В путь всея земли 2

Благословленный на подвиги

(О жизненном пути почившего старца по воспоминаниям духовных чад)

Ибо Ты благословляешь праведника, Господи;
благоволением, как щитом, венчаешь его
(Пс. 5, 13)

2 октября 2008 года... На этот день выпали сороковины со дня отшествия в вечность приснопоминаемого архимандрита Льва (Дмитроченко). Осень как всегда опаздывала. Или в ее палитре просто не хватало желто-оранжевых красок? Скудные мазки золотистой и светлой охры, нанесенные ею на холст октября, не нарушали гармоничного созвучия малахитовых и изумрудных тонов. Все вокруг почти по-летнему зеленело. И лишь помнящее о времени года небо по-осеннему побледнело и опустилось ниже, плотнее охватив белокаменную твердь Свято-Преображенского храма. Но тот, изначально и созданный для горних пространств, еще сильнее тянулся куполом вверх и если бы не земляная тяжесть погоста, навалившаяся со всех сторон на стены, - кто знает? - быть может, окрыленный молитвой, и взлетел бы, оставив внизу и великорослые деревья, и мнящих себя обитателями небесных высей ворон. Но погост не отпускал, да и небо было совсем рядом. Оно заглядывало в окна на плотную толпу молящихся, которая, не умещаясь внутри храма, разливалась вокруг него на мощеных камнем дорожках и в проходах между могил. Действительно, в этот день в Свято-Преображенском храме села Прибуж собралось много народа – столько приезжало, пожалуй, только на великие праздники. Это свидетельствовало о многом, и прежде всего, о преображающей мир силе любви – ведь именно ее семенами засеивал отец Лев человеческие сердца все годы своего служения. Не плевелы, отборная пшеница всходила на возделываемом им поле. Она и колосилась сегодня, в сороковины, вокруг места последнего упокоения старца. Еще не оборвались живые нити, связующие сеятеля с каждым ее, пшеницы, колосом…
Цветы на могиле старца, положенные в день похорон, конечно уже завяли. Но их место заняли новые, принесенные вчера и сегодня. Розы, лилии, астры, гвоздики, хризантемы… Теплые - пурпурный, оранжевый, желто-зеленый – тона смешиваются с холодными - синим, фиолетовым, сине-зеленым, - образуя взрыв живых красок, эстетически совершенную композицию, которая более апеллирует к небесному, чем к земному. Недаром же святой праведный Иоанн Кронштадтский сказал, что «цветы — это остатки рая на земле». Сюда, к батюшкиной могиле, в этот ставший на сегодня райским уголок собираются все прибывшие на сороковины духовные чада отца Льва и его почитатели. Начинается панихида. Кадильный фимиам слагается с ароматами цветов, и вместе они, благорастворяя воздухи, возносятся горе вместе с молитвенными прошениями и славословиями…
«Сам Един еси Безсмертный, Сотворивый и Создавый человека: земнии убо от земли создахомся, и в землю туюжде пойдем, якоже повелел еси, создавый мя и рекий ми: яко земля еси и в землю отыдеши, аможе вси человецы пойдем, надгробное рыдание творяще песнь: Аллилуиа».
Созвучно с духовенством и певчими, поют миряне, и деревья, кажется, склоняют свои вершины, отдавая дань подвигам и трудам и приснопоминаемого почившего старца Льва, и всех его предшественников – служителей сего святого алтаря…
Панихида завершена, самый старший по возрасту из присутствующих священников протоиерей Николай Земляной произносит последнее слово, краткое, но образное и емкое:
«Прошло сорок дней со дня кончины нашего духовного отца. Я думаю, мы все здесь собрались потому, что это его любовь сюда нас всех привела. Он кого наказывал, кого миловал, но всегда делал это с любовью, для спасения, для помощи нашей душе. Теперь он находится в Царствие Небесном, и наша молитва поможет ему, что бы Господь поставил его у Престола Своего и он за нас будет там молиться, потому что он был отец любви».
