Поэтика истории. Сокращение

Что помнят языки: ПОЭТИКА ИСТОРИИ (О механизме образования индоевропейских языков. Непроизвольная  реконструктивная схема истории). 2009, 294 с.

Сокращение к сборке. Полный упакованный вариант с форматированием см. – http://rasskasov25.narod.ru/index.html.


Преждесловие, с. 3-6

   Очень не хотелось писать предисловие, но все-таки нужно сказать кое-что прежде. Боюсь, первые страниц тридцать-сорок этой книги могут смутить самодостаточную чистоту читательского разума. Простой словолюбитель может принять их за необязательный скучный переклад общепринятых научных умствований. А просвещенный читатель возмутится небрежным докладом обязательных современных предпочтений. Чтобы сразу снять эти возможные поверхностные недоразумения, я вынужден сообщить об их некоторой основательности и о моих основаниях провоцировать такую скандальную ситуацию.
   Все основания и обоснования лежат большей частью в моем письменном столе. Это книги, которые практически никем не прочитаны, несмотря на мои двадцатилетние потуги (к слову сказать, вялые) предложить их для чтения. Глобальное недоразумение с читателем возникло задолго до этого момента, честно говоря, – вообще до читателя. И прежде всего не у меня с читателем, а в самом читателе – в его чистом разуме, что проявилось 25 лет назад в стагнации советской жизни и медленном разложении советской идеологии из-за небывалого подъема страсти к чтению.
   Я разлагаться не хотел и в жажде основных начал стал собираться с чистого листа. Результатом в 1987 г. стали типологические схемы-конспекты, как я тогда думал, моих трех Критик, не имевших в силу конспективности определенного названия, но совершенно определенных по содержанию и плану как Логика философского познания (равносильно: общего, любого, всякого – от познания камня камнем – и всегдашнего познания), Логика исторического движения

/По существу – логико-семантические цепи закономерностей исторического движения, сводимых к тому, что история есть пространственно-вневременное общение/,

Логика практического претворения. Позже этим планам-конспектам для большей удобопонятности были придуманы имена: «Логика философского познания», «Философия истории» и «Теория делания». В этих разработках я и получил для себя новую идеологию, философию, а также инструментальную инструкцию для дальнейших теоретических и практических действий.
   Но что можно было делать, если страна была в такой стагунации, из которой каждая нация должна выйти только в одиночку – раздробившись вплоть до суверенных индивидуумов. В тот момент все же была у меня глупая надежда, что достаточно будет исправить общее делание в государстве и в каждой голове. Поэтому в 1988 г. я написал книгу с анализом прошлого и будущего нашего общественного коммунистического дела – свой маленький скромный «Капитал»: «Цена плана (К критике марксизма, или Апология Маркса)». С нею я вышел в мир и – началось.
    Наоборот, все кончилось. Книга не прочитана по существу

/Всё же одно чтение точно было – М.К. Мамардашвили в промежутке между своими смертями в 1989 г. Смысл его оценки: лучшая (о критике марксизма и его планов); это пародия? (о новых ценностях и планах); оставь надежды (о цене моей жизни). Я далеко не был оптимистом, но сразу не поверил этому дантевскому прогнозу. Поэтому чуть позже дошел до Г.А. Явлинского. Он ознакомился с «Ценой плана» и ответил, что не смотрит на вещи так мрачно. И где теперь Явлинский?/,

несмотря даже на то, что еще в 1990 г. растиражирована в 500 экз., из которых больше половины до сих пор валяются под кроватью: издательства не издают, магазины не принимают, редакторы не читают, глаза не видят букв, умы не понимают смысла, трамваи не ходют… Разруха в сортирах!
   Увы, в головах. А в одиночку содержимое каждой газетной  башки не отмыть.
Именно поэтому моя личная жизнь стала целиком делом науки, а наше общее дело началось с двадцати лет моего личного Гулага ради куска хлеба. Детали несущественны. Временные, в основном неопубликованные, результаты частью перед вами. Пока только названия.

ОПЫТ ФИЛОСОФИИ ЛИТЕРАТУРЫ (Анализ содержательной формы в теоретическом и историко-литературном аспектах). 1989-90, 188 с.
ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПЕРЕЙТИ К РЫНКУ (О ложных основаниях перестроечной экономической науки). 1990, 8 с.
ВВЕДЕНИЕ В ЛОГИКУ (Типологическая схема в виде учебного пособия). Краснодар, 1991, 135 с.
КАК ИЗБЕЖАТЬ КАТАСТРОФЫ (О переходе от социализма к капитализму). 1991, 6 с.
СОВРЕМЕННОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ (Статьи о новых основаниях некоторых наук: Теодицея человека. Антропоневтика. Телеологика. Вечное и современное значение христианства. Не слишком ясное, но популярное сообщение о том, как любое представление о мире совпадает с его действительным устройством и что из того следует. Ведение права. Инфология и др.). 1990-1992, 420 с.
РУССКАЯ ПРОЗА ХХ ВЕКА. Анализ произведений. 1993-1995, 169 с.
ПРОРОК В РУССКОЙ ПОЭЗИИ (Опыт фило-логического чтения). 1995-1996, 340 с.
ОСНОВАНИЯ ЗЕМСТВА (Размышление обывателя о причинах национальных конфликтов в России и путях их разрешения). 1996, 9 с.
КАТЕХИЗИС ИНФОРМАЦИОННОЙ РЕВОЛЮЦИИ (О системе средства массового общения). 1997, 45 с.
ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ СРЕДСТВА МАССОВОГО ОБЩЕНИЯ (Юридический и морально-нравственный уставы, структура и виды СМО). 1997, 10 с.
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПОЭТИКА ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ. Краснодар, 1998, 177 с.
РИТОРИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ РАЗГОВОРНОГО РУССКОГО ЯЗЫКА. 1997, 31 с.
К МЕТОДИКЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКО-ИНОГО ЯЗЫКА. 1997, 6 с .

/К своему удивлению, две последних статейки (потом и другие) я обнаружил выставленными без моего ведома на Русском филологическом портале (Риторическая модель – http://www.philology.ru/marginalia/rasskazov1.htm, Методика – http://www.philology.ru/marginalia/rasskazov2.htm). Главная проблема даже не в том, что меня об этом никто не спросил, а в том, что размещены недостоверные варианты, усеченные в очень существенном моменте и с приличным количеством  ошибок из-за непрочитывания текста./

ПРОБЛЕМА ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ ЯЗЫКА КАК ПРОБЛЕМА ПОЭТИКИ. 1998, 42 с.
ЖРЕЧЕСКАЯ НОУКА (О книге Г.П. Немца «Прагматика метаязыка» и бермутном семантическом треугольнике). 1998, 14 с.
СЕКРЕТЫ ИМЕН. От имяславия до философии языка («Теургия народной этимологии» и др.). М., 2000, 128 с.
ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ НАУКИ (Систематизирующие замечания о теории Дьюи) . 1999, 10 с. // Дьюи Дж. Психология и педагогика мышления. М.: Лабиринт-МП, 1999.
ПРОРОК В ОТСУТСТВИЕ ОТЕЧЕСТВА (Из критических записок о подлинном значении Потебни и открытых им современных представлений). 19 с. // Потебня А.А. Мысль и язык. М.: Лабиринт-МП, 1999. ПРОБА СМЕХА (О морфологии комического Проппа). 16 с. // Пропп В.Я. Проблемы комизма и смеха. М., Лабиринт-МП,1999. http://www.krotov.info/lib_sec/16_p/pro/pp_04.htm.
ЗАДЕЛО! Газетка зачинания журналистики (Объяснение информационной революции и СМО в формах и жанрах СМО). №№ 1-4, 2000-2001 (на тему СМО – http://magazines.russ.ru/urnov/2000/2/hronik.html).
ЧТО ЗНАЧИТ МЫСЛИТЬ (Механизм мышления в целом и типологические стадии его формирования). 33 с. // ЧУДЕСА НАУКИ (От образа самосознания к технике спасения). 2001-2004.
О КОСМИЧЕСКОЙ СИЛЕ (К определению времени и пространства в ключе грядущей космологии). 28 с. // ЧУДЕСА НАУКИ.
TERRA КОМПЬЮТЕРА (Прошлое, настоящее и будущее автоматического знания). 24 с. // ЧУДЕСА НАУКИ.
НА ПОЧВЕ ЖИЗНИ И СМЕРТИ (К определению основ биософии и медосборки). 34 с. // ЧУДЕСА НАУКИ.
ПРИТЧА ХРИСТИАНСТВА (О фёдоровщине в наших головах и выполнении проекта Фёдорова в нашем общем деле). 2003, 8 с.
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ КАК ИСПОЛНИТЕЛЬ ВОСКРЕШЕНИЯ (Замечания к теории словесности и примерная схема исторического дела словесности-воскрешения). 2004, 52 с.
РУССКИЙ ПЕТУХОВ (О теории Ю.Д. Петухова, представленной в книгах: «Арии. Дорогами богов» и др.). 2006, 5 с.
ОТЬЕ ЧТЕНИЕ БОЯНОВО (О славянских словесных древностях, шифре истории и ключе письменности). 2007-2008, 250 с. 

   Если бы все эти книги были прочитаны тем, кем они должны быть прочитаны, то сейчас никаких недоразумений с читателем у меня бы не было . Правда тогда бы не было и этой книги. Она давно была бы написана кем-то, кто гораздо грамотнее меня во всех отношениях по любой затронутой в книге теме.
14.3.2009

/Не сомневаюсь, что они будут и в связи с этой книгой. Я даже не советую подавляющему большинству простых читателей ее читать. Достаточно, если вы прочтете концовку, «Сборку истории» и «Вместо освобождения». И вот если после чтения концовки вам захочется узнать, откуда повилось столько неизвестного, читайте все с начала. И то: бойтесь заблудиться!/



Вместо части второй.
СБОРКА ИСТОРИИ, с. 258-294


   Вот так! Еще не разобрав историю

/Как можно было понять тому, кто всё же начал с «Разборки истории», она является вываливанием из мешка истории любого замеченного языком содержания. Чем больше куча, тем лучше. Разборку нужно принять к сведению, для того чтобы подыскать основания для увязки этих сведений в одно целое (и откинуть те, что на поверку окажутся ошибочными)/,

 уже веду речь о сборке. Почему же не собрать на основе уже имеющихся данных? Потому что это данные промежуточные, ложные. Пока не начнешь с фундамента языка и истории никакой правильной сборки не сделаешь. И только представив историю в целом, за один огляд, поймешь, как ее собирать.
    Этим оглядом, конечно, может быть классификация-периодизация истории. Наивно думать, что история начинается с момента чьих-то документированных свидетельств о событиях. Она начинается до Бога и со времени (с земного времени, а не какого-то другого).

