Санзадание

Памяти Николая Фёдоровича Кугрышова, нашего добросовестного авиатехника, с которым проработали больше полутора десятка лет, посвящается.



Дождливый, уже часто и как правило - переходящий в снег, пасмурный и холодный ноябрь, встретил меня на трапе самолета, в Уральске, куда в который уже раз прилетел в командировку, на полмесяца, сменяя напарника.

И потянулись напряжённые дни "приспосабливания", к этому сложному периоду года – ожидание лётной погоды и "балансирование, на гранях её скоротечной изменчивости"- предугадывая и привычно анализируя в полёте - чтобы и работу сделать и ночевать, хоть и в командировочном, но доме, а не на «точке» какой-нибудь, или - в чистом поле, если аэропорт, вдруг закроется погодой, что называется "перед носом".

- Вертушки, кто может выполнить срочное санзадание? - прозвучало в эфире через пятнадцать минут, после моего взлета для выполнения второго рейса.

После затянувшегося молчания, вызвали и меня - мол, сможете ли выполнить срочное «санитарное задание», в поселок Калмыково.

В воздухе, в этот момент было ещё несколько бортов Ми-8х, - прекрасно оснащенных для полетов в любых условиях - больших и солидных вертолётов, с экипажем из трех человек.
Но они, почему-то молчали....
Молчали, скорее всего от того, что налет обычно, при выполнении санзадания, был невелик, оплата за него не высокая, а "ждать да догонять", мало кто из нас любит. Ведь иногда, прилетев "за тридевятьземель", ждать приходится не один, и не два часа пока врач сделает своё дело на месте или примет решение вывезти больного в город.

Но, что делать? Кто-то снова ждет помощи, в отдаленном от цивилизации посёлке и надеясь на нас.
Надо отвечать диспетчеру, и делать и эту работу тоже, раз меня учили и готовили все эти годы.

Жму кнопку «Радио» - отвечая диспетчеру – что да, смогу - мысленно проигрывая в уме и оценивая достаточно большое расстояние "туда-назад", и отсутствие дозаправки топливом по пути, для моей маленькой, винтокрылой «Читы-гриты».
Пока набирал воздуха в легкие, чтобы дополнительно выяснить кое-какие нюансы, диспетчер повторил: Задание - срочное, врач уже выехал в порт. И поинтересовался - есть ли у меня допуск к полетам ночью.

- Есть – говорю. Только, почему вертолёт-то посылаете? - там ведь прекрасная полоса для самолетов Ан-2 и Л-410.
Ответа не дождался, а переспрашивать постеснялся. Видно, всё взвесили прежде чем спрашивать.

Едва зарулил на стоянку вернувшись в аэропорт, меня встревоженно встречает, торопливо шагая, авиатехник - мужчина "в годах", с которым немало отработали за многие годы в авиаотряде, начиная ещё с Ми-4. Коротко объясняю ситуацию. Кивнув головой, Фёдорыч быстро делает необходимое.

К борту подлетела «скорая», потом спецмашина – «заправка авиатопливом».
"В Калмыково посадочная полоса размокла" – сказали мне в диспетчерском пункте, а больная - тяжёлая. Врач, видимо будет оперировать на месте. Вот на месте и решите - что и как.

Звоню своему «Заказчику», чтобы предупредить.
Он, не стал возражать, да и как тут возражать, если жизнь человеческая под угрозой?!

Под управлением Фёдорыча быстро запускаемся, и махнув ему рукой порулил на старт. И помчались мы с врачом, на юго-запад, «вырывая» за счёт максимальной скорости драгоценное время.
Синоптики дали сильный встречный ветер по маршруту. И мы пошли «пониже», чтобы скорость была максимальной (выше будет сильней встречный ветер), правда и расход топлива при этом будет приличный, ну да ничего - должно хватить.
В самом крайнем случае вызову «топливозаправщик» заранее, чтобы выехал навстречу нам - по автодороге. Но это - только на самый крайний случай.

