Попытка идиотки про себя ч. 4

«Не всё коту масленица!» - это обо мне - в последние несколько лет. Привыкшая к празднику жизни, к непрерывной череде пусть и сомнительных, но побед, я оказалась втянутой в такую воронку непрестанно нарастающей беды, что до сих пор не уверена, живу ли я ещё на свете, или существую в какой-нибудь области посмертного ада, не осознавая вполне постигшей меня перемены…

Сделать некоторый ретро-кульбит, и сразу оказаться в последнем (крайнем) акте драмы заставили меня некоторые обстоятельства личной жизни, о которых я не собираюсь распространяться. Придётся вам это просто принять к сведению и, по возможности, извинить.
Ещё несколько лет назад я благополучно существовала в лоне одного очень солидного госпредприятия, назовём его условно Институтом Важных Проблем, в качестве ведущего специалиста одного из многих подразделений. Эта должность, признаюсь честно – не слишком обременённая обязанностями, позволяла мне периодически контактировать с группами студенческой молодёжи, проходящей в нашем институте практику, в основном – девушки в возрасте от семнадцати до двадцати лет. Было большой отрадой общаться с молодыми, умными, красивыми созданиями, какое-то время жить их интересами, их ценностями. Почти в каждой группе я безошибочно, уже отточенным большим опытом взглядом, определяла, скажем так – имеющих более широкое представление о возможностях любви. Никогда не позволяла я себе каких-либо активных действий в этом направлении! Никогда! Ну, иногда, имея абсолютную уверенность в адекватной приемлемости – допускала некоторые шалости – погладить по голове, ненавязчивый, но ясный комплимент, даже лёгкий шлепок по мягкому месту – но не более того.

Мне казалось, что я обрела непоколебимую уверенность в своих желаниях и страстях, и смогу существовать в этих комфортных условиях сколь угодно длительное время. У меня было почти всё, о чём можно было бы мечтать в моём положении: семья, достаток, красота, здоровье, хорошая работа, дающая возможности для самовыражения, и в то же время не очень нудная. В то время, пожалуй, я могла бы сказать себе – я счастлива! Но какое же всё-таки это было обманчивое представление! И как быстро всё изменилось, и покатилось в тартарары!
Всё началось с того, что однажды вместе с очередной из групп пред моими очами предстала девочка такой невозможной, просто нереальной для нашей обыденной жизни красоты, что я просто была ошеломлена, убита наповал…

Второй раз в жизни я ощутила это вторжение страшной, но сладкой силы вовнутрь своего естества – и полную невозможность противостоять ей. Почти как утопающий за соломинку, не имея никакой надежды на успех, машинально – я попыталась завязать с ней контакт и, о счастье! о ужас! – получила полное ответное согласие. Не успела я и глазом моргнуть, как у нас установились какие-то кошмарные нелепо-счастливые отношения, из «женских романов»: с СМС-перепиской под одеялом до утра, с переглядыванием во время занятий, с поиском тысяч причин – оказаться рядом в самое неурочное время, с полным забвением своих прямых обязанностей и т.д. – каждый, кто хоть раз влюблялся в своей жизни, может довести этот список до бесконечности. Увы, в отличие от героев романов, мы не могли бы, при всё желании, закончить роман достойным приличным хеппи-эндом: ни свадьбы-венчания, ни даже захудалого загса нам не светило по определению.

Поэтому всё пришло к единственно возможному в данных обстоятельствах следствию – мы оказались в разгар рабочего и учебного дня (каков стыд!) найдя убедительные отговорки – на моей даче.

Заранее извещённая чудо-баня уже нагнала жару в парной, довела температуру воды в бассейне до комфортной, всегда имеющиеся в холодильнике морс и квас ожидали своей участи в запотевших до слёз графинах. Изысканность и скромное обаяние роскоши произвели нужное впечатление на красивую барышню и сразу настроили нас на лёгкую непринуждённую волну (не всегда, кстати, достигаемую на первом свидании).

Достаточно согревшись и налюбовавшись стройностью юного тела, я приложила все силы и опыт в одном важном, и вместе приятном деле – массаже. Уж этому я достаточно обучилась ещё в бытность мою в фигурном катании, а потом немало закрепила навык. Признаюсь прямо – зачастую львиную долю удовольствия от близости (а иногда – всю) получаешь от всякого рода предшествующих действий, как, например, массаж, лёгкая игра полунамёков-полупризнаний, в общем – целой науки, или – жизни двух склоняющихся к слиянию людей.
Поэтому, совершенно обессилев после получасового, по полной программе, прекрасного истязания, и упав на свою полку, я была уже в какой-то мере удовлетворена. Большей радости, как говорил мне опыт, не сможет дать никакой самый насыщенный секс. Моя подружка, придя в себя, попыталась, в меру своих сил и способностей, честно вернуть долг и старательно нащипала и намяла мягких и плотных мест наставницы. Стойко вынесла сие испытание, и даже выдала несколько  как бы стонов наслаждения – в виде поощрения старанию.

