Вступительная ремарка

Глеб Фалалеев
               
                Повесть военных лет.
                Составление и литературная обработка Г.Фалалеева.

               

     - Ещё одна книга о войне! - воскликнет читатель, прочтя первые страницы. - А нужна ли она в том море военной и художественной мемуаристики, которое заполонило прилавки наших книжных магазинов в последние годы?

     Что-ж, в какой-то мере читатель будет прав, но, несмотря на всю его правоту, с моей точки зрения, эта маленькая повесть нужна и, хотя в ней рассказывается о событиях более чем полувековой давности, она по-прежнему актуальна. Это – чистосердечный рассказ о человеческих страданиях и нечеловеческой жестокости в основу которого легли реальные события, факты, воспоминания и документы. Это – жизнь человека, прошедшего войну не по широким боевым дорогам, а по узким тропам фашистского плена, на которых малейший шаг в сторону грозил непоправимым – смертью. Он – не герой, он – просто солдат и человек. Читая страницы его воспоминаний, можно упрекнуть их автора в том, что в некоторых эпизодах своей лагерной эпопеи он труслив и безынициативен. Но кто из нас мог бы сказать сейчас наверняка, как бы поступил он сам, оказавшись в подобной ситуации?  Смогли бы мы сохранить человеческое достоинство и веру в справедливость и гуманизм, если бы в нас в течение долгих трех лет растаптывалось всё человеческое, а каждый прожитый день наглядно убеждал в том, что человек – человеку волк и ему свойственно убивать себе подобных?
    
     Александр Михайлович Каргинов родился в 1922 году в Баку. Детство его прошло в поселке Сураханы, а юность – за колючей проволокой концентрационных лагерей. После войны он был репатриирован на родину, которая встретила его далеко не ласково, отправив уже в сталинские лагеря в г.Прокопьевск Кемеровской области. Но он все же вернулся домой и окончил Азербайджанский индустриальный институт, стал инженером-нефтяником. Затем последовала долгая и плодотворная работа на нефтяных промыслах родного города, но память о войне не покидала его и, на склоне лет, Александр Каргинов начал писать свои воспоминания. Записи эти велись нерегулярно и беспорядочно, они возникали на обрывках листов канцелярских книг, на папиросных пачках, на школьных тетрадных листах. Эта своеобразная исповедь писалась им не  для публикации и предназначалась для узкого круга домашнего чтения. Лишь после его смерти, последовавшей в январе 1983 года, в мои руки попала потрепанная зеленая папка озаглавленная «Записи военных лет», содержавшая в себе документы, фотографии, письма, разрозненные воспоминания. Ознакомившись с ее содержимым, я горько пожалел, что за время нашего непродолжительного знакомства, не нашел времени, чтобы поговорить с их автором по душам о его нелегкой незаурядной биографии. Я пожалел, но было уже поздно... Первоначально возникла мысль написать на основе записей Александра Каргинова художественное произведение, и я с энтузиазмом принялся за работу. Но уже после первых же глав понял, что, выигрывая в литературном плане, я безнадёжно проигрываю в эмоциональном воздействии на читателя. Записи автора сильны чисто психологически тем, что сделаны человеком видевшим и пережившим. Не думаю, что мне удалось бы сказать что-либо большее, нежели сказано им.
    
     К сожалению, Александр Михайлович не успел завершить начатое и книга его жизни осталась неоконченной. Отказавшись от кардинальной переработки ее, в конце-концов, я, на мой взгляд, пришел к единственно правильному решению: в меру своих сил и способностей обработать его записи военных лет, стремясь максимально сохранить достоверность и правдивость изложения свойственную автору. Я предваряю авторский текст вступительной и заключительной ремарками в надежде объяснить читателям причину, побудившую меня остановить повествование именно в том месте, где оно было прервано смертью автора.

     Эта  повесть является человеческим документом страшным в своей обнаженности жестокой немилосердной правды. Название ее подсказал сам автор, именуя людьми исполненных судеб узников концлагерей. Их судьбы действительно были исполнены и предрешены роковым циклом: лагерь – каторжная непосильная работа – крематорий. В цикле этом были задействованы миллионы и бесчеловечная машина убоя функционировала безотказно. Я рискну повторить еще раз, что несмотря на то, что многое уже нам известно по книгам, фильмам и документам, тема затронутая в повествовании  остается по-прежнему злободневной. Все мы прекрасно знаем, что идеи и идеология Адольфа Гитлера не только живы, но и находят благоприятную почву в среде современных неонацистов. Трезво мыслящие люди пытаются им противостоять, дабы не допустить трагического повторения истории. Хочется верить, что эта небольшая книга станет скромным памятником человеку, чей жизненный путь отнюдь не был усеян розами, зато густо перевит ржавой колючей проволокой, через которую пропускали ток высокого напряжения.

     «Люди исполненных судеб» охватывают период двух лет: с апреля 1941 по апрель 1943 года. Период наиболее тяжелый и кровавый, как для воинов Советской Армии на фронтах Великой Отечественной войны, так и для тех, кто оказались порабощенными на оккупированных врагом территориях. В то же время, именно в 41-м – 43-м годах были вписаны в историю самые патриотичные страницы летописи советского государства.

     В силу моих ограниченных возможностей, мне не удалось в достаточной степени осветить период пребывания Александра Каргинова во Франции и показать более глубоко его участие в движении Сопротивления. Этот период получился несколько скомканным и предельно сжатым, так как в моем распоряжении были лишь сухие свидетельства документов и несколько разобщенных писем.

     В заключение мне хотелось бы выразить свою искреннюю признательность сестре Александра Каргинова – Глафире Михайловне Каргиновой, оказавшей большую помощь в работе при систематизации записей ее брата, в уточнении некоторых деталей повествования, за предоставление ею в мое распоряжение семейного архива без которого эта книга просто не была бы написана. Я также хочу поблагодарить заведующего фондами музея В.И.Ленина города Баку Шейна Романа Владимировича и Каменковича Илью Исааковича за ряд исправлений и дополнений внесенных ими в текст уже после его написания.

                Глеб Фалалеев.


Продолжение: http://www.proza.ru/2010/07/18/422