Стрелка скорости замерла у цифры двести десять, а мы, фактически еле ползём – трава под нами, от сильного ветра лежит на земле.
Прикинул "фактическую скорость", и получилось около ста тридцати километров в час.
Вот это «встречный ветерок»!
Хорошо, что пошёл пониже. На двухстах-трехстах метрах, наверно, летели бы мы «задом на перёд».

Двести тридцать километров пути шли час и сорок минут.
Из-за повышенного режима работы двигателей и полёта на малой высоте, расход топлива был сумасшедший, и его пока хватает назад, хоть и "впритык".
Конечно если не произойдёт, что-нибудь непредвиденное.

Врач уехал на «скорой», сказав: пришлю машину, чтобы передать дальнейшие планы. Ждите!
До захода солнца оставалось около двух с половиной часов - навалом, чтобы всем определиться.
Нормально - думаю - с таким ветром нам «ходу» назад максимум пятьдесят минут, от силы час. «Попутный», и точно «в хвост».

Но ни через час ни через два, никто не приехал и я решил, что будем ночевать здесь.
Уральску передал по связной радиостанции, что "намерений врача не знаю, до связи".

Кстати, грунтовая посадочная полоса в Калмыково, совершенно сухая?! Странно.

До захода солнца оставалось около двадцати минут, когда подъехала «скорая» и из неё вывели под руки женщину с землисто-серым лицом.
Она еле шла, и её с обеих сторон практически несли на руках, врач и мужчина.

А я, вдруг вспомнил, что закончился срок лётной проверки "моего ночного допуска"!
- Ёкалэмэнэ! Только этого сейчас и не хватало! - "Ни раньше ни позже" - что называется.

- Ну что ж теперь делать? - Поехали...

Мы взлетели и пошли на Уральск на четырехстах метров. Учитывая ветер в хвост, прикинув, передал диспетчеру расчётное время прибытия - через пятьдесят минут. Диспетчер местного диспетчерского пункта "перевел" нас под управление «контроля», «поднял» до пятисот, и попрощался на сегодня.

Уже на четырёхстах метрах были рваные дождевые облака, а на пятиста - плотный слой облачности и дождь, который опасен обледенением при температурах наружного воздуха близким к нулю - соответствующим «этому периоду года».
Вот тебе и ПВП (правила визуальных полетов) ночью! Ведь ночью, малой авиации вроде моего вертолетика можно летать, только вне облаков и в ясную погоду, когда можно видеть наземные ориентиры.

Пытаюсь просить вернуться хотя бы на четыреста, чтобы выйти из плотных облаков, но следует отказ: служба "Подход" аэродрома, контролирует воздушное пространство с пятисот метров, а МДП (местный диспетчерский пункт) уже не работает - ночь на дворе. Возвратиться назад не получится, так как в Калмыково кроме грунтовой полосы выкатанной колесами в степи у поселка, для Ан-2 и Л-410, ничего нет, а за бортом, из-за облачности, практически наступила ночь.

ПОС (противо-обледенительная система) или по простому - обогрев двигателей и винтов, стёкол - включён. Всё как-будто нормально работает, пассажиры мирно дремлют, а мы, несёмся во мраке домой, в полной уверенности, что ветер нам точно «в хвост».

Это был мой первый самостоятельный «одиночный полёт» в ночи, на моей Двоечке - как мы – вертолетчики, ласково зовём нашу небольшую верную машину.
Тренировки и допуск к «ночи» у меня есть и давно, а вот летать самостоятельно, да ещё с больным на борту, ночью, не приходилось.
Опыта полетов, днем, в сложных метеоусловиях было хоть отбавляй, а вот ночью кот наплакал.
Так уж было в "те советские времена", когда полёты в это время суток в южных широтах в «малой авиации» расценивались как событие.
А тут - мало того, что не укладываюсь в «метеоминимум» для полетов по ПВП «для ночи», так ещё и в условиях обледенения в облаках идти приходится, когда авиатопливо на пределе, и с просроченной «ночной» проверкой...

