  Что  будет  через  пол  месяца – летом.  Представить  трудно.
  У  нас  на  территории  учебки  находится  какой-то  мавзолей, (не  помню  его  название).  Короче  говоря,  очень  ценный  исторический  памятник,  не  только  для  Средней  Азии,  но  и  для  всего  Советского  Союза.  Раньше,  говорят,  он  принадлежал  Афганистану.  Теперь  принадлежит  нашей  стране.
 Недавно  закончили  его  реставрацию  и  теперь  в  автобусах,  на  экскурсию,  привозят  школьников.  Очень  красивый  мавзолей.  Я  его  даже  нарисовал  себе  в  тетрадку.
  Еще  у  нас,  за  мавзолеем  высокий  вал.  Оказывается,  этот  вал,  насыпал  в  свое  время,  как  оборонительное  сооружение  Александр  Македонский.  Неужели  он  действительно  сюда  дошел  из  самой  Греции?
  Снова  фильмы  стали  показывать  каждый  день.  Из  Харькова  привезли  новое  небольшое  пополнение.  Пока  у  них  две  недели  будет  карантин,  все  это  время  будут  показывать  фильмы.
  Как  ребятам  повезло,  они    нашего  призыва,  а  приехали  на  целый  месяц  позже  нас.
  С  другой  стороны  интересно  выходит.  Отсюда  везут  в  Чугуев  60  человек,  учиться  на  вертолетчиков.  А  из  Харькова  одновременно,  в  противоположном  направлении  везут  к  нам  на  учебку  100  человек.  Вертолетчиков,  что  там,  в  Харькове  не  могли  сразу  набрать?  Ладно,  не  мое  это  дело.
  С  другой  стороны  я,  не  завидую  новичкам.  Им  только  предстоит  столкнуться  с  трудностями,  в  ускоренном  варианте.  Им  же  надо  нас  догонять,  по  занятиям.  Многие  новички  быстро  разочаруются...
  Когда  мы  приехали,  такой  сильной  жары  еще  не  было.  Нам  наверно  легче  было  к  климату  привыкать.
  Вы  если  пишите  письма,  отправляйте  их  авиа  конвертами.  Может,  так  они  быстрей  дойдут.
  Не  знаю,  что  у  меня  выйдет.  Записался  на  повара.  В  конце  мая,  если  пройду  медкомиссию  и  отбор,  (надо  30  человек,  а  записалось  42),  то  попаду  в  Душанбе,  на  шесть  месяцев.
  Мне  очень  хочется  хорошо  разбираться  в  кулинарии.  Да  и  вторая  профессия  не  помешает.  В  декабре  этого  года,  по  окончанию  школы  поваров,  скорей  всего  попаду  на  какую-нибудь  заставу.  Согласитесь,  ведь  это  не  такая  плохая  работа.  Да  плюс  к  этому  учиться  в  городе.  Говорят,  в  Душанбе  нет  такой  жары,  как  у  нас.  Город  расположен  в  горах.
  Но  об  этом  рано  мечтать.  Я  уже  один  раз  убедился,  когда  записался  на  вертолетчиков,  как  легко  можно  пролететь.
  С  присягой,  что-то непонятное.  Сначала  говорили,  что  она  будет  28 го  мая,  на  День  Погранвойск.  Теперь  сказали,  что  13-го  июня.  Это  в  том  случае,  если  я  еще  буду  на  учебке.  Если  же  поеду  на  повара  в  Душанбе,  то  там  занятия  начинаются  с  1-го  июня.  За  присягу  не  известно.
  Командиры  говорят,  что  на  присягу  могут  приехать  родители.  Не  скрою,  я  бы  тоже  очень  хотел,  чтобы,  вы  приехали,  хотя  бы  на  пару  дней.  Но  есть  несколько  «но».  Во-первых  я  пока  не  знаю  точно,  здесь  я  останусь,  или  попаду  в  Душанбе.  Во-вторых,  приезд  сюда  дорого  обойдется.
  Вот  и  все  пока  у  меня.  Жив  здоров.

                23.05.1982 г.   




 


Рецензии