Расскажи мне сказку...

- Расскажи мне сказку, - попросила Няша, забираясь на лавку и поджимая ноги. В маленькое окошко настойчиво стучал ноябрьский дождь, и девочка с удовольствием придвинулась к печке. Из-за заслонки слышался треск, и на свежеоструганных досках пола плясали отблески пламени.
- Сказку? – глаза старика весело блеснули. Он пригладил белоснежную бороду и на миг задумался. Нож замер в крепкой сухой руке, недовырезав второе ухо деревянного медвежонка.
- Я расскажу тебе историю. А когда подрастешь, сама решишь, сказка это или нет… История эта давняя, я тогда чуть только постарше тебя был. Лес наш в ту пору сразу за околицей начинался и тянулся до самых Сизых гор. И деревня чуть поменьше была, от силы семнадцать дворов. Знали все друг друга, а до соседнего села сорок верст по лесной дороге было. Взял меня раз соседский парень с собой на рыбалку на лесное озеро. Засиделись мы с ним до вечерней зорьки, а обратный путь не близкий. Он, Тимка, значит, как все семнадцатилетние, удалой был, да в свои силы больно верил. «Я, - говорит, - Дорогу назад хоть в безлунную ночь отыщу». Ясное дело, заплутали мы. А лес-то был не чета нынешнему, когда через каждые пять верст деревня. Солнце село, звезды высыпали, и мы все идем да идем. А по звездам я уж пятью годами позже ходить научился. Тогда только на старшего товарища полагался. Вот уж и луна взошла, и свету больше стало, а место мы не узнаем. Что делать? Тимка сказал, сидеть надо и ждать, как рассветет. «Если, - говорит, - Мы село стороной не обошли, то на утро по солнцу дойдем. Аккурат на восток нам надо». Огниво у нас с собой было, костер разожгли, рыбу пожарили, да на лапнике ночевать устроились. Благо ночи теплые тогда были, осень едва только к горам подошла. Ночью просыпаюсь я от того, что поет кто-то. Голос девичий, да перебор струнный на незнакомом каком-то инструменте. Струн вроде побольше, чем у балалайки, да и звук другой. То, что энтот инструмент гытарой зовется, я уж много позже узнал. Тимку толкаю в бок, просыпайся, мол, жилье рядом. А он только отмахивается. Это, говорит, тебе приснилось. Я-то знаю, что я слышал взаправду, но голос стих, как Тимка это сказал, да не зазвучал больше.
Утром поднялись мы с зорькой да пошли на восход. Только идем, идем, полдень уж, а села-то нет. Видать, стороной обошли в ночь, и куда теперь, один только Даждьбог знает. Тут уж я забыл, что мужиком собирался стать, как вырасту. Разревелся, да стал у духов лесных помощи просить, как матушка покойная учила. Тимка отмахнулся только, он из тех был, что пока выверна в зад не укусит, он в энту выверну и не поверит. Вдруг слышу я, опять поет девица. Тут уж и Тимка прислушался, да меня за руку схватив, на голос побежал. Выбегаем мы на поляну, а там девица сидит, ну просто загляденье. Кровь с молоком, глаза – что листва на первом дыхании весны, а волосы цвета пламени. Распущенные по ветру, как у ведуньи. Пальцы струны инструмента заморского перебирают, а сама на нас смотрит.
«Вы, - говорит, - Ушли далеко. Вам теперь на север надо путь держать».
«А ты откуда знаешь?» – Тимка не мог не смолчать. Я вижу, у него уши красные, а все равно девицу послушать гордость не позволяет.
«Я много чего знаю, а тебе еще учиться и учиться. Идем, провожу». Повесила она инструмент за спину и повела нас через лес. И тропа ей словно сама под ноги ложилась, и ветки с поклоном дорогу уступали. Еще до вечерней зорьки к околице нас вывела, да только отвернулись, пропала. Дед Микола объяснил потом, что это Лесная Дева была, и что она рыжая только осенью. Тимка ту деву потом долго еще искал, все по лесу ходил, да не показалась она ему боле. Он и жену себе подыскал рыжую, что лисица, и на гуслях ее играть выучил…
- Деда, а ты ее больше не видел? – глаза Няши так и светились от восторга, а потом вдруг опечалилась она, - А Дева так одна по лесу и ходит? Не одиноко ей?
- Не одиноко. А про встречу нашу я тебе когда-нибудь и расскажу. Сейчас помню плохо, - старик жестом остановил собравшуюся заканючить внучку. Он слукавил. Жива была в его памяти каждая минута того ноябрьского предзимья, когда раненый шел он с войны через сизые горы, да потерял тот путь, что сам когда-то протоптал. Холод да голод, два брата-близнеца встретили его среди облетевших буков. Охотиться рана не позволяла, а птица в силки не шла. Уж приготовился солдат к встрече с матушкой покойной, уж отдался во власть видений чудных, да вдруг почуял, что несет его кто-то на руках. С трудом глаза открыл да увидел богатыря с глазами цвета стали булатной. Легко нес его богатырь, словно пух лебяжий, и принес в леса родные. И помнил дед, как встретила их Дева Лесная, и как посмотрели они в глаза друг другу. И руки Девы он помнил, что живительным теплом его касались, на ноги поднимая, да рану исцеляя во мгновение. Помнил он и то, как до деревни его проводили, и как прощались с ним, держась за руки…
- Не одиноко ей, внучка. Хозяин Сизых гор с ней рядом рука об руку и по сей день…


