Камрань. Глава 32. Немного теории, или...

32
Немного теории, или Как Арнольд пострадал за Архимеда

Для образованного человека, окончившего среднюю школу на твёрдые тройки и немного не дотянувшего до золотой медали, не представит особой сложности ответить на такой вопрос: почему железный корабль плавает, а железная кувалда, даже с деревянной ручкой, тонет? Но если немного усложнить задачу и спросить у того же самого среднестатистического грамотея: а почему не тонет железный корабль, везущий в своём вместительном трюме груз всё тех же кувалд? Ответ будет уже не столь убедительным. Если же ситуацию ещё больше усугубить, набраться наглости и спросить ни в чём не повинного гражданина:
– А скажите мне, уважаемый, почему железная подводная лодка, сама весящая несколько тысяч тонн, напичканная до предела всяким железным хламом, и тонет, когда это нужно, и даже потом всплывает? – Редкий опрашиваемый не наморщит в раздумье лоб и с ходу объяснит, почему же так происходит.
А между тем всё тут предельно просто. Это ещё старик Архимед постарался больше двух тысяч лет тому назад: залез в ванну, да и открыл для потомков свой гидростатический закон. Помните? «Каждое тело, погруженное в жидкость, теряет столько своего веса, сколько весит вытесненная им жидкость».
Поэтому-то и плавают по морям и океанам железные корабли. И даже с грузом увесистых кувалд не идут они ко дну, пока их специально кто-нибудь не потопит. Тут важно, чтобы перегруза не получилось. Если же пожадничать и принять на борт кувалд больше, чем вес вытесняемой корпусом судна воды, то всё, пиши - пропало. На морском дне окажется и пароход, и весь его ценный для народного хозяйства груз. Пойди, достань потом.
Служил у нас на подводной лодке один мичман, по трюмной части специализировался. Помпами, насосами, клапанами разными и всей системой погружения-всплытия заведовал. Работа, как вы понимаете, была у него достаточно ответственная, знаний требовала обширных, в том числе и теоретических. Особенно важно на такой должности знать закон Архимеда, а также (желательно) закон всемирного тяготения. А он не знал ни того, ни другого и – страшно подумать – даже узнать не пытался. Ну и погорел один раз от этой своей безалаберности, вернее – потонул. Но Вы не беспокойтесь, не насмерть, слава Богу, потонул, спасти успели, тяжким испугом отделался.
Арнольдом, кстати, его звали. Имя звучное и даже почти романтическое, но дальше лучше бы не продолжать. Отчество ещё куда ни шло, а вот фамилия… Но так как не мы ему название давали, а родители то пусть они и стыдятся, а нам стыдиться  не за что. Полностью он именовался Затычкин Арнольд Кузьмич, но человек, в общем-то, был не плохой.
За какой-то очередной пролёт упекло нас командование на две недели в ближнюю ссылку. Стояли мы на якоре. От пирса не очень далеко, метрах в трёхстах, не больше. Полная свобода действий! Иди куда хочешь, хоть в первый отсек сходи, хоть в седьмой. Хочешь – по палубе прогуляйся, двадцать метров туда, двадцать обратно. Хочешь – на берег смотри сколько угодно, никто не запрещает, но сойти нельзя, штатных плавсредств нет, да и командир не разрешает.
В бинокль с мостика весь город как на ладони, дом свой можно разглядеть, а если поднять перископ, то и на жену в окно полюбоваться. Семейная жизнь, таким образом, течёт своим чередом, под полным контролем, но – на расстоянии. А на дворе август – бархатный сезон. Корпус лодки раскалился, как сковородка. Душа рвётся на берег, на пляж. Смельчаки пробовали у борта купаться – не очень понравилось. Те, кто рискнул, неделю потом мазут с разных частей тела соскрёбывали. Да что мазут – кое-кто вляпался и похуже. Как потом выяснилось, метровая труба городской канализации выходила наружу как раз под днищем нашей субмарины, поэтому заплыв вдоль её бортов напоминал сложное маневрирование среди плавающих мин.
Но я отвлёкся. Я о другом хотел рассказать, о том, как незнание закона Архимеда едва не стоило Арнольду жизни, а всему экипажу по той же причине пришлось выдержать строгий двухнедельный пост.
В один из таких прекрасных дней пришлось нам пополнять запасы продовольствия. Происходило это всё там же, посредине вонючей бухты, на якоре. Организация мероприятия была, как всегда, на высоте. Старшина команды снабжения – розовощёкий, в меру упитанный и в меру же стеснительный воришка-мичман – получал на складе мешки и ящики, подвозил их на грузовике к пирсу, и всё это добро матросы закидывали в ялик. Ялик был взят во временное пользование со стоящего неподалёку торпедолова под расписку и за плату в виде литра технического спирта. И, может быть, не случилось бы ничего страшного, и не постигли нас такие убытки, не назначь старпом командиром транспортной шлюпки мичмана Затычкина.