1. Световодное биотворение человека: создание Земли и людей как электромагнитных проводников; Рождество Земное – стабилизация Земли и Луны как начало Поляры – 4,5 млрд. лет назад

/Датировка по гипотезе мегаимпакта (столкновения Земли с небесным телом, в результате чего часть вещества Земли стала Луной)/;

 в данный момент мы достигли стадии биологических полупроводников.
2. Хладоогненное комонотворение человека: создание многократными сменами по-разному организованных режимов холода и огня Поляры животных пород (комоней) с преобладанием моно-кормящих млекопитающих, комолых-безрогих, живородящих, при мати растущих приматов, которые начинают использовать камени (внутрь, в голову, в руки) в качестве средства самоизменения; Рождество Живное – 65 млн. лет назад ; современный способ – цеховое матеро-народо-довождение индивидуумов в национально-государственных информационых цехах.

3. Энергетическо-металлическое сомонотворение человека: создание через энергетические установки биологических и металлических контактов межиндивидуальных соединений (со-омов: слов, мышлений, навыков, орудий, умов, норм, институтов и т.д.), постепенно становящихся со-моно-контактами (соманами)

/Термин не настолько искусствен, как может показаться. Нужно помнить о саманах-песнопениях Вед и о замане-времени, и просто о со-мане;, совместной единой мании людей во всех сферах/;

Рождество Соомное – 4 млн. лет назад /Это самая поздняя датировка по факту существования австралопитеков, уже имевших вполне человеческую форму органической установки тела, использующих искусственно созданные орудия. На самом деле это очень зрелая стадия, уже показывающая реализацию ума во внешних предметах/; современная биоэнергетическая установка человека – гомо сапиенс сапиенс, механически управляющий электрическими контактами на основе кремниево-металлических проводников, еще не связанных в один мировой проводник.

3.1. Поляризация людей и приматов (6-1,5 млн. лет назад)
/Вторых дат быть не должно, т.к. каждый этап продолжается и по сей день. В данном случае мы все еще противопоставляем себя приматам и не включаем их в человеческий род/.

3.2. Комонотворение сапиенсов (1,8 млн. – 30 тыс.л. до н.э.).
3.2.1. Стварь Пермьбияры (появление современной биоэнергетической пары-контакта: семьи, камня-металла, слоговой речи, речевого мышления, двоичных кодов и т.д.).
3.2.2. Растварь Симбияры, с 200-150 тыс. лет до н.э. (размножение симбиозов, современного смешения пар: растворов металлов и камней, рас, базовой группы крови (первой), занятий, знаний, симбиозных языков-способов соречия слогов; творение родового симбиозного языка – русского произношения) (средний палеолит).
3.2.3. Седмотварь Космакоса, с 50-35 тыс. лет до н.э. (культивирование многих само-роев путем нового многократного смешения симбиозов – появление современных производств, включая электроэнергетику, народов, языков-представляющих форм, коллективных сознаний, чисел) (верхний палеолит).

3.3. Сомонотворение сапиенсов (создание единого био-человечества и со-временности путем смены соманов от случайных к единым и к разрушению единств в индивидуальных соманах – в личностях и т.д. по кругу):
3.3.1. Самояро-россье (расселение самаров как суперстрирующих народов и языков):
а) До-яры Самары-Магходояры (15-9 тыс. до н.э.) (мезолит).
б) Яр-туры Суемира-Суммира (10-7 тыс. до н.э.) (неолит).
в) Яро-рось Могхары (8-5 тыс. до н.э.) (максимальное единство сомонотворения на базе двоеречного материнского языка) (энеолит).
3.3.2. Донороссье (селекция европейцев и переселение народов через единый суперстрирующий соман-контакт на Дону с материнским родом; смешивающее суперстрирование языков).
а) Посельдонье Магхорадона (4-3 тыс. до н.э.) (бронза).
б) Полнороссье Магхаладони (2-1 тыс. до н.э.) (латунь).
в) Вольнороссье Ставолгодона (1000-0 в. до н.э.) (конец планового расселения и забвение единого сомана; Рождество Христово – личного сознания единого времени) (железо).
3.3.3. Самороссье (автономно-местное соединение всех контактных сфер в национально-государственное, мировое самосознание) (далее – только периодизация русской истории, которой подобны периоды во всех других европейских регионах).
а) Полеороссь – распыленное, стихийное расселение народов (VI в. до н.э. – VI в. н.э.).
б) Маскиева Русь (Московско-Киевская, маскирующаяся, таящая материнство) (VI-ХIII вв.).
в) Великороссь (ХIV-ХVII вв.).
г) Россья импатерация (ХVIII-ХХI вв.) /Сейчас это государство, импотентное в смысле расселения и любой другой единой деятельности; тогда как хранители первой человечности, англоамериканиды, являются господами мира. Это и значит, что произошло уравнивание мер, последние стали первыми/.

   Это, конечно, самая предварительная схема, нуждающаяся не только в уточнении дат (думаю, главным образом – в удревнении), но и в полной интерпретации

/Однако как раз в таком виде эта периодизация почти до деталей совпадает с математически рассчитанной схемой космической эволюции на основе «прогрессии сознания», или «этапов становления ноосферы». См. А.В. Молчанов. «Развитие теории С.П. Капицы.  Гипотеза сети сознания». Автор касается не только истории современного человека, поэтому затрагивает и прошлое и будущее от точки сингулярности космоса до точки сингулярности сознания. Я вполне согласен с его расчетами (насколько может быть уместна в истории математическая точность). Моя задача – введение содержания и демистификация понятий сознания и эволюции/.

   Очевидно, что я наметил толкование только общих, первых трех пунктов, наоборот, детализирующие подпункты последнего периода даны почти формально, большей частью в их исторических самоназваниях. А чтобы легче было сориентироваться, приведена традиционная шкала древней истории (которая, как можно заметить, слегка деформирована: любой слой грунта является захоронением умственных результатов, конца эпохи). Орудия, конечно, сообщают об эпохе все. Но чтобы читать по орудиям эпоху, нужно точно знать всю логическую цепь превращения сознания в предмет, цепь реализации замысла /А полную картину этой цепи дает только поэтика, но, конечно, не такая поэтика, как ее понимают традиционно/, и каждый раз восстанавливать по результату начало.
   На самом деле каждый мой подпункт должен быть истолкован как определенное сочетание всех действующих с самого начала способов исторического бытия. Примером может быть моя сводка-привязка периодов к современности. Т.е. на современной стадии световодного биотворения мы являемся биологическими полупроводниками. По способу творения тел и душ (вынашивания, рождения, воспитания, образования, потребления) мы практикуем цеховое матеро-народо-довождение индивидуумов в национально-государственных информационных цехах. По способу творения контактного единства мирового духа мы являемся биоэнергетической установкой, механически управляющей электрическими контактами кремниево-металлических проводников.
    Таков наш современный портрет, изображенный в контексте всей истории.
Можно коротко и более-менее общедоступным языком изложить то, как обнаруживается история человека на основе проведенной разборки и в соответствии с выявленными теорией основаниями современного человека (биологические полупроводники, живорождаемые матерями индивиды, доводимые до самосознательных индивидуумов в национально-государственных цехах, создающие биоэнергетические установки на основе кремниево-металлических проводников). При этом я буду акцентировать внимание на истории становления языка, на истории как глоттогоническом процессе.


    Сначала формируются общие условия возникновения и существования жизни: Солнце, Земля, Луна, свет, притяжение, магнетизм, проводимость, органика и т.д. Очевидно, что космическое (энергетическое, геологическое, климатическое и пр.) дотворение Земли и биологическое творение разных форм и видов жизни происходило и происходит до сих пор параллельно. Причем, чем ближе к современности, тем больше якобы производные формы жизни начинают влиять на геологические и космические процессы.

/Первым это в чистом виде понял и сформулировал В.И. Вернадский. При этом космическо-геологические факторы настолько же нестабильны и причудливы, как и фантазии поэта. Разумеется, каждая эпоха в основе имеет какой-то своеобразный космический строй – несколько другое вращение Земли вокруг Солнца, другой угол наклона оси, другие отношения с Луной и т.п. Все эти и другие обстоятельства создают климат. Так что основа реконструкции истории – целостная климатическая хронология./

Это значит, что параллелизм космического и биологического порождения является на самом деле взаимодействием различных природных спонтанных сил /В рамках рассмотрения Солнечно-Земной системы порождения жизни нет никакой необходимости в привлечении посторонних порождающих сил, вроде Бога, Перводвигателя, ВРМ (высшего разума мироздания), инопланетян и проч. выдумок. Но это не мешает нам выдуманное рано или поздно реализовать на практике/. Потому-то эволюцию форм жизни можно непротиворечиво вывести в виде последовательной цепи усложнения биологической проводимости организованного вещества.

