Дорога на Одессу. Гл-5 Отрывки из романа

 5.

  В Екатеринославе начальник станции предупреждал, что на половине дороги до Одессы опять сильно  шалят  бандиты,  и  это  будет  последний  поезд, отправляемый на юг.  Ходили поезда непредсказуемо, но обычно достигали пункта назначения.
  Николаша с нетерпением ожидал отправление поезда. Разговоры пассажиров с кондуктором начинали утомлять.
     - Носятся они по степи на телегах, на бричках, - ищут добычи;  жгут  помещичьи  усадьбы, где еще по дурости сидят господа; дерзко нападают на военные  склады,  на спиртзаводы, кружатся около городов. Я возил много из Екатеринослава  вашего  брата. Если в дороге ничего не случится, поезд будет останавливаться лишь для того, чтобы набрать воды или сменить паровоз.
  В поезде жизнь протекала своим чередом. Пассажиры ели, пили и спали, не выходя из вагонов.
  Паровоз свистел, шипел, фыркал, то двигался вперёд, пробиваясь на десятки километров, то останавливался, то снова полз вперёд.
  Мучительны были остановки на полустанках. Замолкнувший  говор  колес,
неподвижность, томительное ожидание.  Машинист  и  кочегар  осматривали
паровоз. Прошло  еще  неопределенное  и  долгое  время,  кондуктор  дал  наконец короткий свисток, паровоз завыл негодующе в пустой степи, и поезд тронулся в сторону Гуляй-Поля. 
  А время шло, безжалостно текли минуты. Солнце склонилось к западу. И всё глуше становился перестук колёс.
  У каждого в душе была мысль: скоро Одесса, что она даст беглецам? Не придется ли бежать и оттуда и если да, то куда? Где-то внутри была маленькая надежда - в Одессе англичане, они хорошие организаторы, они все приведут в порядок...
  До Одессы оставалось три или четыре часа пути. День был теплый. Ярко светило солнце. Воздух был влажный, дул нежный ветерок; чувствовалось близкое присутствие моря, и, несмотря на все беспокойство о будущем, на душе стало веселее.
  Одесса приближалась. Пошли дачные места, большие поселки. Грустно было смотреть на вокзалы: их белые красивые здания облупились, запоганились... Умирали русские железные дороги. А какие они были удобные, какие дешевые. Люди ездили и не боялись крушений.

  На одесском вокзале мелькали погоны, кокарды, выскакивали из шинелей кулаки. Трудно сказать, какой народ смог бы это выдержать, затравленный пёс и тот в безысходности начинает щерить пасть и кусаться.
  Спасая свои жизни, в Одессу хлынули десятки тысяч беженцев из уже занятых большевиками районов бывшей Империи. Они привозили с собою чудовищные слухи о расстрелах, о свирепствах ЧК, об изгнании из собственных домов, о поражениях и предательствах, о крахе «тысячелетней России».
  В это смутное время крупнейший южно-российский порт был сумбурным, суматошным, почти совершенно невозможным для жизни городом, пораженным  анархией. Власти здесь менялись беспрерывно, просто с какой-то опереточной быстротой, – большевики, германцы, гетмановцы, петлюровцы и белые.
  Черноморская  улица морской форпост Одессы.  Мимо нее  проходили
все  пароходы, шедшие  в порт и уходившие из  него.  Шум  ее садов говорил о
разной силе ветра. Дома скрывались в глубине садов за глухими калитками. Переулки приводили на Черноморскую улицу. Она тянулась по краю высокого обрыва над морем. С  Черноморской улицы открывалось море - великолепное во всякую погоду. Слева внизу были хорошо видны Ланжерон и Карантинная  гавань.
 Вдруг недалеко  поднялась стрельба. Стреляли где-то очень близко, но где именно - разобрать было трудно. Ему показалось, что стреляют или на ближайшем дворе, или с чердака темного неосвещенного дома. Среди винтовочных выстрелов ухо улавливало сухое отрывистое щелкание браунингов. Иногда доносилось лязгание затворов. К счастью, пули и осколки летели куда-то в другую сторону.
  Постоянно озираясь, Николаша свернул с Черноморской улицы в Батарейный переулок. Здесь в глубине акаций находился дом его дяди.
     - Николаша, бедный мальчик! Ты добрался. Что с Иваном?- обнимал племянника Константин Львович.
     - Я не видел отца с самого его ареста. Из Питера я уехал на следующий день.
     - Да... да... мама писала.
     - А как у вас здесь?
     - Николаша, в Одессе власть меняется чуть ли не каждый день. Мы давно на чемоданах сидим. В любой момент большевики могут конфисковать и дом и имущество. Вчера в оперном театре такое творилось! Октябрьский переворот колыхнул почву под ногами.
     - Дядя, а где мои милые кузины?- спросил Николаша, когда в гостиную вошла жена дяди.
     - Мы отправили девочек с няней на Кипр. Здесь в Одессе небезопасно.
     - А как же вы?
     - У меня здесь ещё есть дела, Николаша,- обернувшись к окну, ответил полковник,- я надеюсь, что ты сможешь мне быть полезным.
     - Я готов, господин полковник,- отчеканил бывший кадет.
     - Хорошо сказано, мой мальчик! Вы мне нравитесь и я верю вам.
Полковник оказался хорошим пророком.
     - Костя, не стоит мальчика впутывать в политику,- вмешалась в разговор хозяйка дома.
     - Надюша, у этого мальчика большевики арестовали отца и судьба его неизвестна. Они расстреляли Государя Императора и его семью. По тем неполным, отрывочным сведениям, которые доходят до меня, положение тяжелое, но еще не безвыходное. Но оно станет таковым, если мы это допустим, или же добровольно признаем их власть.
  В гостиной воцарилась минутная пауза.
     - Николаша,- обратился дядя к племяннику,- сегодня у нас вечером соберутся высокопоставленные господа. Я хочу представить тебя им.

* * *

Продолжение следует.

http://www.proza.ru/2012/02/15/896


Рецензии
Революции и войны быстро

делают детей взрослыми.

Любовь Кирсанова   21.01.2015 05:28     Заявить о нарушении
Да, Вы правы.
Героев на войне не бывает-есть жертвы и убийцы.

Александр Голенко   21.01.2015 11:08   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.