Окунувшись с хохотом и визгом  в прохладной чаше бассейна, устроились на  остеклённой веранде – в мягких шезлонгах.  Легчайший коттон-халатик, из невидимых динамиков едва касается слуха: «Энигма», всё так невесомо-сладостно, будто ничего и не нужно ещё… Милая моя избранница – или жертва, тебе хорошо в моих сказочных чертогах?
Лежу, наслаждаясь весенними солнечными лучами сквозь германское стекло, глаза закрыты, почти полная нирвана… Если бы всё этим и закончилось, разве была бы я в убытке, жаловалась бы на превратности судьбы? Да полноте, от добра  добра не ищут…
Вдруг чувствую, моя хорошая присела рядом, как бы просто так, но сердце забилось часто-часто, и проводит своей нежной тонкой ручкой по моим волосам возле виска, потом – нежно – по щеке от ушка до подбородка…

Ничем не выдаю своего волнения, пусть всё движется, если движется, само, без моих направляющих усилий…

Касается губами (так легко, что едва ощущаю) мочки уха, потом шеи ниже, спускается к ключице. Понимаю с гулом в голове и бьющимся сердцем – начинается великое таинство соединения двух независимых галактик в единое целое. Но всё равно – недвижимо лежу… Как волнующе слышать возле виска – трепетное, словно шелест мяты под ветром, дыхание, полное молодой свежести и ласки…
Ощущаю некоторое смятение её пальцев в районе ложбинки основания горла – где пуговицей скрепляется край моей неприступности – или путь доступа. Но лёгкий щелчок – первый редут пал…

Каждый раз умираю, потому что люблю, и отдаю себя всю, и не ищу адекватности отдачи, а потому что умереть бы – за малость – ради любви.
 
Но какой-то диссонирующий тон вмешивается в гармонию рождения звёзд, поначалу едва заметный, но уже несущий энергию разрушения, и заставляет в недоумении насторожить все органы чувств, и напрячься в недобром ожидании. Ещё так прекрасно всё – или уже подступает катастрофа?

Явственно чувствую напряжённую борьбу (с чего бы это?) пальцев с пуговицами, уже на грани самообладания, их периодически нервный труд – рывок к освобождению от  одежд-пут, но вдруг – вспышкой осветительной ракеты – резкий рывок (хрясь!) – последние пуговицы просто оторваны «с мясом» - и покатились звонко по полу…

В недоумении распахиваю глаза и приподнимаюсь на локте – и ужасаюсь произошедшей перемене! Где этот почти ребёнок, только что ласково игравший подле? Какая-то безумная фурия сжимает в руках полы моего халата, видимо, решая, впиться ли зубами прямо в открывшуюся наготу тела, или сначала придушить? Замечает недоуменно-испуганный взгляд, криво усмехается, полная такого надменного презрения, что содрогаюсь. Но это ещё не кошмар – он случится секундами позже, когда нежная дева, едва ли не сплюнув в сторону, произнесёт невообразимое: «Ну что, сучка, готовься ловить свои оргазмы!» 
               
Сказать, что я была ошеломлена – значит: ничего не сказать! Я просто была расплющена унижением, как пивная банка механическим молотом. Единственное, на что оказались способны поражённые нервы, это судорожно натянуть на себя какие-то края то ли одежды, то ли покрывала, и сжаться с головой в напряжённый комок тела: «Мама, роди меня обратно!» Только непредсказуемая внезапность удара спасла меня от последующих  обвинений в убийстве с особой жестокостью.

Помню, полупрошипела, полувыкрикнула, что-то вроде: «Убирайся!»  Подействовало, потому что маленькую дрянь как языком слизнуло.

Такой урок запоминается надолго. Почему-то всё связалось в моей памяти с происшествиями ранней юности, но в таком шаржированном и диком виде, что поневоле показалось расплатой за те, отчаянно-дерзкие порывы. Ещё долго я мучительно, до зуда всей поверхности кожи, переживала минуты стыда и горечи при малейшем воспоминании об этом…

Но, тем ни менее, всё внутреннее, так сказать, интимное содержание моей жизни почти не изменилось. Событие, могшее оказать существенное влияние на ход последующих событий, осталось хотя и болезненным, но всё же внутренним эпизодом, некоей стыдной тайной.