Люди медленно расходятся, и каждый  сохраняет в себе воспоминания о батюшке, светлые мысли о нем; даже те, кто никогда не видел старца при жизни – так притягателен его образ, так сильна энергия его подвигов, его отеческой любви. Каждый словно уносит с собою листочек из книги его жизни. Жалко потерять все это. Поэтому я пытаюсь задавать вопросы, прошу поделиться воспоминаниями, чтобы впоследствии собрать это воедино и как бы воссоздать ту самую книгу жизни старца. Вот кое-что из того, что удалось записать тогда…
Подхожу к приятного вида старушке, закутанной в шерстяной платок с просыпанными по его темно-бордовому полю красными розами и синими васильками. Я и в прежние свои приезды замечал ее и даже мимоходом о чем-то расспрашивал. Теперь подхожу к делу более серьезно. Мы знакомимся. Передо мной Прасковья Петровна Разумнова, семидесяти девяти лет, жительница с. Прибуж, прихожанка Свято-Преображенского храма. Много лет назад она, по приглашению о. Льва, приехала с Брянской земли и навсегда осталась здесь, на берегах реки Плюсы.
«Господь вел отца архимандрита Льва из самого детства, - рассказывает Прасковья Петровна. - Когда он родился, мать его понесла в церковь, молитву брать. Там подошла к ним какая-то монахиня, погладила ребенка по голове и три раза сказала: «Дух свят». А потом саму мать его погладила по голове и сказала: «Духа Святаго во чреве носила». Три раза это повторила. И вот он жил все время для Бога. С детства, как только научился читать, читал все время Писание, читал житие Лаврентия Черниговского, как тот ходил странствовать. У него и научился. Взошло это желание, как он мне рассказывал, самому постранствовать. Дома его, конечно, принуждали больше к работе, а он стремился к Богу, у них отца не было, он мальчиком пас овец колхозных. Но ему больше хотелось в церковь ходить. Сделает он кадило, и когда пасет овец, целый день кадит этих овец и поет – будто бы служит. А люди идут, послушают, что он делает и смеются. Потом, придут матери его расскажут, дяде его скажут. А они ему: что ты нас позоришь?  Но он все равно молился…
У соседей играла гармошка, свадьба была, так он затыкал уши, чтоб не слышать, чтоб не перебивали его молитву. И когда ему не давали молиться дома, он уходил куда-нибудь. А однажды, когда они пошли гулять, - у них обычай был такой: сегодня у одних гуляют, завтра у других, - когда они ушли все гулять, он собрал свои вещи и ушел насовсем. Соседка увидела, побежала, сказала матери, что он собирается уйти, они пришли, его уже нету. И вот он несколько лет странствовал. Родные его не знали, где он. Где только он тогда не ходил. Он все это время миссионером или - как это сказать? - странником был. Его и милиция гоняла, он все равно от своего не отступал. А мать говорила: “Я ищу, ищу его глазами, а его нету нигде, я и на небо погляжу, нет и там нету”. А он вот пробрался потом в Печоры, в монастырь, и там остался. А как он уже учился, мне это не известно. А потом он сюда попал, в наш храм. И я вот здесь с ним вместе уже 35 лет при этом храме. Мы его очень уважали, молитвенник он был очень великий. Он если служил, то так службу велт, что каждое слово отчетливо слышно и понятно.
Очень он был находчивый. Малый был еще. Идут женщины в воскресенье в церковь. А он: “И я с вами”. Они не берут: ну как мать ругаться будет, дядя будет ругаться, чтобы не брали. Поэтому отвечают ему: «Нет, мы тебя не возьмем». Они идут по дороге, а он тогда лесом сбоку идет. Зайдет километров за 10 зайдет, а потом выходит к ним. Куда ж им его теперь деть так далеко от дома,  одного не прогонишь. Позже, когда подрос, говорил про себя: “Если один иду и чувствую, что опаздываю, вырезаю палку, и тогда на этой палке не иду, а лечу, опираюсь и прыгаю - вон за полтора саженей”.
И еще про находчивость, но уже из более позднего времени.
Вызвали его женщины пособоровать, покрестить кое-кого.  Вот они пели в квартире, молились, а соседи услыхали, заявили в милицию. Пришла милиция, взяли и этих всех бабок. Спрашивают их: “А что вы там пели?” А батюшка взялся за крест и говорит, что, мол “Союз нерушимых…”. Бабки потом говорили, что все языки кусали, чтоб не засмеяться. Вот такая находчивость у него была».
