Камрань. Глава 23. Да дне

23
На дне

Путь на дно с перебиранием руками по уходящему вниз водолазному фалу занял минут пять. Конечно, на такую глубину можно было опуститься и гораздо быстрее, но снаряжение моё, а вместе с ним и я не очень-то хотели тонуть. Перед погружением надо было глубоко присесть, комбинезон бы обжался и лишний воздух вышел, но в суете сборов я забыл это сделать, и сейчас имел положительную плавучесть, что сильно препятствовало погружению.

Очутившись на грунте, чтобы не вылететь пробкой на поверхность, я сразу же согнулся и тяжко присел, обхватив колени руками. Зашипел, забулькал над головой воздух, вырвавшийся через специальные клапаны на спине. Устремились кверху зыбкие, переливающиеся, как ртуть, пузыри. Приняв вертикальное положение и наведя в запотевших очках максимально возможную резкость, я решительно выпустил из рук фал и сделал шаг в неизвестность.

Первым делом я обстоятельно осмотрелся. С неровной, вяло колыхающейся поверхности моря на глубину пробивался дрожащий рассеянный свет. Солнечные пряди переливались в толще зеленоватой воды. По гладкому илистому дну с редкими пучками бурых водорослей прыгали тусклые пятна бликов. Наверху, на фоне подёрнутой рябью сверкающей плёнки, допотопными дирижаблями зависли несколько ленивых неповоротливых рыбин. Нежная зелень воды вдали постепенно густела, темнела и становилась совершенно непроницаемой. Я невольно залюбовался нетронутой первобытно-идиллической картиной подводного царства и почти забыл, для чего здесь оказался.

Развернувшись на 180 градусов, я оказался лицом к лицу с реальностью, и перед моим взором открылся совершенно иной вид. Серая волнистая гладь сплошь была завалена мусором. Залежи ржавых труб, арматуры, консервных банок и прочего металлолома покрывали всю площадь предполагаемой зоны поиска. Это походило на средних размеров риф, узкий и длинный, тянущийся к берегу вдоль всего пирса.
– Хватило нескольких лет пребывания здесь русских, чтобы загадить и это райское место! – Печально констатировал я.

Чёрная туша лодки, объёмная и тяжёлая, нависала прямо над моей головой. Было даже как-то неуютно под ней находиться – вдруг сейчас ни с того ни с сего эта громадина опустится и придавит меня всей своей массой! На корпусе хорошо различались прочерченные квадратами сварные швы и технические отверстия в бортах. Благородной бронзой в корме поблёскивали на солнце острые лопасти гребных винтов. Чуть сбоку, на фоне зыбкого неба, виднелось густо обросшее бурыми водорослями необъятное днище плавпирса.
Остановившись у подножия рукотворного рифа, я обозрел участок мрачного ландшафта в наивной надежде сразу же обнаружить злосчастный автомат. Беглого взгляда сквозь запотевшие стёкла очков на это безобразие было достаточно, чтобы осознать всю бессмысленность затеянного мероприятия.

Груды мусора, подёрнутые слоем ила, щетинились во все стороны острыми гранями металлических обрезков, пиками арматурных штырей и ржавой проволоки. Об них можно было запросто распороть ткань гидрокостюма со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, при каждой попытке что-нибудь переместить в этой куче или просто при неосторожном движении поднималась непроницаемая стена взбаламученного ила, и видимость падала до нуля. Действовать в такой обстановке можно было только на ощупь, что оказывалось так же малоэффективно: сквозь толстую прорезиненную перчатку трудно было достоверно определить, что находится у тебя под рукой.

Стараясь не «пылить» и избегая резких движений, я принялся за работу. Стоя на карачках, я ощупывал попадающиеся под руку предметы. Иногда я подносил их к глазам, чтобы получше рассмотреть и, не узрев ничего, достойного внимания, откидывал в сторону. В разрывах туч поднятого ила мелькали стайки потревоженных рыб. В основном это были какие-то маленькие синеватые беспокойные существа типа анчоусов. Они вились вокруг меня потревоженным суетливым роем, сверкая серебристыми брюшками и переливаясь на солнце перламутровыми спинками. Своей беспокойной игрой они скрашивали мрачную унылость этого безжизненного пейзажа. Встречались здесь и странные существа вроде наших угрей: сплюснутые с боков, как лента, около метра длиной. Эти уродцы были не такие общительные. Неожиданно появившись из-под какой-нибудь коряги, они тут же уплывали, проворно змеясь между кучами ржавого хлама.

Пару раз мой затуманенный взгляд выхватывал из клубов илистой пыли оскаленные пасти мурен, не очень, как мне казалось, приветливо поглядывающих на меня. Этих опасных соседей я безжалостно изгонял из их логова подвернувшейся под руку и тут же принятой мною на вооружение длинной пароходной кочергой. Вся эта живность, до моего появления благополучно обитающая в развалах рифа, сейчас недоумённо глядела на меня, силясь понять, что надо здесь этому крушащему всё на своём пути бестолковому монстру.

Становилось невыносимо жарко, пот заливал глаза. Влажная ткань комбинезона, обжатого наружным давлением, неприятно прилипала к телу. По спине, груди и ногам стекали противные струйки.
– Что это – пот или морская вода просачивается внутрь?
Ноги в кожаных тапочках были уже по щиколотку мокрые, и вода сочно хлюпала внутри бутс.
– Пота столько быть не может, значит, вода где-то поступает! – Сообразил я. – Но откуда? Неужто продырявил гидрокостюм, или жгутовка ослабла? Что бы то ни было, всё равно пора подниматься!

Прошло уже минут сорок с начала поисков. При такой интенсивной деятельности дыхательная смесь в баллонах уже на исходе. Хотя ИДА-59 и рассчитан часа на два непрерывного использования, но при тяжелой физической работе и температуре окружающей среды выше тридцати градусов весь этот запас можно израсходовать за пятнадцать минут.
А вот и Вася даёт знать, что пора закругляться: дёрнул три раза и натянул трос в ожидании ответа. Пора всплывать, а автомата как не было, так и нет!

На поверхности ярко светит солнце. Привыкшие к полумраку глубины глаза слезятся, и их постоянно приходится щурить. Я подгрёб к корпусу лодки, по штормтрапу неуклюже вскарабкался на её округлый борт, и Вася принялся меня разоблачать.

Грязный, вонючий и потный, я вылез из своего душного кокона. Стянул через голову, отжал под ноги пропитавшуюся потом робу и встал посреди палубы под упругие струи утреннего ветерка. Разгорячённое тело приятно млело, охлаждаемое свежим дыханием океана. Большого желания вновь облачаться в ИСП и опускаться на дно я пока не испытывал, но пока я расслабленно щурился на палубе, заботливый Вася притащил новую ИДАшку и принялся тщательно её проверять. Глядя на эти приготовления, у меня снова что-то неприятно заныло в груди, и забурлила отступившая было обида на Ряхина:
– Опять облачаться в этот презерватив! Да за что мне наказание такое? – Мысленно сокрушался я.
– Ряхин – скотина! Если я и сейчас ничего не найду – пускай сам погружается, помойку эту с места на место перекладывает! Утонет – ну и чёрт с ним! Одним кретином на флоте меньше будет, – поругивался я себе под нос, кидая недобрые взгляды в сторону Ряхина. Тот, словно чувствуя мои нехорошие мысли на его счёт, резко схватился за швабру и принялся сосредоточенно драить палубу, всем своим видом давая понять, что он хороший матрос и флоту ещё очень сильно может пригодиться.


Рецензии