Минька и Гринька

1.
Мишку, или по-домашнему Миньку,  родители отправили в пионерский лагерь. Потому что бабушка не приехала. Обещала приехать летом, а сама… Что-то у неё там важное случилось – то ли подруга юности гостит, то ли и вовсе друг. Короче говоря, бабушка написала письмо, что этим летом у неё нет никакой возможности «пасти» Миньку, потому что он уже парень большой и вполне может поехать в пионерский лагерь.

А мама сказала, что бабушка просто устала каждое лето возиться с Минькой,  и пусть, в самом деле, едет в лагерь, может его там к дисциплине приучат.
- Хм, - сказал папа, – пора бы!

Так Минька на двенадцатом году жизни впервые попал в пионерский лагерь. Лагерь принадлежал заводу, на котором родители его работали. Поэтому и ребят знакомых в лагере было полно.
Поначалу Минька робел, а потом понравилось. И то, что вскакивали все по горну и бежали в одних трусиках на зарядку, и линейки нравились, и даже уборка территории. Все вместе, здорово! Дома-то он был один. Ни брата, ни сестры... И еда в столовой казалась замечательно  вкусной, не то, что дома. И вожатый понравился, Костя. Он с ними в поход ходил с ночёвкой, и костёр они жгли там, в походе, и не спали почти всю ночь. А воспитательница была как раз похожа на  его бабушку, всё хлопотала, все заботилась. Чтобы долго не купались, чтобы спали в «тихий час»,  чтобы  в столовой всё ели, а не капризничали.

А ещё Костя учил их играть в футбол. Ну, не девчонок, конечно, те больше что-то там с воспитательницей Марией Кирилловной из бисера плели.
Костя Миньку в нападающие поставил. А дружка его (новый друг у него там появился, в лагере) Гриньку, на ворота, голкипером, значит. Минька тоже хотел быть голкипером, но Костя сказал, что у Гриньки реакция отменная, а у Миньки – скорость. Костя был студентом, учился в Институте физкультуры. Значит, понимал, что к чему.

В их лагере палаток не было, а  были такие маленькие домики, на двенадцать человек. Вот их отряд и занимал два домика. В одном девчонки с Марией Кирилловной, а в другом – пацаны с Костей.
Гринькина кровать рядом с Минькиной стояла и тумбочка у них была одна на двоих. Вот так и подружились по началу.

А потом оказалось, что Гринька в лагере этом уже не первый год и всё знает. Где лаз в изгороди,значит, можно за орехами сбегать (мало ли, что ещё неспелые) и принести целую пазуху… Можно и искупаться, но речка далековато, хватятся, та-акой шум поднимут!
 
Минька не обращал внимания на то, что у Гриньки футболки все старенькие, вытянутые. «Треники» выцветшие и короткие (всё равно их подворачивали) и рукава у пионерской рубашки давно коротки. Может быть потому, что для пацана главное не это.

Официального родительского дня в лагере не было. Родители приезжали, когда хотели.
И к Миньке мать с отцом часто приезжали на своей «восьмёрке». Ну, что привозили – ириски всякие, печенье, ягоды,  Минька всем раздавал. Прежде всего, Гриньке. Во-первых, друг, и кровати рядом, а во-вторых,  что-то к Гриньке никто и не ездил.
Минька как-то спросил:
- Гринь, а у тебя кто есть? Ну, дома?
- Мамка… Только она… работает. Ей некогда, - отвернувшись, сказал Гринька.
Ну, работает и работает, если отца нет почему-то (может, развелись, а Минька уже про разводы слышал), какая ему разница. Гостинцев-то на всех хватает.