Преисполненный гордости за оказанное доверие Арнольд с энтузиазмом приступил к исполнению своих командирских обязанностей. Подбоченясь на корме шлюпки, новоиспечённый судоводитель самозабвенно руководил процессом, и время от времени грозно покрикивал на зазевавшихся матросов:
– Эй, вы! Эти мешки сюда давайте! Эти ящики на нос! Да осторожней, оболтусы, стекло ведь! Эй, куда там ящик с вином потащили? Ну-ка взад вернули живо! Эти коробки под баночки задвигайте, пакеты сюда, ко мне поближе кидайте. Да быстрее вы шевелитесь, анафемы, ужин через час, а вы, как тараканы беременные, ползаете!
Увлекшись и горя желанием за один раз переправить на лодку всё, что вместил в себя пятитонный ЗИЛ, Арнольд не заметил, что ялик уже критически осел. Но так как на палубе оставалось ещё достаточно места, то погрузка ударными темпами продолжалась. В итоге случилось то, что и должно было произойти с человеком, демонстративно игнорирующим изучение элементарных законов физики. Приняв на грудь очередной мешок, Арнольд почувствовал, что стоит уже по колено в воде и палуба стремительно уходит у него из-под ног.
Сообразив, что произошла катастрофа, Арнольд несколько растерялся. Он ни в коем случае не хотел выпускать из рук переданный ему напоследок мешок с сахаром. Прижав его к груди, он, как истинный командир, гибнущий со своим судном, сначала медленно, потом всё быстрее, быстрее, и, наконец, когда вода дошла до пояса, начал стремительно погружаться в пучину. Возможно, он решил спасти хоть часть гибнущего в кораблекрушении по его вине народнохозяйственного груза. Но такая самоотверженность ничего не дала. Не более чем через минуту Арнольд вынужден был всплыть, оставив на морском дне взятый под расписку казённый ялик и весь двухнедельный запас продовольствия для всего экипажа.
Еще какое-то время он барахтался на радужной, покрытой нефтяной плёнкой поверхности воды. Его голова показывалась то здесь, то там среди использованных презервативов, обрывков газет, разбухших окурков и прочей дряни.
Его пытались спасать, но он не давался. Продолжая то и дело нырять, Арнольд что-то кричал, призывая сгрудившихся на пирсе многочисленных зрителей присоединяться к нему, спасать груз.
Когда Арнольда наконец-то выловили и на другой, вновь зафрахтованной шлюпке, доставили на расправу к командиру, выяснилось, что Затычкин Арнольд Кузьмич, мичман, старшина команды машинистов-трюмных большой дизельной подводной лодки, отличный семьянин и примерный комсомолец, совершенно не подготовлен теоретически к исполнению своих служебных обязанностей. Узнав об этом, командир сильно рассвирепел. Он топал ногами и так громко кричал, что отдельные его фразы были слышны на пирсе и даже на автобусной остановке, находящейся в километре от места описываемых событий. Среди непрекращающегося потока разнообразных слов единственным приличным было всячески склоняемое имя бедного старика Архимеда.
В итоге оставшиеся две недели ссылки мы провели на голодном пайке. Питались воблой (герметически запаянные банки не утонули) и заспиртованным хлебом, оставшимся от старых запасов. Разнообразие в питании достигалось тем, что куски хлеба нарезались разных размеров, а из воблы научились делать котлеты и уху. А что Арнольд? С ним всё в порядке. Он выучил не только закон Архимеда, но и все существующие ныне законы физики, даже основные положения эйнштейновской теории относительности бойко на досуге потом пересказывал. И не мудрено. Два месяца просидел он без берега на железе, сдавая командиру наизусть школьные учебники физики с шестого по десятый класс. Кстати, потом, уволившись из рядов ВМФ, Арнольд поступил в Университет на физический факультет, стал учёным, сделал какое-то эпохальное открытие, получил Нобелевскую премию, половину которой отдал командиру. За то, что сподвигнул, так сказать.
Но этот случай я привёл к слову. Просто хотел показать, как в нашем мире всё взаимосвязано. Как порой бывает, что совершенно абстрактная причина неумолимо перетекает в следствие, а затем во вполне осязаемый неутешительный результат, и как знание или незнание элементарных законов физики непредсказуемо может влиять на нашу повседневную жизнь.
Но вернёмся к теории. Без неё, как мы имели возможность убедиться, на флоте и шагу ступить нельзя. Поэтому прошу ещё несколько минут терпения у моего любознательного читателя, и чтобы ему не надоесть, спешу логически завершить затянувшуюся теоретическую часть.