Вот знакомая нам Анастасия Егоровна Лысенкова, которая полтора года назад рассказывала нам о совместных с батюшкой трудах по восстановлению и благоукрашению Преображенского храма. Сейчас со слезами на глазах вспоминает она про самого близкого для нее человека. За несколько месяцев до своего отхода в вечность батюшка постриг ее в монашество с именем Аполлинария. Об этом нам в первую очередь и сообщает матушка:
«Батюшка дал мне монашество: теперь я монахиня Аполлинария, а 73 года прожила Анастасией. Работала всю жизнь с батюшкой, с первого дня, как приехала сюда. Батюшка мне все дела доверил: вот это, говорил, делай, вот это делай. И на крыше мы бывали, и его дом мы вместе строили, и церковный дом. Жили, молились, а молились очень много. Он любил очень молиться. Приду я, он говорит: “Читай, читай каноны”. Так дневные каноны почти все я вычитывала ему каждый раз. Он говорит: “Читай”. И после операции, что делали мне с глазом, я все равно читала. От батюшки я получала большие наставления в духовной жизни. У него, что не спросишь, он все знал. Какой бы не была задача, он обязательно рассудит тебя…
Батюшка был добрый человек, когда бы кто ни зашел - пожалуйста, попейте чайку! Всегда, в чем ты нуждаешься, он поможет.  Придут сиротки, он обнимет их и поцелует и поплачет с ними. Да, очень добрый он был – ко всему народу!
А вот в отношении к службам церковным он очень строгий был, я же псаломщицей работала, где какое слово пропустишь, он тут же сразу тебя: “Это нельзя, это грех”. И всегда был готов служить, и служил. Шел на службу в любое время».
Знакомлюсь еще с одним духовным чадом отца Льва. Это моя коллега, редактор районной газеты г. Гдова Никитина Валентина Егоровна. Она знает батюшку много лет и охотно делится своими воспоминаниями: 
«Я всю жизнь отработала редактором районной газеты и много лет,  с 1991 года, ездила к батюшке Льву. Тогда шла перестройка, дали нам немножко свободы и мы решили в газете проторить, так сказать, духовный путь. И вот я приехала к отцу Льву с предложением, чтобы он поздравил через нашу газету жителей Гдовского района с Новым годом и с Рождеством Христовым. Тогда-то я с ним и познакомилась, и быстро к нему привязалась. Впоследствии приезжала к нему на каждое Рождество, Пасху, и на другие праздники...
Это только благодаря отцу Льву у нас церкви в Гдовском районе начали восстанавливаться. У него какая-то сила была особенная. Он всегда говорил, что у него есть дар строителя, что Бог дал ему, кроме всего прочего, дал этот дар для возведения храмов. И действительно, за что он ни брался, все у него выходило. Гдовский собор св. Димитрия Солонского, который он заново построил, был первым в России восстановленным в постсоветское время.  Ведь сколько храмов тогда разрушили, особенно в хрущевский период.
Приезжал профессор Кирпичников, делал раскопки в крепости. Он Гдов очень любит и уважает. Он тоже потом отмечал, что этот первый собор в России восстановлен благодаря отцу Льву. Ну а какие на это большие средства понадобились, это вы знаете сами.
Итак, моя жизнь уже не могла быть с ним не связана, потому что я увидела в нем настоящего молитвенника, человека строгого, но в тоже время отходчивого, улыбчивого,  готового всегда простить. А потом уже дети мои у него венчались, внуки крестились, вся дальнейшая жизнь нашей семьи была связана с ним…
Мы всегда ожидаем каких-то чудес, но чудо, наверное, свершается здесь, прямо у нас на глазах.  Вот не стало отца Льва, а тропа к храму не зарастает. Вот столько народу приехало сегодня. И когда было 9 дней, меня поразило, что приехало столько людей креститься в храм. Они говорили, что очень сожалеют, что опоздали сделать это при жизни отца Льва. Но все равно они приехали именно в этот храм и здесь крестились - взрослые люди, с положением, с должностными. так сказать, с таким положением серьезным. И вот они приезжали крестились. Я как–то сразу подумала: “Никогда тропа не зарастет к этому храму”. Дай Бог, чтобы и дальше так все оставалось.
Что же касается сотрудничества с нашей газетой, то отец Лев с ее страниц каждый год непременно поздравлял всех жителей района с Рождеством Христовым и Пасхой. Он был очень контактным человеком. К нему мог любой, в любое время приехать и получить совет или благословение на какие-то важные дела. Он никому не мог отказать, даже после того, как грабители воспользовались его доверчивостью. И после этого все равно он не потерял любовь к людям. Он был человек с чувством юмора, прощал нам все наши глупости. Он не был жестким, но в то же время был очень ревностном во всем, что относилось к его обязанностям священника и к богослужению.