/См. традиционную «лестницу жизни» с привязкой к геохронологической шкале в кн. «Геологические часы» А.Н. Олейникова./

Сложность появляется из-за того, что каждый новый вид проводимости (от свето- и водотечения до электропроводимости в клетке) является перекомбинацией всех прежних форм. Благодаря этому каждый новый вид жизни встраивается в свою космическую и биологическую нишу.
   Но постепенно формируются виды, которые становятся универсальными биологическими проводниками и которые начинают развиваться не только за счет взаимодействия со средой, но и путем ее преображения как вне, так и внутри себя, отчего они преобладают над всеми другими видами. Имеется в виду разнообразный животный, дышащий мир, от земноводных до млекопитающих и приматов, которые уже формируют в своем теле инструмент внешнего и внутреннего преображения мира – мЕтные органы (вплоть до руки и речевого аппарата с функцией резонаторной речи) и мозг с функциями внимания и памяти (еще вполне условно-рефлекторными). Все виды животных обладают той или иной формой видовой метной мыследеятельности /К сожалению, антропология даже в общем не знает своего первого закона – каждому органу живого организма соответствует определенный уровень организованности мышления. Когда же будут точно установлены все соответствия тела и духа, то изучение ископаемого прошлого перестанет быть гаданием на кофейной гуще/: от чисто физиологических мет территории до специфически видового обустройства логова, прайда, охоты, обучения и т.п. /А.А. Локтюшин: «Писа;ть – это значит пи;сать. То есть мочиться. Можно на снег. Но знаки ставить – это из такой звериной древности»/. В  том числе – и до видовой речи, сопровождающейся каким-то набором видовых звуков, характеризующих и устройство речевого аппарата, и присущую виду сложность схем мышления (типовых соединений моторных внимания и памяти). Тем не менее ни у одного вида животных, включая приматов, эта мыследеятельность (самоорганизация, речь, схемы мышления) не превышает уровня инстинкта и условного рефлекса, дорастающего, максимум, до установок опыта (до ускорения реакции на повторяющееся событие вследствие моторного закрепления-запоми¬нания предпочтительной схемы выживания) – до резонаторного усиления типовой мыслесхемы в типовом по устройству теле. Точно также действуют у животных и в животных их типовые произносительные звуки, главные из которых закрепляются как отличающие вид звуки самоупорядочения, что одновременно упорядочивает-закрепляет основные схемы мышления (само логическое пространство мышления как основную микросхему, модальный механизм).
    Но по мере совершенствования всех основных метных органов у приматов /Обычно появление приматов укладывают в рамках от 80 до 50 млн. лет назад. По А.В. Молчанову, «Появление "первых приматов"… = 57 млн. лет от Р.Х.»./  происходит прежде всего их количественный рост, объединение, усиление, дифференциация, что закономерно и естественно приводит к прямохождению (животное, у которого все жизненно важные органы ориентации находятся в голове, абсолютно спонтанно тянется вверх, чтобы обезопасить дыхание и мозг, увеличить обзор, слуховое и обонятельное восприятие), а вследствие этого и к высвобождению передних лап-рук для непрерывного пере-мечивания (ощупывания) предметов. По той же причине речевые органы становятся более выпрямленной и свободной воронкой резонирования любых звуков. Приматы становятся очень заметными существами, возвышающимися над горизонтом и вынужденными в целях самозащиты усиливать свою заметность ручными орудиями (тут-то и начинается применение всех вещей – от дерева, камня, металлов до огня и природного электричества)/На самом деле применение различных вещей начинается еще у самых примитивных животных: так ящерки кладут себе на голову плоский камень для охлаждения или подогрева, птицы глотают камешки и песок для улучшения пищеварения, практически все виды едят или лижут свои соли, глины, минералы, металлы. Но только у приматов имеется рука, способная манипулировать предметами и достаточно понимания, чтобы быть всеядными, т.е. различать и игнорировать различия. В этом и заключается возможность их наблюдения за явлениями, даже такими отвлеченными, как огонь пожара, поджаривающий мясо, как разряд статического электричества, отпугивающий недоброжелателей. Что ж удивляться, что их более продвинутые сородичи нашли камни, высекающие электрическую искру и трут, который от нее разгорается. И сделано это было впервые отнюдь не кроманьонцами или неандертальцами, превратившими добычу огня в массовую технологию, а какими-то не очень человекоподобными гоминоидами, использующими две булыги как молот и наковальню. А еще проще было заметить, куда бьёт молния, а потом моделировать место будущего костра. Десятки миллионов лет всё это управление вещами было почти случайно (отчего и трудно отыскать следы разумности), и только последние три-пять миллионов лет человек научился управлять знанием/.

   Чисто количественное развитие организмов и увеличение мозга является по содержанию накоплением рефлексов и установок, что, с одной стороны, универсализирует виды приматов (приводит к тому, что приматы, разные по происхождению, приобретают один и тот же набор органов, задатков и способностей, взаимоуподобляются, превращаясь в род гоминоидов). С другой стороны, это же дает приматам избыточный запас видовой мыследеятельности: больше способов самоорганизации, больше типовых звуков и больше схем мышления. Тем самым появляется возможность их другого, не предписанного инстинктом сочетания, перекомбинаций, забвения и переосмысления. Вся эта мыследеятельность по другому увязыванию и является по своей структуре, и создает в результате чистое мышление – такие мыслесхемы, которые не только остаются сохраненными цепочками моторных действий, но и могут обращаться на себя, на свободно сохраняющиеся в памяти мыслесхемы самой мыслительной деятельности от простого самочувствия до простого смысла. Отсюда берется начало новых за-метных органов мышления и языка, которые формируются незаметно и неизвестно где сверх прирожденной способности животных метить и понимать меты.
    Когда появляются в природе заметные приматы, как-то освоившие прямохождение (гоминоиды), тогда же у них образуются и за-метные-сметные органы языка и мышления, заметные, проявляющиеся только по метам речи, деятельности, предметов. Разумеется, эти сметные органы появляются не вдруг и не в полной готовности (которой нет и сейчас). Все начинается с каких-то отдельных самочувствий, которые постепенно унифицируются, связываются с какими-то видовыми звуками, закрепляются, видоизменяются по мере добавления новых самочувствий и превращения их в системное самочувствие вида.
По мере накопления самочувствий с помощью и вокруг родовых звуков, бытующих в конкретной воздушной среде жизнеобитания, в определенном ареале существования, образуется несколько специализированных видов гоминоидов /В зависимости от стадии перехода от приматов к человеку различают приматов, человекообразных приматов, гоминоидов, гоминидов, людей. Я рассматриваю догоминидную стадию еще как переходную (хотя модальное языковое мышление, логическое пространство мышления, формируется еще на ней), а начиная с гоминидов – как полностью человеческую. Гоминоид, в моем употреблении, – любая переходная форма, а гоминид – любое формирующееся человеческое образование в животном. А.В. Молчанов: «Появление "предков человекообр. обезьян" = 27,7 млн. лет от Р.Х. Появление "африканских гоминоидов" = 12,9 млн. лет от Р.Х.»/. У каждого формируется своя резонаторно-междометная речь (какой-то набор предметных и эмоциональных звуков, имеющих вполне индексальный характер; т.е. звук сопровождается однозначной реакцией участников общения) и какие-то свои специфические искусственные меты (на деревьях, земле, камнях), хоть и в ограниченном количестве. Также формируются свои собственные навыки деятельности и добычи пропитания и обычаи повседневного существования (типовые приспособленные инструменты, вкусы, внутри вида принятые способы общения), проявляющиеся в особенностях антропологического строения.

    Но только один из видов гоминоидов стал человеком сам собой. Этот вид был вытеснен другими в беднейшую среду обитания, в степь-саванну, где более однообразны окружающие предметы, виды пищи, где больше подогрев мозга от прямых лучей солнца, где возник избыток уже имевшихся звуков и внутренних состояний, но сократилось из-за однообразия пейзажа и очевидности угроз число внешних состояний (типовых ситуаций выживания). Тем самым у гоминидов появились в памяти свободные звуко-состояния и предмето-состояния. В силу этого гоминиды стали увязывать отдельные видовые звуки не только с текущими состояниями (внутренними или внешними, предметными), но и с представителями этих состояний в памяти – с их образами, т.е. со звуками и предметами. Так непосредственно действующий звук стал соотноситься с каким-то сиюминутно-наблюдаемым предметом и с какими-то ранее бывшими в опыте гоминидов звуками и предметами /Не следует думать, что это сложное увязывание столь разных во времени и пространстве предметов произошло спонтанно, случайно. Необходима была наварка, спайка нейронных цепей в мозге. Из чего и следует, что окружающая природа имела какой-то активный электромагнитный фон. Отсюда и появилось предположение об особой магнитной активности вблизи нынешнего Северного полюса, скорее всего на Таймыре или его продолжении в океан/.
    Стоило образам звуков и предметов появиться в памяти, как они начали умножаться, вступать в разные сочетания, постепенно превращаясь в знание. Но это было невозможно как чисто мыслительная работа, а совершалось только в совокупном усилии другого развивающего заметного органа – языка, оперирующего метными органами руки и речи, которые вынужденно стали совершенствоваться, подвергая все свои прежние случайные орудия многократной опытной трансформации (пробуя, испытывая и меняя дерево, камень, металлы и пр., а также все свои голосовые способности-звуки).
    По существующим сейчас данным можно предположить, что это были предки австралопитековых гоминидов. Останки самых древних австралопитеков (возрастом 5,5-4 млн. лет) /А.В. Молчанов: «Появление "первых гоминидов" = 5,54 млн. лет от Р.Х.»/ найдены в Восточной Африке (в Кении и в Эфиопии, в долине реки Омо). При этом нужно помнить, что процесс дифференциации гоминоидов на обезьян и людей занял не менее 15 млн. лет /«Википедия», ст. «Антропогенез»: «Гиббоны отделились от общего ствола гоминид 12-18 млн. лет назад, а орангутаны — около 12 млн. лет назад», «около 4-8 млн. лет назад сначала гориллы, а потом и шимпанзе». Учитывая, что около 30 млн. лет назад произошло такое катастрофическое изменение климата, что приматы вымерли почти везде, кроме Африки и Азии, можно думать, что именно с этого времени началось формирование гоминид и превращение одного их вида в человека. Т.е. предлюди и обезьяны развивались параллельно, и совсем не факт, что развитие было линейно-возрастающим. Вполне возможно, что шимпанзе или т.п. – это деграданты каких-то предлюдей, ставшие такими из-за попадания в слишком комфортные условия жизни/. А 20 млн. лет назад климат был очень теплый и влажный на всей территории Земли /См. И.А.Басова «Океанская и климатическая эволюция в миоцене»/. Только самые верхние широты характеризовались умеренным климатом, а теплолюбивые лиственные леса распространялись вплоть до нынешнего Полярного круга /И. А. Егорова: «25-20 млн. лет назад… весь Камчатский регион, включая и Корякское нагорье, вновь оказывается в умеренном поясе. Постепенно увеличивались размеры суши, и к концу миоцена контуры Камчатского полуострова приближаются к современным. В растительном покрове вновь господствующее положение занимают хвойно-широко-лиственные леса с участием метасеквойи, глиптостробуса, болотного кипариса, туи» («Краткий очерк истории формирования современной растительности Камчатки»)/. Так что предки гоминидов, у которых именно и произошло совмещение свободных звуков и свободных образов из-за их вытеснения на периферию мира, могли жить отнюдь не в Африке, а только далеко на севере /На юге такой зоны суши просто не было. В Австралии и Америках гоминоиды и даже приматы, как уже говорилось, в то время не обитали/. Последовавшее затем (с 16 до 5 млн. лет назад) медленное, но неуклонное похолодание климата как раз и было фактором, направлявшим эволюцию гоминоидов в сторону накопления человечности, а также выдвигавшим в центр этой эволюции самый продвинутый в мышлении вид.
   Накопление человечности равносильно:
1) перестройке мозга (накоплению ума не за счет роста объема тела-мозга, а за счет наварки коры больших полушарий, т.е. иного, многократного увязывания базовых нейронных цепей и блоков )/Началась такая перестройка мозга не позже 30 млн. лет назад, когда мозг еще рос в объеме (но уже не пропорционально объему тела). А современное завершение сапиентации головного мозга произошло где-то около 200-150 тыс. лет до н.э. Именно к этому времени генетики приурочивают «праматерь человечества», митохондриальную Еву (см.: Л.Животовский, Э. Хуснутдинова. «Генетическая история человечества»)/,
2) доведению метных органов до универсального состояния (руки – до главного, приводящего орудия труда, органов речи – до главного инструмента общения),
3) накоплению образов, знаний на базе врожденных резонаторно-междометных звуков, а также
4) систематизации этих звуков как целостного орудия языка – превращению разрозненных звуков в целостную операционную систему речи.
    Как раз это перестраивание инстинктивных, врожденных резонаторных возгласов-действий в систему интонационно-синтагматической речи и стало началом человеческого языка в полном смысле слова. Схема этой интонационно-двоичной речи была абсолютно простой: любое имеющееся звуковое сочетание стало иметь два разнонаправленных смысла (ближний-далекий, высокий-низкий, тот-этот, мой-твой и т.д.). Высказывание было всего лишь указанием направления понимания конкретной ситуации в сторону близкого или далекого смысла путем повторения наличного форманта с двумя разными интонациями (а;а;), что и стало первым субъект-предикатным построением. Общей была только синтагма (интонация, сопровождаемая мимикой, жестами, сюжетными постановками), звук – безразличным, любым (особенно в общении разных семей), а смысл – уникальным у каждого индивидуума. Эта речь стала первой полиглотской речью гоминоидов, позволявшей не только внутривидовое, но и родовое общение. Это обстоятельство и было решающим фактором последней стадии выделения гоминоидов из разных приматов  /Условно говоря, на начальной стадии приматы были одним видом и их семьи свободно смешивались друг с другом. Но затем, по мере специализации разных видов, смешиваться могли только взаимоподобные генетически гоминоиды, генетическая сочетаемость которых проявлялась в их речевом взаимопонимании. Ср.: «Репродуктивных барьеров между африканскими и "неафриканскими" древними людьми скорее всего не существовало: …этих барьеров нет не только у современных рас, но и между близкими видами многих приматов» (К. Ефремов. О химере "антропология + журналистика + политика")/ и превращения их в единый род гоминидов, ранних людей. Первое смешение гоминоидов, создававшее человеческий род природы и растянувшееся на десятки миллионов лет на тропах их стандартных миграций, и составляет все содержание этого отрезка человеческой истории /Я выделяю основную Травь-тропу, тропу питания, развития тела (Таймыр-Каспий-Килиманджаро: с севера растет качество, цель, с юга – количество, причина) и Ясь-тропу, тропу обретения ясности, сознания (Англия-Каспий-Юго-Восточная Азия: с запада прирастает рацея-Разия, форма сознания, с востока – ци-тело, цито, Чиня, материя сознания)/.

