Ненависть к свекру и к прочим врагам

Сабина рассказывает, что она чувствует себя плохо, муж предлагал ей ложиться в больницу, с ее депрессией. Спросила я, почему не захотела она в больницу, если ей так плохо, и она сделала паузу, как бы собираясь с мыслями, а потом махнула рукой и не стала отвечать.

Сабине плохо по двум причинам.

Причина первая: отец мужа собрался приехать к ним в гости. А Сабина его ненавидит. Спросила я, почему она его ненавидит. Это не человек, сказала Сабина, у него нет никаких чувств, просто не человек. Попробовала я узнать подробнее, в чем причина такой ненависти, с чего она началась. И тоже Сабина задумалась и после паузы просто махнула рукой. А все другие начали уговаривать Сабину привлечь и мужа на свою сторону, сделать его союзником в ненависти к его отцу.

Сабина с скорбным лицом рассказала, что она ни о чем другом и думать не может, только о том, что этот нечеловек - отец ее мужа - зайдет в ее квартиру и даже будет спать в ее спальне. Ну пусть не спать в спальне, но он все равно зайдет в ее спальню. Тут Сабина передернулась от отвращения и ужаса.

- А муж твой знает, как ты переживаешь из-за визита его отца?

- Нет. Он каждый раз спрашивает: Что тебе сделал мой отец, что он тебе сделал? А он и так с ним встречается редко, мой муж с своим отцом. Даже не каждый год, реже. И я боюсь, что если я запрещу его отцу к нам приезжать, то он и моим родителям запретит к нам ходить, и сам перестанет ходить к моим родителям.

- Но ведь твой муж не может знать, что ты так сильно переживаешь! Ты ему, что, не доверяешь? И он, что, такой бессердечный, твой муж? Ведь если бы он знал, что в тебе делается из-за приезда его отца, то ведь он же понял бы тебя!

Мне слушать эти уговоры ненавидящей Сабины было как-то жутко. Не дай Бог попасть под каток подобной ненависти! А народ как будто сочувствовал ей, Сабине, и прекрасно понимал ее ненависть к нечеловеку-свекору.

Сабине немного за сорок, русые волосы с прямой челкой над большими темно-серыми глазами, полные и темные губы, как бы запекшиеся, бледное-бледное лицо и синяки под глазами - видно, что человек плохо себя чувствует. Слушает она всех с сочувствием, кивает головой, и всегда она и во всем за мужиков, прямо защищает их во всех спорах с бабами, горой стоит за сильных, заступаясь за них, чтобы не обижали их слабые. А мне, прослушав меня вот так с сочувственными кивками и с сочувственными вздохами, она объясняет:

- Я и не знаю, кто тут виноват, а кто прав.

И мне досадно. Сначала она спрашивает, что было. И я ей рассказываю, что было, в ответ на ее вопрос или просьбу рассказать. А потом получается, что я ее будто бы просила рассудить нас, сказать, кто прав, а кто виноват. Ее мнение в этом вопросе меня совсем не интересовало, и ее поддержка мне была не нужна.

Это было про мой конфликт с Арне. Арне - пастор, безработный пастор. И мне кажется, что он ненавидит меня, вместе с другими ненавистными ему объектами, как то: ГДР, советские солдаты, от которых бежали из Польши его бабушка с его тогда пятилетним отцом. Или же он ненавидит всех, этот Арне. Похоже, что отец его был очень трудным, скандальным и жестоким. А виноваты в этом советские солдаты. Они будто бы хотели расстрелять не то бабушку, не то дедушку Арне, и тогда тот, кого хотели расстрелять, взял на руки пятилетнего отца Арне, заслонился, так сказать, ребенком от пули. И поэтому его или ее не расстреляли. И Арне с пылающим взором вещает своим хорошо поставленным голосом без рупора, как разные немецкие ораторы в рупор:

- И когда я думаю, что он пятилетним ребенком смотрел в дуло...

Тогда ненавидит он, должно быть, всех советских за это.

И два раза доводил он меня успешно до слез и даже до нервного срыва, и только второй раз заметила я, что он ненавидит меня в принципе, видит во мне воплощение всего того, что он ненавидит. Не слушал и ораторствовал, обличая:

- Ты еще сравни Сталина и Гитлера...

