Мое открытие Америки

"МОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ"

Миша жил в ****опропащенске. Это небольшой город в Мухосранской области. Ну, не настолько небольшой, конечно, чтоб уж все люди друг друга знали в лицо. В общем, город, примерно на сто тысяч жителей. Но поскольку город располагался на пути из столицы в областной центр, здесь, как и почти в любом другом месте, можно было подхватить разнообразные венерические заболевания, хотя Мише и казалось, что все эти заболевания имеют свойство беспокоить только его. Значит, как-то Миша в очередной раз пришел к дерматовенерологу, который уже знал Мишу в лицо.
– Ох-ох-ох, опять Мишанька пожаловал, – сказал дерматовенеролог, – ну садись.
Миша сел, удивившись приветливости врача. Обычно этот лысый тип (врач, а не Миша) был нервным, поскорее пытался выпроводить, был даже груб, а один раз второпях выписал неправильную мазь.
– Что ты нам принес на этот раз, Мишаня?
– У меня какие-то красные прыщики тут, – Миша ткнул себя в пах, – чешутся как бешеные.
– Так-так-так. Ну, вставай, снимай штаны, – лысый стал оглядывать Мишины причинные. – Умгмм. Что-то ты часто меня навещаешь? Стало быть, один живешь да баб водишь?
– Ну, да, – ответил Миша. Лысый позволил натянуть штаны, Миша опять сел.
– Хорошо.
– Что это у меня? Не серьезно?
– Хорошо, все будет хорошо. А что с твоими родителями?
– Умерли. Я с семнадцати лет один живу.
– Хорошо. Очень хорошо.
Врач странно смотрел и тер ладошки.
– Что, – спросил Миша, – хорошо? Что мои родители умерли?
– А, нет-нет, – быстро проговорил Лысый, – это я так задумался. Я о своем задумался.
– Ладно, скажите уже мне, что это за прыщики? Что мне делать?
– Подожди-подожди, – оживился лысый, – сейчас я схожу за мазью, она тебе быстро поможет. Намажешь свою несчастную пипиську пару раз, и все будет хорошо, – и вышел из кабинета.
Миша ждал, ждал и думал, что это с врачом? Дерматовенеролог, бля, ну и словечко. И тип сам тоже: ну и тип, что с ним? Что это он сегодня с Мишей, как с родным? Мише это все не нравилось, но он сидел и ждал, ждал, наверное, минут десять, и по истечении десяти минут это все ему не нравилось еще больше. Неспроста себя так ведет лысый. К чему он это спрашивал? Тут Мишино внимание притянуло нечто, похожее на мусоропровод, выделяющееся из одной стены. Только дверца у этого мусоропровода была большая слишком, туда можно было бы впихнуть телевизор, большой телевизор. Миша открыл дверцу, ему показалось, что снизу из темноты доносятся голоса.
Тут дверь в кабинет открылась. Вошел врач, да так и застал Мишу.
– О, отлично, – сказал врач, – Мишанька уже сам туда собрался.
– Куда? – спросил Миша.
Тут вошел здоровенный детина за врачом:
– Сам собрался? Славно. Но я все равно ему помогу, – детина подошел к Мише и столкнул его в мусоропровод.
Миша летел вниз, в подвал летел, летел, думая, ну так я и знал, знал ведь, что все неспроста, вот идиот, дурак ты Миша, ну их на фиг, лучше уж пользоваться платными услугами у хороших специалистов, а то тут хоть и бесплатное лечение, но лечение у лысого ублюдка. Думая так, разве что, снабжая свои мысли отборными матерками, Миша падал, труба была не совсем вертикальной, он падал и катился вниз, катился и падал, пока не вывалился из трубы. Его тут же подхватили два водолаза, и поволокли куда-то в этом подвале. Ну, вообще-то, они не были водолазами, но Миша их так мысленно окрестил, потому что на них были костюмы типа водолазных, одни только лица были открытые. Они его волокли, а он пытался вырваться.
– Не рыпайся, – сказал один из них.
Но Миша рыпался, а его тащили по длинному коридору, тут было много камер, в каждой по четыре койки, в два этажа, как в поезде, еще по столу и по унитазу, там были люди, они разговаривали, играли в карты и так далее, короче – радовались жизни. Миша был не очень слаб, и один раз вырвался, заехал водолазу, но прибежал третий водолаз с автоматом, и Миша решил пойти, куда его ведут. Его завели в одну из камер. Там было два парня: один сидел, взявшись за голову, второй валялся на верхней полке со скучающим видом и пивом. Миша сел на свободную койку.
– Что это, к ****ям, такое? – спросил он.
Тот тип, который держался за голову, ответил:
– Я ничего не понимаю, ничего к чертям не понимаю, я просто выпил лишнего недавно, а потом у меня это… она казалась мне приличной девушкой… а сегодня утром пришел сюда… я ничего не понимаю, ничего, к чертям, не понимаю…..
