Тонкая линия-4. Пульс боли

* ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! Этот текст содержит гомосексуальную тематику. Если вам нет 18 лет - покиньте эту страницу.

* АННОТАЦИЯ: Юки живет и работает на самом загадочном континенте – Антарктиде – на научной станции Мак-Мердо. Он теперь ученый и занимается исследованием действующего вулкана Эребуса. Рядом с ним работает его друг Асбаб, который был его соперником в Брауновском университете, вместе они увлеченно изучают Эребус. Мак-Мердо – место далекое от суматохи большого мира и политики, и это радует Юки. Однако его покой на станции нарушается: враждебные силы похищают Юки, впутывая его в клубок политических интриг…

* РЕЙТИНГ: NC-17

* В печатном варианте "Акутагава" заменен на "Сакиа".

* Автор коллажа - Эммануэль Сантини

* Огромное спасибо Насте Шляймер, чьи советы, критика и пинки помогли мне написать вторую трилогию ТЛ =)


____________________________













~  1  ~





>>>   Лондон. 8 июля



– Эй, соня! Просыпайся, – ласково прошептал грудной женский голос.

– Гмнм?.. – проворчал заспанный голос, в нем звучала всепоглощающая истома и совершенно потрясающая своею убежденностью лень.

– Сейчас понедельник, шесть утра, – грудной женский голос дрогнул от нежности.

– Ненавижу понедельники, – и кто-то заворочался в коконе шелковых простыней и одеяла.

– Ну, понедельники мало кто любит, – мягко рассмеялась женщина. – Я, например, больше люблю пятницы.

– А я вообще ненавижу все дни недели. Потому что нет разницы – все рутина… В понедельник бог сказал: «Да будет свет!», а в пятницу Иуда повесился на осине – так чему больше радоваться?..

Ворчун откинул с лица одеяло, и обнаружилось, что это молодая и весьма привлекательная девица с копной густых черных волос. Она сощурила свои зеленые кошачьи глаза и зевнула так, что едва не вывихнула себе челюсть.

Рядом с зеленоглазой красавицей возлежала на огромной кровати под бархатным балдахином и обладательница грудного голоса. Это была сорокапятилетняя Галла Дорута, журналист мирового уровня, жена Ришарда Дорута – видного общественного деятеля и советника президента Финляндии по вопросам культуры. Обнаженная Галла, приподнявшись на локте, разглядывала свою любовницу пристально, и казалось, будто ее блеклые голубые глаза лишены всякого выражения, но это была лишь маска. На самом деле под этим водянистым застывшим взором в Галле бушевали неистовым штормом чувства: страсть, боль и неуверенность в себе.

– Ты похожа на ангела, – прошептала она, прикасаясь кончиками пальцев к лицу зеленоглазой.

Галла, давно миновавшая пик бальзаковского возраста, никогда не считала себя красавицей. Однако она еще в школе поняла, что будет отличной заменой красоте: ее пытливый и острый ум. Получив превосходное образование в Великобритании, она сразу после университета вернулась на родину в Финляндию и вышла там замуж; Ришард не прогадал с выбором жены – Галла, выбравшая стезю журналиста, вскоре прославилась на всю Европу, а затем получила и мировое призвание. Она не боялась ехать в «горячие» точки, не страшилась перестрелок и народных волнений – везде, где можно было создать сенсацию, Галла была одной из первых. Каждый ее репортаж затрагивал сердца миллионов людей, каждая статья могла создать кумира для этих миллионов или же пошатнуть статус и влияние сильнейших мира сего – и ее опасались, уважали, перед нею заискивали. Галла была королевой европейских СМИ. И вот, к 45-ти годам у нее были деньги и репутация, но назвать Галлу счастливой было нельзя. С мужем они были преуспевающими деловыми партнерами, а не семьей. Она без конца ездила из одного конца мира в другой, дома ее ждал равнодушный и вечно занятый муж, с которым они так и не нашли времени завести детей. Предчувствие старости и одиночества превращало ее в моральную развалину, в психического инвалида. В минуты душевной слабости, когда Галла видела себя неприкаянной и никем так и не понятой, она возвращалась горькими мыслями в прошлое и искала ответ на вопрос, почему она так одинока.

И, вернувшись в дни молодости, Галла тотчас вспоминала свою однокурсницу. Звали ту девушку Ребекка. Она была потомком шотландских горцев, и, казалось, весь ее облик хранил генетическую память о предках: суровое хладнокровие, прямой испытующий взгляд и худощавое, но при этом удивительно сильное тело. Галла восхищалась Реббекой, боготворила ее, хотя они даже не были знакомы. Галла любила ее издалека, без надежды на взаимность, без притязаний или наивных грез. Просто любила… А потом – вместе с окончанием университета – все кончилось, даже не начавшись. Жизнь раскидала Галлу и Ребекку в разные стороны и за два десятка лет их пути так и не пересеклись вновь. Но именно Ребекку – ее лицо, взгляд, ее повадки – Галла без конца искала во всех своих любовницах…

Вот и сейчас она вглядывалась в ангела, разделившего с нею прошедшую ночь, как будто пыталась увидеть что-то спрятанное у той под кожей. Ангел же сонно мурлыкал и улыбался. Галла даже не знала, как зовут это чудо с изумительно красивым телом и сколько ему лет; впрочем, это было и не важно… Вчера, когда Галла заметила сие существо на улице, ангел назвал свою цену и сел в ее автомобиль – вот это было важно. Этой ночью в порыве страсти она шептала безумные легкомысленные слова, и этот ангел отвечал ей взаимностью – вот что было важно, важно.

– Мне пора уходить, да? – окончательно проснувшись, осведомилось зеленоглазое создание.

– Да, – кивнула Галла с нежностью, не пытаясь скрыть своего огорчения. Господи, как жаль, что сейчас понедельник! Как жаль, что нужно вспоминать о своей работе, о своих обязанностях и что нельзя просто лежать в обнимку с этим упругим сладким телом, нельзя без конца вдыхать аромат этой гладкой кожи и шелковистых волос…

Ее ночная гостья же, не выказывая особенного расстройства, поднялась с постели и принялась одеваться. При взгляде на ее полностью обнаженное тело Галла испытала резкий прилив желания. Как и ночью, эротическое томление вскружило ей голову, словно великолепнейшее вино. Но Галла, чувствуя, как затуманивается разум похотью, вовремя одернула себя: нет, ни в коем случае – пусть это зеленоглазое искушение уйдет поскорее! Сегодня у Галлы множество крайне важных дел, которые нельзя отложить, и если сейчас она позволит себе расслабиться, то все расписание – утвержденное как английской, так и финляндской стороной – пойдет прахом.

Но, быть может, ночью они опять смогут встретиться?..

– Что ты делаешь сегодня вечером? – осведомилась Галла.

– Пью чай в Букингемском дворце, – довольно вульгарно пошутила гостья в ответ, натягивая майку на голую грудь.

– Это значит, что ты не занята? – Галла пропустила мимо ушей явную насмешку.

– Ну, типа да, – еще более вульгарно откликнулась девица.

Галла несколько мгновений молча разглядывала ее. Вчера им было не до разговоров, и любовница виделась ей окутанной дымкой немого очарования, но, как обнаружилось, это была только иллюзия Галлы. Оказалось, что столь красивое и изящное существо, которое Галла назвала ангелом, имеет вполне земной лексикон. С другой стороны, разве здесь было место удивлению? Галла подобрала эту девицу прямо на городской улице, где та слонялась без дела в ожидании клиентов и курила дешевые сигареты – стоило ли ожидать, что она окажется путаной высочайшего класса?.. Кто знает, как жила эта особь женского пола, от природы наделенная столь яркой красотой и сексуальностью, если судьба свела ее с необходимостью стоять на улице и продавать свое тело?.. Впрочем, конечно, не все потеряно. Воспитание – это вещь наживная, манерам можно научить, а дизайнерские вещи и хороший визажист помогут ей приобрести внешний лоск…

«Как странно, – подумала Галла, поражаясь ходу своих мыслей. – Я рассуждаю, словно какой-то пигмалион! Почему я начала думать так? Разве мне не все равно?»

Гостья тем временем уже полностью оделась: потертые джинсы, майка с каким-то облезлым рисунком, узкая кожаная куртка и туфли на шпильках. Выглядела она, конечно, дешево, но – отрицать было нельзя – весьма привлекательно. Эти длинные черные волосы, эти пухлые алые губы, эти изумрудные глаза… и Галла не стала более сомневаться:

– Сегодня я хочу снова с тобой встретиться, – сказала она.

Гостья пренебрежительно передернула плечами и как-то недовольно взглянула на нее:

– Может, перед тем как договариваться на следующий вечер, заплатите за уже минувший, а?

Галла покраснела. Так вот почему она недовольна – не получила положенной платы. Поджав губы, Галла слезла с постели и отыскала на одном из кресел свою сумочку, раздражаясь от того, что зеленоглазая бестия нетерпеливо постукивает носком туфельки по паркету. Не считая, Галла сунула ей в руки купюры, которые та, старательно пересчитав, спрятала в карман куртки.

– Где мне тебя найти? – осведомилась Галла вызывающе.

– Там же, где и вчера, в то же время, – развязно ухмыльнулась девица. – Но я буду ждать именно вас, если только вы заплатите мне вперед. Ну, типа залог и все такое. А если не заплатите – ждать не буду. Если подвернется работа, то уеду с первым попавшимся клиентом.

«Наглая чертовка! – еще сильнее вспыхнула Галла. Однако вместе с тем ее желание вспыхнуло еще сильнее. – Ладно, ладно! Ставь условия! Пускай!»

Получив еще деньги, зеленоглазая красавица очаровательно улыбнулась:

– Всех буду отшивать, буду ждать только вас! Вы так щедры!

– Хорошо, спускайся на первый этаж особняка, шофер увезет тебя куда нужно, – сдерживая эмоции и стараясь, чтобы голос сейчас звучал высокомерно, проговорила Галла.

Послав ей воздушный поцелуй, ночная гостья, цокая каблучками и вихляя бедрами, покинула спальню. Галла проводила ее взглядом, потом со стоном упала обратно на кровать и закрыла глаза.

– И на что мне она сдалась?! – спросила она изумленно сама себя. – Как бы мне не наделать ошибок! Я должна помнить, что мне необходимо быть осторожной.

Действительно, Галла всегда была осторожна в своих связях, потому что малейшее пятнышко на ее репутации могло загубить не только ее карьеру, но и карьеру мужа. Она никогда не спала с теми, кто мог попытаться бросить на нее тень; она всегда выбирала любовниц так, чтобы те либо не знали, кого ублажают, или знали – но во имя своей безопасности хранили молчание. Галла никогда не пользовалась услугами одной шлюхи дважды. Галла никогда не занималась сексом где попало: только там, где ее личные телохранители провели «чистку» возможных подслушивающих и подглядывающих приборов. И эта схема безопасности работала безотказно! Только вот сегодня утром Галла вдруг нарушила одно из своих правил и назначила шлюхе второе свидание…

– Чего я хочу добиться, поступая таким образом? – прошептала она. – Уничтожить свою репутацию? Или… или, быть может, я влюбилась? Или хочу влюбиться?

В первую секунду все ее существо возмутилось против мысли о любви к какой-то потаскушке. Как! Разве такое возможно?! Секс – это одно, но разве можно любить существо, которое стоит ниже тебя не только по социальному статусу, но и интеллектуальным и этическим показателям? Но вслед за этой мыслью появились другие: «А почему нет? Это мир глуп, так что разве можно воспринимать его серьезно? Почему я НЕ МОГУ полюбить того, кого захочу?»

Размышления Галлы были прерваны деликатным стуком в дверь. Личный секретарь, откашлявшись, сообщил, что госпоже Дорута необходимо приниматься за свой туалет, иначе она опоздает на открытие двухсторонних переговоров между Великобританией и Финляндией по вопросам развития промышленности в сферах черной металлургии. Галла Дорута была почетным гостем на этом мероприятии и, как того требовало положение, не могла позволить себе непунктуальность. Отбросив смятение, Галла заставила себя успокоиться. Нужно вернуться к распорядку дня. Сейчас – душ, затем – стилист и далее по списку, где волнению или неуверенности просто нет места…

«Я увижу ее вечером и окончательно решу, что же со мной происходит!» – решила для себя Галла.

Удивительно яркое утреннее солнце слепило глаза. Ночью прошел обильный дождь, и теперь лондонские улицы парили, высыхая под натиском дневного светила. Машина довезла зеленоглазую красавицу до улицы, где во вчерашних сумерках и сиянии неоновых вывесок Галла и увидела ее. Шофер за время поездки успел сделать своей пассажирке несколько замечаний: закурив, она чуть не прожгла обивку из натуральной кожи, затем, ковыряясь в панели управления автомобильным стеклом, едва не сломала механизм.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит эта машина?! Смотри, если что-нибудь испортишь, то будешь платить! – прикрикнул он на непоседливую девицу.

– Ой-ой-ой, какие мы строгие, прям умереть можно! – скривилась в ответ та, засовывая в рот жевательную пластинку и начиная шумно жевать. – Сдалась мне эта гребанная тачка! Я, если хочешь знать, еще и не таких каталась!..

«Вот же шалава! Такая приятная наружность и такое отвратительное нутро!» – подумал шофер с презрением.

Когда он остановил машину, то она, не спеша покинуть салон, пододвинулась ближе и, продолжая чавкать жвачкой, заговорила с ним:

– Ты куда-то торопишься, милый? Может, задержишься ненадолго, мы с тобой немного развлечемся, а?..

– Пошла отсюда уже! – поморщившись, рявкнул шофер. – Пошла-пошла! Двигайся!

– Козел, – выплюнула в ответ она и вылезла из автомобиля, хлопнув как следует дверцей напоследок.

– Кошка драная! – взвился мужчина и ударил по педали газа. Автомобиль, сверкнув стеклами, сорвался с места и унесся прочь.

Зеленоглазая женщина встряхнула копной волос, неторопливо прошлась от одного фонаря к другому, потом остановилась и вновь закурила. Прищурившись, она разглядывала натертые до блеска витрины еще закрытых в этот час магазинов и бутиков. Мимо нее по тротуару спешили мужчины и женщины, то и дело слышались автомобильные клаксоны, рассветная свежесть стремительно исчезала – воздух прогревался, наполняясь запахами улиц многолюдного города. Лондон, немного тоскуя о миновавшем уик-энде, проснулся, приободрился и, натянув на лицо серьезную мину, ринулся в пучину рабочих будней.

Перед зеленоглазой девицей притормозила малоприметная машина с помятым бампером.

– Эй, киска! – мужчина за рулем расплылся в улыбке. – Хочешь прокатиться со мной?

– Че?.. На этом ржавом корыте?! – она громко рассмеялась.

– А ты по виду не суди! Все самое ценное внутри, а не снаружи, – нисколько не смутился в ответ мужчина и задорно подмигнул.

– Да ну? Что ж, поглядим, – дверца жалобно заскрипела, когда женщина дернула ее и уселась на место пассажира рядом с водителем.

Машина затарахтела и, трудолюбиво пыхтя, влилась в автомобильный поток, сливаясь воедино с сотнями прочих автомобилей, обезличиваясь в бурной дорожной стремнине. Водитель – мужчина средних лет, с лицом затюканного работой и семьей клерка – вел машину аккуратно, так, чтобы не привлекать к себе внимание дорожных постовых.

– Так?.. – осведомилась женщина, даже не взглянув на него.

– Сеанс видеосвязи прошел удачно, – также не глядя на пассажирку, откликнулся водитель. Сказал это он уже не по-английски, а на чистейшем русском языке. – Самолет уже подготовлен. Я отвезу вас в аэропорт.

– Отлично, едем, – зеленоглазая красавица тоже перешла на русскую речь. Приоткрыв окно, она без сожаления выкинула свои дешевые сигареты. – Есть что покурить, не напоминающее по вкусу сушеное конское говно?

– В бардачке, – лаконично ответил мужчина.

Щелкнув бензиновой зажигалкой и прикурив, она с удовольствием почувствовала вкус настоящего табака. Откинувшись на спинку сидения, женщина скинула с ног неудобные туфли и позволила себе расслабиться. Самая трудоемкая часть плана позади, еще немного – и она покинет пределы Великобритании и вернется в Россию. Никто из окружения Галлы Дорута ничего не заподозрил. Можно заслуженно радоваться удачному завершению операции…

Зеленоглазую женщину звали Наста Панова. Так, по крайней мере, значилось в ее паспорте, которым она пользовалась официально. Она – специальный сотрудник российских спецслужб, советник президента в вопросах, связанных со странами восточной Европы, и правительственная невидимка. На ее плечах – работа разведывательного отдела, отвечающего за мониторинг стран Восточной Европы, однако ее имя не значится в списках спецслужб. В чрезвычайных ситуациях у нее есть полномочия говорить от имени президента, однако малейшая небрежность в отношении этих полномочий влечет за собой расстрел без суда и следствия… Насту воспитывали в военной спецшколе так, чтобы она без малейшего напряжения – уже на интуитивном уровне – видела, понимала и просчитывала наперед все процессы, протекающие в недрах государственных механизмов. Она по праву считалась одним из самых авторитетных сотрудников, выделяясь среди них – кроме прочего – еще и склонностью к авантюризму.

Именно эта склонность подтолкнула Насту заняться делом Галлы Дорута. Как начальник она не обязана лично заниматься сбором информации и работой с клиентами. «Работать с клиентами» – означает ложиться в постель с заранее намеченными людьми, которые так или иначе могут быть полезны для русской разведки; эта работа для высококвалифицированных оперативников, которые одинаково хорошо занимаются сексом как с представителями противоположного пола, так и своего. Но все время сидеть в кабинете, быть вдали от движения и приключений? – для Насты это равносильно параличу!.. Поэтому-то она и взялась за дело Галлы Дорута лично – ей хотелось развлечься. Эта финская журналистка, известная на весь мир, в последние несколько лет резко негативно отзывалась в прессе о российском политическом режиме и социальных реформах, а ее муж – советник президента – был сторонником народных радикалов, ратующих за ужесточение политических позиций в отношении России. Эта парочка давно просила обратить на себя пристальное внимание, и после очередной критической статьи, вышедшей под именем Галлы Дорута, было принято решение найти на них управу. Когда было собрано досье на чету Дорута, то вскрылся и секрет Галлы – ее тайные лесбийские наклонности. Остальное, как говорится, дело техники: ловля клиента «на живца», установка микрокамеры прямо перед ложем любви, секс по высшему разряду, а затем аккуратное «сматывание удочек». Микрокамера передала заснятый материал через спутник в руки сотрудников разведывательного отдела, и теперь Галла и Ришард Дорута либо станут послушными, как ручные собачки, либо распрощаются с репутацией и карьерой.

«И все же… – подумала Наста с легким сожалением. – Это было слишком легко! Эта Галла – дура, которая, быть может, и является гением журналистики, но дальновидностью не отличается. Попасться ей на глаза и возбудить в нее похоть оказалось так легко! Никакого особого напряжения, адреналина или страсти… Скучно, скучно… Никаких неожиданностей или сюрпризов…»

В аэропорту ее ждал полностью готовый частный самолет и все необходимые документы. Пройдя необходимую проверку в отдельном пропускном пункте, предназначенном для состоятельных людей, имеющих собственные авиалайнеры, она поднялась на борт летающего судна. И там ее ждал сюрприз.

– Пришло сообщение, товарищ Панова, – отчитался перед нею один из сотрудников, обеспечивающий связь с разведывательным отделом в Москве. Сотрудник недавно пришел в органы, был высок ростом и слегка от этого горбился. – От генерала Кябирова, директора…

– Я знаю, кто такой Кябиров, – перебила его Наста раздраженно, и молодой мужчина порозовел от неловкости. Что это за глупость, говорить фамилию и прибавлять к этому должность? Всем известно, что Кябиров директор Федеральной Службы Безопасности, и уж тем более это известно ей! В этой работе важна лаконичность, именно она является одной из характерных черт профессионализма. Впрочем, ладно, промашка мелковата, отчитывать за это не имеет смысла. Решив так, Наста смерила его высокомерным взглядом и проговорила: – Какое сообщение?

– Генерал Кябиров приказал изменить курс, товарищ Панова. Новый пункт назначения – Владивосток.

– Да? Причины?

– Генерал Кябиров сказал только, что причины он откроет только в приватном разговоре с вами.

– Ясно. Значит, мы не поднимемся в воздух, пока я не проясню ситуацию, – задумчиво сказала Наста, потом отдала приказ: – Немедленно свяжите меня с генералом через мой спутниковый канал.

– Вас понял!

Наста прошла в салон, устроилась на кресле в дальнем углу. Одного выразительного взгляда хватило, чтобы все присутствующие вышли из салона прочь. Открыв ноутбук, лежащий тут же на специальном столике, она отстучала на клавиатуре код доступа, отрегулировала микрокамеру и надела на ухо переговорное устройство. Ответа генерала Кябирова долго ждать не пришлось: на экране появилась его крупная яйцеобразная голова, сидящая на усыпанных звездами погонах, за которой виднелся интерьер его кабинета на Лубянке.

– Добрый день, товарищ генерал, – поприветствовала его Наста.

– Рад, что вы уже закончили свои дела, товарищ Панова, – без всякого вступления заговорил тот, его голос был низким и скрипучим. – Потому что иначе мне бы пришлось вас оторвать от них.

На лице шестидесятидвухлетнего мужчины играл мальчишеский румянец, лысина смущенно поблескивала, а в глазах было что-то щемяще-трогательное, будто это был взгляд потерявшегося щенка. Многих этот взгляд вводил в заблуждение, позволяя вообразить, что Кябиров – человек мягкосердечный или даже неуверенный в себе, но думать так было большой ошибкой! Генерал Кябиров обладал характером Чингизхана и умом Аристотеля, он держал в железном кулаке спецслужбы, и можно было только посочувствовать тому несчастному, кто имел неосторожность прогневать его.

– В чем причина? Я полагала, что полечу в Москву, а не во Владивосток.

– Планы изменились. Владивосток – не конечная ваша цель, товарищ Панова. Во Владивостоке вы пересядете на другой самолет, который доставит вас на территорию Японии.

– Я не ослышалась? – брови Насты поползли вверх. – Япония? Я специализируюсь на странах восточной Европы и…

– Мне отлично известна ваша специализация! – прорычал Кябиров, и Наста слегка покраснела, совсем как тот молодой сотрудник несколько минут назад, когда она на него прикрикнула. – Тут дело не в вашей специализации, а в ваших связях. Причина, по которой я решил вызвать вас, такова: буквально сутки назад в Японии разразился политический скандал, в котором оказались замешаны сотрудники российского посольства. Если говорить коротко, то нескольких высокопоставленных сотрудников посольства были обвинены в шпионаже в особо крупных размерах. Японские власти заблокировали путь к выезду за пределы страны всем сотрудникам посольства, а также приняли чрезвычайные меры по отношению ко всем российским гражданам, проживающим на территории Японии: их будут отслеживать, проверять на предмет шпионажа и гражданской надежности и, если возникнут какие-то сомнения – высылать за пределы страны. И дураку понятно, что японцы могут устроить тотальную гражданскую чистку под этим предлогом, поэтому необходимо в кратчайшие сроки ликвидировать инцидент.

– Но что я могу? – еще больше удивилась она. – Этот инцидент должен быть ликвидирован на официальном уровне, а я – лицо неофициальное.

– Однажды вы, будучи неофициальным лицом, умудрились ликвидировать вполне официальный инцидент в этой самой Японии, товарищ Панова, – сурово усмехнулся генерал Кябиров. – Вы помните? Два года назад.

Наста поняла, к чему он клонит, и, почувствовав внезапный дискомфорт, закусила губу.

– Я помню, товарищ генерал.

– Вы помните, как вы описывали свои мотивы в отчете? – продолжал генерал. – Сына тогдашнего главы правительства Коеси Мэриэмона похитили, премьер-министр отказался от своего поста, Япония была парализована гражданскими беспорядками. По вашим словам, вас попросил о сотрудничестве сам Коеси Мэриэмон – и с вашей же помощью был освобожден Коеси Акутагава. Вы выгодно использовали сей момент для заключения нескольких экономических соглашений между нашими странами. Разве это можно квалифицировать иначе, нежели как отличную работу?

– Да, но…

– Но?

Наста колебалась. Генерал Кябиров не знал правды о том, что на самом деле произошло два года назад в Японии – об этом никто не знал, кроме Коеси Мэриэмона и его сына Акутагавы. Два года назад Наста обрела своего брата-близнеца, с которым много лет была разлучена, а затем потеряла его. Брат погиб, сгорел в огне во время штурма военной базы, где похитители прятали Акутагаву. А ведь именно брат принудил ее вмешаться во внутригосударственные дела Японии, именно он!.. Наста тяжело вздохнула, но через мгновение взяла себя в руки и ответила:

– Но сейчас Коеси Мэриэмон не является главой японского правительства. Я могу обратиться к нему, но какие это даст результаты?

– Результаты будут, товарищ Панова. Потому что именно из-за семейства Коеси и случился этот инцидент.

– Что это значит?

– То, что Коеси – по-прежнему самая могущественная семья в Японии. Отец и сын держат в руках абсолютно все, они некоронованные монархи в своей стране. Все, что происходит, случается только с их одобрения или сознательного попустительства. В нашем случае, обвинения наших дипломатических сотрудников – наглая и категоричная провокация с их стороны. Это предупреждение: «Не вмешивайтесь в наши дела!» Иными словами, Коеси увидели в России своего врага.

– А на это есть реальные причины? – осведомилась Наста, хмуря брови. Впрочем, она уже знала ответ.

– Единственная причина, товарищ Панова, – это наше желание уничтожить это семейство, – Кябиров улыбнулся добродушной, какой-то младенческой улыбкой, которая скрывала под собой голодный безжалостный оскал хищника. – Клан Коеси необходимо уничтожить, пока они из некоронованных монархов не превратились в коронованных. Возрождающиеся милитаризм и самодержавие нужно давить в самом зачатке! К сожалению, семья Коеси узнала о наших планах и проектах по их уничтожению, и они, как видите, среагировали. Они дали сигнал своим прихлебателям в правительственных ложах, а те тут же оклеветали нас. Это достаточно болезненный для нашей страны удар, надо признать.

– Что требуется от меня в свете этого? Я должна извиниться? Должна солгать?

– И то, и другое, товарищ Панова. Вы действуете на неофициальном уровне, однако и клан Коеси – неофициальные правители Японии. Они не идут на переговоры с нами, однако вот у вас может получится. Заставьте Коеси встретиться с вами и поговорить. Извинитесь. Солгите. Обещайте, что мы впредь не будем вмешиваться во внутригосударственные дела Японии – взамен снятия с их стороны всех обвинений. Так мы выиграем время и рассчитаем, куда лучше нанести удар.

– Я поняла вас, товарищ генерал, – Наста опустила взгляд, боясь, что Кябиров заметит в них смятение и растерянность.

– Вы получите всю необходимую поддержку, ни в чем себя не стесняйте, – в скрипе послышались удовлетворенные нотки. Кябиров одобрительно качнул головой и подвел итог: – Надеюсь, вы уже знаете, с чего начнете работу?..

– Знаю, – Наста заставила себя посмотреть на экран. – Будьте спокойны, генерал.

– Я еще выйду с вами на связь позже, – с этими словами генерал Кябиров прекратил сеанс связи.

Наста сидела несколько минут неподвижно, затем рывком сняла переговорное устройство и бросила его на клавиатуру ноутбука.

– Вот дерьмо! – прошептала она ошеломленно. – Какое же это дерьмо!..

«Акутагава не идиот, – стучало у нее в мыслях. – Если я притащу свою задницу в Японию и буду напрашиваться на встречу с ним, то он поймет, что меня подослали с поручением. Он предположит, что это обманный маневр, и ни за что не встретится со мной – это ясно как божий день! Если только… Если только я сейчас поставлю себе целью не Акутагаву, а другого человека… Того человека, который не безразличен Акутагаве и о существовании которого наши спецслужбы и не догадываются. Его зовут Юки. Но другое его имя Югири Мацу…»


_______________________________



~   2  ~




 
– Доброе утро. Как твои дела?

– Привет. Да, если смотреть по часам, то утро доброе – только вот за окном круглые сутки полярная ночь.

– И как продвигается твоя работа?

– Я почти закончил с обработкой взятых в эруптивном колодце очередных газовых проб. Картина вулканической активности вырисовывается потрясающая. Жаль, что после того как доклад по Эребусу будет готов, я покину это место. Здесь так здорово…

– Здорово?

– Ну да. Красиво, величественно, загадочно. Я ведь тебе рассказывал.

– Да, я помню.

– Жаль, конечно, что ты этого всего не видишь…

– Я бы с удовольствием приехал, но я слишком занят делами.

– Я знаю, что ты занят. Но все равно жаль.

– Жду не дождусь, когда ты вернешься. Ты слишком долго там.

– Всего полгода.

– Тебе этого мало?

– Конечно, мало! Здесь время воспринимается иначе… Погоди, это что, сердитые нотки?

– Я же сказал – ты слишком долго там.

– Ну, Акутагава, у тебя своя работа, у меня – своя.

– Да… Прости, что не сдержался.

– Все нормально. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

– Ну, пока. До следующего сеанса связи.

– Пока…

Юки с грустной улыбкой положил телефонную трубку на аппарат. Он улыбался всякий раз, когда разговаривал с Акутагавой. Но и грустил он не реже: он, Юки, здесь, на станции Мак-Мердо, за Южным полярным кругом, а Акутагава в Токио, в гуще политической жизни – как же далеко они друг от друга!.. Только телефонные звонки два раза в сутки связывают их уже в течение шести месяцев.

Странно… Юки скучал по Акутагаве, однако напряженный рабочий график не оставлял пространства для всепоглощающей тоски по любимому человеку. Юки работал и работал, увлеченно и старательно, только этим была полна его жизнь в этом месте. Здесь, среди антарктических льдов, время действительно тянулось иначе: недели казались днями, а месяцы – неделями, здесь мог пролететь год, а человеку чудилось, что он находится здесь всего пару месяцев. Впрочем, это было характерно только для увлеченных людей, приехавших в Антарктику с научно-исследовательскими интересами. Для простых туристов Антарктика же была, напротив, местом, искажающим время в противоположную сторону: сутки для них здесь тянулись дольше обычного, недели казались месяцами, а однообразный пейзаж за окнами быстро приедался и становился неинтересным.

– Мацу! – ожил коммутатор на стене, чья сеть связывала все помещения на станции Мак-Мердо. – Ты где? Все в сборе и ждут только тебя.

– Черт! – Юки, хлопнув себя по лбу, подскочил к коммутатору, нажал на кнопку и заговорил в динамик: – Я уже спускаюсь. Буду через пять минут.
 
– Понял. Ждем, – последовал ответ, и динамик умолк.

Из-за звонка Акутагавы Юки позабыл, что сегодня утром он должен сопровождать группу, вылетающую на обзорную экскурсию к огненной жемчужине Антарктики – вулкану Эребусу. Группа состояла из двух миллиардеров, спонсирующих исследования в Антарктике, и их семей – меценаты пожелали ознакомиться с тем, на что тратятся их деньги, и увидеть красоты здешнего края, несмотря на тьму полярной ночи и сложные погодные условия. Юки, находящийся на Мак-Мердо полгода и освоившийся со здешним климатом и нравом Эребуса, показался администрации научно-исследовательской станции подходящей кандидатурой на должность гида. И как он ни отнекивался, отказаться не удалось – этот день Юки придется потратить на туристов-толстосумов. Утешало одно: сегодня метеорологи предвещали спокойную погоду в течение двадцати часов, поэтому экскурсия к вулкану должна будет пройти без приключений и дать Юки возможность забрать внеочередные пробы из эруптивного колодца Эребуса.

Юки поспешно переодевался, чертыхаясь себе под нос. В полярную ночь даже в спокойную погоду температура воздуха колебалась от 45 до 55 градусов ниже нуля, поэтому для тех, кто хоть ненадолго покидал станцию, требовалась особая одежда из утепленных и ветронепроницаемых материалов. Надев теплый, подбитый гагачьим пухом комбинезон и обувшись в специальную обувь, Юки упаковал верхнюю одежду в большую дорожную сумку – полностью экипироваться не имело смысла, ведь он еще не спустился к группе, поджидающей его в зале отдыха станции Мак-Мердо.

Комната Юки находилась в жилом блоке научно-исследовательской станции, который был связан с основным зданием наземным переходом. Миновав его, Юки быстрым шагом преодолел лабиринт многочисленных коридоров и вышел в большой хорошо освещенный зал, одна из стен которого была полностью остеклена. За этим панорамным окном виднелось темное, с зеленовато-бирюзовым отливом небо, растекшееся над снежной пустыней Антарктиды, и огни проложенных рядом со станцией нескольких дорог. В зале, предназначенном для досуга сотрудников Мак-Мердо, были расставлены удобные диваны, несколько столов, автоматы, торгующие кофе и шоколадными батончиками, и большой плоскоэкранный телевизор – и тут его прихода дожидались восемь человек.

Семеро из них были гостями. Восьмой – его бывший однокурсник в Брауновском университете, энергичный и умный Асбаб. Тот самый, с кем Юки два года назад разделил почетную путевку на практику, закончившуюся встречей с Акутагавой и пулевыми ранениями. Завидев входящего Юки, мулат приветливо кивнул ему.


– Доброе утро, – на безупречном английском языке поздоровался Юки и, приблизившись к туристам, бросил сумку на диван. – Мое имя Югири Мацу, сегодня я и мой коллега будем сопровождать вас во время экскурсии к вулкану Эребусу.
– Хм!.. – один из присутствующих мужчин, с выступающим набрякшим животом и посеребренными сединой висками, окинул его колючим взглядом. – Мы уже имели удовольствие познакомиться с вашим коллегой. Главным образом потому, что он не позволил себе опаздывать на заранее утвержденное мероприятие. Судя по внешности и имени вы японец?

– Да, – сдержанно проговорил Юки.

– Я думал, японцы более пунктуальны! Ведь ваша раса славится своим прилежанием и уважением к вышестоящим лицам.

Юки ничего не ответил на это, только вгляделся в говорившего настолько пристально, что тому стало неуютно. Вмешалась его спутница, молодая блондинка с внешностью фотомодели – повиснув на руке мужчины, она укоряюще сказала:

– Ну Роб! Зачем ты так? Мы на краю света, здесь темно и ужасно холодно, а ты придираешься по пустякам.

– Я плачу деньги за такие вот пустяки! – продолжал ворчать тот, презрительно поджимая губы.

Асбаб раздраженно передернул плечами: «Вот же богатая скотина! Раз вкладываешь деньги, значит, можешь помыкать учеными, как хочешь?..» Чтобы пресечь брюзжание оскорбленного спонсора, он выступил вперед и, нацепив на физиономию любезную улыбку, заговорил примирительно:

– Давайте, несмотря ни на что, дамы и господа, не будем портить этот день! Метеорологи обещают нам отличную погоду, и мы совершим путешествие к вулкану Эребусу. Антарктика – это место, где люди должны быть сплочены и помогать друг другу, иначе здесь не выжить – поэтому, прежде чем мы экипируемся и погрузимся на вертолет, предлагаю погасить все споры и познакомиться. Мацу, представляю тебе нашего спонсора – Роба Эклонда, его жену Сильвию, дочь Ханну и племянника Говарда.

– Мне очень приятно, – Сильвия, в отличие от насупившегося мужа, протянула Юки руку для пожатия. Тот аккуратно сжал ее ладонь, но не улыбнулся в ответ. – Говорят, что вы отличный специалист.

– И это правда, миссис Эклонд, – поддакнул Асбаб, подмигивая Юки. – Я ручаюсь.

– Я тоже учусь в Брауновском, – признался вдруг Говард, тощий сутулый паренек с белесыми патлами и конопатым лицом. Он начал трясти руку Юки с таким усердием, что тот невольно попятился от него. – Факультет геофизики. Я мечтаю пойти по вашим стопам! Вы и мистер Асбаб – пример для подражания для студентов нашего факультета! А ваша статья в научном журнале, мистер Мацу, «Анализ эруптивных газов как ключ к механизму вулканической деятельности», просто великолепна!

– Благодарю, – Юки с трудом высвободил свою руку из его влажных горячих ладоней. – Рад, что вы избрали путь в науку.

Ханна, внешне похожая на своего кузена и на фоне Сильвии выглядевшая весьма невзрачно, не стала пожимать ему руку, а только качнула головой в знак приветствия. Следующим Асбаб представил другого спонсора – Дэвида Брюстера, американского финансиста, который прибыл на Мак-Мердо с женой Амандой и своим дальним родственником, так же, как и Гордон, мечтавшим присоединиться к гордой стае ученых мужей. У Брюстера, в отличии от Эклонда, было добродушное настроение – он дружелюбно поприветствовал Юки и учтиво извинился за то, что эта туристическая вылазка отвлекает научных сотрудников от работы.

– Говорят, что в полярном сумраке Эребус представляет собою чрезвычайно красивое зрелище, – прибавил Брюстер.

– Это правда, – согласился Юки. Он не любил говорить витиевато, поэтому выразил свою мысль просто: – Антарктида была открыта двести лет назад и столько же времени наблюдается вулканическая активность на Эребусе, и самые длительные периоды затишья, когда в кратере вулкана не происходят взрывы и выбросы газов, не превышают двух суток. Вы сможете увидеть огненное зарево над вулканом и, если повезет и кратер не будет заполнен дымом, увидите озеро расплавленной лавы. Это действительно очень красиво.

– Мне уже не терпится увидеть это самое озеро! – рассмеялась Аманда.

– О, мне тоже! – захлопала в ладоши Сильвия, демонстрируя в улыбке жемчужные зубы.

– В таком случае, – сказал Асбаб, – давайте пройдем в зал экипировки, где вы переоденетесь в специальную полярную одежду. Следуйте за нами.

Пока гости переодевались в одежду полярников, Асбаб и Юки дожидались их в тамбуре, примыкающем к раздевалке. Здесь они надели оставшиеся части экипировки.

– Задел ты этого Эклонда! У тебя просто дар обращать на себя внимание толстосумов! – смеялся высокий мулат, разглядывая сосредоточенное лицо Юки. – И почему они не могут пройти мимо и всегда цепляются за тебя?

– Тебе так интересно? – откликнулся тот, надевая куртку. – Иди и спроси его.

– Да я не только про него, Мацу. Ты очень странная личность! В школе дружил с одним из самых богатых людей в Японии, потом чуть было не стал зятем миллионера – и это при том, что ты не ценишь деньги и не мечтаешь стать звездой светской сцены. Ты каким-то непостижимым образом притягиваешь к себе внимание людей с деньгами.

– Наверное, я похож на банковский сейф, – съязвил молодой человек в ответ.

Два года назад Юки и Асбаб разделили путевку на зарубежную практику, предоставленную меценатом Брауновского университета Рю Мэкиеном, и по приглашению последнего приехали в Японию. Юки тогда находился в двусмысленном положении – ведь он встречался с дочерью господина Рю, и миллионер не уставал намекать, что ничего не имеет против их свадьбы. В Японии Юки столкнулся с Акутагавой – своим «другом школьных лет», от которого убегал пять лет. Они встретились, и все закрутилось вновь в бешеном круговороте: страсть, любовь, боль… А затем – выстрелы снайпера, кровь, беспамятство, похищение Акутагавы радикально настроенными военными и гражданский бунт, накрывший собою всю страну.
 
Асбаб и Бэтси потерялись в пучине гражданских волнений. Юки оказался с тяжелым пулевым ранением в больнице, куда и пришел разгневанный Рю Мэкиен. Тот, кто хотел видеть Юки своим зятем, пришел убивать его. Снайпером, стрелявшим по Юки и Акутагаве, оказался именно он, Рю Мэкиен. Защищаясь, Юки убил его…

Потом Акутагаву нашли и спасли. Оправившись от ранения, Юки вернулся в Брауновский университет за дипломом. Акутагава сделал так, чтобы Юки остался в стороне от всего, что произошло в Японии, поэтому никто не узнал, как и при каких обстоятельствах погиб Мэкиен, однако Юки все равно боялся встретить в Провиденсе Бэтси. Он не знал, как будет смотреть ей в глаза. Но она так и не объявилась на Восточном побережье – сплетники рассказывали, что она уехала в Калифорнию, где начала транжирить направо и налево полученные в наследство деньги. Асбаб, с которым Юки в университете столкнулся, тоже ничего не знал о настоящих отношениях между ним и Акутагавой и не догадывался о том, что стало причиной смерти щедрого мецената. После получения диплома пути Юки и Асбаба разошлись, каждый из них погрузился в работу. Но полгода назад, когда Юки получил заказ на проведение исследований в Антарктике, он встретил здесь, в этом неприветливом краю, своего старого знакомого. Оказывается, Асбаб, так же, как и Юки, приехал сюда работать по контракту, опередив его с приездом всего на пару недель. Асбаб, будучи компанейским и веселым парнем, обрадовался своему бывшему однокурснику.

«Эх, как я рад, что буду работать с тем, кто предпочитает полевые работы и не закостенел в старых научных догматах! – воскликнул тогда мулат. – Ненавижу лабораторных крыс, которые дальше своего кабинета нос высунуть боятся и работают с научными постулатами вековой давности, не обращая внимания на новые факты и открытия! Как я рад, Мацу, что мы будем работать вместе!»

Асбаб так и не узнал, что настоящее имя его коллеги – Кимитаки Юки, он был уверен, что его имя Югири Мацу. Юки, будучи по характеру нелюдимым человеком, уважал Асбаба, но не допускал мысли о том, что они когда-нибудь подружатся настолько, чтобы тот был посвящен в бережно хранимую тайну. Хватит с Асбаба и того, что он и так в курсе, что Юки и Акутагава когда-то вместе учились.

– Эти толстосумы приезжают сюда не просто так! – говорил Асбаб тем временем. – Зачем сейчас в проект исследований вулканизма и сейсмической стабильности в Антарктиде вкладывают такие деньги, а? Они хотят развернуть здесь строительство, освоить, так сказать, новые территории. Все знают, что рано или поздно эти нейтральные земли мировые воротилы начнут делить между собою. Мы с тобой, Мацу, работаем на колонизаторов, как ни крути.

– Колонизаторов? – усмехнулся Юки. – Эта идея имела бы смысл, если здесь нашли залежи полезных ископаемых – нефти, например. Но пока что ни о каких геологических открытиях не слышно, и неудивительно, учитывая толщину ледяного панциря и стоимость разведывательных миссий. В любом другом случае – здесь слишком тяжелые условия для проживания, затраты на поддержание здесь нормальной жизнедеятельности поселенцев, которые не смогут здесь обрабатывать землю или найти работу, будут неподъемными.

– А я слышал, что заказанные нам работы как раз являются первым шагом к развертыванию на территории Антарктиды разведывательных миссий. Шаг этот заключается в том, чтобы разобраться в сейсмической и вулканической стабильности Антарктики.

В этот момент из раздевалки вышли гости, они были полностью экипированы. Юки окинул их внимательным взглядом, потом попросил всех внимательно выслушать его.

– Итак, прежде чем мы отправимся к вертолетным площадкам, проверим, полностью ли вы готовы, – Юки расстегнул карман на своей куртке и вынул оттуда небольшую рацию, соединенную проводом с наушником. – К экипировке здесь обязательно прилагается такое переговорное устройство; оно соединяет нас друг с другом и с базой. В случае чрезвычайной ситуации каждый из нас должен немедленно им воспользоваться. Проверим, работают ли они у вас.

После того, как гости убедились, что их рации в рабочем состоянии, Юки продолжил:

– В инструкции к экипировке, которую вы должны были прочитать, сказано, что вы должны трижды подумать, прежде чем снять часть одежды на открытом воздухе – обморожение в этом краю можно заработать за считанные минуты. И тем более не вздумайте хвататься голыми руками за металлические предметы, иначе вам придется оставить там свою кожу. Высота Эребуса 3794 метра, однако на 78 градусе южной широты вкупе с интенсивным космическим излучением подобная высота эквивалентна 8000 метров в другой точке земного шара, поэтому для неакклиматизировавшегося человека резкий перепад атмосферного давления может повлечь за собой неприятные физиологические ощущения. В случае возникновения повышенной одышки, головокружения, слабости или болей немедленно сообщите об этом мне и моему коллеге. Есть вопросы?

Гости станции молча переглянулись между собой, вопросов не было.

– Отлично, – подытожил молодой человек тогда. – Следуйте за нами, сейчас мы покинем главное здание станции и на вездеходе доберемся до вертолетной площадки.

Дорогу им освещали специальные уличные фонари, не дававшие сбиться с верного пути, – вертолетная площадка была разбита ниже того уровня, где располагалась научно-исследовательская станция. Полярная ночь продолжала мерцать над равниной, отражаемая вечными льдами и проглатываемая без остатка черными каменистыми прогалинами. Устойчивые к низким температурам вместительные летательные аппараты, выкрашенные в оранжевый цвет, рядами стояли на площадке: у нескольких из них горели красные сигнальные огни – это значило, что вертолет включен в расписание и должен лететь. Пересадка заняла несколько секунд – подгоняемые колючим холодом, туристы, не глядя по сторонам и закрывая лица меховыми воротниками, пробежали несколько метров от вездехода, чтобы укрыться в чреве вертолета. Шумно рассекая воздух винтами, вертолет оторвался от площадки и поднялся над желтыми огнями станции, и человеческому взгляду открылись и черные гористые зубы мыса Хат-Пойнт, и покров замерзшего залива Мак-Мердо.

– Маяк Хат-Пойнт! – задорно проговорил пилот в рацию, направляя машину вдоль побережья. – Говорит борт №7, летим на Эребус, точка безумного дядюшки!

 – Вас понял, седьмой! – ответил ему по рации столь же задорный голос. – Удачи!

– Извините, – заговорил нерешительно Говард, обращаясь к Асбабу и Юки, – а что значит «точка безумного дядюшки»?

– О, это местный фольклор, – рассмеялся Асбаб. – Дело в том, что на Эребусе обустроены три вертолетные площадки: первая у подножия вулкана, вторая – на высоте 3000 метров, а третья – на высоте 3750 метров, практически у жерла вулкана. Долгое время вертолеты летали только до второй площадки, откуда исследователи сами поднимались на нужную высоту. Однако это было крайне неудобно, поэтому было решено создать еще одну вертолетную площадку гораздо выше второй отметки. «Точкой безумного дядюшки» эту площадку называют потому, что приземляться там решаются только асы летного дела – поскольку всегда есть опасность вулканического взрыва, выброса газов и палящего облака, тектонических разломов или камнепада. За последние двадцать лет эта площадка пять раз была расколота трещинами, каждый раз их засыпали щебнем и выравнивали, однако никто не знает, что строптивый Эребус может выкинуть в любую минуту, поэтому надо быть настороже.

Сильвия Эклонд, слушая его, побледнела.

– А нам обязательно приземляться именно на верхней площадке? – прошептала она, ежась.

– Но вы ведь хотели увидеть лавовое озеро в жерле вулкана? – Асбаб насмешливо приподнял бровь.

– Оставь свои страхи, Сильвия! – резко сказал ее муж. – Все это байки и не более того! Ты забыла, в каком веке живешь? В веке технического прогресса – поэтому глупо бояться какого-то вулкана, от которого мы в любой момент улететь на безопасное расстояние!

Юки и Асбаб при этих словах скептически переглянулись друг с другом.

Вдали, на горизонте, едва-едва мерцало тусклое зарево – всего лишь слабый отголосок солнца, в это время года не поднимавшегося на небосклоне Южного полушария. Справа уже можно было разглядеть стремительно увеличивающихся в размерах соседей вулкана Эребуса – горы Терра-Нова и Террор; их пики, накрытые вековыми снежными шапками, тонули в низком полярном небе. Вершина же Эребуса не пряталась от человеческого глаза – над кратером, подобно фитильку над свечой, виднелись багровые отблески.

– Действительно, красота какая! – задумчиво проговорил Брюстер, вглядываясь в окно.

– Ну красиво, и что? – откликнулся Эклонд ворчливо. – Только лично я бы предпочел, чтобы этой «красоты» здесь не было вовсе. Этот чертов вулкан едва ли не главное препятствие для освоения этих земель. Проклятые русские будут настаивать на том, чтобы оставить Антарктику нейтральными землями – и все из-за того, что эти земли якобы являются гарантом климатической стабильности в мире! Чушь это собачья – вот что я думаю. Климат и экология – это бредни, выдуманные учеными, чтобы получать от спонсоров деньги! Говард, подтверди!

Племянник Эклонда покраснел под пристальными взглядами Юки и Асбаба.

– Дядя, я не думаю, что вы во всем правы… – попробовал было отыскать нейтральную позицию Говард, чем вызвал очередной взрыв недовольства у своего богатого родственника:

– Как?!.. Ты не думаешь! Вот всегда вы, вундеркинды от науки, так уклончиво говорите! Кто дает деньги на науку? Мы, спонсоры! Значит, нужно не сопли размазывать, а работать так, чтобы вложенные средства оправдывали себя. Нам, деловым людям, нужно, чтобы этот район был признан сейсмически стабильным! Чтобы вы, ученые, подтвердили, что, если мы начнем здесь строить шахты и бурить землю, никакого глобального потепления не случится! Вот ради чего мы вкладываем деньги – наука должна служить прогрессу, а не препятствовать ему.

Хоть Юки дал себе слово молчать и не воспринимать слова этого толстосума серьезно, однако тут он не выдержал:

– Вы ошибаетесь, мистер Эклонд. Настоящие ученые никогда не должны идти на поводу у бизнесменов, политиков или военных, иначе это может кончиться катастрофой.

– Ой, ладно вам защищать свое племя! – досадливо отмахнулся новозеландский магнат. – Знаю я вас, все вы одним миром мазаны!

– Странно вы рассуждаете, мистер Эклонд, – с заметной издевкой продолжил Юки, не отводя взгляда от оппонента. – Если вы вдруг тяжело заболеете, то пойдете к тому доктору, который скажет вам правду о состоянии вашего здоровья, а не солжет во имя денег. Почему вы так поступите? Да потому что от правильного диагноза будет зависеть ваша жизнь. В нашей работе все точно так же: если мы по тем или иным причинам даем ошибочный прогноз, это может повлечь за собой человеческие жертвы и беды. Вы слышали про извержение вулкана Мон-Пеле на Мартинике?

– Что же в этом извержении было такого особенного, чтобы я должен был про него слышать?

– Этот вулкан безмолвствовал 50 лет кряду, однако 2 мая 1902 года он перешел в активную фазу. В течение почти двадцати дней вулкан засыпал пеплом расположенный рядом городок Сен-Пьер, происходили ощутимые подземные толчки и сходы селевых масс, однако никто из тридцати тысяч жителей Сен-Пьера не был эвакуирован. Почему? Потому что вскоре должны были состояться выборы в мэрию, и действующий мэр опасался, что эвакуация лишит его голосов избирателей. Глава города убедил жителей в том, что процессы в вулкане не представляют опасности и всем им следует оставаться в своих домах. 21 мая все тридцать тысяч жителей, включая несчастного мэра, погибли во время начавшегося извержения… Я уверен, мистер Эклонд, что мэр Сен-Пьера тоже считал, что технического прогресса и подкупа научных сотрудников хватит для того, чтобы все действительно было так, как ему того хочется. Жаль только, что природа не считает себя обязанной принимать во внимание чаяния богатых и сильных мира сего.

Асбаб отвернулся, чтобы присутствующие не заметили его довольную улыбку: эх, Мацу, утер ты нос этому надменному индюку! Роб Эклонд пожевал губы, в упор разглядывая спокойное лицо Юки, потом, не желая признавать своего поражения в этом споре, заявил:

 – Гладко говорите! Да вот только даже вы не можете быть в стороне от политики и бизнеса!

– Ошибаетесь. Я не интересуюсь ни тем, ни другим.

На этот раз Эклонд не нашел, что сказать в ответ. Его дочь, Ханна, искоса взглянула на Юки: «Необычный человек. Такой прямой и честный! И не побоялся возразить моему отцу… Определенно, он очень интересен!..»

– Миновали вторую площадку, – сообщил пилот, чуть обернувшись к ним. – Всем подготовиться к выходу. На точке безумного дядюшки будем через полторы минуты.



_______________________







~  3  ~

– Все готовы? – осведомился Асбаб. – Проверьте, плотно ли сидят рукавицы и закрыта ли шея. Готовы? Выходим!

Он, ухватившись за поручень, дернул дверь, сдвигая ее в сторону и открывая выход. Девять фигур выпрыгнули из вертолета на площадку; с высоты она казалась ровной, однако это было обманчивое впечатление – под ногами у людей оказалась неровная каменистая поверхность, коварно подстерегающая невнимательного гостя ямами и ухабами. Сильвия Эклонд оступилась, покачнулась и, вскрикнув, ухватилась за рукав мужа.

– Будьте осторожны! – крикнул Юки, поправляя на плече лямку от сумки. – Я иду первым, мой коллега замыкающий. Ступайте только туда, где прошел я, иначе можете провалиться в скрытый снегом желоб. Идем!

Группа людей стала подниматься наверх, следуя за своим проводником. Они были так близко к жерлу, что без труда могли разглядеть камни у себя под ногами и близлежащий ландшафт – огненное зарево переливалось над вулканом, стекая по склонам вниз и играя в смерзшимся снеге. То здесь, то там появлялись ледяные башни, похожие на гигантские белые грибы, – их соорудил мороз на месте фумарольных трещин, из которых поднимался водяной пар.

Гости шагали медленно, то и дело спотыкаясь, дрожа от непривычного холода и задыхаясь – перепад атмосферного давления тут же дал о себе знать. Юки приходилось несколько раз останавливаться и поджидать идущих следом за ним людей – чтобы преодолеть сорок четыре метра до вершины вулкана, им потребовалось двадцать минут. Но вот они оказались наверху, на узком пространстве вулканической стенки: позади них расстилались ледяные просторы Антарктики, а впереди виднелся огромный, частично окутанный серными облаками кратер. Юки указал гостям на вбитый в камень шест, от которого вниз уходила стальная проволока:

– Крутизна спуска 35 градусов, держитесь за проволоку – она приведет нас вниз.

– Я хочу отдохнуть! – воскликнула вдруг Аманда Брюстер. – Так холодно! Так трудно дышать!

– Здесь нельзя отдыхать, – отрезал Юки. – Тут вас продует насквозь ветер и только усугубит ваше состояние. Вам следует или вернуться к вертолету, или спуститься в кратер – там нет ветра и значительно теплее. Что предпочитаете?

– Я не знаю! – растерянно проговорила женщина.

Аманда оперлась на своего мужа, едва в состоянии разглядеть того через стекла защитных очков. Ее тело сотрясала крупная дрожь, а колени подгибались – она будто уже и не понимала, где находится. Юки, пару секунд понаблюдав за ней, дотронулся до кнопки на рации:

– Борт №7, говорит Югири Мацу. У наших гостей проблемы, сейчас мы спустим к вам одного из них. Пусть пока посидит в кабине и придет в себя.

– Вас понял, жду, – откликнулся пилот.

Юки тем временем окинул пытливым взглядом прочих гостей:

– Если у кого есть сомнения в том, что они в состоянии двигаться дальше, лучше вам сказать это сейчас. Сейчас мы спустим госпожу Брюстер к вертолету – кто желает последовать за ней?

– Я не хочу идти дальше, – выдохнула Сильвия Эклонд, ее тоже трясло. – Можно мне вернуться назад?

– Кто еще?

Юки вопросительно повернулся к Ханне Эклонд, ожидая, что она тоже откажется от экскурсии. Но та отрицательно покачала головой, давая понять, что чувствует себя удовлетворительно. На самом деле она устала не меньше Аманды и своей мачехи, но ей хотелось подольше побыть рядом с Юки. Гости-мужчины, стремясь сохранить достоинство, всем своим видом показали, что трудностей не боятся.

– Асбаб, проводи госпожу Брюстер и госпожу Эклонд вниз, – распорядился Юки и схватился за проволоку, уходящую в кратер. – Остальные следуют за мной.

По мере того, как они спускались в кратер, становилось действительно теплее: озеро расплавленной лавы в центре кратера нагревало воздух, повышая температуру почти до нулевой отметки. Юки отогнул защитный ворот, закрывающий нижнюю часть лица, и дышал глубоко и ровно – он давно акклиматизировался в этих широтах и чувствовал себя комфортно. Его же спутникам приходилось труднее: они обливались потом и дышали прерывисто, с непривычки принюхиваясь к серным запахам, что испарялись с поверхности огнедышащего озера. Склоны кратера казались грязными из-за пепла, а тут и там виднелись причудливой формы валуны, похожие на вздувшиеся на теле вулкана волдыри. Проволока, натянутая между вбитыми на равном расстоянии шестами, вела их безопасным путем к цели, и, наконец, группа людей остановилась у крутого обрыва, который оказался берегом лавового озера. Внизу, на стометровой глубине, дышало жаром огненное месиво, консистенцией похожее на густую кашу – лава не кипела, а только лениво ворочалась, изредка вздуваясь стекловидными пузырями.

– Бог ты мой! – выдохнул Брюстер, стягивая запотевшие очки.

– Так вот оно какое, это озеро, – пробормотала Ханна Эклонд и вытерла мокрый нос платком.

– Да, такое вот, – Юки сбросил на землю сумку, стянул рукавицу и, нагнувшись, поднял с земли какой-то предмет. – Что это, как думаете?

Ханна пригляделась: молодой человек держал небольшой камень удлиненной формы.

– Это кристаллы анортоклаза, – пояснил, улыбнувшись, он. – Анортоклазовый фонолит находится внутри лавового расплава и выбрасывается наружу во время вулканических взрывов или извержений, попутно очищаясь от грязи и налета бьющей под большим давлением газовой струей. Учитывая, что Эребус – единственный на земле вулкан, чья магма состоит из расплавленных кенитов и анортоклазовых фонолитов, подобные кристаллы считаются очень ценными сувенирами.

С этими словами он протянул кристалл Ханне. Девушка, внезапно покраснев, осторожно приняла его. Как странно! Она, дочь миллионера и невеста на выданье, получала подарки ценою в несколько сотен тысяч евро, но ни один из них никогда не волновал ее так, как этот незатейливый и безыскусный дар. Ханна все смотрела на мужчину по имени Мацу Югири и не могла понять, как у того получается вот так – естественно и без каких-либо ухищрений – производить на людей неизгладимое впечатление?

– Спасибо, – прошептала она.

Он снова улыбнулся, просто и мягко, и сердце Ханны затрепетало.

– Это ведь остатки лавовой бомбы? – окликнул Юки племянник Эклонда. Говард ходил вокруг черного валуна, расколовшегося посередине и припорошенного пеплом.

– Да, – кивнул молодой человек, приседая на корточки, расстегивая сумку и начиная рыться в ней. – Если приглядитесь, то заметите, что они здесь повсюду. Обычно лавовые бомбы не вылетают за пределы кратера, однако во времена повышенной активности случается и такое.

– А вот это зачем? – Говард указал на несколько толстых стальных клиньев, вбитых в скальную породу, и закрепленный на этих клиньях механизм с лебедкой.

– Для спуска в эруптивный колодец.

– Что? Туда?! – племянник Эклонда с опаской покосился в сторону обрыва, по краям которого поднимался вверх поток багровеющего воздуха.

– Да. Как вы думаете, каким образом отбираются пробы эруптивных газов? Одно время здесь пробовали использовать зонды, но несколько небольших взрывов в эруптивном колодце их уничтожили. И начальство научной базы решило, что будет использовать зонды только для ежеквартальных отчетов. В остальных случаях газовые пробы забираются самими исследователями – только так.

– Но ведь это может быть опасно! И пробы можно брать из фумарол…

– Нет, это недостаточно эффективно, – возразил Юки. – В фумаролах газы успевают охладиться, смешаться с водой и окислиться. Все это ведет к неточности в результатах исследований и пустой трате денег таких щедрых и взыскательных спонсоров, как господин Эклонд.

– Вот это не в бровь, а в глаз, – проворчал в ответ на это Роберт Эклонд, не уловив в его словах скрытой иронии.

В этот момент в кратер спустился Асбаб. Он доложил, что обе женщины греются в вертолете и с ними все в порядке. Дождавшись напарника, Юки стал заниматься тем, ради чего он, собственно, и прибыл в кратер вулкана: перекинул через плечо лямку, на котором крепился небольшой пластиковый контейнер со специальными приборами для забора проб, потом закрепил на себе спелеологические ремни и взял кислородную маску.

– Вы собираетесь спускаться вниз? – поразилась Ханна. – Но это же опасно! Вы сами говорили, что активность в жерле вулкана не прекращается и что в любой момент может случиться взрыв или еще что-нибудь!

– Такая у нас работа, – последовал лаконичный ответ.

Асбаб деловито, не обращая внимания на зрителей, вскрыл крышку механизма и проверил, не промерз ли механизм, не заедает ли лебедка. Затем Юки специальным крючком прикрепил к спелеологическим ремням лебедку, натянул на лицо кислородную маску и легко – даже как-то играючи – шагнул в пропасть. Асбаб остался у механизма, регулируя скорость спуска коллеги и отмечая глубину, на которую тот погружается. Ханна наблюдала за тем, как лебедка двигается, и все не могла поверить:

– Неужели ваш напарник совсем не боится за свою жизнь?

– Мацу из той категории людей, которые предпочитают умереть на любимой работе, нежели в доме престарелых, – подлил масла в огонь Асбаб нарочито равнодушным тоном, его забавлял испуг этой богатой девицы.

Роберт Эклонд, поглядев на лавовое озеро и следом переведя взгляд на пригвожденный к земле механизм, заметил уже с ноткой уважения:

– А он, судя по всему, действительно профессионал!

В этот момент лебедка остановилась на глубине семидесяти метров. Асбаб засек время на своих часах – без угрозы получить термические повреждения Юки мог находиться на такой глубине не более пяти минут. В этот момент температура в кратере вулкана резко упала, стало прохладней – снаружи, словно обрушиваясь с темного неба, стал втягиваться холодный воздух. Асбаб, посерьезнев, схватился за рацию:

– Мацу?! Перепад температуры, повторяю – резкий перепад температуры. Что видишь?

– В левой половине озера появилось заметное движение лавы, видимо, она втягивается в тектоническую трещину, – переговорное устройство шуршало, как старая бумага, голос молодого человека доносился как будто издалека. – Судя по всему, сейчас мы получим очередной вулканический взрыв. Асбаб, пусть туристы уходят к вертолету! Немедленно!

– Дерьмо! – выругался Асбаб, цепляясь за рычаг управления механизмом и наваливаясь на него всей массой тела. Повернув голову к гостям, он рявкнул: – Бегом на вертолет! Быстро!

– О господи, – Ханна прижала руки в рукавицах ко рту. – А как же Мацу?

– Мы сами справимся, черт возьми! Уходите! – проорал Асбаб, одновременно ворочая рычагом, и в этот момент его голос стал глухим и едва различимым в нарастающем подземном реве, от которого заходила ходуном скальная порода и заплясали камни.

– Говард, уведи Ханну! Вы и Брюстеры – бегите к вертолетам и не ждите нас! – Роберт Эклонд толкнул дочь в объятия племянника, а сам кинулся к Асбабу. Схватившись за рычаг рядом с ним, он что есть силы принялся давить на него, вынуждая лебедку все быстрее и быстрее накручиваться на барабан.