А вот в воскресенье родители прямо с утра понаехали.  Дежурные от ворот только и успевали по отрядам бегать и сообщать, к кому приехали. И директорша, Татьяна Дмитриевна, прямо с ног сбилась. Все родители отпрашивали своих «чад» до вечера.
Минька с родителями тоже на речку поехали. Хоть покупаться всласть, а то только по колено в речку войдёшь: «Четвёртый отряд, на берег!» Не успеешь и до буйков доплыть в купальне.
Он и Гриньку с собой звал, да тот отказался.
- Не… Мамка приедет…

Только  к ужину, вечером, Минька явился.
За столом спросил:
- Мамка-то твоя приезжала?
- Не… - склонился над тарелкой Гринька. - Она работает… Некогда. Может, на неделе приедет…

Ночью Минька проснулся от непонятных звуков. Кто-то рядом то ли потихоньку скулил, то ли всхлипывал… Прислушался. Тихо в палате. Только сопение раздаётся. Спят все.
Гринька! Всхлипы раздавались оттуда, от Гринькиной кровати….
Минька  приподнялся, потом встал, и, накинув на плечи одеяло (прохладно ночью, всё же!), босиком подошёл к Гриньке.
- Гринь, - шёпотом позвал он, - ты чего, а?
- Ничего, - глухо  и не сразу откликнулся Гринька. – Вали отсюда, понял?..
- Ну, чего ты? Сегодня не приехала, может, завтра… Она же по сменам, сам говорил…
- По сменам? – приподнялся Гринька. – Да запила она снова! Пьющая она у меня… А обещала… «Ни капли больше, ни капли…»,  - передразнил он. - Как батя умер, так и пьёт… - добавил тихо и  снова заплакал. – Что я ни делал, как не просил… Обещает,  и опять… Обещает,  и – опять…
 - А у меня папка тоже пил, - с ходу выдумал Минька. – Так мамка сказала: «Будешь водку пить, мы от тебя с Минькой уйдём…» . Он испугался, и вот… Не пьёт больше.
- Куда я от неё уйду… - всхлипнув, задумчиво сказал Гринька. – Она без меня пропадёт совсем… Ладно. Давай спать…

Утром про это не вспоминали. После завтрака Костя на тренировку позвал. Вечером игра предстояла с третьим  отрядом, а это не шутки. Там все вон какие здоровые… После тренировки в душ побежали. Минька потихоньку отстал и подошёл к домику Татьяны Дмитриевны. Директорша стояла на крыльце и собиралась уходить, потому что и платье на ней было новое, и босоножки, а не тапочки, и сумка с собой.
- Здрасьте…. – негромко сказал Минька. – Татьян Дмитна, можно позвонить?
- Здрасьте! – ответила Татьяна Дмитриевна. – Кому звонить-то, Миша? К тебе только вчера приезжали… Или что нужно, так я передам. Я сейчас на завод еду, увижу маму твою.
- Мне… Нет, мне самому надо… Сказать…
- Важное, секретное? – улыбнулась директорша. – Ну, звони, только быстро. У нас через ноль восемь, знаешь? – крикнула она ему вслед, потому что Минька резво рванулся к телефону…
… Когда он поговорил и вышел на крыльцо, Татьяна Дмитриевна посмотрела на него как-то… задумчиво что ли,  и сказала:
- Я зайду к маме, Миша… А вечером вернусь.
Ничего этого она могла бы и не говорить. Понял Минька – слышала всё. Стенки-то тонкие… Кивнул только и в душ побежал, догонять пацанов.


После полдника с третьим отрядом играли. Болеть за них даже девчонки пришли с Марь Кирилловной. Визжали так, что физрук Юрий Арсеньевич, судья, им, дурёхам, замечание сделал… Всё равно у третьего выиграли! Прямо на последних минутах. Всё по нулям было, а тут Миньке так ловко мяч передали, он и забил! Прямо в угол ворот попал, вратарь ихний, из третьего, даже ахнуть не успел, во как! Ну, тут они разозлились, из третьего, стали их ворота атаковать. А там Гринька. А у него – реакция! Два мяча поймал, а третий забить уж защитники не дали. И свисток! Всё!
Прямо на поле обнимались и прыгали… И девчонки выскочили, и Марь Кирилловна…
До ужина только и разговоров об этом матче было. Из третьего отряда все  злые ходили. На матч-реванш набивались. А Костя сказал:
- Ещё потренируемся и реванш выиграем!