В это время завязался и сильно преуспел мой return-роман с одной прекрасной девушкой – подружкой студенческих лет, к этому времени уже почти серьёзной дамой и матерью двоих детей – оказавшейся коллегой по работе и подчинённой. У неё был длительный, бесперспективно тяжёлый  конфликт с мужем, проблемы с больной матерью, неуёмные дети и совершенно измочаленная всеми этими факторами психика. Боже мой, как мало нужно нашей женщине, чтобы затронуть её самые сокровенные струны! Всего лишь толику участия и неподдельная нежность. То, что в молодости прошло как небольшое интимное приключение, вдруг вернулось серьёзной, затрагивающей все уголки души и тела связью. Почти полгода роман набирал обороты, и в кульминации привёл нас обеих на средиземноморский берег Испании, где мы провели восхитительные две недели, совершенно не скрывая своих отношений и упиваясь полной свободой от молвы и предрассудков. Я не буду касаться здесь подробностей нашего «побега от всех», они достойны большого романа, вроде «Фиесты» Хемингуэя, но более изящного. Скажу лишь, что по возвращении нашем из блаженного рая в промозглую северную осень, мы ощутили, что нисколько не насытили свой истомный голод, и так же стремимся друг к другу, как сопливые Ромео и Джульетта.

И первый же удобный момент (да, муж уезжал в командировку!) бросил нас в объятия. Едва договорившись с мамой – приглядеть за детьми, наплетя при этом такой чепухи в оправдание, что только моя прямая мама могла на неё клюнуть, я забираю Л. от чёрного входа института, и мы летим с возможно большой скоростью всё туда же – на дачу. При этом совершенно не беру в расчёт, что с утра едва не плаваю в какой-то болезненно нервной лихорадке, с трудом держу себя в руках, словно под воздействием транквилизаторов. Таким же скомкано рваным получилось и наше общение. Никакой возможности сосредоточиться на ощущениях, да просто расслабиться и обрести хоть какой-то намёк на взаимную гармонию. Впервые ни парилка с душистыми травами, ни бассейн, ни массаж не доставили обычной радости, и чем дальше, тем хуже…

Совершенно излишним оказался абсент, которым попытались смягчить нарастающее напряжение, он только резко понизил порог адекватности наших чувств, и к утру наше интимное свидание превратилось в нелепый спектакль-водевиль из жизни смертельно надоевших друг другу любовников.

В итоге около семи утра мы в полном молчании, реально пошатываясь от бессонницы и невыветрившегося алкоголя, сели в мою машину и рванули в город. Подружка моя любезная настояла на том, чтобы я высадила её возле её дома. В таком состоянии, мол, она на работу выйти не может и лучше пойдёт на больничный, а то и просто прогуляет, благо непосредственный начальник была тут же и состояла с ней в преступном сговоре. Возможно, этот каприз попросту спас ей жизнь…

Раздражённая перспективой целый день терпеть последствия идиотски сумбурной ночи, я нажимала на педаль газа почти с остервенением, нисколько не обращала внимания на всякие там знаки, выбоины, прохожих, возмущение водителей и перспективу нарваться на честного гаишника. На беду, тем утром их бдительное око обошло стороной трассу, по которой мчалось орудие потенциальных разрушений, ведомое полупьяной дурой. В моей несчастной больной головушке свистала такая какофония звуков и образов, что удивительно, как я вообще удачно проскочила половину города и почти  достигла цели. Оставалось свернуть с главной улицы налево и въехать на охраняемую стоянку нашего института. То, что правило плавно сбрасывать скорость не является значимым в моей жизни, знали все охранники, и по утрам обычно держали проезд свободным от возможных заторов. Так было и в тот раз, что успела зафиксировать я краем внимания. Казалось, ещё миг, самый обычный ежедневно повторяющийся миг, и моя «Jazz» застынет победной скульптурой на положенном месте…
Нет ничего удивительного, что я просто ЗАБЫЛА посмотреть в боковое зеркало! Но ещё худшим оказалось, по признаниям очевидцев, отсутствие сигнала поворота!
А следом за мной, набирая скорость для обгона, летел собрат моей «джазки» - Хонда Легенд. Представляю, каким сюрпризом оказалось для его водителя внезапное появление перед капотом препятствия – в виде бока машины. А уж как я удивилась…
В первое мгновение показалось, что на меня со страшной силой обрушивается железнодорожный состав: огромно-безжалостный, необоримый в ярости…

Следом жуткий удар по всему телу – сработали подушки, невыносимая боль в ногах – и движение куда-то, уже вне оценивающих возможностей мозга, какие-то вспышки-провалы, и в то же время – несколько спокойных безмятежных картинок из детства…

Как рассказывали, «легенда», практически не успев затормозить, впечаталась на полном ходу в мою машину в районе водительского места, и в таком клинче они проюзили  метров двадцать, выскочили на пустой (к счастью) тротуар и врезались в гранитные ступеньки офиса банка, подпрыгнули ещё и за малым не влетели в двери…

