Камрань. Глава 14. Что делать? или...

14
«Что делать?», или «Первый сон Веры Павловны»

И вот сейчас, глядя на спящего богатырским сном Кулькова, обнимающего бутылку, я задавал себе извечный российский вопрос: «Что делать?» Как правильно отреагировать на такое вопиющее, надо сказать, нарушение воинской дисциплины? Оставить без последствий нельзя: скотская натура человека, а Кулькова – в особенности, требует обязательного возмездия за совершённое деяние, иначе – бардак и анархия. Кулькову же, как известно, «всё похеру», поэтому я отправил в казарму посыльного с запиской к старпому и предоставил решать проблему «преступления и наказания» вышестоящему начальству.

Пока на берегу принимались судьбоносные для Кулькова решения, он в сумеречном состоянии был извлечён из раскалённого чрева пирса, потом для остужения сброшен в море, выловлен и от греха подальше заперт в гальюне третьего отсека. Я же с чувством выполненного долга принял горизонтальное положение в каюте и наконец-то позволил себе немного расслабиться.
И вот – почти тишина, только монотонный гул работающих приборов. Это невероятно, что рядом со мной никого нет! За последние три месяца я впервые остался один. Никто над ухом не говорит, не хлопают двери, на соседних полках и за переборкой не храпят и не возятся! Никто не мельтешит перед глазами, не лезет с дурацкими вопросами и распоряжениями. Я один! Чтобы понять восторг этого состояния, надо безвылазно просидеть в железной бочке, переполненной людьми, хотя бы месяц.
С этими мыслями под шорох вентилятора, гоняющего по каюте горячий воздух, почти счастливый, я заснул, убаюканный его монотонным гулом.

И снится мне сон. Я – курсант первого курса, отпущен в увольнение. Выхожу за ворота училища. Радостное ощущение беспечности и свободы переполняет всё моё существо. Впереди целый день, и он весь в моём распоряжении! Иду по скверу к остановке автобуса, отдавая честь встречным офицерам и старшекурсникам. Где-то в мозгах, в самой отдалённой извилине, шевелится мысль: «А почему я на первом курсе? – Я ведь уже был на пятом, уже защищал диплом и получал кортик. Я же офицер – почему опять первый курс?»

Отвлёкшись на эти размышления, я не козырнул встречному офицеру, который, заметив это, остановился и неожиданно диким голосом заорал на всю улицу:
– Взять его! Он уже на первом курсе, а честь отдавать так и не научился!
Кто это? Что-то знакомое в облике и интонациях… Да это же Бивень!!!
– Почему самовольно оставили вахту? – Ревёт он на всю улицу. – Почему Вы покинули лодку? Патруль! Взять его и запереть в гальюне третьего отсека!
Кто-то пытается схватить меня за руки, я вырываюсь и бегу. Сзади слышится голос Баранова, моего командира роты в училище:
– Да он вообще антисоветчик, у него в тетради по истории КПСС вместо конспектов переписаны блатные стихи Высоцкого! Его надо срочно исключить из комсомола!
– У него бардак на лодке, вся вахта пьяная, а он здесь разгуливает! – Сквозь топот ног за спиной вторит ему Бивень.
– А меня утопить хотел, столкнул с пирса, потом в гальюне закрыл и не выпускает! – Кому-то жалуется, всхлипывая, Кульков.
– И политзанятия он проводит формально, а политработников дармоедами называет! – Подпевает откуда-то взявшийся замполит.
Топот и крики становятся громче. Меня пытаются схватить, я вырываюсь, бью кулаком, во что-то попадаю… и просыпаюсь.


Рецензии
"Чтобы понять восторг этого состояния, надо безвылазно просидеть в железной бочке, переполненной людьми, хотя бы месяц."

Мда... Испытание для нервной системы нешуточное.

Павел Техдир Антипов   22.09.2009 13:33     Заявить о нарушении