Рецензии
Тут матушка Няши прошла, волосы русые взъерошила.
-Не слушай деда, дочка. Сам он не ведает, о чем бает.
-А сама-то, а сама! - запетушился старик. -Того броду не знаешь, так и в воду не суйся!
-Знаю я, как потом история повернулась. Нешто сказать?
-Скажи!
Няша забралась на колени к матери.
-Жили они долго и счастливо, в избушке среди гор... да?
-Нет, милая. Не так все было. Дева та лесная, что дедушка наш повстречал, гитару свою на флейту вскоре сменила. Да и рыжей, правду сказать, ее редко кто видел потом. Шла она по лесным тропам рука об руку с Хозяином Сизых гор, многое видела, много песен они сложили- друг о друге, о мире поднебесном, о победах славных. Да только прошло времени сколько-то, и стали они все дальше и дальше друг от друга в лесу отходить. То за лучиком солнечным, то за цветком дивным. А как-то раз ушел Хозяин в горы свои, и долго его не было. Облака вести доносили, что встретился он там с другой Девой. Про нее не слышала, так и сказать не могу, хорошая, али плохая.
Вернулся потом, а на Лесную Колдунью и не глядит. Может, и верно поступил, не по закону мировому сие, чтоб ведьмы об руку с такими, как он, ходили.
Раз только вышел навстречу Деве Лесной, посмотрел, как прежде, да песню спел. Красивая то была песня, да я слов не упомню. Что-то в ней было о том, что без нее не стал бы он собою. Да так и пропал. Люди говорят, встречали его потом уже с Лисьей Царевной, но об этом лучше у других спрашивать.
-А с Девой Лесной что было? Скажи, матушка!
-Скажи, дочка - и старик попросил.
-А Дева та долго тосковала сперва. Не было у нее песен, чтоб можно было вдвоем сложить, не было света в сердце, тепло в руках пропало. Ты, батюшка, может, помнишь: было время, когда на Гибельных Топях девку встречали. Потом-то прошло. Да и сама Дева Лесная наши места покинула. Только слышала я от верного человека такое слово: мол, стали видеть похожую молодку в других краях. Меч за плечом, флейта у пояса... а глаза те же. Кого надо - из топи выведет, добрым словом утешит, совет даст. А то и зельем каким напоит, силу дающим. А иной раз с нею рядом два парня являются, черноволосый, что ноченька, да тот, у которого волосы на лен похожи. И стоят они у нее за спиной, берегут от напастей. Так что не бойся, доченька. Все у Девы Лесной хорошо. Одна лишь приметочка разнится: не слыхали больше люди, чтобы пела она. Ну, да всему свой срок. Может, и запоет еще.
-Кто ж тебе все это рассказал, дочка?
Старик задумчиво взглянул на женщину.
Та улыбнулась.
-Ветер слова носит, волки песни поют. Говорят, у Девы той еще сестра была... но сегодня о том речи не будет, время позднее. Давайте-ка спать.
Няше всю ночь снились горы. А еще- две загадочные Девы. Что-то еще о них узнать можно?

Анна Райдер   09.01.2017 11:35     Заявить о нарушении
Порадовала, сестрёнка) Вот только сдаётся мне, в Хозяине Гор тебе кто-то знакомый угляделся) Но он ни с кого не писан, он - пожелание)

Ольга Лев   10.01.2017 02:27   Заявить о нарушении