Рядом с нами стоит молодой мужчина с кроткой темной бородой. На нем украшенный крестами головной убор. Можно подумать, что это монах или послушник, но это мирянин, Александр Семин, духовное чадо о. Льва из С.-Петербурга. Он сразу вступает в разговор. 
«Конечно, все мы знаем, что батюшка был опытный духовник, хороший молитвенник, - говорит Александр. - Но он обладал еще и замечательным чувством юмора. Нас - тех, кто помогал ему, его келейников - он в шутку называл и “юродивыми”, и “блаженными”. Помню, приезжают как-то освящать машину. Батюшка берет меня и своего последнего келейника Романа. Выходим с кропилом, святой водой, требником. Батюшка совершает все положенные действия. Тут подходит время собственно читать молитву на освящение машины. Батюшка внимательно вчитывается, смотрит на своего келейника Романа, и вдруг говорит: “Ты чего мне подсунул? Мы машину освящаем, а не корабль”. Получился такой юмористический момент… Батюшка очень любил пошутить, но делал это со смыслом, чтобы какая-то духовная польза была…»
К нам подходят еще несколько человек. Все они гости из С.-Петербурга. Чудны дела Твои, Господи, подумалось мне, скромный сельский пастырь маленького прихода, а какова его духовная власть? Какова притягательная сила? Простирается аж до самых берегов Невы. Впрочем, что там Невы?  Что Москва, Брянск, Киев, Минск? Тут, как и сказано: Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа (Ин. 3, 8). А от кого еще, как не от Духа, рождаются подобные  отцу Льву пастыри? Поэтому, удивляться ни к чему. Все происходящее вполне закономерно. 
Первым делится воспоминаниями немолодой уже петербуржец, представившийся как Мотешов Виктор Анатольевич:
«Я узнал про отца Льва через знакомого, который много про него рассказывал. До этого моим духовным отцом был отец Василий Ермаков. Через год после его кончины я приехал к батюшке Льву, увидел его и оттаял душой, больно уж мне не хватало отца Василия. А тут прямо почти как он - говорит очень похоже, и взгляд  такой же у него.
Он говорит мне: «Ну, приезжай». Жаль, мало времени было мне отпущено побыть рядом с отцом Львом. Замечательный был батюшка, настоящий духовный отец - человек, который дарил людям любовь».
Людмила Олеговна Кузьмина, называет себя прихожанкой Преображенского храма, хотя также проживает в С.-Петербурге.
«Была в Крапивно, это село, недалеко от Прибужа, прекрасная церковь, рассказывает она. - Ее закрыли в 60-е годы и она, как следствие этого, стало разрушаться. У нас там недалеко дом, мы приезжаем туда, живем там. Эта церковь нас всегда восхищала, несмотря на ее теперешнее состояние. И все время нам хотелось, чтобы она была живой, восстановилась. В какой-то момент я приехала к батюшке, поговорить, быть может попросить благословения на восстановление этой церкви. Долго с ним говорила, и он меня не благословил. Я огорченная, уехала. Но забыть эту свою мечту не могла. Конечно же, жила этой идеей, обсуждала ее с кем-то. И получилось так, что как-то встретилась я с людьми, которые восстанавливают церкви в Ленинградской области, они приехали, посмотрели нашу церковь и сказали, что может быть, они нам помогут.
После этого я приехала снова к батюшке, и вот в этот раз батюшка сказал (он так мило всегда говорил): “Ну ладно, я - не против”. И благословил меня на это. Увидев, что я занервничала, добавил: “Ну ты не волнуйся, я ж тебе помогу”. Надо знать его, видеть выражением лица, чтобы  понять, с какой кротостью звучат его слова. Ты слышишь, и у тебя появляются силы к свершению чего-то. Потому что действительно я очень переживаю за эту церковь, и конечно я б в жизни ее не восстановила и не восстановлю одна, но по благословению батюшки, верю, все будет сделано.
