Полнолуние

               
               
* * *

        Александр Аркадьевич, респектабельный мужчина, шёл в баню. В одной руке он нёс берёзовый веник. В другой – оцинкованный тазик. Верхнюю одежду А. А. оставил на работе для создания видимости присутствия. Поэтому одет был только в трусы и туфли с носками.
        Поначалу А. А. жутко стеснялся своего вида: до этого случая он, интеллигентный человек, позволял себе ходить в трусах только дома. И то – иногда. Но, спешащие по своим делам, прохожие не обращали на него  абсолютно никакого внимания. И первоначальное ощущение неловкости не только  прошло, а даже трансформировалось сперва в чувство недоумения, а потом – обиды. Он, воспитанный на принципах студенческого братства и пролетарского интернационализма, никак не мог воспринять такое полное пренебрежение своей личностью. Замороченные люди бежали куда-то в странной ирреальности то ли тумана, то ли пыли. Солнце мутным пятном проглядывало сквозь завесу и тускло освещало их целеустремленные, похожие на маски, лица. И А. А., на пару секунд став философом,  с грустью подумал – «А пойди он вообще без трусов?.. Эххх, времена».

        Возле бани, под криво висящей, написанной от руки вывеской «Мушзкой день», перекрыв лавкой вход, сидел голый, распаренный банщик. В клеёнчатом фартуке, ушанке, рукавицах и валенках. В одной руке он держал литровую пивную кружку чая с лимоном. В другой – разливательную ложку с малиновым вареньем. По плечу банщика, беспрерывно оскальзываясь на мокром, топтался большой белый голубь. Увидев подошедшего А. А., банщик протянул руку с ложкой:
         -  Справку.
         -  Справку? – растерялся не готовый к такому повороту дел Александр Аркадьевич.
         -  Кыш, пернатый! Птица мира, мать твою... – незлобиво отмахнулся Банщик ложкой от голубя, который, воспользовавшись ситуацией, попытался стащить из кружки лимон. – Ну да. Есть?
         -  Справку?! Предупреждать надо! – вдруг, неожиданно для себя самого, рассердился А. А. – В кои веки выбрался, с работы убежал! А у вас тут - порядки новые?!
         -  Ты, парень... того... Погодь париться. –  Банщик отхлебнул из кружки, снял ушанку и вытер ею пот с лысины. – Уххх... Проняло. Харрррооош чаёк.
         -  Спррравку! Спррравку! От соррртирррщика!– ни с того ни с сего закричал голубь, преобразившись в ворону. – Пррридурррок карррявый!
         -  Цыц, пернатый! – прикрикнул на голубя банщик и стукнул его ложкой по лбу. Голубь-ворона, закатив глаза, упал на лавку кверху лапами. -  Вот так-то – лучше. Дассстал. А тебе туда, парень, – показал банщик ложкой в сторону небольшой калитки в заборе. – Извини. Без справки – никак.
        Пожав плечами, А. А. локтем приоткрыл калиточку и протиснулся в щель.
        -  Пррридурррок! – опять закричал ему вслед очухавшийся голубь. – Салфетки «Хаггис» в унитаз бррросал? Бррросал! Карррявый!

        За калиткой был двор. Посередине двора - сооружение, хорошо знакомое Александру Аркадьевичу с детства – большой деревянный общественный сортир, разделенный перегородкой, как и положено, на две половины: «М» и «Ж». Дверей у сортира, почему-то, не было. И А. А. отсюда, от калитки, разглядел два «очка» в пустой «женской» половине. Возле «мужской» половины топтался народ – немного, человек пятнадцать-двадцать. В центре толпы, возвышаясь на метр надо всеми, стоял человек в белом медицинском халате со списками в руках. Услышав скрип калитки, человек повернул голову в сторону А. А.
        -  Чего тебе?
        -  Здрасьте! Я... от банщика, – представился А. А. – Вы... сортир...
        -  Я! Паспорт! – рявкнул человек, шагнул из толпы и оказалось, что он... на ходулях. – Ну? Есть?
        Паспорт был – лежал с прошлогодней командировки в потайном кармане трусов.
        Сличив фотографию, сортирщик вернул паспорт владельцу, перелистал свои списки, и, послюнявив карандаш, что-то там отметил.
        -  Вставай в правую очередь. К палачам.
        -  В очередь? – растерялся А. А. – Да мне... собственно... не нужно. Мне – справку. Подождите! Мне же ещё на работу вернуться...
        А. А. рванулся следом за сортирщиком... и вдруг понял, почему тот на ходулях – все вокруг было невероятно загажено. И этот запах… Как он сразу не заметил?
        - На работу? – остановился на его выкрик сортирщик. – Так это же меняет всё дело. Пропустите товарища без очереди! Имущество здесь оставь.
        Стоящие с готовностью (во всяком случае, так показалось А. А.), расступились, открывая проход к «мужской» половине. А там...

        А там, прямо на загаженном полу сортира, сидел парень со следами поноса на лице.
        -  Улыбочку! – рявкнул на парня сортирщик. - А то – не засчитаю!
        -  Го-о-осподи... – оторопел А. А, – Что здесь происходит?
        -  А ты чо? В первый раз? Ни разу карму не чистил? – удивился стоящий рядом здоровенный детина в красном пиджаке.
        -  В первый... Ужас какой. Да как же можно?
        -  Да всё путём, брателло! Не дрейфь.
        -  Не дрейфь?!
        -  Ты из каких? Из правых? Я вон из левых - следующий на очереди. И то – ничего.
        -  Эй! Которому на работу! – подал голос сортирщик. – Подходи ближе – и делай, что положено!
        -  А... А что положено?
        -  Щаааз... Секундочку. Секундовочку… Где ты тут у меня... Ага. Тебе положено... ага... всего-навсего... сделать на него по-малому.
        -  Чтооо?.. Да как вы можете? Чтобы я, интеллигентный человек? Да ни-ког-да!!!
        -  Нет? Ну, как знаешь – мы никого не неволим. – Сортирщик запустил руку в карман, и резко наклонившись, поставил Александру Аркадьевичу печать на лоб. – Свободен!
        Стараясь выбирать места почище, А. А. допрыгал до калитки и, подхватив свои тазик и веник, выскочил на улицу.