Появление такой речи в то же время свидетельствовало, что гоминиды уже стали обладать колоссальной памятью, сохраняющей все их сверхинстинктивные образы как многообразное знание о видимом (о пище, погоде, отношениях, угрозах и т.п.) и как опыт применения знаний. Сам переход тех же австралопитеков к обработке камня сообщает, что они уже вполне узнали видимый мир, начав через камень познавать содержимое, сущности предметов.  Тем самым каждый предмет стал отдельным, что повлекло за собой постепенное изобретение имен. Первым осознанным именем был именно один врожденный звук, один из тех, который вид мог произносить непроизвольно, по естественному предрасположению речевых органов. Вместе с тем каждый вид жил в такой среде, которая была наполнена естественными звуками, лишь один из которых был нормальным звуковым фоном среды. Объективно наступила ситуация (путем многократного возобновления видового общения-соития в родной среде), когда звук фона, воспринимаемый как родной, покровительствующий звук, совпал с непроизвольно-произносимым звуком вида. Тогда-то возникло и закрепилось узнание этого звука видом как своего собственного имени, присвоенного им звукообраза-вещесмысла. Эти первые имена видов, очевидно, стали формироваться гораздо раньше того, чем знание и опыт гоминидов развились до максимума.
    В речевом плане все более сложные имена были просто переработкой, распределением и системным артикулированием всех имевшихся врожденных звуков гоминид в соответствии с их узуальным пониманием синтагмы. Первоначально разное сочетание и разное интонационное произношение звуков, пред-имена, имели также смысл индексов предметных ситуаций и внутренних ситуаций-состояний. Но потом в различных типовых языковых ситуациях произошло закрепление (и перераспределение) внутренних состояний-смыслов за звуковым высказыванием и реальным предметом, главным для внимания в этой ситуации. Ситуация-звук-смысл была абсолютно тождественна ситуации-предмету-смыслу. Предмет был в памяти и реально существовал пока звучало его имя, ситуация вызывалась именем и/или предметом, а имя не могло соотноситься с другим предметом. Поэтому те имена означали не собственно предметы, а их типовые аспекты имения, близости, твердости, съедобности  (на, ма-нема, то, там, до, под, за, фу – это всего лишь примеры современных служебных слов-корней, которые в перестроенном системой виде сохраняют свои качества имен). Исходное именное корнесловие базировалось не более чем на четырех звуках, близких к современным по артикуляции (двух согласных – врожденном и носовом – и  двух гласных, но, конечно, диффузно произносимых), и множестве естественных ситуационных кликов-кликсов (чмоков, хрюков, кашлений, щелчков, свистов и т.п.). Понимание достигалось только тождеством ситуации и предметов, никакого речевого спонтанного единства не могло быть в принципе. Наоборот, только тогда, когда стало замечено в общении разных семей рода гоминидов, что у них у всех есть общее носовое резонирование (гудение с голосом с закрытым ртом на выдохе через нос), только тогда появился Ом как первое межчеловеческое слово-имя и началась работа по генерализации личных языков сначала в семейные, потом видовые.
    Первый Ом был еще даже не омом, а всего лишь гласным носовым звуком, в котором, строго говоря, гласные и согласные еще никак не различались (что-то неопределенное: он, ан, ум, ен, ;, ; и пр.). Первые имена и были соединением  и развитием врожденных звуков вида с этим гласом, с некоторым своеобразием произносимым и понимаемым каждым видом. Именно это определило изолирующееся развитие именно-действительного языка каждого вида. Имеется в виду, что каждый вид гоминоидов, заняв свою нишу на какой-то исторической стадии развития гоминоидов в гоминидов, мог жить в этой нише без особых внутренних и внешних изменений миллионы лет, формируя свой именной, междометно-местоименный язык и так становясь особым видом гоминидов (что равносильно сохранению себя как вида вне времени и эволюции). По происхождению они были из одного рода, но по дальнейшему зонально-трудовому и семейно-речевому развитию на протяжении долгого времени (не менее чем от 8-6 до 2 млн. лет назад) они приобрели выраженное антропологическое и языковое своеобразие (австралопитек, сахелантроп, рамидус, ардипитек, кениантроп, парантроп, горилла, шимпанзе и т.п.) /Необходимо достичь антропологической точности: по особенностям строения ротовой полости, всего реконструируемого речевого аппарата нужно определить, какие звуки каждый обнаруженный гоминид мог произносить без всякого напряжения. Самые важные звуки той эпохи, которые точно проявились во время разборки истории, – лн, щн, кхн, цчн. Лишь связав со звуком, можно строго отождествить антропологический вид с тотемом, историческим деятелем/.
   По содержанию это накопление первичных имен в системе местно-семейной междометно-местоименной речи (первого оформленного койне) было накоплением опыта проникновения в предметы и тайники мира и стало серьезным расширением сферы знания, захватив не только видимости вещей, но и их свойства /В силу этого люди, имевшие в запасе миллионы лет для исследований, познали все вещи, которые можно найти на Земле и испытать механическими средствами и физическими экспериментами (с огнем, холодом, магнетизмом, электричеством и т.п.). Это значит, что они стали отличать виды и свойства вещей и явлений. И, разумеется, стали ими пользоваться/. В то же самое время в каждом узусе возник свой собственный взгляд на явления мира, а к концу периода – и собственное именование территории проживания.
   Но с появлением (с 2 млн. лет назад) /А.В. Молчанов: «Появление рода "homo" = 1,846 млн. лет от Р.Х.»/ вида, познавшего Ом (вид гоминидов, проживавший первоначально на Таймыре и имевший врожденные звуки лн), именно его усилиями осуществлялось перемещение по всему миру и целенаправленное (на самом поверхностном уровне – ради новых слов!) смешение-усреднение всех видов. Очевидно, что это смешение не могло быть одномоментным и равномерным. Развитие смешения определялось близостью к источнику различения омов и развития технологий, зональной интеграцией, климатическими обстоятельствами и т.п. Сначала произошло смешение по зонам. А потом представители разных зон путем конкуренции-вытеснения и различного многократно-повторного смешения (где оно было возможно) стали унифицироваться внешне и генетически. (Откапывают антропологически очень разных архантропов разной стадии развития-смешанности: хабилис, гейдельбергец, синантроп, неандерталец и т.д. При этом каждый такой тип может быть вырождающимся, неконкурентным смешением параллельно с доминирующим /«Анализ ДНК позволил заключить, что обмен генами между человеком и неандертальцем не происходил или был ничтожно мал. Вероятнее всего, это совершенно отдельные, параллельные эволюционные ветви, произошедшие от общего предка» - Л.Животовский, Э. Хуснутдинова. «Генетическая история человечества»/.) В конечном счете это привело к порождению и преобладанию современного типа человека (с сохранением в нем некоторых внутренних и внешних черт разных типов архантропов).
    Развитие на уровне языка определялось тем, что этот Ом как общий человеческий звук был различённым звуком-слогом, превращенным в инструмент производства новых звуков на основе старых. Это была уже целенаправленная поэтическая работа языка и мышления, почувствовавшего вкус речи и мышления и стремящегося выразить накопленное знание и опыт. Смысл работы заключался в многократной манипуляции-прогуживании омов в прямом и обратном порядке (ом-мо), в различном контексте и с различным сочетанием врожденных звуков. Интуитивно, но вполне закономерно (по принципу формирования психологических установок) новые звуковые сочетания сливались с образами ситуаций и становились не просто именами-предметами-смыслами, но слогами-словами, имевшими значение предметов (и действий: о-им-мо-имя, им-ма-иму), а также давших новую стадию экономии тела мозга.
    Собственных врожденных звуков у каждой семьи и вида довольно мало. Поэтому появляется страсть к поиску новых звуков у соседей по всему миру, что и было главным движущим фактором смешений. В результате каждая зона стала заряжаться от инициаторов таймырских ланей (тотемное имя-самоназвание рода, возникшее на основе врожденных звуков этих гоминидов) этим же принципом поэтической игры, создающей собственные слоговые языки. Однако чем дальше было от источника омов, от Таймыра, тем медленнее эти процессы происходили. Ко времени формирования человека современного антропологического типа, кроманьонца (по новейшим данным около 200 тыс. лет до н.э.) более или менее готовым (и то не в количественном смысле, а как принцип) слоговой язык (скорее всего инкорпорирующего типа) был только у ланей и у их ближайших соседей рысей, проживающих на территории современного Среднего Дона-Волги /На нынешний день нет четких и недвусмысленных археологических данных, подтверждающих зачинающую активность Таймыра и Дона. Хотя общая тенденция находок последнего времени все больше ведет из Африки на север. См. «Обзор Трудов II (XVII) Всероссийского археологического съезда… 2008 г.». Нетрудно понять, что археологических находок больше там, где сейчас больше населения и где активнее производственная деятельность. Иначе говоря, Таймыр вообще не исследован. Н.С. Новгородов: «На Северном Таймыре не было проведено ни одной археологической разведки… Л.П.Хлобыстин… изучал лишь Южный Таймыр». Потому что никто даже не думает искать пласты многих млн. лет назад. Даже Новгородов, сымый ярый приверженец Таймырской прародины, мечтает только о находках 4-6 тыс. до н.э./.
    Именно стихийными усилиями этих видов были сдвоены, соединены их междометно-местоименные языки и произведено два разных варианта произношения (гласно-редуцирующее и сонорно-различающее) и два разных синтаксиса (слияния слогов-слов в предложения) – аналитика и агглютинация /При первом способе произношения очень четко выделяются и дифференцируются звуки по отдельности, но в потоке речи они взаимоуподобляются и видоизменяются, что позволяет сохранять исходный порядок речи. При втором способе произношения звуки как сложные для восприятия образования (дифтонги и т.п.) четко артикулируются в потоке речи, отчего главной возможностью варьирования становится игра порядками речи/.