Считается, что если проверка к какому-либо виду полетов просрочена, то и допуска - автоматически нет.

А значит, ты - «партизан»...

Короче говоря: «всё сразу и в одном флаконе».
Ну, да ладно.
Раз тяжёлого больного везём - всё не напрасно.

Когда через сорок минут полёта и сеанса связи с «Подходом» он нас не увидел на экране радара, шевельнулась запоздалая мысль.... о смене направления ветра на встречный.
Передаю уточненное время прибытия службе движения Уральска с запасом в 15 минут к расчетному и, прошу запросить у синоптиков направление и скорость ветра по высотам.

- Ветер тот же - отвечают.
- Да? Тогда мы - где? – мысленно задаю себе вопрос.


Так называемая «золотая стрелочка» радиокомпаса и показания магнитного компаса - основные и надежные помошники и друзья - показывают, что мы на "условной воздушной линии пути", а достаточный опыт полётов даёт полную уверенность и спокойствие.
И только малый остаток топлива очень беспокоит.
Надо бы, принимать меры.
Надо бы...
Надо.

Главное сейчас, чтобы облачность не стала совсем низкой - тогда не смогу выйти на шоссе, если вдруг не хватит топлива, где автомашины освещая дорогу фарами, помогут сориентироваться, да и «скорую помощь» можно будет вызвать на автотрассу. Это - на крайний случай.
Случай конечно крайний, но готовым нужно быть.
Вот и тяну, тяну, тяну - жилы себе, и нервы.

Диспетчер нас по прежнему "не видит", и невольно закрадываются нехорошие мысли.
Прикидываю, что ещё не поздно, снизившись выйти на автодорогу идущую от Уральска на юг, на которую можно будет сесть в крайнем случае и попросить помощи.
Мда. Пора принимать решение на продолжение полета или на вынужденную посадку. Ведь топлива на борту хоть и совсем немного осталось, но пока оно есть - вертолет работоспособен и многое может.

Оглядываюсь на пассажиров в слабом свете освещения кабины, и, вижу, что все вроде бы спят.
Вот и хорошо. Пусть пока спят.

Снова зову «диспетчера-Подход» и прошу подсказать удаление.
А он, словно не слыша: "ваше удаление по расчёту"?
- Тьфу ты! Глухой, что ли?

- Ладно - думаю, и говорю «подходу», хитря и наобум: наше удаление «по расчёту» - двадцать километров. А сам раздумываю - как бы мою проблему с топливом, поспокойней в эфир передать.
Но «Подход» переводит нас на управление «Кругу», т.е. диспетчеру непосредственно управляющему полетом над аэродромом.

На лобовом, обогреваемом электричеством стекле, чёткий прямоугольник в толстой корке льда!
- Да-а, блин! Ледок прибывает и быстро.

Перехожу на частоту «Круга», связываюсь, и прошу подсказать удаление; о том, что иду в облаках - ни «мур-мур». Нельзя мне в них идти ночью, а мы ещё и в приличном обледенении.
Но, поскольку для борьбы с обледенением есть специальная система - я спокоен.
Спокоен потому, что она "борется" с нарастанием льда на лопастях и двигателях.
И конечно главное – это работоспособные пока двигатели, - наше «сердце и мускулы», поют над головой, обнадеживающую песню.
      
Стрелка топливомера, начинает качаясь «ложиться на ноль» - это особенность топливной системы Двоечки когда керосина мало и, крепко действует на нервы.
Ярко вспыхивает и бьёт по нервам лампочка «аварийного остатка топлива»!

....Автоматически включаю секундомер (12-15 минут есть до выключения двигателей) и отключаю световое табло и топливомер, чтобы не нервировали своими «всхлипами-вспышками».

И тут - не верю своим ушам, диспетчер спокойно так говорит:
- Вижу вас. Удаление десять километров. Подтвердите?!
- Подтверждаю родимый! - Уж ты не ошибись!- это я про себя и радуясь.

