Ученые

Семья как семья. Он – мастер цеха на пилораме, она – бухгалтер в РАЙПО. И детишек, как положено, двое – мальчик и девочка. Погодки. Дом полная чаша – квартира двухкомнатная коврами увешанная, телевизор цветной, мебель Румынская. Всё есть. Живи и живи.

При всем этом он был давно и безнадежно влюблен в свою жену, которая с удовольствием позволяла это ему. Она любила, что он её любит. Разве этого мало? Ведь для счастья просто достаточно иметь человека рядом... желательно хорошего, можно и не любимого. Любимыми люди становятся со временем. Восторги, радости, яркие события, оглушающая влюбленность – оставим все это романтичной молодости. От этого только адреналин в крови поднимается, а счастья больше не становится. А счастье – это когда есть с кем стариться. Когда можно опереться или уткнуться, по выбору, в зависимости от ситуации, в надежное плечо.

Они познакомились, когда она была уже на четвертом месяце беременности. Большие ярко голубые глаза, тщательно обведенные черным карандашом, который она слюнявила языком каждый раз, как поднести к глазу. Бойкая на язык, пышногрудая и белокожая. И животик её совершенно не портил. Наоборот, вызывал при взгляде на него приступ нежности и желание оградить её от всех невзгод в мире.

Он увидел её впервые на свадьбе своей старшей сестры. Кремовое платье-футляр.. туфли с каблуком-рюмочкой.. маленький животик и огромные, бездонные голубые глаза, обведенные черным карандашом.

Изящно держа длинными пальцами папироску, она смеющимися глазами глядя на него, застывшего напротив с открытым ртом, сказала:

- Угостите даму спичкой, молодой человек.
- Я не курю, - смущаясь, пробормотал он и уже на ходу, убегая, крикнул ей, - никуда не уходите!

Она засмеялась, тут же прикурила от кем-то протянутой горящей спички, и забыла о нем.

Она уже погасила папироску, изящно сплюнув на неё, когда появился он. Радостно улыбаясь, протянул ей два коробка спичек. Через четыре месяца они поженились. Ребенку нужен был отец. Она заканчивала техникум. Он возился с малышом. Стирал пеленки, варил кашу, вскакивал по ночам. Утром бежал на работу и был счастлив.

Иногда они громко ругались. Сквозь открытые окна были слышен её язвительный голос:

- Вы – валенок! – ругались они всегда исключительно на «Вы». – Собирайте свои манатки!

При этих словах был слышен стук и звон чего-то разбившегося.

- Да Вы просто сука! – эмоционально парировал он в ответ, - уйду! Сами еще прибежите за мной!

- Ученые опять ругаются, - сложив руки под большой грудью, сообщила баба Маша стоявшей рядом соседке из первой квартиры. – Вишь, научились в своих техникумах, даже скандалят уважительно.

- Ничего, помирятся, - убежденно говорила ей та, - они всегда перед зарплатой мирятся.

Задрав головы вверх, как бы пытаясь рассмотреть, что в эту минуту твориться за стенами в квартире на втором этаже, они принялись обмывать косточки участникам скандала.

- А она-то, - шептала баба Маша, - полюбовника себе завела. Ууу ..бесстыжая! - презрительно сплевывала женщина в сторону.

- А он-то, на руках её носит, - подхватывала вторая соседка, - готовит сам, стирает сам. Ничего не дает ей делать. Повезло бабе.

- А перед зарплатой-то, перед зарплатой, все Геночка-Геночка, - ехидно корчила баба Маня свое морщинистое личико, - и вся порхает перед ним, пока зарплату не заберет…

Она не успела договорить, как громко хлопнув входной дверью в подъезде, он выскочил на улицу.

- А вы чего тут собрались? Сплетницы старые! – бабки испуганно смотрели на него. – Пошли отсюда!

Когда он скрылся за углом дома, они, качая головами и явно жалея его, потолкались еще некоторое время под окнами скандальной квартиры и разошлись восвояси. Впрочем, такие скандалы бывали не часто и о них через неделю другую все забывали.

Один раз она позвонила мне:

- Ксюшенька, рыбка моя, – проворковала она в трубку, - надо бы Геночку подстричь. Совсем оброс мужик. Волосы скоро до плеч будут. Зайдешь сегодня? Я его уже целый месяц уговариваю… согласился вот.

Он сидел на табурете по центру кухни и придерживал руками на груди покрывавшую его плечи простынь. С густой обросшей гривы волос скатывались капли воды. Стригла я медленно, все же не профессиональный парикмахер, а самоучка.

Она сидела за столом и, наблюдая за происходящим, довольно попыхивала папироской.

- Вот, видишь, - сказала она, когда я подстригла часть его головы, - красавец какой! На человека теперь стал похож.

Он только вздыхал, терпеливо ожидая, когда я закончу колдовать над его головой и, возможно, не резану его ножницами по уху. Иногда я отходила в сторону и прищурив глаза рассматривала свою работу.

- А неплохо получается, да? – спрашивала я у неё, как у главного эксперта.

- Отлично, Ксюшенька! – любовалась она мужем, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. – Говорила я тебе, Геночка, давно надо было Ксюшу позвать. А тебе все некогда и некогда было.

Он молчал в ответ, иногда ерзая на стуле от долгого сидения.

Судя по всему, ей на самом деле нравилась стрижка. Загасив в пепельнице одну папиросу, она тут же достала из пачки вторую.

- Нуда, теперь красивым будите, - начала неожиданно она, - теперь Галя из конторы об Вас все глаза сломает.

Он не отвечал.

- С новой-то стрижкой, по ****ям отправитесь теперь, - накручивала она саму себя, не в состоянии справиться с непонятно откуда взявшейся нелепой ревностью. - И держать не собираюсь Вас! Идите, куда хотите!

- Если Вы не прекратите, - сказал он ей, - я не буду дальше стричься.

Не воспринимая его угрозы всерьез, она уже не могла остановиться:

- Да кому Вы нужны кроме меня?! – стала она убеждать его. – Это я только могу терпеть Вас столько лет! И Галя из конторы плевать на Вас хотела!

Он вдруг скинул с себя простынь и встал.

- Всё! Подстригся! Спасибо.
- Гена, так я ведь еще только наполовину подстригла, - недоуменно глядя то на одного, то на вторую бормотала я.
- Всё, я подстригся. – Мотнул он головой, которая была с одной стороны коротко подстрижена, а со второй имела длинную густую гриву волос, прикрывающую ухо.
- Ну, как знаете…, - я быстро оделась и ушла из квартиры.

Уже стоя за дверью, на лестничной площадке, услышала её громкий голос:

-Вы, крокодил! – после этого что-то упало и разбилось.

Я быстро сбежала по ступеням вниз.

Так они жили – любили и ненавидели, ссорились и мирились. И думаю, были счастливы.
А разве для счастья много надо? Ведь счастье – это просто. Это когда есть тот, для кого надо заварить вечером чай, с кем можно повздорить, помолчать… это шаги другого человека в прихожей и чье-то дыхание, помимо твоего, в комнате. Счастье, это когда можешь разделить с кем-то бремя бытия. Разве этого мало?!


Рецензии
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.