Последние эльфы

Татьяна Пташук
Метель усиливалась. Пронизывающий до костей ветер завывал со страшной силой, снег застилал глаза,  мороз уже не щипал открытые участки тела, а, казалось, вгрызался в них с остервенением обезумевшего бульдога. В такую погоду очень хорошо было бы сидеть дома с чашкой горячего чая в руках, завернувшись в теплый плед, и наблюдать через окно за безумием стихии. Но двум эльфам, медленно продирающимся сквозь завесу снега, о таком счастье оставалось только мечтать. Две маленькие фигурки, медленно бредущие по снежной пустоши, окруженной со всех сторон дремучим лесом, боролись с ветром за право сделать каждый следующий шаг.

– Плексиглас, я больше не могу, –  прокричала девушка. – Я больше не могу идти. Этот ветер… он сбивает меня с ног… давай посидим, переждем метель…

– Нельзя, – ответил ее спутник. – Пойми, Натаниэль, остановиться сейчас – это смерть. Мы должны хотя бы дойти до леса. Там можно будет укрыться от ветра и немного отдохнуть. Продолжай идти.

– Ох, – тяжко вздохнула Натаниэль, – я стараюсь. Очень стараюсь. Но силы мои на исходе… Ты слышишь, как воет ветер? Как живое, злое и очень голодное существо. Мне кажется, он не хочет отпускать нас живыми.

– Это не ветер. Это – волки. Еще одна причина, чтобы идти быстрее. В это время года они могут напасть. Мы должны добраться до леса раньше, чем они доберутся до нас.

Девушка попыталась ускорить шаг, но это было очень сложно. Мешал глубокий снег, ветер и усталость. И все-таки они пошли немного быстрее. При такой погоде сложно было правильно оценить расстояние до спасительных деревьев, но они приближались. Деревья манили к себе, они сулили защиту от ветра и безопасность.

Они почти дошли до кромки леса, когда снова послышался волчий вой. На этот раз он был гораздо ближе. Натаниэль обернулась и в испуге воскликнула:

– О, Боже, волки! Я вижу их! Они приближаются!

– Беги! – закричал Плексиглас, сдергивая с плеча лук и колчан со стрелами. – Заберись на дерево и не слазь оттуда ни при каких обстоятельствах!

– Но ты не можешь… такой ветер…

– Беги! Быстро!!!

И она побежала в сторону леса –  откуда только силы взялись. На самой кромке среди сосен затесался довольно большой дуб,  – о, радость! – с низко растущими ветками. Натаниэль взобралась на него с ловкостью белки и сжалась в комочек среди ветвей, глотая слезы вперемешку со снегом.

Плексиглас наблюдал за волками, держа лук со стрелой наготове. Волков было двое и они быстро приближались. Их можно было бы принять за собак, если б не голодный блеск в глазах и явное ощущение опасности, исходившее от зверей.

Плексиглас ждал. Трагичность ситуации была в том, что он почти не умел стрелять из лука. Нет, в хорошую погоду он попадал в мишень – иногда даже в десятку, – но стрелять в живую движущуюся цель при сильном ветре ему еще ни разу не приходилось. И он очень сомневался, что сумеет подстрелить хотя бы одного волка. Если говорить откровенно, он не сомневался в том, что промахнется. Но его целью было не убить волков, а задержать их. Звери будут заняты им, и у Натаниэль появится шанс выжить.

Плексиглас натянул тетиву, целясь в самого крупного волка, и выстрелил. Волк упал. Времени на удивление не было, и он прицелился еще раз, но выстрелить не успел. Оставшийся зверь развернулся и быстро побежал прочь.

– Очень странно, – пробормотал юноша и подошел к упавшему волку. Не было никаких сомнений в том, что зверь мертв. Стрела прошила его насквозь, и теперь он напоминал нелепую мохнатую бабочку, нанизанную на булавку.

– Но я же стрелял ему в грудь, –  Плексиглас попытался выдернуть стрелу из бока волка, но та засела намертво. – Это… это ведь не моя стрела!..

Ошибки быть не могло. Его стрелы были просто гладко выструганными палочками с привязанными бечевкой куриными перьями и выглядели, если честно, довольно нелепо. А эту смело можно было назвать произведением искусства. По все видимой поверхности был нанесен узор, в который искусно вплетались неизвестные юноше знаки, а оперение переливалось всеми цветами радуги. О птице с таким оперением Плексиглас никогда не слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть ее.