    Так возник первый людской сотвор (сотворчество и со-тварь, и сообщество), Пермьбияра: сотвор видов, языков, опытов, знаний, полов (семейная пара), материалов (кость-металлы). Знание стало превращаться в сознание (сначала в понимание): была выделена пора года, времени, начались осмысленные наблюдения за движением солнца и звезд, появилось различение видового и общего, осознались два типа знаков (пространственные меты и временные се;рпы) и т.д. и т.п. Вообще люди стали обращать внимание не только на природу, предметы  и животных, но и самих себя: стали выделять себя из животного мира, взаимно испытывать друг друга, сравнивать разные виды (в том числе пробуя на вкус, съедая не только чужаков, но и соплеменников) /«На стоянках неандертальцев находят тщательно раздробленные и обглоданные кости разной дичи. А еще – точно так же «обработанные» кости кроманьонцев, то есть предков современных людей. А на стоянках кроманьонцев находили точно так же обглоданные кости неандертальцев» (Э. Гусейнов. Первый геноцид на Земле произошел 30 000 лет назад)/.
   В результате естественного сравнивания-смешения и вырождения при отсутствии смешения, а также теоретического поимания (наблюдения нравственности, поведения людей, ведущего к выживанию) первые люди (рыси-лани) поняли однородность, одинаковость всех людей и стали стремиться к смешению уже намеренно, попутно устанавливая ценностные запреты-предпочтения (начало морали). Кроме практических причин сохранения и улучшения рода и ценностных установок морали в людях мощно действовала и чистая речевая и мыслительная жажда: ланям остро не хватало стимуляторов для всеразличающего творчества интуиции (употребление сланцев для камлающего медитирования), а рысям не хватало звуков, звуковых отличий для понимания их целостности, системности и т.п., т.е. для языкового творчества (проходящего в виде камлания).
   Так началась Симбияра (с 200-150 тыс. лет до н.э.), эпоха намеренного смешения людей рысей и ланей с другими гоминидами-предлюдьми. /В пользу намеренности смешения говорит догадка Вотяковых А.А. и А.А. («Теоретическая география») о том, что такое эта самая митохондриальная Ева. Они предположили, что это должны быть более жизнестойкие и плодовитые женщины одного племени, которые не гибли сами при родах и передавали свои способности по наследству. А их материнская жизнестойкость могла быть в том случае, если они рожали слегка недоношенных детей с мягким, правильной формы черепом и несколько меньшим объемом мозга. Это в свою очередь возможно, как я говорил, в той ситуации, когда уже полностью созданы экономные способы записи информации, не за счет объема мозга, а лишь путем многоэтажного наслоения нейронных цепей вокруг базовых носителей (кора больших полушарий). Такие женщины и дети, более грациальные и уязвимые физически, могли конкурировать с другими антропологически близкими типами только в очень жестко упорядоченной нравственной среде. Поскольку они распространились во всем мире, то вся Земля была одной нравственной средой./ В результате стало формироваться современное, симбиозное смешение рас, крови (не дошедшее до полной равномерности и поныне). Центральные симбиозы ланей и рысей, проживающие по Каме-Дону (центр ареала – нынешняя Приволжская возвышенность), расселялись по всему миру (в поисках стимуляторов сланцев-металлов и звуков, благоприятных зон размножения), вступая в смешение с различными архантропами, растворяясь в них, тем самым добавляя им более развитого человеческого генного материала. Так периферийные гоминиды доводились до уровня людей биологически. Их питание осуществлялось отцами-симбиозами с помощью новых привнесенных технологий, да и просто за счет центрального изобилия (скотоводство, начавшееся с мамонтоводства на Русской равнине).
    Но так же естественно в этом смешении возникали и новые симбиозные языки, соречия центрального симбиозного (рысколаньского слогового) языка и любого периферийного (междометно-местоименного той или иной развитости). В каждом таком соречии субстратом была местная речевая способность и выработанный к этому времени естественный запас звуков и имен, а суперстратом выступал рысколаньский симбиоз (в каком-то своем случайном виде), который задавал прежде всего базовую синтагму речи и языка, естественно адаптирующуюся к обстоятельствам. В силу постоянного обмена между периферией и центром происходило сглаживание видовых отличий, усреднение растворов крови, а вместе с тем перенос в центр всего периферийного речевого опыта. Этот опыт аккумулировался в языке рысей (в силу их естественной первоначальной специализации, вызванной традиционным оседлым образом жизни), живущих на западной окраине центра (юг Среднерусской возвышенности). Изменения в языке были связаны прежде всего с усреднением произношения: язык сохранял и вбирал в систему только все повторяющееся, устойчивое во всех возвращающихся симбиозных вливаниях. Это вело к аккумуляции в языке только чистых, наиболее частотных человеческих звуков, а кроме того доводило применение базовой синтагмы до самого гибкого, универсального варьирования. Эта работа продолжалась 100-150 тыс. лет. В результате рысский язык приобрел современное русское произношение и синтагму (подлежащно-сказуемную), сохраняя совершенно архаичный именной и морфологический строй (диффузия глаголов и существительных, диффузия обязательных, корневых, и факультативных частей слова, неопределенное словоизменение). И в этом виде рысский язык стал по функции общим, двоеречным языком, с помощью которого можно было легко понять речь на любом другом симбиозном языке. При этом отдельные симбиозные языки в ту эпоху не позволяли понять общий рысский язык в целом, но были достаточным средством для контекстного общения на элементарном уровне симбиозов. Так или иначе понимание еще не замечало языковых барьеров, и до сих пор сохраняется иллюзорная память о бывшем когда-то едином праязыке.
    Что касается развития мышления, то в период Симбияры за счет повсеместного распространения по Земле, освоения различных местно-космических точек зрения, а также разных природных материалов и естественно-лабораторных условий произошло резкое накопление самого разного опыта и знаний, к концу периода достигших цельности в виде Мифа. Основой мифа была интуиция как логическая форма мышления, получившая максимальное развитие в камлающем двоичном мышлении симбиозов ланей, экспериментирующих с различными стимулирующими работу мозга растворами, (сверхспособности экстрасенсорики, гипноза, телекинеза и т.п.). В отличие от них осторожные рыси, находясь на окраине симбиозирования, перенимали только языковые, мыслительные и технологические достижения.
Вместе с тем из-за однотипного порядка смешений на протяжении более чем 100 тыс. лет (движение по Травь-тропе от камо-ланей, их симбиозы с рысями, симбиозы симбиозов, их возврат в центр и новое разбавление центральных симбиозов) началось постепенное вырождение симбиозов в центре (проявившееся в рождении различных человеческих мутантов: зомби, йети, лени). Необходим был разнонаправленный порядок смешения, минимизирующий вливание рысколаньской крови. Когда это было понято (около 50-35 тыс. лет до н.э.), рысколани изменили принцип смешения: они стали обеспечивать смешение периферийных симбиозов напрямую друг с другом, размещая их в естественных зональных лабораториях-ойкуменах (дворы-та;вори Осьмакоса, оси-космоса Макоши-мамонта). Там эти новые симбиозы проходили обучение на основе материнского рысского языка и ланьских экстрасенсорных воспитательных установок с посильным перенятием их текущих технологий  и опыта. Однако, пока питание дворов было централизованным, все это обучение не давало необходимого эффекта, не давало роста самостоятельной человечности, а, напротив, вело рано или поздно к вырождению (местные мутации и смешения с животными).
    Только подрыв кормовой базы Космакоса (деградация поголовья мамонтов) вынудил рысколаней сложить с себя абсолютное отеческое кормление целого мира. Они обрекли некоторые вновь возникающие дворы на самороящееся, автономное существование. Главное отличие в таких дворах было то, что туда случайно были введены симбиозы самых разных географических зон, максимально отдаленные друг от друга генетически. Предполагается, что самым ранним (около 30-25 тыс. лет до н.э.) саморойным двором стал двор Самары (на возвышенности Общего Сырта и далее на юг по мере отступления Каспия-Хвалынского моря). Именно там на основе перенятого от рысколаней скотоводческого опыта, материалов (в том числе семенных), инструментов, знаний, языка произошло случайное первичное культивирование еще диких земледельческих культур. Там же возникли первые переосмысления родового материнского языка (отарский, уфонский, унгрский, англский /Их прямые наследники – казахский, башкирский, венгерский, английский/), оформились основные типы современных этнической и социальной культур (скотоводство, земледелие, медицина, право – как системы практических отношений и знаний), включая религиозные установки (культы Тура-быка, Тары-Торы-земли, Юла-времени, Яра-делания и т.п.).
    Принципы их самороения были восприняты рысколанями, наблюдающими за самодеятельностью дворов, как универсальные. Поэтому в дальнейшем (с 15 тыс. л. до н.э.) они стали способствовать расселению этих младших людей, самаров, по всему миру, а также их смешению с остальными незрелыми людьми. Причем эти самары-самояры внедрялись в новую среду как основное оплодотворяющее семя с принудительным преобладанием их культуры и порядков. Поскольку же самаров появилось несколько вариантов, они естественно распространялись разными географическими тропами и имели собственную языковую и хозяйственную специализацию, постольку разные регионы Земли испытали различное суперстрирующее влияние. Африка, Аравия и Малая Азия оказались в поле длительного воздействия скотоводческой, турской цивилизации до-яров (дожаров, предков казахов), что до сих пор определяет типовое единство тюрко-арабского мира. Казахстан, Центральная и Юго-Восточная Азия находились под бо;льшим влиянием земледельческо-охотничьей цивилизации до-яров (до-ариев, англов), где и поныне сохраняется так называемое индо-арийское типологическое единство языков. В этот период рысколане выступали как помощники самаров-дояров, намеренно стараясь усилить изобретенные ими принципы саморойного выживания и оплодотворения – проводя новую, уже опытно-сознательную, зональную культивацию растений и животных, внедрение избранных религиозных культов и насаждение в каждом регионе местного порядка избранничества.
   Однако достаточно скоро была замечена слишком сильная зональная специализация народов, образов жизни, способностей, языков, что тогда же привело к конфликтам в пограничных зонах (отсюда сооружение крепости Иерихона в 9 тыс. до н.э.). Для устранения неравномерности мира камо-лани изобрели целостную мифо-космическую идеологию уравнивания геологических и климатических условий существования людей, а также сравнивания их местных (расовых, этнических, социальных) различий. Реализация этой идеологии была возможна только путем планомерного преображения Земного шара (изменение рельефа суши, перераспределение водоемов, стабилизация оси вращения Земли и т.п.) и путем новой многократной перетасовки человеческого материала, перераспределяющей уже существующие достижения и человеческие силы равномерно по всей планете. Главным исполнителем этого плана стали все виды ланей, наработавшие в процессе эволюции разнообразные магические способности, силой мифа (информационного контакта) позволявшие проникать в космос мифа и действовать там целесообразно. Вокруг них была собрана армия работников уравнивания гор и людей – армия самаров, наиболее способных к любому творчеству (первоначально преобладали англы). Практически и идеологически они происходили от ланей (отланы). Работа их заключалась не только в изменении местности (каналы, моря, холмы, вулканы, дороги), но и в планомерном пояривании, осеменении своим, лучшим семенем какой-то подлежащей совершенствованию группы людей. Такие яр-туры и составили все содержание эпохи Суемира (активное размножение людей на основе лучшего, по представлению мифа, семенного-генетического материала). В числе народов, зачатых в эту эпоху с участием генофонда молодых самаров, – китайцы, тайцы, индоарии, персы и т.д. Древние субстраты их языков подверглись гораздо более сложному воздействию материнского и самарских суперстратов /Так, санскрит возникал на субстрате местного междометно-местоименного субстрата кОшей (тотем кошачьих) с последовательным суперстрированием сначала англским, потом унгрским, потом пашкортским и, наконец, рысским языком. Причем на каждой следующей стадии длительность и массированность воздействия только увеличивалась/. Суемир (Саммир, Суммир) – первая мировая столица, располагавшаяся на месте нынешнего дна Среднего Каспия, где были сконцентрированы все естественно-сверхъествественные достижения  людей того времени (в позднейших воспоминаниях – Атлантида). /Использовались различные естественные эффекты (магнетизм, электричество). Но поскольку все это делалось не в естественных для нас технических формах, а дополняющим природу усилием духовной концентрации, постольку это сверхъестественно/.
   В отланских яр-турах рыси участвовали большей частью как «эксперты» культивированности людей, культур, языков (это естественно связано с очевидным материнским характером их языка, а также с тем, что все материальные культуры – скот, растения и т.п. – накапливались именно на их территории и в их культуре). Кроме экспертизы, определяющей желательные смешения, рыси выступали и как постановщики-создатели общей речи. Предполагалось, что все люди при правильной их селекции и воспитании заговорят на общем родовом языке. Однако на деле всегда возникала ситуативная общая речь, которая была наиболее уместна при каждом новом сочетании человеческих и языковых факторов. И чем дальше, тем сложнее было ее создавать, тем искусственнее она выглядела. Например, один из самых первых искусственных койне – иврит (разговорный гибрид, чтобы говорить-оворит), который является очень простым языком на фоне, например, древнегреческого койне.
    Так или иначе достаточно скоро обнаружилось, что новое смешение крови не принципиально. Все равно возникает местная специализация людей и народов в соответствии с тем языком и мышлением, который они усваивают с рождения в определенной искусственной среде. Поэтому главным движителем равномерного развития человечества может быть только верное сочетание местных природных, искусственных этническо-социальных и сверхъестественных мыслительно-языковых факторов. С этого понимания на смену ланьскому плану принудительного уравнивания мира и людей приходит рысский план познания-творения совершенного (=единого) человечества.
   Прежде всего началась новая череда опытов (не ранее 8 тысячелетия до н.э.), которая привела к максимальному доисторическому сознанию всей истории в виде коллективного мифа. Переводя с места на место те или иные человеческие и семенные материалы в поисках лучших культурных результатов /Это время в том числе широкого распространения земледельческих культур третьего цикла культивации/, люди изучили все типовые сочетания местных  условий, социальных факторов и духовно-языковых тонар (ярения-дыхания, т.е. врожденно-интуитивных  энергий, которые направляются мыслительно-речевым дыханием). Очевидно, что эти сочетания могут давать как самые неудачные реализации (мутанты, вырождения), так и сверхъестественные (гипнотизеры, ясновидящие, телекинетики и прочие варианты мифодействия). Опытным путем было установлено, что наиболее архаичные тонары сконцентрированы в Африке (черная раса), наиболее жизнестойкие – в Юго-Восточной Азии (желтая раса), а самые современные и уязвимые – в Европе (белая раса). Если бы все расы вдруг оказались в совершенно равных внешних и внутренних условиях, то желтая раса очень быстро бы победила все другие, не успев войти с ними в плодотворное длительное смешение, что в свою очередь привело бы и к ее собственному быстрому вырождению. Но в то время только белая раса, говорившая на материнском рысском языке и его ближайших переосмыслениях, была носителем максимального в ту эпоху уровня человечности (уровень коллективного сознания-религиозного мифа). Все другие расы говорили на древних симбиозных языках, имевших уровень развитой местной междометно-местоименной речи. Уравнивание языков и условий в тот момент было бы только остановкой развития. Кроме того наделение сверхспособных тонар (не обладающих соответствующим сознанием) развитой речью преждевременно разбудило бы в них сверхспособности проникновения в Миф, что могло иметь совершенно катастрофические последствия для всего мира. Нужно было лишить такие тонары возможности для бесконтрольного овладевания сверхъестественным опытом, для чего этот опыт надежнее всего было просто забыть.
   Именно на основе этой идеологии, понятой благодаря целостному ощущению мифа рысского языка, дающего ясновиденье всего единого времени, рысколани, начиная с 4 тыс. л. до н.э. устроили еще одну (первую сознательную) селекцию народов Земли, Донороссье. Все народы желтой и черной расы были оставлены в своих заповедных зонах ровно в том состоянии материальной, духовной и языковой культуры, в каком они тогда были. Между ними и центром были созданы буферные зоны, где господствовала идеология самоизоляции и самодостаточности, препятствующая проникновению черной и желтой расы в Европу (Иудея-Древний Египет; Древняя Индия).
    Донороссье как селекция европейцев (людей лучших способностей речи и мышления, наделенных самым гибким и тонким слогарским языком, а вследствие этого быстрее всего обретающих индивидуальное сознание, способное к генерализации в родовое) географически устроилось между нижними Волгой и Доном, потом распространилось до Карпат (Олонь, Ладонь, Медонь), но за четыре тысячелетия своего существования распространилось на всю Европу. Кроме того что Донороссье добавляло жизнестойкости европейцам (внедряя азиатские гены), оно производило смешение слогарских языков, создавая новые койне для умножения будущих точек зрения в познании. Этим же путем смешения языков достигался эффект разрушения целостного коллективного мифа, переосмысления существовавших знаковых-письменных систем, забвения прежнего единства рысколаней, а также двоеречного материнского языка рысей и магической интуиции ланей. Вдобавок заранее учтенные естественные изменения рельефа (опускание суши на Среднем Каспии, подъем водораздела Волги и Дона, опускание суши Таганрогского залива  и т.п. /В настоящее время только В.М. Амельченко (инициатор сайта «Забытая русская история») реально проводит розыски в этих местах, организовывая в том числе экспедицию на Каспий, полагая там найти столицу атлантов/) привели к быстрому погребению неразграбленных остатков рысколанской (отланской) цивилизации, а потом также к забвению этих событий.
   В результате утраты единства и целостности природного и коллективного мифосознания и попутного нарождения индивидуальных сознаний вся Земля стала рядом почти изолированных зон вольнорасселения-накопления сознания. В этих зонах на заданном сочетании материальных и языковых факторов стали развиваться параллельные познающе-творящие культуры (на стадиях выявления самоназваний этих образований: древнеегипетское Кемет, китайское Тайвань чжунго, инкское Тауантинсуйю, европейское чехо-германо-романское расселение, переднеазиатское туро-порцако-туранороссье, росское Волгороссье, включающее Скандинавию и пред-Визан¬тию, переходящее в Киевско-Московское расселение и т.д.).
Самое главное, что почти все эти культуры стали в среднем соразмерными по силам и своей конкурентоспособности. На ранних стадиях ни одна из них не могла преобладать над другой /И даже если в более позднее время европейская культура, казалось бы, полностью поглотила разрозненные индейские, то сейчас мы видим, что на самом деле они образовали новый сплав – американидский симбиоз (представленный в разных вариантах афроамериканцев, латиносов, креольцев, англоамериканидов)/. Именно поэтому культуры стали взаимопроникать по схеме посолонно-лунного расселения, заданной Донороссьем (см. мифосхему этого расселения на диске из Небры XVII в. до н. э.). Первоначально слабый на фоне стихийных природных форм выживания способ сознательной организации жизни (европейская, англаньская  цивилизация /Прямыми потомками рысей являются русские, а непрямыми наследниками ланей – их новые симбиозы англани-американиды, которые очень по-разному участвовали в Донороссье. Англани хранили древнюю чистоту, восстановив структуру древней Отланской-Атлантической цивилизации. А рыси-русские, рискуя вырождением, «приморозили» свое развитие с тем, чтобы все народы догнали их по сознанию и языку/) постепенно распространился на весь мир как базовый принцип сравнивания условий и принцип общения. Однако в настоящее время уровень имеющейся сознательности самоорганизации и управления мировой цивилизации пришел в противоречие с технически возможной целостностью и организованностью общения. Необходима революция информационной организации производства и всех языковых представлений, стремящихся к целостному самосознанию. Для этого требуется системная генерализация всех мировых языков – осознание их материнской взаимосвязанности, единства, целостности, определяемой единством исторического и языкотворческого процессов.