После ужина они в кино собирались. Татьяна Дмитриевна приехала и  кино привезла. «Служили два товарища». Гринька уже видел, а Минька ещё не успел.
- Классное кино! – сказал Гринька. – Там, знаешь…
- Ну, не рассказывай! Неинтересно же будет! – запротестовал Минька.
Вот тут как раз Костя и вошёл.
- Малышев! Гриша, вот тебе тут прислали… Татьяна Дмитриевна привезла. От матери.
И протягивает пакет огромный бумажный…
Гришка покраснел, заулыбался…. Пакет открыл. А там  и ириски, и леденцы «Барбарис», и печенье… А на самом дне – футболка,  новая,  белая… И «треники» тоже новые, темно-синие.
- Мамка работает… Не могла приехать, - радостно говорил Гринька, угощая всех конфетами и печеньем.
- Я ж тебе говорил, - засовывая в рот сразу две ириски, сказал Минька. – Говорил я тебе…
«Это моя мама молодец, - думал он, - и Татьяна Дмитриевна -  тоже…".
И футболку, и «треники» он узнал. Мама в запас покупала. Говорила:  «Пусть пока лежат, а то на нём прямо горит всё…». Это про него, Миньку. Вот, пригодились. И конфеты-то знакомые. Он только вчера сам такими же всех угощал.

Смена пролетела быстро. Реванш с третьим отрядом они снова выиграли, а вот второму продули… Ну, там и ребята уже почти взрослые, не так и стыдно.

Готовились к закрытию смены. Говорили, что будет карнавал, будут призы за костюмы. Минька с Гринькой решили, что на карнавале будут пиратами. Старые тельняшки им Минькин отец  привёз, сохранились ещё,  когда служил. Насчёт косынок с девчонками договорились. Ножи деревянные Костя обещал помочь выточить. Краски  (усы нарисовать) в пионерской комнате выпросили. Короче говоря, всё было почти готово.
- А давай за орехами смотаемся, - предложил Гринька.- Смена прошла почти, а ещё и не ходили ни разу…
- А не попадёт? - поинтересовался Минька. – Не хватятся?
- Не… Сейчас все вон к закрытию готовятся. Не до нас. Да мы быстро. Я же место знаю…
Они бегом  пересекли территорию лагеря, и подошли к укромному уголку возле изгороди, почти сплошь заросшему крапивой и ещё какой-то высокой травой, названия которой Минька не знал.
Крапиву Гринька примял ногами, хотя и охал и вскрикивал.
- Жжётся… Чёрт! Никто не ходил, значит, не знают… Во-от он, лазик-то…
Он отодвинул одну из досок, и оказалось, что пролезть в лаз довольно-таки непросто даже пустыми, а как потом, когда с орехами?
- Ничо… Пролезем как-нибудь… Много набирать не будем… - утешил Гринька.
Царапаясь о кусты и какие-то колючки, выбрались к кустам орешника.
- Ещё неспелые… - Минька разжевал зелёную, чуть подсохшую самую верхнюю оболочку ореха. Сам орех был только слегка коричневатым и мягким.
- Потому и не ходили… - задумчиво сказал Гринька.- А то бы тут уже ничего не было. Ладно, маленько наберём, и пошли…
Орехи рассовали по карманам, и пошли обратно. Еле пролезли, хоть орехи выбрасывай!
- Про лаз не говори никому. В следующую смену уже спелые будут, - учил Гринька.
- Я в следующую, может, не поеду, не знаю пока, - отвечал  Минька. – Я ещё у родителей не спрашивал.
- А я поеду… - вздохнул Гринька. - Я всегда на все три смены езжу…

