Люблю грозу в начале мая

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
             Федор Иванович Тютчев.

Тютчев в грязном засаленном пиджаке с дырами на локтях сидел у окна за столом и отчаянно крутил перо в своей руке с обкусанными ногтями. На лице гения поэзии плясала мука во всем ее великолепии. Он скрежетал зубами и изредка бил себя по лбу. Наконец напряжение перешло в такой уровень, когда требовался собеседник, чтобы все это обсудить. Но за неимением собеседника в комнате начался настоящий монолог:
– За квартиру полмесяца уже не плочено,– поэт ерзанул на стуле и скривился от раздавшегося скрипа. – Вот сейчас как выгонят нахрен – и все! Но деньги, вот суть зла – никто не хочет расставаться с ними добровольно. Сиди тут и стишки пописывай. Гребанная поэзия.
Поэт со злостью плюнул в окно и злорадно улыбнулся, представив, что попал кому-то на лысину. Однако улыбка быстро исчезла с его лица.
– Пора за работу. Надо заработать денег.
Тютчев бодро подскочил и зашагал из стороны в сторону.
– Поэма – это просто, - громогласно заявил он сам себе, стоя посреди комнаты. – Я напишу поэму.
– Иди, работай, лодырь, - донеслось с улицы от случайного прохожего, который в этот момент проходил под раскрытым настежь окном.
Поэт, потрясая кулаками, подлетел к окну, высунулся из него, и едва не выпав, проорал:
– Вы ничего не понимаете в высоком искусстве, лапотники!
– Зато сало жрать – это вы мастера.
– Тьфу на вас, деревенщина!
– Долго ты будешь плеваться из окна, холера ты окаянная? - донесся визг хозяйки с первого этажа. – Вот чичас кофию откушаю, и к тебе за оплатой пойду.
– Ы, - только и смог выговорить обескураженный поэт.
Он бросился к столу, смел с него все лишние бумаги, засохшие перья, огрызки яблок и мертвую муху.
– Я – поэт, и я сейчас сражаюсь с вселенной за право существовать, - прошептал Тютчев. – Поэт против суровой действительности. И высокое искусство победит.
– Так что мы имеем? - начал рассуждать поэт вслух. – А имеем мы факт, что через два часа редакция закрывается. А так как сегодня пятница, то если я не напишу чего-нибудь, меня за ногу выкинут из квартиры, благо свободных мест под мостом поди много, а оплачивающих жилье квартирантов поди мало. Да. Но времени еще меньше, так как хозяйка не позднее чем через полчаса заявится сюда. Значит, решено – стих. Я успею написать только стих, и скажу хозяйке, что получу сегодня за него деньги. Вот о чем бы написать?
Поэт хмуро выглянул в окно. За окном поднимался ветер, сгущались тучи. Шла обычная майская гроза, и ему, Тютчеву, похоже, опять придется полночи стоять с тазами и ведрами, собирая воду, которая пройдет сквозь прохудившуюся крышу, ибо, когда он въезжал в комнату, то пообещал хозяйке залатать дыры, но так и не залатал, а деньги на кровельные материалы он благополучно спустил куда-то.
Ветер на секунду стих, и в комнате раздалось скрежетание зубов поэта. Его глаза бегали туда-сюда в поисках сюжета, но ничего не находили.
ТРАХ-ТАРАРАХ! – взорвалось что-то в небесной канцелярии. Поэт с выпученными глазами прямо как сидел, так в этой позе и улетел под стол. Уж очень он боялся грома. Но когда грохот стих, он выполз из под стола преобразившимся. Его глаза горели.
– Идет гроза и гром грохочет! – поэт заплясал от радости, а скрипящие половицы радовались вместе с ним в унисон его прыжкам. – Вот, так и напишу.