        Увидев Александра Аркадьевича, живёхонький голубь, на глазах преображаясь в филина, радостно захлопал крыльями и заухал-захохотал
        -  Уууххх-ху-ху-ху-ху... Жертва-палач... Палач-жертва... Уууххх-ху-ху-ху-ху...
        -  Да не ори ты над ухом! – замахнулся на голубя кружкой банщик. – Доиграешься у меня!
       Хлопнула калитка; и мимо А. А., обдав его запахом сортира, пробежал счастливый давешний парень и сунул что-то под нос банщику:
        - Вот! Справка!
        Близоруко сощурившись, банщик внимательно изучил предоставленный документ, потом сделал знак голубю. Голубь, который уже успел перевоплотиться в петуха, три раза звонко прокукарекал; дверь за спиной банщика открылась, словно по волшебству, пропуская  в банные глубины закаканного парня.
        -  Ну? – повернулся банщик к А. А., – А ты чево? Сдрейфил?      
        -  Уууххх-ху-ху-ху-ху... Жертва-палач... Палач-жертва... Уууххх-ху-ху-ху-ху...
        -  Да заткнёшься ты или нет?! – вдруг вспылил на голубя банщик. – Да что же это за наказание за такое? Пшёл отсюда, паррршивец!
        Голубь шарахнулся, отлетел на безопасное расстояние, и теперь корчил рожи Александру Аркадьевичу уже оттуда. Непонятный туман рассеялся. И стало видно, что тусклое солнце – вовсе не солнце, а яркая полная Луна.
          - Чево же делать-то будем? – задумчиво обратился банщик то ли к А. А., то ли – к себе. То ли вообще неизвестно к кому. - С монадой-то? С твоей? Перекинуть обратно вряд ли получится. Жалко мне тебя – неплохой ты парень. Вон – и баню, вижу,  любишь. А ведь получишь свое, с такой-то печаткой на лбу.
         Вдруг лицо его осветилось, он поставил кружку, положил ложку, сдернул с головы шапку и с размаху бросил её себе под ноги: – Эх! Была не была – попытаюсь я помочь тебе хотя бы частично!  Иди-ка сюда. Иди, иди. Дай-ка мне твой тазик.
         А. А., уже совсем  не понимая, что происходит, приблизился к банщику и протянул ему таз. Банщик взял таз в обе руки, что-то прикинул и, размахнувшись... изо всех сил стукнул Александра Аркадьевича тазом по голове.
         И, уже проваливаясь куда-то в темное небытие, А. А. краем угасающего сознания успел заметить, как перепуганный голубь взмыл на фонарный столб, превратился в чёрный репродуктор и истошно заголосил позывными радиостанции «Маяк».  Зацепившись за эти знакомые позывные, Александр Аркадьевич вынырнул из темноты и открыл глаза.

         Он лежал в собственной спальне на собственной кровати. Рядом, на тумбочке, надрывался сигналами «Маяка» сотовый, поставленный на будильник. А в окно светила полная Луна.  «Приснится же такая чертовщина...».

         Вечером, после работы, чудом избежав в дороге жуткой аварии, А. А. запарковал машину и, всё еще с дрожащими коленками, поднялся по лестнице во двор своего дома.
         Возле подъезда топтались соседи, что-то оживленно обсуждая.
         -  А вот и он! Явился, голубчик! – отреагировала первой соседка с нижнего этажа. – А мы вас тут давненько поджидаем!
         -  А что это вы меня поджидаете? – удивился А. А.
         -  А то! И не пытайтесь отпираться! Вот! Возьмите!
         -  Что это? – растерялся А. А. – Квитанция какая-то...
         -  Не «какая-то», а за прочистку канализации! Да! На такую сумму! А Вы как хотели? Бросали в унитаз салфетки «Хаггис»? И не вздумайте отнекиваться – у нас в доме кроме вас влажными салфетками никто не пользуется! Мы все – люди простые, обычной бумагой обходимся. Вы один у нас тут такой... нежный! А не мешало бы и тебе дерьмеца почерпАть! – вдруг резко перейдя на «ты», закричала в лицо Александру Аркадьевичу, всегда такая добрая,  соседка с нижнего этажа, – Ин-тел-ли-гент хренов!
         -  Да я... – попытался оправдаться А. А
         -  ...Уууххх-ху-ху-ху-ху... – донеслось откуда-то сверху; и большая чёрная тень на мгновение закрыла уже чуть-чуть ущербную  Луну...

               

 
            

http://www.proza.ru/2012/07/26/1496
Алекс Ершов о "Полнолунии". ОТ.
Очень рекомендую!:)

         
         
         
         
         
         
       
         


Рецензии
Вот это действительно жизненный рассказ. Да и влажными салфетками карму не очистить))

Саша Кметт   05.09.2017 10:18     Заявить о нарушении
Да, Саша, только хорошая крупная наждачка))
Спасибо!)

Душкина Людмила   05.09.2017 18:23   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 42 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.