Едва на территорию лагеря вступили, как навстречу Марь Кирилловна.
На оттопыренные карманы их и не глянула.
- Ребятки, где ж вы ходите-то? Гриша, тебя Татьяна Дмитриевна зовёт…. Пойдём, пойдём…
- А что? Чего  надо-то? –  грубовато спросил Гринька, украдкой выбрасывая из карманов орехи.
- Пойдём, зовёт она…
Она жалостливо смотрела на Гриньку, а на Миньку даже не взглянула.  Минька сам вслед за ними пошёл.  У крыльца остановился. А Марь Кирилловна вместе с Гринькой зашла в домик директорши.  Минька подошёл ближе. Что-то говорила Татьяна Дмитриевна, но слышно было только «бу-бу-бу…».
Вдруг, у Миньки мурашки поползли  по коже…  Оттуда, из домика директорши, раздался какой-то нечеловеческий, тонкий Гринькин вой…
Вышла Марь Кирилловна, и, вытирая платочком глаза, пробормотала:
- Боже мой, боже мой…  Мишенька, ты иди отсюда… У Гриши горе – мама его погибла…  Под трамвай попала...

Минька медленно вывернул карманы и, не глядя на Марь Кирилловну,  выбросил все орехи прямо в пыль…

Гринька в отряд не вернулся, его сразу кто-то отвёз  в город. 

Сегодня ночью он впервые не спал. Все спали, а он – нет… Смотрел на пустую, застеленную  кровать Гриньки, и сердце его  сжималось от чего-то непонятного…

Утром Минька ещё до горна  пошёл к домику директора. Постучал в двери.
- Ты что так рано, Миша? Ещё до подъема сорок минут…
- Татьяна Дмитриевна, - угрюмо сказал Минька. - Позвоните моим родителям. Пусть меня заберут. Я… не хочу тут.
- А как же… Карнавал скоро… Ты же хотел пиратом быть?
- Нет. Это мы хотели… с Гринькой. Я один не буду. Позвоните, пожалуйста…

Вечером за ним приехал отец. В машине Минька молчал. Дома сразу ушёл в свою комнату. Не хотелось ни рисовать, ни читать.
Родители на кухне гремели посудой, собирались ужинать. Позвали  Миньку. Он вяло ковырялся в тарелке, хотя в лагере поужинать не успел.
- Надо бы сходить к этому мальчику… - неуверенно сказала мама. - Родня-то у него есть какая ещё? И где он живёт?
Она вопросительно посмотрела на Миньку. Тот  вяло пожал плечами.
- Надо обязательно узнать, где он живёт…. Ну, где этого мальчика найти.
- Это несложно, - сказал отец, - раз она на заводе у нас работала.

Но к Гриньке они всё не шли и не шли… С работы мама приходила  задумчивая, а после ужина они о чём-то долго разговаривали с отцом  на кухне, но, когда заходил Минька, разговоры стихали. Или нарочито  бодро родители заводили разговор о каких-то пустяках.

Однажды Миньку всё-таки позвали на кухню.
- Минька, - сказал отец, - ты человек уже взрослый, надо посоветоваться.
- А про что? – спросил польщённый Минька.
- Видишь ли, Мишук, - сказала мама, - я уже была у Гриши… И не одна, а с Ольгой Петровной  из опекунского отдела. Там к нему тётя приехала, не родная, двоюродная сестра отца. Она хочет Гришу увезти туда, в посёлок, где они живут. Только… Гриша с ними жить не будет. Они хотят его определить в интернат  в соседнем городе.
- Почему? Почему не с ними? – спросил Минька.
- Ну… Там много причин. У тёти  здоровье плохое, хозяйство… Некогда ей за Гришей приглядывать. А у её дочки своих детей трое.
- Обещают каждые выходные к нему ездить или он к ним будет ездить, - сказал отец.
- А… можно… То есть нельзя, чтобы он у нас пожил? – запутался Минька. –В интернате плохо… И к школе он к своей привык, и друзья тут у него… Ну, хотя бы немножко, а? Можно?
Мама с отцом переглянулись.
- Вот мы тебя за тем и позвали…  Гриша не против, да и тётка его тоже.  Только мы сомневались, ты-то захочешь?
- Я? -  возмутился Минька. – Да я… Я не захочу?! Да я уже давно хоть какого-нибудь брата хочу! А Гринька хороший!