Поэт схватил перо, окунул его в чернильницу, и быстро написал на листе с мятыми углами первую строчку стиха. Потом он критически оглядел ее, поморщился и зачеркнул написанное.
– А то, как будто непонятно, что раз идет гроза, то и гром грохочет! – раскритиковал себя Тютчев. – Можно подумать читатели не разгадают такой подвох. Значит, надо по-другому. Например: «идет гроза». Нет, стоп. Как может гроза «идти»? Это ж херня получается. У грозы ног нет.
– Манечка, я вас люблю безумно! – донесся с улицы голос выпивохи, который только что вышел из пивной напротив и узрел объект своего вожделения.
Тютчева озарило. Он вновь застрочил пером, затем отодвинулся, критично, но с удовольствием рассмотрел написанное, и крякнул от удовольствия.
– «Люблю грозу в начале мая», - продекламировал он. – Свежо, оригинально, хорошо!
– Так-с, теперь … ТРАХ-ТАРАРАХ!
Поэт, изрыгая исконно русские маты, снова улетел под стол, сбив со стола чернильницу. Гроза приближалась и напоминала о себе все чаще.
Когда Тютчев вылез из под стола, бесценные строки его стиха оказались залитыми чернилами. Пришлось брать другой лист бумаги и переписывать. Чернила кончились, поэтому поэт макал перо прямо в лужу на полу. Но нет худа без добра, поскольку тут же родилась и вторая строчка:
– «Когда весенний летний гром», - Тютчев написал, прочитал, ударил себя по лбу, зачеркнул слово «летний», и снова задумался.
– А какой? – задал он вопрос вслух сам себе. – Какой еще может быть гром, если он уже весенний?
Тютчев с надеждой покосился в сторону пивной, но там сейчас как назло было тихо.
– Вот Пушкин без труда нашел бы выход, - разозлился поэт. – Всюду выкручивается. Хотя, по правде сказать, он каналья еще тот. Одно его «ай да Пушкин, ай да сукин сын» только чего стоит. Ведь сплошной мат, ан нет – читают его взахлеб и еще хвалят. Первым поэтом в Руси-матушке величают.
Однако тут Тютчев прервал свои размышления, ибо в рассуждениях он нашел недостающее слово. Он с торжеством проскрипел пером по бумаге и в комнате зазвучало бессмертное:
– «Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром».
Тютчев развалился на стуле и мечтательно сказал:
– Куплю сюртук новый, извозчика найму, и на Клязьму барином поеду с купающимися барышнями знакомиться. Иии-иэх. Осталось уже немного.
Поэт встал со стула, помаялся из угла в угол, но муза, которая так легко принесла ему две строчки, упорхнула.
– «Люблю грозу в начале мая, когда весенний летний, тьфу, первый гром».
Третья строчка все не шла. Поэтому Тютчев от бессилия попытался придумать четвертую.
– Гром. Какие есть слова в рифму?
И тут у поэта случился приступ настоящей литературной импотенции. Он никак не мог придумать достойное слово, которое будет хорошо рифмоваться, и связывать четвертую строку со второй. Поэт издал стон. Отчаяние его было столь велико, что когда в небесах оглушительно трахнул гром, он даже не пошевелился. Взгляд поэта поблуждал по практически пустой комнате, в которой были всего лишь кровать, стол, стул, сломанная скамья и рассохшийся шкаф, в котором рядком стояли ветхие книги его собратьев по перу. Со скуки он взял первую попавшуюся, пролистал ее, и вдруг стремглав бросился обратно к столу.
– Голубом! – проорал он куда-то в окно. – Белеет парус одинокий в тумане моря голубом. «Гром» рифмуется с «голубом». Я гений!
– «Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, грохочет в небе голубом», - Тютчев был на седьмом небе от счастья. Поэзия так и перла. Однако когда он успокоился, с ним снова чуть не случился припадок из-за самокритики.