Мужского народа, охочего поучаствовать в операции спасения, тут же набралось выше крыши, и все эти ретивые волонтёры посредством десятка рук со всех возможных сторон вцепились в меня и начали вырывать из смертельных тисков, не считаясь с моими ощущениями и обстоятельствами зажима тела внутри салона. При этом шёл такой истошный, почти истеричный мат, что резал даже мои смятённые в шоке нервы…

Не могу сказать – как и что болело в тот момент, просто всё взорвалось огнём и ужасом, потеряло связь с реальностью, зажило какой-то своей, адски изорванной логикой. И в то же время, кажется, я всё время оставалась в сознании (как бы мне хотелось тогда отключиться от происходящего со мной кошмара!) Но я всё время присутствовала, и этому обстоятельству, кстати, по заключению лечащего врача городской больницы, я обязана сохранением своей родненькой ноги. Дело в том, что я так кричала, просто вопила о спасении, и вместе с тем – об осторожности, что вся эта свора спасателей поневоле умеряла прыть и старалась действовать по возможности деликатнее. Иначе, учитывая степень поражения левой голени, а так же зажатости её искорёженным металлом, меня просто вырвали бы на волю несколько укороченной – на эту самую лодыжку.
http://www.stihi.ru/2010/05/08/713
Про больницу нашу не могу сказать ничего определённого – в больнице, как в больнице. Такой приключился казус, что за рулём «легенды» находился бывший мужа однокашник ещё по «универу», к тому же игравший с ним в студенческой футбольной команде, и, вдобавок, тоже изрядный предприниматель. Таким образом, на всё время пребывания в обители Эскулапа я была обеспечена свежими цветами и фруктами в гомерических масштабах. К счастью, тамошняя потребность в этих продуктах настолько превышала любое поступление, что цветочно-витаминное пресыщение мне не грозило.

Обстоятельства аварии удачно замяли по взаимному согласию и присутствию вины обоих участников: моего отсутствия сигнала поворота и противной стороной превышения скорости.
Лежала я, разумеется, в отдельном боксе со всеми атрибутами VIP, но не особенно скучала. Поначалу просто мало что соображала от обезболивающих лекарств, а потом умирала от мыслей – что будет с ногой. Представить себя – такую вот красивую и молодую – с протезом – я НЕ МОГЛА!

Конечно, с первого дня, может быть даже, часа, начался процесс поиска путей излечения. В больнице сказали честно: будем счастливы, если удастся избежать ампутации, о большем не надейтесь. Поэтому искали везде, по всем источникам. Нашлась клиника в Германии, специализирующаяся на подобных случаях. Приезжал профессор, важный такой пожилой немец, очень опрятный, почти до кичливости. Долго ощупывал тот несчастный огузок, тот отвратительный мосол, который так недавно был изящной ножкой, качал укоризненно головой, причитал при этом: всё «гуд» мол, дело в шляпе.
Так я и не узнала  в конечном счёте, во что обошлось мужу моё лечение, но полагаю, оно не было дешёвым.
 
В общем, проведя около полутора месяцев в городской больнице, я выехала оттуда в медицинской коляске – что бы прямиком попасть на рейс Люфтганзы, доставившей меня к месту моих почти полугодовых мучений и надежд.


Рецензии
Первая(постельная сцена)развеселила и вызвала массу положительных эмоций. Девочка просто дура. Слишком рано сбросила маску, или наоборот, надела))
Вторая(авария)– напрягла. Повезло. Подруге посчастливилось ещё больше, но она какая-то мутная. Вызывает неприязнь почему-то.
Написано, как всегда легко, с долей юмора и иронии.
Образ а "ля Казанова в юбке" мне очень импонирует.

Светлана Енгалычева 2   26.03.2017 21:46     Заявить о нарушении
Вообще-то было не до смеха... но время всё сглаживает, меняет оттенки и нюансы... Так что теперь тоже могу улыбнуться...)))

Вот именно, очень люблю юбки (платья и т.д.), хотя и от джинсов не отказываюсь.

Когда-то эта "исповедь" казалась мне пределом смелости и откровенности... сейчас странно перечитывать - зачем оно было нужно?)))

И спасибо за чтение!..

Ника Любви   29.03.2017 22:30   Заявить о нарушении
Наверное, в первую очередь для себя)
А я предпочтение отдаю запущенным брюкам))
Смотрела сейчас ЧМ по фигурному катанию.
К сожалению пара, той, что симпатизирую ( Ксения Столбова и Фёдор Климов) провалили короткую программу. Так жаль.
Мне нравится их катание, нравится Ксения.
http://www.youtube.com/watch?v=_c9MU8fDKcg

Светлана Енгалычева 2   29.03.2017 23:00   Заявить о нарушении
Сорри, зауженным брюкам))
Может потому, что они подчёркивают стройность и длину ног)

Светлана Енгалычева 2   29.03.2017 23:03   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.