Вот уже появились люди, нашлись какие-то деньги, жертвователи, устроители. И сейчас в церкви в селе Крапивно начались работы по восстановлению. Строительный трест № 103 из С.-Петербурга дает деньги, рабочих и там сейчас идут работы, завезен материал. Но, конечно смерть батюшки была для нас большим ударом, ведь просто невозможно было его не любить. Мой муж вообще человек далекий от Церкви, не церковный, скажем так, человек, но когда он приезжал со мной к батюшке, батюшка говорил: “Ну, иди сюда, я тебя благословлю”. Благословлял и говорил: “Ты ей помогай”. И муж потом выходил и говорил: “Ну, что делать, теперь я не могу тебе не помогать”. Т.е. на него это производило какое-то неизгладимое впечатление. Нормальный, современный человек, достаточно жесткий, но к батюшке он относился, как-то совершенно по-детски, так тот на него влиял.
Теперь батюшки нет, но восстановление храма, слава Богу, продолжается и я надеюсь  все-таки, что мы доведем работу до конца. Я, конечно, очень переживаю, потому что, когда был батюшка, я чувствовала, что я за ним, как за каменной стеной. И вот в этот момент, когда его не стало, мы поняли, что стали одинокими. И это такой тяжелый крест. Только теперь я понимаю, насколько это будет сложно. Но я думаю, что мы будем молиться, и батюшка нас не оставит, по крайней мере мне так хочется думать.
Еще один житель С.-Петербурга, мужчина средних лет, отрекомендовавшийся Владимиром Ильичом.
«Мне с батюшкой всего лишь один раз пришлось увидеться, - говорит он. - Получилось так, что мы приехали за благословением на восстановление Крапивинской церкви. Ну я для себя и обнаружил, что такого священника к сожалению нечасто можно встретить, настолько светлый, настолько удивительный он был человек, настолько добрый, настолько любвеобильный и гостеприимный. Таким людям, таким священникам просто грех не помочь, если есть для этого возможность. Он настолько возрадовался, когда узнал, что  будет восстанавливаться церковь, сам съездил, отслужил молебен перед началом работ на храме. Очень досадно, что он ушел. С большим сожалением мы узнали о кончине отца Льва. Вот приехали почтить его память…»

* * *

Господи Иисусе Христе, напиши мя раба Твоего
в книзе животней и даруй ми конец благий.
Молитва свт. Иоанна Златоуста

Вновь смотрю кадры последней прижизненной видеосъемки архимандрита Льва (Дмитрченко). До завершения его земного пути остается чуть более трех дней. Старец в окружении духовных чад, он отвечает на вопросы, благословляет, напутствует в дорогу. Он спокоен, лицо его светло, а глаза, кажется, уже смотрят в вечность… Теперь лишь там возможно будет увидеться с ним. Тем, чье имя Господь впишет в книгу жизни… Кто же это? Не те, конечно же, о ком говорит псалмопевец: да не войдут они в правду Твою; да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся (Пс. 68, 28-29). Кто подвизался в добром подвиге христианском. Кто черпает примеры для подражания в бытности таких подвижников, как архимандрит Лев (Дмитроченко).
Задумаемся, что представляла собой его жизнь? Годы, десятилетия нескончаемых трудов. Затерялись в толще времени подробности, детали этого подвижнического пути, но каждый его шаг и из далекого-далека дня сегодняшнего кажется подвигом, свершаемым на пределе сил, пределе возможностей… Нет, чем-то вообще невозможным для обыкновенного человека… И лишь результат, который мы видим, осязаем, говорит о том, что все это было, было, было… И есть – благолепие  древнего Преображенского храма в Прибуже, и благолепие возрожденного – силами и средствами отца Льва - храма св. Димитрия Солунского в городе Гдове... Просветленные лица многочисленных духовных чад, любящих, благодарных за духовное окормление, за молитву… Что делал батюшка, как помогал своим пасомым? А вот что:  «Отец – говорит святитель Феофан Затворник, - берется как бы вознесть на себе душу ученика на Небо, но под условием, чтобы и этот искал, напрягался, трудился. Такому ищущему по вере Господь помогает... Собственно, духовный отец становится посредником между учеником и Богом, посредником неложным и верным…»
И сколько же бед, скорбей, трудностей приходится преодолевать пастырю на этом пути…
«Я у него в доме спала, - рассказывает Юлия Филатова, духовное чадо батюшки из Нарвы, - и вдруг стучат в окно: “Батюшка, пожар!” Мы вскочили, у него ноги больные, он идти не может. Вышел за калитку и все,  стоит, больше идти не может. Я побежала в храм. Он говорит: “Скажи, чтобы Андрей приехал за мной”.