Почва под ногами с каждой секундой сотрясалась все сильнее, со склонов сыпались камни, скатываясь вниз и проваливаясь в лавовый колодец – гости, цепляясь за проволоку, служащую путеводителем, с трудом поднимались вверх, уворачиваясь от камнепада. Гул усиливался, навстречу поднимающимся людям дул ледяной ветер, проваливавшийся в кратер благодаря образовавшейся тяге.

– Еще немного! Почти вытащили! – вопил Асбаб, налегая на механизм.

– Поднажали! – гаркнул в ответ Эклонд.

На краю обрыва показалась рука в перчатке, вцепившаяся в камни, следом за ней, подтянувшись, появился и ее хозяин. Юки закинул ногу вверх, перевалился вперед и выбрался из эруптивного колодца полностью. Его одежда дымилась. Он резким движением сорвал с лица кислородную маску, чей термоустойчивый материал начал плавиться. Асбаб и Эклонд, подбежав к нему, подхватили молодого человека под руки и потащили прочь. Юки, успевший глотнуть концентрированных газов, отдышался и, когда они начали подниматься по склону, жестом показал, что может идти сам.

Первый взрыв настиг их, когда трое мужчин почти поднялись к вершине вулканической стенки. Из эруптивного колодца ввысь с непередаваемым визгом и тягучим рокотом вырвался вверх поток пепла, огненной пыли и раскаленного до адового пламени газа. Подземный толчок сбил с ног Юки, Асбаба и Эклонда, и если бы они не ухватились за спасительную проволоку, то непременно бы скатились вниз. Метнувшись вверх, поток осветил окрестности, затем, потеряв энергию и расслоившись, стал падать вниз подобно новогоднему фейерверку.

Преодолев вершину, мужчины начали спускаться с противоположной стороны. Их ноги то и дело проваливались в рытвины или погружались по самое колено в студенистый гель, состоящий из грязи, камней и снега, в который, благодаря тиксотропии, превратилась почва на вулканических склонах. Рядом струи горячего пара взрывали шляпки гигантских фумарол, с силой вырываясь наружу. Юки, указав на них Асбабу, крикнул:

– Смотри, давление внутри вулкана нарастает. Сейчас будет второй взрыв!

– Тогда нам лучше поторопиться! – с мрачным смешком отозвался тот, вызволяя свою ногу из очередной ямы.

Вертолет, зависнув в метре от судорожно подрагивающей площадки, сигналил им огнями, указывая правильное направление. Из распахнутой дверцы навстречу троим оставшимся на земле людям тянулись руки, помогающие забраться в салон. Когда Юки, Асбаб и Эклонд оказались на борту вертолета, пилот, круто развернув железную птицу, направил ее на предельной скорости прочь от разбушевавшегося вулкана. Вдогонку им Эребус взорвался во второй раз, на мгновение залив полярную ночь желтовато-багровым светом и оглушив громовыми раскатами.

– Эх, разгулялся старикан! – расхохотался пилот. – Ишь, как провожает! Похоже, ему не по вкусу праздные гости, а?

– Да, он туристов не любит, это точно, – фыркнул Асбаб, вытирая с лица серый пепел. – Словно бы нас поджидал специально, подлец! Мацу, как ты?

Юки, стянувший полуобгоревшие перчатки, как раз разглядывал ярко-красные ожоги, коими были покрыты кисти его рук.

– Нормально, жить буду, – ответил он ровно, потом прибавил с сожалением: – Жаль вот только, что пробы упали в лаву – такой материал потерян! Ведь я сделал их перед самым взрывом, и они могли дать столько ценной информации! Да и механизм спуска при таком взрыве, скорее всего, тоже пострадал – нужно будет время, чтобы смонтировать новый…

Роберт Эклонд слушал его с нескрываемым удивлением:

– Вы необычный человек, надо признать. Вы говорили, что с природой шутки плохи – и в этом оказались правы. Но почему вы сейчас говорите так, словно ваша жизнь и не висела на волоске совсем недавно?

– Работа такая, – ответил Юки.






 
– Помимо порции антибиотиков, я сделаю вам укол обезболивающего, чтобы вы не чувствовали дискомфорта, – сказал врач, закончив перевязку.

Юки, сидевший на кушетке, рассеянно поглядел на свои перетянутые бинтами ладони: пока повреждения были «горячими», он боли почти не ощущал , но уже ко времени возвращения на Мак-Мердо ожоги стали пульсировать от боли. В медицинском пункте станции ему обработали раны, наложив небольшой пластырь также ему на лоб, где тоже дал о себе знать термический ожог. Доктор, вернувшись к пациенту, смазал ему спиртом предплечье и вколол лекарства.

– Вам лучше сейчас вернуться в свою комнату и отдохнуть, – рекомендовал он.

– Ладно, – не стал возражать молодой человек, он действительно чувствовал потребность в отдыхе.

Выйдя из медблока, Юки специально выбрал дорогу в обход зала досуга, где сейчас собрались сотрудники и гости станции, обмывая «крещение огнем» семейства Эклондов и Брюстеров. Миллионеры, подрастеряв во время экскурсии свою спесь, сейчас радовались, как дети, пережитому приключению – но, хоть Юки и был приглашен, идти туда не собирался даже под дулом пистолета. Хватит и того, что Асбаб успел позубоскалить над тем, каким влюбленным взглядом смотрит на Юки Ханна Эклонд и как к нему теперь стал относиться ее отец.

– Что, Мацу, вскружил ты голову дочке толстосума, а? – смеялся мулат, пока Юки шел в медблок. – А Эклонд, вроде, сменил гнев на милость, по-отечески сейчас как-то держится. Ты ему понравился, Мацу, нет сомнений!

– Заткнись уже, Асбаб, – отвечал Юки раздраженно. – Слышать ничего не хочу!

– А ты сам убедишься в том, что я прав! – продолжал гнуть свою линию напарник. – После медпункта приходи в общий зал, мы устроили там небольшой фуршет. Наши гости тоже будут там, и ты сам все увидишь!

Вернувшись в свою комнату, Юки запер дверь и, не включая света, плюхнулся на постель. Боль в руках уже отступила, осталось лишь легкое ощущение ватности в конечностях – веки сковывала приятная усталость, хотелось закрыть глаза и подремать. Поглаживая пальцами бинты, он, вздохнув, подумал о том, что Акутагаве об этом сегодняшнем происшествии лучше не знать. Конечно, за эти полгода Юки несколько раз подвергал свою жизнь опасности, ради чистоты эксперимента залезая в такие места, где можно было запросто погибнуть или оказаться изувеченным, однако сегодняшнее происшествие на Эребусе было самым серьезным. Впервые он оказался, как метко выразился господин Эклонд, на волоске от смерти.

«Если Акутагава узнает о том, что произошло, он будет в бешенстве, – сонно размышлял молодой человек. – Он ведь просил меня быть осторожнее, не рисковать собой. Он также просил меня рассказывать ему о проблемах с исследованиями, и я знаю, что стоило мне заикнуться о несчастных зондах для эруптивного колодца, как они тот час бы появились в нужном количестве. Но я не хотел использовать его помощь, мне хотелось доказать самому себе, что я могу прекрасно выполнять свою работу и так, без каких-либо ухищрений, как самый рядовой научный сотрудник. Теперь можно лишь надеться, что слухи о произошедшем все-таки до Акутагавы не дойдут».

Сомнений в том, что Акутагава жестко отреагирует в ответ на легкомысленное поведение Юки, не было. Он и так с трудом отпустил его сюда, в этот полярный край, и теперь сердился на то, что Юки не торопится закончить с исследованиями. Коеси Акутагава никогда не был наивным и, конечно, понимал, что за его нежеланием возвращаться скрывается нечто большее, чем исследовательский пыл.

«…Я ведь почти сбежал от тебя, Акутагава, – вздохнул Юки. – Я просто не знал, как мне дальше находиться рядом с тобою. Я задыхался рядом с тобой и Ивом. И ты все же позволил мне уехать, видимо, в надежде, что здесь я немного поостыну…»

Юки неумолимо тянуло в сон. Наверное, это было действие обезболивающего. Он повернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и провалился в беспамятство. Ему снились заснеженные вершины гор, безоблачное небо, куполом нависшее над ними, и солнце – Юки, словно птица, парил над горными пиками, чувствуя, как грудь наполняется радостью. Омрачалась эта радость только одним – он был одинок в своем созерцании, рядом не было любимого человека, с которым эта радость стала бы чистой, как кристалл.

«Акутагава! Акутагава! – звал Юки. – Ты должен увидеть эту красоту!..»

Когда он выплыл из сладкого омута сна, то, прежде всего, почувствовал себя весьма отдохнувшим. Он лежал с закрытыми глазами, позволяя себе пробуждаться медленно, постепенно освобождаясь от сонливой скованности в теле, возвращая себе чувствительность. По мере того, как бодрость возвращалась к нему, нарастала боль в обожженных руках – похоже, что действие обезболивающего уже закончилось.

«Как крепко я спал! Интересно, сейчас уже вечер или ночь? Что, если Акутагава уже звонил, а я не услышал сигнала телефона?»

Он перевернулся на спину, разлепляя веки, и невольно вздрогнул: в глаза ему светил электрический свет. Юки резко выпрямился, садясь на постели, и тут же почувствовал, что его руки лишены привычной свободы – опустив взгляд вниз, он увидел на своих запястьях блестящие кольца наручников. Бинты на руках, которые были девственно белы перед тем, как он заснул, сейчас были покрыты темными пятнами грязи.

– Что за… черт?

Юки, еще не понимая, что произошло, огляделся: он находился в небольшой комнатке, лишенной окон и похожей на тюремную камеру. Напротив постели, застеленной серыми простынями, находилась обшитая сталью дверь с крохотным глазком; в одном углу камеры унитаз и умывальник, а в противоположном  небольшой стол и табурет рядом с ним. Под потолком равнодушно светила лампа. Комната в жилом блоке станции Мак-Мердо, где Юки заснул, исчезла. Это походило на какую-то абсурдную галлюцинацию, на бред воспаленного сознания! Юки прикоснулся кончиками пальцев к своему лбу, проверяя, не охвачен ли он лихорадочным жаром; нет, температура нормальная. Тогда что же произошло?

Замок в стальной двери щелкнул, она неторопливо, будто в издевку, стала приоткрываться. Юки напрягся, не зная, чего следует ждать, его лицо напряглось, на щеках проступили желваки.

– Здравствуй, Юки, – по-английски обратилась к нему вошедшая в камеру черноволосая зеленоглазая женщина.

Тот несколько секунд, онемев от изумления, разглядывал ее лицо.

– Это вы? – выдохнул он, придя в себя. Юки, конечно, не мог ее не узнать. Он посмотрел на свои скованные руки, затем на Насту. – Но… Но как?.. Почему?..

– Как? Мне пришлось похитить тебя c антарктической станции, вот как. Почему? Возникли кое-какие проблемы, и я должна их решить, – пожала плечами женщина. – Ну а ты мне в этом поможешь.



______________________





~   4  ~





Юки смотрел на женщину и никак не мог поверить услышанному. Его похитили?! И не кто-нибудь, а сестра-близнец Ива!

– Я не понимаю… – пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями.

– О, не переживай, всему найдется объяснение! – Наста сделала небрежный жест рукой. – Я не собираюсь скрывать от тебя причины своего поступка. Но сначала, я думаю, тебе нужно дать немного времени, чтобы привести себя в порядок, – она кивнула в сторону унитаза-раковины. – Через пять минут тебе принесут что-нибудь поесть, и мы продолжим беседу.

– Но зачем вот это? – Юки, вернув себе самообладание, показал на скованные руки. – Я ведь и так заперт.

Наста, остановившись у двери, улыбнулась:

– Я полагаю, что ты джентльмен в отношении женщин, однако это не повод в такой ситуации доверять тебе. Придется потерпеть, – и дверь снова лязгнула, закрываясь за ней.

Юки замер на кровати, переваривая в себе все, что только что узнал; он был так встревожен, что перестал чувствовать боль в руках. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – похищение напрямую связано с Акутагавой. Но то, что это совершила Наста, просто не укладывалось в его голове! Она ведь спасла Акутагаву два года назад, зачем ей сейчас вот так поступать? Что на нее нашло?.. Тут о себе напомнил переполненный мочевой пузырь, и Юки пришлось отвлечься на оправление естественной нужды.

Как и было обещано, через несколько минут дверь вновь распахнулась и вошел двухметровый бугай в черной маске на голове, держа в руках поднос с едой. Поставив его на стол, он, не произнеся ни слова, вышел. Юки даже не посмотрел в сторону подноса, хотя желудок у него урчал от голода, а во рту все пересохло. Когда вернулась Наста, то увидела, что еда не тронута, а молодой человек с упрямым выражением на лице сидит с ногами на постели.

– Тебе следует перекусить, – заметила она с укором, взяв с подноса банку с консервированным чаем и упакованную в целлофан булку и протянув их Юки. – Ты проспал дольше, чем я рассчитывала, поэтому твой организм нуждается в притоке энергии сильнее, чем может показаться. Если ты не будешь есть, то силы быстро пойдут на убыль.

– Я хочу знать, что происходит, – отрезал тот.

– Сейчас я все расскажу. Но я хочу, чтобы ты подкрепился, иначе Акутагава решит, что тебя тут специально морили голодом. Бери же!

Поколебавшись немного, Юки взял еду. Пока он пил чай и жевал булку, она подтащила на середину камеры стул и уселась на него, закинув ногу на ногу. Ее лицо оставалось непроницаемым, но враждебности в женщине не чувствовалось.

– Как долго я у вас? – спросил молодой человек.

– Со станции Мак-Мердо тебя забрали тридцать часов назад. Если хочешь знать, как далеко мы тебя увезли, поделюсь: сейчас ты находишься на китайской территории, в Сянгане.

– Зачем вы это сделали?

– Повторюсь: возникли кое-какие проблемы, которые нужно решить, – Наста достала пачку сигарет, закурила, затем предложила ему, но Юки отрицательно покачал головой. – Впрочем, ты, наверное, догадываешься, что это за проблемы, не так ли?

– Я не понимаю, о чем вы говорите!

Брови Насты поползли вверх, она смерила молодого человека задумчивым взглядом:

– Ладно, скажу прямо. Я имею в виду обвинения в шпионаже, которые были выдвинуты японским правительством против русского консульства в Японии четыре дня назад. И, так как несколько лет назад я уже решала проблемы в Японии, мне приказали заняться и этой проблемой, потому что Япония отказывалась идти на переговоры, несмотря на все дипломатические усилия. Это очень опасная ситуация, ты ведь должен понимать это, Юки.

– Кажется, я слышал что-то в новостях об этом, – недоуменно ответил Юки. – Но я был весь в работе, да и все прочие сотрудники на станции мало интересуются политикой, ведь Антарктида и в прямом, и в переносном смысле – нейтральная территория. Я ученый, а не политик, почему бы вам, раз есть проблемы, не обратиться куда следует?

– Я и обратилась, – ее губы сложились в совершенно распутную улыбку. – Семья Коеси правит балом в Японии, а ты ведь до сих пор спишь с Акутагавой?

Юки, чувствуя, что краснеет, сжал зубы, всем видом демонстрируя, что не собирается комментировать этот бестактный вопрос.

– Можешь ничего не отвечать, я знаю, что спишь, – продолжила Наста совершенно обыденным тоном. – Доказательством служит то, что на станции тебя охраняли наемники семьи Коеси. Они хорошо тебя сторожили – мне и моим ребятам пришлось попотеть, чтобы выкрасть твое бессознательное тело. Акутагава старался сдувать с тебя пылинки даже на расстоянии…

– Не было на Мак-Мердо никаких наемников, что вы такое несете?!

– Ну да, ты думал, они ходят по станции с бейджами на груди: «Мордоворот от Коеси»?

– Хватит об этом! – оборвал ее Юки раздраженно. Эти интонации и слова вдруг напомнили ему фразу, которую он когда-то давно услышал от Ива: «Акутагава хорошо приглядывает за тем, что ему принадлежит».

– Хорошо, хватит, – его эмоции заставили Насту удивленно рассмеяться. – Мне одно только здесь непонятно: раз ты не знаешь, почему я прибрала тебя к рукам, следовательно, Акутагава тебе не рассказывает о своих делах, не так ли?

– Я никогда не спрашиваю его, – честно ответил он.

– Ясно… – вздохнула Наста, на ее лбу появилась озабоченная морщинка.

– Так чего же вы добились, похитив меня? – спросил Юки спокойным голосом. – Неужели вы думаете, что Акутагава купится на вашу провокацию и попробует уладить ваши проблемы?

Тут Наста разразилась воистину гомерическим хохотом, заставив его оторопеть.

– Бог мой, откуда ты такой взялся! – она вытерла выступившие на глазах слезы. – Какой же старухой я чувствую себя рядом с тобой, малыш! Кажется, до меня начало доходить, почему Акутагава так оберегает тебя! Неужели ты действительно не понимаешь?

– Не понимаю чего?

– Ну, для начала, того, что именно Акутагава и его отец затеяли этот скандал с «разоблачением русских шпионов». «Наши» проблемы созданы как раз ими. Знаешь, что произошло на самом деле, Юки? Коеси решили, что русские стали слишком сильно вмешиваться во внутригосударственные дела Японии, и, дабы проучить Россию и показать свою власть, они навесили обвинений на русских дипломатов. Предупреждая твой возможный вопрос о том, действительно ли Россия вмешивалась не в свое дело, отвечу: да, это действительно имело место. Но вмешательство это было связано не с японским государством, а лишь с семьей Коеси – наши спецслужбы пытались найти возможность ограничить власть этого клана. Однако Коеси, почуяв опасность, тут же нанесли удар по нам на государственном уровне. Этим самым они показали всему миру свой норов – наглядно продемонстрировали, что не собираются отказываться от власти.

Юки машинально поднес руку ко лбу, чтобы задумчиво потереть его, и вздрогнул от боли, прикоснувшись к ожогу.

– Я… я не вижу смысла, – медленно проговорил он, – во всем этом. Ведь семья Коеси всегда была богата и могущественна, а когда Мэриэмон Коеси занимал пост премьер-министра, между нашими странами были заключены дружественные соглашения… Почему вы вдруг решили, что семья Коеси превратилась в ваших врагов?

– У нас есть веские основания считать, что Акутагава Коеси встал на весьма опасный путь, который может привести к узурпации им власти в стране. Он уже сосредоточил в своих руках чрезмерные для одного человека силы и могущество. Еще немного – и он без труда сможет опрокинуть существующее общество на колени. Я имею в виду демократическое общество, Юки.

Молодой человек ничего не произнес, но его лицо внезапно осунулось, и стало ясно, что он понял намек.

– Похоже, что в данном случае ты сознаешь, к чему стремится твой любовник. Это хорошо, – резюмировала Наста. – Но, догадываюсь, ты никогда и не думал спрашивать о том, для чего тот занимается политикой, да?

– Какая разница, спрашивал я или нет? Ведь сейчас это не имеет никакого значения! – огрызнулся Юки, повернув голову сторону и уставившись в темную стену; ему больше не хотелось поддерживать беседу. Его все сильнее охватывала злость: нет, почему же, он спрашивал об этом! Юки задал этот вопрос прямо перед тем, как Рю Мэкиен открыл огонь из своей снайперской винтовки. Акутагава тогда сказал, что хочет лучшего для своей страны, и Юки ему безоговорочно поверил. Он верил этому и сейчас, но – в то же время – не мог не видеть, как ореол власти вокруг Акутагавы разрастается и становится все ослепительнее. Поэтому-то он и чувствовал, что в чем-то Наста права!

– Почему «не имеет значения»? – Наста закурила очередную сигарету. – Вообще, слушая тебя, я то и дело поражаюсь тому, насколько низко ты себя ценишь – потому что рассуждаешь так, словно ничего не значишь для Акутагавы. Любой другой человек на твоем месте первым делом стал бы беспокоиться о том, будут ли его выручать из беды и сколько времени это займет, а ты? Ты ведь даже не допустил мысли, что я уже добилась своего и Акутагава, получив мои требования, согласился выполнить их все до единого. Он готов отдать за тебя, Юки, все, что угодно.

Теперь лицо Юки стало бледнеть, от щек отлила кровь, глаза стали стеклянными. Больше всего на свете он боялся стать оружием против Акутагавы!

– Молчишь? – женщина пожала плечами и прибавила как бы между прочим: – Не хочешь услышать продолжение? Ведь лично я не враг тебе или Акутагаве.

– Однако это не помешало вам похитить меня, – горько усмехнулся Юки.

– Это и есть продолжение истории! Мне удалось найти тебя только потому, что два года назад, когда я участвовала в миссии спасения Акутагавы, я узнала твое фальшивое имя – Мацу Югири. Но правда в том, что моему начальству до сих пор ничего не известно о твоем существовании. Вернувшись в Россию, я скрыла многие события, которые имели место в Японии – я поступила так, чтобы избавить себя от подозрений и, одновременно, защитить такого влиятельного человека, как Акутагава Коеси, с которым мне вовсе не хотелось портить отношений. Руководство не в курсе, каким именно способом на сей раз мне удалось договориться с семейством Коеси и уладить дипломатический конфликт в Японии, и, надеюсь, они не узнают этого никогда. Я спрятала тебя здесь, в Сянгане, чтобы быть в равной безопасности от русских и японских спецслужб. И если ты будешь паинькой, после того как Акутагава полностью выполнит все выдвинутые мною требования, я освобожу тебя без каких либо последствий. Иными словами, русская разведка не будет всю оставшуюся жизнь висеть у тебя на хвосте, что непременно бы произошло в том случае, если бы в их руках оказалась информация о твоей связи с Акутагавой Коеси. У меня нет намерения разрушать ваши жизни.

Юки долго молчал, потом посмотрел на нее:

– Почему я должен верить этому?

– Я даю тебе слово, что все будет именно так.

– Но если Акутагава опять сделает что-либо, что не понравится вашим спецслужбам, что вы предпримете? Опять похитите меня?

Наста поднялась со стула, давя на него холодным взглядом.

– Я как специалист в своем деле не думаю, что Акутагава Коеси позволит мне провернуть такой фокус дважды, – произнесла она серьезно. – Он либо спрячет тебя как следует, либо постарается избавиться от меня, а вероятнее всего, сделает и то, и другое. Подумай лучше вот о чем, Юки: если Акутагава все же перейдет грань, которая разделяет демократию и тиранию, то все его враги, разрозненные сейчас, объединятся против него. Они объединятся, чтобы уничтожить его. Если ты разумный человек, то сможешь представить последствия, и если ты действительно его любишь, то обязан попытаться удержать от рокового шага.

Перед тем как выйти, она, оглянувшись на него, добавила:

– Наберись терпения. Тебе придется пробыть здесь еще около суток. Если что-нибудь понадобится – стучи в дверь.

Горлышко бутылки звякнуло о край стакана, когда Наста налила себе немного водки. Обычно она не позволяла себе даже капли спиртного во время выполнения задания, но сейчас ее нервы звенели от напряжения. Залпом проглотив огненную воду, зеленоглазая женщина посмотрела на свои наручные часы и закусила губу от недовольства. Генерал Кябиров опаздывал с сеансом связи, а это на него не похоже, ведь он был маниакально пунктуален и точен даже в незначительных мелочах и привил такие же качества всем своим подчиненным. И это была не единственное, что настораживало Насту.

Странности начались спустя двадцать часов после того, как она и подчиняющиеся ей люди успешно забрали Юки с антарктической станции. Они уже были здесь, в Сянгане, когда Кябиров, вместо того чтобы выходить с ней на видеосвязь, стал присылать письменные сообщения. Наста, конечно, удивилась такому повороту дел, но тот пояснил: секретный орбитальный спутник, через который шло соединение, был обнаружен иностранными спецслужбами, и его база данных была взломана, поэтому, пока не восстановлена система безопасности, пользоваться спутником опасно. Наста, привыкшая проверять любую информацию дважды, на всякий случай связалась с центральным управлением в Москве – там ей подтвердили, что система безопасности спутника была вскрыта со стороны. Тогда, уже не возражая, Наста стала отчитываться перед Кябировым в такой форме. Директор в своей обычной категоричной манере допытывался от нее, каким именно образом ей удалось положить под каблук упрямцев Коеси, но она скрывала от него свой козырь, придерживаясь версии, что добилась успехов только благодаря мирным переговорам с японской стороной.

Наста не лгала, когда говорила о том, что не хочет ломать жизнь Юки и Акутагаве; она рассчитывала выполнить это задание, не пролив ни капли крови и не сделав ни единого выстрела – ведь поначалу все шло, как по маслу! Похитив Юки, Наста нарочно выждала десять часов, не стремясь дать знать Акутагаве о том, где находится его любовник: таким образом она выиграла фору, надеясь заставить того понервничать от неизвестности. Коеси, едва получив ее требования, тут же согласился их выполнить – русские не встретили ни единого возражения или попытки обговорить условия возвращения заложника. К моменту, когда Юки очнулся, Япония не только полностью сняла обвинения с российских дипломатов, но и принесла глубочайшие извинения, а тем российским гражданам, что были задержаны в ходе гражданских чисток, была обещана денежная компенсация за моральный ущерб. Шел тридцать седьмой час с момента похищения Юки, и все вроде бы должно было устраивать Насту, однако она сердцем чуяла – что-то ускользнуло от нее.

Наста, постояв у окна и понаблюдав за огнями ночного города, вернулась к столу, на котором был установлен ноутбук. Закурив очередную сигарету, она проверила соединение со спутником – есть ли связь. Все вроде бы работает. Так почему до сих пор Кябиров не вышел на связь?.. За дверями просторного кабинета было тихо, часть вооруженной группы должна была отдыхать, другая – стоять на карауле. Русские спецагенты скрывались в здании закрытой на реконструкцию психиатрической лечебницы на окраинах Сянгана, тут в подвале имелись запирающиеся камеры, где и спрятали Юки. Сейчас бы Насте тоже отдохнуть, поспать несколько часов, но она не может себе этого позволить, поскольку запланированный сеанс связи с генералом Кябировым еще не состоялся.

«Что такое происходит? – размышляла Наста, бросая окурок в грязную тарелку, служащую ей пепельницей. – Я соблюла все меры предосторожности, все сделала безупречно! Могла ли я допустить ошибку? Или же эта ошибка не моя, а Кябирова? Что у них там, в Москве, случилось? Сколько можно уже ждать?..»

Она села было на стул, но тут же вскочила на ноги, услышав где-то в недрах пустого здания звук разбиваемого стекла. Что это? Она включила рацию, намереваясь опросить караульных, но тут все стало ясно и так, когда раздались отрывистые хлопки – их-то уже нельзя было спутать ни с чем! Так звучат оружейные выстрелы во время перестрелки.

– Докладывайте! – крикнула Наста в рацию.

– Нас атакуют! Мы… – попытался ответить один из ее бойцов, но тут в динамике что-то затрещало, и связь прервалась.

– Что видите? – продолжала спрашивать она, но никто больше ей не отвечал.

Зеленоглазая женщина, сжав зубы, вытащила пистолет и сняла его с предохранителя. Она бросилась к двери, думая только об одном: успеть добраться до камеры с Юки и вытащить его оттуда. Возможно, они еще успеют отсюда уйти. В этот миг окно за ее спиной разлетелось на осколки, и в кабинет влетел одетый в черный камуфляж мужчина с черной маской на лице. Наста успела выстрелить, но он, перегруппировавшись, ловко уклонился от пули и кинулся на нее. Точными движениями он отбил ее удары, затем вырвал оружие из рук, ударил по лицу и, опрокинув на пол, навалился сверху, лишая возможности сопротивляться. К лицу женщины оказалось с силой прижато дуло пистолета:

– Быстро говори, где Юки! – мужчина говорил по-русски молодым хрипловатым голосом, который Наста, несмотря на прошедшие два года, не могла не узнать.

– Ты?! – сдавленно выдохнула она. – Это ты, Ив?!

– Говори, сука, где Юки! – он наотмашь ударил ее по щеке. – Или сейчас вышибу тебе мозги!

Скула Насты тотчас потеряла чувствительность; не в силах освободиться от его хватки, она воскликнула:

– Он в подвале, в одной из камер!

Ив быстро поднялся, ухватил Насту за волосы и дернул вверх, заставляя встать на ноги. Заломив ей руку за спину и ткнув пистолетом между лопаток, он скомандовал:

– Открывай дверь, веди! – и женщине ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться.

Когда они вышли в темный коридор, перестрелка уже угасала – хлопки выстрелов раздавались все реже. Это означало, что одна из сторон одерживает победу.

– Группе Альфа рассредоточиться по зданию и держать позиции, – говорил в переговорное устройство мужчина. – Группе Бета – подтянуться к подвалу! Быстро!

Внезапно из-за поворота выскочил один из починенных Насты, в руках солдата был автомат. Он вздернул было оружие на них, но, увидев своего захваченного командира, на миг растерялся, и этот миг стоил ему жизни. Ив за спиной Насты молниеносно переместил руку, и пуля пробила солдату голову. Глухо и тяжело, словно мешок с мукой, тело повалилось назад, оставив брызги мозгов на облупившейся стенке.

– Что ж ты творишь! – закричала Наста зло. – Это ненужная кровь!

– Еще как нужная! – последовал жесткий ответ.

– Ты не понимаешь… – начала было она, но он толкнул ее с такой силой, что едва не вырвал руку.

У входа в подвал, куда вела узкая лестница, уже поджидали вооруженные люди в масках – наемники семьи Коеси, они стояли так, чтобы не попасть под пули отстреливающихся внизу русских солдат.

– Здание под нашим контролем, – доложил один из них. – Но некоторые русские успели отступить в подвал, а другого входа туда нет. У них сейчас преимущество в огневой позиции, босс, нам с ними не сладить!

– Сам вижу! – ответил Ив резко. Он отпустил руку Насты, но только для того, чтобы мертвой хваткой сжать той горло и, прижав губы к ее уху, прошипеть: – Ну, сестренка, командуй! Прикажи своим боровам прекратить огонь и пустить нас в подвал. Если не отдашь этот приказ, я разнесу здесь все к чертовой матери и каждого из твоих людей обезглавлю собственноручно. Ну, говори!

– Обещай, что сохранишь жизнь моим людям! – прорычала Наста. – Иначе ничего говорить не буду!


– Ха, ты полагаешь, я сдержу это обещание? – хмыкнул Ив зло. – Уж ты-то должна знать, что никогда не стоит верить мне на слово! Или говори, или получишь свинцовую пилюлю в череп, а я пойду и возьму, что мне нужно. Ну?!..

– Иди ты черту! Если бросишь в подвал взрывчатку, то может пострадать Юки, – сопротивлялась Наста. – Ты ведь не знаешь, где именно он спрятан. Давай, иди на штурм, если тебе наплевать на его жизнь! Или же дай моим людям шанс выйти из подвала целыми и невредимыми. Дай мне слово!

Ив встряхнул ее, словно она была щенком, которого он держал в руке за загривок, и, шумно выдохнув воздух, процедил сквозь зубы:

– Сучка! Хорошо, будь по-твоему, я их отпущу. Но учти, на тебя этот мораторий не распространяется! А теперь отдавай приказ!

Он отпустил Насту и подтолкнул к входу в подвал. Она, откашлявшись, заговорила с подчиненными, требуя от них, чтобы они сложили оружие. Ее авторитета хватило, чтобы те поверили ее словам. Ив дал сигнал своим людям спускаться вниз – русские отступили вглубь подвала, позволяя им спуститься по лестнице.

– Где Юки? – спросил Ив, когда они оказались в подвальном коридоре, по обеим сторонам которого находились запертые двери. Тут же, у лестницы, лежало брошенное русскими солдатами оружие. Наста показала на одну из дверей, он, снова подтолкнув ее, сказал: – Открывай!

Наста повернула ключ в замке и приоткрыла дверь, демонстрируя, что здесь нет ловушки и дверь не заминирована. Ив, убрав пистолет в кобуру, отодвинул сестру в сторону и, распахнув дверь, быстро вошел в небольшую камеру, освещенную тусклым электрическим светом. На первый взгляд она была пуста – но только на первый взгляд: Юки, спрятавшийся за дверью, с размаху ударил его стулом.

– Твою же ж мать!.. – выругался Ив, когда сей предмет мебели разлетелся от соприкосновения с его головой и плечами. Он покачнулся, но на ногах устоял. В комнату ворвались вооруженные люди, встревоженные таким развитием событий, но Ив тут же рявкнул на них по-японски: – Пошли вон!

– Ив? – пробормотал Юки изумленно, продолжая сжимать палку с куском спинки, которые остались в его руках после того, как стул развалился.


Пострадавший от удара сдернул с лица маску и, морщась, запустил ладонь в волосы, сверкая зелеными глазами на него:
– И вот так ты встречаешь спасителя! Ты мне чуть череп не проломил.

– Я же не знал, что там происходит! – вместо того чтобы почувствовать себя виноватым, Юки рассердился. – Я слышал перестрелку и русскую речь, откуда мне было знать, что там творится? Ты сам виноват.

– Я тебе что, должен был письмо написать с извещением? – заорал на него Ив.

– Мог бы снять маску со своей морды, перед тем как вваливаться сюда!

– А ты мог бы сказать мне спасибо за то, что я пришел вытащить тебя отсюда!

– Да я даже на смертном одре никогда не скажу тебе этого! – Юки отшвырнул от себя останки несчастного стула. – Ты сумасшедший маньяк, и говорить тебе «спасибо» за то, от чего ты и так получаешь удовольствие, – это просто преступление с моей стороны.

– Ты… Ты… – Ив почти зарычал, взбешенный его ответом. Но тут его взгляд остановился на перемотанных бинтами руках Юки, следом он заметил рану на лбу молодого человека. Лицо Ива стало мертвенно-спокойным, когда он шагнул к нему и схватил за ладони, заставляя показать повязку: – Что это такое, мать твою?

– Ожоги, – Юки поморщился от боли, когда зеленоглазый мужчина сжал кисти его рук. – Черт, осторожнее!

Ив отпустил его руки, по-прежнему скованные наручниками, выхватил из кобуры пистолет и направился к выходу. В коридоре его ожидали наемники, держащие на мушке Насту и разоруженных русских. Ив знаком дал понять, чтобы бойцы отошли от Насты, а затем ударил ее по лицу. Но упасть не дал, успев схватить за одежду на груди. От такого удара Наста закашлялась.

– Как ты посмела, сука, повредить ему тело? За это сдохнешь не только ты, но и все твои люди! – он швырнул ее к стене и направил в нее пистолет, не давая времени, чтобы сказать что-либо в свое оправдание. Уверенно и хладнокровно глядя на сестру, Ив спустил курок.

Грохнул выстрел, в котором утонул чей-то крик. Наста стоя у стены оглушенная, чувствуя, как у виска растекается влажное тепло, она подумала вначале, что пуля пробила ей голову и только из-за шока она пока не чувствует боли от повреждения. Потом до нее дошло, что пуля попала не в нее, а в стену в миллиметре от ее головы, а по виску бежит струйка крови от царапины.

– Маньяк чертов! – сквозь звон в ушах услышала Наста крик Юки. Это он, подскочив к Иву и вцепившись в него, заставил того промахнуться. – Ты хоть бы спросил меня, идиот, откуда у меня ожоги! Она здесь ни при чем, я получил их на Эребусе во время извержения! Идиот! Маньячина! Ты что же, собирался убить собственную сестру?!

– Я все равно убью ее, – Ив посмотрел на него сверху вниз, потом повернулся к Насте и снова схватил ту за грудки, подтягивая к себе и прижимая дуло пистолета к ее подбородку. – Она опасна, и ее надо ликвидировать.

– Прекрати это! – с этими словами Юки тут же повис на нем, одновременно пытаясь ударить Ива и встрять между ними. Наемники, озадаченно моргая, наблюдали за этой сценой, не зная, как следует в такой ситуации поступить. – Ив, немедленно остановись! Если ты убьешь свою собственную сестру, я никогда тебя не прощу! Никогда, слышишь?!

Наста, хоть и была избита и готова к тому, что брат сейчас отправит ее на тот свет, не смогла сдержаться от насмешливой улыбки при виде этой сцены: непреклонный убийца, его жертва, а рядом наивное существо не от мира сего, которое пытается отвадить зверя от своей добычи. Заметив, что Ив закусил губу и как будто прислушивается к воплям Юки, она многозначительно сказала:

– Иврам, сам знаешь, что дети никогда не должны видеть, как папа и мама ссорятся – ведь это портит им психику.

Ив колебался еще несколько мгновений, продолжая удерживать Насту, затем, закатив глаза, отпустил ее. Юки только с облегчением перевел дыхание, как услышал, что тот отдает приказы:

– Этих русских солдат запереть в подвале, скоро сюда приедет полиция и освободит их. Но она поедет с нами. Ты, сестренка, сейчас поедешь с нами, пусть твою судьбу решает Акутагава, – Ив указал на Насту, говоря по-японски и обращаясь к наемникам. Затем прибавил уже по-русски, так, чтобы Юки не понял, о чем идет речь: – По мне, конечно, проще тебя закатать в цемент, как и этого вонючего ублюдка Кябирова, но поблагодари Юки за снисхождение!

Наста окаменела: Ив убил генерала Кябирова? Он действительно только что сказал именно это?!

– Уходим! – скомандовал Ив и, схватив Юки за локоть, буквально потащил за собой. – Нас ждет самолет.




______________________




~  5  ~




По расчетам Насты, до Токио лететь оставалось меньше часа. Покинув Сянган, их небольшой самолет приземлился на Окинаве для дозаправки, потом, без лишнего промедления, вновь поднялся в воздух.

«Иврам хочет побыстрее доставить ценный груз Акутагаве», – с долей иронии подумала зеленоглазая женщина, оглядывая трех вооруженных мужчин, расположившихся возле нее так, чтобы окружать пленницу со всех сторон. Юки сидел в начале салона у окна, и она видела только его ноги, закинутые на второе кресло и слегка высовывающиеся в проход. Брат Насты находился неподалеку от него, устроившись в противоположном ряду. Насколько Наста могла судить, они за весь полет не сказали друг другу ни слова, Юки не покидал своего места, Ив делал тоже самое.

«Неужели Акутагава приказал Иву убить директора спецслужб? – продолжала размышлять Наста. – Такого человека, как Кябиров, нелегко просто взять и уничтожить – он слишком умен, слишком прозорлив… Но если кто и мог до него добраться, так это Ив. В этом я не сомневаюсь. Но у меня не укладывается в голове, что Акутагава решился на такой категоричный шаг. Неужели его так взбесило похищение Юки, что он, не задумываясь, нанес ответный удар?.. Проклятье, если бы я только могла предположить, какие последствия будет иметь мое решение совершить это чертово похищение!..»

Сидеть ей было ужасно неудобно: шея и спина затекли, руки женщины были закованы в наручники за спиной и не позволяли переместить их вперед, поэтому мышцы ныли на все лады от неудобного положения. Вдобавок ко всему в горле все пересохло, словно в пустыне, а кирпичные физиономии ее охранников не оставляли надежд на то, что кто-нибудь из них предложит Насте стакан воды. Впрочем, терять ей все равно было нечего, поэтому она, не выдержав, громко сказала по-английски:

– Я хочу пить. Принесите мне воды.

Стража даже не шелохнулась в ответ. Тогда Наста повторила свою просьбу еще громче, с расчетом на то, что ее услышит Юки – что и произошло. Молодой человек, доселе погруженный в глубокую задумчивость, удивленно приподнялся на кресле и оглянулся назад.

– Сядь на место, – резко сказал Ив, когда тот вознамерился подойти к бару, чтобы взять оттуда бутылку с питьевой водой. – Она обойдется и без воды.

– Но ведь меня она жаждой не морила, – фыркнул Юки, игнорируя его приказ вернуться в кресло. Достав небольшую пластиковую бутылку, он направился было в конец салона, но Ив схватил его за локоть и дернул назад со словами:

– Я сам отнесу воду. А ты останься здесь.

– Хватит мне указывать! – Юки, поморщившись, вырвал свою руку. – Что она мне сделает, в конце концов, если я подойду?

Ему было противно, что все солдаты и Наста видят, что Ив обращается с ним, как с вещью. Ужасно дорогой и ценной, но все равно – вещью! С одной стороны, Юки не вчера познакомился с Ивом и отчасти привык к такой бесцеремонности с его стороны, но с другой – его уязвленное самолюбие просто не могло не возмутиться. Обойдя зеленоглазого мужчину, он, приблизившись к Насте, протянул ей бутылку и только сейчас заметил, что та сидит с руками, сцепленными за спиной.

– Найди к этой бутылке соску, и мы поиграем в дочки-матери, – саркастически произнесла женщина, демонстрируя наручники.

– Освободи ей руки, – оглянулся Юки на Ива.

– Нет, – откликнулся тот, стоя за его спиной, словно тень отца Гамлета.

– Только не говори мне, будто она сейчас представляет опасность! Ты делаешь это, потому что хочешь отомстить.

– И что с того?

– Дай мне ключ немедленно! – Юки требовательно протянул руку.

Ив, чуть нахмурившись, молча разглядывал его несколько мгновений. Но затем его лицо вдруг приняло безразличное выражение, и он, презрительно хмыкнув, бросил на ладонь молодого человека ключ от наручников.

Освободив свои руки, Наста взяла предложенную бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков. Потом взглянула на своего благодетеля, продолжающего стоять рядом с креслом.

– Знаешь, мне не следовало тебя недооценивать, Юки. Я ведь считала, что мой брат погиб два года назад, поэтому и предположить не могла такого поворота событий. Если б ты мне признался, что Ив жив-здоров, то я бы предприняла более значительные меры в отношении укрытия и обороны, поскольку знаю, на что он способен. Но ты обхитрил меня!

– Если быть честным, – спокойно ответил Юки, – то я и не думал хитрить. Тогда я просто не вспомнил об этом.

– Это забавно, – рассмеялась женщина негромко. – Даже твоя наивность работает на тебя, Юки! – сказав это, она вдруг плеснула водой из бутылки в лицо Юки.

Наста сделала это не затем, чтобы попытаться устроить бунт во время полета, просто ей необходимо было дать выход эмоциям: она проиграла, потому что этот парень не сказал ей правды об Иве! Два года она, как дура, оплакивала этого негодяя, а он…

– Ах ты дрянь! – Ив, отпихнув назад ошеломленного Юки, влепил сестре звонкую пощечину.

– Сволочь! – Наста, пользуясь свободой рук, двинула кулаком ему в зубы.

 Пока Юки, свалившийся на одно из кресел, вставал на ноги, чувствуя, как вода с головы стекает за ворот одежды, Насту скрутили и снова заковали в наручники. Ив, отвесив ей напоследок подзатыльник, выпрямился, слизывая кровь со своей разбитой губы.

Не дожидаясь, пока тот прокомментирует случившееся, Юки развернулся и направился назад, отфыркиваясь от капель воды, но не вернулся на свое место, а прошел дальше – в туалет. Закрывшись в кабинке, молодой человек стянул промокший пуловер, оставшись в одной футболке, и, оторвав кусок бумажного полотенца, принялся вытирать лицо.

В зеркале на него смотрело его отражение, украшенное трехдневной щетиной, темными кругами под глазами, ожогом на лбу и осиным гнездом вместо шевелюры. Вернувшись с Эребуса, Юки не поменял одежду, и сейчас она пахла не только серными вулканическими испарениями и пОтом, а еще каким-то машинным маслом, в котором его испачкали, судя по всему, во время похищения. На руках – по-прежнему черные от грязи бинты, нижний слой которых прилип к ожогам и заставлял раны саднить. И в таком виде он должен появиться перед Акутагавой после шестимесячной разлуки!..

В дверь с силой постучались, и следом раздался голос Ива:

– Ты слишком долго там!

Юки едва удержал себя от того, чтобы не выругаться вслух: этот сумасшедший человек не может оставить его в покое даже на пять минут! Сжав зубы, он открыл дверь, собираясь выйти, но этого ему сделать не дали – Ив затолкал его обратно, зашел сам и щелкнул замком за собой.

– Эй, ты что! Выпусти меня! – воскликнул Юки, оказавшись запертым с ним в тесном пространстве туалетной кабинки.

– А куда ты теперь-то торопишься? Самолет в любом случае еще в воздухе, – зеленоглазый мужчина загораживал собою дверь, и его наглой улыбке не мешала даже ссадина на губе.

– Это не причина для того, чтобы торчать с тобой здесь!

– Неужели?.. Но здесь, в отличие от салона, мы можем пообщаться наедине.

– Общаться? Ври кому-нибудь другому! – скривился Юки так, будто ему дали кислую пилюлю. – Что тебе нужно, Ив? Хочешь меня запугать, дабы я вел себя тихо и не рыпался? Но вот что тебе скажу: иди ты к чертям собачьим со своими угрозами, я тебя не боюсь! Дай пройти, – молодой человек сделал решительный шаг, намереваясь силой отодвинуть Ива в сторону и покинуть кабинку.

Однако тот намного превосходил его в силе и ловкости: одним движением Ив поймал и вывернул ему руку, а другим – подтолкнул к стенке. Юки налетел на препятствие, упершись в него спиной, затем почти зарычал от злости, когда с другой стороны к нему прижалось тело Ива; теперь он словно был зажат в тисках!

– У тебя слишком много предрассудков в отношении меня, – заговорил Ив, наклоняя к нему голову. – Почему ты думаешь о причинах, по которым я могу приблизиться к тебе, как о чем-то обязательно негативном?

– Наверное, потому что ты сейчас выламываешь мне руку? – прошипел Юки, безуспешно пытаясь вырваться.

– А как поступать иначе, если ты все время пытаешься от меня убежать? Как удержать? – зеленоглазый мужчина и не думал ослаблять хватку, только теснее прижимаясь к нему.

– А не надо удерживать, ясно тебе?!

– Выходит, я должен дожидаться, когда у тебя будет хорошее настроение?

– С тобой у меня не бывает хорошего настроения!

– Тогда что же мне делать?

– Отправляться к черту!

Ив, услышав такой ответ, цинично рассмеялся, затем отпустил его руку и отступил назад. Но едва Юки сделал шаг в сторону двери, он обхватил его сзади за талию и вновь прижал к себе, коснувшись губами спутанных волос, а затем скользнув ими на шею молодого человека и прижавшись к ней с поцелуем. Юки, почувствовав это прикосновение, напрягся, и вот сейчас в его сердце прокрался страх: лучше бы Ив запугивал его или даже ударил, но не напоминал вот так о том, что произошло между ними полгода назад. Ведь все это время Юки старался забыть об этом!..

– Не смей меня лапать!.. – он скорее прошептал это, чем проговорил.

– Да?.. А почему? – пальцы Ива скользнули под его футболку, прикасаясь к коже и начиная поглаживать. – А если я не остановлюсь, что ты сделаешь? Закричишь на весь самолет? Или, быть может, пожалуешься Акутагаве?.. Но я-то знаю, что ты не сделаешь ни того, ни другого. Потому что прекрасно понимаешь, что сам во всем виноват.

– Если бы я предполагал, чем все это обернется… – начал было тот сердито и прерывисто, но Ив перебил его:

– …то не прыгнул бы по собственной инициативе в постель, чтобы узнать, каково это: секс втроем? – он укусил Юки за мочку уха, а его пальцы выскользнули из-под футболки и переместились на пояс брюк. – Какая незадача! Тебе действительно следовало быть осмотрительнее, потому что этим самым ты развязал мне руки. И теперь, что бы я с тобой ни сделал, это уже не будет считаться изнасилованием, поскольку ты, глядя в глаза Акутагаве, согласился на секс со мной.

– Я согласился не ради тебя! – Юки дернулся, как от удара током, слова Ива вонзались острыми иглами в его сердце. И с каждой секундой в его памяти все отчетливей вырисовывались воспоминания о той единственной ночи, затопляя все его существо волнами горького сожаления и эротического волнения одновременно.

– Да какая теперь разница, ради чего ты согласился? Главное тут то, что я могу трахать тебя, не боясь, что Акутагава отрежет мне что-нибудь. Я могу трахать тебя столько, сколько захочу, и ты не сможешь прибежать к нему и пожаловаться на это. Все потому что ты сам виноват!..

– Пошел ты! – молодой человек попытался обернуться назад, чтобы увидеть Ива; он испытывал мучительное желание плюнуть тому в лицо в ответ на эти грязные и похотливые слова. Но зеленоглазый мужчина держал его в своих объятиях так, что Юки понадобилось бы сломать себе шею ради исполнения своего намерения. – Век бы тебя не видел и был бы счастлив!

– О, мне это известно, – Ив опять цинично рассмеялся, – именно поэтому ты сбежал в Антарктиду, не так ли? Мне было безумно интересно, когда же Акутагаве надоест разыгрывать из себя Пенелопу, ждущую своего Одиссея, и он, наконец, вернет тебя. Ты должен оценить силу его чувства к тебе: Акутагава позволил тебе целых полгода копаться в куче грязи на краю света, хотя мы оба знаем его потребности и то, что ему хочется постоянно иметь тебя… под рукой.

Тут пальцы Ива справились с пряжкой его ремня, затем с молнией и скользнули вглубь – нагло и бесстыдно шаря там, забираясь под белье оскорбительно хозяйским жестом. Юки закусил губу, сгорая от стыда и люто ненавидя в этот миг его: только Ив мог так чувственно прикасаться и ласкать – и этим самым унижать, втаптывать в грязь! Горячее участившееся дыхание обожгло ему щеку и шею, когда зеленоглазый мужчина негромко заговорил вновь:

– Как тебе жилось там, за полярным кругом, а?.. С сексом там и у обычных людей туговато, ну а ты вообще исключительный случай, так, может, расскажешь, как у тебя дело обстояло с утренними стояками? За полгода на руке мозоли не натерлись?..

– Заткнись! Меня тошнит от тебя и того, что ты говоришь, – сообщил Юки, в его голосе слышался мучительный гнев.

– О, я бы с удовольствием заткнулся, Юки, поверь мне. И занялся кое-чем таким, где рот и язык используются по другому назначению… Но не буду, – в подтверждение своих слов, Ив перестал шарить рукой у него в паху. – Акутагава должен получить тебя первым, и ты должен быть голоден после всех этих месяцев разлуки. Поэтому я сейчас отпущу тебя, чтобы ты мог застегнуть брюки, а после этого мы выйдем отсюда. Согласен?

Юки выжидающе промолчал; зеленоглазый мужчина разжал объятия, и он с сумрачным лицом поспешно застегнул ширинку и ремень. Затем оглянулся на Ива, наблюдающего за его нервными движениями с самодовольным видом.

– Что, устроишь драку в туалете и поднимешь шум? – поинтересовался насмешливо тот.

– Нет, – ответил Юки и плюнул ему в лицо. После этого он открыл дверь и покинул кабинку.

Вернувшись в кресло, молодой человек уставился в иллюминатор, кусая себе губы; его колотил гнев, но он заставлял себя внешне выглядеть спокойным – ведь проку от эмоций сейчас нет никакого. Следует думать о том, что самолет вскоре достигнет своей цели, и он увидит, наконец, Акутагаву! Юки отнюдь не забыл слов Насты об угрожающей тому опасности и решил обязательно вновь поднять эту тему. Нужно понять, где во всем, что он услышал от Насты, правда, а где – ложь…

Ив, несколько задержавшись в туалете, неторопливо прошел по коридорчику, взял себе из бара небольшую бутылочку с ликером и устроился на своем прежнем месте – напротив Юки. Вальяжно попивая ликер прямо из горлышка, он закурил сигарету, изредка бросая на него долгие взгляды.

«У него физиономия кота, нализавшегося сливок, – кипел внутри себя Юки. – Сучий сын!.. Акутагава должен получить меня первым, значит? Я должен быть голоден?.. Я что тебе, скотина для случки?!..»

Он судорожно перевел дыхание, повторяя: «Спокойно, спокойно!» За стеклом иллюминатора расцветал золотой бутон рассвета, нагревая светлеющие небеса и заставляя серую поверхность океана искриться огоньками на горизонте. Как странно! Юки и забыл том, что сейчас в этой части земного шара царит лето – он уже привык к холодам и бесконечному вездесущему снегу…

Стараясь отвлечься, Юки стал думать о том времени, когда он только получил приглашение работать в Антарктиде.

Первое письмо от работодателей пришло семь месяцев назад. Как молодому специалисту, закончившему Брауновский университет, Юки предлагали работу по контракту на антарктической станции Мак-Мердо, где ему планировали поручить исследования вулканической деятельности Эребуса. Это очень польстило Юки: ведь не каждому ученому удается хоть раз в жизни побыть на ледяном континенте, в Антарктиде, и увидеть своими глазами уникальный вулкан! Контракт предусматривал возможность продления, и это тоже пришлось ему по вкусу – значит, есть возможность остаться сверхурочно, если исследования будут того стоить.

Без всякой задней мысли он сообщил Акутагаве о своем желании отправиться работать на Мак-Мердо и, к своему удивлению, натолкнулся на ледяное молчание в ответ. Тот факт, что перспектива отбытия Юки на неопределенный срок в Антарктиду, возлюбленного, мягко говоря, не обрадовала, дошел до него не сразу. А когда дошел, то Юки стало обидно.

– Разве мы не решили, что не будем мешать друг другу работать? – поинтересовался он, стоя в кабинете Акутагавы, располагавшегося в недрах огромной виллы Угаки. Хозяин кабинета сидел за своим рабочим столом, перед ним лежали какие-то гербовые бумаги и пухлые канцелярские папки.

– Ты можешь работать здесь, есть прекрасные лаборатории и кафедры в столице, – последовал ответ. – Я улажу все вопросы, ты получишь все, что хочешь.

– Мне не нужно, чтобы ты договаривался! – рассердился Юки, услышав подобные рассуждения. – Я не хочу получать все на блюдечке с золотой каемочкой! Меня пригласили работать на Мак-Мердо, потому что оценили как специалиста в своей области, а не потому, что у меня есть влиятельные знакомые. Неужели ты не понимаешь, как много это означает?

– Я все понимаю. Но Антарктида, Юки! Неопределенные сроки!

– Это такая работа, Акутагава, что поделаешь? Я не могу упустить этот шанс.

И тут он снова натолкнулся на леденящее душу молчание. Акутагава просто смотрел на него своими глазами-омутами и, оставаясь неподвижным, несколько минут не произносил ни слова.

– Ты волен ехать куда хочешь и когда хочешь, – произнес он наконец подчеркнуто официальным тоном, затем просто взял и ушел прочь из кабинета. Когда Юки отправился его искать, то узнал, что Акутагава покинул Угаки: сел в свой автомобиль и укатил куда-то.

– Его что-то всерьез разозлило, судя по всему, – философски заметила экономка Фынцзу, когда он ее спросил об Акутагаве. – Так сорвался с места, что бодигарды едва успели заскочить в машину следом за ним!

Вернулся тот поздно, за полночь, но Юки бодрствовал, дожидаясь его.

– Ты еще не спишь? – хмыкнул Акутагава, заходя в спальню и на ходу снимая пиджак. – Будто жена, которая ждет дома блудного мужа. Может, еще сковороду в руки возьмешь?

– Очень смешно, – фыркнул Юки; принюхавшись, он уловил запах алкоголя, но решил ничего не говорить по этому поводу.

Акутагава, раздевшись, упал на постель, устроился на подушках и закрыл глаза – казалось, что ему безумно хочется спать. Юки пододвинулся к нему и, немного поколебавшись, заговорил:

– Акутагава! – когда мужчина не откликнулся, то он прибавил уже более настойчиво: – Послушай меня!

– Ну? – тот соблаговолил лениво открыть глаза и посмотреть на него.

– Мы не закончили разговор о моей работе, – пояснил Юки.

– Почему же? Мы его закончили. Ты плохо расслышал, что я тебе ответил?

– Тебе прекрасно известно, что я никуда не поеду, если ты говоришь «уезжай» вот так! Это значит, что мы опять очень серьезно поссоримся, а я не хочу этого.

– Тогда никуда не уезжай, – жестко проговорил Акутагава. – И не будет ссор.

Юки на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с раздражением, нахлынувшим на него. Какой потрясающий эгоизм! Только Акутагава мог быть таким: дарить бесподобную любовь, но взамен требовать всего тебя, до конца, до капельки, без остатка! И этот изощренный шантаж просто сводил с ума!..

– Почему ты так рассуждаешь? Ты думаешь только о себе! – выдохнул он.

– Нет, я думаю О НАС, – тут же надменно возразили ему. – А вот ты, собираясь в Антарктику, как раз думаешь только о себе. Впрочем, я тебе уже сказал: хочешь туда – пожалуйста, отправляйся хоть завтра. Разговор окончен, – Акутагава отвернулся, подоткнул подушку и снова закрыл глаза.

Юки попробовал было вновь заговорить, но тот уже не реагировал на него. Выключив ночник у кровати, он лег на своей половине и, чувствуя, как грудь жжет безысходность, уставился в темноту. Юки понимал, что не сможет все бросить и, сорвавшись с места, уехать за полярный круг, пока Акутагава вот так ставит вопрос ребром. Но как убедить его уступить? Неужели обязательно доводить все до ссоры?

Он надеялся, что через пару дней Акутагава, поразмыслив над ситуацией, смягчится, но этого не произошло. Тогда Юки, выдержав войну с самим собой, написал письмо работодателям, в котором он, поблагодарив за предоставленную возможность, отказывался от предложения. Эта была жертва, которую он решил принести на алтарь любви. Юки ничего не сказал Акутагаве о своем отказном письме, но вскоре стало ясно – тот, без сомнения, знает об этом: настроение возлюбленного заметно улучшилось, он стал таким же нежным и отзывчивым, каким был раньше.

Юки убедил себя, что так будет лучше. Ведь воссоединившись с Акутагавой после пятилетней разлуки, он поклялся сделать все для счастья любимого. И если тот счастлив, когда Юки находится подле него, то пусть будет так!



_______________________





~  6  ~





Спустя примерно неделю после того, как Юки отказался от намерения ехать в Антарктику, ему предложили работу в Национальном Агентстве Сейсмологического контроля. Директор сего заведения, Ото Хэгури, приглашал его на должность штатного специалиста, в чьей компетенции находились мониторинг сейсмической стабильности земной коры центральных районов Японии и составление прогнозов на будущее. Работа предполагалась сложная, она требовала от кандидатов повышенной ответственности, высококлассного образования и несомненной интуиции, без которой не обходится ни один по-настоящему хороший ученый. Получить пост в НАСК почиталось большой удачей, всякий это знал, но Юки, несмотря ни на что, не торопился с ответом директору – он догадывался, кто стоит за этим шахматным ходом. Акутагава, добившись от него уступки и удержав рядом с собой, сейчас решил, видимо, распорядиться его карьерой таким образом, чтобы возлюбленный все же занялся своим делом, но, одновременно, не уезжал слишком далеко.

Юки не стал заводить об этом разговор с ним, поскольку знал: тот либо будет отрицать свое вмешательство, либо же прямо подтвердит это и упрекнет в неблагодарности. В любом случае, беседа была бы бессмысленной – ведь он уже согласился остаться, а Акутагава организовал это назначение в НАСК, потому что любит его.

«…Нужно взвесить все «за» и «против». Возможно, не следует отказываться от предложения господина Хэгури, ведь такие должности на дороге не валяются. И это аргумент «за»! Но мне не нравится все же, что Акутагава стремится настолько контролировать мою жизнь, я не хочу получить это место только благодаря ему! Это аргумент «против»!.. Будет лучше, если я сам найду работу. Но как? Ведь у меня не будет твердой уверенности в том, что это не его протекция. Приглашение на Мак-Мердо явно не было затеей Акутагавы, ведь условия контракта рассердили его. Впрочем, к чему теперь вспоминать об этом?.. Нужно либо согласиться работать в НАСК, либо начать искать другие варианты…» – размышлял Юки над ситуацией.

Вскоре он наткнулся на вакансию, выставленную Парижским институтом физики Земли: руководство института планировало издать узкоспециализированный научный журнал и подыскивало временных научных сотрудников, готовых написать статьи на заданные темы. Одна из заявленных тем звучала так: «Магнитные поля действующих вулканов – Суфриер»; автору статьи институт оплачивал недельную командировку на остров Гваделупе и предоставлял необходимые для исследования приборы. Юки тут же связался с ПИФЗ и сообщил, что способен выполнить заказ: ведь он проходил полевую практику на Суфриере и очень хорошо его изучил. Руководство института с энтузиазмом откликнулось, настояв, чтобы молодой специалист как можно скорее взялся за работу.

– Я уезжаю в недельную командировку на Гваделупе, – сообщил он Акутагаве сразу же, как только получил по факсу все необходимые документы. – Билет заказан на рейс завтрашним вечером.

– Гваделупе? – задумчиво переспросил тот, развязывая галстук. Они находились в гостиной комнате, примыкающей к спальне, был уже вечер, и он только что вернулся на виллу после трудового дня. – Ты говоришь про остров, имеющий статус заморского департамента Франции?

– Да, – Юки серьезно и обстоятельно рассказал о задании института.

– Почему именно туда?

– А почему бы и нет? Я уже работал на Суфриере, у меня достаточно опыта.

– Но работу можно найти и в пределах страны. Разве ты не хочешь работать в НАСК? – прямолинейно спросил Акутагава. – Ведь Ото Хэгури предложил тебе место.

Тот не сразу ответил, сначала ему пришлось досчитать в уме до десяти и сдержать импульсивную потребность зло топнуть ногой. Черт возьми, ну почему Акутагава говорит с ним так, словно у него нет своей головы на плечах?!..

– Могу я попросить тебя о небольшой услуге? – произнес наконец Юки холодно. – Пожалуйста, перестань принимать решения за меня! Это переходит всякие границы. У меня были подозрения, и сейчас они подтвердились: я ни словом не обмолвился о НАСК, однако тебе все известно, а это значит, что именно ты стоишь за Хэгури и его предложением. И вот как раз поэтому я не торопился соглашаться работать на него! Ясно же сказал – мне не нужны твои подачки.

– Это не подачка, – ровным тоном отозвался возлюбленный. – Я забочусь о тебе.

– По-твоему, это забота? Ты не оставляешь для меня выбора! – против своего намерения молодой человек раздражался все сильнее. Его выбивал из равновесия спокойный вид Акутагавы, продолжавшего неторопливо раздеваться и слушавшего его рассуждения будто бы лишь краем уха.

– Я оптимизирую твои возможности – и только.

– Ты перекрываешь мне кислород! Не могу я так, Акутагава! Я люблю тебя больше всего на свете и, если понадобится, костьми ради тебя лягу – но для меня невыносимо, когда ты контролируешь каждый мой шаг!

Акутагава перестал раздеваться, оставшись в одних брюках, и вскинул на молодого человека пытливый взгляд.

– Отчего ты так бесишься? – поинтересовался он. – Объясни мне все, как есть.

– Я уже взрослый человек и должен сам решать свои проблемы.

– Это не объяснение! Почему ты стремишься уехать от меня подальше?

– Что?!..

– Именно так! Ты не хочешь быть со мной?