– Эй, – юноша повернулся лицом к лесу. – Где вы?

Но лес молчал.

– Спасибо за помощь! Кто бы вы ни были, я ваш должник.

Ответом ему было только завывание ветра. Плексиглас бросил взгляд на мертвую зверюгу, и его запоздало передернуло от страха. Он вдруг представил, как эти острые зубы вгрызаются в плоть и пожирают его заживо.

– Я ваш должник, – тихо повторил он, и побрел в сторону леса в поисках Натаниэль.

Девушка наблюдала за происходящим из своего укрытия в ветвях. Когда все закончилось, она пулей слетела с дерева, оцарапав руки о жесткую кору и не почувствовав этого, и бросилась на шею  юноше.

– Ты его подстрелил! – радостно прокричала она. – Ты спас нас! Я всегда верила, что ты герой!

– Это не я, – покраснел от незаслуженной похвалы Плексиглас. – Его убила не моя стрела. Скорее всего, кто-то наблюдал за нами из этой части леса. Он выстрелил одновременно со мной и попал. А я – нет.

– И где же он?

– Он не захотел показываться, хоть я и звал.  В любом случае, он спас наши жизни.

– И все равно ты герой, – упрямо сказала Натаниэль. – Ты собирался спасти меня ценой собственной жизни, так ведь?

– Хватит об этом. Давай отойдем подальше от края леса и найдем место для лагеря. Нам необходимо отдохнуть.

– Поесть тоже не мешало бы, – пробормотала девушка.

– Попробуем кого-нибудь подстрелить. Если получится.

Идти по лесу было легче. Снег был не таким глубоким, а ветер – не таким сильным. К тому же, им не приходилось продираться сквозь густой подлесок, потому что его не было. По сравнению со снежной пустошью тут был рай на земле.

– Плексиглас, смотри, что это там за деревьями? – вдруг воскликнула Натаниэль, указывая куда-то вбок. – Похоже на дом.

– И правда, дом, – обрадовался Плексиглас. – Вот удача! Кто бы мог подумать, что здесь кто-то живет. Пойдем скорее.

Они свернули с тропы, и через минуту Плексиглас уже стучал в дверь бревенчатой хижины, столь удачно оказавшейся на их пути.

– Никто не отвечает, – обернулся он к Натаниэль. – А дымок из трубы идет, и дверь вроде не заперта. Значит, хозяева ушли ненадолго. Предлагаю подождать их внутри.

– Это как-то неприлично, – вздохнула Натаниэль. – Но я очень замерзла, и потому полностью с тобой согласна.

Плексиглас толкнул дверь, и они оказались в маленьких сенях. Не задерживаясь, юные эльфы прошли дальше. В очаге ярко горел огонь – создавалось впечатление, что дрова в него последний раз подбрасывали совсем недавно. Плексиглас почувствовал, как блаженное тепло распространяется по телу, пронизывая каждую его клеточку. Возле очага была небольшая поленница, полная дров, а на столе в центре комнаты лежал убитый заяц и кусочек бересты, пришпиленный к столу стрелой.

– Смотри, такая же стрела! – воскликнул юноша. – Похоже, это дом нашего спасителя.

Натаниэль подошла к столу, выдернула стрелу и начала задумчиво ее разглядывать.

– Такого я никогда не видела. Очень тонкая работа. Хм… а на бересте что-то написано. Вроде бы по-нашему, но не могу прочитать – слишком почерк витиеватый.

– Дай я попробую. Так… написано: «Чувствуйте себя, как дома. Заяц – ваш». Похоже, нас тут ждали. Этот незнакомец второй раз нас выручает.

– А может, он вовсе не нас ждал? И записку не нам оставил, – засомневалась Натаниэль.

– Все может быть. Но зайца я все же разделаю. Думаю, его должно хватить, даже если окажется, что предназначался он не нам.

– Хорошо, я пока посмотрю в чем его можно приготовить, – Натаниэль уже с головой зарылась в шкафчики в поисках сковородки и масла.

Заяц получился жестковатым, но очень вкусным. Особенно если учитывать прямо-таки волчий аппетит, после двухдневного блуждания по лесу с одной шоколадкой на двоих. Они честно оставили половину мяса, хоть это было и не просто – им казалось, что они не то, что зайца, – медведя могут съесть. После еды очень захотелось спать. Натаниэль устроилась на небольшом диванчике, а Плексиглас расстелил свою куртку на полу возле очага. Он хотел дождаться хозяев, но усталость взяла свое. Понадеявшись на то, что звук открываемой двери все равно его разбудит, юноша с удовольствием отправился в царство Морфея.