   Такова наша история, если ее вспомнить внутренними формами русского языка и проверить логикой становления и развития мышления, введенной в контекст естественнонаучных фактов.
Самое главное, что в ней обнаруживается, – это явная переходность современного состояния. Мы находимся накануне /По расчетам А.В. Молчанова – буквально на пороге. Он ожидает начало «скачка сознания», сопровождающегося взрывным ростом активности во всех сферах, в 2010-2013 гг./ общечеловеческого самосознания, в котором индивидуальные самосознания совпадут с общим. Однако это не произойдет само собой, чудесным образом. Как я понимаю, эта работа суждена русскому языку, который должен вспомнить не только все свои доисторические состояния, все другие языки и всю историю, но стать основой нового чудесного языка-дела, общего дела по собиранию духа, на самом деле – первого целостного непосредственно творящего языка. Но русский язык может что-то вспоминать и делать только через нас, его носителей. Насколько готовы к этому сами русские, станет ясно после оглашения этой книги. После первого сообщения об этом деле Федоровым у нас было достаточно времени, чтобы осознать цели общего дела. Теперь мы должны создать средство. Разумеется, средством не является государство, как думал Соловьев и думают-действуют коммунисты вплоть до нынешних председателей правительства. Но при этом государство может стать средством создания средства общего дела. Насколько наше государство готово к этому, станет ясно, когда народ займется общим делом. Насколько другие народы и государства готовы к общему делу, станет ясно, когда им займется наше государство. В конце концов, атланты могут опять взорвать все бомбы.


