Школа. Эпилог

  Единственное место, где не было Славки,- это моя настоящая жизнь. Мне предстояло смириться с этим. И это осложнялось ещё тем, что благодаря Алёшке я был вовлечён в жизнь семьи Ступиных. Я чувствовал, что в этом доме на меня со всех сторон изливалась любовь и нежность, что со мной обращались так же, как с членом семьи.
  Алёшку Ступина я не видел всё лето. Однажды зашёл к ним. Галина Ивановна сказала, что он в деревне. Она напоила меня чаем, спросила о поступлении в институт. С глазами полными слёз вспомнила Славку.
  - Саша, ты помнишь тот день в конце ноября, когда ты не смог с нами поехать на дачу?
  - Да, Галина Ивановна, помню...
  - Он целый день прождал тебя и даже на рыбалку не пошёл с отцом и Алёшкой. А вечером ушёл на электричку в проливной дождь без зонта. Я его не отпускала, но он не послушался. Только сейчас я поняла, как он любил тебя.
  - Вы потрясающая женщина.
  - Спасибо. Приятно слышать.
  - Я хорошо помню тот день. К нам приехали родственники из Воронежа и мама уговорила меня показать двоюродной сестре Москву. Я был огорчён тем, что не смог поехать с вами на дачу. К этой поездке мы готовились всю неделю.
  - Саша, может быть ты хочешь взять на память какую-нибудь вещь Славика?- неожиданно спросила она.
  - Если можно, я хотел бы взять его свитер, в котором он ездил в Суздаль.
  - Да, конечно.
Она ушла в комнату и вынесла мне свёрток.
 Домой я возвращался пешком. Снова на меня нахлынули волнующие воспоминания. "Как хорошо жить на свете и как страшно умирать молодым. Сначала девять дней. А потом сорок, дальше пойдёт счёт на месяцы, на годы, и постепенно будет стираться в памяти его голос, лицо, запах. То был волшебный запах жизни."

 Вспоминая слова Галины Ивановны, я вновь и вновь прокручиваю в голове тот день. Славка появился на пороге поздно вечером. Промокший до нитки, но такой счастливый. Об этом говорили его глаза. Первой моей мыслью было то, что он мог заболеть, проведя столько времени на холоде под дождём.
  - Славик, быстренько снимай с себя всё, я просушу,- начала с порога моя мама.
  - Тётя Валя, извините, что я в таком виде и так поздно,- оправдывался Славка.
  - И давай на кухню. Попьёшь чаю с малиной, а я наберу тебе ванну.
 Я почти с детским восхищением любовался манящим его телом, которое  несколько минут назад было скрыто от моих глаз толстым свитером и джинсами, когда мы сидели на кухне. Я был абсолютно счастлив в моем воображаемом мире. Я говорил себе, что надо пользоваться своим телом, пока оно свежо и красиво…
 Мне недостаточно просто положить в постель красивое мужское тело.
Этот парень должен был быть одновременно и соблазнителем, в котором я так нуждался, и другом, на которого можно опереться, и чувственным любовником, который умеет взволновать. Всеми этими качествами обладал Славка. В конце концов должен же быть у такого совершенства хотя бы один недостаток? Но я его не находил.
 Мне было достаточно видеть его, быть околдованным им. Мне больше ничего не нужно было. Боже! Сколько поколений подростков занимались такой же ерундой?
 Мне требовалось, чтобы он все время был рядом, моя привязанность к нему крепла день ото дня.
  - Чудесный мальчишка! Вернее, молодой человек,- сказала мама после того, как Славка ушёл в ванную.