– Я хочу быть с тобой! – горячо возразил Юки. – Но причем тут работа? Зачем ты так говоришь? Даже если телом я буду очень далеко, моя душа всегда будет рядом с тобой! Когда мы с тобой вновь решили быть вместе, то я предполагал, что в этом смысле мы будем свободны. Но нет, все получилось совсем иначе: ты давишь на меня, стараешься привязать к месту у себя под боком.

 – Пусть так, но я не желаю, чтобы ты оставлял меня! Ты мой и должен быть рядом со мной! – взорвался Акутагава, потеряв на мгновение над собой контроль; его светло-карие глаза рассерженно сверкнули, а красивые губы сжались в узкую гневливую полоску.

– В кого ты меня собираешься превратить таким обращением?! – закричал Юки, тоже не выдержав напряжения. – В домашнего мальчика-марионетку, предназначенного для сексуальных услад? Неужели ты меня настолько не уважаешь?..

– Я не имел в виду этого! – выражение лица кареглазого мужчины переменилось, он взял себя в руки и добавил уже мягко: – Прости… Прости за резкость, мне вовсе не хотелось устраивать такую ругань. Я всего лишь пробовал уговорить тебя подумать о вакансии НАСК.

Юки шумно перевел дыхание, пытаясь успокоиться, его всего мелко трясло.

– Я подумаю об этом, когда вернусь из командировки на Гваделупе, – было сказано им после долгой паузы. – Не раньше!

– Хорошо, – кивнул Акутагава примиряюще. – Пусть будет так.

Все еще переживая и негодуя внутри себя, Юки ушел к бару, где принялся делать себе коктейль с мартини. Этот напиток полюбился ему еще в юности – в то время они с Акутагавой порою заказывали его в ресторанах или пили в романтической обстановке дома перед тем, как заняться любовью. Вкус мартини накрепко запечатлелся в сознании Юки с возлюбленным, со всем, что так или иначе связано с этим человеком. Поэтому во время их пятилетней разлуки он избегал употреблять мартини в любом качестве – ибо это будило в нем сладостные и мучительные воспоминания, которым следовало бы изгладиться в памяти…

– Прости меня, – Акутагава неслышно подошел к Юки и обнял сзади за талию. Губы мужчины коснулись сначала его макушки, затем мочки уха, а следом и нежной ложбинки на шее. – Меня опять занесло на повороте.

Молодой человек невольно усмехнулся и, чуть обернувшись, печально проговорил:

– И в этом весь ты!..

Акутагава поцеловал его, все крепче и крепче прижимая к себе. Юки вначале не реагировал на ласку, позволяя тому мять свои губы, но не приоткрывая рта и не давая, таким образом, поцелую шанса стать глубже и чувственнее – он все еще сердился и хотел это подчеркнуть. Однако скорее он не устоял и застонал от удовольствия, когда рука любовника забралась ему под брюки и нащупала ту часть тела, которая, в отличие от хозяина, уже находилась в приподнятом настроении. Воспользовавшись моментом, Акутагава раздвинул языком его губы и проник им в жаркую влажную глубину, добиваясь вожделенного ответа на поцелуй. Голова Юки была запрокинута назад, лежа на плече любовника, тело тесно прижато к нему, рука Акутагавы двигалась все учащенней, дыхание – общее сейчас на них двоих – стало сбивчивым и прерывистым…

Чувствуя, как жар вот-вот затопит его полностью, Юки прервал ласки и, с лукавой улыбкой отстранившись, повернулся к любимому лицом. Он взял приготовленный бокал и пригубил, затем, не проглатывая мартини, притянул к себе Акутагаву. Мужчина послушно наклонил голову, прижимаясь к его рту и чувствуя, как течет по их языкам сладкий напиток, добавляя шального опьянения и без того дурманящему желанию. Приподняв Юки на руках, он направился в спальню, а тот, в свою очередь, крепко обхватил талию любовника ногами, не разрывая жадного соединения уст. Оказавшись у постели, они обнажились окончательно и, обнявшись, упали на перину.

Каждый из них прекрасно знал тело своего возлюбленного, ведь за время их связи они успели детально изучить друг друга: открыть тайные эрогенные точки, прикосновение к которым доставляло особенное наслаждение, уяснить, какая ласка больше всего нравится партнеру, и найти тот сексуальный ритм, что устраивал их обоих. И всякий раз секс был настолько восхитительным, что Юки, даже будучи чем-то расстроен или рассержен, никогда бы не смог отказаться от возможности заняться с Акутагавой любовью. Порою это казалось ему некоей формой безумной наркозависимости, ибо только наркотик может вызывать такое неизменное влечение и подобную всепоглощающую потребность, способных пожирать человека изнутри на протяжении многих лет!..

Горячие губы касались кожи и волос Юки, опаляя дыханием, а светло-карие глаза Акутагавы были неотрывно устремлены на его лицо, искаженное страстью, пока их чресла терлись друг о друга, разжигая это пламя до самого крайнего предела. Потом – толчок, и ритм начал нарастать уже внутри Юки, наполняя того собою и заставляя со стоном выгибаться навстречу любовнику.

– Аку… Акутагава… – выдыхал он с трудом, не контролируя свой голос; мужчина, не прекращая двигаться в нем, алчно целовал Юки в ответ. Внезапно он заметил, что Акутагава мельком посмотрел куда-то в сторону, а затем и сам почувствовал на себе чей-то пронзительный взор…

Ив, незамеченным проникнув в спальню, вальяжно устроился в кресле и наблюдал оттуда за постельной сценой. Зеленоглазый наглец бесцеремонно рассматривал их из-под опущенных пушистых ресниц, кусал свои пухлые губы, а его правая рука шарила между раздвинутых ног, лаская сквозь брючную ткань возбужденный орган. Когда Акутагава совершал очередной толчок, он тут же в унисон стискивал свой член.

Юки, мысленно чертыхнувшись, зажмурился, отворачивая голову в противоположную сторону, но не попытался остановиться или выказать как-то еще своего недовольства от появления незваного гостя. Акутагава же, напротив, снова и снова бросал на Ива подзадоривающие взгляды, отчего тот заводился с каждым мигом все сильнее – он так закусил губу, что она закровоточила. Быстрее… Еще быстрее… Пульс их движений становился все необузданнее… Тело Юки начали сотрясать конвульсии оргазма, он, уже не пытаясь совладать с собой, громко вскрикнул, крепко обхватывая возлюбленного за шею, и кончил. Акутагава не стал отставать от него – сжав его бедра, он вошел как можно глубже и с хриплым стоном достиг пика наслаждения. Голова Ива резко откинулась назад, ударившись о спинку кресла, он немного приподнял чресла, выдохнул сквозь сжатые зубы воздух и пришел к финишу последним.

Им понадобилось время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Акутагава, нежно прижимая к себе Юки, перекатился на бок и взглянул на Ива:

 – Я ждал тебя через три дня.

– Извини, но с той скучной работой, что мне дали вьетнамцы, я справился раньше срока, – Ив вытер окровавленный подбородок, слизал кровь с пальцев и с расслабленным видом закурил сигарету.

– Мог бы предупредить, что едешь.

– А зачем? – улыбнулся зеленоглазый мужчина и выразительно поглядел на их переплетенные меж собою тела. – Я люблю делать сюрпризы.

Со вздохом Юки заворочался в кольце рук Акутагавы, аккуратно высвобождаясь.

– Ты куда? – спросил тот.

– Хочу в душ.

Спрыгнув с постели, молодой человек, на ходу вороша и без того встрепанные волосы, направился к двери, ведущей в ванную комнату. Акутагава заложил руки за голову и остался лежать, нагой и мокрый от пота. Уже покидая спальню, Юки услышал, как его возлюбленный вновь заговорил:

– Так что там с вьетнамцами? Подробнее.

Закрывшись в ванной, Юки зашел в душевую кабинку и, включив воду, подставил голову под горячие струи. Молодой человек задумался было о предмете разговора оставшихся наедине мужчин, но тут же отогнал от себя эти мысли. Он же дал себе слово, что позволит этим двоим заниматься своими делами и не будет вмешиваться! Не будет, поскольку доверяет Акутагаве безоговорочно.

Однако он все же не удержался о гримасы неудовольствия при мысли о нагрянувшем нежданно-негаданно Иве. Пусть Юки и настоял на том, чтобы Акутагава перестал скрывать от него свои отношения с этим ходячим проклятием, но это не помогало справиться с раздражением, которое Ив будил в нем.

«…Ведь именно благодаря ему Акутагаву вырвали из лап похитителей, – непрестанно напоминал сам себе Юки. – И я точно знаю теперь, что Ив умрет ради него, если понадобится. Поэтому я могу не волноваться за безопасность Акутагавы, пока он рядом с ним…»

Но несмотря на все благие намерения, он все же находил поведение Ива чересчур… вызывающим.

Полтора года назад, в феврале, это сумасшедший сгинул в пожаре на военной базе и несколько месяцев считался погибшим. Впрочем, это не помешало Иву объявиться в конце мая на вилле Угаки в полном здравии, и Юки подумал тогда, что у того, наверное, словно у кошки, есть девять жизней в запасе. Когда все трое мужчин по случайности столкнулись в кабинете, Акутагава, зная о напряженных отношениях между двумя своими любовниками, приказал Иву немедленно уходить и не накалять атмосферу.

Юки остановил их обоих, ведь он отчетливо видел: Акутагава тяжело переживал «смерть» Ива, а тот, в свою очередь, был отнюдь не в восторге от пренебрежительного отношения к своей персоне. Без сомнений, Ив, несмотря на свое недовольство, все равно б подчинился приказу, но к чему это привело, в конечном счете?.. Они бы оказались в подвешенном состоянии, и Юки не мог быть уверен в том, что зеленоглазый псих не потеряет вновь голову от ревности, как это случалось раньше!..

«Акутагава!... Ты прогоняешь Ива из-за меня! – решительно подумал Юки тогда. – Прогоняешь, несмотря на то, что он спас тебе жизнь, и то, что ты тосковал по нему все это время. Прогоняешь, потому что опасаешься моей реакции. Потому что не хочешь меня терять. Сейчас ты наверняка продумываешь запасной план, который используешь, чтобы удержать меня, если я вздумаю сейчас в истерике убежать – ты такой, я ведь знаю... Но я не побегу прочь, Акутагава. Нет! Если я сейчас позволю тебе прогнать Ива или позволю себе убежать, то все вернется на круги своя: недомолвки, ложь, манипуляции, подлые уловки, преследования и прочее, что разрушило наши отношения в прошлом. Я не хочу этого. Ты все равно будешь видеться с Ивом, но тайно, за моей спиной, стараясь удержать от импульсивных поступков – и меня, и его… Я должен попытаться решить эту проблему, поскольку она общая, одна на нас троих…»

Вот так Ив официально стал частью их жизни: теперь он мог приходить к Акутагаве, когда хочется, и оставаться, сколько ему будет нужно. Юки, добившись этого, вскоре уехал в США заканчивать образование. Там он провел еще год, прибавляя к своей степени бакалавра квалификацию специалиста в области геофизики, что поднимало его диплом на действительно профессиональный уровень. Когда на каникулы он приезжал в Японию, то ни разу не встретился с Ивом: по словам Акутагавы, тот был занят важными заданиями, и это Юки устраивало. Он очень надеялся, что смог-таки отыскать золотую середину в этом любовном треугольнике.

По-настоящему оценить перемены, произошедшие в их отношениях благодаря его решению принять Ива, он смог оценить только после того, как вернулся к Акутагаве, окончив образование. Возлюбленный попросил его не искать сразу работу, а сделать перерыв в несколько месяцев, дабы они могли побыть вместе, и Юки не стал возражать. Они с Акутагавой провели на роскошной яхте почти полтора месяца, позволив себе забыть обо всем: путешествовали по морям, гуляли по изумительно красивым пляжам, посещали различные достопримечательности, пару раз даже поднялись на горные вершины. Юки был счастлив! Окруженный любовью своего избранника, он купался в ней и бесконечно насыщался ею… Ив появился на горизонте после их возвращения в Токио. Держал тот себя как обычно, то есть с церемонностью консервного ножа: лип к Акутагаве при любом удобном случае, вламывался в спальню в самые неподходящие моменты, издевался над охраной виллы. Юки постарался воспринять это спокойно, но хладнокровие давалось ему с огромным трудом. Его всего сводило судорогой ревности от вида Ива, целующего Акутагаву. Он чувствовал стыд и дискомфорт от привычки этого наглеца подглядывать за ним и Акутагавой в самые интимные минуты, и не просто подглядывать, но и удовлетворять при этом самым откровенным образом свою похоть!..

Приняв душ, Юки взял из гардероба свежую одежду и, облачившись в легкие брюки и сорочку, решил, что сейчас неплохо бы перекусить чем-нибудь. Ему нужно было восстановить силы, а затем начать паковать дорожную сумку. Он не стал возвращаться в спальню, воспользовавшись еще одной дверью, что выходила в гостиную – миновав ее, Юки вышел в коридор и спустился на третий этаж, там располагалось царство экономки Фынцзу.

– Так, один из двух засранцев все же нарисовался! – тут же прогремела весенним громом китаянка, завидев молодого человека на кухне. – Чего крадешься к холодильнику? Не смей трогать колу и бекон! Положи на место! Я тут горбачусь, готовлю ужин для тебя и Акутагавы, а ты хочешь наспех что-то перекусить?! Тебе тут фастфуд что ли?!

– Но, госпожа Фынцзу…

– Ничего не знаю! А ну марш в столовую, сейчас я накормлю тебя как следует!

Делать нечего, пришлось ему пройти в огромную столовую, которая напоминала ему усыпальницу египетского фараона. Через несколько минут там появился Ив и расположился за столом наискосок от Юки.

– И ты здесь! – проворчала при виде него Фынцзу, входя в столовую с серебряным подносом. – А где Акутагава тогда?

– Он в душе, будет через десять минут, – ответил Ив, а потом к этому прибавил фразу на китайском языке. Китаянка, продолжая накрывать на стол, смерила его презрительным взглядом и на ходу выдала витиеватую тираду, тоже по-китайски. Зеленоглазый мужчина, выслушав ее, снова что-то сказал – на что Фынцзу, высокомерно усмехнувшись, отчеканила ответ и гордо удалилась. Ив весело взглянул на Юки и поделился: – Она только что назвала меня гусаком-кривлякой.

«И это недалеко от истины», – подумал тот, но вслух ничего не сказал, ковыряясь вилкой в салате.

– Акутагава сказал, что завтра ты уезжаешь работать за границу, – прибавил Ив, не смущенный его безразличием. – Поразительно! Я думал, что он найдет тебе работу где-нибудь поблизости.

«Козел горный, вот ты кто на самом деле!» – на щеке дернулся желвак, однако Юки заставил себя сдержаться.

– Это недельная командировка, – произнес он ровно. – И я сам могу найти себе работу, без всякой помощи со стороны, ясно?

– Ты так стремишься показать, что ни в чем не зависишь от Акутагавы?

На сей раз ответом ему было гробовое молчание.

– Его расстраивает твое поведение, – зеленоглазый мужчина щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. – Ты должен больше думать о нем.

Молчание.

– Таким образом он может прийти к мысли, что ты больше не любишь его…

– Замолчи! Это уже не твое дело! – невольно вспылил Юки, рассерженный его словами.

– Нет, мое, ведь это касается Акутагавы, – парировал тут же Ив. – Я хочу, чтобы он был счастлив. И готов сделать что угодно ради этого. В отличие от тебя. Ты как был беззубым щенком, так им и остался – тявкаешь, тявкаешь, а проку никакого. Твои слова любви остаются только словами.

– Это говорит тот, кто в принципе не может испытывать нормальных человеческих чувств! Ты, как чертов киборг: животное и машина одновременно. Что такого ты можешь знать о любви?!

– Любовь – это преданность и стремление доставить любимому удовольствие, независимо от того, чего он желает и нравится ли это тебе самому.

– Ты забыл про уважение, – мрачно покачал Юки головой. – Но я почему-то не удивлен.

– Мне известно это чувство, – зеленоглазый мужчина снисходительно усмехнулся. – Ты рассуждаешь так, потому что судишь всех по себе. Я же буду уважать только того, кто равен мне по силе и уму – того, кто сможет бросить мне вызов. Мне кажется это честным. Поэтому-то я преклоняюсь перед Акутагавой. И, тебе сие может показаться несколько шокирующим, но мое уважение заслужил и ты.

– Какая честь для меня! Я сейчас расплачусь от радости, – молодой человек в сердцах бросил на стол вилку, и та громко звякнула, задев сервиз из тончайшего фарфора.

– Ты сумел обхитрить меня, а это дорогого стоит. Плохо тут то, что твоя хитрость едва не стоила жизни Акутагаве.

Юки несколько сник, чувствуя острую горечь, но все же огрызнулся:

– В произошедшем есть и твоя вина!

– Да, не отрицаю, – согласился Ив. Он легко поднялся с места, бросил окурок на пол, затем приблизился к нему и нахально уселся на стол рядом с сервизом. – И я всю жизнь буду раскаиваться и стараться загладить эту вину. А вот ты, видно, предпочел уже все забыть!

– Вовсе нет!

– Тогда докажи это. Будь благодарен Акутагаве за то, что он тебе дает. И, в свою очередь, дай ему то, чего он хочет. Только дай до самого конца, по-настоящему – без условностей, без ограничений.

Глаза Юки широко распахнулись, он озадаченно посмотрел на мужчину.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что мы с тобой – как день и ночь, огонь и вода, земля и небо. И мы оба с тобой нужны Акутагаве! Пусть по-разному, но он хочет нас обоих, и, полагаю, ты сам это прекрасно осознаешь, не так ли? Если б не осознавал, то не согласился бы делить его со мной.

– Пусть так, и что? – озадаченное выражение глаз сменила враждебность.

– Что?.. То, что твой демократизм, Юки, наигранный. Ты не принял меня окончательно. Акутагава не слепой и отлично видит это, поэтому и не допускает меня в вашу постель. Единственное, что мне позволено, это наблюдать со стороны – без возможности приблизиться и доставить ему то наслаждение, которое он так хочет испытать… с нами двумя.

Молодой человек несколько раз моргнул, не сразу сообразив, что конкретно Ив имеет в виду. Через несколько секунд его щеки залила густая краска, и он так резко подался назад, прочь от Ива, что едва не опрокинул стул:

– Охренел?!

– Ты уже не маленький мальчик, а такой закомплексованный! – на губах Ива заиграла нежнейшая улыбка, всегда вводившая в заблуждение его жертв. – К чему отрицать тот факт, что Акутагаве нравится трахать тебя у меня на глазах? Тебе ли не чувствовать, как это его заводит!.. Так почему бы тебе не доставить ему еще большее удовольствие? Или ты ставишь свои комплексы выше чувств к любимому человеку?..

Юки, пылая стыдом и гневом, скрипнул зубами, его руки сжались в кулаки.

– Отойди от меня! – прошипел он. – Немедленно!

– Ты злишься, потому что понимаешь, что я прав.

– В чем это ты прав, а?.. – осведомился Акутагава, входя в столовую, на нем был только халат, полы которого слегка разошлись на груди. Он поправил влажные волосы, одновременно внимательно изучая открывшуюся его взору сцену. И ледяным тоном добавил, обращаясь к Иву: – Вижу, ты хорошо устроился? Оттащи-ка свою задницу подальше от Юки.

Ив тут же соскочил со стола и, послушно отступая, принял самый невинный вид:

– Мы просто болтали о пустяках.

Акутагава бросил вопросительный взгляд на Юки. Тот уже совладал с собой и снова взял в руки столовый прибор, возвращаясь к трапезе, хотя от его аппетита уже не осталось и следа.

– Все в порядке, Акутагава, – произнес он своим обычным тоном. – Пустяки. Давай ужинать.


– Сяо-Акутагава! – в столовую вплыла экономка с подносом. – Соизволил прийти-таки, осчастливил своим появлением! А ну быстро за стол, негодный мальчишка! И попробуй только не съесть полностью мои блюда!!!



______________________




~  7 ~




…Юки уехал на Гваделупе в смятенных чувствах.

Напор Ива просто не позволял ему оставаться спокойным – тот умел так подкопаться к Юки, так залезть под кожу, что хотелось прибить чем-нибудь тяжелым эту сволочь. Все, что Ив успел наговорить в столовой, никак не желало забываться и не могло уложиться в голове. Юки уже давным-давно оставил всякие попытки понять мотивы, которые движут сим человеком, ибо считал его сумасшедшим, а пути психов, как известно, неисповедимы. Но больная голова не мешала тому обладать дьявольским умом и аристотелевской логикой, и если Ив хотел доказать свою правоту, он мог быть настолько въедливым, наглым и проницательным, что без особых усилий сеял хаос в душе Юки.

Конечно, молодой человек не мог отрицать очевидных вещей. Ситуация в любовном треугольнике неумолимо усложнялась с каждым днем. Исправить это можно было, лишь убрав из этого уравнения Ива, но он никогда бы не заикнулся об этом Акутагаве, да и было понятно, что слишком поздно для таких мер. Зеленоглазый кошмар уже слишком прочно вошел в их жизнь. И Юки отчасти осознавал – все идет к тому, что рано или поздно они втроем окажутся в одной постели. Слишком уж Иву и Акутагаве нравилось общество друг друга во время сексуальных утех!.. Однако вместе с тем Юки недоумевал: почему же он должен безмолвно и безропотно отдаться этому бурному и неуправляемому течению их отношений?..

Юки презирал Ива за ужасные наклонности и отвратительный характер. Как можно жить так, как живет этот сумасшедший? И не просто жить, а стремиться выжимать из подобного существования и своих наклонностей максимум удовольствия?.. Быть то жестоким убийцей, то одержимым сексом мазохистом – при этом, благодаря интеллекту и находчивости, выходить сухим из воды тогда, когда любой другой на его месте уже давно бы погиб!.. Все это претило натуре Юки и вызывало в нем отторжение и гнев. Он не испытывал никакой охоты заниматься сексом с этим моральным уродом! Его передергивало от мысли о том, чтобы позволить в буквальном смысле произойти «любви втроем»…

Но Юки любил Акутагаву и поклялся, что сделает ВСЕ для его счастья. И эта двойственность сводила его с ума!.. Акутагава не говорил с ним об этом – не просил, не требовал каких-либо уступок в этом плане. Впрочем, недосказанность с лихвой компенсировал Ив, без какой-либо стеснительности указывающий на то, как сильно возбуждает Акутагаву хотя бы намек на групповой секс.

Эти мысли без конца терзали Юки во время командировки. Даже будучи поглощен работой на Суфриере, он продолжал думать о том, что ждет его после возвращения в Японию. Если он согласится работать на Ото Хэгури, то, во-первых, откажется от своей мечты быть полевым исследователем, а во-вторых, усугубит и без того двусмысленное положение вещей.

«Было бы лучше, если б я нашел разъездную работу, – вздыхал Юки то и дело. – Так мне не пришлось бы находиться все время подле Акутагавы и Ива, и обстановка не накалялась бы вот так. Пока мы все находимся рядом, существует вероятность того, что я просто запутаюсь и сделаю опрометчивый шаг!..»

Его чаяния получили ответ, но весьма щекотливый. В последний день командировки – словно в насмешку! – к нему пришло письмо с повторным приглашением работать на антарктической станции Мак-Мердо. Это расстроило Юки окончательно, ведь приглашение и в первый раз было для него огромным искушением. Он очень хотел получить эту работу, но понимал, что Акутагава будет категорически против.

«Если я вновь подниму эту тему, то опять начнется завуалированный шантаж, – размышлял Юки убито. – Акутагава ясно дал понять, что не отпустит меня на неопределенный срок так далеко. Не имеет смысла даже пробовать. Мне пришлось выдержать бой, чтобы отправиться сюда, на Гваделупе, что уж говорить про Антарктиду… Он считает, будто так я ставлю работу выше наших с ним отношений! И я не знаю, как его переубедить, черт возьми! Он устроит мне бойкот, стоит только заикнуться о повторном приглашении…»

От огорчения Юки вдрызг напился в тот вечер. И на следующее утро сел в самолет с остаточным похмельным синдромом и в совершенно поганом настроении. Он был зол на себя, на Акутагаву, на Ива, на весь свет! И он глушил эту злость спиртным, которое ему предлагали бортпроводницы. Конечно, его муторное состояние сразу было замечено возлюбленным, едва только он переступил порог виллы Угаки. Акутагава по случаю его возвращения отменил все дела, желая посвятить свое время Юки, но вместо радости по случаю воссоединения натолкнулся на хмурое отчуждение.

– Как долетел? – улыбаясь, Акутагава на правах хозяина принял у него в холле пальто. При этом он кивком дал понять телохранителям, которые привезли Юки из аэропорта – Такэсиме и Сугаваре – что те свободны.

– Отлично, – тусклым голосом ответил тот, стараясь смотреть в сторону.

– Устал, наверное? – мужчина наклонил к нему голову, пытаясь поймать его взгляд.

– Немного, – Юки поспешно отвернулся, якобы для того, чтобы взять свою дорожную сумку. Забросив лямку себе на плечо, он направился по коридору к лифту, намереваясь подняться в спальню.

Акутагава, перестав улыбаться, последовал за ним, пристально рассматривая молодого человека. Он молчал, пока они поднимались на четвертый этаж, и заговорил только тогда, когда двери их личных апартаментов закрылись за ними:

– Ты голоден? Госпожа Фынцзу обещала пир по случаю твоего приезда.

– Я не хочу есть. Лучше выпью.

Швырнув сумку в угол, Юки, по-прежнему не глядя на него, прошел в гостиную. У бара он тут же схватился за бутылки со спиртным, за минуту влив в себя несколько больших порций водки. Акутагава понаблюдал за ним немного, а потом, когда тот вздумал принять четвертую порцию, подошел к нему и отнял стакан.

– Эй! Ты чего? – возмутился уже несколько опьяневший Юки. – Тебе жалко, что ли?

– Мне твою печень жалко, – проговорил мужчина, выплескивая содержимое стакана в специальную раковину на барной стойке.

– С моей печенью все будет в порядке!

Он потянулся было к бутылкам, но Акутагава предостерегающе схватил его за руку:

– Юки, что-то случилось?

– Нет, с чего ты взял? – хмыкнул зло тот. – У меня все просто превосходно, просто чудесно! А у тебя?

– Перестань паясничать! Говори, что произошло, – к серьезности Акутагавы прибавилось заметное напряжение.

Молодой человек вдруг рассмеялся и с показной веселостью встряхнул головой.

– Какой ты подозрительный! Ничего такого не произошло. НИ-ЧЕ-ГО! А теперь дай мне выпить, – Юки оттолкнул его руку, чем окончательно рассердил мужчину.

Акутагава, мрачно нахмурившись, сгреб его в охапку и оттащил от бара прочь, швырнув на диванчик. Юки, несколько дезориентированный падением, попытался встать на ноги, но немедленно толчком был отброшен обратно на диванные подушки.

– Ты хочешь мне все нервы вымотать таким поведением? – процедил Акутагава сквозь зубы, нависая над ним.

– Нет, – пожал плечами Юки, беспомощно распластавшись на диване.

– Тогда почему ты себя так ведешь?

– Как так? – вполне искренне удивился молодой человек.

– Как сукин сын, вот как!

– Протестую! Не смей обзывать так мою маму… – Юки негодующе воздел к потолку указательный палец и тут же икнул. Он всегда быстро пьянел, если пил на пустой желудок, а когда у него было плохое настроение, то вообще не замечал чувства голода, поэтому уже около суток у него не было ни крошки во рту.

– Мне что, врезать тебе хорошенько, чтобы ты прекратил это, а? – тихо осведомился Акутагава, выслушав его.

– Нет, не надо, – Юки вдруг заметил, что тот смотрит на него, как разъяренный волк, и решил быть благоразумным. – Я буду паинькой, если ты нальешь мне еще выпить. Еще одну порцию, Акутагава, честно! Мне просто нужно расслабиться.

Мужчина несколько мгновений щурил на него глаза-омуты, в которых мерцал холодный хищнический огонь, но возражать не стал и со вздохом ушел к бару. Пока готовился коктейль с водкой и мартини, Юки стянул с себя свитер и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Акутагава вернулся с бокалами и присел на диван рядом, с некоторой настороженностью передавая ему спиртное.

– Благодарю, – Юки поспешил пригубить напиток.

– Так что за муха тебя укусила? – поинтересовался его возлюбленный.

– Нет никакой мухи, – стоял на своем молодой человек, опустошая бокал.

– Юки!

– Ну прости! Я испортил все своей кислой рожей? Мне очень жаль, – он поставил бокал на журнальный столик, затем повернулся к Акутагаве. – Хочешь, я заглажу вину?

Не дожидаясь ответа, он перебрался к нему на колени, усевшись верхом. Тот не успел убрать свой бокал, из которого не сделал ни одного глотка, и коктейль выплеснулся им на одежду. Хмельно улыбнувшись, Юки положил ладони ему на плечи и прижался губами ко рту мужчины. Акутагава не оттолкнул его, отвечая на поцелуй, однако при этом взгляд у него под полуопущенными ресницами оставался напряженным.

– Ты все еще сердишься? – прошептал Юки, прижимаясь теснее к его чреслам и начиная ритмично тереться о них.

– Это в прямом смысле удар ниже пояса, – хрипло ответил тот, с силой сжимая бедра любовника.

– У тебя научился.

Не переставая ерзать у любимого мужчины на коленях, Юки расстегнул свою рубашку и обнажил торс. Акутагава тут же укусил его за сосок, после чего начал играть с ним горячим языком, вынуждая того постанывать от сладостных ощущений. Юки зарылся пальцами в густые мягкие волосы любовника, вдыхая легкий запах парфюмерии, идущий от них, и чувствуя нарастающее головокружение.

– А где Ив? – прерывающимся голосом спросил он. На сердце была горькая тоска птицы, запертой в золотой клетке, а в сознании нарастала отчаянная потребность заглушить эту тоску каким-нибудь сумасбродным поступком.

– Сегодня его точно не будет, не волнуйся, – сказал Акутагава, решив, что тот беспокоится об их уединении. – Нам никто не помешает.

Юки то ли с облегчением, то ли с разочарованием прикрыл глаза, обнимая возлюбленного крепко-крепко:

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, Юки.

– Я ведь тебя расстроил своим поведением сегодня?

– Мне становится тревожно, когда ты такой, потому что просто не знаю, что предполагать в таком случае. А когда ты отказываешься признаваться, я с ума начинаю сходить.

– Прости меня, – Юки чуть отстранился, но затем лишь, чтобы вновь подарить ему поцелуй. – Я не хотел тебя расстраивать.

– Юки, Юки… – выдохнул Акутагава, обжигая его губы своим учащенным дыханием. Он рывком перевернулся, подминая под себя любовника, быстрыми движениями освобождая того от одежды и ни на секунду не переставая жадно целовать. И Юки, охваченный страстью, забыл обо всем на свете в плену его горячих сильных рук.

Следующий день встретил Юки головной болью.

Проснулся он поздним утром – Акутагава уже давно уехал на службу в «Ниппон Тадасу». Юки выпил противопохмельные таблетки, взял свой ноутбук и прочитал электронное письмо из ПИФЗ, в котором директор института пел в его адрес дифирамбы за прекрасно написанную статью. Однако это не улучшило ему настроения, напротив, скверное расположение духа только усугубилось. Тогда он, не зная, куда деваться от негативных эмоций, отправился к бару и, поскольку останавливать его было некому, начал от души прикладываться к спиртным напиткам.

За этим занятием Юки и обнаружила экономка, заявившаяся с визитом в гостиную.

– Не рановато ли ты начал принимать на грудь? – осведомилась она строго. – Памятуй, алкоголь враг человеку!

– Но ведь Конфуций сказал: «Возлюби врага своего», следовательно, я не нарушаю ни одного предписания… – Юки подумал немного и сам себе возразил: – Впрочем, это говорил не Конфуций, а другой бородатый чувак… Как же его?.. Ну там еще были крест и Голгофа…

– Тьфу на тебя, шут гороховый! Идем, позавтракаешь! – госпожа Фынцзу, не слушая протестов молодого человека, утащила того в столовую, где заставила немного поесть. Внимательно китаянка проследила за тем, чтобы подопечный запихнул в себя все содержимое тарелки.

После завтрака он, прихватив бутылку с вермутом, заперся в ванной комнате, надеясь, что уж туда-то Фынцзу вламываться не решится. Юки забрался в джакузи и, периодически спуская и вновь набирая воду, просидел в ней несколько часов, не забывая вливать в себя спиртное. Негромко играл музыкальный канал – он, желая отгородиться от мира, включил мультисистему, вмонтированную, как и плазменный телевизор, в стену.

«Кажется, случилось то, чего я так боялся!.. Я УЖЕ запутался… Черт… Черт…»

Когда он упился и упарился до состояния вареного капустного листа, у него затрезвонил мобильник. Звонил Акутагава.

– Ал-лоо? – проговорил в трубку Юки, пытаясь придать своему голосу хотя бы оттенок трезвости.

– Ты что, опять напился? – тон Акутагавы был обрывистым, жестким.

– Ну… Нет… То есть, я слегка…

– Слегка? Ты же и двух слов связать не можешь!

– Могу! Я… решил расслабиться, вот и все.

– Чувствую, мне придется убрать все спиртное в доме под замок, – оправдания молодого человека ничуть не смягчили Акутагаву. – Я сегодня вернусь пораньше. Сделай одолжение, постарайся протрезветь к моему прибытию. Или, Юки, клянусь, я буду очень сердит!

После того как Акутагава бросил трубку, Юки понадобилось время, чтобы вытащить себя самого из ванной. Когда ему все же удалось встать на ноги, его замутило, и, как результат, еще с полчаса он обнимался с унитазом. Но это даже помогло, после приступа рвоты он несколько приободрился и смог привести себя в порядок. Юки, одевшись, вышел из ванной и обнаружил в спальне Ива, разлегшегося на постели, как большая черная пантера.

– Чем ты так долго там занимался? – сверкнуло это создание изумрудными глазами.

– Брысь! – сказал Юки сумрачно, держась рукой за дверной косяк.

– Между прочим, я жду Акутагаву. А ты меня прогоняешь?..

– На вилле есть еще с пятьдесят комнат, где ты можешь валяться.

– Но мне хочется компании. О, да ты ведь пьян, приятель! – Ив вкрадчиво заулыбался. – И по какому поводу праздник?

– Тебя это не касается… – Юки, несмотря на все старания сосредоточиться, продолжало штормить. А для того чтобы протрезветь, нужно либо совершить долгую прогулку на свежем воздухе, либо прилечь и немного вздремнуть. Первый вариант отпадал из-за отнюдь не майской погоды за окном и его распаренного состояния, что неминуемо привело бы к болезни. Оставалось ему, таким образом, только царство Морфея. Поглядев на наглую физиономию Ива, он, мысленно обозвав того непечатным словом, решил наплевать на все: пошатываясь, подошел к постели и рухнул на нее, не обращая внимания на лежащего там же мужчину.

Устроившись на животе, Юки подоткнул подушку и уткнулся в нее носом, намереваясь погрузиться в сон.

– Ты что, собрался спать посреди бела дня?

– Увянь, – буркнул молодой человек, не поднимая головы.

– Видно, у тебя развились истинно сибаритские привычки: пьянствуешь, спишь круглыми сутками… Неужели тебя так испортили роскошь и довольство?

Юки издал неопределенный горловой звук в ответ и несколько раз выразительно ударился лицом о подушку.

– Может, мне спеть тебе колыбельную? – предложил Ив с усмешкой и пододвинулся к нему. – Давай, я тебя убаюкаю.

– Отвали. У меня от твоих колыбельных будут кошмары.

– Тогда, быть может, успокаивающий массаж?

Зеленоглазый мужчина еще немного придвинулся и оказался уже совсем близко. Приподнявшись и сев, он положил ладони на плечи Юки и принялся массировать их через одежду, аккуратно спускаясь вниз, на спину.

– Прекрати, – заворчал молодой человек, но уже вяло.

– Не дергайся. Меня обучили массажу, заставляющему заново рождаться. Тебе должно понравиться.

– Ты научился этому прямо после другого массажа, который заставляет умирать мучительной смертью? – Юки говорил сонливо и медленно, его глаза были закрыты. Он, сам того не желая, все больше и больше расслаблялся под руками Ива: тот действительно умел профессионально творить чудеса своими прикосновениями, безошибочно находя нужные нервные точки и поочередно нажимая на них, словно гениальный пианист, играющий прекрасную мелодию.

– Почему ты не доверяешь мне? – поинтересовался Ив. – Думаешь, я жду удобного случая, чтобы убить тебя?

– Для этого есть много причин...

– А какова хотя бы главная причина?

– Ты псих.

Мужчина тихо хмыкнул, услышав ответ. Потом неожиданно надавил на какую-то точку у него на позвоночнике, и Юки, не в силах сдержаться, застонал сквозь зубы от пронзившего его тело острого удовольствия.

– Тибетскими мастерами боевых искусств эта точка зовется «Чак-йума», что значит аркан или западню. Одно правильное прикосновение к ней дарует блаженство и заставляет терять бдительность, переключая внимание человека на сексуальную сферу, – пояснил Ив чуть севшим голосом. – Акутагава обожает, когда я это делаю.

Юки раздраженно сбросил с себя его руки и перевернулся на спину. Отодвинувшись к спинке кровати, он поджал под себя ноги, с неудовольствием отмечая про себя, что испытывает эротическое возбуждение. Ив не стал пытаться приблизиться к нему, а только, склонив голову на бок, рассматривал того мерцающими глазами.

– Принеси мне выпить, – сказал Юки, помолчав несколько минут. – Мартини с водкой.

– Мне кажется, ты и так достаточно пьян, – брови Ива приподнялись в легком удивлении.

– Ну и что?

– То, что ты обычно не такой.

– Обычно? – переспросил тот. – Можно подумать, тебя волнует то, что я пью и сколько. Ладно, я сам…

Однако встать на ноги оказалось для него проблемой – он действительно был и без того прилично накачан алкоголем. Не в силах удержать равновесие, Юки шлепнулся на перину и грустно вздохнул. Зеленоглазый мужчина, смеясь над его барахтаньем, закурил сигарету. Впрочем, он быстро посерьезнел, когда в спальню вошел хозяин виллы Угаки.

– Ты что тут делаешь? – спросил тот резко, обращаясь к Иву.

– В данный момент я мешаю ему еще больше напиться, – кивком он указал на сконфуженного Юки. – За минуту до твоего прихода он требовал, чтобы я принес ему коктейль.

– Юки?


– Я просил у него всего один бокал, – откликнулся молодой человек виновато. – Почему вы оба так напрягаетесь по этому поводу?

– Хочешь знать, почему я напрягаюсь? – проговорил Акутагава, снимая пиджак, развязывая галстук и закатывая рукава рубашки выше локтей. – Сейчас узнаешь!

Мужчина подхватил Юки на руки так легко, словно он ничего не весил, и понес в ванную. Когда тому стало понятно, что сейчас его запихнут под холодный душ, он начал брыкаться.

– Я не хочу в душ! Пусти! Не хочу! – Юки изо всех пьяных сил вцепился в держатель полотенец, отказываясь залезать в душевую кабинку. Акутагава, прижимая его к себе одной рукой, другой пытался дотянуться до панели управления кабинкой.

– Давай я, – предложил свою помощь Ив, появившийся рядом; он быстро включил воду и отрегулировал напор.

Потом Юки безжалостно, словно младенца от материнской груди, оторвали от держателя полотенец, сняли с него сорочку и джинсы, оставив в одних плавках, и сунули под упругий поток ледяной воды. Акутагава крепко удерживал его, ломая сопротивление, а Ив деловито поливал водой.

– Черт! Хватит! – вопил Юки. – Я же взрослый человек! Я не имею право выпить?! Перестаньте!

Наконец, он сдался, поняв, что будет находиться под душем, покуда они видят его сопротивление. Съежившись и обхватив себя руками, он сел на пол кабинки, сотрясаясь от холода и чувствуя себя трезвым, как стеклышко.

– Все, хватит, – решил Акутагава.

Завернутый в большое махровое полотенце Юки был отнесен обратно в постель. Акутагава хорошенько растер его, потом укрыл одеялом и сел рядом. Юки еще дрожал, его губы были синеватыми от холода.

– Не делай больше так, – прерывающимся шепотом попросил он.

– А не веди себя больше, как несчастный пьяница. Ты пьешь так, словно пытаешься забыться и уйти из реальности, а это самый быстрый путь к дурной привычке. Я не могу допустить, чтобы на моих глазах у тебя развилась алкогольная зависимость.

– У меня только одна зависимость, – возразил ему Юки, – это ты.

Акутагава порывисто наклонился к нему и поцеловал его вздрагивающие губы.

– Юки! Ты вернулся из поездки как будто сам не свой. Что же происходит? Расскажи мне.

«Ошибаешься, Акутагава. Сам не свой я уезжал от тебя. А вот на работе я отдыхал душой…»

– Наверное, я просто так бунтовал, – Юки не высказал своих истинных мыслей. Он бросил взгляд на Ива, который, не вмешиваясь их разговор, безмолвно стоял у окна. – Мне не очень хотелось работать в НАСК, и вообще… Но сейчас, думаю, пора принять решение. Я приму предложение Ото Хэгури и останусь работать в Японии.

– Вот и умница, – Акутагава, не скрывая своего удовлетворения, ласково погладил его по голове. – Я рад, что ты согласился с этим.

– Я знаю, что ты рад, – Юки сжал руку возлюбленного. – Знаю…



__________________________






~   8  ~




Юки остановился под вывеской, на которой значилось «Бар Конкиста».

«Какой идиот придумал назвать так развлекательное заведение? – подумал он насмешливо. – Интересно, каково было бы посидеть в кафе с названием «Холокост» или покупать продукты в магазине «Геноцид»?..»

Однако, несмотря на глупое название, бар выглядел вполне приличным, а Юки устал бесцельно бродить по улицам, да и замерз к тому же. Войдя, он огляделся: всюду горели синие неоновые лампы, окрашивающие воздух, на всех стенах висели огромные экраны, по которым транслировался музыкальный канал. Судя по такому оформлению, заведение было рассчитано на молодежь, однако находилось оно в Маруноути – в бюрократическом районе Токио, а не в Сибуе или Синдзюку, где оно выглядело бы более уместным. Еще раз скептически задумавшись об умственных способностях хозяина этого места, молодой человек устроился за барной стойкой, прямо напротив одного из экранов.

– Что будете пить? – обратился к нему бармен.

«Напиться бы сейчас… – мелькнула горькая мысль у того. – Но лучше не надо… Не хочу опять расстраивать Акутагаву, да и под ледяной душ совсем не тянет попасть…»

– Минеральную воду с лимоном.

Служащий бара, конечно, удивился, но заказ выполнил быстро и учтиво. Юки, прислушиваясь к музыке, сделал несколько глотков, оглядываясь по сторонам. За столиками и стойкой сидели, в основном, люди средних лет, забежавшие сюда после работы и не успевшие сменить деловые костюмы, поэтому казалось, что зал наполнен клонами одного-единственного человека – безликого и бесталанного трудяги, мечтающего выбраться за пределы своего душного офиса на волю, но не имеющего сил совершить сие на самом деле.

«Сколько здесь унылых физиономий! Неужели и у меня когда-нибудь будет такое же выражение лица?.. Видимо, да. С такой работой я волей-неволей превращусь в одного из таких биороботов, проживающих жизнь на автопилоте!.. Черт побери все на этом свете!..»

Он всего три дня работает в НАСК, однако этого хватило, чтобы ему уже захотелось взвыть на луну от тоски. Юки принудил себя работать на Ото Хэгури, решив, что сей участи все равно не избежать. Но он и предположить не мог, что его должность предусматривает полное отсутствие какой-либо работы!.. Он получил просторный кабинет, секретаря-референта и дюжину подчиненных, которые и выполняли все необходимые работы, а ему оставалось лишь выслушивать отчеты и ставить свою подпись под документами. Все, ради чего он упорно учился, все, о чем мечтал, оказалось за пределами досягаемости. И это приводило Юки в отчаяние. К чему ему этот трижды проклятый кабинет, зачем эта должность, если он был бы счастлив, вкалывая за гроши по колено в грязи где-нибудь на краю света?! Не нужны ему эти привилегии и карьерная кабала!

На экране у бара высветилось время: ровно десять вечера. Юки невольно поежился, только сейчас обратив внимание, что прошло уже четыре часа с того момента, как он покинул офис НАСК и отправился гулять по городу. После работы его встречала машина и отвозила на виллу Угаки, но сегодня он вышел из здания через черный ход, дабы улизнуть незамеченным. И мобильный телефон нарочно оставил в кабинете, не желая отвечать на чьи–либо звонки. Ему просто хотелось побыть одному!.. Вот и побыл…

«Акутагава, наверное, уже несколько раз звонил мне на мобильник, – тяжело вздохнул он. – Как я ему объясню, зачем так поступил? Что мне ему сказать?.. Поведать о том, насколько мне херово от такой жизни? Херово! Ха-ха-ха!.. Любой другой на моем месте описался от счастья, если б получил такую должность, а я вот нюни тут распустил и убиваюсь…»

– Юки? Кимитаки Юки?!

Молодой человек вздрогнул, услышав свое настоящее имя – так его не называли уже очень давно. Медленно он оглянулся и увидел красивую женщину в элегантном брючном костюме. Ее лицо было ему, без сомнения, знакомо

– Вот это да! – она шагнула к нему и положила руку на плечо. – Юки, ведь это действительно ты?

– Наоми? – он, наконец, вспомнил ее. Ну конечно! Наоми Дордже! Они вместе учились в Масару-Мидзухара.

– О боже! Как я рада тебя видеть! – она рассмеялась легко и задорно, так, словно и не прошло уже столько лет со дня их последней встречи.

– Я тоже рад, – Юки вежливо улыбнулся.

– Вот уж не думала, что когда-нибудь вновь встречу тебя! Тем более в своем баре, – Наоми села на высокий табурет рядом с ним, закидывая ногу на ногу и оценивающе его рассматривая. – Ведь после того, как ты исчез из школы, я решила – с тобой случилось что-то страшное. И вот ты тут! Живой и повзрослевший. Какими судьбами?

– Зашел сюда после работы.

– А кем ты работаешь?

– Не думаю, что это важно, – уклонился он от ответа.

– А-а! Ты все такой же бука, каким был раньше! – ее нисколько не обидела скрытность собеседника. Она велела бармену сделать ей «Кровавую Мэри» и продолжила щебетать: – Характер у тебя совсем не изменился, судя по всему. А внешне ты очень похорошел, знаешь об этом? Ты и в школе был симпатичным, но сейчас просто красавчик... А как, кстати, твоя личная жизнь? Женат?

– Нет.

– А я вот в разводе. Сразу после колледжа выскочила замуж за одного телепродюсера, но у нас с ним не сложилось, и теперь я снова в свободном плаванье. Держу этот бар и живу в свое удовольствие.

Она пригубила бокал с коктейлем, продолжая приветливо улыбаться, и на Юки будто бы смотрело его прошлое. «Но это только прошлое, – сказал он сам себе, – к нему возврата нет, да я и не хочу возвращаться в него. Ее появление – это знак свыше. Нужно взять себя в руки и смотреть только вперед. Сейчас поймаю такси и поеду к Акутагаве…»

– Прости, Наоми, но мне пора уходить, – он бросил деньги на барную стойку и спрыгнул с табурета. – Приятно было повидаться.

– Нет! Нет! – тут же запротестовала женщина, вскочив на ноги и преградив ему дорогу. – Ты полагаешь, что я тебя так просто от себя отпущу? Нет, милый мой! Сейчас мы с тобой хорошенько отметим нашу встречу у меня в кабинете.

– Прости, но я не могу.

– Ты от меня никуда не убежишь сегодня, – перебила она Юки, после чего приблизилась к нему вплотную, прижав ладонь с наманикюренными пальчиками к его груди. От Наоми пахло духами «Шанель №5» и острым женским одиночеством.

– Наоми, я… – заговорил было тот, не желая обидеть ее отказом, но и не собираясь оставаться, однако замолчал. Потому что увидел за спиной женщины Ива. – Черт!

Зеленоглазый мужчина, одетый в джинсы, черную водолазку и кожаную куртку, задумчиво изучал взглядом женскую руку, что по-прежнему находилась на груди Юки. Наоми удивленно обернулась и взвизгнула от восторга, узнав другого своего школьного знакомого:

– Ив! Ты! Боже мой! Какой сегодня чудесный вечер! Узнаешь меня?

Ив не удостоил ее ответом, заговорив с Юки ледяным тоном:

– Тебя обыскались. Поехали.

Наоми непонимающе захлопала ресницами, потом вдруг решительно взяла Юки под локоть:

– Постой, Ив! Куда ты хочешь его забрать? Сегодня у меня есть на него планы!

– Да что ты говоришь? – ласково прищурился на женщину Ив.

 Юки испугался. Он поспешно освободил свою руку и шагнул к нему со словами:

– Хватит. Поехали, – Ив не сразу отступил, продолжая пристально смотреть на Наоми. Юки, зная, что именно скрывается за подобным взглядом, даже толкнул его в грудь, пытаясь отвлечь. – Прекрати немедленно! Поехали!

Ив очаровательно улыбнулся и, послав ей воздушный поцелуй, отвернулся. Расталкивая людей, попадавшихся ему на пути, он направился к выходу, уводя с собою Юки.




 
– Эй, полегче! – проворчал Юки, когда Ив грубо запихнул его в салон автомобиля.

– Пристегни ремни, – тот с силой захлопнул дверцу; сев за руль, он так сорвал машину с места, что взвизгнули покрышки.

Без зазрения совести превышая скорость, зеленоглазый мужчина прикурил по дороге. Юки, недовольно поморщившись, включил кондиционер и отвернулся к окну. На приборной доске ожил мобильный телефон, и они оба знали, кто именно звонит.

– Да, я нашел его, – ответил Ив в телефонную трубку, – сейчас возвращаемся. Хорошо, сейчас передам.

Он сунул в руки Юки мобильник, и тому ничего не оставалось делать, как взять его.

– Акутагава? – обреченно выдавил молодой человек.

– Где ты был? – Акутагава говорил спокойно, без нажима, но это не обнадеживало.

– Зашел в один бар после работы.

– Ты смотрел на часы? И почему твой телефон не с тобой?

– Я случайно оставил мобильник на работе… – постарался как можно более убедительно соврать он, но при том, что его прожигал взглядом Ив, это не особенно ему удалось. – Господи, ну забыл я про время, и что? Я как раз собирался оттуда уходить.

– Ну да, конечно, – негромко прокомментировал Ив. – А куда ты собирался уходить? И с кем?

– Не домысливай того, чего не знаешь! – рявкнул на него Юки, потом, уже закипая гневом, вернулся к телефонному разговору. – Ну почему все получается так, что я оказываюсь виноватым? Неужели я совсем не могу распоряжаться собой?

– Юки… – послышался тяжелый вздох в трубке.

– Что «Юки»? Что?! Я все время заперт на вилле, мы никуда вместе не выходим, но разве я упрекал тебя, если ты уходил куда-то развлекаться? Ты, бывало, приходил поздно и пьяный, но я ни словом, ни взглядом не обвинял тебя! А вот когда мне захотелось сделать нечто подобное, ты сразу же натянул поводок. Мало того, прислал за мной своего штатного головореза! Знаешь, Акутагава, может, прикрепишь ко мне портативный электрошокер, чтобы меня било током всякий раз, когда я не вписываюсь в установленное тобой расписание?

– Так, – Акутагава, безусловно, уловил в его голосе истерические нотки, – давай не будем говорить об этом по телефону. Сейчас ты вернешься, и мы все спокойно обсудим.

– Нет, мы и сейчас неплохо разговариваем! – закричал Юки, стукнув кулаком по колену. – Ты думаешь, я такой, потому что выпил? Нет! Ошибаешься, во мне ни капли спиртного! Я просто слушал музыку в баре и пил чертову минералку! И я действительно собирался возвращаться домой!

В трубке на несколько секунд повисла тишина, потом Акутагава очень мягко заговорил:

– Хорошо, Юки. Я верю тебе. Прости меня за такие меры, но я испугался, что с тобой могло случиться что-нибудь дурное. Если бы ты сразу позвонил мне и предупредил, то я, конечно, не стал бы так поступать.

Юки раздраженно закусил губу, заставляя себя успокоиться:

– Да, ты тоже в чем-то прав. Мне следовало сообщить тебе о том, что я задерживаюсь.

– Ну что, раз так, то мир? – осведомился возлюбленный.

– Да, – молодой человек резко откинулся на спинку сидения и потерянным жестом взъерошил себе волосы, – мир.

Выключив мобильный телефон, он бросил его обратно на приборную доску. Ив криво улыбнулся, искоса поглядев на него:

– Значит, ты и не думал трахать ту телку?

– У тебя не рот, а помойка, ты знаешь об этом? – парировал Юки надменно. – Если б ты родился немым, то это было бы не увечьем, а главным твоим достоинством.

– Я всего лишь называю вещи своими именами. Ну и?..

– Что?

– Тебе был задан вопрос.

– Неужели ты ждал, что я на него отвечу?

– А почему нет? Ну а если тебя об этом спросит Акутагава? Я могу рассказать ему, кого ты встретил в баре.

– Да ты!.. Ты… – Юки, чувствуя, как вспыхивает у него лицо, пытался подобрать подходящее ругательство. Ему не хотелось оправдываться, ведь ничего такого не случилось, что следовало бы скрывать! С другой стороны, Ив первостатейная сволочь и, пока не добьется своего, все равно не отстанет – это он уяснил давным-давно на собственной шкуре. И вот поэтому, зло нахмурившись, он сказал так: – Я здоровый мужчина, а она очень привлекательна. Но делать что-либо я ни в коем случае не собирался. Ну что, доволен?

– Раз так, значит, отношения с Акутагавой для тебя все же важнее, чем закидоны твоего вредного характера, – Ив продолжал криво улыбаться, что придавало его красивому лицу откровенно циничное выражение.

– Провались уже к чертям, а? – Юки снова отвернулся к окну. Слава богу, они уже были в окрестностях виллы, значит, находиться наедине им оставалось немного.

– Твоя проблема, Юки, в том, что ты не хочешь идти на компромиссы. Ты далеко не глупец и отлично понимаешь: жить проще тем, кто с готовностью садится за стол переговоров и идет на обоюдовыгодные уступки. Но ты не таков – у тебя все всегда упирается в твое больное чрезмерной гордостью эго. Вот откуда берутся все неприятности, что случаются с тобой по жизни и которые ты умудряешься доставлять тем, кто имеет неосторожность проникнуться к тебе чувствами, – Ив свернул с шоссе на одностороннюю дорогу, что вела к Угаки. – Ты считаешь меня ненормальным? Ну, это как смотреть на вещи, Юки. У меня есть парочка не слишком… красивых и полезных для прочих людей наклонностей, но при этом я не стремлюсь пробивать лбом бетонную стену, если вижу, что куда проще ее спокойно обойти. А ты, напротив, с готовностью размажешь по этой стене мозги во имя своих чудных принципов. Так кто из нас более ненормален?..

Юки подозрительно на него оглянулся:

– Ну и к чему ты на этот раз все это говоришь?

– Портя жизнь Акутагаве, ты бьешься головой о неприступную стену, – ответил тот, перестав ухмыляться. – Почему бы тебе не прекратить играть в детский сад? Сначала ты пытался уйти в запой, сегодня без предупреждения отправился развлекаться в злачное место. И дураку будет ясно – это мелочная месть за то, что желания твоего эго не удовлетворяются. Прямо ты об этом никогда не скажешь, но сие не мешает тебе вести себя, как капризному ребенку.

Они остановились у ворот, где в будке дежурили вооруженные автоматами стражи; зеленоглазый мужчина опустил стекло, давая им возможность увидеть свое лицо. Охранник тут же дал знак напарнику:

– Открывай!

Весь транспорт обычно тщательно проверялся перед тем, как проехать на территорию виллы, но Иву были предоставлены особые привилегии. Автомобиль миновал распахнувшиеся ворота.

Юки угрюмо молчал, не найдя достойных возражений на рассуждения оппонента. В общем-то, Ив хоть и был дрянью, но смотрел в суть проблемы: ему действительно было слишком трудно отказываться от мечты быть ученым-путешественником. Ему не нравилось, что Акутагава изощренным шантажом удерживает его подле себя, делая ставку на их отношения. И вновь Юки подумал о том, что сопротивляется неизбежному. Он оказался в сокрушающем водовороте и уже не может из него выбраться, не поправ при этом любви своего избранника! Значит… Значит, нужно примириться с таким положением вещей. Просто сделать следующий шаг, довести начатое до конца. И сделать этот шаг символом его готовности сделать любимого человека счастливым.

– Проклятье… – процедил сквозь зубы он, когда автомобиль остановился у крыльца виллы, потом посмотрел на Ива. – Хочешь увидеть, как я прекращу этот детский сад? Хорошо, увидишь.

Распахнув дверцу, он выпрыгнул из салона и стал быстро подниматься по ступенькам, не оглядываясь назад.

Акутагава, устроившись на диване в гостиной, листал вечерние выпуски газет. Когда Юки вошел, он поднял на него испытующий взгляд, одновременно откладывая в сторону газету.

– Привет, – первым заговорил Юки.

Он знал – тот, глядя на него вот так, сейчас пытается докопаться до его истинного настроения, дабы понять, чего следует ожидать. Молодой человек подошел к дивану и сел рядом, ненавязчиво позволяя Акутагаве убедиться, что он трезв и вполне дружелюбен.

– Привет, – последовал теплый отклик. – Как ты? Развлекся?

– Не очень. Там все же было скучно, – он прижался к мужчине и положил подбородок ему на плечо, ласкаясь к нему. – Сам не знаю, зачем поплелся в этот дурацкий бар. Ты сильно на меня сердишься?

– Не говори ерунды. Иди сюда, – вздохнул Акутагава, обнимая его и притягивая к себе на колени.

Юки удобно устроился у него в объятиях, подставляя ему губы для поцелу,я и тут же получил требуемое. Возлюбленный целовал его медленно и глубоко, так, что вскоре тело затопила волна горячего вожделения, кровь начала циркулировать быстрее.

– Я хочу тебя, – хрипло сказал Юки, после того как они, задыхаясь от желания, чуть разомкнули губы.

– Мм?.. – выдохнул Акутагава, прикрывая глаза и скользя губами по его подбородку губами, спускаясь ниже. Тот, позволяя покусывать себе шею, начал расстегивать на нем шелковую рубашку, затем рывком распахнул ее, открывая своему взору мускулистую грудь Акутагавы. Его пальцы сжали напряженные соски, начиная их массировать, и мужчина со сладкой судорогой выдохнул его имя.

– Пойдем в постель.

 Юки слез с колен любовника и, призывно улыбаясь, направился в спальню. Догнали его у самой постели, обхватив за талию и коснувшись щеки влажными губами. Акутагава с силой прижимался к нему, и он почувствовал, что тот уже крайне возбужден. Юки с наслаждением вдохнул запах тела возлюбленного, каждой клеточкой тела желая слиться с ним воедино. Тут произошло то, чего следовало ожидать, – в спальне появился Ив. Бесшумный и осторожный, он замер у дверей, прислонившись к стене и не решаясь продвинуться дальше.

– Одно твое слово, и он уйдет, – прошептал Акутагава нежно.

– Нет, пусть останется, – Юки забрался на постель, протягивая ему руку. Акутагава последовал за ним, но он, вместо того чтобы продолжить любовную игру, вдруг сказал: – Подожди. Сейчас будет еще лучше.

Молодой человек быстро перекатился через кровать и взял с прикроватной тумбочки пульт управления от технического оснащения спальни. Акутагава следил за его действиями вопрошающе. Юки, сжимая пульт в руке, вернулся к нему, обнял сзади и, укусив за мочку уха, произнес, указав на зеленоглазого мужчину:

– Пусть он станцует, а мы займемся любовью.

Глаза Ива загорелись неприкрытым чувственным огнем после этих слов, дыхание его участилось – он облизал пересохшие губы, ожидая реакции от хозяина. Акутагава поняв, к чему Юки клонит, полуобернувшись к нему, тихо спросил:

– Но зачем?..

– А почему бы и нет?

Этот ответ не понравился Акутагаве, он резко отстранился от любовника:

– Да что с тобой такое творится, Юки? Что за очередной каприз! Ты, похоже, в последние дни совсем перестал понимать, что делаешь.

– Я все отлично понимаю! – рассердился Юки, не ожидавший, что он откажется от предложенной возможности.

– Да неужели? – усмехнулся тот и, угрожающе повысив голос, приказал Иву: – Пошел вон отсюда! Немедленно!

– Нет, Ив, останься! – вскричал протестующее Юки. И, растерянный, вновь тесно прижался к возлюбленному, в самом деле не понимая, как ему следует поступить. – Разве не к этому все шло? Почему ты так реагируешь?..

– Потому что ты сам на себя не похож!

– Ты думаешь, я не серьезен? Нет, поверь, я очень серьезен. А не похож я на себя, потому что это первый подобный эксперимент в моей жизни! Вспомни меня, когда мы впервые занялись сексом – разве тогда я меньше нервничал и вообще мало походил на себя? Но это тебя не остановило.

– Тогда были только мы с тобой, Юки. А здесь…

– Здесь тоже есть мы с тобой, ведь так? Я хочу, чтобы ты получил особенное удовольствие…

– Юки…

– Когда тебе больно, то и я испытываю боль. А когда тебе хорошо, то и мне тоже становится хорошо. Я знаю, что ты на самом деле хочешь этого. Позволь мне позаботиться о тебе, – ощущая под своей рукой учащенное сердцебиение Акутагавы, Юки чувствовал, что тот по-прежнему возбужден, и это укрепляло его решимость. – Позволь, любовь моя…

Не дожидаясь ответа, он воспользовался пультом управления. Верхний свет погас, но загорелись периферические светильники, создавая в спальне эротическую атмосферу. Следующее нажатие кнопки включило музыку, и та, пролившись из колонок волшебными струями, растеклась по воздуху. Юки, желая переключить Акутагаву на себя, обхватил его лицо руками и принялся исступленно целовать.

Возлюбленный не сразу поддался этому напору, оставаясь еще некоторое время невосприимчивым к прикосновениям Юки. Но тот не сдавался, настаивая на своем, скользя языком в горячей глубине рта Акутагавы, вызывающе заигрывая с его языком, разжигая томление и призывая к действию. И в какой-то момент мужчина, не устояв, со стоном раскрылся навстречу губам Юки, не в силах совладать со страстью. Ив, оставаясь неподвижным, взирал на них так, словно он был умирающим от голода нищим, наблюдающим со стороны за роскошным пиршеством во владениях богача. Юки, добившись желанного результата от Акутагавы, бросил на Ива выразительный взгляд:

– Ты до сих пор изображаешь предмет мебели? Или предпочитаешь уйти?

– Нет.

– Тогда мы ждем.

Зеленоглазый мужчина помедлил, выжидая, воспротивится ли Акутагава, затем, не скрывая предвкушающего оскала, наконец-то оторвался от стены. Он сделал несколько шагов вперед, двигаясь с неподражаемой грациозностью и прислушиваясь к ритму с вкраплениями восточных мотивов. Остановившись неподалеку от постели, Ив рывком стянул резинку, удерживающую волосы в хвосте, встряхнул шевелюрой и начал танцевать.