Теперь, когда мы до зубов вооружены знанием закона Архимеда, нам не составит никакого труда разобраться, как же все-таки подводная лодка погружается, и особенно – как она потом всплывает. И если какому-нибудь недобитому умнику взбредёт в голову опять поиздеваться над нами, он уже не застанет нас врасплох своими каверзными вопросами. Мы тут же найдём ему достойный ответ, даже не посылая куда подальше, как непременно поступили бы ранее. Логично и аргументировано мы сможем ему объяснить, что подводная лодка, хотя она и железная и массу имеет более двух тысяч тонн, находясь на поверхности, весит всё равно меньше, чем объём вытесненной её днищем жидкости. Эта разница называется – «запас плавучести» и от массы подводной лодки она обычно составляет 15-20 процентов, то есть порядка 300-400 тонн. Таким образом, чтобы погрузиться, подводной лодке надо-то, всего-навсего, стать немного потяжелей. Как раз на эти недостающие тонны.
А где взять в море этот, скажем честно, весьма немалый груз? Тут надо хорошо подумать и без поллитры врятли, наверное, обойдёшься. Можно, например, подогнать знакомый нам уже пароход с кувалдами, организовать работу в три смены и перетащить на борт часть его ценного, народнохозяйственного груза. Тогда, как и в случае с Арнольдом, подводная лодка неминуемо потонет. Для верности можно добавить ещё некоторое количество гаечных ключей, топоров и лопат. Чем не выход из положения?
Требуется всплыть? Тоже не проблема. Надо заняться выбрасыванием за борт лишних кувалд, и через неделю ударной работы лодка, без сомнения, всплывёт.
Надо сказать, что данный способ хотя и вполне надёжный, но, как вы понимаете, весьма затратный. Где набрать столько кувалд? Это же вся наша промышленность только на их выпуск и должна работать. А у неё, у промышленности нашей, сейчас совершенно иные задачи. Как мы сможем поднять благосостояние народа, если столько ценного инструмента так бездарно топить будем?
Но не всё так плохо. Нашлись умные головы и придумали, как избежать подобной расточительности. Теперь гарантировано всему трудовому народу процветание на многие годы вперёд. А всего-то надо было - заменить кувалды водой. Воды в океане сколько угодно и самое главное – она ничья и совершенно бесплатная. Заливай, сколько хочешь, только не жадничай, лишнего не бери (помни беднягу Арнольда), и тогда все будет в порядке.
Вот и получается: для того, чтобы загнать подводную лодку на глубину, не надо за собой баржу с кувалдами на буксире таскать, достаточно принять в специальные помещения некоторое количество забортной воды. Лодка потяжелеет, вес её сравняется с … (смотри закон Архимеда), и скроется она спокойненько с глаз долой. При этом если механик хорошо отдифферентируется, то будет она висеть в толще воды, не всплывая и не проваливаясь на глубину, словно на нитке подвешенная. Высшим пилотажем считается добиться такого равновесия сил тяжести и плавучести, при которых выдвинутый или опущенный в подводном положении перископ, изменяя на тысячные доли процента внутренний объём лодки, заставляет её всплывать или, соответственно, погружаться.
Ну, вот и разрешилась задача, как заставить подводную лодку потонуть. Всплыть – также не проблема. Для этого необходимо удалить из её внутренностей всю ранее принятую воду. Вы не думайте, что вода эта плещется прямо под ногами у подводников, и что ходят они по ней в резиновых сапогах по самые…, ну эти…, карманы. Для того, чтобы избежать подобных неудобств, по всей длине корпуса лодки вдоль бортов размещены герметичные выгородки – цистерны главного балласта, сокращённо ЦГБ. По команде к погружению именно туда устремляется забортная вода, лодка тяжелеет и погружается. При всплытии происходит обратное действие: вода выдавливается сжатым воздухом наружу и лодка поднимается на поверхность.
Ну вот, наконец-то с теорией разобрались. Можно и к практике приступать. Тем более, что нас уже заждались многочисленные зрители из числа местных рыбаков. Всё время, пока я тут занимался теоретическими выкладками, они терпеливо стояли в сторонке, готовые броситься на новое нефтяное пятно, лишь только мы провалимся в пучину с глаз долой.
И вот – погружение. В жизни редкому человеку может посчастливиться стать участником подобного мероприятия и испытать всю гамму чувств, ему сопутствующих. Чтобы любознательный читатель мог, что называется, с головою окунуться в саму «атмосферу» этого действия и по возможности ощутить себя настоящим подводником, я постараюсь максимально точно описать, как этот процесс выглядит изнутри.


Рецензии
Прочитав несколько Ваших произведений, хочу пожелать Вам одного: не закрывайте никогда Вашу страницу! Она имеет огромное воспитательное значение для подрастающих поколений и особенно ценна тем, что правильно акцентирует внимание в создаваемом художественном образе, а также, что на интересных примерах показывает, как и для чего нужно действовать не только разумно, но и быстро. С ув.,

Лариса Студеникина   06.03.2010 09:01     Заявить о нарушении