Внутри растекается тепло облегчения: десять километров - это для нас с вертушкой сущий пустяк! Слава Богу, блажить в эфир не придётся...
Прошу у диспетчера «визуальный», те есть контролируемый зрительно заход на посадку, а не "по приводам". Не до "коробочек" мне сейчас.

То-олько он передал условия для нашей посадки, как стрелка радиокомпаса, указывающая на дальнюю приводную радиостанцию, находящуюся в створе посадочной полосы и помогающая пилотам выдерживать направление на посадке при полетах «вслепую», мотанулась влево - на посадочный курс!
Что за чудеса творятся?!
То мы «пилили», еле-еле, а то вдруг, такой рывок.

Но доверяя приборам как себе, энергично доворачиваю на посадочный курс (топлива очень мало, чтобы сделать полет по специальной схеме над аэродромом) поэтому, тем самым я сокращаю полётное время. Благо - скоростью можно маневрировать, ведь это же вертолет.

- «Снижаемся, к посадке готовы» - передаю в эфир.
- «Посадку разрешаю» -  звучит в ответ.

Выходим из облаков. Дождя нет, температура воздуха около +3.
Знакомая и долгожданная посадочная полоса - перед нами.
Приветливо и благожелательно светятся огни вдоль неё, подсказывая путь в ночИ. Вдалеке приветливо мерцают огни поселка Подстёпный.

100 метров, 70, и желтоватый яркий луч посадочной фары вырывает из темноты белые тире разметки на мокрой и от этого чёрной, посадочной полосе.

- Посадка!
- Ваша посадка во столько-то. Вправо, на первую рулежную дорожку и, далее - на перрон, по указанию встречающего.

Мы - дома.

Врач жмёт руку, чего-то бормочет мужичок, а я прошу врача:.. мол, доктор, если на меня будут катить бочки, подтвердите острую необходимость полёта.
Он, кивнув исчез в темном брюхе автомашины.
«Скорые» забрали больную, её мужа, врача и унеслись в город, вспыхивая мигалками.

....Разминаю затекшие ноги, а авиатехник осматривает вертолёт после полета – так положено.
Слышу, удивлённо зовёт меня: Командир. Иди, глянь-ка!

Подхожу к носу вертолёта - он светит фонариком, вверх.
- Гляди.
Смотрю - мама родная! – на «коке» одного из двигателей торчит сосулька, сантиметров пятнадцати в длину.
Пока мы на неё тупо пялились, она – хлоп! - и упала, на горячий воздухозаборник, растекаясь мокрым и черным пятном.

Оказывается не работал обогрев «кока» одного двигателя, а прибора контролирующего его исправность – нет. Можно удостовериться на земле, перед запуском двигателей и только на слух - по щелчкам клапана управляющего подогревом. А включаются «обогревы», оба одновременно - одним тумблером.
Какой из них не работает – определить очень и очень непросто. К тому же, за неделю до этого я работал несколько дней во время дождя в обледенении, и "противообледенительная система" работала исправно и без замечаний. Дело случая - что называется.

...Шли мы назад - час и семнадцать минут, которые запомнил на всю жизнь.
Можно сказать "В рубашке родились".
Ведь могло и не повезти: ...сорвись сосулька в полете и разрушился бы двигатель. И, даже если бы не возник от этого пожар, скорость полета упала бы ощутимо. А для тех условий, что у нас сложились, это было бы смерти подобно.

Да хранит Господь, всех кто в пути...


Рецензии
Мурашки по телу галопом от таких моментов... Видимо, у Бога на Вас в тот день были иные планы, как говорится!

Очень интересно написано))

Мурад Ахмедов   20.11.2017 18:39     Заявить о нарушении
Да, интересное стечение обстоятельств "в одной куче".
А вот, что в эту ночь "огурец" не оторвался таки,
видно действительно планы у Всевышнего на меня были
другие:)

Степаныч Казахский   20.01.2018 18:24   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.