Было пять часов утра, когда мы начали тушить, а пожарники приехали только в девять. Командир пожарников ругался очень, им сюда не въехать было. Помню, что на уме у меня были только эти слова: “Белые церкви, твердыни вселенной, не устоите, развалится мир”.
Мы бегаем с ведрами, пожарник ругается, а батюшка стоит, молчит, смотрит. Люди начали звонить по телефону, спрашивать: “Службы не будет? Пожар в церкви?” А батюшка говорит: «Скажи всем, что будет». Крыша сверху горит, мы иконы вытаскиваем, снега по пояс, падаем, а он стоит и говорит: «А служба будет».
Вытащили все. Он просил пожарников: “Только много не лейте, а то иконы затопите, здание затопите”. Стоит, переживает. А служба вечером и вправду была…
Вот такой он, от него столько чудес было…
Полем мы как-то картошку. По одной полоске могли пройти за день, да и то не сразу научились. Он подошел: “О, Господи, какая трава, да что ж это такое-то, да откуда ж она берется?” А мы полем и уже почти целую полоску заканчиваем делать. Идем потом такие довольные, радостные, думаем, что нас батюшка сейчас похвалит. А он сам косит в это время траву. Мы подходим к нему, а он и говорит: “Ну, что вы, лодыри, не могли по полной полосе сделать?”
Мы опешили: как это, мы хвалим себя, а он нас ругает? Сели за стол обедать, он и говорит: “После обеда по две сделаете”. Что Вы думаете? Мы и сделали по две. С легкостью сделали - такой он владел доброй силой…
Я его видела всяким, видела таким больным, что когда однаждые позвонил какой-то батюшка, то он не мог дойти до телефона, упал на колени и стоит, ему больше не двинуться с места. Он никак не хотел признаться в том, что он тяжело болеет. А болел он конечно за наши грехи. Он так вымаливал нас… У моего сына разрушилась семейная жизнь, он совсем был не в себе. Я как-то заплакала на кухне, батюшка увидел меня, подходит и говорит: “Не плачь, мать, будет у твоего сына жена и умная и добрая”. И что вы думаете? Года не прошло, как все по его молитвам и вышло. Я теперь так довольна…
Когда я приехаа сюда, у меня ноги были сильно опухшими, я двинуться не могла. Батюшка смотрит на ноги и спрашивает: “А они у тебя как заболели? Ну, ладно, ты вот их погрей”.  Я говорю: “Батюшка, да некогда их греть”.  А он: “Ну, иди тогда стирай белье”.
Представляете, ноги мои такие больные, а я иду и свободно стираю белье, и долго стираю – много же стирки. Потом, через  день-два смотрю - ноги-то мои прошли, ничего больше и не надо. Я теперь могу забыть, что они у меня болели. От батюшки я всегда уезжала здоровой, у него такие сильные молитвы были, даже на расстоянии.
Раньше у меня было имя коммунистическое – Декабрина. Батюшка взял мой паспорт в руки и говорил: “Как мне неприятно держать это”. Теперь я уже паспорт сменила, и имя свое прежнее я теперь почти забыла...
А батюшка для меня и теперь живой. Он для многих живой, он же всех так любил. Он такой трудяга был, это надо было видеть и потом он был, по-моему, ясновидец. Потому что, если он скажет и не дай Бог не послушаешься, то обязательно пойдет все наперекосяк. А если он скажет, и сделаешь – будет все так, как надо. Вот таким он был…»
Протоиерей Николай Земляной  - в ярко синей ризе, золотой митре, он выглядит едва ли ни как архиерей. Только что, как самый старший священник, он возглавлял богослужение в Свято-Преображенском храме, служил на могиле старца панихиду, говорил заключительное напутственное слово. И вот теперь, вспоминая о своем духовном отце, он словно становится моложе, глаза его теплеют и будто бы (если мне это не показалось) увлажняются слезами.
«Я пришел совсем с мира мальчишкой, - говорит он - я видел, как батюшка молится, я с него брал пример: и в молитве, и в службе, и заботе о храме. Я его спрашиваю: «Батюшка, храм надо ремонтировать, а денег-то нет?». Он говорит: «Сынок, если ты не сделаешь, то после тебя никто не сделает». С тех пор я не только ремонтирую, вот уже два храма я построил.