2.
…В этот день снег пошёл уже с утра. И, хотя, это был первый снег, похоже, он решил прочно обосноваться на стылой, ждущей его земле…
На школьное крыльцо с гиканьем и свистом после второй смены высыпала стайка старшеклассников, скорее похожих не на солидных людей, оканчивающих в этом году школу, а на весёлых, резвящихся щенков.  Визжали девчонки, вмиг превратившиеся из молоденьких барышень в первоклашек, кому-то попали снежком, кто-то возился в сугробе, приговаривая:
- Ах, вы  так? А мы вам вот та-ак…
- Ну, всё, хватит, Минька, холодно же, - взмолился Гринька из сугроба. – Холодно, говорю! Ай, за шиворот попало! И за Алёнкой  нам ещё… Забыл?
Хохоча, и отряхивая друг друга, эти двое вылезли, наконец, из пушистого плена.
- Пока, ребят! До завтра!
До детского сада было совсем недалеко.


- А почему санки не взяли?  - капризно спросила Алёнка, когда, справившись, наконец, с её одеванием, мальчишки вышли на улицу.
- Мы же из школы прямо, - возмутился Минька.
- Завтра обязательно возьмём, - спокойно ответил Гринька.
Алёнка что-то рассказывала из своей детсадовской  жизни, Минька кивал и поддакивал, держа в своей руке ручонку сестры, думая  о том, что вот не было бы Гриньки, может, и Алёнки не было бы…
Просто как-то случайно услышал, как одна из соседок говорила другой: «Вот, не давал им Господь ещё деток, сколько уж после Мишки ждали… А взяли сироту – и смилостивился Господь…»
Гринька же с беспокойством думал, что Минька сегодня опять за контрольную по алгебре получил «трояк», а ведь скоро экзамены, а там и в институт…  «Надо заставить его как-то заниматься, лодыря… Ведь способный, чёрт!»
А хитрая Алёнка думала, как бы намекнуть старшим братьям, что с деревянной горки во дворе можно прокатиться и без санок, просто на их портфелях.

В свете уличного фонаря крупные снежинки, казалось, парили над землёй, нехотя опускаясь всё ниже и ниже,  нежно, невесомо, ложась на своих предшественниц…
- А давайте с горки прокатимся, - предложила Алёнка. - Она скользкая, можно без санок...
- Ох, и хитрющая ты,  - рассмеялся Минька.
- Только один раз! – строго ответил Гринька.
И Алёнка радостно кивнула головой, справедливо решив, что где один, там и два…
И что раз идёт снег, то скоро Новый год, а раз Новый год, то будут подарки.  И Гриша с Мишей придумают для неё, как всегда, что-нибудь интересное …


Рецензии
Очень хорошо, Елена!
Было интересно и мне, и внуку (завтра ему исполнится 11 лет).

Хорошая концовка в рассказе.
Вспомнилось, как в пионерлагере я скучала по маме и собирала для неё эти орехи-лещину.

Спасибо Вам.

Светлана Макарова-Киевская   28.02.2015 09:37     Заявить о нарушении
Спасибо, Светлана! Я тоже хорошо помню лагерь, я ездила каждый год и не на одну смену. Родители работали, бабушка была занята младшим братом, вот и... Но мне очень нравилось, я с нетерпением ждала лета, такая была общественница, жуть:))И активистка страшная, везде лезла с инициативами :))

Елена Полякова 2   28.02.2015 23:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.