Юки мог сколько угодно считать его сумасшедшим, но отрицать очевидного не мог: что-что, а своим телом тот владел превосходно, так, словно с самого детства все свое свободное время посвящал танцам и жил только этим. Его стройное тело, не ведая скромности и неловкости, извивалось, будто плавая в звучащей мелодии. Ив умел быть эффектным, когда это было нужно!.. Раскрепощенными движениями он стянул с себя водолазку, не спеша обернулся вокруг себя, позволяя рассмотреть все привлекательные части своего тела, потом, плавно вращая бедрами, взялся за ремень на джинсах.

Дыхание Акутагавы сбилось, он, не спуская глаз с Ива, уже не противился Юки, позволяя ему делать все, что заблагорассудится. Тот расстегнул ширинку на его брюках, высвобождая твердый, как камень, член и начиная двигать по нему ладонью, от корня, окруженного темными завитками волос, до головки, заставляя Акутагаву постанывать от удовольствия.

Ив, обнажившись полностью, на коленях подполз к ним, выглядя при этом настолько восхитительно-порочно, что не хотеть его в этот миг было просто невозможно. Прикоснувшись к ногам Акутагавы, он развел их в стороны и устроился между ними, его рот заменил ладонь Юки. Он с бесстыдной жадностью принялся вылизывать член, а Юки и Акутагава тем временем целовались, пока у последнего не начало темнеть в глазах от острейшего возбуждения.

Юки чувствовал себя так, словно принял головокружительную дозу спиртного – как сквозь туман он, испытывая и страх, и нетерпение одновременно, наблюдал за тем, как двое любовников раздевают его. Теперь от него уже не требовалось инициативы, Ив и Акутагава взяли на себя активную роль, оставив ему только возможность наслаждаться. Недолго думая, они поделили Юки между собой: его член оказался во власти Ива, а Акутагава, устроившись сзади и покусывая ему затылок и шею, мягким толчком проник в него. Зажатый между мужчинами, он, обливаясь липким потом, изгибался, сходя с ума от переизбытка ощущений. Кажется, уже в конце, он даже кричал – зажмурившись и слепо хватаясь за руки Акутагавы, что сжимали его талию…

После всего Юки понадобилось время, чтобы прийти в себя. Когда его сознание несколько прояснилось, он обнаружил себя в объятиях Акутагавы, а с другой стороны к нему прижималось тело Ива. Все трое тяжело дышали, еще испытывая отголоски пережитых оргазмов.

– Передай мне сигареты, – нарушил молчание Акутагава, обращаясь к Иву. Обратив взор на лежащего у него на плече Юки, он спросил: – Тебе принести чего-нибудь?

– Бокал мартини, если ты не против, – вздохнул тот.

– Хорошо, но только один бокал, – Акутагава приподнялся было, но Ив, отдав ему сигаретную пачку и зажигалку, сказал, что сам принесет спиртное. Пока зеленоглазый мужчина отсутствовал, он прижал к себе молодого человека крепко-крепко. – Ты выглядишь растерянным… Все нормально?

– Я в порядке... Тебе ведь было хорошо?

– Даже очень.

– Тогда я счастлив, – Юки улыбнулся ему.

Получив мартини, он устроился на подушках и принялся неторопливо поглощать напиток. Его любовники, не покидая постели, вальяжно закурили. Юки изо всех сил пытался скрыть свое истинное состояние – хотя чем больше он отходил от сексуальной горячки, тем сильнее становился его шок. Он смотрел на обнаженных мужчин, расположившихся подле него, и не мог окончательно поверить в то, что произошло.

Почувствовав прикосновение к своему животу, он поднял взгляд от бокала – Ив, игриво закусив губу, выводил на его коже узоры кончиками пальцев. Похоже, что тот уже отдохнул и теперь хотел продолжения. Юки не шелохнулся в ответ, поборов импульсивное желание ударом отбросить от себя руку мужчины; ему стало тошно, что тот, кого он презирает, заставил его испытать такой оглушительный оргазм. Пальцы Ива, между тем, без дела не оставались – они скользнули вниз, легко и откровенно занявшись членом. Акутагава пристально следил за Юки и, заметив его дискомфорт, вытянул руку и ухватил Ива за волосы, грубо оттаскивая прочь от молодого человека.

– За что? – поинтересовался обиженно Ив, подчиняясь ему.

– Акутагава, перестань, – вмешался Юки, обеспокоившись тем, что возлюбленный мог заподозрить что-то неладное. – Ив просто не знает меня так хорошо, как ты. У меня не такая сильная половая конституция, как у вас обоих, и мне требуется несколько больше времени, чтобы вновь захотеть. Не нужно превращать это в проблему… Если ты перестанешь таскать его за волосы, то я могу предложить выход. Пусть Ив сделает мне массаж, и мы продолжим как следует. Ну?..

Вскоре он лежал на животе и, несмотря на скверное душевное состояние, урчал от чертовски приятных ощущений. Он не прогадал – Иву понадобилось меньше минуты, чтобы решить вопрос касательно его эрекции. На второй минуте Юки был готов так, что лежать на животе стало неудобно. Он уже весь плавился под умелыми руками, словно кусок масла под солнцем… и ничего не возразил, даже почувствовав, что Ив раздвинул ему ягодицы и скользнул туда пальцем.

– Завязывай, – Акутагава вновь дернул его за шевелюру, показывая свое недовольство. – Юки, перевернись.

Ив покорно оторвался от молодого человека, но для того лишь, чтобы прильнуть к нему, похотливо и недвусмысленно вращая бедрами. Акутагава, поставив его на колени, заставил наклониться вперед, аккурат к чреслам Юки, и довольно жестко вошел в него. Зеленоглазый мужчина глухо вскрикнул, но бедрами двигать не прекратил, с силой насаживаясь на любовника, одновременно вбирая в рот член Юки с таким жаждущим видом, будто этот орган был сделан из сладкой амброзии.

– Боже… – невольно выдохнул Юки, пораженный этой сценой. Черные, как ночь, волосы Ива падали ему на пах и щекотали кожу, а изумрудные его глаза сверкали таинственным блеском, когда тот бросал на него взгляды.

В этих взглядах было нечто такое, что заставило Юки содрогнуться от дурного предчувствия. В них было… торжество? Да, именно так – торжество! И еще обещание. Обещание, которое, будь оно сказано вслух, звучало бы так: «Поверь, это только начало!»



_______________________





~  9  ~




Запиликал будильник. Юки недовольно зашевелился под одеялом и, не желая покидать цепких объятий сна, заворчал:

– Акутагава, выключи его…

Но ответа не последовало, и ему пришлось разлепить веки. Спальня была пуста, на часах – полседьмого утра. Юки выключил будильник и упал на подушки опять, закрывая глаза. Ни вспоминать, ни думать ни о чем не хотелось, однако нужно собраться с мыслями и окончательно проснуться. Ведь теперь он должен ходить на службу, надо помнить об этом…

«Полежу еще чуть-чуть… – сказал сам себе он, начиная дремать, – а потом пойду в душ… Я не буду спать, только немножко полежу…»

– Проснись и пой! – громкий и энергичный голос раздался рядом, мигом согнав с него остатки сна.

Перина прогнулась, когда Ив, облаченный в футболку с надписью «Я тупой иностранец!» и вчерашние джинсы, забрался на постель, а затем начала содрогаться – он запрыгал на ней, словно маленький ребенок на батуте. Заметив, что Юки, которого то и дело подбрасывало на перине, распахнул глаза, зеленоглазый мужчина с улыбкой прибавил:

– С пробуждением, соня. На улице идет пушистый снег, завтрак давно готов и я пришел тебя будить.

Юки даже не нашелся, что сказать, пораженный его поведением; тот выглядел сейчас игривым и обаятельным котенком, чей шарм в мгновение ока мог расположить к себе. Именно таким он был, когда они познакомились десять лет назад в Масару-Мидзухара. Безмолвно молодой человек встал с постели, накинул халат и отправился в душ.

– Потереть тебе спинку? – Ив покинул постель вслед за ним.

– Нет! – ощетинившись, Юки захлопнул дверь перед его носом, после чего запер на всякий случай вторую дверь, ту, что выходила в гардеробную. Он быстро принял душ, запретив себе размышлять о чем-либо, что могло сейчас нарушить его самообладание. Надев первый попавшийся деловой костюм и только слегка причесавшись, он спустился в столовую, где застал завтракающих Ива и Акутагаву. Последний поднял голову от газеты, когда молодой человек вошел:

– Доброе утро, – в глазах Акутагавы светилась нежность.

Юки только кивнул головой и, старательно отводя глаза от двух своих любовников, сел за стол. Налив себе чай и взяв горячую булочку, он принялся намазывать ее сливочным маслом с таким видом, будто это занятие требовало от него колоссальной концентрации внимания. Они и раньше порою завтракали втроем, но сегодня было первое утро, когда они сидели за одним столом после совместного секса. Акутагава, поизучав его пару секунд серьезным взглядом, тихо вздохнул и вернулся к чтению газеты, допивая свой черный кофе. Ив, единственный из них не обремененный строгой одеждой и обязательством отправляться на работу, сидел, закинув ногу на стул, и пил газированную воду, заедая ее гамбургером. Перед ним на столе тоже лежал какой-то журнал, на который он периодически поглядывал.

– Вы только послушайте, – заговорил он жизнерадостно вдруг и принялся зачитывать текст: – Йоги Райдон, известный японский маг, верховный жрец черной и белой магии, жрец вуду, магистр парапсихологии и достигший высшего просветления ясновидящий, оказывает свои услуги вип-клиентам. Приходите к нему сегодня, а завтра к вам придут удача, счастье, любовь и деньги! Для Йоги Райдона не существует расстояний и неразрешимых проблем! 100% результат! Запись на прием в Токио круглосуточно… Хм... Я и не знал, что такой могущественный человек живет со мной в одном городе! Пожалуй, сегодня же пойду к нему на прием.

Акутагава, не отрываясь от газеты, насмешливо хмыкнул в ответ:

– Что ты задумал?

– Проверю, правда ли он так крут, как говорит реклама. Может быть, это перст судьбы, и он сможет изгнать из меня демонов.

– А если не сумеет?

– Тогда ему же будет хуже, – фыркнул зеленоглазый мужчина и, достав свой мобильный телефон, набрал номер, указанный в объявлении. Ждать долго не пришлось, секретарь Йоги Райдона вежливо ответила на звонок. Ив заговорил по-японски с ужасным американским акцентом: – Я хотеть сделать запись в очередь к мистеру Райдону. Да, я иметь большая проблема! Я думать, что на мне наложено проклятие… Скоро я уехать в Америку и хотеть, чтобы мистер Райдон принять меня как можно быстро! Деньги значения для меня не иметь… – тут он прервался, потому что ему в голову полетела булка, смазанная маслом и надкушенная сбоку. Ив увернулся от снаряда и весело посмотрел на рассерженного Юки.

– Что за балаган ты устроил! – прошипел молодой человек, весь похолодев от мысли о том, что именно Ив мог замыслить в отношении подателя сего идиотского объявления. – Оставь его в покое!

– Ладно тебе, – беспечно отмахнулся тот, – я просто хочу немного развлечься. Черт, из-за тебя звонок сорвался! Придется перезванивать…

– Акутагава! – Юки требовательно обратился к возлюбленному. – Останови его!

– Зачем меня останавливать? Чем меньше подобных жуликов будет, тем лучше, разве нет? – прервал его Ив и жестоко рассмеялся. – Почему ты заступаешься за него? Не твоя ли бабушка из-за мрази, подобной ему, лишилась всех своих денег и попала в психушку, где слишком поздно заметили ее смертельную болезнь, а?

Юки побледнел, сжав зубы так, что они скрипнули.

– Ив, тебе не кажется, что ты переходишь определенную границу? – поинтересовался Акутагава, не скрывая угрозы в голосе. – Для тебя всегда было проблемой умение вовремя остановиться, не так ли?

Ив, скривившись, как маленький ребенок, проглотивший горькую микстуру, бросил телефон на стол и, сжав в руках белую салфетку, помахал ею в воздухе:

– Сдаюсь! – он вновь превратился в мягкого и безобидного котенка. – Уже и пошутить нельзя…

Несколько минут висела тишина. Ив, дожевывая гамбургер, принялся листать журнал дальше. Юки, хмурясь, пил чай, не испытывая никакого желания больше прикасаться к еде.

– Юки, – заговорил Акутагава, желая, как видно, сгладить создавшееся напряжение, – может, самое время обсудить, где будем встречать Новый год? До него осталось всего десять дней.

– Мне все равно, где, – произнес тот без эмоций. – Решай сам.

– Я хочу услышать твои пожелания, – настаивал возлюбленный. – В последнее время я был занят и сам не знал, будет ли у меня свободное время, но сейчас могу точно сказать, что время для нас я найду. Мы можем съездить за границу, например... Так что скажешь?

– Если придумаю что-нибудь, скажу на днях, – Юки отставил чашку в сторону и поднялся со стула. – Мне пора ехать.

– Куда ты торопишься? Ты даже не поел как следует! У тебя ведь есть время, сядь и позавтракай нормально.

– Я уже сыт. Сейчас у меня много дел в НАСК, нужно ознакомиться с документацией, с материалами, отправленными в архив, и тому подобное… В общем, работы хватает. Чем раньше приеду, тем больше успею сделать, – возразил он Акутагаве и вслед осознал, что его голос звучит насквозь фальшиво.

– Я отвезу Юки на службу, – предложил Ив, тоже вставая из-за стола.

«О, господи, нет! – страдальчески подумал Юки. – С меня хватит и вчерашней поездки с ним. Я просто не выдержу сейчас его присутствия!»

– Он поедет с шофером. А ты останешься здесь и ни шагу не сделаешь, пока я тебе этого не разрешу, – ледяным тоном сказал Акутагава, под его тяжелым взглядом Ив медленно опустился на место. Потом мужчина перевел светло-карие глаза на Юки: – Хорошо, если так хочешь, то отправляйся в НАСК прямо сейчас. Счастливого дня.

– Тебе тоже, Акутагава, – Юки поспешил покинуть столовую.

По дороге молодой человек бесконечно клял свое малодушие: он сам все окончательно запутал в их совместной жизни, а теперь вот ужасался тому, что в итоге получилось. Пригласить в их постель Ива, этого сумасшедшего мерзавца!.. На что он рассчитывал? Что сегодня все будет иначе, мир перевернется и они внезапно изменятся? Как глупо!.. Акутагава все так же держит мертвой хваткой его подле себя. Ив остался таким же безумным маньяком, каким был. А он сам… он перестал понимать, что делает и зачем!

 «Зачем я сделал это? Ради Акутагавы или потому, что оказался в тупике и окончательно отчаялся? Я не знаю… Наверное, и то, и другое…»

На улице в свете декабрьского утра медленно падал крупными хлопьями снег. Всюду были дорожные пробки, но автомобиль, везущий Юки, украшали правительственные номера особой важности, поэтому они ехали к месту назначения быстро и без задержек. На городских деревьях все еще горели гирлянды, а дворники, энергично орудуя лопатами, разгребали сугробы на улицах.

«Где нам отмечать Новый год? – вздохнул Юки, проводив взглядом фигуру Санта-Клауса в красном кафтане, что стоял у дверей магазина игрушек. – Разве это имеет значение, если я не в состоянии представить, как мне смотреть в глаза Акутагаве после того, что произошло? А Ив?.. Я, даже если тоже сойду с ума, не смогу предположить, что у него на уме! А что будет, когда вечером вернусь в Угаки? На вторую ночь меня не хватит – я не смогу скрыть от Акутагавы, что чувствую на самом деле…»

Наконец, автомобиль остановился перед небоскребом, в котором располагалась штаб-квартира НАСК. Он оказался на рабочем месте раньше всех прочих сотрудников, чем воспользовался для того, чтобы не спеша приготовить себе чай на пустой офисной кухне. Его подчиненные, входя в отдел, все, как один, багровели от смущения, вообразив, что опоздали – ведь начальник уже тут! Юки сдержанно раскланивался с ними, чувствуя, что те побаиваются его.

И не мудрено! Юки успел понять, что о его персоне в агентстве НАСК ходят самые разнообразные сплетни, ведь он занял место, на которое зарились многие представители научного мира. Ему, двадцатишестилетнему молодому специалисту, оказались подчинены люди вдвое старше его по возрасту и обладавшие куда большим рабочим стажем. Это не могло не вызывать роптания у сотрудников, десятилетиями карабкавшихся по карьерной лестнице в надежде когда-нибудь занять кресло начальника отдела! И было ясно, как божий день, что он является протеже какого-то очень влиятельного человека – иначе как объяснить назначение никому не известного специалиста на подобную должность?.. То, что Ото Хэгури, директор Национального Агентства Сейсмологического контроля, обращался с Юки, как с близким другом, подливало масла в огонь и давало повод для многочисленных домыслов. Подчиненные старались показать себя с лучшей стороны, опасаясь не понравиться новому руководителю, а его немногословность и замкнутость принимались за чрезмерную суровость и заносчивость… Да, Юки был в курсе всего этого.

– Простите, господин Югири, за опоздание! – чуть не ударилась в слезы его секретарь-референт, когда зашла к нему в кабинет для получения распоряжений и увидела, что он сам приготовил себе чай. – Вам пришлось самому готовить чай! Простите!

Юки невольно закатил глаза к потолку, затем сказал:

– Вы не опоздали, не переживайте. Это я приехал пораньше, вот и все.

– Нужно было сообщить об этом мне! Я бы тоже приехала раньше, – сорокалетняя дама, типичный «синий чулок», упорно продолжала корить себя.

– В этом нет никакой необходимости… – он никак не мог запомнить ее имени. – Я и сам отлично готовлю чай.

Лучше бы он этого не говорил! Секретарь схватилась за сердце и покачнулась, потом возопила:

– Так вы хотите меня уволить, господин?!

Юки, пораженный хитросплетениями женской логики, не сразу нашелся, что сказать. Да разве он это имел в виду? Он всего лишь приехал первым на службу и приготовил чай, но благодаря нынешнему посту любое его, даже самое простое, действие трактовалось шиворот-навыворот!

«Что за странный офисный мир! – подумал он утомленно. – Мне непонятны царящие в этом мире неписаные законы… Я чужой здесь...»

– Госпожа… Масаказу? – напрягся и припомнил Юки. – Вы меня не так поняли, я вовсе не собираюсь вас увольнять. Давайте сейчас вы заберете эту чашку и приготовите мне чай своими руками. Идет?

– Да, господин! Сию минуту! – подобострастно ответила секретарь и бросилась выполнять поручение.

Юки отодвинул жалюзи, глядя на расстилающуюся за окнами заснеженную столицу – бесконечные лабиринты улиц и дорог, суета, сутолока… Он закрыл глаза и прижался лбом к холодному окну. Он чувствовал себя птицей в золотой клетке. И больше всего на свете ему сейчас хотелось вырваться из этой клетки и улететь, куда глаза глядят… Просто улететь…

Но вместо этого нужно сесть за стол, включить компьютер и начать знакомиться с архивными материалами – ведь он должен освоиться с основными своими обязанностями, а также быть в курсе всех работ, которые проводились подотчетным ему отделом за последние пять лет. Специализация Юки, полученная им в Брауновском университете, позволяла без труда разбираться с тонкостями порученного дела, но это казалась ему неимоверно монотонным. Даже учась, он предпочитал заниматься вулканами, поскольку скучать подле них не приходилось, в то время как геологи и сейсмологи могли месяцами сидеть на одном месте в надежде наткнуться на что-либо интересное…

Юки сел в кресло, включил компьютер и тупо уставился на экран – из ступора его вывела только секретарь, которая принесла ему дымящийся чай.

– Похоже, я выпадаю из реальности! – пробормотал он, когда вновь остался в кабинете один. Посмотрев на электронные часы на стене, молодой человек задумчиво добавил: – Интересно, насколько меня еще хватит?





 
Как обнаружилось, хватило его только до обеденного перерыва: днем он, кутаясь в пальто, вышел из лифта, пересек холл и, с силой толкнув двери, вышел на улицу. Там падал бесконечный снег. Юки вытащил из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон и быстро набрал номер.

– Юки? – раздался голос Акутагавы в трубке.

– Привет. Где ты сейчас?

– Я в «Ниппон Тадасу»… Что-то случилось?

– Нет… То есть, да!.. То есть, мне нужно срочно с тобой поговорить! Я сейчас поймаю такси и приеду к тебе.

– Постой, не надо брать такси, – ответил возлюбленный. – Я пришлю Такэсиму с машиной. Ты в НАСК?

– Да.

– Он скоро будет там.

– Хорошо, – Юки убрал телефон и окинул улицу угрюмым взглядом. Он подумал было о том, чтобы забыл собрать в кабинете личные вещи, но сообразил, что там и не было ничего такого. Ну, это даже к лучшему.

Молодой человек не стал возвращаться в здание, предпочитая стоять под открытым небом. На его черные волосы мягко опускались белые перья снега, и он то и дело стряхивал их, однако они тут же припорашивали ему голову снова. Когда перед ним притормозил автомобиль и просигналил, Юки поспешил к нему и залез в салон.

– Ты все это время стоял на улице? – спросил Тэкесима, поглядев на него. – Не боишься простудиться?

– Нет, – покачал тот головой, подумав при этом саркастически: «По сравнению с тем, куда я собираюсь отправиться, здешняя погода – курорт!»

У небоскреба, принадлежащего «Ниппон Тадасу», Такэсима свернул в проулок и припарковался у неофициального входа в здание. К последнему этажу они поднимались на маленьком служебном лифте, работающем только от специальных пластиковых карт, которые требовалось провести через терминал.

«Акутагава не хочет, чтобы меня кто-либо видел на «официальном» уровне, – мелькнула мысль у Юки, – поэтому меня ведут к нему каким-то тайными ходами…»

Выйдя из лифта, Тэкесима и Юки оказались в узком коридорчике, заканчивающимся бронированной дверью. Телохранитель открыл панель в стене, и специальный прибор просканировал его глазную сетчатку, после этого он набрал код на клавиатуре, и замок на двери разблокировался. Тэкесима пропустил Юки вперед, а сам остался ждать в коридоре.

Юки впервые был в этом кабинете Акутагавы – тот был огромным, состоящим из двух уровней, две его стены были полностью стеклянными. Здесь все без исключения было ультрасовременным и дорогим, даже пепельницы сделаны из платины. Он, удивленный, остановился, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, где находится хозяин сего места. Потом услышал его голос.

Акутагава сидел за рабочим столом, откинувшись на спинку черного кожаного кресла, и беседовал с кем-то по телефону. Заметив Юки, он улыбнулся и шепнул, чуть отстранив трубку и прикрыв динамик рукой:

– Это министр. Подождешь немного?..

Юки согласно кивнул. Пока Акутагава разговаривал, он рассматривал картины на стенах. Мужчина, закончив вскоре телефонную беседу, подошел к нему и обнял сзади, зарывшись губами в его чуть влажные от растаявших снежинок волосы.

– Это ведь подлинники? – Юки указал на несколько картин.

– Угу, – не отрываясь от него, откликнулся тот.

– У тебя тут целая коллекция… Значит, вот как выглядит твое рабочее место.

– Ты только за этим приехал? Посмотреть мой кабинет? – тихо рассмеялся возлюбленный, целуя ему висок.

– Нет, – Юки аккуратно отодвинулся от него. – Я приехал, чтобы сообщить тебе новость. Работать в НАСК я больше не собираюсь.

Акутагава сунул руки в карманы брюк, сверля молодого человека пронзительным взглядом:

– Но почему?

– Эта служба не для меня. Я попробовал и понял, что не хочу становиться офисным червем. Спасибо тебе за протекцию перед Ото Хэгури, но работать на него я не буду.

– Полагаю, это еще не все новости?..

– Верно, не все… – Юки запнулся, но, собравшись с духом, продолжил: – Мне прислали повторное приглашение на станцию Мак-Мердо. И я решил принять его. Я уже сообщил о своем согласии новым работодателям и поеду туда, даже если мы с тобой поссоримся. Таково мое решение.

Мужчина не сразу заговорил после этого – он ушел к столу, взял сигарету и закурил. Молчание длилось с минуту.

– Выходит, тебе эта работа дороже, чем наши отношения? – спросил он наконец, присев на крышку стола.

– Нет, черт побери! – Юки раздраженно стукнул себя ладонью по лбу. – Перестань так рассуждать! Отчего ты применяешь ко мне подобную логику, хотя в остальной своей жизни ею не руководствуешься?

– Я уже говорил тебе, отчего! Ты – мой.

– По-твоему, это подходящее оправдание?

– Я вовсе не оправдываюсь.

– Тогда я задам тебе другой вопрос! – из глаз Юки покатились две непрошенных слезинки. – Ты веришь мне, когда я говорю тебе «люблю»?

Акутагава задавил сигарету в пепельнице, на его щеках задергались желваки при виде слез Юки.

– Верю, – глухо сказал он.

– Так почему ты делаешь все, чтобы эта любовь стала для меня как можно более болезненной?! Ты знаешь меня, как никто другой на этом свете, и тебе прекрасно известно, как сильно я хотел работать в разных уголках мира, как сильно хотел путешествовать! Я ведь все это тебе рассказывал! Я делился с тобой своими мечтами! А ты?.. Ты решил, что мне следует выбирать между своей мечтой и тобой! Ты хоть представляешь, насколько ты жесток?!

 Мужчина молчал, глядя на него застывшим взором.

– Мне жаль, что так получилось, – прибавил Юки горько. – Но для меня это действительно невыносимо. Сейчас я отправлюсь на виллу, соберу вещи и перееду в гостиницу. Может, после того как я вернусь из Антарктиды, ты перестанешь так злиться, и мы, возможно, сможем увидеться снова…

– Ты ведь понимаешь, что я могу аннулировать этот чертов контракт? – заговорил Акутагава в конце концов. – Мне следовало нажать на них еще в прошлый раз, когда они впервые прислали тебе приглашение.

Юки печально улыбнулся ему:

– Твой фирменный ход! Да, я понимаю. Но, думаю, ты так не поступишь.

– Почему же?

– Это будет означать только одно: ты не ставишь меня ни во что.

– Я люблю тебя, Юки! Люблю! – вскричал Акутагава, в его голосе звучали гнев и мольба одновременно.

– Знаю! – тот, уже не пытаясь справиться собою, расплакался. – Знаю… Но я не могу все время подчиняться тебе! Прости…

Он отвернулся и направился к двери, через которую попал в кабинет, но был остановлен – возлюбленный догнал его и крепко прижался к нему. Юки не сопротивлялся ему, позволяя сильным рукам стискивать себя, словно стальным тискам, а Акутагава целовал его мокрые от слез щеки и губы.

– Пообещай, что будешь осторожен там, – сказал мужчина хрипло, давая понять, что уступает. – Я не хочу потерять тебя.

– Я буду осторожен, – ответил Юки, улыбаясь сквозь слезы. – Обещаю.

– Когда ты уезжаешь?

– После Нового года.

– Тогда мы проведем эти дни вместе как следует, ладно? Я отошлю Ива подальше с каким-нибудь поручением, чтобы он не мешал нам.

– Да, это чудесная идея… – он прикрыл глаза, чувствуя себя восхитительно счастливым.



_______________________





~  10  ~




Когда их самолет приземлился в Токио, утро уже полностью вступило в свои права, и едва тот вырулил на аэростоянку, как к нему направились несколько тонированных автомобилей и бронированный фургон. Командовали вооруженными людьми, встречающими самолет, Тэкесима и Сугавара.

– Привет, мальчики! Как ваше ничего? – послала им воздушный поцелуй Наста, держа себя так, будто она не была закована в наручники и ее судьба не висела на волоске.

Те удивленно переглянулись между собой, потом, стараясь не смотреть на нее, обратились к Иву:

– Мы заберем Юки. А тебе приказано увезти пленницу под конвоем в тюрьму Главного Полицейского Управления и дожидаться там дальнейших указаний.

– Что? – тому подобный расклад дела явно не понравился, впрочем, он быстро принял безмятежный вид. – Хорошо, вас понял.

Юки, чувствуя облегчение, в сопровождении телохранителей направился к автомобилям, но на полпути остановился и оглянулся назад.

– Не беспокойтесь, – сказал он Насте, – я постараюсь сделать все, чтобы вас отпустили.

Когда автомобиль, в который его посадили, скрылся за воротами КПП, Наста с насмешкой посмотрела на хмурого Ива:

– Похоже, ты оказался в пролете, братец.

– Заткнись! – он грубо толкнул ее к бронированному фургону. – Иди давай!

За пределами аэропорта Юки и телохранители пересели на вертолет, и тот, взмыв над автомобильными пробками и паутиной дорог, самым коротким путем направился к вилле Угаки.

– Ты как будто в адском пекле побывал! – прокомментировал Тэкесима его перебинтованные руки.

– Почти так и было, – улыбнулся тот. – Вы знаете, что Данте, описывая девять кругов ада, черпал вдохновение у кратера действующего вулкана?

– Ага, нюхал газы и испарения, – вставил Сугавара. – А что? Только торчку придет в голову в стихотворной форме рассказывать о том, как в аду издеваются над людьми за удовольствия, которые они получали при жизни, а на самом дне этой ямы сидит дьявол, чья задница намертво вмерзла в лед, отчего на протяжении столетий он общается только с Иудой и Брутом. Все дело в вулканических газах, не иначе!

Юки невольно рассмеялся, выслушав его рассуждения. Вертолет приземлился на лужайку близ террасы Угаки, молодой человек спрыгнул на траву, с наслаждением оглядывая цветущий сад и вдыхая теплый ароматный воздух. Только сейчас он понял, как скучал по зелени и солнечному свету.

– Юки…

Он оглянулся и увидел Акутагаву, спускавшегося к нему по ступенькам террасы. В следующее мгновение Юки оказался прижатым к его груди, так крепко, что выступили слезы на глазах от избытка чувств.

– Акутагава… – выдохнул он, вложив в это слово всю свою любовь к нему.

– Господи Боже мой! – загремела экономка Фынцзу, тоже приближаясь к ним. Она, бесцеремонно отстранив Акутагаву, заграбастала смущенного Юки в свои богатырские объятия. – Нарисовался! Эх ты, путешественник! Что у тебя с руками-то?

– Обжегся… на вулкане, – Юки побоялся в этот момент смотреть на возлюбленного, памятуя о его просьбе быть на работе осторожнее.

– Нужно сделать перевязку, – деловито заметила китаянка. – Только сначала придется отодрать от ран эти бинты.

– Что ж, займемся этим прямо сейчас. Он отмокнет в ванной, а заодно снимет бинты, – сказал Акутагава самым обыденным тоном и повел оробевшего Юки в дом.

 Только когда они оказались в личных апартаментах наедине, тот осмелился заговорить:

– Акутагава, прости меня…

– За что?

– Я обещал быть осторожнее, но не сдержал слова и получил ожоги… – он не смог закончить мысль, потому что Акутагава, захватив его лицо в плен своих рук, страстно поцеловал его. Юки, как мог, обнял его, отзываясь на поцелуй с радостью и желанием, но после вновь смутился: – Я совсем как бродяга сейчас, да? Я зубы не чистил не помню сколько суток, и щетина, наверное, колется…

– Ты прекрасен, – возразил Акутагава, покрывая его лицо поцелуями. – Скажи мне только одно. Во время похищения ты как-то пострадал?

– Нет! – встрепенулся Юки тут же. – Со мной обращались очень хорошо, не волнуйся. Я в норме.

– Уверен?

– Абсолютно. Правда, я хотел попросить тебя об одной услуге…

– Я все для тебя сделаю, только скажи, что это.

– Освободи Насту из-под стражи и отправь ее на родину.

Акутагава перестал ласкать его и отодвинулся, лицо у него стало серьезным и непроницаемым. Юки, ожидавший подобной реакции, вздохнул и мягко постарался объяснить свою просьбу:

– Она не желала мне зла, Акутагава. Да, Наста похитила меня, но не собиралась выдавать русским, а хотела лишь добиться от тебя уступки. Она собиралась меня освободить.

– И ты ей поверил?

– Да! Она не злой человек. И поэтому я прошу тебя: отпусти ее! Отпусти…

Возлюбленный прикрыл глаза, не скрывая своего неудовольствия, однако не стал мучить Юки неопределенностью слишком долго и вскоре улыбнулся:

– Хорошо, я отпущу ее, даю слово. Но и ты мне пообещай кое-что, ладно?

– Ладно, – кивнул тот согласно.

– Ты не вернешься в Антарктиду и останешься рядом со мной. Договорились?

Юки открыл было рот, чтобы выразить протест, но вовремя сдержался. Акутагава, конечно, требует от него немало, но и он, в свою очередь, тоже обременил его достаточно весомой просьбой. Наста нарушила законы и должна быть отдана под суд, но при ее работе подобный поворот дел перечеркнет ей карьеру, сломает жизнь и кто знает, что еще может повлечь огласка за собой!.. Нет, Юки не мог этого допустить! Он погладил возлюбленного по щеке кончиками пальцев и кивнул:

– Договорились.

Акутагава набрал в джакузи воды, раздел Юки, словно маленького ребенка, а затем принялся его отмывать. Тот, желая пошалить, то и дело брызгал на него водой, и когда на Акутагаве не осталось ни одной сухой нитки, он, смеясь, тоже разделся и залез в воду. Они вместе разматывали бинты на руках Юки, пока не обнажили поврежденную кожу – увидев ожоги, мужчина глухо зарычал от гнева.

– Прости меня, – повторил Юки тихо.

– Ты самое ценное, что у меня есть! – сказал Акутагава, осторожно целуя его раны. – Почему ты играешь с этим?

Молодой человек промолчал, не зная, как быть и что сказать. Почему он рискует?.. Если сейчас он заикнется о том, что такова его работа, Акутагава тут же возразит – есть масса возможностей работать в безопасных условиях. Чтобы не разжигать спора в первый же день воссоединения, Юки выразительно прижался к нему и заговорил о другом:

– Ты скучал по мне?

– Ты еще спрашиваешь! Это шутка такая? – их губы вновь слились воедино, наслаждаясь живительным ощущением друг друга.

– Я думал о тебе все время, – бормотал Юки, пока возлюбленный нес его в спальню. – Даже во сне…

Когда они занялись любовью, ему стало стыдно: из-за обожженных рук он не мог отвечать как следует на ласки Акутагавы, а если и пытался – тот решительно пресекал эти попытки, запрещая ему тревожить раны. Юки даже почувствовал себя каким-то инвалидом, способным только лежать бревном и позволять любовнику обслуживать его. Стараясь компенсировать свой временный недостаток, он без конца говорил Акутагаве одно и то же:

– Я люблю тебя! Я люблю тебя…

Потом Юки, удовлетворенный и счастливый, задремал в кольце рук Акутагавы и проснулся от поцелуя, которым тот наградил его. Несколько раз сонливо моргнув, он заметил, что мужчина одет в деловой костюм и явно куда-то собрался уходить.

– Куда ты?

– Я должен отлучиться по делам. Нужно решить вопрос с Настой, да и уладить пару дел, связанных с дипломатическим конфликтом, которые не терпят отлагательств…

– Конечно, езжай, – Юки неуверенно улыбнулся. – Но…

– Что? – Акутагава внимательно на него взглянул.

«…Я не могу оставить все как есть, – подумал тот нервозно. – Мне необходимо понять, действительно ли он причастен к этому конфликту, как говорила Наста! И Ив… Что если этот псих вздумает осуществить угрозу? Я должен честно поговорить с Акутагавой, объяснить ему, что именно толкнуло меня тогда на секс втроем, дабы не допустить повторения… Но не сейчас. Он должен ехать, я не могу вывалить на него все это вот так…»

– Ничего. Поговорим вечером, хорошо?

– Хорошо. Сейчас спустись к госпоже Фынцзу, она сделает тебе перевязку, а потом отдыхай, – возлюбленный поднялся с постели и покинул спальню.






– Вы решили быть джентльменом и не заставлять женщину ждать и терзаться в неведении? – осведомилась Наста так, словно принимала гостей в великосветской гостиной.

– Да, вы угадали, – ответил Акутагава, входя в тюремную камеру в сопровождении Ива.

Наста расположилась на тюремной кровати, поджав ноги, сохраняя на лице вызывающее спокойствие и всем своим видом как бы говоря, что готова с достоинством принять любую уготованную участь. Акутагава пододвинул стул на середину небольшой камеры и сел на него, держа ее под прицелом своего пронзительного взора. Ив прислонился к стене за спиной своего хозяина, будучи невозмутимым, как айсберг.

– Я не отказалась бы от сигареты. Поухаживаете за дамой?

Акутагава подал ей сигареты, затем любезно поднес зажигалку; Наста затянулась табачным дымом, позволяя себе многозначительно ухмыльнуться:

– Как себя чувствует Юки?

– Он в порядке.

– Я рада. Он очень светлый человек и, безусловно, не заслуживает всех этих неприятностей, которые то и дело происходят в его жизни.

На щеке мужчины нервно дернулся мускул, но это было единственным проявлением его истинных чувств.

– Вам лучше подумать о себе, – предложил он, улыбнувшись с неподражаемым шармом. – Я оценил ваше самообладание, Наста. Вы очень интересный человек. Но это не помешает мне уничтожить вас.

– Вот как? И это при том, что я спасла вам жизнь два года назад?

– Хотите упрекнуть меня в неблагодарности? Не выйдет, – Акутагава тоже закурил. – Я расплатился с вами за оказанную услугу, курировав подписание выгодных для вашего государства договоров. А что вы сделали в свою очередь? Вы были единственным неподконтрольным мне человеком, который знал о наших с Юки отношениях, и я наивно допустил, что вы не осмелитесь воспользоваться имеющей у вас информацией. Я ошибся в вас.

Наста почувствовала, как у нее бегут мурашки по спине от его взгляда. Такое молодое лицо – и эти странные и жуткие глаза… В них нет сумасшествия или же животной агрессивности. В них есть нечто другое: бездна космоса и вечные вселенские жернова, перемалывающие время и пространство. И сии жернова бесконечно и беспристрастно мелют кости жертв Акутагавы, выжимая из них все соки и превращая их в пыль…

– Тогда зачем вы со мной разговариваете до сих пор? Раз считаете, что я предала вас и представляю угрозу, просто сделайте то, что считаете необходимым.

Акутагава ничего не сказал в ответ, продолжая курить. Тогда Наста поняла:

– Все дело в Юки, не так ли? – она не стала скрывать своего удовлетворения. – Он попросил снисхождения к моей скромной персоне?

– Увы, – кивнул собеседник головой.

– Признаюсь, я очень рассчитывала на это. Судя по всему, он единственный человек на Земле, кто способен, так или иначе, сдерживать вас, господин Коеси. Это особенно примечательно в свете того, что ни официальная власть, ни Комитет, ни объединенные преступные сообщества уже не в состоянии обуздать ваших амбиций. Но ради Юки вы отказались от намерения раздувать русско-японский дипломатический скандал…

– Я не собираюсь обсуждать с вами Юки, – отрезал Акутагава небрежным тоном. – Я здесь ради того, чтобы найти компромисс в создавшейся ситуации, а не болтать о моей личной жизни. Всем людям моего ранга и схожего положения в обществе личная жизнь обходится втридорога, но я согласен платить эту цену – на этом и остановимся. Что касается вас, Наста, то я скажу прямо: здравый смысл требует вашей немедленной казни, но слово, которое я дал Юки, делает этот шаг невозможным. Так как же мне поступить, как вы думаете?

– Полагаю, вы знаете, что я скрывала Юки не только от вас, но и от Кябирова? – ответила Наста, осторожно подбирая слова. – Я не собиралась раскрывать его имени или выдавать моему начальству. Юки был бы возвращен вам конфиденциально, и никто, кроме меня, по-прежнему не знал бы правды.
– И я должен верить вам? Вы пошли однажды против меня, что помешает вам вновь использовать эту информацию?

– Я тоже умею держать слово и обладаю понятиями о чести! Похитив Юки, я обещала ему, что этого больше не повторится, и он мне поверил. Именно поэтому он попросил вас быть ко мне снисходительным.

Акутагава некоторое время молчал, пребывая в задумчивости.

– Хорошо, я принимаю тот факт, что вы пытались сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, – заговорил он наконец. – Отчасти я даже способен понять, в какой безвыходной ситуации вы могли находиться, ведь человек вы подневольный, а начальник у вас всегда был известен своим деспотизмом. Ив выяснил в свою очередь: Кябиров действительно был не в курсе вашего местонахождения, и это добавляет правдивости вашим словам. Что ж, тогда мы можем договориться, не так ли? Вы повторите свое обещание хранить молчание, а я отпущу вас. Что скажете?..

«…Как Иврам должен был пытать Кябирова, дабы понять, что тот не укрывает от него информацию, а действительно не знает, где я скрываюсь! Генерал был далеко не из робкого десятка, через многое прошел… Что брат с ним делал, чтобы добиться правды, просто страшно себе представить!..» – поежилась мысленно Наста, а вслух произнесла:

– Скажу, что вы великодушны и, конечно же, я не могу отказаться. Я буду хранить молчание, господин Коеси.
– Отлично… – он поднялся со стула, взглянув на нее сверху вниз. – Но предупреждаю, это первый и последний раз, когда нечто подобное я спускаю с рук. Если мне донесут, что о Юки узнал кто-то еще, кроме вас, я уничтожу всех, кто окажется к этому причастным. Никакого второго шанса или снисхождения. Все понятно?

– Да, господин Коеси, – ответила Наста серьезно. – Но у меня есть несколько вопросов.

– Каких?

– Не опасаетесь ли вы, что убийство Кябирова наделает много шума?

И опять красивых губ Акутагавы коснулась улыбка:

– Во-первых, никто не сможет доказать моей причастности к его исчезновению и смерти, а вы будете молчать, как рыба. Во-вторых, Кябиров, несмотря на весь свой генеральский норов, – всего лишь маленькая пешка в большой игре, и им можно было пожертвовать. В-третьих, русские давно уже напрашивались на показательную порку со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Так вам хочется показать свою силу? Но скольких союзников вы при этом потеряете! – парировала Наста, не скрывая горького сарказма. – Портя отношения с Россией, вы открываете дорогу проискам американцев. Вы хоть осознаете, сколько у вас врагов?

– Я все прекрасно понимаю.

– А Юки? Он понимает?

Акутагава перестал пренебрежительно улыбаться, от него шквальной волной хлынула угроза с привкусом смерти.

– Юки? – переспросил он. – Интересно, что же вы успели ему рассказать обо мне?

– Ничего особенного, – поняв, что ставит свое помилование под вопрос, тут же отступила Наста, – просто предупредила из благих намерений. Он много чего не знает, святая простота!

– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – мужчина помедлил, будто колеблясь между двумя решениями, потом оглянулся на Ива. – Отвези ее в аэропорт и посади на самолет. Дальше она разберется сама.

– Будет сделано, – кивнул тот.

Акутагава, не прибавив более ни слова, покинул камеру. Ив вышел в тюремный коридор следом за ним, вернулся с полиэтиленовым свертком, который бросил сестре:

– Переодевайся. Даю две минуты, – и вновь скрылся за дверью.

В пакете были чистые джинсы, футболка и кроссовки. Наста быстро сменила одежду, волосы убрала в хвост. Вскоре они с братом уже ехали в машине в аэропорт – Ив слушал радио, не обращая внимания на пассажирку, а та, найдя в бардачке сигаретную пачку, смолила одну сигарету за другой. Улицы были залиты солнечным светом, всюду под лазурным небом цвело лето… Только однажды Наста попробовала заговорить с ним:

– Иврам, я знаю, как ты предан Акутагаве. Поверь мне, я не желала ничего дурного…

– Заткнись, – последовал равнодушный ответ. – Ты предательница, и я не собираюсь идти с тобой на переговоры. Если хочешь жить, лучше молчи.

В аэропорту их уже ждал билет до Владивостока. Ив сунул сестре в руки фальшивые документы и подтолкнул к посадочному терминалу, но Наста все же повернулась к нему, сказав на прощание по-русски:

– Думаю, мы еще встретимся.

– Как хочешь, – пожал зеленоглазый мужчина плечами, – но учти, что я, в отличие от Акутагавы, никаких клятв не давал. Следующая наша встреча станет для тебя роковой.

– Я бы никогда так не поступила, если б знала, что ты жив.

– Потому что побоялась бы, – рассмеялся он.

– Нет. Потому что люблю тебя, брат, – отвернувшись, она направилась к терминалу, у которого дежурила бортпроводница.

Ив не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как Наста исчезает в специальном посадочном коридоре. А она знала, что уйдет он только после того, как самолет будет в воздухе.

 «Мы еще встретимся! – подумала Наста, устраиваясь в кресле. – Ты меня недооцениваешь, Иврам. Я не собираюсь нарушать данного слова, но Акутагава Коеси рано или поздно совершит какую-нибудь ошибку, и я тотчас этим воспользуюсь! Тогда и проверим, кто кого!»






Когда Юки днем дозвонился до Асбаба на станции Мак-Мердо, того, судя по голосу, едва не хватил апокалипсический удар:

– Мацу?! Тут все на уши встали, когда ты исчез! Ты где, чувак?!

– Я сейчас в Японии…

– Как ты, все черти на свете, там оказался?!

– Трудно объяснить, Асбаб. Так получилось, вот и все.

– Что значит «так получилось»? – продолжал вопить в телефонную трубку мулат. – Тебя похитили инопланетяне? Ты как будто в воздухе растворился, а ведь это Антарктика, отсюда невозможно просто так исчезнуть!

– Со мной все в порядке, и меня никто не похищал, – попытался перекричать сослуживца Юки. – И вообще, я звоню по делу! Это насчет моей работы.

– Ну да, работа! Когда, в таком случае, ты вернешься?

– Я не смогу продолжить работу на Мак-Мердо, – тяжело вздохнул молодой человек, – тебе придется заканчивать исследования в одиночку.

– Но почему ты не сможешь? – совершенно убитым голосом откликнулся Асбаб.

– Это личные обстоятельства, я не хочу их обсуждать.

– Ты говоришь так, словно находишься в заложниках! Признайся, тебя все-таки похитили!

– Асбаб, хватит говорить глупости, у тебя слишком бурная фантазия, – решительно возразил Юки и более спокойно добавил: – Знаешь, у меня есть предложение: если ты перешлешь мне необходимые файлы с моего компьютера, который остался на Мак-Мердо, то я вполне мог бы обработать оставшуюся информацию и, таким образом, закончить свою часть работы. Дальше тебе продолжать будет несравнимо легче.

– Может, тебе переломали руки и ноги? И поэтому ты не можешь никуда уехать из того места, где тебя держат? – жалобно предположил мулат, проигнорировав его последнюю фразу.

– Асбаб!!! Почему ты зациклился на этом?

– Мой друг внезапно исчезает, а потом вдруг объявляется в Японии и сообщает, что не вернется на работу! Как я еще должен реагировать? – обиделся собеседник. – Если бы я ни с того, ни с сего пропал, разве ты не тревожился б тогда?

Юки не мог его не понять. Они с Асбабом проходили практику вместе, полгода работали бок о бок – конечно, они подружились, даже несмотря на то, что Юки был очень замкнут. Беспокойство сослуживца тронуло его.

– Конечно, тревожился бы, – ответил он. – Но я, правда, не хочу говорить о причинах, по которым не смогу вернуться к работе. В качестве извинения я готов закончить с теми данными, что не успел обработать, если тебя это устроит.

– Устроит, почему нет… – в трубке несколько секунд висело молчание, а затем Асбаб вдруг радостно закричал: – Я знаю, что делать, Мацу! Я привезу тебе твои файлы лично, заодно воочию уверюсь, что с тобой все в порядке. Ну?

Юки даже рассмеялся, приятно удивленный его заботой и энергией:

– Хорошо. Приезжай. Я встречу тебя в столичном аэропорту, если хочешь. Только тебе все равно придется ждать транспорта, который заберет тебя с Антарктиды – там все ходит строго по расписанию, если ты не забыл.

– О, с этим проблем не будет. Я попрошу старого друга забрать меня – у него есть личный самолет. Мы как раз собирались где-нибудь пересечься, поэтому я ему звякну.

– Ладно, дело твое, – Юки еще больше подивился такому раскладу дел, однако напомнил себе, что Асбаб происходит из довольно богатой семьи. – Сбрось мне электронным письмом, когда собираешься прилететь.

– Договорились, чувак!

Когда сеанс телефонной связи закончился, Юки еще довольно долго улыбался, пребывая в хорошем расположении духа. Его по-прежнему огорчал тот факт, что исследования вулканической активности Эребуса придется переложить на плечи сослуживца, но сейчас стало как-то легче на душе.

«Что поделать, – размышлял молодой человек, расхаживая по гостиной, – я просто не могу сейчас пойти против Акутагавы и уехать куда-нибудь. Это похищение и так доставило ему массу хлопот. Закончу с материалами по Эребусу и, если все будет гладко, подумаю о том, чем еще мне заниматься…»

Он включил телевизор и позволил себе бокал мартини, который неторопливо опустошил, удобно устроившись на диване и следя за перипетиями судьбы цыганки Эсмеральды в экранизации «Собора Парижской Богоматери». Вся его расслабленность исчезла, едва в гостиной появился Ив.

– Отдыхаешь от пережитого? – поинтересовался тот ласково, приближаясь к нему с грацией лесного хищника.

– Если ты собираешься торчать здесь под предлогом, что ждешь Акутагаву, то знай, он придет с минуты на минуту, – Юки указал на циферблат часов, они показывали полчетвертого дня. Он надеялся, что его дурные предчувствия не оправдаются, но ошибся.

– О, Юки, Юки!.. Мне прекрасно известно, в какое время он сегодня освободится. А случится это только после шести вечера. Поэтому я и пришел сейчас, – зеленоглазый мужчина сел на диван рядом с ним, без всякого стеснения окидывая его раздевающим взглядом. – Полагаю, Акутагава тебя уже получил этим утром, не так ли?

Юки попытался отпрянуть, но Ив тут же придвинулся к нему снова, а когда молодой человек попытался подняться на ноги, он помешал этому, нависнув над ним и зажав в углу дивана.

– Куда ты опять убегаешь?

– В столовую. Я как раз собирался поесть, и госпожа Фынцзу меня ждет, – соврал Юки, безуспешно пытаясь отстраниться от нагло прижимающегося к нему тела.

– Да? Значит, ты голоден? – движения Ива стали более настойчивыми, его сильные руки начали заползать под одежду, с откровенной похотью обшаривая самые интимные места. – Я тоже голоден. И тебе придется удовлетворить этот голод.

– Прекрати! – Юки, высвободив свою руку, ударил мужчину по лицу. – Оставь меня в покое!

Тот застонал так, словно этот удар был очень желанной и возбуждающей лаской, а не действием, направленным на причинение боли. После этого он подхватил Юки и, не обращая внимания на сопротивление, понес в спальню. Швырнув ношу на постель, Ив тут же забрался на перину следом, подминая его под себя, срывая с него одежду.

Юки, чувствуя удушающее отчаяние, пытался сопротивляться – отталкивал, бил кулаками и ногами, брыкался, с мукой осознавая, что зеленоглазый безумец смеха ради позволяет ему наносить удары, которые фактически не могут его остановить. Когда на нем не осталось одежды, Ив остановился и, железной хваткой зафиксировав руки Юки, вгляделся в его напряженное лицо.

– В чем дело, сладкий мой? – с издевкой поинтересовался он. – Ты ведешь себя так, словно не ожидал этого. Но ведь я честно предупредил тебя!

– Почему ты это делаешь? – прошептал тот, судорожно вдыхая воздух.

– Уже ведь сказал: я голоден. Еще вопросы?

– Я знаю, ты сумасшедший, но все равно спрошу: за что ты так со мной?..

Ив весело рассмеялся, запрокинув голову назад, и встряхнул копной черных волос:

– Так тебе нужна причина? А ты ее до сих пор не видишь?

– Что я должен увидеть?! Желание унизить меня?

– Хм… Ты дурак, я уже говорил это тебе, и ты так ничему и не научился… Придется провести практический урок, – продолжая одной рукой удерживать его запястья, Ив принялся расстегивать себе брюки.

– Нет! Нет! – Юки, зажмурившись, замотал что есть силы головой из стороны в сторону. – Я не хочу этого! Остановись, прошу тебя. Я ПРОШУ ТЕБЯ!

– Еще позови на помощь кого-нибудь, – посоветовал мужчина насмешливо, высвобождая свой возбужденный до предела орган. – Поголоси, чтобы кто-нибудь пришел сюда и посмотрел, чем мы занимаемся. Ты ведь уже привык, что кто-то со стороны наблюдает, как тебя со смаком трахают!

Юки, услышав это, прекратил метаться под ним и распахнул глаза, вперившись в него взглядом, полным убийственной ярости.

– Ненавижу, – проговорил он четко и ясно голосом, внезапно лишившимся эмоций.

Ив склонился над ним ниже, жадно ловя перемену в его настроении, будто стараясь вкусить все оттенки отчеканенного «ненавижу». На губах мужчины появилась одобрительная усмешка:

– Ну вот, можешь ведь показать характер, когда надо, радость моя!

Он рывком перевернул Юки на живот и немедленно проник в него одним толчком. Тот не издал ни единого звука, сжав от резкой боли зубы, но Ив, начиная двигаться в нем, одновременно принялся массировать его нервные точки, расположенные на спине. Тело Юки против воли хозяина реагировало на эти подлые уловки, вздрагивая от нарастающего наслаждения, заслоняющего собою боль – он кусал себе губы, проклиная Ива и извиваясь под ним. Сохранить хотя бы остатки горделивого безразличия молодому человеку не удалось: чем дальше все заходило, тем громче становились его стоны.

– Вот так, котенок, вот так, – шептал насильник, сладострастно проникая в него раз за разом. – Если будешь паинькой, то я покажу, что еще могу. Ты ведь не видел и десятой доли моих умений… Ну, расслабился наконец?

Ив отпустил ему руки, вновь развернув к себе лицом, и в следующий миг получил точный удар в переносицу основанием ладони, который не успел парировать. Юки оттолкнул его, на секунду дезориентированного болью, освободившись было от тяжести чужого тела и попытавшись спрыгнуть с постели. Зеленоглазый мужчина не позволил сделать этого: сжав Юки горло так, что тот начал задыхаться, он вернул свою жертву на место.

– Откуда у тебя такое потрясающее упрямство, а? – из носа Ива потекла тонкая струйка крови, каплями падая на Юки. – Это мне всегда было интересно! Ты сопротивляешься, даже если понимаешь, что все равно проиграешь.

Молодой человек в ответ презрительно плюнул в это красивое ненавистное лицо. Тот вытер слюну, размазав по щеке кровь, потом, продолжая сдавливать шею Юки, развел ему ноги и вошел в него. Теперь Ив двигался быстрее, с удовольствием рассматривая гримасы Юки, прислушиваясь к хрипам и булькающим стонам, вырывающимся из его гортани.

– Знаешь, как долго мне пришлось обхаживать Акутагаву, чтобы добиться от него секса? – проговорил мужчина, покрываясь горячей испариной. – Но я всегда знал, что рано или поздно смогу вызвать в нем хоть какие-то чувства, и оказался прав. А ты!.. Перед тем как сбежать на пять лет, ты вообразил, что я собирался тебя убить? Ошибаешься… У меня была другая цель, просто ты все портил своим вредным характером. Я думал, что если припугну тебя, а потом поставлю условие, то ты согласишься впустить меня в вашу в Акутагавой жизнь. А ты бросил его, а следом вовсе пропал! Ты всегда был тупицей, который не в состоянии понять, что от него требуется!.. Но ничего, Юки, это уже позади! Теперь я получил то, чего хотел: вы оба будете моими. Ты и Акутагава будете принадлежать мне.

– Пошел ты… – еле выдавил Юки, находясь в предобморочном состоянии от недостатка воздуха и сумасшедшего ритма, с которым Ив овладевал им.

– Лучше расслабься и получай удовольствие, парень. Рано или поздно и ты поймешь, что я не такой уж отвратительный человек, каким кажусь. Ты будешь хотеть заниматься со мной любовью, когда привыкнешь. Поверь мне, все будет именно так! И никуда ты больше не сможешь подеваться…

Когда все закончилось, Ив некоторое время лежал, удерживая обессиленного Юки в объятиях, затем, поглядев на часы, встал с постели. Неторопливо он ушел в ванную комнату, включил воду в душевой кабинке и вернулся в спальню – подняв на руки молодого человека, он отнес его туда, сунув под теплые струи воды.

 – Ополоснись, – сказал мужчина с пошлой ухмылкой. – Мы ведь не хотим, чтобы Акутагава догадался о том, что произошло, правда?

Когда он ушел, Юки, прислонившись к стенке и сотрясаясь от дрожи, сполз на пол. Он просидел в кабинке с час, прежде чем нашел в себе силы выбраться оттуда. В зеркале он увидел свое бледное лицо и застывший взгляд – и ни одного синяка или отметины на теле, которые могли бы рассказать о том, что произошло. Но стоило ли удивляться, ведь он помнил, что Ив умел причинять вред, не оставляя при этом следов!.. В спальне насильника не оказалось, но было видно, что тот прибрался: сменил перепачканное спермой постельное белье на свежее, а также забрал разорванную одежду Юки.

Кутаясь в халат, Юки проковылял в гостиную. Там тоже никого не было – значит, Ив решил исчезнуть до прихода Акутагавы, дабы не вызвать каких-либо подозрений. Юки подошел к бару, взял бутылку коньяка, откупорил ее и щедро плеснул напиток в пузатый бокал. Его руки предательски дрожали, когда он залпом проглотил спиртное. Затем он налил коньяка себе снова, снова и снова…




________________________




~   11   ~





– Ну, вот мы и на месте, – сказал Сугавара, опуская вертолет на специальную площадку, находящуюся на территории аэропорта Нарита. – Глядел вниз, когда летели над автострадой? Пробки просто сумасшедшие!

Юки ничего ему не ответил, расстегивая ремни безопасности, его лицо было спокойным, только в уголках губ виднелись тени скорбных складок. На нем были джинсы и белый джемпер, на руках – перчатки из легкой ткани телесного цвета, свои глаза он спрятал за солнцезащитными очками. Когда он распахнул дверцу и спрыгнул на землю, телохранитель его окликнул:

– Акутагава попросил меня, чтобы я звонил тебе на мобильник каждые полчаса.

– Зачем? По сигналу телефона вы и так знаете, где я нахожусь, – поинтересовался Юки, кивнув в сторону приборной доски, на которой был установлен полицейский навигатор, предназначенный для отслеживания различных сигналов через спутник.

– Так мы знаем, где находится твой телефон, а не ты, – Сугавара попытался по-дружески улыбнуться, но увидев, что тот помрачнел, добавил уже серьезно: – Прости, но либо так, либо я пойду с тобой.

– Хорошо, звони, у меня все равно нет выбора, – молодой человек захлопнул дверцу и направился к неприметному автомобилю, специально подогнанному на парковку у вертолетной станции. На нем Юки уже в одиночестве добрался до аэропорта, что заняло у него меньше двух минут.

Миновав специальные детекторные ворота, он оказался в Центральном здании аэропорта, затем поднялся лифтом на четвертый этаж, где в элитной зоне находился ресторан «Summer Garden». В пахнущем лилиями вестибюле ресторана его встретил хостес, вежливо предложив свои услуги.

– Мое имя Мацу Югири, – сказал Юки. – Я заказывал столик.

– Конечно, господин! Я провожу вас.

Устроившись за столиком, он заказал себе виски со льдом, сообщив официанту, что заказ сделает после того, как придет друг. Ему хотелось напиться, но Юки поглощал спиртное нарочито медленно, подавляя в себе желание залить в себя энное количество алкоголя.

Акутагава все же убрал под замок все алкогольные напитки в доме, после того как обнаружил его мертвецки пьяным вечером того дня, когда он был возвращен на виллу Угаки. Юки не сунули снова под ледяной душ, даже не отчитали – просто опустошили все бары в огромном доме, даже столовое вино, предназначенное для приготовления блюд, исчезло с кухни.

Юки не стал возражать против таких мер или сердиться на Акутагаву, у него не было душевных сил ни на споры, ни на любые серьезные разговоры. Первоначально, после того что с ним сделал Ив, он погрузился в какое-то сомнамбулическое состояние, ощущая себя потерянным ребенком, одиноким в своих переживаниях. Сознание его жгла и терзала мысль, что им воспользовались для удовлетворения похоти без его согласия, цинично поправ волю и чувства – превратив в инструмент, в вещь! Ив просто взял, что захотелось, овладев им нагло и со свойственной ему издевкой, отняв у Юки власть над его же собственным телом, лишив возможности распоряжаться собой!.. Следующим утром, в субботу, проспавшись и отрезвев, он боялся увидеть Акутагаву. Боялся, что тот сразу обо всем догадается, как только они встретятся взглядами. Но Акутагава был на службе, и в распоряжении Юки оказался целый день, чтобы обдумать ситуацию. Он не мог признаться любимому в произошедшем, этого не позволяли ему сделать гордость и понимание того, что Ив необходим Акутагаве. Признание Юки может разрушить все. Зеленоглазый ублюдок был прав: у него не было иного выхода, кроме молчания, ведь он сам во всем виноват!.. Вечером, возвратившись домой, Акутагава, конечно, заметил его отстраненность и попытался вывести Юки на откровенный разговор, но тот, твердо решив хранить тайну, держал глухую оборону.

– Я просто еще не совсем пришел в себя после всех этих приключений, – объяснился он. – Дай мне немного времени, все обязательно наладится.

– Вчера ты не был таким, – резонно возразил Акутагава.

– Извини. Ты беспокоишься из-за меня, а я тут капризничаю – то убегаю, то ухожу в запой, то еще что-нибудь… Наверное, у меня и вправду сложный характер.

Его возлюбленный долго смотрел на него, не произнося ни слова, потом притянул к себе и поцеловал в лоб.

– Что я могу сделать для того, чтобы твоя меланхолия развеялась побыстрее?

– Если можно, найди мне работу, – вздохнул Юки. – Я согласен на любую, лишь бы не сидеть дома сложа руки.

– Считай, что работа у тебя уже есть. На следующей неделе я все улажу. Что-нибудь еще?

– Пожалуй… Давай займемся любовью, это улучшит мне настроение, – это был наиболее эффективный способ завершить неприятный разговор.

К тому же Юки не мог не чувствовать желания Акутагавы: полгода разлуки нужно было еще компенсировать. Во время секса он вполне сносно притворялся, с плачевной иронией думая о том, что лгать он научился у человека, обучившего его любви. Юки опасался, что в спальне появится Ив и тем самым выбьет почву у него из под ног, но этого не случилось.

В воскресенье Акутагава уехал на службу до самого вечера, у него было много дел. В результате же Юки целый день сидел не в личных апартаментах, а в общей гостиной на третьем этаже виллы, подавляющей его своими исполинскими размерами и роскошью, потому что он не хотел рисковать и оставаться один, если Иву вдруг вздумается вновь навестить его. Тот действительно появился в конце дня, но уже после того, как приехал Акутагава, при этом он держался от Юки подальше, будто и забыл о его существовании. Тогда Юки стал ясен его маневр: негодяй решил выждать время и не домогаться его пока что, дабы жертва могла успокоиться и примириться с произошедшим. Поэтому он пока не появляется в их спальне и не настаивает на сексе втроем. Стратег чертов!..