– Заткнись уже.
– Я ничего не понимаю сам, к чертям, ничего…
Миша подошел к нему, отвел одну руку этого парня от его же головы, а сам влепил ему пощечину. Парень замолк.
– Объясни, что происходит, – сказал Миша лежачему наверху. Тот посмотрел на Мишу безразлично, усмехнулся, и стал изучать потолок, как бы объясняя, что даже туда ему приятней смотреть, чем на Мишу.
– Я к тебе обращаюсь.
Тот опять не ответил.
– Ты что глухой? Ты не русский?
Этот хмырь повернулся и усмехнулся насмешливо и очень обидно со своей верхней полки.
Мише это совсем не понравилось, он сдернул парня с койки. Тот с криком упал. Миша добавил по заднице. Парень сразу заговорил:
– Я не знаю, что это, и зачем мы здесь, но нас тут хорошо кормят, водят к теткам, выдают сигареты и спиртное. Только с утра ставят уколы…
Миша уселся на кровать, закурил. Тип залез на свою верхнюю полку обратно. Миша курил и думал в течение двух с половиной часов, но его не посетила ни одна умная мысль.
И тогда пришли водолазы, трое, и один из них сказал:
– Вываливайтесь, пора делать великие дела.
– Ему-то укол еще не ставили, – сказал парень с верхней койки и показал на Мишу.
Мише поставили укол в задницу. Двое держали матерящегося Мишу, один колол. Попутно Мише зарядили несколько раз, и он успокоился.
– Ну, покажи член, – сказал водолаз Мише. Миша вопросительно вылупился на водолаза, – показывай-показывай, что как барышня?
Миша помедлил, но извлек. Никаких красных прыщиков у него больше не было.
– Готово, – сказал водолаз.
И водолазы повели всех троих сокамерников по коридору. Завели в какой-то кабинет. Там на кушетке лежала симпатичная молодая девушка, голая.
– Ну, – сказал водолаз. Один только водолаз и разговаривал из троих, – кто первый?
– Я, – сказал парень с верхней полки. Он вообще оживился и повеселел с тех пор, как водолазы пришли за ними. Верхняя Полка без разговоров скинул с себя одежду и приступил. Миша распалялся, даже этот нытик распалялся. Верхняя Полка закончил. Девушка пошла в соседнюю комнату и подмылась, потом приступил Миша. Он все также ничего не понимал, но теперь это все не было так важно, ведь здесь выдавали сигареты, выпивку, по словам Верхней Полки. И эта девушка. Она так хороша.
Так оно и пошло в дальнейшие дни. Их кормили отличной едой, выдавали пиво и вино. Каждый день выводили в ту чудесную комнатку, где всегда была новая девушка. КАЖДЫЙ ДЕНЬ НОВАЯ ДЕВУШКА. Потом в душ. Миша уже забыл о своей прежней жизни и не хотел к ней возвращаться. Здесь было хорошо, спокойно, сытно, не надо было работать. Только каждый день эти уколы в задницу – больнючие.
У Верхней Полки (у него было имя – Витя – но Миша звал его «Верхняя Полка») был небольшой загон, как он сам и признался. Так-то он был парнем ничего, но каждый день за три, примерно, часа до вылазки к очередной тетке, впадал в задумчивость и почти переставал разговаривать. Полка объяснял, что он начинает представлять, как будет выглядеть девушка, с которой произойдет случка в этот день, что ему непременно хочется угадать. Вообще Витя был немного больше озабочен, чем допускают пределы разумного, он пришел лечиться в одиннадцатый раз, когда его столкнули в мусоропровод. Это он так надоел лысому, видно, что тот решил скинуть Полку несмотря на то, что он сиротой не был. А этот Валера – так звали нытика – Мишу как собеседник не интересовал. Валера был беспонтовый: наедался быстро, напивался быстро, трахался быстро. И плакался пьяный постоянно. Миша и Витя иногда не без удовольствия попиновали его перед сном.
Водолазы оказались парни ничего. Они выдавали на каждую камеру одинаковое количество алкоголя, и, так как здесь одно место было свободно, а Валерик пил немного, Миша и Витя напивались здорово. Только водолазы не хотели говорить, зачем здесь держат людей, и когда отпустят, но вскоре Мишу это перестало волновать. Его вообще ничто не волновало до того момента, пока он не проснулся как-то раз через два месяца с очередного бодуна, не подошел к решетке и не крикнул:
– Эй, ВОДОЛАЗИКИ, несите мой пивасик! МИШАНЯ ХОЧЕТ ПИВАСИКА!!!
Пивасика не приносили. Миша закурил и крикнул еще раз:
– Господа, меня жрет бодунище, и я очень несчастен!
Тут подошел водолаз, но без пива и сказал неожиданно недобро:
– Все, закончились твои счастливые деньки, говнюк. Никакого вам больше пивасика, – и засмеялся.
Миша уселся на койку. Его сердце сильно билось, он предчувствовал что-то недоброе. Он разбудил Верхнюю Полку и рассказал ему.
– Я ждал чего-то подобного, – сказал Полка. И отвернулся к потолку. Разговор, видимо, был закончен. Да и Мише самому не очень-то хотелось болтать, он был слишком печален. Его тошнило, началась депрессия. Он был несчастен и одинок в этом мире.
Вскоре водолазы стали выводить из камер. Они выводили всех, открывали все камеры и выводили всех, и водолазов было много в этот день, и водолазов с автоматами было много. И много несчастных людей, как Миша, с похмелья. Никогда еще Мише не доводилось видеть так много несчастных разбитых людей одновременно. Ему представилось, что все страдание мира сконцентрировалось в этих людях. Примерно сотня мужиков – и все как одно целое, все всего лишь части грандиозной трагедии. Всех мучит сушняк. У всех головная боль. Ну, что вам это объяснять? Ясное дело.
Их привели в просторное помещение со множеством сидений. И с экраном. Как в кинотеатре. Только никому кино смотреть не хотелось. Но стояли водолазы с автоматами в каждом ряду. Кино поехало. Там было про Америку. Просто показывали разные сюжеты из американской истории, а голос говорил про Америку. Это было невыносимо. Но водолазы следили, чтобы никто не заснул. Они подходили тихонько и били прикладом в челюсть, если ты закрывал глаза. Миша держался и смотрел на экран, смотрел и начинал ненавидеть Америку. Это все продолжалось час или полтора, или восемь часов, или никогда не заканчивалось. Хрен с ним. У Миши мозги заворачивались в трубочку, когда всех развели по камерам. И ДАЛИ ПИВА.
– Я думал, я умру. Мне казалось, это не закончится, – говорил Валерик.
– Заткнись, – сказал Миша.
– А Бабы, как насчет баб! – крикнул Верхняя Полка водолазам.
Их отвели после пива на случку, а после этого выдали водки. Много. А утром киносеанс повторился.
И потом в течение недели они смотрели это дерьмо с похмелья, а только потом получали свое пиво.
Они хотели всех надурить и просто не напиваться вечером, чтоб было легче, но дурить было некого, а напиваться хотелось. Америка была ненавистна. А на пивных бутылках были надписи: «осквернить их культуру, плюнуть им в лицо, поиметь их баб». Эта дебильная надпись проникала в мутно-пьяные сны. Она прокручивалась в голове во время сеансов и помогала их пережить, и не казалась дебильной уже. Повторять это про себя, надеяться на это – было способом борьбы.
Но потом случилась ужасная вещь.
Однажды до самого вечера их не выводили на случку. Верхняя Полка орал:
– Что это такое?! Я уже не могу! Водолазы, вашу мать, у меня ТУТ ТАК ВЫРОС!!!
Один водолаз подошел и сказал.
– А теперь, ребятки, дрочить. Не будет больше вам ласки!
Сказал он это с таким удовольствием, что Полка не выдержал и плюнул ему в лицо.
На самом деле должны были сводить всех еще один раз, но Мишу, Витю и Валеру из-за этого плевка лишили этого раза.
Верхняя Полка вообще больше не разговаривал, хотя Миша и пытался его успокоить. Но и сам Миша лез на стены, раз даже хотел дернуть Валерика, но водолазы не позволили…

…После двух недель полового воздержания Миша был в самолете. Их еще два последних дня продержали трезвыми, и он был зол. С ним было еще несколько собратьев по тем мукам и тем радостям, по тем женщинам. Их водолазы по одному вышвыривали из самолета.
– Давай, давай. Тебя ждет служба Родине, – очередь дошла до Миши, его схватили и выпихнули. Он падал, и все еще ничего не понимал, кроме того, что внизу была Америка. Миша дернул за кольцо.
В небе были еще самолеты. Изо всех сыпались парашютисты, внешне совершенно здоровые, но на самом деле каждый из них был болен уже множеством венерических и кожных заболеваний. Множеством. Каждый из них был одержим сексом и ненавистью к Америке. А лысый врач сидел и потирал ладошки у себя в кабинете в ****опропащенске. Все дело в этих его чудесных уколах, они ничего не лечат, они создают видимость. Никаких признаков с виду, но столько заразы! Теперь у него достаточно денег на старость. Можно свалить уже из этой клоаки и прошвырнуться по миру, не в Америку, конечно, может, в Европе отдохнуть? Хо-хо-хо, дерматовенеролог потирал ладони ручек.


2004


Рецензии