Вместо освобождения

Не будучи собственно историком ни по образованию, ни по основным интересам (хотя занятия историей литературы просто не могут не трогать истории), я всегда старался не касаться внутренних разборок исторической науки. Было ясно, что эта научная дисциплина большей частью основывается на данных археологии, палеонтологии, антропологии и других подобных точных наук /К сожалению, часто подлинная историческая наука (историология) путается с историографией, т.е. с непротиворечивым источниковедением – интерпретацией и примирением исторических свидетельств. Историография – это мифология, мифологическая часть истории, заданная каким-то политическим заказом. С нее изучение только начинается/. А в этих данных, сколько приходилось с ними сталкиваться, никакого четкого порядка не просматривалось. Ну что такое археологическая «культура Триполья» или «культура расщепленных костей»? Какой-то один случайный признак (больше характеризующий чувствительность самого археолога, а не предметы) становится именем находки, не всегда сообщающим даже о месте находки, не говоря уж о чем-то существенном. Или что такое «мезолитическая культура»? Та, которая чуть поглубже, или еще чуть поглубже, еще раз еще поглубже и т.п. /Я прекрасно понимаю, что относительная хронология часто остается единственно возможной. Однако речь идет не об отмене относительной хронологии, а об отладке ее терминологического аппарата. Нужно, чтобы он характеризовал не только слой, но содержимое слоя как технологию/.  Вместо сообщения времени дается указание на место в горизонтали грунта, в геологической вертикали (вот и путаница в пространстве и времени). Очевидно, что понятиями тут и не пахнет. А раз нет понятий, то, желая найти археологическую истину, невозможно проверить данные такой науки изнутри ее сообщений. Нужно перепроверять все полевые работы, все датировки, даже технологию описаний. Речь не о том, что кто-то специально врет. Просто нет единой системы, так что ее в таком случае приходится создавать заново. Понимая все это едва ли ни с первых разумных опытов мышления, я просто исключил для себя эту бессмысленную работу в силу того, что она все равно ничего не решает, не дает ключей к смыслу, а только помогает упорядочить смысл, отысканный другим путем. Проще было принимать свидетельства историков на веру, рассчитывая на то, что они в силу своей многочисленности и противоположной идеологической заряженности не смогут совершить значительной утайки или подтасовки фактов.
Так оно и было. Однако эта позиция совершенно исключала критическое отношение к исторически данным фактам и их интерпретациям. Притом что на уровне философии истории я совершенно точно знал, что реальная история мыслящего и творящего человека насчитывает десятки миллионов лет.
Я изобразил современную языковую ситуацию исторической науки, чтобы стала ясна система ценностей и понятны причины, побудившие меня на этот безумный труд, вынужденно залезающий в историю. Однако не все сводится к моим ценностям.  То, что написано (хотя книга недописана), появилось еще и вследствие внешних толчков.
Первым таким толчком были работы Ю.Д. Петухова. Точнее, не работы, т.к. мне хватило и одной книги, а его теория расогенеза и его сводка-оценка всех археологических данных. Собственно, в его теории расогенеза важен не специфический авторский колорит (все русы и всё от русов), что с самого начало было понятно как полная ерунда и наивность. Важно было то, что впервые в исторической науке (к сожалению, в юные годы я впустую потратил много времени, чтобы найти на этот счет хоть какую-то чью-то теорию) появилось стройное построение, четко и недвусмысленно объясняющее, почему, как и в какой последовательности появились расы, а затем народы. Был придуман механизм расо- и этногенеза /Есть гумилевская теория этногенеза. Однако ее общая схема слишком обща и произвольна, существует отдельно от исторических фактов даже в изложении самого Л.Н. Гумилева. Как философия его теория интересна и имеет много ценного, а как приложение – беллетристика/, и этот механизм позволил построить целостную картину истории. Петухов показал, что человечество было с самого начала, что действия всех людей были достаточно осмысленными, что в прошлом разворачивались какие-то свои общемировые и общечеловеческие сюжеты, которые нам просто неизвестны. Разумеется – все это в рамках авторских условностей, но это не имеет никакого значения: назови хоть русом, хоть горшком, только в печь не ставь, хоть козлом – но не в хлев. Петухов вывел человечество из хлева, показал его медленное созревание на протяжении 40 тыс. лет.  Это все абсолютная правда. И уже этого было достаточно, чтобы вызывать интерес. И тем более, что это было сделано не произвольно, как у многих нынешних новых историков, начиная с Фоменко, а на каком-то широком фундаменте археологического знания. Разумеется, я не могу оценивать, насколько основательно археология Петуховым переработана. Но мне, повторяю, это и не нужно (логика меня убеждает лучше любого артефакта). Важно было петуховское свидетельство связности, определенного единства всех археологических культур. Т.е. Петухов достаточно ясно сообщает, что люди всей Земли работали и жили, так скажем, по одной технологии, повсеместно обмениваясь ею, продвигая, модифицируя. Это и стало для меня почвой, опорой критического огляда истории.
Тем не менее вряд ли я стал бы ее копать. Если бы мне не попался в 2007 г. древний текст, известный как «Боянов гимн», но который называется на самом деле «Омы Бояньи…» Ознакомившись с этим текстом, сделав его анализ, перевод, истолкование (всё свидетельствовало о гораздо более древней славянской истории, чем принято), я понял, что это декодер истории, заброшенный нам нашими предками как средство реконструкции всех написанных и ненаписанных исторических сообщений. Чтобы его применить, нужно, конечно, глубоко исследовать его механизм и разработать модели применения. Я эту работу не довел до конца не только из-за ее необъятности. Но еще и потому, что применить этот декодер, как и понять любой текст, невозможно без исторического контекста, без понимания языковой ситуации, в которой текст создан и которая задает систему его значений, что и является декодером любого текста.
Как наглядный пример чтений исторических текстов вне языковых ситуаций можно привести многочисленные опыты В.А. Чудинова. Такое впечатление, что он вообще не догадывается о необходимости привлечения контекста для толкования знаков (впрочем, могу ошибаться, т.к. я знаком с очень маленькой частью его работ). Например, он рассматривает какую-нибудь сомнительную иллюстрацию герба ХVI в., где обнаруживает 

/Тут я не касаюсь технологии и аутентичности обнаружения. Это отдельная тема. Однако замечу, что, как и в археологии, окончательная достоверность достигается только при добросовестной работе с артефактами, но никак не с копиями. Чудинов скорее всего недобросовестен/