 Когда я принёс в ванную полотенце и свежее бельё, Славка лежал в густой пене. Свет от галогенок в потолке попадал на его лицо, притягивающее какой-то почти дьявольской красотой. Как завороженный, я смотрел на него, не в силах отвести взгляда.
  - Сэр, вы пришли потереть мне спинку,- с иронией спросил он.
  - Если вам будет угодно...,- ответил я.
  - Угодно...угодно...,- прошептал Славка.
  - Если так было задумано с самого начала, признайся. Слишком всё это романтично, чтобы быть простым совпадением. Задумал любить меня в ванной?
  - Я страсть как этого хочу. И хотел этого почти с того самого момента, когда увидел свет в твоём окне. А ты разве против?
  - Может быть другой и отказался бы, но я не записывался в святые.
Я зачерпнул мыльную пену и повесил ему на нос, после чего мы оба рассмеялись.

Я сидел за книгой. Войдя в мою комнату с мокрыми взъерошенными волосами, он  сел верхом мне на колени. От него пахло шампунем и чистым бельём.
Славка  доверчиво прижался ко мне.
  - Ох, будь осторожен! Ты играешь с огнем, - предупредил я друга и тут же подумал, что и сам не слишком медлю в любви, позволяя чувствам возобладать над разумом. А стоит ли им противиться?.. Он нежно чмокнул меня в нос. С его губ слетела усмешка, та самая усмешка, которая мне так нравилась.
  - Посмотрим, что ты скажешь на это....- шепнув мне на ухо, он положил тёплую нежную ладонь на мой пах. Я обнял его лицо ладонями и произнес:
  - Нет, всё в порядке. Просто мне очень хорошо. Постой! - я отстранился от него, чтобы освободиться от внезапно ставших мне тесными брюк.
Комната мгновенно наэлектризовалась нашими бьющими через край эмоциями. За окном хлестал дождь, он не был под стать нашему настроению.
 На другой день, после ухода Славки, я нашёл в стиральной машинке его плавки. Я взял их. Я никогда прежде не копался в чужих вещах. Я поднес плавки к лицу и потерся щекой об изнаночную сторону, как будто хотел влезть внутрь и потеряться там. “Так вот, как он пахнет, когда его тело не покрыто дезодорантом и парфюмом; вот как он пахнет, вот как он пахнет…”- я продолжал повторять это про себя, заглядывая внутрь их, ища что-то более личное, чем запах.

* * *

  Как-то в середине сентября раздался телефонный звонок.
  - Алло, Сань, привет,- услышал я голос Алёшки.
  - Лёш, привет.
  - Ты дома?
  - Да.
  - Хочешь, я к тебе сейчас приеду?
  - Пожалуйста, приезжай.
Положив трубку, я услышал маму из кухни:
  - Кто звонил, сынок?
  - Алёшка Ступин.
  - Бедный мальчик, как он пережил смерть брата?