Когда они втроем ужинали, Акутагава, улыбнувшись, заговорил с Юки:

– Мои люди связались с Ото Хэгури и уладили вопрос касательно работы – тебя восстановят на должности, которую ты занимал полгода назад. Завтра празднуется День Моря, поэтому со вторника ты можешь выйти на службу.

Юки заставил себя с благодарностью улыбнуться ему в ответ:

– Спасибо…

– К сожалению, завтра я буду занят целый день, и тебе придется скучать в одиночестве. Чем ты хочешь заниматься в праздник?

– Мне нужно завтра встретить Асбаба в аэропорту Нарита.

– Асбаба Сокхофа, твоего напарника со станции Мак-Мердо? – уточнил Акутагава небрежно.

– Да. Я чувствую за собой некоторую вину из-за того, что не вернусь на станцию, поэтому и предложил ему передать мне те материалы, что я не успел обработать. Закончу оставшуюся работу здесь и вышлю ему на Мак-Мердо, а дальше он справится сам.

– Но почему он прилетает сюда? – спросил Ив, хрустя куском огурца и сохраняя на лице легкомысленное равнодушие. – Разве он не мог просто выслать тебе все это почтой?

– Он беспокоится обо мне, – молодой человек убрал руки под стол, чтобы они не увидели, как у него непроизвольно сжались кулаки. – Я так внезапно и странно исчез со станции, а мы ведь друзья. Асбаб хочет убедиться, что я здоров и меня не никто здесь не держит силой.

– Какая трогательная забота! – зеленоглазый мужчина фыркнул, закуривая крепкую сигарету.

– У всех нормальных людей подобная «забота» в порядке вещей, но я и не жду, что тебе будут понятны подобные вещи, – в тон ему ответил Юки, потом повернулся к Акутагаве. – Мы с Асбабом пообедаем и обсудим наши дела, вот и все.

– Конечно, я ничего не имею против, делай то, что считаешь нужным, – возлюбленный вновь улыбнулся ему. – Во сколько Асбаб прибывает?

– Около четырех дня.

– Я отвезу Юки завтра в аэропорт, – предложил Ив.

Тот посмотрел на него так, что если б взглядом можно было испепелять, то на его месте уже лежала бы дымящаяся кучка пепла. Акутагава перевел взор с Юки на Ива и сказал тоном, не терпящим возражений:

– Его доставит туда на вертолете Сугавара, а для тебя я найду завтра неотложную работу. Все ясно?

– Да, – откликнулся Ив, скорчив обаятельную мину.

– Я распоряжусь, чтобы у вертолетной площадки для тебя оставили автомобиль, – продолжил Акутагава, обращаясь к Юки, – доберешься на нем до аэропорта и вернешься назад тем же путем. Хорошо?..






…Сигнал телефона вывел молодого человека из задумчивости – и он вернулся к реальности. Юки сидел в ресторане «Summer Garden», перед ним стоял пустой стакан с растаявшим в нем льдом, а рядом с ним на скатерти старательно привлекал к себе внимание мобильник.

– Прости, это я, – заговорил Сугавара в трубке. – Полчаса прошло.

– Да? – тот огляделся по сторонам, удивляясь тому, что не заметил, как пролетело время. – Хм, интересно, где же тогда Асбаб? Он уже должен быть здесь.

– Хочешь, я свяжусь с диспетчерами аэропорта и узнаю, в чем дело?

– Да, это было бы кстати… Впрочем, нет, не надо, он уже здесь, – в этот момент Юки заметил высокую фигуру мулата в вестибюле ресторана. – Все в порядке.

– Тогда до связи, – телефон умолк.

– Эй! Вон он где! Мацу, друган! – заорал Асбаб, врываясь в зал и пугая своим громовым голосом посетителей и официантов. Когда Юки поднялся ему навстречу, снимая солнцезащитные очки и приветственно улыбаясь, он добавил обрадовано: – Ноги не переломаны? А руки? Дай я тебя обниму и проверю, что ты цел! Похитители не покалечили тебя?

Юки рассмеялся, обнимая мулата в ответ, затем, отстранившись, шутливо стукнул его кулаком по плечу:

– Асбаб! Хватит орать на весь мир глупости!

– Глупости? И это говорит человек, который испарился из Антарктиды и непонятно каким образом очутился в Японии! – Асбаб оглянулся куда-то назад и прибавил: – Нет, ты слышал его? Он говорит так, словно телепортация с одного континента на другой – это нечто обыденное! Просто непостижимо!

– Непостижимо? Может быть, ты не такой хороший ученый, каким себя считаешь? – отшутился мужчина, равняясь с Асбабом и оглядывая Юки с ног до головы. – Впрочем, беру свои слова назад. Вполне возможно, его могли похитить. И не только инопланетяне.

Юки нахмурился, ему не понравились эти слова, и он так же вызывающе оглядел незнакомца с ног до головы. Тот был высок, строен, широкоплеч и одет с иголочки, будто только шагнул со страниц какого-нибудь бизнес-журнала. Лицо худое, но привлекательное; глаза свинцово-серые, словно небо в пасмурную погоду. Блондинистые волосы были аккуратно уложены. На вид – около тридцати лет.

– Почему вы так решили? – спросил Юки раздраженно. Что сей разодетый в пух и прах павлин подразумевает? Что он плохой специалист в своем деле? Или что с ним что-то не так?

– Еще никогда не сталкивался с ученым, обладающим таким красивым лицом и фигурой, – последовал ироничный ответ. – Неудивительно, что вас похищают аж из Антарктиды.

Юки онемел, не зная, как реагировать на эту странную реплику.

– Мацу, – откашлялся Асбаб, удивленный не меньше своего бывшего сослуживца. – Это мой друг детства Коннор Ваалгор. Коннор, это Мацу Югири, я тебе о нем уже все уши прожужжал. Кстати, Мацу, Коннор именно поэтому решил пойти со мной в ресторан и взглянуть на тебя. Пообедаем вместе, если ты не против?

– Пожалуйста, господа, – официант, слегка коверкая английский язык, подал меню и с поклоном прибавил: – Прежде чем определитесь с выбором, какой аперитив предпочитаете?

– Мне еще виски со льдом, – Юки, только скользнув взглядом по меню, тут же отложил его. Ему не хотелось есть и тем более не хотелось занимать мысли такими незначительными сейчас вещами. Он, получив от Асбаба пухлую пластиковую папку, набитую файлами и специальными ячейками для хранения флэш-карт, положил ее себе на колени, испытывая, несмотря на подавленность, некоторое благоговение. Здесь все его исследования, обработанные и необработанные данные по Эребусу, полгода кропотливой работы…

Коннор Ваалгор искоса поглядел на него, потом высокомерно бросил официанту:

– Ваш ресторан считается хорошим?

– Да, господин. Он лучший в аэропорту Нарита.

– Неужели? Судя по вашему меню, этого не скажешь. Как, впрочем, и по персоналу… У меня ощущение, что я зашел в какой-то дешевый общепит, где не имеют понятия об изысканной кухне и манерах, – только после того как официант побледнел и задрожал, Ваалгор продолжил презрительно: – Что ж, делать нечего, придется оперировать тем, что есть в этой забегаловке. Подайте бутылочку из коллекции Массандры 1950 года. Асбаб?

– Мне все равно, принесите то же самое.

– Будет исполнено, господин! – старательно раскланиваясь, служащий ресторана поспешил выполнить заказ.

– Тебе по-прежнему нравится доводить прислугу до нервных срывов? – усмехнулся Асбаб. – Сколько мы с тобой не виделись? Восемь лет? А ты так и не изменился!

– Я всего лишь указываю всякому ничтожеству на его место в этом мире, – на бледных губах американца появилась холодная аристократическая улыбка. Но она исчезла, когда он понял, что Юки все это время сосредоточенно рылся в папке, изучая какие-то бумажки, совершенно позабыв о своих соседях по столу. – Похоже, Асбаб, твой друг действительно серьезно относится к своей работе.

– Это точно, вот поэтому я его и уважаю! Мацу, может, все же объяснишь, как ты умудрился оказаться в Японии?

– Хм?.. – молодой человек вопросительно поднял голову. – Прости, ты что-то сказал?

– Я спрашиваю, какие инопланетяне тебя похитили со станции Мак-Мердо?

– Маленькие, зелененькие, с антеннами на голове. Сказали, что прилетели то ли с Сириуса, то ли с Ориона, – буркнул тот и, стремясь перевести разговор в другое русло, задал встречный вопрос: – Когда ты собираешься возвращаться на Мак-Мердо?

– Сразу, как только вот он, – Асбаб указал сначала на Коннора, – развернет свою железную птицу. Впрочем, я хотел уговорить его задержаться здесь на пару дней, с его деньгами и связями ему ничего не стоит оформить все необходимые для этого документы. И мы бы потусили немного с токийскими цыпами. А ты был бы нашим гидом, а, Мацу?

– Ты забыл, Асбаб, что в Токио, да и вообще в Японии я жил не так долго. Гид из меня получится никудышный, – Юки неопределенно пожал плечами. – Помимо того, нужно закончить работу с привезенными тобою материалами, завтра я выхожу на службу.

– Уже обзавелся новой работой? – удивился мулат. – А ты быстр! Но почему ты не можешь вернуться на Мак-Мердо?

– По личным причинам, которые я не хочу обсуждать, – отрезал молодой человек, упрямо встряхнув головой, убирая пряди волос, упавшие на глаза. Принесли аперитив, и он с облегчением пригубил виски, не обращая внимания на то, что ведет себя, скорее всего, неприлично.

– Ладно тебе! Признайся, тебя вывезла в Японию какая-нибудь богатая вдовушка! – Асбаб, к сожалению, никогда не страдал чрезмерной тактичностью. – На тебя богачи липнут, как пчелы на мед, это факт! Вот уж кто-кто, а Мацу всегда в жизни сможет устроиться! Коннор, ты знаешь, что он в свое время едва не женился на дочке Рю Мэкиена?

– Асбаб! – Юки начал раздражаться. Мало того, что тот беспардонно строит различные гипотезы касательно его личной жизни, так еще припомнил эпизод, вызывающий у него исключительно отрицательные эмоции.

– Почему же не женились? – полюбопытствовал в свою очередь Коннор Ваалгор, смакуя вино. – Я знал семью Мэкиен, это была бы хорошая партия. Рю Мэкиен до самой своей смерти был управляющим моего благотворительного фонда, оплачивающего обучение и зарубежную практику перспективным студентам Брауновского университета.

Юки только собирался сказать: «Это не ваше дело», но, услышав, что Ваалгор является меценатом Брауновского университета, осадил сам себя. Ему совесть просто напросто не позволяла хамить человеку, занимающемуся столь благородным делом. Так как американец все еще вопросительно смотрел на него, ему пришлось придумать какой-нибудь сносный ответ.

– Асбаб преувеличивает, о свадьбе тогда речи не шло, – видимо, он уже отчасти опьянел, раз не удержался и спросил: – Впервые слышу, что господин Рю был всего лишь управляющим благотворительного фонда.

– Он занимался всего лишь одним из подразделений моего фонда – в его ведении находился Брауновский, в то время как фонд спонсирует все университеты, находящиеся на Восточном побережье. И по странному стечению обстоятельств он погиб как раз здесь, в Японии, во время гражданских беспорядков два года назад.

– Да, помню, помню! Мацу тоже пострадал тогда, – сочувственно вставил Асбаб. – Из-за бардака, который тут творился, мы потеряли друг друга, и только потом я узнал, что Рю Мэкиен погиб, а Мацу получил ранение. Все это грустно.

Юки залпом влил в себя остатки виски и знаком показал служащим ресторана, что ему нужно налить еще. Внутренним взором он вновь увидел больничную палату и Мэкиена, пытавшегося удушить его подушкой, и кровь, много крови… Юки буквально растерзал мужчине шею медицинскими ножницами, впав в состояние аффекта, защищаясь из последних сил. Потом, весь покрытый кровью убитого, он потерял сознание, думая только об Акутагаве… Да, все это чертовски грустно!

Официант, стараясь сохранять безупречную выправку, подошел к их столу принять заказы. Коннор Ваалгор и Асбаб, как и полагается истинным американцам, заказали себе мясные блюда, Юки выбрал салат из морепродуктов, решив, что ему это хватит. Тут у него ожил телефон – он, услышав голос Сугавары, коротко сказал в трубку: «Хорошо» и нажал кнопку сброса вызова.

– Не припоминаю, чтобы ты пил раньше так, – заметил Асбаб с неодобрительной ноткой, когда молодой человек при нем принялся за третью порцию виски.

– Я уже взрослый мальчик и сам могу решать, сколько мне пить, – безразлично хмыкнул тот, глядя куда-то в сторону. Почувствовав, что Ваалгор продолжает глазеть на него, Юки посмотрел сначала на него, потом на Асбаба: – Хватит говорить обо мне, расскажите лучше о себе. Как вы начали дружить?

– Коннор не любит об этом распространяться… – начал было мулат, но его перебили:

– Родители Асбаба работают в принадлежащей моей корпорации лаборатории. А мои родители всегда были добры к старательным подчиненным, поэтому Асбаб ходил в тот же детский сад, что и я, а затем в ту же школу, – блондин элегантно прикурил сигарету. – Мы с Асбабом практически братья.

– Фу! Опять ты взял богемный тон! – поморщился его друг. Он подождал, пока официант выставит на стол заказанные блюда и удалится: – Вечно ты стараешься подчеркнуть свое положение! Слава богу, для меня твоя заносчивость не в новинку, поэтому я и не сержусь. Знаешь, Мацу, он с детского сада любит, чтобы вокруг него все ходили на цыпочках, и все потому, что Коннор отпрыск древнего аристократического рода, берущего свое начало где-то в сумерках Византийской империи. Кажется, в нем одном собралось высокомерие и тщеславие всех его многочисленных титулованных предков… В последний раз мы с Коннором виделись перед моим поступлением в Брауновский, но, повторю, с тех пор он ничуть не изменился! И вот, представляешь, Мацу, недавно он написал мне письмо, пригласил на должность младшего консультанта при Совете по Международным Отношениям.

– СМО? Это ведь большая честь! – Юки, конечно, знал, что значит «Совет по Международным Отношениям». Так называлась работающая на правительство США группа из двухсот выдающихся ученых и интеллектуалов. Созданная после окончания Первой мировой войны, она призвана консультировать Конгресс, Сенат, кабинет министров и президента по всем возможным вопросам, которые только те могли задать. СМО считалась одной из самых авторитетных сил политического влияния в США, от мнения которой напрямую зависит внешняя тактика страны.

– Да, я в курсе, – отмахнулся Асбаб так, словно говорил о чем-то маловажном. – Вот поэтому и отказался от этого. Я не хочу сидеть на одном месте в офисе, утопать в бумагах, общаться с чванливыми гениями, присутствовать на скучных вечеринках. Это не для меня, я хочу жизненной работы! Мацу, ты же меня знаешь!

Юки закусил губу, разглядывая свою тарелку, не в силах скрыть досаду: как же он был согласен с Асбабом! И как ему хотелось не просто сказать то же самое вслух, но и подтвердить свои слова действием – сорваться с места и сделать то, к чему стремится душа… Но он не мог. Акутагава взял с него слово, что он не вернется к работе в Антарктике.

– …однако Коннор не успокоился после того, как я отказался от его предложения. Большинство консультантов СМО так или иначе связаны с ним и его корпорацией, поэтому ему было бы удобнее, если б должность занял его человек, – говорил между тем мулат. – Вот он и предложил встретиться, обсудить этот вопрос. Ну а я, собираясь в Японию к тебе, предложил ему подбросить меня, благо с него от этого не убудет. Но мой ответ ему по-прежнему: нет. Мне мое призвание дороже, чем деньги!

– Все бы ученые были столь принципиальны! – рассмеялся надменно Коннор Ваалгор. – Обычно ваше племя готово сделать что угодно, если спонсоры дадут денег на их проекты.

– Не все ученые таковы, – возразил Юки.

– Возможно, но если рассуждать здраво, то факт остается фактом: для ученых главное – это процесс, а для спонсоров – результат. И получается, что первые берут деньги с таких людей, как я, за гарантированное удовольствие, а вот спонсоры не имеют уверенности, что проект, на который были выделены средства, окупится. К тому же лично я чаще всего слышу от ученых именно это: «Дайте денег! Дайте денег! Дайте денег!»

– Вы рассуждаете, как типичный толстосум, который не верит в науку.

– А я и есть толстосум, – Ваалгор с интересом наблюдал за огоньками гнева, появившимся в глубине черных глаз Юки. – Но при чем тут вера или неверие?

– Если человек верит во что-то, то деньги для него не главное, вот при чем, – закончил тот свою мысль. – Это в равной степени справедливо как для ученых, так и для их спонсоров.

 – Да? Тогда позвольте поинтересоваться, какой пост вы занимаете на нынешней службе? – прищурился на него блондинистый американец.

Юки назвал свою должность в НАСК, и только когда Асбаб многозначительно присвистнул – спохватился. Чертов алкоголь развязал ему язык, а язвительные нападки Ваалгора заставили забыть об осторожности. Ведь у Юки не было намерения что-либо рассказывать о себе и своей жизни.

– Мацу! Ты предал свои идеалы? – спросил мулат с печальным упреком. – Решил променять полевую работу на большие деньги? Решил стать офисным жуком?

– Я не… – молодой человек растерялся и не смог произнести ничего путного.

– Ну вот видите, – Коннор Ваалгор насмешливо приподнял брови, – вы бросили опасную работу ради прибыльной. Выходит, деньги играют в вашей жизни немалую роль.

Юки вновь укусил себя за губу, не замечая, что это действие приковывает внимание Ваалгора, затем отсчитал наличные деньги за блюдо и спиртное и бросил их на стол.

– Всего хорошего, господа, – он спрятал глаза за солнцезащитными очками и встал, резко отодвинув стул. – К сожалению, мне пора идти.

– Эй, ты же даже не притронулся к еде! Мацу! – воскликнул Асбаб, поднимаясь из-за стола.

– Мне пора, – повторил Юки. – Когда закончу с материалами, сброшу тебе сообщение на почтовый ящик. Прощайте.

Забрав папку, он, не оглядываясь, направился к выходу. Уже в лифте у него вновь зазвонил мобильный телефон.

– Сугавара, я уже возвращаюсь! – рявкнул он, ответив на звонок. – Доволен?!

Его качало, он был уже пьян. О том, чтобы сесть за руль, не могло быть и речи, поэтому Юки пошел пешком до вертолета. Когда он оказался подле взлетно-посадочной площадки, то увидел, как Сугавара курит, стоя в стороне от вертолетной платформы. Молча Юки забрался в кабину. Сугавара, последовав за ним, без сомнения уловил алкогольные испарения в воздухе. И тяжело вздохнул.



________________________






~   12   ~





Юки почувствовал прикосновение мягких губ сперва к своему обнаженному плечу, следом губы переместились на его щеку, ну а затем и ко рту. Чужое дыхание защекотало ему кожу, и он, еще не пробудившись окончательно, подумал: «Акутагава» и повернул голову так, чтобы возлюбленному удобнее было поцеловать его. Поцелуй, которым наградили Юки, был глубоким и чувственным – таким сладостным, что хотелось застонать, но вместе с тем… каким-то чужим? Через секунду он понял, что от человека, засунувшего свой язык ему в рот и раскованно хозяйничающего там, пахнет совсем не так, как от Акутагавы, слишком вызывающе, терпко и горько. Открыв глаза, Юки вцепился в черные волосы мужчины и резко дернул, заставляя того отстраниться.

– Подонок!

– А сначала тебе очень даже понравилось, – многозначительно хмыкнул Ив. Юки смотрел на него напряженно и враждебно, и он демонстративно отсел от него подальше. – Успокойся, я не собираюсь ничего с тобой сейчас делать. Просто пришел разбудить, ведь тебе нужно на службу. Акутагава уже завтракает, так что тебе надо поторопиться.

Сказав это он, продолжая ухмыляться, покинул спальню. Юки, преодолевая себя, свою эмоциональную усталость и ощущение загнанности, отправился в ванную. В столовой его встречала уже привычная картина: Акутагава за завтраком пьет кофе и читает утреннюю деловую газету, а Ив ест и курит одновременно, совмещая это с переключением телевизионных каналов.

– Как спалось? – улыбнулся возлюбленный, когда Юки занял место за столом.

– Нормально.

Несколько минут прошло в молчании. Ив остановился на канале, вещающим утреннюю передачу «Доброе утро, Токио!», ведущие которого, мужчина и женщина, сидя в удобных креслах, бодро скалились в объективы телекамер.

«…Итак, приветствуем наших дорогих телезрителей в этот рабочий день! Позади праздник «Уми но хи»*, впереди трудовая неделя, и мы желаем всем сохранить надолго ощущение радости и счастья! И дабы вы отправились на службу в отличном расположении духа, мы покажем вам отрывок из вчерашнего морского торжества, открывал которое традиционно Акутагава Коеси, известный на всю страну общественный деятель и президент «Ниппон Тадасу»...»

На экране телевизора появилась поверхность залива, сверкающая под ясным летним солнцем, набережная и установленная на ней сцена, множество цветов и флажков, снабженных иероглифом «море». Вся набережная была заполнена нарядно одетым народом, который приветственно зааплодировал при появлении на сцене энергичного и красивого Акутагавы. Выждав немного, он знаком попросил людей остановить аплодисменты и начал произносить поздравительную речь.

– Зачем ты включил это? – спросил Ива Акутагава.

– А что такого? – весело ответил тот, играя с пультом управления. – Меня возбуждают твои выступления по телевидению.

«…И как можно забыть, что буквально через две недели нас ожидает другое знаменательное событие, – вещали телеведущие «Доброе утро, Токио!» с экрана, – двадцать седьмой день рождения Акутагавы Коеси! Уже несколько лет подряд общественность просит парламент признать 29 июля государственным праздником, так как широкие массы привыкли считать сие событие особенным, принадлежавшим не только господину Коеси, но и всей нации в целом. Для граждан Японии стало традицией в этот день, независимо от того, выходной это или рабочие будни, наносить визиты в «Ниппон Тадасу», принося с собой незатейливые дары для господина Коеси, причем некоторые из них приезжают из весьма отдаленных префектур, чтобы засвидетельствовать свое почтение человеку, олицетворяющему собой японскую нацию…»

– Кстати об этом! – зеленоглазый мужчина выключил телевизор. – Какой ты хочешь подарок на день рождения?

– От тебя? Чтобы ты вынул шило из своей задницы и научился спокойно сидеть на своем месте.

Ив рассмеялся, закатывая глаза к потолку и как бы говоря этим: «Ты просишь невозможного!» Юки, хоть и не хотел обращать внимания на то, о чем говорили телеведущие, невольно припомнил все, что услышал от Насты. Люди поклоняются Акутагаве, как сверхчеловеку, тому, кто лучше их во всем. Они приносят ему подношения, как идолу, от которого зависит их духовное и материальное благополучие, их судьба.

«Я же хотел поговорить обо всем этом с ним, – размышлял Юки сумрачно. – Хотел задать ему вопросы и выслушать ответы. Но поступок Ива разрушил все мои планы, растоптал мою решимость, отнял силы. Я едва мог притворяться, не говоря о том, чтобы спорить с Акутагавой. Не знаю, когда теперь я буду достаточно готов к такому разговору!»

Перед тем как отпустить его на службу в НАСК, Акутагава поймал его за руку и притянул к себе со словами:

– Поцелуй меня перед своим первым рабочим днем.

– Уже во второй раз, – заставил себя тепло откликнуться Юки и, встав на цыпочки, легонько чмокнул его.

Весь путь до службы Юки занимался тем, что старательно отгонял от себя скверные мысли и страхи, стараясь сосредоточиться на том, что его ждет по прибытию к пункту назначения. Все придется начинать сначала: приучать себя к офисной жизни, гонять подчиненных, заставляя их перерывать ради него архивы, как можно тщательней вникать в дело, которое ему вверили. Когда он перешагнул порог отдела, то к нему бросилась его секретарь – госпожа Масаказу с истерическим воплем:

– Доброе утро, господин Югири! Как я рада, что вы вновь работаете у нас! Приготовить вам чай?!

– Конечно, будьте любезны, – вздохнул Юки. Да, про секретаря со странными перепадами настроения он и подзабыл. – Затем соберите всех сотрудников в моем кабинете.

– Сию минуту!

Пока Масаказу выполняла его поручение, он включил рабочий компьютер, ввел свой личный пароль доступа в базу данных НАСК и, не теряя зря времени, принялся проверять техническую документацию за последние полтора месяца. Это были доклады по сейсмической активности в подотчетном районе, копии разнообразных приказов предшественника и данные, касающиеся финансирования отдела и повышения результативности работы. Только пробежав взглядом по отчетам, Юки нахмурился и принялся делать заметки в своем блокноте. Тем временем в его кабинет бесшумно вошли одиннадцать подчиненных и, робко поглядывая на начальника, выстроились у его стола, словно провинившиеся дети перед строгой воспитательницей.

– Ваш чай, – Масаказу поставила перед ним чашку с дымящимся чаем.

– Спасибо, – Юки оторвался от компьютера и заметил молчаливо ожидающих его внимания людей. Их лица ему были знакомы, судя по всему, работать он будет с прежними сотрудниками. – Все здесь, надеюсь?

– Нет, господин Югири, – ответила секретарь почтительно, – не хватает господина Рю Бенжиро, вашего заместителя. Я не смогла его разыскать, он отсутствует в отделе.

– Тогда начнем без него, – молодой человек поднялся с кресла, потому что ему было неудобно сидя разговаривать с подчиненными, которые в большинстве своем были старше его. Поклонившись им, он представился: – Меня зовут Мацу Югири, надеюсь, вы помните меня. Полгода назад я имел честь работать здесь недолгое время, однако предпочел эту должность работе на антарктической станции Мак-Мердо. Сейчас я вернулся и вновь был назначен на должность руководителя вашего отдела. Как и полгода назад, я рассчитываю, что мы с вами сработаемся.

– Мы тоже, господин, – церемонно поклонились те в свою очередь.

– Теперь о деле, – взял деловой тон Юки и заглянул в свой блокнот. – Я уже успел просмотреть некоторые документы и был удивлен, что качество отчетности нашего отдела ухудшилось по сравнению с тем, что я видел полгода назад. Например, некоторые доклады, отмеченные разными датами, полностью дублируют друг друга – то есть кто-то поленился и вместо проведения исследований и экспертиз просто скопировал содержание старого документа. Стоит ли мне говорить, что подобные действия недопустимы при нашей работе?

Под его прямым взглядом подчиненные занервничали, смущенно переглядываясь между собой.

– Такое действительно имело место, – заговорил самый старший из них, почтенный шестидесятилетний мужчина. – Но произошло это по приказу господина Бенжиро! Он распорядился в порядке экономии средств сократить траты на исследования, экспедиции и оборудование, а отчеты заполнять на основе общих данных…

– Бенжиро? – удивился Юки.

– Его понизили до заместителя, а до вашего возращения он занимал пост руководителя отдела, – пояснила госпожа Масаказу.

«По крайней мере понятно, почему он не явился на ковер, оскорбился, как видно, – иронически подумал Юки. – Ладно, разберемся, что еще он тут умудрился натворить».

Отдав несколько указаний подчиненным, он отпустил их из своего кабинета, а сам вернулся к компьютеру. Несколько часов подряд он копался в архиве, чувствуя нарастающее раздражение в адрес этого Бенжиро: мало того, что часть важных докладов оказывались фикцией, так еще и некоторые из них просто отсутствовали! Отмеченные как существующие, документы не были занесены в базу данных, из чего можно было сделать закономерный вывод, что либо они на самом деле никогда и не существовали, либо Бенжиро их предусмотрительно удалил, перед тем как покинуть пост руководителя.

 Юки ненавидел таких людей – лентяев, интриганов, лезущих в начальники при полной неспособности грамотно выполнять свою работу! Благодаря усилиям предшественника, ему придется обновлять все данные, чтобы иметь перед глазами достоверную картину событий. Это значит: снарядить экспедиции, провести исследования, подготовить новые доклады!

– Просто не верится! Как такого идиота могли сделать руководителем, черт возьми? Он же тут все запутал так, что проще разрубить все, как гордиев узел, нежели распутать! – сказал сам себе Юки.

Приближался час обеденного перерыва, но он забыл о нем, занятый разбором бесформенной кучи информации, доставшейся в наследство от Рю Бенжиро. Он уже решил: как только закончит с сортировкой, сразу же потребует от Ото Хэгури, чтобы тот уволил сего профана из НАСК. Если Бенжиро жульничал, находясь на посту руководителя, он продолжит жульничать и в должности заместителя, и терпеть его у себя под боком – значит подставлять под удар продуктивность работы всего отдела.

На столе ожил селектор, связывающий с приемной, где сидела секретарь.

– Простите, господин Югири, – заговорила Масаказу. – До вас пытается дозвониться господин Ясусабуро, председатель общественного совета деревушки Киецугуру. Вернее, он пытается дозвониться до Рю Бенжиро, так как не знает о кадровых перестановках в нашем отделе, но господин Бенжиро еще на прошлой неделе приказал мне не пропускать его звонки. Но так как вы новый руководитель, то я взяла на себя смелость сообщить вам и…

– Все ясно, соединяйте, – прервал ее многословные объяснения Юки. Когда зазвонил телефон, он снял трубку и произнес: – Югири Мацу слушает. Да, я новый руководитель отдела, господин Ясусабуро. Поясните суть дела, пожалуйста…

То, что услышал Юки в следующие несколько минут, заставило его лицо помрачнеть и стать похожим на грозовую тучу. Он, слушая собеседника, быстро записывал что-то в свой блокнот. Оканчивая разговор, он сказал:

– Не беспокойтесь, я немедленно займусь этим вопросом. Я лично посещу ваш остров и дам новое заключение по вашему вопросу.

– Благодарю вас, господин Югири! – старческий голос в телефонной трубке так униженно дрожал, что сердце Юки сжалось от острой жалости.

 Бросив трубку на аппарат, молодой человек принялся искать необходимую документацию, хотя предполагал, что, скорее всего, их в базе данных не окажется. После рассказа Ясусабуро такого поворота дел следовало ожидать. Тогда он вскочил и поспешно покинул свой кабинет. Не заботясь о правилах приличия, он с грохотом распахнул дверь, на которой расположилась начищенная до блеска табличка «Рю Бенжиро». Лысоватый сорокалетний толстяк в очках с золотой оправой, сидевший за столом, вскинул на него недовольный взгляд, но, сообразив, кто перед ним, вскочил на ноги.

– Господин Югири! Как я рад знакомству! – подобострастно улыбаясь, Бенжиро принялся раскланиваться. – Простите, что не смог утром присутствовать в вашем кабинете, у меня столько дел…

– Хватит подлизываться, – поморщился Юки презрительно. – Мне нужно знать, что происходит с островом Киецугуру. В базе данных о нем нет упоминания, где сейчас находится вся информация?

– Не понимаю, о чем вы, – физиономия заместителя не даже дрогнула, настолько наглым был этот человек. – Простите, вы, верно, что-то напутали. Такое бывает, господин Югири. Вы же человек новый здесь, еще не разобрались, что к чему…

– Я только что разговаривал с председателем общественного совета Ясусабуро. Он говорит, что вы были отлично осведомлены о проблеме жителей этого острова.

– Ясусабуро… А, этот старик! Ну конечно, сейчас я вспомнил. Да, пару раз он мне звонил.

– По его словам, он звонит вам уже больше месяца практически каждый рабочий день.

– Он преувеличивает, – Бенжиро снисходительно зацокал языком. – Он навоображал себе проблем, с которыми, якобы, должны разбираться мы и правительство. Я как ответственный за округ, в котором находится Киецугуру, дал заключение, что с островом все в порядке. Ему это не понравилось.

– А кому понравится откровенная ложь? По-вашему, тот факт, что остров ушел под воду на полтора метра, ничего не значит?

– Он выдумывает, господин Югири, поверьте мне! С островом все в порядке. А если четыремстам тамошним жителям что-то не нравится, пусть они переселяются – за свой счет, разумеется, а не за счет государства.

Юки несколько секунд смотрел на него безмолвно, пытаясь сдержать в себе желание двинуть кулаком по этой жирной лоснящейся роже. Он ни секунды не сомневался, что Ясусабуро говорит правду и остров уходит под воду, иначе Бенжиро не стал бы удалять из базы данных информацию. И ему были ясны мотивы сего поступка: если признать бедственное положение жителей острова и эвакуировать их, то власти префектуры будут обязаны обеспечить их новым жильем и выплатить компенсацию. Видимо, кому-то из чиновников сей расклад пришелся не по вкусу, и они вместе с Бенжиро пошли на сговор в расчете на то, что, когда ситуация на Киецугуру станет критической, жители покинут его сами.

– Сегодня же я лично проверю состояние острова, – заговорил Юки ледяным тоном и с удовлетворением отметил, что покрывало наглости сползло с заместителя. – А вы, господин Бенжиро, уволены. Чтобы через десять минут вас не было в моем отделе!

– Да кто ты такой, чтобы увольнять меня? – взвизгнул по-поросячьи Бенжиро, его физиономия раскраснелась от злобы. – Ты, молокосос! Раскомандовался тут! Никто меня не уволит! Я, между прочим, женат на племяннице Ото Хэгури, ясно тебе?

– Ясно. Интересно, как отреагирует Ото Хэгури на новость о том, что его родственника отдали под суд по обвинению в халатности и коррупции? – вкрадчивым голосом поинтересовался Юки, внешне оставаясь спокойным, в отличие от Бенжиро. – Наверное, он похлопает вас по плечу и скажет: «Молодец, благодарю за то, что втоптал мою репутацию в грязь»?

– Да кто подаст на меня в суд? – упирался из последних сил тот, обливаясь лихорадочным потом. – Эта рыбацкая беднота? Или ты? Неизвестно откуда взявшийся сопляк без рода-племени! Никто не будет вас слушать!

Юки улыбнулся так, словно Рю Бенжиро был его лучшим другом, и, не желая тратить время на пустой спор, просто сказал:

– Что ж, проверим на деле, кого послушают.

Развернувшись, он покинул кабинет заместителя и наткнулся в коридоре на толпу подчиненных, отчаянно делающих вид, что они сейчас вовсе не подслушивали. Юки остановился и указал на двоих из них:

– Собирайтесь, вы отправляетесь со мной на остров Киецугуру. Захватите портативные сейсмографы и устройства спутниковой связи. Госпожа Масаказу!

– Я здесь! – словно бравый солдат, секретарь в струнку вытянулась перед ним.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но у НАСК есть в распоряжении вертолет?

– Да, господин, он рассчитан на перевозку шести пассажиров плюс грузоподъемность два центнера. Он находится в ангаре на аэродроме Ханэда.

– Зафрахтуйте его для меня, указав координаты острова Киецугуру. Мы с сотрудниками выезжаем к ангару через пятнадцать минут. Если вертолет будет занят, скажите, что это дело очень важное и не терпит отлагательств.

– Я все сделаю, господин Югири, – рысцой женщина бросилась в приемную. Двое сотрудников тоже поспешили отправиться выполнять распоряжение нового начальника.

 – Все остальные – за работу! Я хочу, чтобы неразбериха в документации была устранена как можно скорее, – Юки так поглядел на оставшихся в коридоре подчиненных, что они в тот же миг испарились из его кругозора.

 Направляясь в свой кабинет через отдел, он услышал, как его кто-то окликнул, и обернулся в сторону голоса. И увидел тех, кого меньше всего ожидал сейчас лицезреть: Асбаба и Коннора Ваалгора.

– Что вы здесь делаете? – он приблизился к ним, не осознавая, что выглядит мрачным. – Вы разве не улетели вчера?

– Какой же ты гостеприимный все-таки, Мацу! Нет, не улетели! Остались на парочку деньков таки! – обиделся Асбаб. – Ты вчера сбежал из ресторана, а сегодня мы с Коннором решили навестить тебя на твоем рабочем месте и пригласить пообедать в твой перерыв. Ну, чтобы загладить конфуз ситуации.

Услышав упрек из уст Асбаба, Юки сообразил, что держит себя грубо по отношению к другу.

 – Простите меня за бесцеремонность. Прошу в мой кабинет, – пригласил он гостей вежливо. Когда гости устроились в его владениях на кожаном офисном диванчике, он, желая загладить свою вину, предложил: – Подать вам какие-нибудь напитки? Чай? Кофе?

– Нет, благодарю, – отказался Коннор, с интересом оглядывая интерьер кабинета.

Выглядел американец безупречно: на нем были идеально отутюженные брюки, шелковая сорочка, отлично сидящий пиджак и ботинки, которые всем своим видом как будто говорили: «Некоторые за год столько не зарабатывают, сколько стоим мы!»

– К чему напитки? Давай лучше пообедаем вместе, – мулат с улыбкой указал на своего спутника: – Коннор ведь специально ради тебя остался, так ты его зацепил.

– Ты, как всегда, деликатен и немногословен, приятель, – ответствовал тот с кривой усмешкой.

– К сожалению, не смогу пообедать с вами, я сейчас уезжаю по делам, – сказал Юки, пропустив мимо ушей шутливое признание Асбаба. – Нужно срочно посетить один остров и разобраться в ситуации, которая там сложилась.

– Что, это нельзя отложить?

– По словам председателя общественного совета, остров за последний месяц опустился под воду на полтора метра. Мой предшественник игнорировал этот факт и не принимал никаких мер, поэтому я не могу тянуть с визитом.

– Постой… Что значит «опускается под воду»? А сейсмическая активность присутствует?– глаза Асбаба заинтригованно заблестели.

– Не имею ни малейшего представления, бывший руководитель не оставил никаких данных касательно этого дела.

Раздался дробный стук, и на пороге возникла секретарь с новостями:

– Вертолет зафрахтован и ожидает вашего прибытия, господин Югири.

– А у тебя не такая уж скучная работа, чувак! Эй, Мацу, тебе, наверное, будет интересно услышать мнение стороннего эксперта, а? – спросил мулат с хитрецой. – В этом вертолете найдется для меня местечко? Я бы не отказался поучаствовать в подобной экспедиции.

– Я тоже не откажусь, – неожиданно вставил Коннор Ваалгор. – Если, конечно, не помешаю. Мне будет любопытно понаблюдать за работой ученых, и, возможно, я изменю свое мнение о научных сотрудниках.




___________________________






~   13   ~






Под стальным брюхом вертолета растягивалась бесконечная океанская гладь – стремительно разрубая винтами воздух, машина неслась вперед. Давно позади остались земли острова Хонсю, впереди же сливался с горизонтом необъятный великий Тихий океан.

– Блин, мы в воздухе уже больше двух часов! Если б знал, что нам придется так долго лететь, то захватил бы картишки, – проворчал Асбаб, недовольно потягиваясь и выглядывая через окно наружу.

Послеполуденное солнце светило им вслед, проникая сквозь стекла вглубь салона, усугубляя духоту, и без того царящую там. Пятеро пассажиров вертолета обливались потом, несмотря на то, что уже сняли с себя пиджаки, развязали узлы галстуков и закатали рукава.

– Раз у тебя так затекла задница, то можешь выйти и искупаться, – откликнулся Коннор Ваалгор, изысканным жестом промакивая свой лоб шелковым платком.

– Только за компанию с тобой, – парировал Асбаб весело, – ведь ты у нас птица важная, за тобой по-любому вертолет вернется. Или вон с Мацу – за ним инопланетяне прилетят.

– Не переживай, Асбаб, – решил поддержать шутливый разговор Юки, – если что, тебе на помощь приплывут пингвины, им же в Антарктиде без тебя скучно.

– Ну что, ребята? Тогда узнаем, кто быстрей?

– Пингвины или инопланетяне? – уточнил Юки, и собеседники дружно рассмеялись. Смех помог сгладить слегка напряженную атмосферу в салоне, возникшую из-за длительного перелета и невольной тесноты. Молодой человек с любопытством бросил взгляд на блондина, который, несмотря на дискомфорт, сохранял на лице невозмутимость: – Вы еще не пожалели, что вызвались лететь с нами?

– А почему я должен пожалеть?

– Вы не слишком похожи на человека, который привык к подобным условиям.

– Хм… – задумчиво протянул Ваалгор. – А на какого человека похож? Ах да, позвольте угадаю: на щеголя, привыкшего разъезжать на лимузинах, кутить в дорогих ресторанах и подтираться туалетной бумагой с золотой каймой?

Юки, уловив в его тоне неприкрытый сарказм, невольно занял оборонительную позицию.

– Да, примерно так, – сказал он.

– Тогда вы ошибаетесь, иначе бы я не сидел сейчас здесь в обществе таких людей, как вы.

Асбаб тихо вздохнул, покосившись куда-то в сторону:

– Ну вот, сейчас опять начнется…

– Я преклоняюсь перед вашим аристократическим демократизмом, господин Ваалгор. Жаль, что не захватил с собой шляпы, а то бы снял ее в знак восхищения, – говорил между тем Юки.

– Предчувствую, что вы, сняв эту шляпу, следом запустили бы ее в меня, как снаряд. У меня, в свою очередь, создалось впечатление, что вы благосклонны лишь к сирым и убогим. А раз я не таков, то недостоин вашего расположения.

– Вы правы, господин Ваалгор. У меня, наверное, есть какая-то аллергия на ваше великолепие.

– Может быть, – хладнокровно согласился с Юки мужчина, важным жестом скрестив руки на груди и не спуская с него пристального взора, – но также возможно, что вам просто нужно узнать меня получше.

– Не думаю, что смогу найти для этого достаточно времени.

Коннор Ваалгор не успел ничего произнести в ответ из-за потрясенного восклицания Асбаба:

– Мать моя женщина! Что за ужас! Мацу, ты только глянь на этот остров! Кажется, мы на месте.

Своей формой остров походил на старый башмак протяженностью в три километра и шириной примерно в километр, пологая часть которого плавно уходила к воде, а задник, поросший редким хилым лесом, возвышался над уровнем океана метров на тридцать. Деревенька Киецугуру располагалась на острове двумя ярусами, первый из которых был затоплен – в мутной зеленоватой воде можно было разглядеть темные пятна затопленных домов и других построек, второй ярус находился выше, на одной из скалистых террас. Там же были видны разбитые палатки, над которыми вился дым от уличных очагов – на эту террасу, судя по всему, переселились те, чьи дома были поглощены океаном.

– Сделайте круг над островом, – велел Юки пилоту, – нужно осмотреться как следует.

– Глянь на скальные породы, куски отваливаются прямо на глазах, – сказал Асбаб, рассматривая высокий берег острова, от которого за время осмотра откололись несколько глыбин и упали в океан.

– Значит, есть сейсмическая активность. Уже что-то.

– Жутковатое местечко! По-моему, жить здесь – это все равно, что пытаться обустроиться на «Титанике».

– Эти люди рыбаки, Асбаб. Они живут здесь, потому что рыболовным промыслом зарабатывают себе на жизнь, – молодой человек повернулся к своим подчиненным: – Установим два сейсмографа на нижних точках острова: южной и северной. Сейчас мы высадим вас двоих на северной стороне и сгрузим аппаратуру, затем отправимся на южную точку.

Высадив двух сотрудников, они направились к южной стороне; там Юки и Асбаб потратили около десяти минут на установку портативного сейсмографа, отличающегося прочностью и высокой точностью показаний. Коннор Ваалгор молча наблюдал за их действиями и курил.

– А походную лабораторию развернем в самой деревушке.

Когда они приземлились в деревушке, к вертолету тотчас начали стекаться люди. Они молчаливо выстроились кругом, пропустив вперед пожилого мужчину с обветренным морским воздухом лицом – судя по уважению, с которым на него смотрели жители деревушки, он был председателем общественного совета.

– Я председатель общественного совета деревни, мое имя Есида Ясусабуро. Неужели мы дождались соучастия? Вы – господин Югири?

– Да.

Пока раскладывался походный стол и устанавливалась аппаратура – портативный компьютер, анализирующий данные, поступающие сейсмографов, антенна, поддерживающая связь со спутником и аккумуляторы, Ясусабуро рассказал историю Киецугуру:

– Это началось больше месяца назад. Мы и раньше периодически ощущали небольшие толчки, но не придавали этому значения: наши отцы и деды жили в таких условиях. Но потом вода начала наступать на деревню. Сначала под воду ушли пляжи, причалы, затем начали тонуть те дома, что построены в ближе к океану, а небольшие землетрясения начали происходить каждые сутки. Мы обратились в вашу службу и к губернатору, но нам отказали в помощи, посоветовав лишь добровольно переселиться в другое место. Но куда нам переселяться? Большинство жителей Киецугуру крайне бедны, единственный их доход – рыбалка, а земля сейчас дорогая! Переселившись добровольно, мы не смогли бы получить ни земли, ни компенсации, поэтому мы решили оставаться на острове до последнего, в надежде, что на нас все же обратят внимание. Детей мы, конечно, отправили к родственникам на другие острова, но все взрослые и старики будут стоять насмерть. Когда сегодня я дозвонился до вас, господин Югири, – это было как первый луч солнца после долгой бури! Благодарю вас за то, что не оставили нас в беде!

– Не стоит благодарности, это моя работа, – Юки не мог не сострадать этим людям, столпившихся поодаль и глядевших на него с надеждой. – Я здесь, чтобы решить вашу проблему.

Он запустил программу анализа сейсмической активности, и та через несколько секунд тут же выдала результат: остров буквально ходит ходуном от мелких, но регулярных подземных колебаний. Они словно стояли на куске желе, который кто-то старательно тыкал вилкой, забавляясь его дрожанием. И частота таких толчков увеличивалась с каждой минутой.

– Каков диагноз? – спросил Асбаб.

– Если эти толчки сравнить со схватками, то можно сказать, что скоро ребенок появится на свет, – откликнулся молодой человек. – Вскоре этот остров как следует встряхнет, и он опустится в воду еще ниже. Нужно как можно быстрее всех эвакуировать!

К его вящему удивлению, председатель совета воспротивился предложению покинуть остров. Несмотря на грозящую опасность, жители деревушки не собирались оставлять насиженных мест, пока правительство не предоставит им твердых гарантий того, что их не бросят на произвол судьбы. Напрасно Юки убеждал его, что составит новое заключение по состоянию острова, на основании которого эвакуация будет предусматривать компенсацию.

– Простите, господин Югири! – сказал Ясусабуро с тяжелым вздохом. – Но нас столько раз обманывали, что люди не поверят простому вашему слову. Мы останемся на острове, пока нам не выдадут документы.

– Вы понимаете, как рискуете?

– Мы понимаем! Но мы люди маленькие, другого выбора у нас нет.

Юки ушел к походному столику, у которого стояли Асбаб и Ваалгор. Мулат, узнав, что никто из жителей не собирается эвакуироваться, насмешливо перекрестился:

– Ну точно, титаник какой-то! Чокнутый народец!

– Если они не верят слову ученого, – заговорил Коннор Ваалгор, пожимая плечами, – тогда, быть может, нужно подключить к переговорам того человека, в словах которого они не станут сомневаться.

– И кого, интересно? Царя Посейдона? – хохотнул мрачно Асбаб.

Юки размышлял над советом Ваалгора недолго. Он знал, кто сможет повлиять на упрямых островитян и убедить их поверить данному слову, – Акутагава. Если Юки попросит его, тот, безусловно, согласится вмешаться в эту историю. Ему не хотелось пользоваться на работе своим особым, привилегированным положением, и в другом случае он бы приложил все усилия, чтобы решить проблему без подключения покровителя. Но сейчас от того, насколько быстро будет решена проблема, зависели жизни сотен людей!

Медлить было нельзя! Юки отошел от своих спутников в сторону и достал свой мобильный телефон – тот работал от спутника, не теряя связи даже здесь. Акутагава ответил почти сразу, зная, кто звонит:

– Я слушаю тебя, Юки.

– Акутагава, мне нужна твоя помощь. Очень срочно! Я…

– Что случилось? Где ты? – голос возлюбленного изменился, стал металлическим, напряженным.

– Со мной все в порядке, не волнуйся. Я на островке Киецугуру…

– Где?

– Киецугуру! Здесь критическая ситуация, нужно… – он не смог договорить. Земля подпрыгнула под ним, сбив его с ног и уронив на каменистую почву, и, гудя, лихо заплясала, набирая ритм. Было слишком поздно: землетрясение, которого Юки опасался, началось.

– Юки! – закричал Акутагава в трубке. – Юки!

Земля заходила под ногами ходуном, сотрясаясь от толчков – люди, находящиеся рядом с Юки, истошно закричали, хватаясь друг за друга. Сверху, со стороны скалистого возвышения, на лагерь обездоленных жителей Киецугуру посыпались каменистые обломки, завибрировала почва, сползая по наклонной вниз, к воде. Дома накренялись набок, проваливались в образовавшиеся в земле ямы, крыши их рассыпались. Грохот отваливающихся от островного массива огромных кусков, падающих в океан, сливаясь с человеческими воплями, заглушил последние слова Акутагавы:

– Юки!..

– Все пригнитесь к земле! Ухватитесь за что-нибудь! – молодой человек едва успел крикнуть это, как увидел, как со склона, резво подпрыгивая и разламывая молодые деревца в рваные щепы, несется серый булыжник. Камень был размером с малолитражный автомобиль и грозился смести все, что попадется на пути. – Берегитесь!

Люди, заметив опасность, заметались, не зная, в какую сторону уходить от опасности, ведь булыжник, наталкиваясь на различные препятствия и подгоняемый непрекращающимися подземными толчками, то и дело менял свое направление. Лишь в последний момент стало ясно, где пройдет его путь – раздавив несколько палаток, разрушив уличные очаги, тот упал в пенящуюся воду. Юки, пытаясь понять, зацепил ли кого-нибудь камень, увидел, что Коннор Ваалгор лежит на земле, уткнувшись лицом в грязь. Добравшись до американца, он развернул его к себе, стараясь прикрывать собою от других, более мелких камней. Ваалгор был без сознания, голова его уцелела, но вот на его правом бедре расплывалось кровавое пятно.

– Это нехорошо! – пробормотал Юки.

Он вытащил каменистый осколок из раны Ваалгора и обнаружил, что рана довольно глубока, а обильное кровотечение вызывало серьезное опасение: оно могло привести к шоковому состоянию и смерти. Юки сдернул перчатки, которые носил, чтобы скрывать забинтованные руки, заткнул ими рану и крепко перевязал галстуком, который вынул из кармана.

Землетрясение закончилось так же неожиданно, как и началось: островок перестало трясти, словно утлое суденышко во время шторма, слышался только шум от еще не затихшего камнепада и плеск океанских волн.

– Асбаб! Ты где? – громко позвал Юки, оглядываясь по сторонам.

– Я здесь, – ответил мулат, покрытый грязью и с шишкой на лбу, появившись из толпы перепуганных людей.

– Останься рядом с ним, а я займусь аппаратурой.

Юки запоздало обратил внимание на то, что где-то выронил телефон, но времени на поиски не было. Он подбежал к походному столу, желая проверить, исправны ли приборы, которые они успели установить. Включив рацию, он связался с двумя своими подчиненными, которые должны были устанавливать второй сейсмограф в северной части острова – те были целы и сообщали, что прибор не пострадал от землетрясения. Пилот вертолета в свою очередь доложил, что смог уберечь машину от камнепада, вовремя подняв ту в воздух.

– Забрать вас и возвращаться? – спросил он. – Похоже, здесь становится жарко.

– Нет, мы не оставим этих людей на произвол судьбы, – возразил молодой человек, стуча пальцами по клавиатуре компьютера. На экране компьютера высвечивались цифры и диаграммы, программа математическим путем высчитывала эпицентр землетрясения и его магнитуду. – Приказ такой: оставайтесь в воздухе и внимательно наблюдайте за поверхностью океана.

– Что показывают приборы? – к нему приблизился Асбаб. Следом за ним, прихрамывая, подошел Ваалгор.

– Судя по данным, эпицентр находится в семидесяти пяти километрах от Киецугуру, под водой, магнитуда 7,5 баллов по Рихтеру… Как вы? – Юки поглядел на блондина озабоченно.

Тот ответил, что он в норме, хотя его лицо осталось бледным. Тогда Юки вернулся к своим вычислениям, но его отвлек Ясусабуро.

– Господин Югири, что происходит? Что же нам делать? – старик трясущейся рукой указал на остатки строений, едва стоящих на земле после землетрясения. Теперь у местных жителей оказались разрушены даже те дома, которые не пострадали от наступающей на сушу воды.

– Пока оставайтесь на местах и ждите моих указаний.

– А если чиновники не прислушаются к вашему прогнозу? – продолжил, не скрывая отчаяния председатель. – Неужели мы должны будем уйти под воду вместе с этим проклятым богами островом?

– Я добьюсь, чтобы ваш вопрос был решен как можно скорее, обещаю вам!.. Вот черт! – Юки замолк на мгновение, вперившись напряженным взглядом в какие-то цифры на экране, потом сказал по-английски: – Асбаб, ты это видишь? Или это только мне напоминает цунами?

– Вижу. И тоже думаю, что это цунами, – ответил мулат самым обыденным тоном, словно говорил о пробках на дорогах. – Ох, везет же нам, Мацу!

– Господин Ясусабуро, немедленно прикажите вашим односельчанам подниматься на самую высокую точку острова. Сюда идет цунами. Пусть все немедленно уходят! Быстро! Асбаб, уводи Ваалгора! – включив рацию, Юки быстро заговорил с пилотом: – Через несколько минут к острову с северо-востока придет цунами, высота волны неизвестна. Свяжитесь с береговой охраной Хонсю, предупредите их о надвигающемся бедствии и немедленно поднимите на борт двух сотрудников в северной части острова.

– А вы?

– Сюда вам уже не успеть. Спасайте их, – закончив разговор, он обнаружил, что Асбаб и Ваалгор не сдвинулись с места. – Почему вы еще здесь?

– Ждем тебя.

– Я, в отличие от некоторых, не ранен, – молодой человек стал упаковывать портативный компьютер и приборы в специальный чемоданчик. – Идите вперед, я соберу всю необходимую аппаратуру и догоню вас. Ну же!

Асбаб подставил блондину плечо, принимая тяжесть его тела на себя и помогая двигаться быстрее. Они стали карабкаться вверх, не оглядываясь назад. Жители деревушки бежали по склону, бросив имущество и поддерживая под руки немощных стариков. Юки, закончив с упаковкой, перекинул лямку от сумки через голову и выпрямился, чувствуя, как порывистый ветер дует ему в лицо.

«…Высота волны будет зависеть от особенностей дна в этой части океана и процессов, которые могли запустить толчки, например, подводных обвалов и оползней… – подумал он, держа ладонь козырьком над глазами и глядя в северо-восточном направлении. – Я еще никогда не видел наступающего цунами… Что я почувствую, увидев его? И пойму ли, что чувствовали родители, видя это?..»

Далеко на горизонте появилась белая кайма, венчающая волну цунами, и вода отхлынула от берега, обнажив затопленные деревянные домишки, деревенские улицы и причалы, рыбацкие лодки оказались на мели, погрузившись носами в ил. Юки, поняв, что тянуть дальше невозможно, отвернулся и побежал вверх по склону.

В лесу Юки услышал людские крики:

– Помогите, кто-нибудь!

Молодой человек, перепрыгивая через проросшие мхом валуны и обломки деревьев, поспешил на зов. Девушка, дородная, длинноногая, сидела, опираясь рукой на щуплого паренька, казавшегося на ее фоне особенно худым и болезненным – другая рука у нее лежала на огромном животе. Раздувая румяные щеки, она дышала часто и неглубоко.

– Что случилось?

– Что случилось?! – заорала на него басом девушка. – У меня отошли воды, вот что случилось! Я сейчас рожу тут, болван!

– Мы с женой поднимались наверх, когда у нее начались схватки, – дрожащим голосом проговорил парень, не скрывая слез. Он то и дело смотрел туда, откуда слышался нарастающий гул летящего на остров цунами.

– Здесь нельзя оставаться, нужно подняться выше! – Юки, прикинув, что чемодан с аппаратурой будет ему мешаться, снял с себя лямку и сказал парню: – Вместе поднимем ее на ноги, попробуем пройти дальше.

Роженица была выше их обоих и весила, кажется, больше, чем ее муж и Юки, вместе взятые. Охая и то и дело оседая на землю, она передвигалась медленно, наваливаясь на них всем своим весом. Каждый шаг давался с огромным трудом, как будто они оказались в дурном сне, когда спишь и видишь ужасного монстра, преследующего тебя, но не можешь убежать от него, потому что ноги по непонятной причине перестают тебя слушаться… Где-то внизу раздался мощный удар, от которого островок вздрогнул, гул превратился в оглушающий бурлящий рев.

– Мы погибнем! – истерически завопил парень, оглянувшись назад и увидев, как вода стремительно поднимается, затапливая остров. Ударная сила цунами разбила рыбацкие суденышки, раздавила их, затем волна бросилась на деревенские дома, с жадностью сожрав их, и устремилась выше по склону.

– Смотри вперед, черт возьми! – прикрикнул на него Юки зло. – Видишь холм? Нужно добраться до него! Еще немного!

Впереди виднелся небольшой скалистый холм, состоящий из нагроможденных друг на друга больших камней, похожих на стопку оладий, меж которыми росли деревья. До него оставалось еще метров десять, но в этот момент роженица окончательно завалилась на землю со стоном:

– Я не могу больше! Ребенок уже выходит!

– Еще немного…

– Не могу!

Помощь подоспела вовремя: на вершине холма показался Асбаб, озирающий встревоженным взглядом окрестности. Услышав крики, он посмотрел их сторону и с криком: «Мацу! Держитесь!» – помчался вниз. Ухватив девушку подмышки, мулат приподнял ее, Юки и парень подхватили ее под бедра и, удерживая роженицу так, потащили к камням. Та кричала от боли, а мужчины, держа ее на весу, затаскивали на холм – вода успела подняться им до пояса, прежде чем им удалось оказаться на безопасной высоте. На вершине они аккуратно опустили девушку, прислонив ту спиной к стволу дерева. Юки, освободившись от ноши, сразу отошел в сторону, желая посмотреть на уровень воды и скорость течения.

– Как по-вашему, самое страшное уже позади? – поинтересовался Коннор Ваалгор, сидящий на камне неподалеку. Он был еще более бледен, чем раньше, а вся штанина его покрылась кровавой коркой.

– Уровень воды не поднимается, – ответил тот, с сожалением вспомнив об аппаратуре, которую ему пришлось бросить внизу: сейчас бы она ему пригодилась! – Так что можно надеяться на лучшее.

Роженица тем временем заорала что есть силы, судорожным движением вцепляясь в посеревшего от страха мужа.

– Вы знаете, как принимать роды? – спросил Юки его.

– Нет! У нас есть в деревне повитуха, но где ж ее теперь взять? – вновь залился слезами парень.

– Чего стоите, как истуканы? Сделайте что-нибудь, бестолочи! Это мой первый ребенок, и я тоже не знаю, что делать, якорь вам всем в задницы! – рявкнула девушка возмущенно.

– Почему она орет? – спросил Ваалгор, не понимающий японского языка. – Что ей нужно?

– Ей нужен акушер! – объяснил растерянный Юки. – Асбаб, ты что-нибудь знаешь о том, как нужно принимать роды?..

– Нет! Я всегда считал, что это происходит само собой. Ребята, может, мы просто отойдем в сторонку, а оно – ну, я имею в виду ребенка – само выпрыгнет?

– Младенец тебе не кусок хлеба в тостере, чтобы выпрыгивать!

– Спокойно, на ваше счастье я знаю, как принимать роды, – вмешался блондин, поднялся с камня и, приволакивая ногу, направился к роженице. – У меня двое детей, и я присутствовал при родах… Мацу, мне понадобится переводчик – ты будешь говорить ей, что она должна делать.

Юки никогда, даже по телевизору, не видел рождения ребенка. Как любой человек в мире, он знал, как ребенок появляется на свет, но не мог представить себе, какие это может эмоции вызывать. Женщина, дающая жизнь новому человеку, вызывает инстинктивный страх, стыд и восхищение одновременно… Кажется, что случилось что-то необыкновенное на твоих глазах, открылся какой-то секрет или тайна… Крик новорожденного младенца и лицо роженицы, осветившееся в тот же миг загадочным мистическим светом, поразили его в самое сердце.

Коннор Ваалгор, единственный из них сохранивший на себе сухую одежду, снял с себя пиджак и аккуратно завернул в него крохотного мальчика. Девушка накрыла его ладонь своей рукой и мягко проговорила:

– Хранит вас бог за все, что вы сделали для нас!

– Она благодарит вас и желает всяческих благ, – перевел Юки. Видя, что Ваалгору приходится прилагать усилия для того, чтобы подняться, он помог ему. Усадив мужчину на камень, Юки приложил кончики пальцев к его лбу и почувствовал, что тот холодный и влажный. – Вас, как, впрочем, и роженицу с ребенком, нужно срочно отправить в больницу.

– У вас очень ласковые руки, – заметил блондин негромко. – Думаю, я во многом ошибался, рассуждая об ученых.

– А я думаю, что ошибался в отношении вас, – ответил Юки, улыбнувшись.

– Тогда, быть может, поужинаем на днях в знак примирения?

Молодой человек неопределенно пожал плечами и, посмотрев наверх, прокричал:

 – Асбаб! Что там с вертолетом?

– Кружит над островом, но пилот, похоже, не видит меня! – крикнул с вершины мулат. – Мацу, попробуй ты. Может, ему моя рожа не нравится!

Юки вскарабкался наверх, туда, где было небольшое свободное пространство, не поросшее деревьями. Отсюда можно было обозреть окрестности: вода уже схлынула, размыв почву и утащив часть грунта с собою в океан, чуть выше – на самой высокой точке острова – скучились жители исчезнувшей с лица земли деревеньки Киецугуру. Между холмом, на котором спасся Юки со своими спутниками, и скалистой возвышенностью земля превратилась в вязкое болото грязи – не могло быть и речи, чтобы попытаться провести по этой топи Ваалгора или роженицу.

«Смешно, – мелькнула мысль в голове молодого человека, – я, кажется, даже и не заметил, как прошло цунами!..»

Вертолет кружил над островом, не делая попыток приземлиться, но, когда Юки замахал ему руками и засвистел, начал снижаться и завис в полуметре над холмом.

– Господин Мацу, я связался с береговой охраной и предупредил их о цунами, - сообщил пилот. -  Они ответили, что сюда направляется транспорт, чтобы эвакуировать жителей.

– Отлично!

После того как они с Асбабом погрузили в салон мать с младенцем, ее мужа и Коннора Ваалгора, Юки приказал пилоту направить машину к возвышенности, где находились прочие люди.

– А стоит ли? – отозвался тот с опаской. – Мы там приземлимся, а они скопом набросятся на вертолет, крича: «Заберите нас отсюда!» Паника – страшная вещь.

– Они не будут паниковать. Эти люди сами решили здесь остаться и приготовились к худшему. Они не уйдут отсюда даже после того, что случилось. Но нужно постараться забрать раненых.