тайную карту ХII в. н.э. – европейской Вагрии, Поруссья, т.е. пограничной Руси  («Вся Западная Европа за исключением Британских островов, а также Пиренейского, Апеннинского и Балканского полуостровов, но включая Скандинавию входила в Порусье» /См. в открытом доступе статью «О Вагрии – крае варяжских "русиян"»/). Очевидно, что такая картина Европы противоречит не только всем известным европейским документам того времени, но прежде всего собственной географической идентификации русских той поры. Вспомните хотя бы «Слово о полку Игореве». Даже половцы, занимающие Дон, – не Русь, даже ляхи – уже не родичи, что уж говорить о германцах или галлах. Однако, если отобразить эту карту в прошлое, как минимум, на полторы тысячи лет, то она сразу попадет в границы Поруссья как цехового, цехско-германского порасселения, уже начавшего превращение в романское /Хотя в прочтениях этой карты В.А. Чудиновым есть стопроцентные попадания в древнее цеховое строение, я думаю, что не менее половины информации привнесено из более позднего контекста. Собственно, он тычет пальцем в небо. Что ж удивляться: иногда попадает/. Вопрос: как возможна ошибка в полторы-две тысячи лет (в других случаях – в сотни тысяч лет)? Дело в том, что автор, находя какие-то знакомые знаки, которые он точно может идентифицировать и дешифровать, не догадывается, что одни и те же знаки в разные эпохи могут иметь разное узуальное значение. Знаки используются приблизительно одни и те же, но ведь язык каждую эпоху другой, если это один язык. Но может так быть, что эти же знаки наряду с исконным языком использует еще какой-то другой язык. Тут совершенно необъятное пространство для ошибок и пустых фантазий . И все потому, что неизвестна смена реальных языковых ситуаций, проще говоря – последовательность реальных исторических событий, участвующих в них народов и языков. Именно поэтому я и попытался в русском языке вспомнить его память мест, около которых происходила смена языковых ситуаций.
Должен признаться, это самая несовершенная книга, которую я написал: предмет не понят, мысли не сформулированы, детали не проработаны, противоречия не устранены, полно фактических ошибок, частью непроизвольных (некоторые замечались по мере изучения предметов), частью намеренных, чтобы упростить изложение и поскорее прийти к цели. Не сомневаюсь, что большинство конкретных деталей понято вполне ошибочно. Всё это логика изменения внутренних форм, а не внешних. Поэтому я не стремился разрабатывать историческую грамматику форм, с помощью которой ошибки можно свести к минимуму. Наоборот, она может быть создана только на основе последовательной и непротиворечивой исторической этимологии бытия. А как же ее построить на пустом месте как не силами народной этимологии – самодеятельности самого народа и языка. Путем наивных предположений и фантастических утверждений, которые я сам с радостью опровергну, если получу более достоверные позиции, удалось создать фантом реального предмета. Но таково вообще все человеческое познание. Даже так называемые точные науки, которые по ничтожным изменениям в их хитроумных ловушках приборов догадываются, что там где-то и проскакивал какой-то неуловимый Вася по имени нейтрино.
Совершенствовать легко. Но это страшно много работы. А мне, честно говоря, и не очень-то интересны детали истории и языков. У меня и так голова пухнет от того, что я знаю и понимаю. Кроме того, у меня просто нет средств заниматься ученым бездельем. Полгода, потраченные на эту работу, я нигде не служу и даже не пытаюсь (увы, и не хочу) зарабатывать деньги. А они имеют обыкновение быстро кончаться. Однако я пошел на изрядное самоограничение из одного личного бескорыстного научного интереса как наркоман мышления. Больше того, я намерен как-то еще заработать денег и разместить этот текст в открытом доступе. Почему?
Потому что я не имею ни малейшей иллюзии, что кто-то в нашей стране, если я приду с улицы, даже прочитает этот текст, не говоря о том, чтобы понять его и тем более поддержать. Размещая этот текст в пустоту интернета, я рассчитываю только на случайного, тем более – такого же придурочного читателя, как я сам. Который свободен для познания, не принимая за него некоторые ритуальные условности. Если такие читатели, как я, существуют, и если они захотят понять больше сказанного, если захотят совершенствовать это знание, то, пожалуйста, сообщите об этом мне. При достаточной критической массе просьб я начну работать над книгой дальше.
Сразу поясню: меня очень мало интересуют чьи-то умные мнения и добрые пожелания – только совместная работа, только деловые контакты. Имеются в виду контакты именно в связи с делом этой книги.
Ведь на самом деле мне одному заниматься всей историей и всеми языками – это учиться и писать всю жизнь, но при этом не справиться. А всем вместе – легко сделать за год (и каждый год делать новый, более достоверный вариант). Поэтому я прошу всех, кому это интересно, помочь мне. Причем, не просто за спасибо, а за деньги, которые платить буду я из тех поступлений, которых может и не быть. Если полную переработку моего текста (полную его переписку с заменой или исправлением каждого слова и понятия) оценить в сто процентов, то каждый переработчик получит свою долю, соответствующую его проценту переработки текста. В случае конкуренции равнозначных вариантов будут приниматься два варианта сразу с распределением соответствующего процента по долям.
Распределять кому-то сферы проработки категорически противопоказано, чтобы не ограничивать общую работу узостью моих или чьих-то представлений. К тому же опыт общения с самыми разными людьми самых разных сфер деятельности показывает, что каждый человек абсолютно уникален и работать может только тогда, когда сам захочет, независимо от требований  конкуренции. Наоборот, конкуренция только мешает, т.к. она заставляет человека подстраиваться под некие, якобы важные нормы и требования того, кто платит деньги. В силу своей уникальности каждый из нас на одну тему выберет совершенно оригинальную разработку, из чего следует, что ни одна работа не будет сделана впустую, а обязательно найдет в каком-то объеме место в общем тексте. Я хочу платить деньги тому, кто будет самим собой и по своему личному интересу перераработает мой текст, улучшая его по своему разумению. Правда решать первое время, что лучше и что надо, буду именно я. Потому что пока я свою работу понимаю лучше всех. Надеюсь, это будет не долго.
Как само собой очевидно, чтобы выбрать из имеющихся вариантов, а потом свести их, мне нужно проделать работу по их изучению и переработке. Эту работу мне должен кто-то оплатить. Кто? Разумеется, автор варианта, претендент на разработку и последующее включение в мой текст с выплатой гонорара.
При этом я не имею ни малейшего желания прочитывать пыльные фолианты ваших трудов, чтобы обнаружить несоответствие заявленной темы и ее решения, а также прямо другую тему, противоречащую моей. Еще меньше я хочу напрягать какого-то своего претендента на то, чтобы он сочинял том, который мною прочитан не будет. Чтобы избежать этих недоразумений, я буду принимать к рассмотрению только имена и названия возможных разработок. Приниматься будут только стандартно оформленные предложения.
Форма такова: имя автора, название, нефигуральный подзаголовок, отражающий существо дела, объем страниц, авторская аннотация. Например:

Ю.С. Рассказов. Что помнят языки: Поэтика истории (О механизме образования индоевропейских языков. Непроизвольная  реконструктивная схема истории). 250 с.
Инструментом внутренней (представляющей) формы  русского языка в книге произведен системный анализ внутренних форм земных топонимов и этнонимов, а также представляющих форм некоторых языков. При соотнесении языковых фактов с данными истории, археологии и др. наук это позволило провести ориентирующую разборку неизвестной человеческой истории во времени и пространстве, наметить системный план реконструкции истории, непротиворечивую типологическую схему мировых языков, сформулировать цель общего дела и преждь-ложить русский язык в качестве начального средства.

Размещая такую информацию в мой свободный каталог, вы и должны будете заплатить мне какую-то сумму (на следующий расчетный счет), которая мною будет воспринята как зарплата за создание, поддержание, изучение каталога, выбор из него интересного мне плана разработки и т.д. /Технически форма взаимодействия находится в разработке, поэтому пока я предлагаю первым желающим адресоваться на электронный адрес, указанный на сайте, через который мы и будем с вами договариваться о чем-то, если вы будете пытаться играть по предложенным правилам. Поскольку текст меняется после того, как я его стал распространять, следите за обновлениями (полная первоначальная версия, т.е. без участия других авторов, появилась в интернете не раньше июля 2009 г.)/. Выбранное будет оставлено в каталоге на длительное время и помечено, что будет сигналом претенденту для подготовки расширенного плана, который будет размещен на другом уровне каталога уже совершенно на других условиях взаиморасчетов и т.д. (детали появятся не раньше, чем появится именной каталог; в противном случае нет смысла сотрясать воздух).
Вот я и сообщил о начале совместных трудов. Чтобы они начались, точнее, чтобы только началось обсуждение того, что нужно делать, необходимы читатели-претенденты, желающие что-то понять и знающие что улучшить. Необходимы люди, которые готовы стать полноценными русскими только для того, чтобы стать нормальными людьми в русском смысле слова. Если таких людей не будет, то говорить больше не о чем.
Если будут, сообщаю последовательные темы обсуждения. Нужно доработать до конца все ступени платного доведения вариантов до центра общего внимания и до состояния разработки, а также последовательного поступенчатого вознаграждения усилий претендента на каждой ступени (гласный конкурс и гласный договор). Нужно разработать систему автоматического сравнения вариантов и отбора предпочтений (технические средства отбора и устав, правила отбора). Нужно изобрести систему автоматического сведения вариантов в одно целое и автомат учета общего и индивидуального времени-участия. Нужно создать систему финансовых взаиморасчетов, юридическую и патентную базу, а также расчетные центры для оперативного и беспрепятственного учета и перераспределения доходов в этой рождающиейся финансовой пирамиде, в которой на каждой ступени должен быть придуман свой канал поступления копеечных средств от всех и перераспределения общего дохода (за вычетом расходов на исполнение и налогов) в пользу отобранных по условиям гласного конкурса претендентов.
Как это будет в идеале, зависит совсем не от меня, а от того, есть ли в стране достаточное количество духовно свободных людей, которым надоело быть рабами общества и говорящими орудиями государства.

9.12.2008-15.4.2009, 15.6.2009



ОГЛАВЛЕНИЕ

Преждесловие 3
Введение. О логике и истории языка 7
1. Как думают языки  (Межъязыковая типология словоформ,  обозначающих представления времени и пространства,  европейских языков около 52 широты: русский, белорусский, польский, немецкий, английский) 7
2. Как помнят языки 25
Часть первая. Разборка истории 38
3. Поиск праславянского языка и бытья 38
4. Поиск протославянского языка и житья 62
Генерация язЫков 83
Временная сборка истории Донороссья 4-1 тыс. до н.э. 107
5. Поиск родового дославянского языка и мира 128
Зарождение Самары 169
Временная сборка Самояро-россья 197
6. Поиск родового человеческого языка и смысла 247
Вместо части второй. Сборка истории 256
Вместо освобождения 284


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.