 Ожидание показалось вечностью, но в конце концов звонок в дверь отрывает меня от компьютера.
  - Алёша, проходи,- открыв дверь, пригласила мама. - Саша, встречай гостя!
Я вышел из комнаты и обалдел. На меня смотрел юноша с меня ростом, в олимпийке, из-под которой виднелась тонкая белая водолазка. Над верхней губой у него появился пушок.
  - Привет, Алёша!
Я подскочил, обнял его, пытаясь оторвать от пола.
  - Алёша, ты обедать будешь?- спросила мама.
  - Нет, тёть Валя. Ну, разве что чай.
  - Хорошо, я сейчас принесу.
 Я увлёк его в свою комнату. Мы сидели, пили чай и молчали. Алёша долго и молча, старательно размешивал сахар в своей чашке.
  - Я не был у тебя почти целую вечность,- произнёс он.
  - Алёша, я как-то к вам заходил. Мама сказала, что ты в деревне,- нарушил я паузу.
  - Да, она мне говорила.
  - Ты так подтянулся за это лето, загорел. Я бы тебя не узнал в толпе.
Контраст впечатлений был так хорош, что не стоило портить его лишними вопросами.
  - Как ты сам?
Его голос дрожал от избытка чувств:
  - После похорон у меня как будто вакуум вот тут образовался.  Он с силой хлопнул себя по груди. - Такая дикая депрессуха напала, что хоть вешайся.
От этих слов я прочувствовал маленький, лично ему предначертанный апокалипсис. С гибелью брата, безумие ворвалось грубой реальностью в его счастливую жизнь.
 Я понимал, что ему, обречённому на одиночество, ничего другого не остаётся, как  искать тепла в чужой постели. Что он не может жить в пустой квартире, после смерти брата. Что ночные страхи опустятся на тяжёлых чёрных крыльях к нему на плечи, а потом вовсе задушат тоской и безысходностью...
Я заглянул ему  в лицо и заметил, как прекрасные глаза наполнились слезами, и торопливо добавил:
  - Лёша,  мне выпало такое огромное счастье: учиться и дружить с необыкновенным, талантливым и красивым Славой Ступиным в одном классе. Славик уже похоронен, а жизнь продолжается. Нельзя же страдать вечно. Алёша, я всегда буду с тобой. Можешь на меня расчитывать.
  Но он не хотел расставаться с тем миром, который так любил и в котором был так счастлив. На фоне ровесников, переживавших переходный возраст с его прыщиками, неуклюжестью, подростковыми комплексами, Алёшка казался инопланетяниным, отрешённым от земных проблем. Ему не было безразлично, как он выглядит и как его воспринимают окружающие. В этом плане он мало чем отличался от Славки. Он жил в своём замкнутом мире. Я замечал, как подростковые комплексы постепенно смягчались, таяли под натиском сложной жизни.
  - Я тебя очень люблю,-  тихо произнес Алёшка. - И кажется, никогда не смогу разлюбить.
Я был убежден, что никто в мире не желал меня физически настолько, насколько это делал он.
Он уткнулся глазами в пол, словно был виноват в своих чувствах. Словно не имел на них никакого права, цепляясь за них наперекор рассудку и действительности, источая огромный запас нежности и любви.
  - Знаю, Лёша, и раньше знал.
Пока был жив Славка, я вежливо соблюдал дистанцию.
  - Мы будем встречаться?- осторожно поинтересовался он. - Или ты этого не хочешь?
  - Будем. Конечно, будем,- ответил я.  
  - Сань, послушай, а у нас с тобой как, всерьёз?
  - Лёшенька, и это то, что тебе не давало покоя?
Лёшка волнующим взглядом буквально раздевал меня и пользовался малейшей возможностью, чтобы поцеловать.
Я восхищённо прикоснулся губами к его раскрасневшемуся лицу и шепнул:
  - Мне так тебя не хватало.
 Этот поцелуй лишил его последних иллюзий. Он ответил на него и многообещающе улыбнулся. Я привык к его искренним улыбкам и сказочному воображению, которое всегда выручало в сложных ситуациях. Я понимал, что кроме трогательной юношеской дружбы у нас с ним ничего не могло быть. Трогательная дружба, разумеется, когда-то была. В конце концов, единственное, что мне угрожало, так это поддаться безобидной мимолётной слабости. Но сейчас, глядя на Алёшку, у которого в глазах аж потемнело от желания, я понял, что он готов на всё и ему совершенно наплевать сколько ему лет пятнадцать или восемнадцать. Я чувствовал в нём сокровенную прелесть. Он вскользь, умоляюще посмотрел на меня. Его аквамариновый цвет глаз вызывал у меня чувство таинственности. В эту минуту что-то в наших отношениях изменилось, словно размылась грань, мешающая нам полностью доверять друг другу. Фантазии превратились в наваждение и мне на короткое мгновение показалось, будто я сошёл с ума. Я не мог, да и не хотел, расставаться с тем миром, в который погрузил меня Алёшка.
 Я обнял его, прижался к нему и наконец ощутил рядом с собой желанное тело. Его реакция оказалась такой, какую я и ожидал… Расстегнув "молнию" на моих джинсах, он скользнул пальцами под обтягивающие меня плавки и освободив бедного мальчика из его нейлоновой клетки, начал волнующим плавным движением ласкать твердеющий столбик моей плоти. Юноша не мог больше противиться наслаждению и позволил бушующей волне подхватить и унести себя.  Мягкие губы жарко скользили по моей шее, щеке, губам. Его ресницы трепетали, а внутренняя энергия  готова была взорваться. Я не хотел торопиться, ещё немного помучив молодого человека, чтобы продлить удовольствие от завоевания… Глубоко вздохнул, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение. В тишине мы наслаждались друг другом, без слов отдаваясь обоюдному обожанию.
 Его инстинкт показал мне чувствительные струны, и он умело на них играл.
Ему явно не хватало мужского тепла. Пикантная  юношеская тайна тешила тщеславие, щекотала нервы, придавала жизни особую прелесть и остроту.
Мой запас романтической энергии, копившейся во мне, выплеснулся наружу в виде безумной любви. Тяжёлая тоска сменилась мистическим восторгом. На секунду комната погрузилась в полнейшую тишину, и только наши учащённые дыхания нарушали её.