События развивались так, как он и предсказывал: несмотря на пережитый ужас и неопределенное будущее, жители острова твердо решили дожидаться каких-то гарантий. Юки удалось уговорить несколько стариков, которым от потрясения стало плохо, сесть в вертолет, остальные – во главе с Ясусабуро – стояли на своем.

– Хорошо, – сказал им Юки, – я останусь здесь, и мы вместе дождемся финала этой истории.

– Если ты не летишь, то и я не полечу, – заявил Асбаб. – Во-первых, друзей в беде не бросают. Во-вторых, я здоровый мужик и не ранен, зачем мне улетать этим рейсом?

– Тогда и я останусь, – подал голос Коннор Ваалгор, прижимающий марлю, извлеченную из аптечки, к ране на ноге.

– Нет уж! Я не позволю вам и дальше подвергать свое здоровье опасности, – бескомпромиссно возразил ему молодой человек и начал закрывать дверцу вертолета, но Ваалгор помешал ему сделать это, удержав ее рукой.

– Так как насчет ужина?

Юки ответил не сразу, колеблясь – ведь он привык быть осторожен во всем. Но не нашел в себе мотивов отказать этому мужчине, который сумел сегодня произвести на него впечатление.

– Позвоните моему секретарю в НАСК и назначьте время и место, – с этими словами он захлопнул дверцу, помахав рукой пилоту: – Давай, поднимай!

Вертолет поднялся в воздух и через минуту растаял в синей дымке. Асбаб закурил сигарету и толкнул друга в плечо:

– Будешь? Стрельнул у пилота, – когда тот отказался, он задорно хмыкнул: – После подобных приключений, как и после хорошего секса, так и тянет покурить. Не знаю, как ты, а я на этом островке чувствую себя, как пассажир Ноева ковчега – еще б найти себе пару для размножения.

– Можешь попробовать. Только учти, когда эти островитяне столкнут тебя с обрыва в наказание за аморальные намеки, я вытаскивать тебя оттуда не буду, – иронически подколол его Юки.

Последующие несколько часов он, дожидаясь прибытия спасательного транспорта, изучал высоту воды и волн, рассматривал горизонт, делая математические расчеты в уме. Во время подводных землетрясений всегда существует опасность повторного цунами – иногда волны идут одна за другой, с интервалом от нескольких часов до нескольких суток. Вполне возможно, что, добираясь до Хонсю, волна потеряет часть своей кинетической энергии и значительно уменьшится. Но без аппаратуры и спутниковой связи оставалось только строить догадки и домысливать.

– Эй, Мацу, смотри, вертолеты летят! – выкликнул Асбаб. – А они оперативно среагировали! Никогда не думал, что несчастный островок, затерянный в океане, может так кого-то волновать!

В небе, словно рой гигантских насекомых, летело пять или шесть вертолетов, украшенных эмблемами военно-воздушных сил Японии. Из первой машины, приземлившейся в скалистой возвышенности, появился Акутагава.




___________________________





~   14   ~





– Неужели это действительно он?! – начали восклицать люди.

Вертолеты тем временем приземлялись на островок один за другим, из них вылезали одетые в униформу морских спасателей люди, несущие медицинские саквояжи, пакеты с едой и чистой водой, а также теплые одеяла.

Юки, находившийся в гуще толпы, не сразу определился с тем, что следует делать – он никак не ожидал, что Акутагава лично прилетит сюда! Но нужно было объяснить с точки зрения эксперта происходящие события и разузнать, достигло ли цунами побережья Хонсю, поэтому иного выхода, кроме как подойти, у него не было. Островитяне опередили его – перебивая друг друга, говоря громко и путано, они хлынули к Акутагаве, видя в нем надежду и спасение. Телохранителям пришлось загородить собою хозяина, чтобы сдержать людской напор. Тот поднял руку вверх, призывая их к спокойствию и молчанию:

– Я прибыл сюда, потому что мне стало известно ваше бедственное положение. Обещаю вам, виновники произошедшего будут строго наказаны! Вы будете переселены на новое место, и правительство Японии возместит все убытки. Я гарантирую вам это! Сейчас вертолеты начнут группами эвакуировать вас на военный крейсер, тот доставит вас к Хонсю. Есть ли… – его перебили радостные возгласы, переполненные почтением к знаменитой персоне, и Акутагаве пришлось повысить тон: – Есть ли погибшие?

– Слава богу, обошлось без этого, – отчитался перед ним Ясусабуро. Он с трудом пробился к Акутагаве из-за того, что люди все кучнее собирались вокруг него. – После того как цунами обрушилось на остров, я пересчитал всех спасшихся – ни один не погиб. Благодаря предупреждению господина Югири, мы все успели подняться на безопасную высоту! Есть несколько пострадавших, но их уже отправили на вертолете.

– Слушай, это же твой бывший одноклассник! – сказал Асбаб, следуя за Юки. Тот пытался обойти толпу, чтобы приблизится к вертолету, рядом с которым стоял Акутагава.

– И что?

– Ничего. Просто, наверное, классно быть знакомым со знаменитостью!

– Можно подумать, что ты ни с кем подобным не знаком.

– Э нет, приятель! Одно дело быть знакомым с богачами, совсем другое – со знаменитостями! – хохотнул Асбаб. – Быть богатым – не значит быть известным простым людям. А вот знаменитость все знают в лицо, без конца обсуждают, уважают и любят. Быть знаменитым круто!

– Тогда тебе надо было отправляться не в Брауновский университет, а в Голливуд… – Юки резко замолчал, потому что натолкнулся на высокую фигуру, выступившую из сплошного леса человеческих тел ему навстречу. Подняв голову, он натолкнулся на пронзительный взгляд зеленых глаз, а в следующее мгновение на его руке, выше локтя, сомкнулись стальным кольцом пальцы Ива.

– Вот ты где! – сказал тот. – Мне приказано найти тебя и посадить в вертолет.

– А кто это, Мацу? – поинтересовался Асбаб, который не понял сказанной по-японски фразы, с любопытством разглядывая Ива.

– Убери от меня свои лапы, придурок, – тоже по-японски произнес Юки и, вынудив себя выглядеть приветливо, освободил руку. Потом заговорил на английском: – Асбаб, знакомься, это Ив, он… он… сотрудник НАСК. Ив, это Асбаб – мы вместе учились в Брауновском, а затем работали над проектом на станции Мак-Мердо.

Юки опасался, что Ив выкинет сейчас какое-нибудь коленце ради того, чтобы в очередной раз насолить ему. С Ива станется!.. Однако зеленоглазый мужчина поддержал игру: с самой дружелюбной миной на физиономии он пожал мулату руку.

– Говорят, у вас тут было настоящее бедствие?

– Земной трус и цунами в одном флаконе! – ответил Асбаб. – Весело было.

– Не сомневаюсь, – Ив сделал изысканный жест рукой в сторону вертолета: – Господин Коеси в курсе махинаций, проделанных твоим заместителем, Мацу, и он просил меня разыскать тебя. Идемте.

Молодой человек не стал возражать против этого и последовал за ним. Ив, будучи выше всех островитян, без особого труда рассеивал их, освобождая дорогу. Когда они оказались перед Акутагавой, тот, сделав вид, что видит Юки впервые после долгого перерыва, пожал ему руку. Его рукопожатие было куда более крепким, чем следовало, и Юки почувствовал через это невысказанные эмоции возлюбленного. И только теперь понял, почему Акутагава сам прилетел сюда: он испугался за него! Ведь их разговор прервался, когда началось землетрясение.

«Черт! Я опять доставил Акутагаве хлопоты!..»

– Как вы? – официальным тоном поинтересовался мужчина у Юки. – Не ранены?

– Нет, я в норме… Что с цунами? Волна дошла до побережья Хонсю?

– Да. Но волноваться не о чем – высота волны едва превышала метр.

– Слава богу!

Акутагава сдержанно улыбнулся и, сохраняя невозмутимый вид, предложил:

– Садитесь в вертолет, вместе со мной вернетесь в Токио.

Кто-то кашлянул многозначительно за спиной, и Юки вспомнил, что он не один – с ним Асбаб, и его нельзя бросать здесь, ведь тот не знает языка, а его спутник вообще отправлен в больницу. Пришлось ему представить своего приятеля Акутагаве.

– Асбаб навестил меня сегодня, чтобы пригласить на обед, а я втянул его в эту авантюру, – пояснил вдобавок ко всему молодой человек, невольно пытаясь оправдаться. – С другой стороны, кто знал, что эта поездка будет иметь такие последствия!

– Что ж, садитесь оба, – распорядился Акутагава, не выказав ни малейшего неудовольствия. – Места хватит.

Юки, устраиваясь в салоне вертолета, молился, чтобы Асбаб хоть на время перестал следовать своей натуре и помолчал. Но, зная его достаточно хорошо, с тоской понимал, что мулат сможет присмирить свой болтливый язык только если мир перевернется с ног на голову – впрочем, и тогда этот непоседа найдет, что ляпнуть. Когда в салоне рядом с ним оказались Акутагава и Ив, ему стало совсем неуютно – одно неправильно сказанное слово может быть превратно понято… Два часа грозились превратиться для Юки в моральную пытку. Но Ив, как только вертолет поднялся в воздух, заговорил с Асбабом, задав тому вопрос о его учебе в Брауновском университете, а тот с радостью ухватился за возможность поболтать. Так как телохранители остались на острове и в салоне никто, кроме Ива, больше не понимал японского, Акутагава заговорил негромко с Юки:

– Ты действительно в порядке?

– Да. Прости меня за доставленные неприятности. Началось землетрясение, я, кажется, упал на землю… Не помню даже, что случилось с телефоном… – Юки смотрел в сторону, делая вид, что их разговор носит небрежный и поверхностный характер.

– Почему ты сразу мне не сообщил о такой ситуации?

– Я не знал, что конкретно происходит на этом острове, не было никакой информации. Нужно было разобраться в ситуации, кто же мог предположить, что она критическая? Как только я это понял, то сразу позвонил. Прошу тебя, не сердись.

– Я не сержусь, ведь это не твоя вина. Просто… просто ты не можешь себе представить, что я испытал, когда услышал в трубке шум и крики, а потом – гробовую тишину. Сначала мы не могли связаться с пилотом твоего вертолета, а когда вышли на связь, то он сказал, что возвращается в Токио без тебя. Я летел сюда и боялся, что с тобой случится что-то страшное, прежде чем я доберусь до тебя. Ну что мне с тобой делать, а?

– Просто дай мне работать. Как только отдел начнет функционировать в нормальном режиме, подобные инциденты можно будет пресекать в зародыше, и мне не понадобится в срочном порядке вылетать на какой-то остров, не имея понятия о том, что меня там ждет.

– Я накажу виновных в том, что ты застал отдел в таком состоянии.

– Наказывать нужно Рю Бенжиро, а если ты возьмешься за сотрудников нижних рангов, я останусь один в отделе. Его нужно судить публично, показательно, чтобы процесс видели все прочие чиновники-руководители и, когда им захочется совершить подобное преступление, трижды подумали о последствиях!

– Так и будет, обещаю тебе.

Они немного помолчали, прислушиваясь к оживленному разговору Ива и Асбаба. Те уже выглядели закадычными друзьями, знакомыми не один год; Ив умел быть заводным и коммуникабельным, когда хотел того, и мулат, не подозревая ни о чем, поддавался его шарму. Юки, зная, насколько это дружелюбие Ива фальшиво, хотел что есть силы дать ему пинка, дабы принудить его не пускать пыль в глаза. И кто знает, что взбредет этому сумасшедшему в голову относительно Асбаба? Как защитить друга?..

– Асбаб, тебе, когда мы прилетим, наверное нужно будет в отель? – спросил Юки.

– Типа того. Ты меня проводишь до него? А то без знания японского мне и такси ладом не поймать.

Юки хотел было сказать «да», но почувствовал, как пальцы Акутагавы с силой сжали его руку – протестуя, запрещая. Ив, поймав выразительный взгляд хозяина, тут же заявил:

– Мацу устал. Я отвезу тебя в отель. Лады, чувак?

– Лады! – рассмеялся мулат. – Почему бы и нет?

Юки посмотрел на Акутагаву с возмущением, но досчитал в уме до десяти, прежде чем сказать по-японски:

– Я не уверен, что это хорошая идея.

– Все будет хорошо, обещаю. Он довезет твоего друга до отеля и тут же вернется ко мне. Я знаю, что ты не доверяешь Иву, но не беспокойся – сегодня ему будет не до своих шалостей. У меня вечером важная встреча, он должен будет помогать моей охране.

– Но уже почти вечер… – пробормотал Юки устало. – Получается, ты сейчас возвращаешься на работу?

– Да. Высадим этих двоих в порту, я выйду на вертолетной площадке «Ниппон Тадасу», а тебя доставят на виллу.

– Я не хочу на виллу, лучше тоже вернусь на работу…

– Нет, – отрезал Акутагава, не став скрывать металлических ноток в голосе, – никакой работы! Сегодня ты будешь отдыхать. И я не хочу слышать никаких возражений. Понятно?

– Понятно, – Юки отвернулся к окну и надолго замолчал.






...Вертолеты одним за другим приземлялись на крышу токийского небоскреба «Hokoma Building». На освещенную в вечернем сумраке синими и красными огнями площадку из летательных аппаратов появлялись мужчины и женщины, облаченные в дорогие одежды и аксессуары. Их встречали сотрудники службы безопасности, провожающие гостей к лифтам – кабины опускались вниз ровно на три этажа и останавливались, раскрывая двери во владения элитной гостиницы «Vitall Palace». В этот вечер целый этаж гостиницы был арендован и тщательно охранялся, мимо бдительных стражей не пролетела бы незамеченной даже муха – сегодня здесь имели право находиться только гости, имена которых держались в тайне, и несколько официантов, давших подписку о неразглашении информации.

Гости собирались в номере люкс, где все уже было готово к предстоящему заседанию – в одной из комнат был установлен большой круглый стол, за которым стояли аккуратным строем одинаковые стулья. Стол был гол и пуст – он не был предназначен для пиршества, за ним должны были пройти переговоры. Дожидаясь прибытия всех участников сего секретного мероприятия, мужчины и женщины смаковали деликатесы, наслаждались легким шампанским и негромко беседовали друг с другом на английском языке. Выглядели они разнообразно, но большинством своим были зрелого возраста, бледные и смуглые, черные и белые, среди них находились и обладатели европеоидных черт лица, и чернокожие, люди с семитско-арабскими лицами и азиаты. Тут же, в номере, размещалось нечто наподобие жертвенного алтаря: сюда прибывающие гости складывали подарки, принесенные с собой. Дары эти были упакованы в коробочки небольших размеров, однако это не умаляло их ценности, ведь в футлярах лежали редкие драгоценности и антикварные реликты, стоящие миллионы долларов. Последними в номер вошли Коеси Мэриэмон и его сын. Любезно поздоровавшись с присутствующими, они пригласили их за стол переговоров в соседней комнате.

– Все мы занятые люди, дамы и господа, – сказал Коеси Мэриэмон по-английски, – некоторые из вас прибыли в Японию издалека, поэтому не будем задерживать это экстренное мероприятие.

– Да, вы выбрали верное слово, господин Коеси. Оно «экстренное», никак иначе! – раздался голос позади. В дверях стоял Коннор Ваалгор, опиравшийся на трость правой рукой, а в левой сжимающий прямоугольный футляр черного цвета. Собравшиеся в номере с нескрываемым удивлением вперились в него взглядами, он с насмешкой проговорил: – Добрый вечер, леди и джентльмены! Знаю, что ранее я сообщал о том, что не смогу присутствовать на этом заседании, но, как ни странно, обстоятельства изменились. И вот таким образом я решил порадовать вас своим визитом, раз уж все равно оказался волею случая в Японии.

Подойдя к Коеси Мэриэмону и Акутагаве, он с подчеркнутым пренебрежением кивнул им:

– Естественно, появиться пред дражайшими хозяевами Японии с пустыми руками было бы крайним неуважением с моей стороны. Извольте принять мой дар – он скромный, но, поверьте, выбран с самым искренним чувством! – повесив трость на сгиб своей руки, блондин откинул крышку футляра, демонстрируя содержимое. Внутри, зажатые обитыми черным бархатом стенками, находились две фарфоровые шарнирные куклы, скорчившиеся из-за тесноты пространства в неестественных позах. Одна из кукол изображала мертвенно-бледную женщину, а другая – маленького мальчика с плачущим лицом. Каждый в этом гостиничном номере знал историю Акутагавы и его матери и, конечно, каждый понял намек…

– Ты!.. – взбешенно начал было Коеси Мэриэмон, делая шаг в сторону Ваалгора, однако Акутагава вмешался, бросив отцу по-японски: «Не надо». Мэриэмон остановился, шумно вдыхая и выдыхая воздух и глядя на блондина с неприкрытой яростью. Его сын взял футляр в свои руки, скользнул спокойным взглядом по содержимому и захлопнул крышку, после чего с любезной улыбкой посмотрел на Коннора Ваалгора:

– Приятно, что наши персоны не оставляет вас равнодушным, господин Ваалгор. И я рад, что вы все же смогли присутствовать на этом заседании. Прошу всех за стол, приступим скорее к обсуждению наших дел, дамы и господа.

Они прошли в соседнюю комнату, и, когда все устроились за столом, охранники закрыли с противоположной стороны двери, оставив их наедине с друг другом. То, о чем собирались говорить эти персоны, не должны были слышать посторонние. Речь взял пожилой мужчина, невысокий, но весьма важного вида, который слегка портили обилие морщин и дряблость кожи – его звали Джошуа Симон, он являлся одним из богатейших людей Европы.

– Вот уже два года я являюсь председателем комитета, чья история тянется вглубь веков на многие столетия. Но вид, который оно имеет сегодня, оно приняло немногим около трехсот лет назад. Именно тогда богатейшие люди мира, невзирая на расовые, религиозные и политические различия, объединились, чтобы создать сверхсекретное внеправительственное сообщество, не подчиняющееся каким-либо государственным законам, не соблюдающее границ, единственным приоритетом которого является общая выгода всех участников. Если ранее – я говорю о более древних временах – сообщество включало в себя в основном коронованных европейских особ, а также еврейскую элиту, то сейчас мы являемся более глобальным и интернациональным образованием… Что, естественно, предусматривает невероятную сложность взаимоотношений между членами нашего комитета, а также – огромную ответственность друг пред другом! Стоит ли мне напоминать вам о том, насколько важно взаимопонимание в наших отношениях и стремление найти компромисс?.. Каждый из вас, леди и джентльмены, имеет вес на политических и финансовых аренах в различных странах – ваши решения имеют прямое влияние на жизни миллионов людей в мире! Вы одобряете или отвергаете кандидатуры официальных правителей и управляете экономикой, санкционируете военные конфликты или же своим авторитетом подавляете их, от вас зависит внешняя политика и схема взаимодействия целых конгломератов стран! В нашем Комитете всегда имелись определенные разногласия, связанные с тем, что кто-то из нас занимает более высокое положение, чем прочие, и благодаря этому ущемляет права и интересы других. Но все три столетия эти разногласия удавалось решить бескровно, путем переговоров и взаимовыгодных уступок. В последнее время ситуация изменилась – наш Комитет буквально на части разрывают противоречия и конфликты, которые сопровождаются кровавыми бойнями и общественными скандалами! Это просто недопустимо для нас и нашего общего дела, леди и джентльмены! Сегодня за этим столом нет представителя русской семьи, давнего участника нашего Комитета – из-за оскорбления, которое было им нанесено, они отказались от дальнейшего членства в нашем сообществе. А это, позвольте подчеркнуть, огромные как политические, так и финансовые потери для нас! И именно поэтому я созвал экстренное заседание комитета – сию проблему необходимо решить немедленно! Все мы прибыли сюда, в Японию, дабы выслушать объяснения семьи Коеси в отношении произошедшего русско-японского дипломатического скандала и найти выход из создавшегося трудного положения, – Джошуа Симон сделал паузу, неторопливо окинув собравшихся за столом людей серьезным и обстоятельным взглядом. – Повторю: триста лет наш Комитет находился в тени и оттуда управлял миром. Все конфликты между соратниками никогда не выносились на всеобщее обозрение, никогда не становились достоянием публики. Но недавно наши законы были нарушены семьей Коеси! Не согласовав свои действия с Комитетом, они устроили травлю русских на своей территории, что привело к кризису во взаимоотношениях с российской семьей. Зачем это было сделано? Для чего?.. Пусть же слово возьмет глава этой семьи и даст нам ответы на наши вопросы!

Коеси Мэриэмон заговорил ровным голосом, четко и не пряча взора от присутствующих за столом:

– В первую очередь, мы хотим принести извинения Комитету: с нашей стороны было ошибкой не уведомить вас о планируемом инциденте. Мы поспешили принять меры и, тем самым, исключили право Комитета вмешаться в происходящие события и склонить к какому-либо иному решению проблемы. Но что сделано, то сделано! Что касается причин, вынудивших нас начать русско-японский дипломатический скандал, то они известны вам так же хорошо, как и нам: русская семья, используя спецслужбы России, начала готовить операцию, направленную на уничтожение нашей семьи. Но законами Комитета запрещено использовать против соратников государственные службы. Таким образом, русские первыми начали эту войну – мы лишь защищались. Русские не появились на этом заседании не потому, что так оскорблены случившимся инцидентом, а потому что знают, что виноваты, и хотят замести следы. Мы же, в отличие от них, от ответственности не бежим и, хочу заметить, первыми прекратили скандал и даже принесли извинения российской стороне на официальном уровне. Не это ли знак нашей самой доброй воли? Мы пришли за стол переговоров и готовы идти на компромисс, дамы и господа! Но мы опровергаем обвинения в наш адрес и предлагаем пересмотреть причины, по которым мы сегодня собрались здесь, и обсудить вину русской стороны, но никак не нашей!

– Значит, вы не находите в своих действиях ничего предрассудительного? – уточнил Джошуа Симон.

– Нет! Стоит ли напоминать вам о том, что произошло два года назад? На моего сына было совершено покушение, его похитили, вся страна была поглощена беспорядками. Комитет тогда отказался вмешаться в сей инцидент, боясь огласки, и мы с сыном оказались лишены вашей помощи – благодаря решению тогдашнего председателя Дэвида Миллера. Пережив это, мы не могли позволить чему-то подобному случиться вновь. Единственное, что вызывает сожаление в этой ситуации, – так это то, что, по иронии судьбы, покушение на нас готовили те же, кто два года назад помогал спасать Акутагаву. Именно сей факт оказал смягчающее влияние и привел нас к решению прекратить скандал.

Повисло молчание, члены комитета переглядывались между собой, ожидая, что скажет председатель. Джошуа Симон раскурил трубку с сосредоточенным видом, словно пребывал в глубокой задумчивости, потом заговорил:

– Что ж, ваши доводы, господин Коеси, выглядят убедительными и обоснованными. Думаю, мы последуем вашему совету и снимем с повестки вопрос о вашей вине в инциденте. Предлагаю всем проголосовать за привлечение к ответственности русской семьи и…

– Какой бред! – резко и властно прервал его Коннор Ваалгор, саркастично скривив бледные губы. – Я знал, что все будет именно так, но все равно поражен вашей трусостью, господин Симон! Вы пытаетесь играть роль царя Соломона, но ваш страх перед семьей Коеси лишает вас возможности рассуждать здраво. Как легко вы отступили от обвинений, просто смешно! Стоило им, не имея на руках неопровержимых доказательств вины русских, ткнуть в них пальцем, как вы тут же поспешили поддержать их точку зрения. Вы собрали Комитет здесь не для суда над Коеси, а для того, чтобы оправдать их! Но я как представитель американской семьи возмущен подобным поворотом дел! Меня не устраивают жалкие и насквозь фальшивые оправдания Коеси-старшего.

– Ты забываешься! – процедил сквозь зубы тот. – Думай хорошенько о том, что говоришь.

– О нет, я не забываюсь. Я знаю, кто я, и знаю, на что имею право – моя родословная является гарантом членства в этом Комитете. В отличие от вас, Коеси Мэриэмон! Порождение трущоб и канав, бандит, которому посчастливилось пробиться наверх, отмыться от грязи и приобрести авторитет, – вот вы кто. Но истина всегда остается истиной – вы все равно навсегда останетесь тем же незамысловатым бандюгой. Проблема не в вас, нет! Проблемы и конфликты, о которых недавно с удручением упоминал господин Симон, начались не с вас. Они начались с другого – с того момента, когда ваш сын выступил из тени, где долго скрывался, и заявил всему миру о своем существовании. Именно он корень всех зол, и это прекрасно знают все присутствующие здесь. Знают, но боятся сказать это вслух! Но лично мне хочется услышать именно Акутагаву, а не этого паяца, произнесшего перед нами вызубренную наизусть речь.

Коеси Мэриэмон, потеряв голову от бешенства, молниеносно вскочил, грохнув мощными кулаками по столу, но его сын, спокойно поднявшись, положил руки ему на плечи и заставил сесть обратно. Акутагава, в противовес отцу, был по-прежнему невозмутим, а его светло-карие глаза хранили непроницаемое выражение.

– Что же вы хотите такое услышать, господин Ваалгор?

– Я хочу услышать ответ на вопрос: как близко ты подошел к решению, что Комитет только мешает тебе и всех нас следует уничтожить?




__________________________







~   15   ~





– Я хочу услышать ответ на вопрос: как близко ты подошел к решению, что Комитет только мешает тебе и всех нас следует уничтожить?

Кто-то из участников заседания даже закашлялся, услышав такой вопрос. Все, включая Джошуа Симона, напряженно следили за Акутагавой, ожидая его реакции. Он улыбнулся Коннору Ваалгору изысканной улыбкой, давая понять, что подобными маневрами его не выбить из колеи, и произнес:

– Откуда у вас такие мысли, господин Ваалгор! Вам чудятся интриги и заговоры там, где их нет. Ну а если все же попытаться ответить на этот странный вопрос, то я бы сказал так: Комитет – это могущественная организация, и бросать ей вызов равносильно смерти, а я далеко не дурак и не самоубийца. Уничтожить Комитет? Смешно! Вами, господин Ваалгор, движут определенные обиды, которые НАША семья нанесла ВАШЕЙ семье, вот и все. Еще до недавнего времени Япония являлась вассалом Америки, и у нее не было своего представителя в Комитете. За мою страну говорил представитель американской семьи, что стало традицией после американской оккупации. Однако теперь у Японии есть свой собственный представитель в Комитете, мы с отцом сбросили ярмо американского покровительства. Американской семье сие пришлось не по вкусу, но такова жизнь, все в ней непрерывно движется и меняется. В этот мир приходят новые люди, которые завоевывают его, независимо от того, есть у них родословная или нет, они строят этот мир и рано или поздно станут его владельцами. Аристократия может отрицать это сколько душе угодно, но остановить – нет, не в состоянии. И я причисляю себя именно к этим «новым» людям, к тем, кто строит будущее несмотря ни на что, порою даже вопреки всему. Это может вам не нравиться, но огульно обвинять меня в каких-то феерических амбициях – это уже гротеск.

– Это был бы гротеск, если б на вашем месте находился кто-то другой, – серые глаза Коннора Ваалгора словно покрылись коркой льда, став пронзительно-колющими. – Вы говорите о том, что в наши времена родословная уже не имеет такого значения, как прежде? Но и вы, Акутагава, – человек с аристократической родословной и не можете отрицать сей факт. Коеси Мэриэмон мог дать вам свою фамилию и какие-то внешние особенности, присущие коренным японцам, но от этого вы не потеряли связи со своими предками по материнской линии. И именно в этом я вижу громадную проблему для нашего Комитета.

Акутагава промолчал, закуривая сигарету и всем своим видом демонстрируя пренебрежение к персоне Ваалгора.

– Господин Ваалгор! – решил вмешаться председатель Комитета. – Вам не кажется, что вы переходите определенные границы? Вы обвиняете Акутагаву Коеси в том, что у него есть родословная? Но это все равно, что обвинить всех нас!

– О, прошу прощения, у меня не было намерения оскорбить Комитет своими словами, – насмешливо проговорил блондин. – Родословную Акутагавы Коеси я упомянул, дабы акцентировать внимание на его политических и общественных действиях и, тем самым, объяснить вам, к чему стремится этот человек. А стремится он к власти, власти и еще раз власти. Да, можно возразить, что все мы – участники Комитета – стремимся к ней, но ни у одного из нас она не принимала настолько алчную и откровенную форму, сдобренную хорошей порцией тщеславия и эгоцентризма. Почему никто из вас уже не удивляется фанатичному поклонению, с которым к нему относятся японцы? Почему никто из вас не вспомнит сейчас, что законами Комитета запрещено публичное участие в политической жизни государства и привлечение к своей персоне чрезмерного общественного внимания? Все мы весьма богаты, и жизнь каждого из нас регулярно освещается в светской прессе, но это максимум того, что мы можем себе позволить. Каждый участник Комитета мог бы оплатить из своего кармана пиар-кампанию, создать себе определенный образ в глазах простонародья, выиграть выборы и официально встать во главе какого-то определенного государства, но мы так не поступаем. Ведь гораздо проще и эффективнее управлять всем и вся из-за кулис, чем Комитет и занимается на протяжении веков. А для публики есть парламенты, конгрессы, премьер-министры, президенты и тому подобное… Но вот появляется человек, который, войдя в состав Комитета, тут же принимается нарушать его законы один за другим! Мало того, что он активно лезет на политическую арену, требует от своего народа слепого обожания, так еще и без зазрения совести устраивает травлю соратников по Комитету, используя сомнительные поводы и запрещенные нашим сообществом методы! Почему я упомянул о его родословной? – Ваалгор повернулся к молчаливому китайцу, слегка полноватому и неказистому, чьи короткие пальцы были унизаны роскошными кольцами. – Может быть, вы, господин Ду Ланьчжа, расскажете об этом? Вам не понаслышке должны быть знакомы все хитросплетения в вопросах наследования семьи Сангяцанма.

– Это не имеет значения! У нас с семьей Коеси есть договоренность: мы занимаемся своими делами, а они – своими, наши пути не пересекаются. Они не нуждаются в наследстве Сангяцанма… – возразил было китаец, но Ваалгор рассмеялся, услышав его рассуждения.

– И вы верите им? Быть может, у вас есть на руках документ, в котором черным по белому написано, что Акутагава Коеси отказывается от того, что ему в наследство оставили мать и дед?

– Нет, но…

– Тогда у вас в руках мыльный пузырь, а не твердые гарантии того, что в один прекрасный момент он не заберет это все у вас. Или же стоит все же освежить в вашей памяти некоторые аспекты данного щекотливого дела? Что известно о семье Сангяцанма? По преданию, ее родоначальником был сам Саргон Аккадский, правивший Месопотамией четыре тысячи лет назад. И если верить легенде, однажды Саргон встретил в саду богиню Иштар, с которой у него закрутился жаркий роман. Она родила ему нескольких детей, в том числе дочь Тулану – ее отдали в жены царю, правившему в далекой стране и желавшему породниться с кланом, в жилах которого текла «божественная» кровь. Так Тулана оказалась на берегах Инда, и ее потомки впоследствии подчинили себе также обширные территории вдоль реки Ганг. И именно на берегах Ганга появился на свет знаменитый принц Сиддхаттха Гаутама, прозванный своими духовными учениками Буддой Шакьямуни, от которого род Туланидов получил еще одно звание: Сангяцанма – «Те, что обладают божественными глазами Будды». И глаза Будды здесь отнюдь не метафора, как принято считать историками, а наследственная черта всех потомков Туланы – это необыкновенные, светло-карие, почти желтые глаза, доставшиеся, якобы, от самой богини Иштар. Сангяцанма, правя, контролировали не только политическую сферу, но и религиозную, скопив за время своего царствования несметные сокровища. Со временем, не в силах сдержать напор арабо-персидских завоевателей, род Сангяцанма все больше уходил от владений в Индии, перенеся свой стольный двор в более суровый край – Тибет. Именно там в жилы представителей рода влилась и кровь монголоидов, ведь Сангяцанма отдавали своих принцесс в жены монгольским и китайским вельможам и царственным особам, предпочитая их протекторат, нежели власть мусульман над собою. Когда же Индия превратилась в колонию Великобритании, то род Сангяцанма стал лакомым кусочком для завоевателей: по преданиям, семья-основатель буддизма владела поражающими воображение сокровищницами, спрятанными где-то в горах. Тогда Сангяцанма приняли решение: желая обезопасить себя, они продали часть Тибета Великобритании, а другую часть – Китаю и покинули свои владения, оставив там номинальных правителей. Все капиталы семьи были вложены в акции европейских банков и нефтеразведывательных компаний, несмотря на то, что весь клан предпочитал жить в Китае и вести дела там, но история показала гениальность такой тактики. Спустя некоторое время на Ближнем Востоке были обнаружены огромные запасы нефти, и деньги, вложенные Сангяцанма в нефтяные компании, умножились в сотни раз. Одновременно с этим клан сотрудничал с японскими военной верхушкой, которая проводила на территории Китая экспансивную политику – вместе они очень недурно заработали на этих захватнических операциях. «Китайская культурная революция» тоже принесла Сангяцанма немало дивидендов и пополнила казну! И в результате во второй половине двадцатого века сей клан оказался одним из самых богатых и могущественных семей в Китае, а также – в Европе и на Ближнем Востоке, где у них по-прежнему находятся громадные активы. И вот у главы клана Сянгацанма рождаются две дочери: старшая – Тагпай Кейкона и младшая – Кадрома. В наше время отцу не нужно ждать появления сына, чтобы назначить наследника, поскольку теперь женщины имеют равные права с мужчинами, посему главной наследницей была назначена Тагпай Кейкона. Но случилось неожиданное: девушка отказалась от права быть главной наследницей и попросила отца передать эту привилегию младшей сестре Кадроме, после чего уехала в Тибет, где несколько лет провела в качестве ученицы при буддийском храме. Ну а потом Тагпай Кейкона во время паломничества по буддийским храмам, расположенным в различных странах, встретила некоего Коеси Мэриэмона. Она влюбилась в безродного бандита, взяла себе японское имя и вышла за него замуж, спустя некоторое время у них родился сын. Они назвали его Акутагава. Кадрома тоже вышла замуж – за вас, господин Ду Ланьчжа, и вы после смерти тестя стали главой клана Сянгацанма и вошли в состав этого Комитета. Тагпай Кейкона погибла почти двадцать лет назад, но дело в том, что нет документа, подписанного ею или ее отцом, где сказано, что она официально отказывается от статуса главной наследницы клана. И ее здравствующий сын в любой момент может потребовать себе то, что ему предназначено по праву – то есть ВСЕ… И вы утверждаете, что вас такое неопределенное положение вещей устраивает? Не думаю! Вас это ужасно беспокоит, но вы боитесь. А семейство Коеси тем временем просто выжидает удобного момента, чтобы нанести удар… – блондин отвлекся от Ланьчжи и вновь обратился к Акутагаве: – Почему же вы не возражаете мне? Или согласны с тем, что я говорю?

– Нет, просто я хочу дослушать вашу речь до конца, – ответил тот. – Ужасно интересно, что еще может обо мне сказать самый влиятельный человек Америки, Коннор Ваалгор. Как сказал в свое время один политический деятель: «Пусть расцветают все цветы, а сорняки мы выполем позже».

– Сорняки? Хм! Хорошая тактика! По части «прополки» вам нет равных, должен заметить. Бьюсь об заклад, большинство наших соратников из Комитета бояться вашу семью еще и потому, что на вас работает некий неуловимый убийца-призрак. О нем ходят разнообразные легенды, и не поймешь, где правда, а где ложь, ведь все, кто узнает его достаточно близко, незамедлительно отправляются на тот свет. Насколько мне известно, он уничтожил всех, кто так или иначе был причастен к группировке «Мертвый дракон», устроившей два года назад покушение на вас. Эти «цветочки» вы пропололи основательно и – главное! – настолько ловко, что никто и не посмеет обвинить вашу семью в их смертях. И, полагаю, многие за этим столом сейчас подумали о том же, что и я: а связана ли смерть прежнего председателя Комитета Дэвида Миллера с этими смертями? Ведь умер он всего через несколько месяцев после покушения на Акутагаву – его убил сердечный приступ, хотя до того момента Миллер отличался отменным здоровьем.

– Какие еще сплетни вы собираетесь тут пересказать? – усмехнулся Акутагава высокомерно. – Или это все?

– Почему же «все»?.. Например, я могу упомянуть и тот факт, что наш уважаемый председатель зависим от вашей семьи не меньше, чем господин Ланчжа. Активы семьи Сангяцанма составляют львиную долю в вашем бизнесе, господин Симон, и именно поэтому вы не стремитесь идти с наследником состояния на конфронтацию. Вы пляшете под их дудку, не желая видеть, что постепенно семья Коеси теснит ваши интересы и интересы Комитета во имя своих амбиций.

– Господин Ваалгор! Подобные обвинения и оскорбительные предположения недопустимы на заседаниях Комитета! – Джошуа Симон был в отчаянии, не зная, как остановить уже вовсю полыхающий конфликт.

– Тогда для чего нужен Комитет, если на заседании нельзя вслух произнести прискорбную правду? Вы все сидите здесь молча, рассчитывая переждать бурю. Вы надеетесь, что он, – Ваалгор кивнул в сторону Акутагавы, сохранявшего высокомерное безразличие, – не возьмет того, на что имеет законное право? Это же как положить перед голодным хищником кусок свежего мяса и надеяться, что он не захочет его съесть! И именно поэтому я не желал ехать сюда, мне не хотелось наблюдать за всем этим фарсом. Посему на этой ноте я откланяюсь, ибо не вижу смысла продолжать беседу, а день у меня сегодня выдался тяжелый, – он, опираясь на трость, поднялся со стула и наградил присутствующих прощальным презрительно-снисходительным взглядом: – Можете сколько угодно голосовать против русской семьи, но моего голоса вам засчитать не удастся. Всего хорошего, дамы и господа!

Прихрамывая, Коннор Ваалгор направился к выходу. Сотрудники службы безопасности, дежурившие в гостиничном коридоре, проводили его до лифта, доложив, что вертолет будет подан с минуты на минуту. Но двери лифта не успели закрыться – Акутагава удержал их и позволил им вновь сомкнуться уже после того, как тоже вошел в кабинку.

– Как трогательно, что ты решил проводить меня, но я и сам бы не заблудился, – прокомментировал его действия Ваалгор.

– Я решил, что нам следует перекинуться парой слов наедине.

– Зачем? Хочешь признаться мне в любви? Извини, но ты не в моем вкусе.

– Взаимно, – лифт остановился и открыл выход на лестницу, ведущую к вертолетной площадке на крыше небоскреба. Вместе они покинули кабинку и стали подниматься наверх. – Просто-напросто мне тоже захотелось услышать ответ на один вопрос, вот и все.

– И что это за вопрос?

– Как сильно ты обрадовался, когда в наказание за покушение на мою жизнь вместо тебя убили Дэвида Миллера?

Коннор Ваалгор резко остановился у края вертолетной площадки и повернулся к собеседнику, придав своему лицу выражение младенческого удивления:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Ты все великолепно понимаешь, Ваалгор. Не будем играть в шарады. Именно ты через свои связи в американских спецслужбах санкционировал создание «Мертвого дракона», но обставил это дело так, словно инициатором идеи был Миллер. Так ты при любом раскладе оставался в выигрыше: не станет моей семьи – задуманное удалось, ну а если все вскроется – обвинят Дэвида Миллера, а не тебя. С Миллером у тебя были напряженные отношения, он был слишком именит, богат и влиятелен и, несмотря на то, что ты женат на его дочери, не доверял тебе. Причина недоверия к тебе была проста, позволь, я процитирую: ты стремился к власти, власти и еще раз власти. Тесть не давал тебе возможности пробиться к вершине, поэтому ты не мог стать во главе самой могущественной семьи США. Тебе нужно было убрать его с пути, а устроить покушение на меня значило убить одним выстрелом двух зайцев… Только ты просчитался кое в чем.

– В чем же? – блондин улыбнулся каким-то могильным оскалом, в его тонких чертах появилось нечто зловещее.


– В том, что меня так просто не обвести вокруг пальца. Я самого начала знал, что это не Миллер. Да, он отказался помочь нам, когда меня похитили, но сделал это единственно затем, чтобы защитить свою семью, а не потому что желал мне зла. Проблема в том, что «убийца-призрак», о котором ты упомянул на сегодняшнем заседании, не стал долго разбираться в случившемся и уничтожил того, кто, по его мнению, был главным виновником покушения. Я не смог его остановить вовремя – к моему большому сожалению.

– И какой же вывод мне следует сделать, а? – ядовито полюбопытствовал Ваалгор. – Ты сейчас мне угрожаешь?

 – Угроза – это не совсем то, что подразумевалось. Я, конечно, предпочел бы вести дела с Миллером, но сделанного не воротишь. Я пытаюсь договориться, вот и все. Ведь мы оба деловые люди.

– Ты пытаешься навесить мне лапшу на уши, а не договориться! Можешь сколько угодно врать этим болванам о том, что у тебя нет намерения подмять Комитет под себя, но не мне. Я знаю, что будет дальше: ты продолжишь наращивать власть и влияние, а потом бросишь вызов Комитету, всем нам.

– Тебя это задевает так постольку, поскольку ты хочешь сделать то же самое. Ты хочешь, чтобы Комитет был полностью подчинен твоей воле, – губы Акутагавы тронула легкая улыбка. – В чем-то мы очень даже похожи: твои амбиции мало чем отличаются от моих, мы оба готовы идти по чужим головам ради достижения цели. Нам двоим тесно в пространстве Комитета.

– Следовательно, кто-то должен будет выйти из игры, – подытожил американец с усмешкой.

– Этим «кем-то» будешь ты, Ваалгор.

– Неужели? Мне кажется, ты торопишься с выводами и пытаешься присвоить себе шкуру еще не убитого медведя.

На площадку мягко опустился вертолет. Коннор Ваалгор отвернулся от своего врага, не сказав более ни слова, и зашагал к ожидающему его транспорту. Когда вертолет с американским пассажиром взмыл в небо, к Акутагаве, продолжавшему стоять на площадке, подошли его личные телохранители.

– Есть новости? – он вопросительно поглядел на Тэкесиму и Сугавару. – Выяснили, почему мне никто не доложил о его прибытии в Японию?

– Да. Люди Ваалгора использовали подложные документы, а чиновники на границах получили солидный откуп за молчание. Он здесь со вчерашнего дня.

– Найдите служащих на нашей границе, провернувших эту аферу, пусть их всех снимут с должностей и отдадут под суд, – Акутагава спустился по лестнице к лифту, помолчал немного, затем прибавил: – Установите за ним пристальную слежку вплоть до его отбытия из страны.

– Будет сделано. Есть еще одна вещь… – телохранители несколько замешкались, чувствуя неловкость.

– Какая?

– Мы выяснили, что на борту самолета Ваалгора находился пассажир. Мы проверили его имя… В общем, его зовут Асбаб Сокхоф, он сел на самолет Ваалгора на антарктической станции Мак-Мердо.

 Акутагава замер, как вкопанный, на мгновение, потом посмотрел на Тэкесиму и Сугавару так, что те виновато потупились, словно маленькие дети. Мужчина, прожигая их взглядом, проговорил медленно:

– Установить слежку и за Сокхофом тоже. Где Ив?

– В комнате службы безопасности у мониторов.

– Немедленно его вызвать ко мне!




______________________________







 
 ~   16   ~





Несмотря на то, что время перевалило за час ночи, Юки, пользуясь тем, что Акутагава еще не вернулся на виллу, сидел за ноутбуком, заканчивая обработку данных по Эребусу. Работа была почти выполнена, оставалось запустить специальную вычислительную программу для создания диаграммы вулканической активности, затем присовокупить полученную информацию к прочему уже готовому материалу и записать все на диск. И днем можно будет вручить обещанное Асбабу прямо в руки.

Дав программе команду начать заключительный этап работы, молодой человек поднялся с дивана, чтобы размять тело. Он немного походил по гостиной, растирая себе затекшую шею и с легким сожалением поглядывая на пустой бар – прошедший день был нелегким, и Юки не отказался бы расслабиться. Но благодаря приказу Акутагавы на всей вилле по-прежнему нельзя было найти ни капли спиртного.

«Он обращается со мной, как с маленьким ребенком, который сам не понимает, что ему нужно, – думал Юки, не пытаясь подавить в себе раздражения. – Но я на самом деле понимаю! И от этого у меня голова идет кругом. Меня злит, что он командует мной, распоряжается моей жизнью, ставит условия. Да, Акутагава всегда был таким властным и эгоистичным, но чем старше мы становимся, тем больше это становится неприемлемым для меня! Я всегда старался мириться с его характером, но порою мне кажется, что он пытается сломать меня, переделать под свои желания и нужды. Я ушел от него семь лет назад отчасти именно поэтому – меня разрушало изнутри ощущение загнанности и подчиненности его воле! А теперь мне, чтобы сделать тот или иной шаг, приходится отчитываться перед ним! И дело тут даже не в том, что меня могут похитить или еще что-то подобное – правда в том, что он хочет контролировать меня полностью! Или, быть может, я недостаточно ответственно отношусь к нашим отношениям? Например, идея переспать с Ивом была явно из разряда клинического идиотизма. Черт! Я сделал это, потому что на тот момент потерял самого себя, и напивался я по той же самой причине. Акутагава давил на меня, я разрывался между любовью к нему и стремлением самореализоваться, вот и наделал глупостей. Шесть месяцев назад я буквально сбежал отсюда – и, если быть откровенным, мне не слишком хотелось возвращаться обратно. Не хотелось, потому что здесь я словно в клетке! Так безответственность ли это? Я люблю Акутагаву и всегда сообщаю ему о своих решениях, стараюсь советоваться, принимать во внимание его точку зрения и пожелания. Мне не нужен никто, кроме него, и ему это прекрасно известно! Почему ему этого мало?..»

Юки налил себе в стакан минеральной воды, бросив туда несколько кусков льда. Отстраненным взглядом обвел роскошную обстановку гостиной взглядом – зная, что Ив сегодня точно не появится, он не стал спускаться в общую гостиную, а остался в личных апартаментах. Диван был усыпан бумагами, на журнальном столике стоял ноутбук. Интересно, когда вернется Акутагава? Юки чувствовал усталость, а утром нужно отправляться на службу. Сделав глоток минералки, он, присев на высокий табурет и разглядывая повязки на кистях рук, продолжил свои размышления:

«Возможно, сейчас меня бы не сердило все это так сильно, если бы не Ив. Ведь и дураку будет понятно, что он только затаился на время и скоро вновь попытается повторить то, что сделал со мной! Он хочет сломать меня, хочет, чтобы я смирился, поддался ему… Сумасшедший подонок! Впрочем, возможно, это сама судьба со свойственной ей цинизмом тыкает меня в очевидный факт: наши отношения с Акутагавой никогда не будут такими, какими бы мне хотелось их видеть. Похищение с Мак-Мердо, изнасилование – это всего лишь очередное подтверждение старой и хорошо известной мне истины…»

– Ты еще не спишь?

Юки, вздрогнув от неожиданности, поднял глаза на вошедшего в гостиную Акутагаву:

– Нет, решил закончить с Эребусом. Но с минуты на минуту собирался лечь.

Мужчина остановился у журнального столика, изучая экран ноутбука, потом тоже подошел к бару, на ходу доставая сигареты. Прикурив от платиновой зажигалки, он остановился подле Юки, глядя на него пристально, даже слишком пристально, что заставило того насторожиться. Такой взгляд у Акутагавы бывал, когда он хотел о чем-то допытаться.

– Значит, завтра ты отдашь материалы Асбабу, и он вернется на Мак-Мердо?

– Да, скорее всего, – ответил Юки не совсем уверенно. – Впрочем, мне неизвестны его планы. Вполне возможно, он и задержится – ему хотелось развлечься в Токио, ведь на Мак-Мердо, с одной стороны, царит ужасное однообразие.

– А развлекать его будешь ты?

Юки отреагировал не сразу, ему почудилась в вопросе возлюбленного странная двусмысленность, как будто словах Акутагавы проскользнуло что-то очень похожее на недовольство… Но с чего бы ему быть недовольным? Ведь он в курсе, что они с Асбабом не только коллеги по работе, но и друзья! Все эти полгода Юки каждый день рассказывал Акутагаве о том, над чем и как они работали! И Акутагава всегда ровно относился к тому, что рядом с ним постоянно находится Асбаб. Хотя, быть может, он сердится из-за сегодняшнего происшествия на острове? Ведь помимо того, что Юки подверг опасности свою жизнь, так еще и Асбаба с собой прихватил. Как хорошо, что он не знает про Ваалгора! Еще не хватало отчитываться за него перед Акутагавой!

– Из меня плохой тусовщик, – произнес молодой человек наконец. – Да и работой я загружен по горло. Так что, думаю, Асбаб будет развлекаться без меня.

Они помолчали с минуту; Юки пил минералку, Акутагава курил.

– Акутагава, я хочу спросить…

– О чем?

– Я хотел задать этот вопрос тебе еще тогда, когда меня только вернули сюда после похищения. Ты или твой отец каким-либо образом виновны в русско-японском конфликте?

– Почему ты хочешь это знать? – лицо мужчины тут же стало непроницаемым и отчужденным, что рассердило Юки.

– Если ты не забыл, меня из-за этого похитили!

– Прости, – Акутагава накрыл его руку своей ладонью и ласково сжал. – Как я могу забыть? Просто я немного удивлен, что ты заговорил об этом именно сейчас. Тебе кто-нибудь что-то сказал, не так ли?

– Да. Мы говорили об этом с Настой, когда я был в заложниках. Она сказала, что дипломатический скандал – твоих рук дело, я не хотел ей верить и решил обязательно спросить тебя.

– С тобой об этом говорила только Наста?

– Кроме нее, я ни с кем из похитителей не общался.

– Я имею в виду не только твое похищение. Может, ты слышал это еще от кого-нибудь на днях?

– Шутишь? – Юки даже слегка рассмеялся. – Ты говоришь так, словно общение с агентами спецслужб для меня является чем-то обыденным! От кого еще я мог такое услышать? Или ты считаешь, будто я настолько легкомысленен, что буду с кем-то посторонним обсуждать тебя?

– Нет, я не считаю тебя легкомысленным, – возлюбленный прижал перебинтованную ладонь Юки к своей мягкой теплой щеке и ласково потерся об нее. – Но мне хочется, чтобы ты держался подальше от всего этого.

– Но ведь я не слепой и не глухой! Ответь мне – это правда?

Акутагава посмотрел на него долгим взглядом, в котором не отражалось ни одной эмоции. Потом мягко улыбнулся и произнес спокойным тоном:

– Наста тебе солгала, Юки. Я и мой отец здесь совершенно ни при чем. Когда она тебя похитила, мне пришлось связаться с чиновниками в правительстве и использовать все связи, чтобы вынудить их прекратить этот конфликт. Слава богу, они меня послушали.

– Она еще сказала, что у тебя в руках слишком много власти. Слишком.

– Так говорят про всех, кто пытается противостоять толстосумам и заботиться о простых людях. Я всего лишь слуга народа, чьи благополучие и свободы стоят для меня на первом месте, но меня пытаются выставить этаким монстром, который не знает удержу в политических играх. Да, народ любит меня, и многим это кажется опасным, однако это самый короткий и эффективный путь к необходимым реформам. Я работаю на благо нашей страны.

– Поклянись, что не обманываешь меня сейчас, – прошептал Юки умоляюще. Он не мог догадаться, о чем сейчас думал Акутагава, не мог пробиться через стену его хладнокровной скрытности, и единственное, что ему оставалось, – это верить возлюбленному на слово. И он готов был поверить, убежденный, что Акутагава как человек чести никогда не отступится от данного слова.

– Клянусь, я говорю тебе правду, Юки.






Утро среды встречало токийцев серой пасмурной погодой и мелким моросящим дождем. Рассеянно поглядывая в окно автомобиля, Юки набрал номер телефона в гостиничных апартаментах Асбаба на своем мобильном. Тот долго не отвечал, а когда в трубке раздался его голос, то он звучал сонно и недовольно:

– Ну?

– Это Мацу. Я тебя разбудил?

– Конечно, разбудил! – проворчал мулат, и было слышно, как он широко зевнул. – Восемь утра! Почему ты не спишь?

– Я еду на службу. Звоню, чтобы сказать: вчера я закончил с обработкой материалов по Эребусу и сегодня могу вернуть их тебе в надлежащем виде.

– Серьезно? – Асбаб на другом конце провода приободрился. – Отлично, просто отлично! Но с другой стороны, ты все-таки ненормальный.

– Почему? – рассмеялся Юки.

– Потому что вчера днем ты рисковал собой и спокойно мог погибнуть во время землетрясения или цунами, а вечером того же дня сел за работу снова! Тебе не кажется это ненормальным? Ты все время работаешь, как же личная жизнь?

– С чего ты взял, что у меня нет личной жизни?

– У тебя самые интимные отношения со спектрографами, рентгенофлуориметрами, сейсмографами, микроскопами и аппаратурой для химических анализов, но никак не с живыми людьми, Мацу. Ты был на Мак-Мердо полгода и ни разу не посмотрел заинтересованно ни на одну девицу. Да кой там девицу, ты вообще никого не замечал! Ты все время работал, работал, работал… Это ненормально. Нужно уметь расслабляться, отдыхать, валять дурака – ну, ты понимаешь!

– И ты только сейчас решил мне все высказать? – молодой человек продолжал смеяться.

– Вот чего ты ржешь, а? Я о тебе беспокоюсь, в конце концов! Знаешь что? Давай-ка сегодня мы оттянемся как следует – ну, чтобы все было по полной программе. Вечером сходим в какой-нибудь стриптиз-бар, посмотрим на голозадых девиц, накачаемся огненной воды!

– Асбаб, я не уверен, что…

– «Я не уверен, бла-бла-бла…» – передразнил его телефонный собеседник. – Вечно ты так отмазываешься! Ладно, поговорим об этом в обеденный перерыв, я заскочу в твой отдел. Пока.

Юки не успел ничего добавить – Асбаб уже повесил трубку. Он поразмыслил, стоит ли вновь дозваниваться до мулата, и решил, что это не имеет смысла. Юки убрал мобильный телефон во внутренний карман пиджака, затем перевел взгляд на окно – они уже почти подъехали к НАСК. Вылезая из автомобиля, он успел заметить группу людей, толпившихся у главного крыльца агентства: мужчины и женщины в дешевых деловых костюмах, сжимающих в руках микрофоны и диктофоны, а также несколько молодых парней с телекамерами наперевес. К вящему удивлению Юки, все они устремились к нему, наперебой выкрикивая его имя:

– Господин Мацу Югири! Господин Мацу Югири!

Оторопев, Юки замер на месте, не понимая, что им от него нужно. Люди с микрофонами обступили молодого человека с трех сторон, рядом суетились парни с телекамерами, стараясь поймать в свои объективы его растерянное лицо.

– Господин Мацу, вчера вы участвовали в спасении жителей островка Киецугуру! Расскажите о махинациях бывшего главы отдела и вашего заместителя Рю Бенжиро, которые привели к тому, что жители островка едва не стали жертвами цунами?

– Пока без комментариев, – выдавил Юки и, стараясь отворачиваться от камер, направился к дверям здания.

Дальше турникетов, через которые следовало проводить пластиковый пропуск, репортеров все равно не пустят. Пока он не миновал пропускной пункт, они шли за ним следом, не умолкая ни на мгновение. Только когда двери лифта закрылись и тот поехал вверх, Юки, наконец, перестал слышать их выкрики: «Всего несколько слов о произошедшем, господин Мацу! Прокомментируйте арест своего бывшего заместителя!..»

Вот черт! Он как-то и не подумал о том, что вчерашнее происшествие обязательно привлечет к себе пристальное внимание журналистов! Что теперь делать?.. Сам Юки ни за что бы не согласился общаться с прессой и, тем более, давать телеинтервью. Что же тогда придумать?.. Войдя в свой отдел, он, поздоровавшись с секретарем, попросил ее назвать имя сотрудника, который дольше всех работает в отделе. Когда вышеозначенный человек появился у него в кабинете (а им оказался тот самый шестидесятилетний старик, сдавший вчера Рю Бенжиро с потрохами на утренней планерке), то Юки сообщил ему, что тот повышен до должности заместителя начальника отдела.

– Поздравляю! Думаю, что вы справитесь с новыми обязанностями куда лучше, чем пресловутый Рю Бенжиро.

– Это так неожиданно, господин Югири, – пролепетал старик, которого звали Хаяси Такагахара.

– Уверен, что вы превосходно справитесь со своей задачей. Кстати, общение с прессой с этой минуты является вашей прерогативой: вы будете отвечать за связь с СМИ, давать необходимые интервью и тому подобное.

– Но раньше это всегда делал начальник отдела…

– Я вам абсолютно доверяю в этих вопросах.

– Это такая честь для меня!

– Думаю, первое, что вы должны сделать как мой заместитель, – это созвать пресс-конференцию, посвященную вчерашним событиям на острове Киецугуру. Вам нужно будет ответить на вопросы журналистов, объяснить ситуацию.

– Я займусь этим немедленно! – пообещал Такагахара, раскланиваясь и отступая к двери.

Дождавшись, пока заместитель покинет кабинет, Юки сел за свой рабочий стол и с облегчением перевел дыхание. Так, что делать с приставучими журналистами он придумал, теперь нужно заниматься своими прямыми обязанностями. Госпожа Масаказу принесла ему чай и корреспонденцию, предназначенную для начальника отдела.

– С самого утра вам пришло около двадцати факсов от телекомпаний и радиостанций с просьбами дать интервью, – сообщила она, перебирая бумаги в папке.

– Все это отдайте господину Такагахаре, теперь он этим занимается, – распорядился Юки. – Пригласите ко мне тех двух сотрудников отдела, что вчера посещали со мной Киецугуру. Передайте им, чтобы они захватили с собой все те данные, что мы успели получить на острове.

– Хорошо. Кстати, сегодня утром пришли люди из «Ниппон Тадасу» и оставили для вас пакет документов касательно Киецугуру. Они сказали, что, как только вы оставите подпись, нужно вернуть эти документы с курьером.

– Давайте их сюда, – Юки получил запечатанный конверт из плотной бумаги, скрепленный печатью государственной важности. Вскрыв его, он обнаружил внутри готовый доклад по острову – в нем содержались все данные, все необходимые отчеты, а также заключение о том, что жителей необходимо переселить по государственной социальной программе. Оставалось только расписаться.

Молодой человек закусил губу, изучая документы, а госпожа Масаказу терпеливо ждала. Дочитав, он взял ручку и поставил свою роспись в необходимых местах, затем передал документы секретарю.

– Отправьте с курьером как можно скорее. И вызывать ко мне сотрудников больше нет необходимости.

– Хорошо, господин Югири. И последнее – пришел факс от «Итальянского совета по научным исследованиям и разработкам» с приглашением выступить с докладом на референдуме «Физика Земли» 22 июля в Катанийском университете. Они слышали о вчерашнем происшествии с Киецугуру и хотели бы, чтобы вы прочли доклад о дифер… дифференциальном геомагнетизме. Что им ответить?..

Юки молчал, глядя в сторону и как будто забыв о ее присутствии.

– Господин Югири…

– Сообщите им, что я согласен, – произнес тот, тихо вздохнув вслед своим раздумьям. – Пусть они вышлют расписание и регламент.

– Все будет исполнено в лучшем виде! – секретарь упорхнула из кабинета, оставив его одного.

Юки взялся было за архив, чтобы продолжить работу с того места, на котором его прервал вчера звонок Ясусабуро, однако эмоции мешали ему сосредоточиться на работе. Он вскочил с кресла и начал мерить кабинет быстрыми шагами.

«Я только собирался вызвать сотрудников, чтобы начать работу над докладом, как обнаружилось, что он уже готов. Акутагава позаботился о том, чтобы мою работу сделали за меня! Невероятно! И почему я до сих пор удивляюсь чему-то? Как глупо было рассчитывать на то, что он не станет настолько вмешиваться в мои дела. Нет, я не должен злиться. Спокойно, спокойно! В конце концов, это хорошо, что доклад подготовили так скоро – значит, жителям Киецугуру быстрее будет оказана необходимая социальная помощь…»

Ему удалось убедить себя перестать нервничать, но на задворках сознания продолжала маячить мучившая его мысль: а что, если Акутагава не ограничится только этим вмешательством? Что, если он сделает все для того, чтобы контролировать его даже здесь, на службе, и будет решать, чем ему стоит заниматься, а чем – нет?

«Я согласился читать доклад в Катанийском университете, но если Акутагава мне не разрешит? Запретит ехать? – Юки заставил себя вернуться в кресло и заняться архивом НАСК. – Бог мой, почему это я рассуждаю, как маленький мальчик? Это всего лишь доклад, и все. Я хочу поехать! И я поеду!»

Но сомнения продолжали его глодать. Он не решился позвонить Акутагаве и поговорить с ним о докладе немедленно, предпочтя перенести разговор на вечер. Это было разумнее, поскольку он был убежден, что возлюбленный в любом случае откажется обсуждать с ним подобную тему по телефону. Юки изучал документацию, делал пометки в своем блокноте и одновременно пытался подобрать подходящие слова для предстоящего разговора. Из его головы совершенно вылетело, что Асбаб обещал зайти к нему в обеденный перерыв, поэтому он слегка удивился появлению приятеля на пороге кабинета.

– Окопался, как самая настоящая бюрократическая крыса в своем кабинете, – прокомментировал мулат его вид. – Пыхтишь и пытаешься противостоять закону Паркинсона? Тому, который гласит: бюрократ с определенного уровня не нуждается в помощи, чтобы действовать вполне неэффективно?

– Уже обеденное время? Я и не заметил, – Юки посмотрел на часы, пытаясь скрыть свою забывчивость.

– Я же говорю – окопался тут! – Асбаб плюхнулся на диванчик у стены. – И знаешь, что больше всего меня удручает во всем увиденном, Мацу?

– Что же?

– Ты несчастлив здесь. Тебе не нравится эта должность, этот кабинет. Сейчас ты меня спросишь, с чего я это взял – так я отвечу: у тебя на лбу это написано.

– Возможно, это от того, что я молод для этой должности. Я опасаюсь, что где-то у меня просто может не хватить опыта, – Юки достал из кейса заранее подготовленный диск, на который записал результаты работы по Эребусу. Он приблизился к Асбабу и протянул его. – Держи. Теперь ты можешь продолжать исследования в одиночку.

– Мы учились вместе, кому ты заливаешь сейчас! Ты всегда был талантлив в этой области науки, с этим ни один здравомыслящий человек поспорить не сможет. Ты можешь соответствовать этой должности по всем пунктам – проблема в том, что ты этого не хочешь, – мулат небрежно вырвал из его рук диск и повертел его в руках, кривя насмешливо лицо.

– Ты пришел сюда для того, чтобы высказать мне все это? – поинтересовался Юки, все сильнее и сильнее отчуждаясь от друга. Он делал это не потому, что Асбаб вдруг стал ему неприятен, нет. Он поступал так, потому что слова Асбаба причиняли ему душевную боль, а единственный способ справиться с ней – это уйти в себя, спрятаться в укромном уголке собственной души.

– Вообще, я не планировал этого говорить. Просто вошел, увидел твое унылое лицо и… не сдержался.