А учиться мы должны у отца Льва молитве и терпению. Молишься-молишься-молишься, потом постепенно и терпение появится…»
«Меня в свое время просто потрясли батюшкины слова, - рассказывает священник Александр Романовский, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла села Лаптовицы Гдовского района, - кто-то попросил молитв, а он говорит: “Ты воздохни ко Господу”, “воздохни”, не “помолись” даже. Это как дыхание. Вот такое у него было предстояние пред лицом Божиим. Молитва соединяла его и с Богом, и с духовными чадами. Вот такая была внутренняя связь, которая собирала всех вокруг него. Он черпал эту любовь от Господа в любом своем движении, в любой молитве. Конечно, к нему притягивало людей, он сам любил молитвы, это было его образом жизни».
Подвожу итог услышанному: с батюшкой было легко, по его молитвам отступали недуги, рассеивалось зло, рассыпались беды и напасти. Всем нам думалось, что так будет еще долго-долго, мечталось, что бы так было всегда… Да, с ним было легко. А без него?

* * *

Праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их.
Кто имеет уши слышать, да слышит!
(Мф.13, 43)

Трудно жить без духовного отца, поскольку роль его в жизни христианина чрезвычайно велика. Рассказывают, что у преподобного Серафима Саровского в келье на подсвечнике всегда горели восковые свечи, которые он ставил за своих духовных чад. За чистоту и святость жизни Господь дал ему дивное ведение: если вдруг какая свеча падала, преподобный уразумевал, кто из его чад смертно согрешил. Тогда преподобный усиливал молитвы за попавшего в беду. Безспорно, что Саровский чудотворец - избранный угодник Божий, но, верим, молитва любого отца духовного за своих чад пред Богом значит много. Особенно такового, чья суть раскрывается в словах прп. Варсонофия, сказавшего ученику: “Я пекусь о тебе более тебя самого”.
Думается, отец Лев мог говорить своим духовным детям такие же слова. Но, вместе с этим, он, конечно же, требовал от чад своих и личного, в меру сил, подвига. Как и побуждают к тому законы духовной жизни. Преподобный Варсонофий, например, часто обращался к просящим его помощи с такими словами: «Спотрудись, сподвигнись, вспотей над тем, что я сказал… Я приступаю за тебя к Господу, но если и ты также не приступишь, то срам будет велик» (Ответы 61, 70).
Теперь же духовные чада архимандрита Льва осиротели. Как будут теперь они жить? Сами по себе? Но ведь, как учит, к примеру, свт. Феофан Затворник, «кто сам по себе живет, тот безплодно живет. Пусть он и хорошо делает, но совесть и в таком случае не может быть у него мирна. У него должна быть постоянная нерешительность, смутность, а главное, настроение своеволия остается тоже… Все с советом твори. Без совета как без ограды…»
Прежде всего, не унывать и уж, тем более, не отчаиваться. Как учил преподобный Серафим Саровский, связь между старцем и его духовным чадом сильнее смерти. Святой Серафим советовал своим детям продолжать открывать ему помыслы даже после его отшествия из этого мира. Незадолго до смерти он сказал матушкам, которых окормлял: «Когда я умру, приходите ко мне на могилку, и чем чаще, тем лучше. Будет у вас что-нибудь на душе, случится с вами что, приходите ко мне, как когда я был жив, поклонитесь до земли и сложите все ваши скорби на мою могилку. Поведайте мне все, и я услышу вас, и все ваши скорби улетят от вас. И как вы беседовали со мной, пока я был жив, так и потом. Ибо я живу и пребуду вовек».
И все, как без него, без отца духовного? Задаю этот вопрос новому настоятелю Свято-Преображенского храма, священнику Сергию Поковбе.
«Честно говоря, батюшки мне не хватает, – признается о. Сергий. - Просто не хватает, даже на молитвах, на тех прошениях, где батюшка обычно делал замечания. Сейчас я все это делаю, как будто в его присутствии, его слова у меня в уме, у меня на слуху. Конечно, батюшки не хватает, и его молитв не хватает, сразу чувствуется, что храм как, будто без него опустел. Потому что батюшка прослужил здесь около пятидесяти лет и вложил сюда вклад молитвенный, вклад духовный. Соответственно и убранство храма, его благоукрашение – и тут заслуги о. Льва велики…
При жизни батюшки мы начали обихаживать святой источник в лесу неподалеку от села. Слава Богу, милостью Божией и благословением батюшки, это начинание мы выполняем. Уже закуплены все строительные материалы, и батюшкины духовные чада, Борис Анатольевич Федюк, например, сопутствует и помогает всем пожеланиям батюшкиным. И мы уже заложили камни под фундамент и весной, если Бог даст, будем строить часовню в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Водосвятная часовня будет.