 Но наступило утро, которое всегда наступает вслед за ночью любви. Я проснулся от раздражающего карканья какой-то недовольной вороны. Я не против, чтобы моим будильником были звуки природы, но эта какофония вывела меня из равновесия. Стоило вороне улететь, как в моё сознание понемногу возвращалось хорошее настроение.
 Обнаружив себя в постели с Алёшкой, я не испугался и не удивился. Мне было так хорошо, что не хотелось открывать глаза.

 Мы пили крепкий чай, наблюдая за солнечными зайчиками, скачущими через жалюзи по кухне, вслушиваясь в шум воды из ванной и в звуки телевизора из гостиной. Оба молчали, стараясь не встретиться взглядами, будто виноваты в чём-то. Но вместе с этим меня охватила легкость. Это было маленькое освобождение.

 Выйдя на площадку, проводить Алёшку, я нажал на кнопку лифта.
  - Подожди, сейчас лифт опустится.
  - Лифт здоровья не прибавляет,- с улыбкой ответил Алёшка и, не помня себя от счастья,  со всех ног кинулся вниз по лестнице. Я смотрел ему в след и понимал, как он сейчас похож на Славку.
  Боль от этой потери становилась все сильнее, она вонзалась в самое сердце острыми клыками и терзала, и рвала на части. Я пытаюсь вспомнить, где был и что поделывал, когда всё это происходило, кого любил, кого ненавидел, по какому поводу смеялся и почему плакал…  Это чувство  утраты оказалось болезненно острым. Если бы спустился ангел, он наверное рассказал бы, что Славка умер с мыслью о любви.


Москва. июнь 2010г.

Окончание: http://www.proza.ru/2010/12/25/434


Рецензии
Надо отдать должное автору. Я просто преклоняюсь перед мастерством. Лишь романы Стивена Кинга полностью погружали меня раньше в иной мир, созданный автором. Александр, Вы - талант! Если эта повесть основана на событиях из Вашей жизни, то я искренне соболезную подобной утрате.
С почтением,

Мильтен Бредли   19.03.2012 12:41     Заявить о нарушении
Спасибо Вам за столь лестный отзыв. Действительно повесть писалась с трудом. То, что пишется легко, не настоящее. Отсюда и вопросы у читателей.
Вы можете найти ответы на свои вопросы в эпиграфе к произведению. Меня упрекали в том, что я пишу урывками, но кому интересны занятия в школе и спортивные мероприятия? Главная задача автора состояла в том, чтобы показать внутренний мир главного героя. Конечно в произведении много чего, что подмывает циников и скептиков к нападкам на автора)) Но, если меня критикуют, значит я на правильном пути.
Спасибо Вам ещё раз и дай Вам Бог счастья и большой человеческой любви.
С уважением,

Александр Голенко   19.03.2012 20:17   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.