– Унылое лицо?

– Да, такое кукольно-тоскливое... Ну да ладно, вижу, что ты сейчас выгонишь меня из своей берлоги за такие откровения, – мулат, стараясь разрядить тяжелую атмосферу, хохотнул. – Так как насчет обеда?

– Хорошо, давай пообедаем, – вздохнул молодой человек, отводя взгляд.

– Вот и лады. Собирайся, Коннор ждет нас в своей машине.

– Коннор? Он тоже тут?

– Да. Только не стал предпринимать излишних телодвижений из-за пострадавшей ноги. Надеюсь, ты не против?

– Почему я должен быть против? – ответил Юки хмуро. – Мне все равно.



_____________________







~    17   ~






Коннор Ваалгор подъехал к НАСК на невероятно помпезном «кадиллаке» последней модели. Асбаб сразу занял место рядом с водителем, и Юки ничего не оставалось делать, как устроиться на заднем сидении рядом с Ваалгором. «Кадиллак» мягко тронулся с места, вливаясь в ряды движущихся машин, и американец, приветливо улыбнувшись юноше, сказал:

– Отлично выглядишь.

– Вы тоже, господин Ваалгор, неплохо смотритесь для человека, пострадавшего вчера от катаклизма, – ответил молодой человек.

– Давай просто Коннор, хорошо? «Господин Ваалгор» звучит слишком официально.

– И как же ваша нога, Коннор?

– Доктор сказал, что мне повезло, что осколок не затронул бедренной кости, – блондин пожал плечами, подчеркивая, что считает свое ранение пустяковым. – Похромаю пару недель, а потом поправлюсь.

– Надеюсь, сегодня у Мацу нет планов кого-то спасать в свой обеденный перерыв и ничто не помешает нам всем пообедать? – спросил Асбаб, оборачиваясь к ним.

– Надеюсь, что нет, – Юки тоже улыбнулся, его настроение в компании Коннора и Асбаба стало улучшаться. – Но где мы будем обедать?

– Я заказал столик в одном из самых лучших ресторанов города. По крайней мере, «лучшим» его называет буклет, который я нашел у себя в гостиничном номере, – Ваалгор закурил сигарету, но вскоре затушил ее, заметив, что Юки отвернулся к окну, чтобы не вдыхать табачный дым. – Видел сегодня в новостях сюжет о вчерашних событиях на острове, об этом говорят даже за границей. Сейчас, наверное, приходится без конца давать интервью?

– Нет, я поручил общаться с прессой заместителю. У меня и без того масса важных дел, мне некогда заниматься саморекламой.

– Он всегда был таким вот скромником, – хмыкнул мулат. – Я ведь рассказывал тебе, Коннор, как два года назад он вывел на чистую воду тех жуликов, что пытались провернуть аферу на Гваделупе? Тогда он мог бы быть героем, однако не позволил журналистам себя даже сфотографировать, не то что дать интервью! Фотографируйте, говорит, Асбаба! У Мацу совершенно отсутствует тщеславное стремление к суетной славе.

– Это очень редкое качество, – произнес Ваалгор, не сводя с Юки свинцово-серых глаз. – Такие люди, как ты, Мацу, большая редкость.

– Все это звучит так, словно я диковинный зверь, занесенный в «Красную книгу», – откликнулся тот рассеянно, слушая Асбаба и Коннора вполуха.

– Кстати, что насчет сегодняшнего рандеву, Мацу? Стриптиз-бар и все такое? – не унимался Асбаб между тем. – Пощиплем сексапильных цыпочек?

– Извини, но сопровождать тебя я не смогу.

– Только не говори, что собираешься работать допоздна! Не поверю. Или есть еще какая-то причина?

– Может быть, и так, – вздохнул Юки.

«Есть, конечно, есть! – подумал он с едкой иронией в адрес самого себя. – И зовут эту причину Акутагава Коеси! Но не могу же я сказать сейчас, что живу с ним и он крайне отрицательно относится к моим попыткам «развлечься на стороне». Если я вздумаю пойти в стриптиз-бар, то, скорее всего, за мной пришлют Ива. И мне все равно придется уехать с ним, потому что я ни в коем случае не захочу посмотреть на то, как он открутит кому-нибудь голову за неправильно сказанное слово…»

– Неужели мифическая богатая вдовушка все же существует?! – воскликнул Асбаб шутливо. – Так вот ты кому хранишь так преданно верность, Мацу! Познакомишь меня с ней?

Несмотря на абсурдность высказывания Асбаба, Юки против воли стал пунцовым. Черт, взрослый мужчина, а краснеть, как мальчишка, не разучился! Сейчас приятель еще и вообразит, что, раз он покраснел, значит, в его дурацком предположении есть какая-то доля правды… Отрицать и возражать не имело смысла, единственный разумный выход был один – отшутиться.

– Если я тебя с ней познакомлю, то ты, скорее всего, попытаешься ее охмурить. К тому же она очень впечатлительна, и твой обычный напор, Асбаб, может ее напугать. А если она вдруг умрет от сердечного приступа, где я найду еще одну такую же богатую вдовушку?

Асбаб разразился таким хохотом, что автомобиль едва не завилял на дороге от расходящихся от него волн веселья. Одну руку прижимая к животу, а другой колотя по приборной доске, он смеялся так, как умеют смеяться только американцы: отдаваясь этому процессу полностью и без остатка и не думая о том, как они выглядят в этот момент со стороны.

– Ну ты и отчебучил, чувак! – немного проржавшись, произнес Асбаб. – Я с тебя тащусь! Скажи, Мацу, а она симпатичная хоть?

– Ты же знаешь, для меня важнее красота души, все остальное бренно, – не отступал от выбранной линии поведения тот. Асбаб снова зашелся хохотом, представляя, видимо, богатую вдовушку с красивой и впечатлительной душой.

– И из-за нее ты решил перестать быть кочевником и вести оседлый образ жизни?

– Я еще ничего не решил, – Юки начал уставать от этой игры и поэтому ответил на сей вопрос вполне серьезно.

– Все мужики, которых захомутали по самое «не могу», так говорят. Сначала мы думаем, что всего лишь делаем уступку для своей зазнобы – уступка может быть неприятной для нас, мужиков, но ведь это ради любимой делается! Потом эта уступка становится правилом, которое уже нельзя нарушать под угрозой скандала. Потом правило становится привычкой, на которую мы сами смотрим уже, как на нечто уже вполне разумеющееся. А потом… потом мы обнаруживаем, что нам уже под пятьдесят, у нас пивное брюшко, залысины на голове и до тошноты скучная и обрыдлая жизнь. Коннор, докажи!

– Хочешь сказать, что мне под пятьдесят, у меня пивное брюхо, залысины и до тошноты скучная и обрыдлая жизнь? – усмехнулся блондин, не прекращая при этом изучать Юки взглядом.

– Ну, ты женат уже семь лет, ты дважды папа, неужели за все это время твоя жена ни разу не пробовала загнать тебя под каблук?

– У нас с женой договоренность: мы не ограничиваем свободу и индивидуальность друг друга. У нее свои интересы и занятия, у меня – свои. Главное в наших отношениях – это уважение друг к другу. Так что, я думаю, угроза оказаться в описываемой ситуации у меня минимальная.

«Если б ты знал, как я тебе завидую, – мелькнула мысль у Юки в ответ на слова Ваалгора. – Как же я тебе завидую…»

– Мацу, у меня есть идея! – Асбаб торжествующе щелкнул пальцами. – Давай мы с Коннором тебя спасем от настырной вдовушки? Забросим тебя сейчас на самолет и увезем. Что скажешь?

– Скажу, что благодарю за заботу, но я сам разберусь. Может, сменим тему и поговорим о чем-нибудь ином?

– Например?

– Например, о научном референдуме «Физика Земли», который пройдет в следующий понедельник в Сицилии, в Катанийском университете, – он заговорил об этом только потому, что ему отчаянно хотелось прекратить разговаривать о всяких глупостях вроде «вдовушки», поскольку Юки невольно начинал думать об Акутагаве и их взаимоотношениях.

– Слышал, слышал… – кивнул Асбаб неторопливо. – А что?

– Меня пригласили читать доклад на тему дифференциального геомагнетизма.

– Неплохо для карьеры. Но, опять же, на мой взгляд, полнейшая задница. Куча лабораторных крыс и заплесневелых бюрократов соберутся в зале, чтобы произносить заумные речи и меряться величиной своих научных титулов. Референдум – просто формальность, главное там другое: себя показать, на других посмотреть. Тоска и печаль, в общем.

«Кадиллак» отслоился от общего потока автомобилей и притормозил рядом с рестораном. Юки, окинув заведение взглядом, отдал должное выбору Ваалгора: этот ресторан считался одним из лучших в столице. Раньше ему здесь бывать не приходилось: с Акутагавой он, естественно, не мог показаться в общественном месте, а личные деньги не стал бы тратить на столь дорогое и вычурное удовольствие. Деньги из бабушкиного наследства почти полностью ушли на оплату обучения в Брауновском университете, то, что осталось, он старался не расходовать, обходясь своей зарплатой и довольствуясь минимумом. Юки подумал о том, что за обед в этом месте ему придется оставить половину своего месячного заработка, не иначе.

– Что-то не так? Не нравится ресторан? – спросил Ваалгор, от которого не ускользнуло его смущение.

– Нет, что вы, ресторан отличный.

До столика, расположенного в глубине роскошного зала, их проводил, без конца кланяясь и сверкая зубами в подобострастной улыбке, хостес. Официант появился у столика незамедлительно, принял заказ на аперитив, оставил меню и легкой походкой упорхнул, чтобы меньше чем через минуту принести вино.

– Знаешь, Мацу, сколько раз я уже это сказал, но все равно повторю: мне ужасно жаль, что ты не сможешь продолжить работу на Мак-Мердо, – заговорил Асбаб, приподнимая бокал. – Но я надеюсь, что мы с тобой останемся друзьями, где бы мы не работали и сколько бы времени не миновало. Предлагаю выпить за дружбу.

Юки, чувствуя себя растроганным и еще больше смущаясь от этого, только взял свой бокал в руку, намереваясь сказать что-то теплое и искреннее в ответ, как у столика появился тот, кого он и не ожидал увидеть здесь и сейчас.

– Всем привет, – Ив, не спрашивая разрешения, опустился на свободный стул. Одетый в дорогие кожаные брюки и нежно-белую сорочку, с аккуратно убранными волосами, он выглядел, как великосветский дэнди от кутюр. Его изумрудные глаза прятались за стеклами солнцезащитных очков, не позволяя увидеть их выражение. – Надеюсь, не помешал?

Рука Юки замерла в воздухе, потом он, надеясь, что замешательство не отражается на его лице, осторожно поставил бокал обратно. Ваалгор, приподняв светлую бровь, окатил Ива ледяным и высокомерным взглядом.

– Думаю, что помешали. И чем обязаны?..

– Я увидел друзей и решил присоединиться, – зеленоглазый мужчина улыбнулся так приветливо, будто американец сейчас сказал ему нечто весьма приятное. – Мацу, Асбаб, как ваши дела?

– Все пучком, приятель, – ответил мулат, хлопнув незваного гостя по плечу. – А ты совсем не выглядишь, как сотрудник НАСК. Или ты совмещаешь эту работу с позированием какому-нибудь модному журналу?

– Моя работа заключается не в научных изысканиях, а в охране сотрудников агентства. А что до этого прикида, – Ив небрежным жестом руки указал на свою одежду, – всего лишь моя маленькая слабость. Я люблю красивые и броские вещи.

Юки чувствовал, что его начинает трясти от напряжения и гнева – зачем Ив пришел сюда, для чего? Он уже давно усвоил, что появления этого сумасшедшего где бы то ни было всегда умышленны, тот никогда и нигде не оказывается случайно. Раз Ив очутился за их столиком, значит, он следил за ними. Что он задумал? Юки не мог даже попытаться предположить, что тому может быть нужно!

– Зачем ты пришел? – заговорил Юки на японском, стараясь придать своему лицу нейтральное выражение, чтобы Ваалгор и Асбаб ни о чем не догадались.

– Познакомиться с твоим новым блондинистым другом, – произнес тоже по-японски Ив, не снимая с лица улыбки. – Представишь меня ему?

– Убирайся отсюда немедленно, – молодой человек отвернулся от Ива и поглядел на озадаченных Асбаба и Ваалгора, прибавив на английском языке: – Ив, это господин Коннор Ваалгор. Коннор, позвольте вам представить моего… знакомого. Он присоединился к нам ненадолго и уже собрался уходить. Так ведь, Ив?

В ответ у того улыбка стала еще шире, в ней появилось что-то шаловливое – так улыбаются дети, когда собираются напроказить от души. За спиной Ваалгора возникли несколько фигур: двое или трое мужчин в строгих костюмах с галстуками, а так же полдюжины полицейских.

– Коннор Ваалгор? Асбаб Сокхоф? – осведомился скрипучим жестким голосом один из затянутых в галстуки мужчин. Он положил на стол перед Ваалгором гербовую бумагу, украшенную государственными печатями, и заскрипел вновь, стараясь придать своему говору британский акцент: – Мое имя Иоромото Фукудо, я назначен уполномоченным исполнителем приказа министра иностранных дел Сацумы. В результате проведенного Полицейским Агентством расследования, ваше прибытие в страну и пребывание в ней признаны незаконными. Так как вы, господин Ваалгор и господин Сокхоф, признаны правонарушителями, мне отдан приказ немедленно разыскать вас и предъявить санкции на ваш арест.

– Арест?! – пробормотал Юки потрясенно, он совершенно не понимал, что происходит. Асбаб так же, как и он, был ошеломлен и не знал, как реагировать на происходящее.

– Не стоит переживать, – откликнулся Ваалгор успокаивающим тоном. – Это какая-то ошибка.

– Никакой ошибки, господин! Вас должны взять под арест и препроводить в полицейский участок, – настаивал на своем Фукудо. – Однако по решению МИДа, который учел ваше высокое социальное положение в США, было решено предложить вам другое решение проблемы. Если вы покинете страну в течение часа, японская сторона согласна снять все обвинения. Я со своей стороны советую вам принять это предложение, немедленно отправиться на свой личный самолет и как можно скорее подняться в воздух. Я и полицейские сопроводим вас до аэропорта.

– Мне следовало ожидать чего-то подобного, – задумчиво, но без тени боязни или раздражения проговорил блондин, бросая салфетку на скатерть. – Похоже, я нежеланный гость в этой стране и об этом мне спешат недвусмысленно намекнуть.

– Коннор, что будешь делать? – негромко спросил Асбаб.

– Что делать? Самое разумное – это последовать совету и покинуть страну. Жаль, я так хотел не спеша и с удовольствием пообедать.

– Постойте, если это ошибка, то можно что-то предпринять… – заговорил было Юки, как под столом на его ботинок больно наступила нога Ива. Сжав зубы, он посмотрел на зеленоглазого мужчину, и тот ему одними губами сказал: «Не лезь!» Юки выразительно прищурился на него, как бы отвечая: «Отвали!» и заговорил с Ваалгором: – Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Нет, не стоит тебе вмешиваться. Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности с полицией, – серые глаза американца посмотрели на него серьезно и вместе с тем с какой-то заботой или тревогой. Ваалгор потянулся через стол и аккуратно сжал его ладонь, упакованную в перчатку. – Я подниму самолет в воздух, заброшу Асбаба на Мак-Мердо и вернусь в США. Все будет в порядке. И… и я очень рад, что познакомился с тобой, Мацу.

– Я тоже рад… – когда Ваалгор и Асбаб встали из-за стола, он тоже поспешно поднялся на ноги. – Я провожу вас до аэропорта, если вы не против.

– Я против, – Ив, ухватив его за локоть, резко дернул вниз, усаживая обратно на стул. – Ты никуда не пойдешь с этими правонарушителями. Отправляйтесь без него, джентльмены, и счастливого пути.

– Ты не можешь мне указывать, что я могу, а чего не могу делать! – зашипел опять на японском Юки, уже не скрывая своей ненависти к нему. – Это не твое дело, и не смей меня удерживать!

Ив наклонился к нему, приблизив свои губы к уху Юки, и интимно прошептал, опаляя его кожу и волосы своим дыханием:

– Если ты сейчас сдвинешься с места, то даю слово, что своего друга Асбаба ты живым больше не увидишь. Я достану его даже в Антарктиде и в буквальном смысле, а не в метафорическом, живьем сниму с него его шоколадную кожу. Я честно тебя предупреждаю, поэтому подумай хорошенько, – закончив говорить, он отстранился, всем своим видом давая понять, что не держит Юки и тот может идти куда хочет.

– Мацу? – окликнул молодого человека мулат, выглядя потерянным и чрезвычайно обеспокоенным последними событиями. – Так ты едешь с нами?

– Нет, – кусая губы, дабы присутствующие не заметили, как они дрожат, сказал тот. – Прости, Асбаб, я не могу. Нам лучше распрощаться прямо здесь.

– Недавно ты горел желанием проводить нас!

– Я передумал. Вам лучше поторопиться. Прощайте, – Юки не осмелился вновь подняться из-за стола и обнять напоследок друга, настолько он боялся, что Ив это превратно истолкует.

Асбаб, бросив на него последний удивленно-разочарованный взгляд, направился вслед за Ваалгором к выходу. За ними потянулись сотрудники МИДа и полицейские, не обращая ни малейшего внимания ни на Ива, ни на Юки.

– Вот и умница, что остался, – Ив взял бокал с вином и пригубил его, смакуя напиток. – Ммм, превосходное вино. Если хочешь, можем пообедать, раз уж все равно оказались тут. Позвать официанта и заказать что-нибудь?

Молодой человек отрицательно покачал головой, глядя вниз, на свои руки, сложенные на столе.

– Хорошо. Тогда сейчас я расплачусь и отвезу тебя обратно на работу, – мужчина дал знак официанту и, когда тот приблизился, попросил у него счет и отдал ему золотую кредитную карту.

Юки усилием воли подавил нервическую дрожь, пытаясь понять то, что только что произошло. Ваалгор и Асбаб обвинены в том, что нарушили закон… Какие законы, о чем вообще шла речь? Почему все произошло настолько стремительно, черт возьми?! И следующая мысль была для него подобна удару молнии – за произошедшим стоит никто иной, как Акутагава! Все сходилось! Ив пришел прямо перед тем, как объявились эти госслужащие, а когда те говорили с Ваалгором и Асбабом, то зеленоглазый маньяк бездействовал, выжидая кульминации. Он задержал Юки, когда тот хотел проводить друзей до аэропорта, прибегнув к грязному шантажу. А еще вчера Акутагава расспрашивал Юки о том, когда Асбаб собирается возвращаться на Мак-Мердо, и был явно чем-то недоволен…

«Боже мой, неужели Акутагава приревновал? Неужели он осмелился зайти настолько далеко?!..»

– Скажи мне честно, это происки Акутагавы? – спросил он Ива. – Ведь так?

– А ты спроси его об этом сам, котеночек.

Быстро набрав на мобильном телефоне номер Акутагавы, Юки, избегая смотреть на Ива, прижал трубку к уху. Тот ответил на звонок почти сразу, он никогда не задерживался, если видел, что звонит ему Юки:

– Я слушаю тебя, Юки.

– Мне нужно знать только одно – это ты устроил все так, чтобы Ваалгора и Асбаба выгнали из страны чуть ли не пинками?

В трубке повисло молчание, оно длилось секунд десять, потом Акутагава произнес:

– Я знал, что когда их заберут, ты позвонишь.

– Значит, ты?! Но зачем, Акутагава?

– На это были свои причины. И ты тоже виноват в том, что я поступил именно так, а не иначе.

– Я?

– Да. Ты не рассказал мне о том, что с тобой вчера, помимо Асбаба, был еще и Коннор Ваалгор. Мне доложили сегодня, что он сопровождал тебя на остров, а потом был доставлен в больницу на вертолете, принадлежавшем НАСК.

– Я не рассказал, потому что это не имеет никакого значения! – закричал Юки, чувствуя, как кровь приливает к голове и застилает мутной пеленой взор. – Это мое личное дело, рассказывать что-либо или нет! Ты не имеешь никакого права вмешиваться в мои отношения с друзьями!

– Ты знал Ваалгора три дня, и он уже тебе друг? – ледяным тоном перебил его Акутагава. – Чудненько, Юки. И как крепко вы успели сдружиться?

– Ты… Ты… – тот запнулся, пытаясь найти подходящие слова для выплеска своей ярости. Потом, плюнув на все и вся, рявкнул: – Да пошел ты к черту! Ты и твой головорез! К черту, слышал?!


Отшвырнув от себя телефон, молодой человек вскочил и быстрым шагом направился к выходу из ресторана. Ив догнал его у вестибюле, ухватил за широворот одной рукой, другой отвечая на звонок своего мобильного.

– Оставь меня в покое, мерзавец! – Юки толкнул его в грудь, махнув рукой на все правила приличия. – Ненавижу! Поганый сукин сын!

– Да, я его держу, он рядом. Хорошо, сейчас привезу, – сказал Ив в телефон, не обращая внимания на ругательства Юки, потом, ухватив его покрепче, вытащил за двери, на улицу. – Акутагава приказал привезти тебя к нему. Поехали.

– Отпусти меня, придурок!

Но Ив, несмотря на то, что он упирался и норовил вырваться, все же довел его до парковки и усадил в стоявший там джип-внедорожник. Сев за руль, он велел Юки пристегнуть ремни.

– Плевал я на ремни, – последовала пропитанная бунтарским духом реакция.

 Тогда мужчина сам застегнул ремни безопасности, преодолев его сопротивление. Джип покинул территорию парковки и вырулил на городскую улицу, направляясь к административному району, в котором располагался головной офис «Ниппон Тадасу».

– Ты не должен сердиться на Акутагаву за то, что он сделал, – произнес Ив, управляя джипом, несущимся в потоке машин. – Не ставь свои обиды выше ваших отношений.

– Когда мне захочется услышать твое мнение, я сообщу об этом. А сейчас я его слышать не хочу, – Юки упорно смотрел в сторону, внутри него продолжала полыхать буря крайне негативных эмоций. Он без конца вспоминал взгляд уходящего из ресторана Асбаба – наверное, тот посчитал, что зря называл его своим другом. Потому что друзья не ведут себя так, как вынужден был держать себя Юки. Хотя, возможно, это даже к лучшему. У него не должно быть друзей – тогда Ив не сможет так нагло его шантажировать!

– Еще недостаточно наскандалился, да? И что ты собираешься делать, когда приедешь к Акутагаве?

– Повторю то, что я уже сказал по телефону: пусть он и ты вместе с ним катитесь к черту!

Ив, выслушав его, как-то неопределенно хмыкнул, помолчал несколько мгновений, а затем сказал:

– Ну и в чем смысл бросаться пустыми угрозами?

– Кто сказал, что они пустые?

– Неужели ты полагаешь, что сможешь в отместку за содеянное Акутагавой уйти от него? Ты полагаешь, что он отпустит тебя? Как наивно с твоей стороны.

– Заткнись!

– Что, неприятно слышать правду, Юки? А ты послушай! Она такова: никуда ты от него не денешься. Никуда ты не денешься от меня. ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ. Второй раз сбежать и удачно замести следы тебе не удастся, я все равно найду тебя и верну. Поэтому рекомендую тебе не долбиться головой о неприступную стену до кровавых соплей, а сразу понять, что нужно смириться с существующим порядком вещей. Меньше нервов потратишь и Акутагаве неприятностей доставишь.

Юки повернул к Иву голову, не зная, что ему сделать: то ли врезать кулаком по этой физиономии, то ли потребовать, чтобы он остановил машину, и выйти. Что несет этот псих? Он говорит, что Юки принадлежит ему и Акутагаве? Как предмет? Как вещь? Что за бред!

– Если я захочу, то уйду, и ничто меня не остановит!

Ив рассмеялся громко и подчеркнуто язвительно, давая понять, что не считает его слова достойными серьезного размышления.

– И почему я еще с тобой спорю об этом! Почему я должен в чем-то убеждать тебя? – Юки с досадой стукнул себя ладонью по лбу. – Ты проклятый маньяк!

– А ты дурень и слепец, который не хочет видеть очевидных вещей. Тебе можно наговорить кучу лживых, но красивых глупостей, и ты поверишь. Но когда я говорю тебе правду, ты считаешь это ложью, пока не окажешься по самые гланды в дерьме и не додумаешься-таки до очевидных фактов. Хочешь еще парочку фактов, которые непосредственно касаются тебя? Мне нужно было всего полминуты посидеть с вами за одним столиком, чтобы понять, чего от тебя хочет Ваалгор. А хочет он примитивного и горячего секса с тобой, Юки.

– Ты непересыхающий источник грязных непристойностей! – вскипел молодой человек, стремительно приближаясь к рубежу, за которым он мог окончательно потерять контроль над собой. – Если ты похотливое животное, то это не означает, что все вокруг похожи на тебя. Может, заткнешься все-таки и избавишь меня от твоих извращенных инсинуаций?

– Считаешь, что ты интересовал его просто как приятель и приятный собеседник? Да когда он на тебя смотрел, в его взгляде явственно виднелся только один интерес – как бы тебя затащить в постель. Он тебя потрахать как следует хотел, сладкий мой Юки.

Все! Точка, предел! Юки с холодным бешенством взглянул на Ива, потом резким движением отстегнул ремень безопасности и сказал:

– Останови машину.

– Я остановлюсь, когда мы прибудем на место.

– Ладно, как хочешь, – ответил на это молодой человек и, прежде чем Ив сообразил, что он собирается сделать, дернул ручку на дверце и распахнул ее.

Он успел наполовину высунуться из кабины, не обращая внимания на то, что джип ехал на предельно допустимой скорости по улице с весьма оживленным движением, прежде чем мужчина успел схватить его и начать тянуть обратно. Джип начал выписывать судорожные зигзаги, угрожая задеть или врезаться в соседние автомобили, водители протестующее нажимали на клаксоны и выкручивали рули, стараясь избежать столкновения. Одной рукой удерживая руль, а другой пытаясь втащить Юки в кабину, Ив закричал:

– Юки, не дури! Сейчас я остановлюсь, только прекрати!

Наконец ему удалось затащить молодого человека в кабину, затем он свернул к обочине и остановил автомобиль. Юки, встрепанный и раскрасневшийся, не говоря ни слова, с разворота ударил его в лицо кулаком. Удар оказался сильным, несмотря на то, что перчатки несколько смягчили столкновение, голова Ива мотнулась вбок, следом на него обрушился второй удар, третий… Зеленоглазый мужчина не пытался закрыться от ударов или парировать их, а безропотно и терпеливо позволял тому делать все, что тому заблагорассудится. Но Юки заставил себя остановиться, несмотря на то, что ему мучительно хотелось разбить Иву лицо в кровавое месиво, а потом придушить мерзавца. Отпрянув, он попытался вылезти из джипа, но Ив удержал его в очередной раз.

– Не смей за меня хвататься, ублюдок! – Юки, желая отцепить от себя Ива, несколько раз пнул его. Прохожие, слыша ругань и возню, недоуменно заглядывали в щель распахнутой автомобильной дверцы.

– Я не отпущу тебя. Нужно выпустить пар – бей сколько влезет, но уйти я тебе не позволю.

– Мне не нужно выпустить пар! Я хочу уйти! – заорал тот, вновь приходя в состояние крайнего бешенства. – Вбей вот этот факт в свою тупую голову, ты, настырная обезьяна.

И Юки вновь ударил Ива по лицу, пачкая перчатки на своих руках его кровью.




________________________







~   18    ~






Тэкесима и Сугавара, конечно, ничего не сказали, когда перед ними появились Юки и Ив, хотя не стали скрывать, что странный вид обоих удивил их. У Ива была разбита губа, Юки же глядел на него так, словно собирался с минуты на минуту придушить. Зеленоглазый мужчина держал Юки за предплечье, как тюремного узника, и вел за собой – несмотря ни на что, он дотащил его до пункта назначения. Тот уже снял со своих рук окровавленные перчатки, однако бинты тоже были покрыты пятнами крови.

– Вас уже ждут, – телохранители проводили их по тайному ходу к кабинету президента «Ниппон Тадасу».

Оказавшись в кабинете, Юки вырвался, и Ив не стал его вновь удерживать. Акутагава встал из-за рабочего стола им навстречу; он вопросительно приподнял бровь, когда разглядел, в каком состоянии находится лицо Ива.

– Что произошло?

– Ничего особенного, – ответил за мужчину Юки, говоря язвительно и зло, – просто-напросто его рожа в подобном состоянии наиболее точно отражает его внутреннее содержание, а точнее то, что он – урод и мразь.

– Понятно, – проговорил Акутагава спокойно. – Ив, оставь нас наедине. Ты свободен.

Ив кивнул, соглашаясь, и направился к выходу, попутно вытаскивая из кармана платок и пытаясь промокнуть им рот. Юки настороженно смотрел на возлюбленного, ожидая его хода. И что Акутагава предпримет? Попробует угрожать? Или начнет уговаривать, пытаясь успокоить? Но он уже был готов как к первому, так и ко второму – он слишком зол был сейчас, слишком взведен, чтобы поддаться манипуляциям Акутагавы. Он не хотел мирных переговоров, он хотел ссоры, безумно хотел!..

– Может, выпьешь чего-нибудь? – предложил Акутагава, направляясь к бару, устроенному в глубине огромного кабинета.

– Виски со льдом, – вызывающе сказал молодой человек. Он ожидал, что любовник откажет, но тот, не возражая, взял бутылку с виски, два стакана и поставил это на журнальный столик.

Сев на кожаный диван, Акутагава разлил спиртное по стаканам и знаком предложил Юки присесть напротив него в кресло. Помедлив, тот все же принял это приглашение и, взяв виски, залпом проглотил всю порцию. Внутренности приятно обожгло, кровь в теле начала циркулировать быстрее. Акутагава, едва пригубивший стакан, так же молча вновь долил ему виски.

– Если ты думаешь, что при помощи спиртного меня можно успокоить, то ошибаешься, – сообщил Юки, принимаясь за вторую порцию.

– Ты сердишься, я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь! Если бы понимал, то не поступил бы так с Асбабом и Ваалгором. Не поступил бы так со мной! – стакан с грохотом опустился на столик, оставшееся виски расплескалось.

– Давай спокойно все обсудим, хорошо?

Юки молчал довольно долго, прокручивая в памяти все события, которые произошли с тех пор, как два года назад они с Акутагавой вновь решили быть вместе. Он вспомнил, как был счастлив воссоединиться с любимым человеком, какие планы на будущее строил, на что рассчитывал, о чем мечтал… Но все идет прахом! Их отношения трещат по швам – опять, опять!.. Все разваливается, несмотря на его попытки до сего момента не замечать грядущей катастрофы. Что бы он ни делал ради отношений с Акутагавой, становится только хуже, все запутывается только сильнее! И самое поразительное и удручающее было здесь то, что он чувствовал – пора ставить категоричную точку в конце этой истории. Ее надо поставить сейчас, иначе в дальнейшем он не сможет справиться с посягательствами на свое жизненное пространство, на свое право жить собственным умом…

Но подняв взгляд на Акутагаву и увидев его уравновешенно-терпеливое лицо и внимательный взгляд, Юки вдруг лишился всей своей решимости. Сердце отчаянно заныло в груди, в душу закрался страх. Как можно отбросить в сторону их чувства и все то, через что они прошли из-за них?.. Не рехнулся ли он, раз вздумал сгоряча перекроить их отношения или, быть может, даже разорвать их?!.. Он знал, что Акутагава любит его – он никогда, ни на миг не сомневался в этом. И именно поэтому нельзя было просто взять и отвергнуть его предложение обсудить проблему! Юки был обязан дать возлюбленному возможность объясниться – ради их любви, ради всего, что их связывало.

– Зачем ты сделал это? – заговорил молодой человек надтреснутым голосом. – Я не ожидал от тебя ТАКОГО.

– Я же уже сказал, что на это есть свои причины, – мягко обронил ответ Акутагава.

– Какие причины? Я хочу знать их! Или ты надеешься, что я без вопросов смирюсь с тем, чему стал свидетелем? Скажи мне, почему? Почему?..

– Эти люди не показались мне достойными доверия.

– И как это можно понимать?

– Вот так и понимать, Юки. Тебе не следует поддерживать с ними дальнейших отношений – ни с Асбабом, ни с Ваалгором.

– Черт возьми, что ты такое несешь! – молодой человек стукнул кулаком по журнальному столику, на его висках вздулись вены, в одно мгновение неуверенность и страх испарились из него. – Я тебе не маленький ребенок, а ты не мой опекун, чтобы рассуждать подобным образом. Или ты назовешь мне причину твоего поступка, или я, клянусь, сейчас же уйду.

– Ты знаешь причину. Ты мой.

– Значит, ты сделал это из-за… чувства собственничества? – Юки устало закрыл лицо руками и замер в такой позе.

– Называй это так, как тебе будет угодно, – Акутагава достал сигареты и закурил. – Мне не хотелось, чтобы ты расстраивался и переживал, но тебе следовало быть со мной откровенным, а ты скрытничал.

– А тебе не приходило в голову, что ты лезешь не в свое дело? – отняв ладони от лица, Юки бросил на него взгляд, полный горечи. – Для разнообразия ты мог бы задуматься о том, что я имею право сам решать, о чем рассказывать, а что упускать из виду.

Мужчина сдержанно вздохнул, но весь его облик явственно свидетельствовал – он ничуть не раскаивается в содеянном.

– Юки, мы ведь любим друг друга! У нас с тобой отношения, разве не так? Почему я не имею права быть в курсе того, чем ты занимаешься, когда мы не вместе? Ты отправился на Киецугуру, не известив меня, и в результате подверг свою жизнь опасности. Ты не счел нужным дать мне знать о своих намерениях, однако устроил экскурсию на остров для двух «друзей», не задавшись вопросом: разумно ли это?

– У нас с тобой отношения, это так. Но это не значит, что я должен обо всем докладывать тебе! Это не значит, что я обязан терпеть подобное отношение к себе. Я не твоя собственность, слышишь?

Он резко поднялся на ноги, Акутагава сделал то же самое.

– Мы еще не закончили разговор, Юки!

– О чем здесь еще можно говорить? И так все предельно ясно.

– Что ты задумал?

– Задумал собрать свои вещи и переехать в отель. Нам с тобой нужно сделать перерыв в отношениях, отдохнуть друг от друга. Сейчас я не могу говорить с тобой нормально, я не могу даже спокойно смотреть на тебя!

– Юки… – мужчина запнулся и замолчал, но Юки прекрасно знал, что это произошло не от растерянности, а от нарастающего в Акутагаве гнева. – Ты хочешь сказать, что бросаешь меня?

– Я говорю о том, что нам следует взять паузу.

– А эти полгода не были для тебя паузой, а?! – Акутагава стремительно повысил свой тон, и Юки невольно вздрогнул его крика, больше похожего на львиный рык. – Ты вернулся ко мне несколько дней назад и уже хочешь взять паузу?!

– Да, именно это я имею в виду, – прямолинейно ответил тот.

– Не выйдет, Юки. Я не согласен.

Услышав это, молодой человек неожиданно рассмеялся, взирая на любовника в упор и не отводя взгляд.

– Прости, похоже, до тебя не доходит кое-что. Ладно, разжую, – сказал он отчетливо. – Я говорю это не потому, что спрашиваю твоего разрешения. Я ставлю тебя перед фактом.

– Я тоже ставлю тебя перед фактом, Юки. НЕ ВЫЙДЕТ!

– Мне надоело прогибаться под тебя, Акутагава. Надоело угождать. Надоело считать твое мнение своим. Надоело поступаться своими интересами во имя твоего удобства и удовольствия. Надоело! Я не собираюсь больше жить с тобой – ближайшее время уж точно. Мне очень жаль, что все так получается, но я не могу иначе.

– Ах, тебе жаль? – Акутагава пинком отшвырнул в сторону журнальный столик, разделявший их, и, стремительно шагнув вперед, вцепился Юки в плечи, причиняя тому боль. – Значит, ты всем жертвуешь ради меня, а я – так, просто пожинаю плоды? Ты считаешь, что я ничем не поступился ради тебя? Я отпустил тебя в Антарктику и целых полгода ждал, хотя больше всего на свете мне хочется быть с тобой! Я без возражений выполнил все требования Насты, лишь бы вытащить тебя из плена! Я освободил ее и отправил в Россию, потому что ты попросил меня об этом! Я все ради тебя готов сделать, Юки! Все! Как ты смеешь говорить, что ты один чем-то жертвуешь ради этих отношений?

– Не передергивай мои слова! – незамедлительно вспылил Юки. – Ты хочешь выставить меня эгоистом? Не выйдет! От твоего сегодняшнего поступка у меня ум за разум заходит. Ты выставил из страны людей, только потому что они якобы «недостойны доверия».

– Что-то мне подсказывает, что этот инцидент – только удобный предлог, чтобы «взять паузу». Может, поговорим начистоту, Юки? Ты торчал в Антарктике, потому что не хотел возвращаться ко мне, не так ли? А когда обстоятельства тебя вынудили вернуться, ты стал подыскивать причину, чтобы вновь исчезнуть.

– Ты не прав, – отрицательно покачал головой тот. – Вернее, не во всем прав. Я торчал в Антарктике, потому что работа для меня много значит. Я не торопился возвращаться, зная, что ты сделаешь все для того, чтобы контролировать меня. И я не ошибся! А теперь отпусти меня, я хочу уйти.

– Юки, ты просишь о невозможном.

– Отпусти меня, проклятье! – и Юки принялся судорожно вырываться, стараясь оттолкнуть от себя Акутагаву.





Часы на прикроватной тумбочке показывали два часа ночи.

В спальне свет выключен, однако глаза Юки, привыкшие к темноте, различают очертания предметов: вот изгиб кресла, темный прямоугольник картины на более светлой стене, столик, полки, на которых стоят декоративные вазы… Он лежал на боку, сунув одну руку под подушку, другая рука у него лежала поверх шелкового покрывала, накрытая сверху ладонью Акутагавы. Тот давно спокойно спал, его дыхание было ровным, но даже во сне он желал чувствовать Юки – тело любовника тесно прижималось к нему сзади, колено Акутагавы по-хозяйски вклинилось между его ногами. Юки не стремился отстраниться. Вглядываясь бессонными глазами в темноту, он лежал неподвижно уже несколько часов.

Он не смог поставить точку. Не смог уйти. Он остался…

И вот он обнаженный лежит в постели с Акутагавой, уже остывший после секса, но не спящий, как любовник. Его гнетет сознание того, что он смирился с поступком Акутагавы, но еще сильнее на него давит подспудная мысль о том, что у него не было выхода.

Да, да! Не было выхода! Он должен был смириться.

Юки мог, конечно, попытаться убедить сам себя, что остался он только потому, что решил так. Только потому, что на самом деле хотел этого – несмотря на весь свой гнев и недовольство. Но врать себе он не желал: он остался, потому что Акутагава не отпустил его, а Юки не смог противостоять его воле. Акутагава добился от него уступки, заставил смириться!

Когда Юки принялся вырываться, намереваясь покинуть кабинет президента «Ниппон Тадасу», Акутагава просто прижал его к себе – так крепко, что даже причинил боль своей хваткой.

Он не говорил ни слова, а только удерживал, несмотря на его сопротивление. Эта демонстрация физической силы, намного превосходящую его собственную, в конце концов довела Юки до слез. Он был зол и не мог освободиться, но одновременно не представлял, как можно ударить Акутагаву – ведь он так его любил! Юки пришел в отчаяние, понимая, что так поступают с капризными детьми, которых необходимо принудить к чему-то – ребенок рано или поздно устанет, физически и психически, и его бунт будет подавлен.

Так и произошло… Акутагава, когда он обмяк у него в объятиях, сел на диван, продолжая прижимать его к себе. Он гладил Юки по волосам, целовал лицо, осушая слезы, и молча ожидал, когда тот признает свое поражение. А Юки, слыша учащенное сердцебиение Акутагавы, чувствовал опустошение: ему стало внезапно наплевать на все, все силы покинули его.

– Я люблю тебя, Юки, – проговорил мужчина, когда понял, что победил. – Люблю!

Юки промолчал, глядя на него пустым отрешенным взглядом.

– Ответь мне, Юки! – потребовал Акутагава, недовольный его состоянием.

– Я тоже тебя люблю, – еле слышно прошептал молодой человек, и Акутагава принялся исступленно целовать его.

Когда вечером Юки заговорил о референдуме в Катанийском университете, то Акутагава на удивление легко согласился на поездку в Сицилию. Он даже не спросил о деталях, сказав, что не собирается препятствовать ему делать карьеру. Сначала Юки вообразил, будто таким образом тот пытается задобрить его и показывает, что не собирается третировать его тотальным контролем. Но потом догадался, что это означает на самом деле: все просто – Акутагава заранее знал о намерении Юки выступить с докладом в университете. И, видимо, уже принял решение.

Юки не стал говорить ему о своих мыслях. Ему было уже неважно, подтвердит ли Акутагава сии домыслы или опровергнет. Это не имело никакого значения теперь, ведь его сопротивление было сломлено.

Самолет приземлился в международном аэропорту Катания-Фонтанароза поздним воскресным вечером, однако Юки все же успел в сгущающейся мгле полюбоваться из иллюминатора видом вулкана Этны, возвышающегося над Катанией. Когда-то давным-давно он побывал с родителями на Этне, где они по приглашению итальянских вулканологов изучали действующие боковые кратеры вулкана. Помнится, это было ранней осенью, и они даже разбили палаточный лагерь на склонах – тогда восьмилетний Юки с удовольствием наблюдал за работой ученых, внимательно слушал их разговоры, мечтая стать когда-нибудь похожим на них, и зачарованно глядел на дымный султан, стелющийся над главным кратером Этны. С раннего возраста он сопровождал родителей в их поездках и привык держать себя не по-детски серьезно, поэтому не причинял им хлопот: они могли не бояться, что он сунет свой нос в дымящуюся серными газами трещину или впадет в панику во время сейсмической активности. Юки очень гордился тем, что родители и их коллеги-ученые обращаются с ним, как с взрослым.

У выхода в международную зону аэропорта его поджидал аккуратно одетый молодой человек с табличкой, на которой было выведено: «Мацу Югири». Юки поздоровался с ним по-английски и узнал, что этого человека зовут Нико Барбери, он секретарь декана Катанийского университета и ему поручено встретить японского гостя и препроводить в гостиницу. Итальянец выглядел чрезвычайно энергичным и жизнерадостным, и Юки предположил, что тот сочтет своей обязанностью весь путь до гостиницы развлекать его разговорами. Так и произошло.

– Слышал о вас в новостях, – с замысловатым акцентом тараторил Барбери, когда они погрузились в его «Альфа-Ромео». – Наверное, очень трудно руководить целым отделом в столь молодом возрасте? Я тоже молод и, конечно, мечтаю о повышении, но всякий раз спрашиваю себя: а достаточно ли у меня опыта, чтобы принять на свои плечи ответственность? Справлюсь ли я с обязанностями, если получу повышение?.. В общем, я считаю, что мне лучше всего оставаться на посту секретаря.

Юки хмуро поглядывал на итальянца, не понимая, стоит ли отвечать на его вопросы или же они были риторическими. Впрочем, даже если Барбери и ожидал ответа, отвечать он все равно не видел смысла – зачем ему обсуждать свою компетентность в научной области с каким-то малознакомым человеком?


– Насколько я знаю, Этна сейчас открыта для туристов? – поинтересовался он, решив проигнорировать предыдущие слова Барбери. Из-за постоянной вулканической активности Этну периодически объявляли зоной повышенной опасности, куда не допускались гражданские лица.

– Да! Вулканологи обещали затишье на весь сезон, который, кстати, оказался богатым на туристов. Если хотите посетить Этну, то можете нанять гида или отправиться с экскурсионной группой. Если угодно, я помогу вам найти подходящего проводника, который за сравнительно небольшую плату…

– Благодарю, я сам справлюсь, – прервал его Юки.

Гостиничный номер был скромным, но в нем было все необходимое для отдыха: мини-бар, спутниковое телевидение и специальное кресло с вибромассажем. Юки достал из дорожной сумки папку с текстом доклада, бросил ее на кровать и принялся рыться в мини-баре. Остановив свой выбор на красном вине, он как раз наполнял бокал, когда зазвонил мобильный телефон.

– Здравствуй, Акутагава, – сказал он, возвращаясь с бокалом к кровати и присаживаясь на нее. Посмотрев на часы, Юки сообразил, что в Японии сейчас утро понедельника.

– Как долетел?

– Нормально, весь полет готовился к докладу. Знаешь, я увидел сегодня Этну, и столько воспоминаний нахлынуло… Самолет в Японию улетает в два часа ночи во вторник, поэтому завтра, после своего выступления, я хочу подняться на вулкан, осмотреться там.

– Это безопасно?

– Да, конечно. Уверен, итальянские вулканологи знают свое дело.

– Береги себя, Юки.

– Со мной все будет в порядке. Не беспокойся… – он собрался сказать «ну, пока», как Акутагава добавил:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответил молодой человек. – Ну, пока.

Он выключил телефон и положил на прикроватную тумбочку. Небольшими глотками поглощая вино, Юки начал листать доклад, но вскоре оставил это дело, поскольку за перелет сумел проработать речь. Улегшись на кровать в одежде, он стал лениво переключать телевизионные каналы и незаметно для себя задремал. Разбудил его деликатный стук в дверь.

Когда он открыл ее, на пороге стоял администратор отеля с корзинкой, в которой была бутылка «Дом Периньон» и различные деликатесы: фрукты, сыр, шоколад. Юки окинул служащего удивленным взглядом – обычно такие презенты преподносятся вип-клиентам, проживающим в пентхаусах.

– Простите, сеньор. Это доставил курьер для вас и попросил вручить.

Продолжая недоумевать, Юки принял из рук администратора корзинку. Рядом с бутылкой в корзине лежал небольшой конверт, вскрыв его, он извлек из него сложенный вдвое лист ослепительно белой бумаги, исписанный мелким почерком.

«Надеюсь, тебе нравится «Дом Периньон», Мацу. Я слышал, что в понедельник ты читаешь доклад в Катанийском университете, поэтому взял на себя смелость приехать сюда. И надеюсь, ты не будешь против, если завтра я приду послушать твой доклад на референдуме. Наша последняя встреча закончилась так странно, мне бы хотелось объясниться – к тому же, ты обещал мне ужин, разве нет? До завтра. П.С. Я остановился в отеле «Ритц Плаза», вот номер моего мобильного на всякий случай».

Он скользнул взглядом по инициалам «К.В.» и номеру, приписанному внизу текста, и взял было телефон в руки, но передумал. Слишком сложно было бы говорить с ним по телефону, потому что Юки чувствовал себя виноватым в экстренной депортации Асбаба и Ваалгора. Будет лучше, если завтра они встретятся и побеседуют в нормальной обстановке.

– Интересно, если Ваалгор в Катании, то как там Асбаб? – молодой человек вновь потянулся к телефону, собираясь дозвониться на Мак-Мердо, но опять остановил сам себя. Что он скажет другу? О чем они будут говорить? Если Юки попробует завязать шутливую болтовню, это будет выглядеть неестественно, наиграно. А если начать расспрашивать о делах – то выйдет совсем глупо и неловко. Получится, что он по собственной воле отказался работать в Антарктике, а сейчас звонит и спрашивает о делах, которые его более не касаются?

Юки открыл упаковку превосходных шоколадных конфет и налил себе еще вина – немного, он не собирался сегодня напиваться. Хотя настроение было как раз подходящее. Он не употреблял спиртное все полгода, которые провел на Мак-Мердо, но снова начал испытывать желание напиваться до потери сознания, как только оказался рядом с Акутагавой. И рядом с Ивом!.. Отношения с этими двумя мужчинами разрушали в нем душевное равновесие, разбивали его на мелкие осколки, превращали во что-то совершенно беспомощное, аморфное, полумертвое… Это был проклятый замкнутый круг, превращающийся для Юки в петлю, в удавку, которая все туже затягивалась вокруг его шеи!..

– А что, если мне просто взять и не вернуться в Японию? Просто взять и не вернуться? – эту мысль он неожиданно высказал вслух. Однако тут же Юки напомнил сам себе, что вот так уйти ему Акутагава не даст. Возлюбленный прямо сказал, что не отпустит его, несмотря ни на что. Следом за этим вспомнились и насмешливые слова Ива:

«…Никуда ты от него не денешься. Никуда ты не денешься от меня. ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ. Второй раз сбежать и удачно замести следы тебе не удастся, я все равно найду тебя и верну».

– Будь все проклято! – вздохнул Юки обреченно.

Он чувствовал себя смертельно уставшим, загнанным в угол зверьком, которому оставалось только огрызаться на охотника и ждать, когда тот определит его участь. Это чувство было отвратительно и унизительно. Это чувство сводило его с ума.




________________________________




~    19    ~





Закончив читать доклад, Юки спустился по боковой лестнице со сцены под нестройные аплодисменты слушателей в зале. Аплодировали ему чуть громче, чем нескольким предыдущим участникам референдума, но он не обращал на это особого внимания. Конференц-зал Катанийского университета, рассчитанный на тысячу посадочных мест, был заполнен под завязку съехавшимися со всех концов света различными учеными, журналистами, освещающими сие мероприятие, и студентами, пришедшими поглазеть на светочей науки. Особенно именитые ученые с удовольствием раздавали интервью и позировали перед фотообъективами, делая сосредоточенно-важное выражение лиц. К своему сожалению, теперь Юки был склонен согласится с мнением Асбаба: сие мероприятие только формальность, прикрывающая потребность ученых покрасоваться друг перед другом. За это утро, проведенное в гуще толпящихся в стенах Катанийского университета ораторов от науки, он уже успел понять, что все эти люди озабочены в первую очередь званиями, должностями и вниманием прессы, нежели свои делом.

Как только он покинул сцену, к нему тут же устремилась стайка студентов-итальянцев, учащихся на естественнонаучных факультетах, и несколько журналистов. Они, сжимая в руках блокноты, в которые непрерывно что-то записывали, обступили его и принялись задавать вопросы, коверкая английский язык округлым мелодичным итальянским акцентом.

– Сеньор Югири, считаете ли вы, что при помощи дифференциального геомагнетизма в будущем можно будем предсказывать геологические катастрофы и техногенную сейсмоактивность?..

– Сеньор Югири, как вы думаете, существует ли опасность, что внутренний радиационный пояс Ван Аллена, находящийся в атмосфере, может отреагировать на магнитные возмущения планеты и изменить свое местоположение?..

Юки, не ожидавший такого внимания к своей персоне, постарался как можно более компетентно ответить на расспросы студентов. Они все были ненамного младше его и вскоре тоже должны были стать перспективными специалистами в выбранных ими научных областях – Юки считал своим долгом помочь им советом. Молодые люди задавали ему все новые и новые вопросы, старательно записывая его слова, и тот начал уже смущаться, поскольку они обращались с ним, как с почтенным профессором, у которого тридцать лет опыта за плечами.

– Прекрасный доклад! – втиснулся в пеструю толпу студентов жизнерадостный Нико Барбери. Он схватил Юки за руки и сердечно их сжал, выказывая свою приязнь. – Великолепный! И как увлекательно составлен, как будто авантюрный роман, честное слово! Идемте, сеньор Югири, с вами хочет познакомиться заместитель главы американской Геологической службы.

Сверкнула вспышка фотоаппарата – кто-то из журналистов сфотографировал Юки. Молодой человек раздраженно моргнул, он не любил фотографироваться, и ему не понравилось, что его засняли без его согласия. Барбери, угодливо улыбаясь, тянул его в сторону, хотя Юки не желал идти представляться какой-то важной шишке, только потому что эта шишка сего пожелала. Это слишком походило на снисходительное пожелание короля познакомиться с кем-то из подданных, ведь, в конце концов, заместитель мог сам к нему подойти, раз уж заинтересовался!

– Извинитесь перед заместителем, – сказал он, обращаясь к приставучему итальянцу, – но у меня есть другие планы. Я уже собирался уходить.

– Как! – Барбери, казалось, был поражен в самое сердце. – Но ведь после того, как все участники выступят с докладами, запланирована фотосессия, а затем благотворительный обед!

– Ну и что? – Юки было скучно слушать этого болтуна.

– Между прочим, такие обеды, сеньор Югири, служат прекрасным поводом к новым полезным знакомствам. Вам как специалисту, уже зарекомендовавшему себя, не следует избегать общения с известными представителями научного мира.

– Ясно. И все равно, мне нужно идти, – он вышел из окружения студентов и журналистов, направился к выходу.
 
Оставаться дальше на референдуме не имело смысла, а у него еще были планы насчет прогулки по склонам Этны. Юки начал прикидывать в уме, где ему взять машину напрокат, чтобы подняться к вулкану, когда его кто-то окликнул. Остановившись, молодой человек посмотрел туда, откуда слышался голос. Увидев Ваалгора, он припомнил, что вчера тот упоминал в записке о своем желании послушать его доклад.

– О, это вы…

– Собственной персоной, – широко улыбнулся тот, при шаге не забывая опираться на трость. – Похоже, ты забыл обо мне, Мацу.

– Нет, что вы, – попытался соврать Юки, но покраснел. – Просто у меня было много дел…

– Ладно, я не обидчивый, – рассмеялся американец. – Знаешь, мне было интересно слушать твой доклад.

– Правда?

– Да. Надо отдать должное твоей способности говорить просто о заумных вещах.

Юки пожал плечами, как бы говоря: «Благодарю за комплимент», и заговорил о том, что его беспокоило:

– Как Асбаб?

– Я доставил его обратно на Мак-Мердо, – ответил Ваалгор. – Он был немного огорчен, что не успел покутить в Токио, но, в целом, его душевное равновесие в норме.

– Простите, что так все получилось, – эти слова вырвались у молодого человека непроизвольно. Но ведь это он был виноват в том, что Асбаба и Ваалгора так бесцеремонно выгнали из страны! Акутагава поступил с ними так из-за него!

– О чем ты, Мацу! Я слышал, конечно, что японцы стремятся извиняться даже за то, к чему непричастны, но в этом случае я виноват сам. Если говорить по чести, у японской стороны были причины, чтобы считать меня правонарушителем.

– То есть вы находились в стране незаконно? – несказанно удивился Юки.

– Ну, вроде того… – Ваалгор задумчиво огляделся по сторонам, как бы говоря, что этот разговор следует продолжить в более уединенном месте. – Я решил вновь встретиться с тобой, чтобы объясниться. Надеюсь, ты будешь не против, если я приглашу тебя провести этот день в моем обществе? Мы могли бы поговорить и заодно осмотреть достопримечательности Катании, а вечером поужинали вместе.

Юки не видел никаких причин, чтобы отказывать ему. Ваалгор был умен, воспитан и, что главное, приятен ему, он показал себя с прекрасной стороны в критической ситуации – тогда, на острове Киецугуру. Юки не мог не оценить по достоинству того его поступка. Рейс в Японию в два часа ночи, поэтому он, безусловно, может посвятить это время Коннору Ваалгору. К тому же Юки было чрезвычайно интересно узнать, по какой такой причине Ваалгор находился в Японии незаконно. Но потом он вспомнил о своих планах относительно посещения Этны.

– Я с удовольствием поужинаю с вами, – сказал он вежливым тоном. – Но достопримечательности посмотреть, увы, не смогу. Видите ли, я улетаю сегодня ночью, но перед этим мне хотелось подняться на Этну.

– Из научных соображений? – вкрадчиво полюбопытствовал блондин.

– Нет, ради воспоминаний. В последний раз я был там с родителями. Сейчас они мертвы и… – Юки замолчал, почувствовав смущение. Все возможные слова прозвучали бы сейчас слишком сентиментально, слишком откровенно. – В общем, это вроде как дань прошлому. С вашей ногой вам будет крайне трудно сопровождать меня, поэтому я не стану вас приглашать на эту прогулку.

– Но почему же? – возразил Ваалгор в ответ. – Я с удовольствием посетил бы с тобой Этну.

– Ваша нога…

– Идти мне не понадобится. Я найму вертолет, который доставит нас куда нужно.

Юки не стал прятать улыбки. Этот человек так легко и беззаботно подбирает пути для решения своих проблем! Казалось, Ваалгором постоянно двигали какие-то импульсивные идеи: прийти на обед с Асбабом, чтобы посмотреть на него, полететь на Киецугуру, отправиться на Этну с раненой ногой… В чем-то он даже напоминал ребенка – если видел что-то неиспробованное и непроверенное эмпирически, то старался по мере сил познать это. Он был необыкновенным человеком.

– Хорошо, – продолжая улыбаться, проговорил молодой человек. – Вертолет так вертолет.

– Моя машина с шофером ждет на улице.

Когда они сели в помпезный лимузин белого цвета с наглухо затонированными стеклами, Ваалгор предложил ему спиртное. Юки, хоть и садиться за руль у него не было необходимости, отказался.

– Это всего лишь легкое шампанское, – блондин все же заставил его взять фужер с напитком. – Я хочу выпить за нашу новую встречу, не отказывайся.

– Я не хотел оскорбить вас, просто я совсем не умею пить. Слишком быстро пьянею, – вздохнул Юки и пригубил шампанское. Пузырьки защекотали ему небо, потом пролились в желудок и согрели его. Помолчав, он решил напомнить Ваалгору о его словах: – Так вы сказали, что находились в Японии незаконно?

– Да. Видишь ли, на прошлой неделе в Японии должна была состояться одна важная встреча между деловыми людьми из разных стран. Я тоже был приглашен, однако ехать туда отказался из личных соображений. Когда Асбаб позвонил мне и попросил об услуге, я не стал отказывать ему и доставил его в Японию. Однако если бы кто-то из тех самых деловых людей узнал, что я нахожусь в Японии, то они бы вообразили, что я намеренно избегаю встречи с ними. Вот поэтому я использовал подложное имя, а не свое настоящее. Я собирался в тот же день покинуть территорию Японии, но после встречи с тобой передумал, решив пообщаться с тобой, понять, что ты за человек. К сожалению, мой обман раскрылся. Теперь ты будешь считать меня дурным человеком, Мацу? Я нарушил закон.

– Я не считаю вас дурным человеком, – покачал головой Юки. – Нет. Иногда человек вынужден брать чужое имя, чтобы защитить себя. Я понимаю.

Он действительно понимал Ваалгора. Ведь он сам семь лет назад купил себе поддельные документы и под чужим именем уехал в США учиться. Он свыкся с тем, что окружающие зовут его Мацу и только некоторые посвященные знают его настоящее имя – Юки. Так за что ему было винить Ваалгора? За необходимость иногда нарушать законы, чтобы обезопасить себя?..

– Я не ожидал, что ты так это воспримешь, – Коннор скользнул по нему озадаченным взглядом. – Мне казалось, что ты тот человек, который категорически не приемлет мошенничеств. А оказалось…

– А оказалось, что я полон сюрпризов? – усмехнулся Юки, чей тонус повысился после бокала превосходного шампанского.

Ваалгор собирался что-то ответить, но у него зазвонил мобильный; извинившись перед Юки, он ответил на звонок. В трубке зазвучал низкий хриплый мужской голос – это был Сэм Коупленд, начальник охраны Коннора Ваалгора:

– Есть проблемы, босс.

– Какие?

– От самого университета за вами идет приличный «хвост». Мне нужно было время, чтобы убедиться, теперь я твердо в этом уверен. Две машины следуют буквально впритык к вашему лимузину.

– А вы где?

– Прямо позади них. Судя по всему, нас они пока не заметили. Как прикажете поступить?

– Как?.. – Ваалгор укусил себя за губу, бросил взгляд в сторону погруженного в свои мысли Юки, затем продолжил: – Разберитесь с проблемой.

– Эээ… – протянул Коупленд растеряно, он не привык к таким абстрактным приказаниям. – В смысле? Задержать, чтобы вы оторвались от «хвоста»? Или уничтожить?

– Второе.

– Будет сделано. Когда закончим, я доложу.

– Отлично, – Коннор выключил телефон и убрал его в пиджак. Сделав небрежное лицо, он пояснил для Юки: – Деловые переговоры.

Юки же тем временем думал об Акутагаве. После рассказа Ваалгора у него начало щемить сердце – кажется, ему стали ясны мотивы возлюбленного, посчитавшего, что Ваалгор и Асбаб «не достойны доверия». Видимо, Акутагава узнал, что оннор Ваалгор находится в Японии под чужим именем, и сразу заподозрил что-то неладное. Учитывая, что до этого Юки уже был похищен Настой, то чрезмерно резкая реакция со стороны Акутагавы становится естественной. Тот просто пытался защитить Юки!..

«Теперь я даже не знаю, что мне делать… – размышлял он. – Как говорят в суде? Смягчающие обстоятельства дела?.. Вот и здесь то же самое, поступок Акутагавы обрел смягчающие обстоятельства. Он таким образом оберегает меня… Быть может, это мне и не по вкусу, но я уверен, что делает это Акутагава из-за любви ко мне».

Юки, движимый импульсом, сунул было руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать мобильный телефон, и только не обнаружив его там, вспомнил, что утром оставил его в гостиничном номере. Он сделал это специально, из вредности, чтобы не тревожиться из-за возможных звонков Акутагавы, хоть и обещал тому, что телефон будет находиться при нем постоянно. Сейчас, когда ему захотелось отправить сообщение возлюбленному, чтобы высказать свои потеплевшие чувства, телефон был бы весьма кстати… Что ж, придется подождать возвращения в гостиницу. Не может же он звонить Акутагаве с чужого телефона!

– У меня есть идея, – заговорил Ваалгор. – Как насчет того, чтобы взять с собой корзинку с бутербродами и фруктами и устроить пикник на Этне?

– Хорошо, я не против, – вздохнул Юки, продолжая выглядеть отстраненным.

По приказу Сэма Коупленда, несколько машин, в которых сидели личные охранники Ваалгора, постепенно вклинились между белым лимузином и двумя машинами-преследователями. На оживленных городских улицах они просто шли вплотную, не стремясь предпринять что-то, ведь повсюду были полицейские. Коупленд выжидал, когда лимузин окажется в пригороде, где располагалась туристическая вертолетная база – там, на трассе, можно будет перейти к конкретным действиям.

Преследователи, поняв, что их оттесняют от лимузина, сообразили, что их заметила охрана американца. Две машины начали отчаянно лавировать на дороге, стремясь не оторваться от объекта преследования, а люди Ваалгора всячески им мешали. Водитель лимузина, с которым начальник охраны имел радиосвязь, тем временем начал увеличивать скорость – но не спонтанно, дабы не вызвать подозрений.

– Запаниковали, ублюдки! – злорадно прокомментировал Коупленд, следя за отчаянными попытками преследователей не отставать от лимузина. – Как только лимузин будет на безопасном расстоянии, блокируем их и быстро ликвидируем.

– Вас поняли, – ответили ему из других машин.

Оказавшись в пригороде, автомобиль Ваалгора еще больше увеличил скорость, стремительно исчезая вдали. Тогда Коупленд дал сигнал окружать преследователей: два автомобиля выехали вперед, еще двое сжали их по бокам – они не стали тормозить, а просто опустили стекла и открыли огонь из автоматов по покрышкам врагов.