Не давал он мне ничего сказать, а надо было сказать - но не получилось бы мне переорать его, - что да, их сравнивать нельзя. Гитлер хуже, намного хуже, несравнимо хуже.

И думаю сейчас, что про этот расстрел - не удавшийся, потому что тот, кто думал, что его или ее расстреляют, заслонился ребенком, - рассказ с логическими погрешностями. Если бы хотели расстрелять, то могли бы и подождать, когда ребенка поставят на ноги, а потом расстрелять взрослого, или забрать ребенка и унести его и расстрелять взрослого, если хотелось расстрелять срочно и не хотели ждать. Но не расстреляли ведь, а придумать - что хотели сделать, но не сделали - можно что угодно, все равно не проверишь, кто что хотел сделать, но не сделал. Вспомнила из Библии (хотя помнить об этом должен был бы Арне как дипломированный теолог):  каждому по делам его. По делам, а не по тем намерениям, которые измышляются кем-то извне и приписываются "идеологическим врагам".

Но свекор Сабины - он ненавидим ей сам по себе, независимо от идеологий - но и независимо от его дел. Не зря Сабина обижена на мужа, не понимающего ее ненависти и нагло спрашивающего, что сделал ей его отец.

Я сейчас подумала про Арне. Может быть, отца своего он ненавидел бы, если бы разрешил себе относиться к отцу как к постороннему. Или не ненавидел бы, а относился бы к нему спокойно. А так - он ненавидит, а раз отца ненавидеть нельзя, то он ненавидит все то, что виновато в том, что отец стал таким, каким он стал. Но и не дедушку и не бабушку. Их тоже нельзя ненавидеть. Они свои. Нужно продолжать их ненависть, нельзя дать ей умереть-угаснуть.

И про урок, полученный и отцом Арне, и самим Арне. Хоть Арне сам этого и не видит. Мать или отец боится за свою жизнь больше, чем за жизнь ребенка, и загораживается своим ребенком от пули. Ведь кажется, что любой взрослый, не думая, загораживает ребенка, даже чужого ребенка, от опасности своим телом. Олени-самцы в стаде защищают безрогих самок и детенышей, загораживают их собой - правда, они выставляют рога, не просто загораживают детенышей своим телом. Птицы притворяются ранеными и отвлекают хищника от гнезда, "подставляясь", реально рискуя жизнью ради птенцов. А тут враги, ненавидимые враги, пощадили ребенка, а родители не пощадили ребенка, да еще и рассказывают это внукам - и внуки несут ненависть к тем врагам дальше, через поколения. И не спрашивал отец Арне своих родителей: "Как вы могли?", и у Арне - тут я уже фантазирую - чувство, что и им могли родители в любой момент пожертвовать ради своей безопасности, подставить его злым врагам, чтобы защитить себя самих от злых врагов.

Мария Антоновна Смирнова http://www.proza.ru/avtor/mariya08 об этой истории в своей рецензии:
Скорее всего, это семейная легенда о жестокости русских... и не меньшей жестокости немцев, загородившихся ребёнком, как щитом. Видно, не очень-то рвались расстрелять - может, пугали спьяну. Вот Вам и русские детоубийцы!
Мария Антоновна Смирнова   03.07.2010 04:11

Арне посоветовал Сабине в своей обычной, как бы вопросительной манере:

- А почему бы тебе не взять детей и не поехать с детьми за город, пока твой свекор у вас в гостях?

Я подумала, что это было бы невежливо - уезжать с детьми как раз тогда, когда свекор раз в несколько лет приезжает в гости. А Сабина уставилась на Арне:

- Что? ... Я не понимаю... Я не верю своим ушам... У меня нет детей.

Тут все громко заудивлялись и стали оправдываться. Больше всех удивлялся Арне. И наконец придумал он себе оправдание:

- Ты выглядишь по-матерински. Поэтому я и думал, что ты мать, что у тебя есть дети. Это ведь комплимент тебе.

Окончание http://www.proza.ru/2010/07/02/965


Рецензии
ну что я могу сказать. А почему бы не рассказать этому Арне, как немецкие солдаты расстреливали русских детей вместе с родителями? И не щадили. А тут - стоит здоровенный мужик - и прикрывается ребёнком! Я представила себе эту сцену. Отвратительное зрелище. Потом увидела лица наших. В них не было ненависти. Только бесконечное презрение.

Анастасия Игнашева   16.10.2011 12:22     Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.