Проснулись они только на следующее утро, и хозяев по-прежнему не было. Только на столе, рядом с остатками зайца, появилось вяленое мясо, а возле входа стояли две пары снегоступов. Кроме мяса на столе обнаружился свернутый кусочек старой кожи и … компас.

– Мы все проспали, – зевнула Натаниэль. – Они ведь были тут, правда? И не разбудили нас. Чем дальше, тем более странной кажется мне эта история.

– Видимо, были. Давай посмотрим, что они нам оставили, – Плексиглас взял в руки кусочек кожи. – Эй, да это карта! Смотри, тут все отмечено. Вот мы, а вот наш лагерь. Совсем недалеко! Мы с тобой свернули не там, и пошли по большому кругу. А тут нарисован кратчайший маршрут. Если сейчас выйдем – к вечеру будем на месте!

– С другой стороны что-то написано, – заметила девушка. – Смотри.

– Точно. Написано – «Ничего не бойтесь». Ну что ж. У нас нет причин не доверять нашим неведомым покровителям. Я думаю, мясо и снегоступы они тоже оставили для нас. Давай позавтракаем – и в путь!

Так они и сделали. На этот раз идти было намного легче. Не досаждал ветер, а снегоступы помогали не проваливаться в снег. Пару раз они слышали волчий вой, но, судя по звуку, звери были далеко. А самое главное – молодые эльфы отдохнули и знали, КУДА нужно идти.

В середине дня они сделали привал и пообедали вяленым мясом, еще раз вспомнив добрым словом неведомого ангела-хранителя. Вскоре после обеда снова послышался волчий вой, и на этот раз – совсем близко. Выл один волк, возможно, тот самый, который преследовал их на пустоши. Натаниэль начала испуганно озираться в поисках подходящего дерева, но тут вой перешел в испуганный визг и все стихло.

Когда солнце начало клониться к закату, они услышали впереди лагерь. Безмолвие леса сменили еле слышные пока звуки разговоров, звяканье посуды и запах жареного мяса.  Плексиглас и Натаниэль ускорили шаг и вскоре вышли на холм, с которого открывался чудесный вид на палаточный городок.

– Мы дошли! – воскликнула девушка, сбросила снегоступы и побежала к уже заметившим ее обитателям лагеря.

Юноша тоже снял снегоступы, положил их поверх второй пары и, повернувшись в сторону леса, сказал:

– Спасибо. Спасибо вам за все.

После чего пошел вслед за Натаниэль к радостно встречающим их эльфам, троллям, гоблинам, гномам…

– Ну, вы, блин, даете, – хлопнул его по плечу довольно высокий рыжебородый гном. – Мы тут все на ушах стоим – вас ищем. С спасателями и собаками. Хорошо еще, что я не стал звонить вашим родителям. Хотя перенервничал здорово. Где вы были-то трое суток, Петь?

– Заблудились мы, Василий Петрович. Очень выиграть хотели, и Натаниэль, то есть Наташа, предложила обойти гоблинов с тыла и напасть неожиданно. Мы так и сделали, а дальше…

– Ладно, подробности потом расскажете. Давайте быстро отогреваться, есть и спать… Это ж надо – столько бродить по лесу зимой! – покачал головой инструктор.

Сумерки опустились на лес и лагерь потихоньку начал готовиться ко сну. Только возле центрального костра собралась небольшая компания. Тролль наигрывал на гитаре грустную мелодию, молодой гном обнимал за талию симпатичную фею, а гоблин что-то энергично объяснял озадаченному эльфу. Мифические создания находились в полной гармонии друг с другом и с окружающим миром. А почему бы и нет? Ведь, в конце концов, все они были людьми.

На холме, возвышающемся над лагерем, бесшумно возникли две высокие фигуры. Какое-то время они молча наблюдали за людьми, сидевшими в теплом свете костра, а потом одна из них произнесла:

 – А ведь когда-то и мы были такими. Мы были молоды и нас было много. И нам хотелось жить, у нас были мечты и цели. А сейчас? Остались только мы – две старые развалины. Наша раса умерла и уже никогда не возродится…

– Ты не права, Аланиэль, – нежно произнес ее муж. – Мы будем жить, пока о нас помнят. Мы будем жить до тех пора, пока в нас играют  человеческие дети…

Он взял ее за руку и последние эльфы на земле бесшумно исчезли в лесу.