– Какое ж может быть небо голубое, если гром хреначит не на шутку? – Тютчев от гнева аж треснул по столу кулаком. – Небо все в тучах, а оно голубое.
Поэт по пальцам пересчитал все известные ему цвета и пришел к неутешительному выводу, что небо в грозу должно быть все-таки голубым, иначе ему с такой географией придется жить под мостом.
– Это такая специальная гроза, - попытался успокоить себя поэт. – Ветер тучи сдул, а гром не смог. Вот и гремит в небе голубом. Да ну его к черту! – рассердился поэт. Будут тут меня учить какой цвет у неба во время грозы! Я и сам знаю какой.
Тютчев высунулся в окно, узрел тяжелые черные тучи, которые заволокли все небо, и тотчас же погрозил им кулаком.
– Вы голубые! – проорал поэт, но тут же спрятался, поскольку пролетариат в пивной напротив почему-то воспринял этот поэтический порыв души на свой счет. И спустя пару секунд зазвенела посуда, и в пивной началась нешуточная драка. К счастью для Тютчева, пролетариат не разобрался, кто выкрикнул обидные слова, и нашел обидчиков прямо на месте среди своего состава.
В дверь настойчиво постучали.
– Федор Иваныч, хозяйка это. За комнату плотить извольте.
Тютчев так и подпрыгнул на стуле.
– Уже?
– А вы как думали? Я и так две недели жду. Открывайте дверь. Буду я еще, хозяйка, с вами через дверь разговаривать. Что за моду взяли не открывать?
– Антонина Павловна, одну секунду, – в отчаянии простонал Тютчев, глядя на лист бумаги с пустым пробелом вместо третьей строки стиха. – Я не одетый совсем. Я сейчас.
На той стороне смачно плюнули:
– Тьфу, срам. Голым по комнате расхаживать. Чай не ребенок голым бегать. Взрослый мужчина ведь, хоть и бездельник.
– Да я. Да вы. Вы меня неправильно поняли, Антонина Павловна, - простонал Тютчев и заметался по комнате.
– Ты чего там делаешь? – настороженно спросила Антонина Павловна. – Ты там резвишься с кем-то что ли? Я тебе говорила, что никого водить к себе нельзя, тем более девок. Ох, сейчас всю комнату проверю, если найду кого – пеняй на себя. Захлестну ведь!
– Антонина Павловна, вы что? – начал оправдываться поэт. – Какие еще девки? Я порядочный человек. Никто тут не резвится. Вот ведь слово какое «резвится». Пушкин, поди, не упоминал его нигде, а слово-то русское, хорошее, правильное.
– Ты там не один? – хозяйка снова начала барабанить по двери. – Отворяй, кому сказано. Слышу ведь, разговариваешь там с кем-то.
– Антонина Павловна, я сам с собой. Я стихи пишу.
– Лучче бы дров наколол, бездельник. И за квартиру заплатил.
В этот момент грянул гром. Поэта швырнуло от страха на пол, а за дверью перекрестились.
– Вот ведь как гром гремит, а? Как на нервах-то играет. Ну, ты где там, орясина? Оделся?
Поэт уже стоял у стола и спешно записывал:
– «Как бы резвяся и играя».
– Кошмар, - застонал поэт. – «Резвяся». Что это за зверь такой, «резвяся»? Заморскае чудище, али тать нощной? Ну, «играя» еще куда ни шло, а «резвяся»…
– Я чичас за дворником пойду, чтобы он дверь ломал! А ты новую поставишь!
Поэт вновь пробежал по строкам своего стиха, от избытка чувств хлопнул ладонью по рукописи и побежал отворять дверь.

Рассказ является вымышленным и фантастическим.
Все совпадения и все литературные герои в нем случайны и не соответствуют действительности.


Рецензии
Забавно!

Вот так и рождаются стихи.

Думаю, в те времена слово "голубой" означало только цвет, но это уже детали.

Пумяух   13.05.2013 23:03     Заявить о нарушении