Резина, пронзаемая пулями, полопалась в рваные лохмотья, автомобили потеряли управление, и их начало бросать из стороны в сторону. Единственным выходом для водителей было затормозить – автомобили, отвратительно визжа покрышками, остановились. Не оставляя возможности присутствующим в них людям открыть ответный огонь, охранники Ваалгора начали расстреливать их прямо в автомобильных салонах. Только после того как Коупленд убедился, что все преследователи мертвы, он дал знак подчиненным уходить.

Оставив изреченные пулями автомобили позади, они быстро покинули место преступления. Расстрел занял у них меньше, чем полминуты – все охранники Ваалгора были настоящими профессионалами. Остановившись через несколько минут, они сменили номера и уже спокойно отправились к вертолетной базе. Коупленд позвонил Ваалгору:

– Дело сделано. Следов не оставили.

– Кто это был?

– Понятия не имею, босс. Но среди них было по крайней мере три узкоглазых.

– Ясно. В любом случае, будьте внимательны и в дальнейшем.

– Конечно, босс.

Коннор Ваалгор, закончив разговор с начальником охраны, повернулся к Юки.

– Расскажешь мне о своей семье, Мацу? Мне очень интересно узнать тебя ближе.

– Я не люблю об этом говорить, – честно ответил тот. – Вся моя семья мертва, поэтому… это слишком личное.

– А знаешь, мы с тобой похожи, – ровным тоном заметил Ваалгор, серьезно глядя на собеседника. – Я тоже не люблю говорить об этом. И вся моя семья тоже мертва. Они погибли у меня на глазах, когда мне было одиннадцать лет.

– Мне… Мне очень жаль, – молодой человек был поражен его откровениями.

– Давай выпьем за память о родных и близких, – мужчина вновь наполнил фужеры шампанским. – Надеюсь, что все они сейчас на небесах.

Юки не стал возражать, молча пригубив напиток.






Войдя в личные апартаменты на вилле Угаки, Акутагава обнаружил в гостиной Ива. Зеленоглазый мужчина сидел на полу, пил пиво и смотрел по телевизору диснеевский мультфильм «Король Лев». Рана на его губах, оставленная кулаками Юки, уже зажила, а вот под глазом желтел сходящий синяк. Акутагава, кладя кейс на столик у стены, бросил взгляд на часы – было одиннадцать часов вечера.

– Твой рабочий день заканчивается в шесть, где ты пропадал, скотина? – подражая голосом сварливой женщине, проговорил Ив. – Ужин трижды успел остыть! Признайся, ты опять шлялся по девкам?

– А что такого? У них, в отличие от тебя, есть грудь, – иронично ответил Акутагава, садясь на диванчик и принимая из его рук бутылку холодного пива.

– Зато никто из них не будет любить тебя так, как я! И, тем более, ни одна из них не обладает таким же умом и неповторимым шармом.

– Чего-чего, а ума от девок я не требую. И у меня от твоего шарма уже зубы сводит.

После этих слов зеленые глаза Ива сверкнули, он, поставив видеозапись на паузу, поднялся с завораживающей кошачьей грацией и пересел на диван, вальяжно закинув ногу на ногу.

– Ну так что, дорогой, сначала покушаешь или сразу перейдем к десерту?

– Учитывая, что я только что поужинал в ресторане в компании шикарной топ-модели, то я бы предпочел десерт, – неторопливо проговорил мужчина, поглядев на него с подстрекающей усмешкой.

Большего сигнала для Ива и не требовалось. Он одним движением оказался сидящим на его коленях, а его губы отыскали рот Акутагавы и прижались к нему с поцелуем. Ив целовал его медленно, с наслаждением смакуя вкус губ и кожи, потом он сполз вниз, оставив дорожку от поцелуев вдоль шеи до ворота рубашки.

– Глядя на эту топ-модель, ты хотел ее трахнуть? – прошептал Ив, развязывая галстук Акутагавы.

– Да, думал об этом.

– Выходит, тебе мало меня и Юки?

Акутагава схватил его за волосы и оттащил от себя, опрокинув обратно на пол. Поднявшись на ноги, он, на ходу снимая пиджак, направился в спальню, сказав холодно:

– Тебе прекрасно известно, что я ненавижу подобные вопросы.

– Именно поэтому я их и задаю, – рассмеялся Ив. – Я много чего делаю только потому, что другие люди это горячо ненавидят.

– Заткнись и иди сюда, – послышалось из спальни.

Зеленоглазый мужчина, ухмыляясь, прошел в спальню, где на кровати лежал уже полностью обнажившийся Акутагава. Сняв безрукавку и джинсы, Ив, не убирая похотливой ухмылки, забрался на постель. Его распущенные черные волосы скользнули по животу мужчины, заставляя мускулы напрягаться от возбуждения, а губы – жадные и бесстыдные – сомкнулись на члене Акутагавы.

Ив ласкал его быстро и ритмично, зная, какой именно темп нравится любовнику. После того как член полностью напрягся, он оторвался от него, меняя положение своего тела и усаживаясь на чресла Акутагавы верхом. Позволив органу проникнуть в его тело полностью, Ив, закусив губу, начал двигаться. Постепенно он наращивал ритм движений, заставляя Акутагаву судорожно выдыхать воздух сквозь сжатые зубы. Тело Ива – гибкое, безупречно сложенное, влекущее к себе – было словно лишено костей, оно извивалось, насаживаясь на член, изгибалось. Он заставлял Акутагаву стонать от яркого, до боли острого наслаждения и стонал сам.

Когда они, доведя друг друга до оргазма, с удовольствием курили в постели, на тумбочке мелодично засигналил телефон, на дисплее высветился источник: в апартаменты звонили из комнаты охраны виллы.

– Я слушаю, – проговорил Акутагава, сняв трубку.

– Акутагава, есть серьезная проблема с Юки. Ты спустишься или сказать по телефону?

– Сейчас спущусь, – мужчина вскочил с постели, накинул халат и быстрым шагом направился к двери.

Спустившись на лифте, он прошел в вотчину службы охраны. Это большое помещение было забито многочисленными компьютерными мониторами, на которые передавались трансляции с камер слежения, а также многочисленной техникой, обеспечивающей работу систему охраны. Тэкесима и Сугавара стояли у одного из столов, их лица заметно напряглись, когда они взглянули на вошедшего Акутагаву.

– Что случилось? – спросил тот резко.

 – Пять минут назад мы получили сообщение от телохранителей, приставленных к Юки. Из университета он вышел с человеком, по описанию очень похожим на Коннора Ваалгора – высокий блондин, прихрамывает на правую ногу. Блондин и Юки сели в белый лимузин и уехали. Телохранители сели им хвост и отправили запрос к нам, желая знать, как им действовать дальше.

Акутагава окаменел, потом угрожающе тихим голосом произнес:

– Ну и какого хрена вы не приказали им сразу же заблокировать лимузин на дороге и вытащить оттуда Юки? Пусть они сделают это немедленно!

Сугавара кивнул, включая переговорное устройство, нажал несколько кнопок на нетбуке. Через несколько мгновений его глаза обескураженно расширились. Динамики передавали гробовую тишину – телохранители не выходили на связь. Он попробовал снова выключить и включить устройство, но эффект оставался тем же.

– Не копайся, черт возьми, время же теряем, – повысил на него голос Акутагава. В комнату охраны беззвучно вошел Ив, накинувший на себя только джинсы, прислонившись к конторскому шкафу, он молча начал наблюдать за развивающимися событиями.

– Они не выходят на связь, – сообщил Сугавара, снова стуча по кнопкам,– сейчас я включу запись. Возможно, они что-то передавали, перед тем как связь прервалась.

Он отрегулировал громкость динамиков, чтобы можно было расслышать даже тихий шепот, который передавал спутник с другого конца Земли. Сначала динамики безмолвствовали, выдавая ровное шуршание, затем… Затем через динамики в комнату ворвался оглушающий скрежет тормозов, визг железа и непрекращающиеся звуки автоматной очереди.

– По нам стреляют! – успел крикнуть кто-то в переговорное устройство, в следующую секунду связь оборвалась.

В комнате охраны стало так тихо, что находящимся там людям начало резать уши. Тэкесима и Сугавара стояли неподвижно, ошеломленные услышанным, они смотрели на Акутагаву, понимая, что стали соучастниками страшной ошибки. Готовые к худшему, они ждали реакции от хозяина.

– Отследите местонахождение телефона Юки, – заговорил Акутагава, его голос стал вдруг спокойным. Но те, кто его знал достаточно хорошо, были осведомлены, что за этим спокойствием скрывается жажда убийства. Он снял трубку с одного из телефонов в комнате и начал набирать номер Юки – в трубке раздавались длинные равномерные гудки. Акутагава звонил до тех пор, пока телохранители не уточнили местонахождение телефона через полицейский спутник – на это понадобилось несколько минут. Мобильник лежал в гостиничном номере и, следовательно, был совершенно бесполезен.

– У Юки в часах находится рецессивный маячок-ретранслятор, – сказал Акутагава. – Включите его.

– Сигнал появился, но слабый, есть какие-то помехи, – доложил Сугавара, после того как маячку-ретранслятору был отослан сигнал о включении, а результат – выведен на монитор нетбука. – Если смотреть по спутниковой карте, Юки находится в районе Катании. Сигнал плохой, скорее всего, из-за вулкана – его магнитное поле сбивает прибор с толку.

– Я же говорил, что его не следует отпускать туда под присмотром стада баранов, которых ты ласково именуешь телохранителями, – подал голос Ив за спиной Акутагавы. – Если бы на их месте был я, такого бы не произошло, но тебе хотелось показать, что ты не ущемляешь личную свободу Юки. Не ты ли говорил, что благими намерениями вымощена дорога в ад?

Тот резко повернулся к нему с таким видом, словно собрался наотмашь его ударить, но сдержал себя и сказал:

– Такой ошибки я больше не допущу. Собирай лучших людей, мы как можно скорее вылетаем в Сицилию, – потом он обратился к личным телохранителям. – Подготовьте мой самолет.

Вновь подняв трубку, Акутагава начал набирать номер телефона – этот номер был предназначен для связи членов Комитета между собой. Отвечал на звонки всегда секретарь, перенаправлявший звонившего по назначению. Когда на другом конце провода был задан вопрос, он назвал кодовый номер, который идентифицировал его личность в Комитете.

– Свяжите меня с Председателем, немедленно, – сказал он.



_____________________





~    20    ~





Ветер на высоте двух тысяч метров был прохладнее, чем у подножия вулкана, где от июльской среднеземноморской жары плавился асфальт и раскалялся воздух. Здесь, на южной стороне Этны, отличающейся наибольшей крутизной склона, не было многолюдных туристических тропинок и всего того, что сопровождает толпы туристов – остатков костровищ и бытового мусора. Вертолет, нанятый Ваалгором, приземлился на небольшом ровном участке, приткнувшемся у поросшего кустарником старого бокового конуса. Корзинка с фруктами и деликатесами стояла на обломке сероватого камня, оказавшегося здесь в результате древнего извержения и сейчас изъеденного эрозией. Рядом с корзинкой на салфетке стояла в ведерке со льдом бутылка шампанского «Вдова Клико», а рядом два фужера.

– Судя по твоему рассказу, профессия полевого ученого сродни работе агента Интерпола, – заметил Ваалгор, в который раз наполняя сосуды игристым напитком. – А может, даже еще хуже: на вас лежит большая ответственность, и в случае ошибки может пострадать огромное количество людей. Впрочем, говорю я это исключительно о тех, кто не думает о собственной безопасности во имя науки, а не про тех лабораторных крыс, которые тянут из меня деньги на исследования вроде: "Почему крысы, обезьяны и люди скрежещут зубами и сжимают челюсти?"

Юки, сидевший на траве неподалеку и разглядывающий очертания прибрежной полосы и моря сквозь голубую дымку, усмехнулся:

– Вы действительно выделяли на такие исследования деньги? – поинтересовался он, принимая вновь наполненный фужер у американца.

– Ты не представляешь, как заумно они могут говорить об идиотских вещах. Обыкновенно только когда деньги уже потрачены и мне представляют результат, я понимаю, на какую чушь я выделил деньги, – Ваалгор, щадя поврежденную ногу, осторожно опустился на землю рядом с ним. – Значит, после смерти родителей ты жил с бабушкой-опекуном?

– Да. Когда мне было семнадцать, она тоже умерла от рака, и я уехал учиться в Брауновский. Вот, в общем-то, и вся моя история, – ответил Юки, уже не помня, какой по счету фужер он в очередной раз выпивает.

– Я тебе сочувствую, – произнес Ваалгор, а тот кивнул в знак благодарности головой.

Они помолчали пару минут, глядя вдаль.

– Каким маленьким и незначительным кажется все отсюда, – прервал молчание блондин, закуривая сигарету. Он обращался даже не к Юки, а, скорее, к самому себе. – Вся эта обыденная суета, конкуренция и постоянная нехватка времени… отсюда все это кажется маловажным, глупым каким-то. Все как будто играют в игру «Царь горы», только уже по взрослым правилам. И, что забавно, я нахожусь в самом центре всех этих игр, принимая их правила.

– Так не принимайте эти правила, если они не нравятся, – ответил Юки.

– Не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями.

Молодой человек, услышав это, неожиданно рассмеялся, чему частичной виной было его опьянение. Он окинул Ваалгора таким веселым взглядом, словно тот только что изрек нечто невероятно комичное.

– Вы прилетели сюда на вертолете, хотя всем прочим желающим лицезреть эту красоту, – он широким жестом обвел расстилающуюся внизу панораму, – приходится прилагать куда больше усилий. Вы летаете в Антарктиду, чтобы повидаться с другом. Путешествуете по миру… И вы говорите, что ваши желания не совпадают с возможностями?

– Да, Мацу, ты в чем-то прав. Я многое могу себе позволить благодаря своим деньгам и статусу, но это многое дается мне в обмен на мое согласие быть участником тех самых игр. Замкнутый круг. Я был свидетелем того, к каким ужасным последствиям приводят эти игры, однако, в свою очередь, понимаю, что они часть моей жизни.

– То есть?

– Мои отец, мать и двое братьев погибли во время борьбы за власть между богатейшими семьями Америки. Государство и элита моей страны всегда были отделены друг от друга, лидер страны весьма часто не был лидером элиты. Богатейшие люди из своего окружения выбирали себе главу, который соответствовал требованиям элиты и государства и являлся связующим звеном между двумя сторонами. Когда двадцать лет назад скончался очередной глава, выбор элиты пал на моего отца – Вардана Ваалгора. Но кому-то из прочих претендентов на этот пост пришлось не по вкусу решение членов сего элитарного клуба. И однажды к нам в дом ворвались наемные убийцы, они уничтожили нашу охрану и убили моих родных. Я смог спастись только потому, что кто-то из прислуги успел затолкнуть меня в бронированную комнату, оборудованную в нашем доме на экстренный случай. Там стоял монитор, на который передавались сигналы с камер наблюдения по всему дому, и благодаря этому я увидел, как преступники расстреливали отца, мать и братьев без жалости и сожаления. До меня нападавшие добраться не смогли, из комнаты меня вытащили полицейские, прибывшие уже после того, как убийцы скрылись. С тех пор я мечтаю найти того, кто заказал мою семью, и посмотреть ему в глаза. И несмотря на все произошедшее, я вынужден вращаться в том же обществе, что и мой отец, ведь я наследовал не только его привилегии, но и обязанности, – Ваалгор смотрел куда-то в сторону, а ветер трепал его светлые волосы.

Юки взглянул на него со смешанным чувством сострадания и ошеломления. Он не знал, что можно было сказать, не мог подобрать нужных слов для выражения своих эмоций. И, движимый порывом, он положил руку на плечо Ваалгора, стремясь выказать тому свою приязнь и поддержку. Блондин взглянул на него, но из-за прядей волос, брошенных ветром ему на глаза, Юки не смог разглядеть их выражения.

В пиджаке американца ожил мобильный телефон. Раздраженно вздохнув, он достал телефон, посмотрел на высвечивающийся на дисплее номер и отрывисто сказал в трубку:

– Да?

– Мистер Ваалгор? – в трубке звучал до искусственного четкий и бесстрастный голос. – С вами будет говорить господин Джошуа Симон.

– Соединяйте, – ответил Ваалгор, затем поглядел на Юки: – Прости, очень важный звонок. Я отойду на минутку…

– Не стоит вам лишний раз беспокоить ногу, – запротестовал тот и поднялся на ноги. – Беседуйте, а я прогуляюсь неподалеку.

Стараясь не пошатываться от выпитого, он, осторожно переставляя ноги, направился вдоль склона, к торчащим острыми пиками вулканическим дайкам. Ваалгор проводил его долгим взглядом.

– Мистер Ваалгор, говорит Джошуа Симон, – прокряхтел в трубке председатель Комитета.

– Чем обязан такой радости? – откликнулся Коннор.

– Видите ли… – Симон закашлялся от неловкости. – Есть проблема…

– У меня или у вас?

– Что?..

– Я спрашиваю, у кого проблемы – у меня или у вас? Потому что если они у вас, то я не собираюсь утруждать себя дальнейшим разговором.

– Боюсь, мистер Ваалгор, проблемы у вас. Недавно мне звонил… – председатель снова нервически закашлялся, затем продолжил: – Со мной недавно связался Коеси Акутагава. И, видите ли…

– Что нужно этой язве на теле Комитета?

– Коеси Акутагава потребовал от меня, чтобы я поднял на ноги спецслужбы в Сицилии, дабы разыскать вас. Для меня это, конечно, не проблема, но учитывая напряженные отношения между вами, я испытываю беспокойство. Я решил связаться с вами, дабы прояснить ситуацию. Что происходит, мистер Ваалгор?

– Вы уже сообщили ему о моем местонахождении?

– Нет еще, но...

– Не вздумайте этого делать, если ему так нужно, пускай ищет меня сам.

– Но что все-таки происходит?

– Ничего особенного, судя по всему, ему просто напекло голову или он хочет признаться мне в любви.

– Вы уверены, что не выльется в очередной конфликт интересов между членами Комитета?

– Если вы не будете вмешиваться, не выльется, – спокойно проговорил Ваалгор. – А вот если пойдете на поводу у Коеси – что вы, впрочем, любите делать – я официально выражу свой протест. И на следующем собрании мы будем уже обсуждать не русско-японский конфликт, а назначение нового председателя Комитета. Я могу вам это гарантировать, господин Симон! Потому что мне надоело наблюдать за тем, как вы прогибаетесь под эту семейку.

– Значит, я должен отказать Коеси Акутагаве в помощи?

– Вы должны остаться в нейтральной позиции. Я очень рассчитываю на вашу сознательность, господин Симон. Это все, – Ваалгор прервал связь. Поразмышляв немного, он набрал номер начальника своей охраны: – Коупленд, подготовь яхту, я скоро буду там. И усиль меры безопасности в два раза.

– Какие-то проблемы, босс?

– Возможно, я знаю, кто устроил сегодня за мной слежку. И мне не хочется оказаться неподготовленным к дурному сюрпризу. Так что пусть все будут начеку, ясно?

– Все будет сделано в лучшем виде, босс.

Прихрамывая, Коннор направился к Юки, который сидел с зачарованным видом на выступе дайки и разглядывал проплывающие над Катанией облака. Его взор был затуманен – воспоминаниями и хмелем.

– Как насчет прогулки по морю и ужине на яхте? Это было прекрасным завершением этого дня.

– Только если вы вернете меня на сушу до полуночи, – откликнулся Юки.

– Иначе карета превратится в тыкву, а роскошный бальный наряд – в лохмотья? – улыбнулся Ваалгор. – Хорошо, как прикажешь, Мацу. До полуночи – так до полуночи.

Трехпалубная яхта класса люкс «Maura», мерцая огнями в вечерних сумерках, опустившихся на море, неторопливо плыла, лениво разрезая волны носом. Нежные переливы «Аве Марии» Баха неслись с верхней палубы, наполняя атмосферу изысканным романтизмом. Музыканты, расположившиеся на верхней террасе, укрытой тентом, услаждали слух двух мужчин, сидящих за богато сервированным столом.

– Мне кажется, что этот мир устроен так, что как бы ты ни любил человека, настает момент, когда понимаешь: дальше вы не можете быть вместе, – борясь с заплетающимся языком, разгоряченно говорил Юки Коннору. – Понимаешь, что если вы останетесь вместе, то тебе придется жертвовать своими мечтами, интересами, стремлениями ради этих отношений… И вот скажи мне, почему люди, находясь вместе, обязательно должны чем-то жертвовать, от чего-то отказываться, идти на компромиссы? Почему мы не можем доверять друг другу, быть свободными и при этом не потерять то, что каждый человек в нашем мире ищет всю жизнь?.. Черт, наверное, я слишком запутанно выражаюсь, да?

– Нет, что ты, – американец, в отличие от него, несмотря на все выпитое спиртное, казался трезвым, как стеклышко, и внимательно взирал на изрядно набравшегося собеседника, попыхивая терпкой кубинской сигарой. – Когда у двух людей, которые находятся вместе, разные интересы и стремления, но они хотят быть рядом, то неизбежно кто-то из них должен будет пожертвовать своими интересами.

– Но ведь это ужасно! – вздохнул Юки, прикладываясь к бокалу с вином. – Ведь приходится выбирать – либо твоя жизнь, либо любовь.

– В жизни всегда приходится между чем-то выбирать, но есть люди, которым приятно отдавать и которым приятно принимать. Это справедливо и для законов любви: если смотреть в отношения между мужчиной и женщиной, то еще с древних времен женщина была хранительницей домашнего очага, а мужчина – охранником и добытчиком. Но разве их интересы и стремления совпадали? Как убийца может жить с мирным жителем, ведь рано или поздно интересы мирного жителя будут притесняться? Эти люди договаривались. Каждый делал только то, что мог – к чему было призвание и природные данные. Но древнее и наше времена очень сильно различаются, сейчас все более продуктивно, на другой конец мира можно попасть за каких-то 20 часов, женщины превратились в таких же охотников и добытчиков, как и мужчины. Договариваться стало значительно сложнее… – Ваалгор сделал паузу, потом прибавил насмешливо: – Может, посвятишь меня в перипетии твоей жизни с загадочной женщиной, которая заставляет тебя переживать такие чувства? Как ее зовут?

– Это секрет! – замотал головой из стороны в сторону Юки, он уже был настолько пьян, что почти лежал грудью на столе.

– Почему? Мне было бы интересно с ней познакомиться, – рассмеялся блондин.

– У меня ощущение, что ты смотришь на людей, как на зверюшек в зоопарке, – пробормотал молодой человек. – Интересно – неинтересно… Но я ничего не скажу, пусть даже я пьян. Даже если меня будут пытать, все равно не скажу… – после этих слов он уронил голову на сложенные на столе руки.

Ваалгор помолчал, ожидая продолжения, но тот молчал и не шевелился; тогда американец посмотрел на свои наручные часы.

– Мацу, – окликнул он Юки. Не дождавшись ответа, он протянул через стол руку и прикоснулся к нему. – Ты меня слышишь?

Никакой реакции.

Коннор дал знак музыкантам перестать играть и поднялся со стула. Подойдя к Юки, он осторожно оторвал его от стола и заглянул в лицо – молодой человек был погружен в крепкий пьяный сон. Коротко вздохнув, Ваалгор приказал своим телохранителям перенести его в недра шикарной яхты.

Внеся Юки в спальню, они бережно уложили того на мягкую перину, после чего по знаку хозяина удалились. Молодой человек никак не прореагировал, когда Ваалгор снял с него пиджак, развязал узел галстука, а затем расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Волосы Юки растрепались, упав ему на глаза, и мужчина ладонью убрал их в сторону, рассматривая его лицо.

– Мацу? – позвал он его снова и опять не добился никакой реакции. Наклонившись над ним, он легонько коснулся его губ, но отпрянул, поняв, что тот не в состоянии не только отвечать на ласку, но вообще осознавать что-либо. Вздохнув второй раз, Ваалгор с иронией проговорил: – А ты и вправду не умеешь пить.

Он достал плед, укрыл им Юки, после чего выключил свет и покинул спальню. Вернувшись на верхнюю палубу, он сел за фортепьяно и принялся наигрывать «Зиму» Вивальди. Его аристократически тонкие пальцы виртуозно выводили мелодию, не допуская ни малейшей ошибки в исполнении. Он не отвлекся от игры, даже когда за его спиной появился Коупленд.

– Простите, что прерываю ваш досуг. Будут какие-нибудь приказания, босс?

– Пусть капитан возьмет курс обратно на Катанию, – ответил мужчина. – Как только пришвартуемся, отошли кого-нибудь в аэропорт, пусть он закажет билет на имя Мацу Югири на ближайший рейс в Японию. Это все.

– Хорошо, босс, – начальник охраны не стал задерживаться и оставил Ваалгора наедине с волшебным звучанием фортепьяно.





Проснувшись, Юки первые несколько секунд безуспешно пытался разлепить веки. Когда это ему удалось, он разглядел в мутной пелене белоснежный потолок над собой. Еще не понимая, где находится, он приподнял голову и тут же со стоном уронил ее обратно на подушку – та раскалывалась от тошнотворной боли. Яркий солнечный свет, льющийся через окна спальни, резал ему глаза, в желудке как будто образовалась черная дыра, а во рту словно нагадила целая стая бездомных кошек.

– Сколько же я вчера выпил? – просипел сдавленно Юки, чувствуя себя парализованным похмельем.

Он начал прокручивать в памяти вчерашний день, однако все воспоминания обрывались где-то в районе ужина на верхней палубе яхты Ваалгора. Потом его словно прошиб удар электричества – если он на яхте, значит, вчера ночью он не сел на самолет в Японию! Несмотря на головную боль, он в панике подскочил на постели:

– Черт возьми!

Акутагава наверняка уже потерял его! Телефон Юки оставил в номере, на самолет не сел, тот сейчас, скорее всего, переживает из-за него, а он…

– Вижу, ты уже проснулся, – в спальню вошел Коннор, выглядя очень свежим, бодрым и элегантным. – Я пару раз заглядывал с утра, но ты беспробудно спал. Рад, что ты вернулся в этот мир.

– С утра?! – приходя в еще большую панику, переспросил молодой человек. – А сейчас сколько времени?

– Час дня в этой части света, – направляясь через спальню в ванную комнату, ответил блондин. Скрывшись за дверью, он начал рыться в шкафчике, доставая антипохмельные таблетки и набирая в стакан воды. – Вчера ты отключился прямо за ужином, и я решил, что в таком состоянии тебя вряд ли примут на борт. Пришлось уложить тебя спать здесь.

– О господи… – Юки сконфузился, представив масштабы своего позора в глазах утонченного американца. – Простите, мне так жаль…

– Тебе не за что извиняться, это моя вина. Я решил, ты шутишь, когда сказал, что совсем не умеешь пить, вот и наполнял тебе бокал от души, – Ваалгор вернулся в спальню, присел на постель и подал ему стакан с растворяющимися в нем шипучими таблетками. – Выпей, полегчает.

– Спасибо, – дрожащими руками Юки сжал стакан и, морщась, проглотил лекарство.

– Я распорядился заказать тебе билет на следующий рейс до Японии. Он будет сегодня в восемь вечера. Поэтому приводи себя в порядок, мы пообедаем, а после я отвезу тебя в гостиницу.

– Я не уверен, что смогу что-нибудь съесть…

– Не переживай, я затолкну силой, если что, – проиронизировал Ваалгор. Однако его шутка возымела совершенно обратный эффект: вместо того чтобы улыбнуться, Юки зажал рот рукой, сдерживая рвотный рефлекс, перекатился через постель и бросился в ванную. Мужчина проводил его сочувствующим взглядом и, когда оттуда послышались звуки рвоты, громко сказал: – Извини. Неудачная шутка.

Чувствуя себя старым поношенным носком, Юки оторвался от унитаза. С трудом сняв с себя мятую и пропотевшую одежду, он залез в душевую кабинку, включив прохладную воду, чтобы освежиться.

«Акутагава будет очень зол! – вздыхал он то и дело. – Боже мой, что мне такого придумать, чтобы оправдаться? Нужно как можно скорее созвониться с ним и объяснить ситуацию… Не хватало еще, чтобы он отправил за мной Ива! Тот не станет разбираться и просто натворит дел!..»

Тем временем у причала, к которому пришвартовалась «Maura», остановилось пять полицейских машин, из которых появились одетые в форму хранителей правопорядка мужчин. Они быстрым шагом направились по причалу в сторону яхты, но на подходе к ней дорогу им перегородили охранники Ваалгора. Высокий зеленоглазый полицейский с нашивками сержанта на форме, под глазом которого виднелась старая ссадина, заговорил с ними на английском языке с ужасным итальянским акцентом:

– Сержант Бруно Нарцисо, уголовная полиция. Вчера был ограблен ювелирный магазин, стоимость похищенных ценностей превышает два миллиона евро. По показаниям свидетелей грабителями были американцы, поэтому, в рамках спецоперации, мы проверяем всех американских граждан, находящихся на территории Катании. У меня есть ордер на обыск этой яхты, которая по документам зафрахтована на имя Сэмюэля Коупленда, а также снятие показаний со всех присутствующих на борту, – полицейский сунул охранникам под нос гербовую бумагу.

– Мы должны связаться с начальником, – ответили ему подчиненные Коупленда.

– Ну так поторопитесь!

Появившийся на причале Коупленд выслушал полицейского, потом, попросив пару минут отсрочки и отойдя в сторону, связался с Ваалгором. Изложив ему суть дела, он спросил, что следует предпринять.

– Да, невовремя, – проговорил с сожалением Коннор, покосившись в сторону ванной комнаты, откуда доносился плеск воды. – Хорошо, пускай обыскивают, но без меня. Сейчас я и Мацу покинем яхту, а они пусть начинают обыск с подсобных помещений и трюма.

– Будет выполнено, – повернувшись к полицейским, Коупленд любезно произнес: – Яхта в вашем распоряжении, однако я бы попросил, чтобы вы начали обыск с подсобных помещений и трюма. Ведь мы все понимаем, что этот обыск – формальность, поскольку человек, который может позволить себе такую яхту, вряд ли бы стал пачкать свое имя подобным преступлением.

– Хорошо, ваше требование приемлемо, – ответил сержант Нарцисо, проходя на борт яхты. За ним двумя стройными рядами потянулись его коллеги, храня на лице выражение презрительного пренебрежения к иностранцам.

– Лестница в подсобные помещения здесь, – кивнул начальник охраны на одну из дверей и тут заметил, как трое из полицейских, не обращая внимания на его слова, отделились и решительно направились по палубе в противоположную сторону. – Эй, позвольте! Там пока нечего делать! Я же сказал…

Удар локтем по кадыку заставил Коупленда замолчать – он, кашляя кровью, отшатнулся к стене. Его ударил зеленоглазый полицейский, прибавив в тот же миг к этому еще один удар – коленом в солнечное сплетение, а затем выбросив его за борт. Прочие полицейские, вытащив оружие, наставили их на охранников:

– Никому не двигаться!

Расхаживая по спальне, Ваалгор, набрав секретный номер, связался через секретаря с Джошуа Симоном.

– Мистер Ваалгор, я сейчас нахожусь на важном заседании и поэтому…

– Только что полицейские начали обыск моей яхты, потому что какие-то американские идиоты ограбили ювелирный магазин. Мне нужно, чтобы вы связались с мэром Катании и добились от него… – дверь в спальню с грохотом распахнулась, и Коннор, замолчав, обернулся. В дверном проеме появились фигуры полицейских, тот из них, кто вошел первым, держал в руках небольшой прибор-навигатор, его лицо частично закрывал козырек полицейской фуражки и солнцезащитные очки. В ярости Коннор рявкнул на них: – Какого хрена? Пошли вон отсюда!

Снаружи, на причале, началась стрельба. По обшивке яхты застучали пули, на палубах слышался топот бегущих ног – охрана Ваалгора, поняв, что ее одурачили, открыла огонь по противникам.

– Не ори, как резаная собака, – Акутагава снял фуражку и очки.

Его спутники, одетые в полицейскую форму, вытащили оружие: первый держал под контролем коридор, а второй взял на мушку Ваалгора. На поясе Акутагавы тоже была расстегнутая кобура с пистолетом, будто тот собирался в любой момент пустить оружие в ход.

– Ты?! – Ваалгор даже побледнел от нахлынувшего на него гнева. – Ты переходишь всякие границы, наглая азиатская скотина! Как ты смеешь являться ко мне с оружием и, тем паче, устраивать стрельбу! Неужели ты хочешь войны, ты, гребаный тупица?!

Акутагава, не слушая его, оглядывал спальню – глаза мужчины задержались на помятой постели, затем он посмотрел в сторону, услышав звуки в ванной. Он сделал шаг туда, но Коннор перегородил ему дорогу:

– Ты меня не понял, болван? Убирайся с моей яхты и забирай своих шавок, иначе пожалеешь. Или ты забыл, кто я такой?!

– Уйди с дороги, – процедил сквозь зубы тот.

Дверь из ванной комнаты приоткрылась, и в спальню вышел Юки, кутающийся в махровый халат.

– Коннор, что за шум снаружи? Это похоже на… – он не смог проговорить «выстрелы», поскольку при виде Акутагавы его дар речи внезапно исчез. Возлюбленный смотрел на него совершенно чужим и непонятным взглядом, который заставил его неподвижно замереть на месте.

– Мацу, не беспокойся ни о чем, эти джентльмены сейчас нас покинут, – обратился к нему Ваалгор подчеркнуто спокойно. – Коеси, не дури! Ты же не хочешь, чтобы сейчас наши люди перестреляли друг друга? Я отдам приказ своим людям, чтобы они прекратили перестрелку, а ты угомони своих! Потом поговорим.

Акутагава повернулся к своим сопровождающим и кивнул – те через рацию связались с Ивом и передали приказ. Ваалгору не удалось связаться с Коуплендом, тогда он отдал распоряжение о прекращении огня помощнику начальника охраны. Вскоре выстрелы прекратились, все затихло.

– Быстро одевайся, и мы уходим отсюда, – по-японски обратился к Юки Акутагава, говорил он резко, устрашающе. Тот, боясь взглянуть как на Акутагаву, так и на Ваалгора, ушел в ванную. Ваалгор не стал его останавливать, он неотрывно смотрел на своего врага.

– Коеси, что тебе нужно, черт возьми?

– А ты не понимаешь? – откликнулся мужчина зловеще.

– Слушай, если ты притащился сюда только из-за тех шавок, которые следили за мной вчера, то вот что я скажу: нечего за мной цеплять хвост. Это меня немного раздражает, заруби себе на носу.

Акутагава прищурил на него свои светло-карие глаза, будучи словно бы удивлен репликой Ваалгора. Юки, натянув на себя свою одежду, поспешил выйти. Он не понимал, что происходит и почему снаружи стреляли, но четко знал одно: сейчас лучше Акутагаве не перечить.

– Это ты заруби себе на носу, – ответил американцу Акутагава, – если ты попробуешь сунуть свой нос в Японию снова, я тебя уничтожу. Раздавлю и не посмотрю на твое положение и статус! – перейдя на японский, он прибавил: – Юки, мы уходим.

Тот согласно кивнул головой и направился к выходу, но Ваалгор вдруг схватил его за руку и дернул на себя. Юки, пребывающий в шоке, не успел воспротивиться следующему его движению – блондин закрыл его своей спиной.

– Мацу, не уходи никуда, рядом со мной самое безопасное место. Я все объясню тебе позже.

Губы Акутагавы сжались в узкую бледную линию, а зрачки глаз стремительно расширились, сделав их черными. Молниеносно он вскинул кулак, намереваясь нанести удар, но Ваалгор успел отпарировать удар приемом восточных единоборств правой рукой, одновременно левой отталкивая в сторону Юки. Молодой человек был отброшен к стене, оказавшись на сравнительно безопасном расстоянии от дерущихся.

Потеряв секунды, которые можно было использовать для нападения, Ваалгор вынужден был парировать второй удар Акутагавы – тот нанес удар правой ногой, целясь в его висок. Блокировав это движение, Коннор ударил кулаком по лицу врага. Акутагава отступил назад, на долю секунды потеряв равновесие, но не упал.

– Прекрати этот балаган, придурок! Какая муха тебя укусила? – зло спросил его американец.

Акутагава ничего не сказал в ответ, вместо этого вновь атакуя. Правда, на этот раз он не стремился ударить Ваалгора в лицо, его удар был направлен в солнечное сплетение. Блондин успешно парировал и этот удар и слишком поздно понял, что это был обманный маневр. Акутагава нанес ему сокрушительный удар по больному бедру. Скрипнув зубами от боли, Коннор упал на пол, прижимая ладонь к растревоженной ране.

– Хватит! Что вы творите? – Юки, преодолевая оцепенение, кинулся к дерущимся.

Он вцепился в Акутагаву, желая образумить его. Тот посмотрел на него мельком, затем, зарычав, ударил по лицу. Юки вновь отлетел к стене с разбитым в кровь носом.

Ваалгор, воспользовавшись тем, что враг отвлекся, выхватил пистолет из кобуры, что висела на поясе Акутагавы. Наставив пистолет на него, Ваалгор рявкнул:

– Еще одно движение, и ты будешь мертв!

– Нет! Нет! – Юки, забыв обо всем на свете, опять метнулся к ним и закрыл Акутагаву собой. – Не стреляй! Прошу тебя!

Коннор уставился на него пораженно, а потом догадка осенила его лицо. Он, наконец, понял, что происходит.

– Пожалуйста, Коннор, хватит этого безумия! – продолжил Юки, обнадеженный его замешательством. Потом повернулся к Акутагаве: – Ты сказал, что мы уходим. Так идем же! Давай уйдем отсюда! Прошу тебя!

Акутагава, помедлив пару мгновений, отступил; крепко схватив Юки за руку, он потащил его прочь из спальни. Ваалгор медленно опустил руку с пистолетом, потом поднялся на ноги. В спальню вбежали охранники:

– Мистер Ваалгор, все в порядке? Нападающие грузятся в машины, нам следует вновь открыть огонь?

– Нет, пусть уезжают.




_________________________






~   21   ~




Автомобили выехали на взлетно-посадочную полосу и остановились подле частного самолета, у трапа которого дежурили Тэкесима и Сугавара. Юки, мрачный и безмолвный, послушно вылез из автомобиля, затем поднялся на борт самолета.

– Воздушный коридор готов, – сообщили телохранители Акутагаве. – Взлетаем прямо сейчас?

– Да, – отрывисто проговорил тот. Он заставил Юки пройти по коридору в отдельный салон, оборудованный с особым комфортом, и втолкнул его туда. – Садись в кресло и пристегнись.

– Акутагава… – заговорил молодой человек, пользуясь тем, что они остались наедине. – Послушай, я не понимаю, что происходит…

– Сядь и помолчи. Я не хочу пока с тобой ни о чем говорить, – откликнулся мужчина, направляясь в другой конец салона, где находился бар.

– Постой! – Юки схватил его за руку, останавливая. Он не желал дожидаться, когда у Акутагавы будет подходящее настроение для разговора, ему хотелось услышать ответы на свои вопросы немедленно! Почему на яхте Ваалгора стреляли? Почему произошла эта драка? Что вообще происходит между Акутагавой и Ваалгором? У него и так кружилось голова от случившегося, и ему казалось, что он сойдет с ума, если сейчас же не узнает причины. – Акутагава, ты должен мне все объяснить!

Тот замер. Потом развернулся к нему, и в тот же миг Юки опрокинул назад сокрушительный удар в челюсть. Он упал на кресла, ошеломленно глядя на Акутагаву и чувствуя, как нижняя часть лица становится тяжелой от боли, а рот наполняется солоноватой кровью.

– Это объяснение тебя устроит? Или еще добавить? – поинтересовался холодно любовник, глядя на него сверху вниз. – Я же сказал, что не хочу пока с тобой говорить. Сиди на месте и не беспокой меня.

Он ушел к бару, где приготовил себе виски со льдом. Перед тем как самолет начал двигаться, в салон вошел Ив – он приостановился, разглядывая сжавшегося в уголке Юки, который промокал платком выступающую на губах кровь, затем прошел дальше и устроился неподалеку от Акутагавы. Больше в салон никто не явился, все прочие пассажиры самолета расположились в других помещениях.

Первые несколько часов полета Юки не вставал с кресла, не обращая внимания на жажду, головную боль и прочие физиологические потребности. Он был шокирован. Шокирован стрельбой, дракой Акутагавы и Ваалгора, ударом Акутагавы… Акутагава никогда до этого не поднимал на него руки, никогда! За что он его ударил? Он ведь даже ни о чем не спросил Юки, не задал ни единого вопроса, чтобы сделать хоть какие-то выводы!.. Юки было плевать на боль, которую он испытал при ударе, его коробило другое – то, что Акутагава отказался объясниться и таким первобытным образом поставил его на место. Если он чем-то недоволен, почему просто об этом не скажет?

Наконец, когда переполненный мочевой пузырь наотрез отказался и дальше мириться с безразличием хозяина, Юки пришлось подняться и отправиться в туалет. Заодно умыв лицо, он осторожно потрогал нос и подбородок: нос болел, но не ясно было, сломал ли его Акутагава при ударе или нет, а челюсть отекла и противно ныла.

«Теперь я не понаслышке знаю, что у Акутагавы тяжелая рука», – с горечью подумал он, покидая туалет. Возвращаясь в кресло, он заметил, что Акутагава спит – он лежал на диване, забросив одну руку за голову, лицо его было спокойным и расслабленным. Ив развалился на диване напротив, надев на голову наушники, и смотрел телевизор. Он поднял на него зеленые глаза, и на секунду их взгляды встретились, но Юки поспешил разорвать этот контакт и сел в кресло. Через минуту, не больше, фигура Ива появилась рядом с ним – тот пристроился в соседнем кресле.

– Уйди, – проговорил Юки, отворачиваясь от него.

– Я принес тебе мартини с водкой, подумал, что тебе это сейчас не помешает, – сказал тот, пропустив его требование мимо ушей. Он протянул молодому человеку бокал, наполненный манящим напитком. Немного подумав, Юки взял бокал из его рук и пригубил. Ив, не собираясь покидать его, заговорил вновь: – Я ведь предупреждал, что тебе не сбежать.

– Я не сбегал, – ответил тот и поморщился от неприятных ощущений, появлявшихся в нижней части лица, когда он говорил.

– Ну да, конечно, – Ив положил свою ладонь ему на колено, заставив его вздрогнуть. Юки сделал попытку отстраниться, но не смог, а только вызвал усмешку у мужчины. – Прекрати разыгрывать из себя неприступность, после того как провел ночь с Ваалгором, сладкий мой.

– Что ты такое несешь?! – тот побледнел. – Это полнейшая чушь!

– Ладно тебе кривляться. Признайся, что ты хотел отомстить мне и Акутагаве, поэтому и перепихнулся с ним.

Юки, не веря своим ушам, вскочил, оттолкнув от себя его руку, и сделал шаг, намереваясь подойти к Акутагаве, но Ив удержал его, вернув на место.

– Не стоит сейчас тревожить его, – сказал он негромко, – он на ногах уже двоесуток. Пусть поспит, может, хоть немного успокоится. Неужели ты не смог заметить, что он весь на взводе из-за твоей выходки? Если сейчас его растолкаешь и будешь требовать объяснений, то снова получишь от него по своей хорошенькой физиономии.

– Он тоже думает, что я спал с Ваалгором? – прошипел Юки, его затрясло, как в лихорадке.

– Конечно, думает. А к какому еще выводу можно было прийти?

– Ни к какому! Я просто переночевал у него на яхте! У меня… – он даже начал задыхаться от возмущения, – у меня в голове не укладывается, как можно такое подумать! И вы устроили стрельбу там только потому, что я якобы переспал с Ваалгором?!

– Да, – последовал лаконичный ответ.

Юки схватился за голову и застонал – в этом стоне слились воедино его эмоциональная усталость, гнев и сердечная боль. Потом он все же поднялся и, буркнув в сторону Ива: «Не подходи ко мне!», ушел на другое сиденье и затих там.

В Токио самолет приземлился уже в мягких летних сумерках, приукрашенных разноцветными огнями столицы. Юки молчал все время перелета, не делая попытки поговорить с Акутагавой, хотя тот проснулся спустя несколько часов. Во рту у него не было ни крошки уже давно, но он, по своему обыкновению, не замечал этого. Он выжидал, когда шасси самолета коснутся посадочной полосы и трап будет спущен – тогда он покинет этот самолет, Акутагаву и все, что с ним связано! Ему было наплевать, если тот начнет его удерживать, Юки твердо для себя решил: больше оставаться рядом с Акутагавой он не в силах. Нужно уйти или он свихнется. Просто сойдет с ума!..

Но…

– Если ты собрался мне что-то сказать сейчас, то я ничего не буду слушать. Просто садись в машину, – велел ему любовник, когда они спустились по трапу вниз. Автоэкскорт уже дожидался их.

– Не хочу, – ответил Юки, упрямо остановившись посреди полосы. – Я не поеду с тобой.

– Поедешь как миленький, – мужчина прищурился на него, его глаза по-прежнему сохраняли то самое хищническое выражение, с каким он смотрел на Коннора Ваалгора.

– Я же сказал… – он не смог закончить мысль, потому что Акутагава и Ив совместными усилиями затолкнули его в машину. Рядом с ним устроились Тэкесима и Сугавара, а двое любовников предпочли сесть в другую машину. Это все больше и больше походило на какой-то подлый трюк, и он не знал, чем кончится вся эта история, не мог предполагать…

Ответы он получил лишь после того, как его привезли на виллу Угаки. Акутагава, грубо ведя молодого человека за собой, затащил его в личные апартаменты. Ив благоразумно не стал следовать за ними, что в любой другой момент принесло бы Юки облегчение, но не сейчас. Когда двери апартаментов оказались плотно закрытыми, Акутагава заговорил с ним, не позволяя тому высказаться:

– Значит так, Юки, поговорим начистоту. Я не хочу знать, почему ты решил связаться с Ваалгором, почему ты так отнесся ко мне и к моему предупреждению насчет него.

– Я всего лишь…

– Помолчи! Я не собираюсь добиваться от тебя признания в том, что ты спал с ним. Мне это ни к чему, Юки. Но знай, что я разочарован в тебе, не ожидал от тебя такой глупости.

– Я не спал с ним! – закричал Юки, перебивая его. – Это ты говоришь глупости!

– Не лги мне! – голос Акутагавы тоже поднялся до гулкого рыка.

– Я не лгу, черт возьми. Просто ты совсем рехнулся! Совсем сошел с ума со своими притязаниями! Ты меня третируешь, как какую-то игрушку, вещь, и сам как будто этого не видишь. Знаешь, сколько раз я уже пожалел, что решил вновь быть с тобой?!.. – очередной удар сбил его с ног, Юки от неожиданности повалился на пол. По лицу из вновь разбитого носа потекла горячая кровь, а от боли глаза застлал мутно-белый туман.

– Следи за тем, что говоришь! – Акутагава и не думал извиняться. Он заставил Юки подняться на ноги, потом подтолкнул к дивану, куда тот тяжело рухнул. – Мне сейчас из тебя душу вытрясти хочется, поэтому трижды подумай, прежде чем ляпнуть нечто подобное.

Юки посмотрел на бинты на своих руках, запачканные кровью, затем на мужчину, возвышающимся над ним – у того был совершенно чужой незнакомый взгляд. Кулаки Акутагавы были сжаты, весь его облик свидетельствовал о непреклонности, однако это не остановило Юки.

– Я хочу уйти от тебя! – произнес он это со смешным носовым звуком.

Акутагава вновь замахнулся на него, но все же сдержался. Наклонившись вперед, он уперся руками в спинку дивана позади Юки и приблизил свое лицо к его лицу.

– Ты никуда от меня не уйдешь, любовь моя. На этот раз – в прямом смысле. Мне следует наказать тебя за то, что ты сделал, и я накажу. Забудь о том, что когда-нибудь сможешь по своей инициативе разорвать нашу связь. Забудь о своей работе – с этого дня ты ни шагу не сделаешь с виллы, пока я не решу, что тебе вновь можно доверять. Ты даже в прилегающий к вилле парк не сможешь выйти в одиночку – я приставлю в тебе телохранителей. Ты будешь вести себя тихо и послушно, потому что только это я тебе и позволю делать. И если ты начнешь мне возражать, Юки, поверь, я сделаю все, чтобы сломать твое сопротивление, и одними словами я обходиться не буду.
– Ты действительно свихнулся… – прошептал Юки сдавленно.

– Мне кажется, я сообщил тебе об этом еще в школе Масару-Мидзухара. Это ты свел меня с ума, Юки.






>>>   24 июля




– Господин Ваалгор, взлет задерживается еще на полчаса из-за высокой плотности тумана, – сообщил помощник начальника охраны, склонившись к сидящему в кресле Коннору. – Метеорологи пока не сошлись во мнениях относительно того, стоит ли самолетам взлетать или подождать, пока погода улучшится.

– Мой самолет оснащен самой современной техникой, не думаю, что ему страшен какой-то средиземноморский туман, – ответил блондин, не глядя на начальника охраны. – Сообщи им, что если через полчаса они не дадут разрешения на взлет, я в любом случае покину Катанию-Фонтанароссу.

– Понял вас, босс, – помощник покинул салон, направляясь в кабину пилота. Он выполнял обязанности Коупленда, пока тот находился в одной из итальянских больниц, куда его доставили с серьезным сотрясением мозга – выпав за борт, тот ударился головой о какое-то крепление яхты и едва не утонул. Коннор оставил с ним одного из телохранителей, распорядившись, чтобы начальник охраны вернулся в США, только когда полностью поправится.

За иллюминатором разгорался рассвет, всплывая из белесого марева тумана и оседая кристальными каплями на стекле. Ваалгор, откинувшись на спинку кресла, закурил очередную сигарету и вновь открыл папку, лежащую у него на коленях. В папке находилось досье, собранное на Мацу Югири, и несколько фотографий молодого человека. Информация, представленная в досье, была весьма скупой: до поступления в Брауновский университет о нем не имелось никаких сведений, а после окончания учебы о его жизни говорили лишь сухие заметки о том, где он работал и какие статьи публиковал. Мацу Югири был человеком без прошлого и без ясного настоящего. Ваалгор задержался на одной из фотографий, где Мацу был запечатлен камерой какого-то ретивого журналиста на недавно прошедшем референдуме – тот стоял вполоборота, глядя в сторону, и выглядел угрюмо-серьезным. Ваалгор провел пльцами по изображению его не слишком аккуратно причесанных волос, которые, к тому же, были слегка длиннее, чем принято по этикету. Фотобумага не могла передать, насколько эти черные волосы шелковисты на ощупь, а кожа Мацу – тепла и нежна…

– Мистер Ваалгор… – в салон вернулся заместитель Коупленда. – К нам пожаловали гости. Это русские. Главная среди них женщина, она попросила меня передать вам эту визитку.

Ваалгор взял посеребренную визитную карту – на ней были написаны столбики цифр и латинские буквы, которые, казалось, не несли в себе никакого смысла. Понять эту запись мог лишь член Комитета. Блондин взял зажигалку, поджег визитку и бросил ее в пепельницу, затем обратился к Коупленду:

– Я согласен выслушать только главного, остальные пусть ждут снаружи.

Прежде чем женщина вошла, Ваалгор закрыл папку и убрал ее на подставку, взяв в руки журнал, посвященный целиком и полностью вопросам, связанным с мировыми валютными биржами. Он не взглянул на появившуюся перед ним женщину, снизойдя только до небрежного вопроса:

– Кто вы?

– Мое имя Наста Панова, я сотрудник российской службы госбезопасности и приехала сюда по поручению княгини Харитоновой, – голос женщины был грудным и весьма приятным по звучанию. – Я рада, что успела застать вас в Сицилии, господин Ваалгор…

– То есть вы мелкая сошка, не так ли? – мужчина по-прежнему не поднимал на нее взгляда. – Как мило со стороны русской семьи направить ко мне, Коннору Ваалгору, столь ничтожного по своему значению посланника. Кажется, они забыли, что для переговоров между участниками Комитета необходимо присутствие прямых представителей семей, связанных с этими семьями кровными узами.

– Мне жаль, если своим присутствием я оскорбляю вас, – спокойно ответствовала та. – Однако я прибыла сюда не для переговоров, а для того чтобы передать от русской семьи небольшой подарок, к которому приложены слова благодарности за вашу защиту русской семьи на недавней встрече членов Комитета в Токио. Княгине Харитоновой стало известно, что вы высказались резко отрицательно в отношении семьи Коеси, а также отказались голосовать за принятие санкций к русской семье. Узнав, что вы гостите в Сицилии, княгиня решила отблагодарить вас.

– И что же это за подарок? Сувенирные расписные матрешки или валенки?

– Сами убедитесь, господин, – Наста положила обтянутый черным сатином футляр на столик перед ним и приподняла крышку: внутри, на черной подушечке, сверкал огромный неограненный алмаз. Коннор мельком посмотрел на него, насмешливо хмыкнул и снова погрузился в чтение статьи.

– У вас все?

– Княгиня просила передать вам, что русская семья готова оказать вам любую помощь, если у вас возникнут конфликты с семьей Коеси.

– Иными словами, – опять перебил ее мужчина, каждое его слово источало яд, – русская семья хочет помочь своим врагам перегрызть друг другу глотки. Трогательная забота! Княгиня Харитонова вообразила, как видно, что если еще немного подтолкнуть меня, то я и Коеси просто уничтожим друг друга. Но мы не два медведя на цирковом ринге, которых можно так легко стравить, так ей и передайте. Это все, уходите.

– Благодарю за уделенное мне время, – откланялась гостья. – Прощайте.

Коннор соблаговолил бросить на нее последний взгляд и успел увидеть лицо этой женщины, которая вот-вот собиралась выйти из салона.

– Постойте.

– Остались еще какие-то оскорбления, господин Ваалгор? – надела подчеркнуто-угодливую улыбку Наста.

– Приготовьте мне коктейль «Леди киллер», раз уж вы здесь, – проговорил американец, откладывая журнал в сторону и не сводя с нее глаз. – Надеюсь, вы умеете?

– Я все умею, – сказала та и отправилась к бару.

– Какой у вас чин в госструктурах? – поинтересовался Коннор.

– У меня нет чинов.

– Но если княгиня Харитонова отправляет вас с поручением ко мне, значит, вы достойны доверия.

– Вполне возможно, господин Ваалгор, – Наста плеснула в шейкер джин, ликер и прочие необходимые ингредиенты и профессиональным жестом взболтала. Закончив с приготовлением, она принесла его Ваалгору и поставила бокал-слинг перед ним. – Будут еще поручения?

– Присядьте, – блондин указал на кресло напротив. Когда она выполнила приказ, он посмотрел на нее уже с нескрываемым интересом. Безусловно, он узнал это лицо! Коннор видел его на прошлой неделе в Токио, только вот принадлежало оно мужчине. И тот мужчина подсел за их столик, сославшись на знакомство с Мацу и Асбабом, прямо перед тем как появились люди из МИДа и полицейские. – У вас очень красивые глаза, госпожа Панова.

– Спасибо, – та даже бровью не повела в ответ на комплимент, держась с безукоризненным безразличием.

– Ваше лицо мне кажется удивительно знакомым, – продолжил он.

– Боюсь, не могу припомнить в прошлом момента, когда вы могли увидеть меня, – ответила Наста спокойно. – Скорее всего, господин Ваалгор, вы обознались.

– У меня фотографическая память, и я никогда не забываю человеческих лиц, даже если видел их несколько секунд. Я уверен, что ваше лицо мне знакомо.

Женщина напротив него немного помолчала, не отводя взгляда, потом с долей иронии спросила:

– Быть может, вы сразу скажете, к чему клоните, и мы сэкономим время?

– Хорошо. Недавно я встретил в Японии мужчину с точно таким же лицом, как и у вас. А такие красивые и яркие лица очень сильно врезаются в память… Ответьте прямо, у вас есть брат-близнец?

– Да, у меня есть брат-близнец.

– Он ведь работает на семью Коеси, не так ли? – это было скорее утверждение, нежели вопрос. Наста никак не прореагировала на эту реплику, поэтому он холодно прибавил: – Не хотите говорить? Хорошо, тогда я больше не буду удерживать вас. Можете идти.

Наста пребывала в растерянности – ее разрывали на части противоречивые чувства. Если она сейчас откажется отвечать Коннору Ваалгору, то провалит задание, порученное ей княгиней Харитоновой, главой русской семьи. А та действительно поручила ей приложить все усилия, чтобы натравить друг на друга Ваалгора и Коеси. И заинтересованность Ваалгора была ей сейчас очень кстати!.. С другой стороны, она могла таким образом вскрыть тайну брата, которую хранила даже от российских спецслужб!.. Впрочем, следующая мысль свела ее сомнения на нет: если сейчас она подтвердит предположение Коннора Ваалгора, то у нее появится возможность свести счеты с Иврамом. Ваалгор не стал бы задавать подобные вопросы просто так, следовательно, за ними что-то кроется. Но как опытный игрок Наста знала – если не раскрыть некоторые свои карты, то не узнаешь, какие карты есть у противника.

– Да, он работает на Коеси, – сказала она.

– Милая у вас семейка, – усмехнулся Ваалгор, пробуя на вкус приготовленный Настой коктейль. – Сестра работает на русских, брат – на японцев. Когда вы встречаетесь по праздникам, то, наверное, обмениваетесь сплетнями и забавными шуточками о ваших работодателях?

– В последний такой «праздник» брат пытался прострелить мне голову, – пожала она плечами, – так что судите сами.

– Раз вы решили открыться мне, то предположу следующее – ваш брат и есть тот самый неуловимый убийца? – это тоже был не вопрос, а уверенное утверждение. – Позвольте полюбопытствовать, какими судьбами получилось так, что вы оказались на разных баррикадах?

– У брата свои представления о том, как надо работать. Я с этим не согласна. И если быть откровенной, считаю, что необходимо преподать хороший урок этому зарвавшемуся мальчишке.

– И сможете преподать?

– Он гений в своем деле, но и на него можно найти управу.

Коннор Ваалгор улыбнулся, до дна опустошая бокал.

– Вы великолепно готовите коктейли. Надеюсь, что во всем прочем вы так же хороши.

– О, не сомневайтесь, господин Ваалгор, – Наста очаровательно улыбнулась. – Например, в этот коктейль я могла добавить радиоактивный элемент, который бы убил вас весьма мучительным образом. Не сделала я этого потому, что нахожусь здесь по другой причине.

Американец посмотрел сначала на опорожненный бокал в своей руке, потом на женщину и медленно поставил его обратно на столик.

– Я оценил ваш юмор. Можете передать княгине Харитоновой, что я приму ваши услуги в качестве дружественной помощи.

– Вы имеете в виду именно МОИ услуги?

– Да, вы верно поняли.

– И что я должна буду сделать?

– Найти вот этого человека, – Ваалгор извлек из папки фотографию Мацу и показал Насте. Та вдруг рассмеялась, словно увидела что-то чрезвычайно забавное. Светлые брови мужчины поползли вверх: – В чем дело? Вы знаете, кто он?

– Я знаю о нем даже слишком много, сама удивляюсь, как до сих пор еще жива. Вопрос в том, что ВЫ, господин Ваалгор, знаете о нем.

– Мне известно, что его зовут Мацу Югири и он любовник Акутагавы, – без обиняков ответил тот. – Полагаю, что сейчас он на пути в Японию, куда его из Катании увез Коеси. Расскажите, какой информацией обладаете в отношении его.

– Его настоящее имя – Юки. Если начинать с самого последнего события, то могу сказать, что благодаря этому молодому человеку я получила повышение по службе. Нет, получится слишком долгая история. Быть может, вас интересует что-то более конкретное?

– Какие у них отношения?

– Трудно сказать… – Наста пристально смотрела на собеседника и с каждой секундой убеждалась в том, что ее наблюдения были верны. Ей стало ясно, почему Ваалгор задает такие вопросы. Поэтому она решила ответить так, чтобы подлить масла в огонь: – Юки добрый, но наивный человек, чем его любовник беззастенчиво пользуется. Юки был бы куда счастливее, если бы отношения прекратились, но Акутагава держит его подле себя железной хваткой и ни за что не отпустит, даже если для этого придется совершить что-то ужасное.

– Да, кажется, я был свидетелем одной подобной сцены, – небрежно пожал плечами Ваалгор. Помолчав, он все же сказал главное: – Если я вам прикажу, вы сможете разыскать его и вывезти с территории Японии?

– Только в том случае, если вы раскошелитесь на дополнительную охрану, которая будет подчиняться мне, потому что за Юки придет мой брат, а для того чтобы справиться с ним, нужны дополнительные ресурсы.

– Вы их получите.

– И у меня есть личное условие, господин Ваалгор.

– Какое?

– Мой брат, – Наста наклонилась чуть вперед, ее изумрудные глаза сверкнули. – Его судьбой, в случае, если он попадет в расставленную мной ловушку, распорядитесь не вы и ваши люди, а лично я. Он должен быть полностью в моей власти.

– Договорились.







КОНЕЦ





_______________________________


Рецензии
Анна, вы написали умопомрачительный шедевр! Я поражаюсь вашему умению заинтересовывать читателя с каждой книгой еще больше. Как вам это удается? Пусть это прозвучит вульгарно, и неприлично так выражаться при девушке, но у меня встает на Ива, он меня дико будоражит. Вы ведь этого и ожидали от читателей, не правда ли?) Я многое прочитал в своей жизни, но так заинтересовываюсь персонажем первый раз. Сколько страсти, ваше произведение будто пылает! Я хочу выразить свою благодарность за приятное настроение после прочтения. С таким человеком как вы я бы познакомился поближе. Я разделяю многие ваши взгляды, я вижу ВАС в вашем произведении. Мне, как писателю, стоило бы многому у вас поучиться, вы дарите мне вдохновение.

Арагорн Влад   10.10.2012 01:09     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Арагорн Влад))) Извиняюсь, что не ответила сразу, просто сейчас я работаю без выходных и времени не хватает.

Мне очень, очень приятно, что вам так понравилась "Тонкая линия". Этот текст создавался трудно, в какой-то момент мне приходилось брать паузы в несколько месяцев, потому что персонажи отказывались следовать придуманной мною сюжетной линии. Я делала перерыв и не начинала писать, пока не понимала, где я сделала ошибку и неправильно продумала ситуации. Ив, кстати, самый упрямый персонаж))) Если ему не нравился поворот, он упирался и отказывался двигаться вперед в моем воображении - пока я не сдавалась и не позволяла ему сделать так, как он хочет. И опять-таки с Ивом связана одна особенность: он имеет свойство сниться людям, прочитавшим ТЛ, снился он и мне - причем, впечатление у меня во сне сложилось такое: "Красивый, но не дай бог оказаться с ним один на один в темном переулке!" =) И, конечно, я очень надеялась, что персонажи произведут на читателей неизгладимое впечатление)))

Что до меня как до писателя...))) У меня нет филологического образования, меня никто и никогда не учил писать тексты. Мне просто еще со школьного возраста нравится придумывать разные истории. Вот и все. Думаю, только это и нужно человеку для того, чтобы стать писателем - желание придумывать истории и рассказывать их - а не корочки филфака или дорогостоящие курсы)))

Спасибо за отзыв)))

Архипова Анна Александровна   11.10.2012 15:33   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.