Байконур. Глава 15

     Глава 15

     Итак, начался 1967 год. После демобилизации моего наставника Володи Катаева, я стал самостоятельно дежурить в штабе части на доверенной мне радиостанции Р-118 и, кроме этого, принял в свой подотчёт всё имущество склада связи, которое по мере необходимости отпускал по накладным. Приход-расход вёл в специальном журнале.

     Количество радиозапчастей и их ассортимент меня поразили: здесь лежали какие-то блоки от радиостанций, припои и паяльники для кабельщиков, бухты всевозможных проводов и кабелей, рулоны изоленты, десятки ящиков и коробок с транзисторами, радиолампами, конденсаторами. На всех деталях стояли клейма в виде звёздочек, что означало их военное назначение.

     На складе стоял большой ламповый армейский магнитофон «Темп», который слушать не разрешалось, но мы потихоньку слушали. От Катаева мне на память осталось несколько бобин с записями. Здесь я впервые услышал песни В. Высоцкого, Ю. Визбора и других бардов, а также песни «Битлзов». Ко мне на склад часто заходили мои приятели, и мы вместе слушали музыку, а потом по целому дню декламировали застрявшие в мозгах стихи (приведу понравившиеся отрывки текстов песен Высоцкого с дословным произношением):

Я все ноги исходил и лисапед себе купил,
Чтоб в страданьях облегчения была,
Но налетел на самосвал —
И к Склифосовскому попал,
Навестить меня ты даже не пришла...
А хирург, седой старик, — он весь обмяк и как-то сник,
Он шесть суток мою рану зашивал,
А как кончился наркоз,
Стало больно мне до слёз:
Для кого я своей жизнью рисковал?

Или:

У тебя глаза, как нож, если прямо ты взглянёшь, —
Я забываю, кто я есть и где мой дом.
А если косо ты взглянёшь, то как по сердцу полоснёшь
Холодным, острым, серым тесаком...

     *****

     Ощущение таинственности, висевшей над казахстанской степью на Байконуре, ещё более отчётливо проявилось у меня в одну из весенних ночей, когда в два часа ночи я услышал громкий голос дневального:
     — Рота, по тревоге — подъём!
     Не прошло и минуты, как вся рота стояла в строю. Затем по команде мы также быстро надели шинели, шапки, с собой взяли противогазы и строем направились из расположения части в степь. Впереди нас и за нами следом длинной колонной шли другие подразделения. Остановились мы у железнодорожной насыпи, здесь старшина разрешил рассредоточиться. Те из старослужащих, что начали службу раньше нас, потихоньку нам сказали, что, скорее всего, будет пуск боевой ракеты с какой-нибудь площадки, которых тут натыкано великое множество, а нас вывели из казарм на всякий случай — так положено, мало ли чего... Из  разговоров я слышал о видах топлива, которые применяются при запусках ракет. Про кислород и керосин я уже знал. Как-то заходил разговор и о подземных ракетах с твёрдым топливом. Но вот слово «гептил» пугало. Говорили, что достаточно одного вдоха паров этого топлива — и смерть. В лучшем случае облысение и импотенция.

     Среди ребят ходил слух, что есть недавно построенная площадка (95-я), на которой установили какую-то новую ракету. Не исключалось, что именно сегодня будет произведён запуск «гептилки». И между делом старики тут же пугали нас, молодых, рассказами о неудачных пусках, когда ракета, едва поднявшись над землёй, переламывалась и после страшного взрыва падала назад. А бывали случаи, когда ракета при неудачном пуске ещё не оторвавшись от стартового стола, валилась набок, и потом с огромной скоростью носилась по-над землёй, «гоняя по степи варанов», в смысле, выжигая всё на своём пути. Никого не щадила. О так называемых неудачных пусках мы уже были наслышаны (такое было в истории полигона), поэтому сейчас с некоторой тревогой ожидали предстоящий запуск.

     Дул пронизывающий ночной ветерок. Небо — сплошь усеяно яркими звёздами. Вдалеке (километрах в восьми от нашей боевой ракетной части) с северной стороны, в районе легендарной 2-й площадки таинственно мерцало огнями здание МИКа. Место с монтажно-испытательным корпусом вообще-то называлось площадкой № 112, в километре от которой находилось и место запуска космонавтов: площадка № 1 - «гагаринский старт». А Двойка - это жилая площадка, расположенная тоже там недалеко. Это место с МИКом, стартовым столом и жилой Двойкой и носило на полигоне название «космодрома».