Так, с Божией помощью, все дела батюшкины будут продолжены, и воскресная школа у нас будет. Буду просить батюшку, и молить его обо всем».
Спрашиваю монахиню Аполлинарию (Анастасия Егоровна Лысенкова), как ей теперь без батюшки-то?
«Не знаю, - пожимает плечами матушка, - сама-то я здоровьем слабовата, но поживу, что Бог даст, а потом, может быть, к сестрам перееду жить. Не знаю, что дальше будет со мной… Думаю, что батюшка молится там о нас.  Здесь мы все время были вместе и он не оставлял меня своими молитвами и там не оставит».
Также думает и о. Даниил Королев, священник храма св. вмч. Георгия Победоносца г. С.-Петербурга.
«Мне кажется, - говорит он, - что у нас, у всех батюшкиных чад, не произошло никакого разрыва после его преставления. Мне кажется, что он все равно среди нас - это видно по окружающей обстановке, по людям, потому что люди все равно пришли к нему как будто к живому, и он с нами. А мы ведь знаем, что у Бога все живы, а уж такой человек, так тем более. Поэтому, если так можно сказать, мы в какой-то степени даже обогатились в связи с его кончиной, ведь приобрели небесного молитвенника. Конечно, по-человечески мы очень скорбим, но мне кажется, что, одновременно, тут присутствует радость в сердцах людей в связи с тем, что батюшка Лев все-таки оказался с Богом, Которому служил всю свою жизнь…»
Вот такие мнения, такие мысли, такие слова… Конечно же, батюшка как подлинный воин Христов, не покидавший свое поле брани до последнего вздоха, теперь, верим, причтен к числу избранных. Он не оставит нас в наших скорбях, бедах, напастях без своей помощи и благословения. Но и на земли многим из нас потребуется новый духовный наставник, советчик, молитвенник. Как быть, если найти его трудно?
Что ж, это вопрос не сегодняшнего дня. И прежде было непросто отыскать опытного путеводителя,  духовного отца. Вот как размышлял об этом еще в XIX  веке святитель Феофан Затворник:
«Без руководства нельзя. Но в истинном виде оно… оскудевает в настоящее время. Спрашивается: как быть именно нам? Куда обратиться - и ищущему руководства, и нареченному быть руководителем? Что касается до первого вопроса, то в отношении к нему можно приложить мудрое правило святых отец: все делать с пожданием, в богопреданности. Не должно уклоняться, как прежде видели, от нареченных руководителей, но можно не вдаваться им всецело, тотчас, а ждать особенного в этом случае устроения Божия, особенного мановения, сердечного склонения, состоя между тем в преданности в волю Божию, в молитвенном, болезненном взывании к Нему, чтобы Он Сам указал нам путь. Итак, опасаясь прельщения, взывай с болезнию к Богу, да скажет Он путь, воньже пойдеши, всецело предаваясь, в крепком уповании, Его промыслительному попечению, - и Господь никогда не оставит... Вся сила здесь в решительной преданности в волю Бога, всем хотящего спастися.
Так вот какой ныне лучший, благонадежнейший способ руководствования или воспитания в жизни христианской! Жизнь в преданности в волю Божию, по Божественным и отеческим писаниям, с совета и вопрошения единомысленных. По милости Божией, она может и должна быть благоуспешна, ибо содержит все условия усовершенствования, отсечения своей воли и разумения. Но очевидно, что она далеко стоит ниже личного, деятельного руководства и воспитания. В нем нет всезрящего, а только как бы гадающие; нет решительно действующего, а движущиеся с робостию. Нельзя так решительно и скоро врачеваться и совершаться, так успешно поддерживать дух ревности, так безопасно входить в созерцание. Оттого так мало ныне успевающих и совершенных…»
То есть, святитель Феофан говорит нам, что можно спасаться самому, руководствуюсь Святым Писанием, Священным преданием, учениями святых отцов, старческими советами, но все равно это сложнее и менее продуктивно, чем жить под прямым руководством опытного любящего духовного отца.
Что ж, вверимся воле Божией, испросим Божиего благословения и если есть на  то Святая Божия воля, то имиже веси судьбами каждый нуждающийся обретет себе нужного для его спасения духовного наставника. 


Рецензии