     Находясь сейчас у железнодорожной насыпи и прилично продрогнув, я начал подумывать, что пуск ракеты не состоится. И вдруг с юго-западной стороны ночное небо неожиданно полыхнуло багряным заревом. Мы притихли и стали вглядываться в светящуюся даль. Я увидел, как из-за горизонта в свете огня и клубов дыма начала медленно выползать гигантская, просто фантастических размеров, бочкообразная «крокодилина». Первое впечатление было именно таким. Казалось, что до поднимающейся ракеты рукой подать — хорошо было видно, как медленно, можно сказать, неохотно двигалась она  вверх, опираясь на огромный огненный шлейф. Звук от ракеты долетел до нас примерно через минуту или чуть больше — жуткий рваный грохот, от которого заходили ходуном и рельсы, да и сама земля. Мы совершенно не слышали друг друга. Ракета медленно поднималась выше и выше, пока, наконец,  её огненный выхлоп не стал маленьким, еле заметным огоньком, а потом и вовсе похожим на небесную звёздочку. Пуск получился удачным. Грохочущие звуки улетевшей ракеты долго еще резонансным эхом носились над ночной степью.

     Пока шли назад, я делал в уме простейшие арифметические вычисления. Зная, что скорость звука в воздухе составляет 340 метров в секунду, я без труда подсчитал, что за минуту звук от взлетающей ракеты преодолел расстояние примерно в двадцать километров, то есть столько, сколько было до того места, откуда запускалась ракета. Я с трудом мог представить себе её размер.

     Должен сказать, что когда запускались ракеты с космонавтами, то до нашей части тоже практически всегда доносился грохот ракетных двигателей. Но за насыпь нас в этих случаях не эвакуировали. После таких запусков мы слушали по радио сообщение ТАСС о том, кого и на каком корабле отправили в космос.

     Как-то в апреле 1967 года прошёл запуск очередного корабля, и по радио сообщили о «Союзе-1» с космонавтом Героем Советского Союза Владимиром Комаровым. Поскольку запуски космонавтов происходили часто, то мы к таким сообщениям привыкли. Однако через какое-то время услышали, что космонавт Комаров погиб «при испытании космического корабля новой серии». В казарме среди ребят только и разговору было об этом ЧП. Через день-два из слухов бродивших по части мы уже знали причину гибели космонавта: не раскрылся парашют у спускаемой капсулы, и Комаров в ней разбился.

     27 марта 1968 года произошло другое трагическое событие. Я пришёл утром в штаб части и после обслуживания своей радиостанции решил послушать радиоприёмник (такой входил в состав радиостанции и имел наименование Р-311). И тут услышал новость, которая никого не оставила равнодушным: во время тренировочного полёта погиб первый в мире космонавт Ю. А. Гагарин. Когда я об этом рассказал ребятам, то поначалу они просто не поверили — настолько всё казалось неправдоподобным.

     Много лет спустя мне довелось побывать на месте гибели Гагарина во Владимирской области, в Киржачском районе недалеко от села (или деревушки) Новосёлово. Мемориал находился на небольшой поляне среди высоких деревьев, из-за которых солнце сюда почти не пробивалось. С восточной стороны макушки нескольких деревьев были повреждены упавшим самолётом. Памятный мемориал представлял собой круглую бетонную розетку, диаметром метров шесть, посередине которой располагалась высокая стела. На ней виднелись выбитые золотом две фамилии: Юрий Гагарин и Владимир Серёгин. Значит, космонавт погиб не один. Об этом я не знал. Юрий Алексеевич Гагарин летел на военном истребителе МИГ-15 в тренировочном полёте вдвоём с Героем Советского Союза полковником Владимиром Сергеевичем Серёгиным, и неожиданно их самолёт вошёл в пике и рухнул. В те далёкие дни, когда я служил, по поводу трагедии, случившейся с космонавтом, среди офицеров ходила молва, что, мол, Гагарин на каком-то банкете повздорил с генсеком партии Брежневым и плеснул в того шампанским. Брежнев затаил злобу, и вскоре произошла страшная трагедия. Это была, скорее всего, байка. Причина гибели космонавта так до сих пор остаётся неразгаданной.

     (P.S. Некоторая дополнительная информация по Гагарину и причинам его гибели есть ниже в рецензиях на эту главу, а также в статье Александра Попова «Валентина Гагарина... Юрочку моего стали забывать» http://www.proza.ru/2006/11/21-07).

     *****

     Продолжение в главе 16: http://www.proza.ru/2010/01/16/195


Рецензии
При чтении этого отрывка сразу вспомнил известную икону, на которой изображен мужик, летящий в огненном овальном шаре. Можно ли такое придумать художнику? Наверняка, кто-то был свидетелем

Вячеслав Вячеславов   13.07.2012 09:32     Заявить о нарушении
Загадок много...

Леонид Маслов   13.07.2012 15:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.