Здравствуй, русское поле...

                ЗДРАВСТВУЙ, РУССКОЕ  ПОЛЕ…         Александр  Долженко

       На  день  рождения  к  Вадиму Н., одному  из  лидеров  преступной  группировки коммерсанта Андрея Мамаева пригласили  внезапно, но  путь  к  «именинам  сердца»  был  хоть  и  извилистый, но  закономерный:  кто сказал "А", тот  и «Б»  скажет…
       В  начале  перестройки,  Мамай  открыл  кооператив  и  хорошо  заработал  на  ремонтно-строительной  ниве. Но  недолго  музыка  играла, бюрократия  одумалась и стала кооперативы  давить: квалифицированных   рабочих  на  многочисленные  конторы  самим  не  хватало. Андрей свернул  производство,  купил  разоренный научно-технический  центр  и засучив рукава взялся  внедрять  в  экономику    плоды  пытливого  еврейского ума.
       Уникальные  разработки  государство  и  общество  проигнорировали. Опытные  образцы, превосходящие во всем  мировые  аналоги  и  дешевле  раз  в  пять  никто  даже  и  смотреть  не хотел. Какие, в  задницу, образцы, когда есть короткие пути: «чеченские  авизо» и Московская Межбанковская Валютная Биржа? Пока Мамай метался в поисках потребителя налоговая  инспекция, пожарники, санэпидстанция и центр  сертификации  сгрызли  расчетный счет за год. На «сдачу» Мамай успел купить своим сотрудникам билеты  до  Тель-Авива, а себе подержанный  микроавтобус. В Бен-Гурионе мамаевых работников  с  цветами  встретили  семьсот  галдящих  пиротов,  «сохнут»  и  «ульпан». Через год  они  стали  жить  на  земле  обетованной  как  все. А  вот Мамая,  там  никто  не  ждал: «пятая» графа подкачала.
      Любителю организовывать перспективные разработки за свой счет пришлось зарабатывать на жизнь извозом. В  ожидании  перемен  к  лучшему, как спасательный круг случайно подвернулся  киоск,  которые в начале 90-х  стали  плодится,  как  грибы  после  дождя. «Сюрпризы»  поджидали  бизнесмена  и  тут.  К  этому  времени  Мамай  был уже гол  как  сокол, потому  что  не слушал своих сотрудников, которые при расставании настоятельно советовали научно-техническую дурь из головы  выкинуть, а  заработанные  деньги, буде  таковые  появятся, не тратить на НИИОКР, но переводить в  «зеленку» и немедленно отправлять  на  Кипр.
      По незнанию  и  жуткой  необходимости  Мамай  случайно заарендовал  киоск  в  бойком  месте. Он подозревал, что жизнь на переферии отличается  от «московской телевизионной», но не в такой же степени! Розничная торговля, при  раннем  Ельцине, описанию  не  поддавалось. У новоявленного  «торгаша» волос  стоял дыбом  весь день, а  утром  шевелюра  вставала  раньше  хозяина.   
      Остатки веры в добро и государственный  разум испарились, но  отступать  было  поздно  и  некуда. Жизнь взяла за горло и Мамай  вцепился  в  киоск, как  идейный коммунист в  партбилет. Поначалу мешало  высшее  образование и связанные с ним привычки, но через годик вместо одного киоска  образовалось  целых  семь. Убогие палатки давали весьма ощутимый  доход, не  облагаемый  никакими  налогами. "Налогообложение"  взяла  на  себя «братва», которой  Мамай  каждую  неделю  «отстегивал»  очень  необременительную сумму по  сравнению с государственной таксой. Схема была простая – «братва» втыкала киоски во всех пригодных местах и сдавала их в аренду. На какого-нибудь бедолагу бизнесмена-должника открывала фирму «Рога & Копыта LTD», которая снабжала арендаторов всеми необходимыми липовыми документами. Зиц-председателя и пару бухгалтеров садили в солидный офис. Киоскеры-арендаторы многочисленных "проверяльщиков" со всеми вопросами отправляли в фешенебельную контору. Там жизнь кипела с утра до вечера: взятки, угрозы, "дружеская помощь" и проч. Постепенно у государства накапливались нерешенные вопросы и тогда в один прекрасный день появлялись опера с повестками к следователям; иногда вслед за ними являлись в пустой офис маски-шоу, столь любимые телевизионщиками. Вместо фирмы "Рога & Копыта"LTD" по соседству возникала новая - "Рога, копыта и хомуты". Директора загоревшейся конторы или "ставили на лыжи", или отдавали на растерзание внутренним органам. С гендиректорами проблем не возникало,  «должников»  "братки" сами  себе и «воспитывали». В качестве юридического лица фирма-крыша "братвы" вместо  разнообразных  федеральных  налогов за весь период "деятельности" платила ежемесячно абсолютно  незаконный «сбор  за  право  торговли». Еще приплачивали конкретным государевым слугам, по обстоятельствам.  Чиновники и рэкитиры жили  дружно – «до  бога  высоко, до  Москвы  далеко. Деньги  утром, стулья – вечером. А что дальше? Там видно будет!» Скоро сказка сказывается...
     В прежней жизни легального российского бизнесмена почти  все  мамаевы деньги с расчетного  счета уходили  на  поддержание жизнедеятельности внутри Садового кольца и на  восстановление  конституционного  порядка в Чечне. В пенсфонд, соцстрах  и  по мелочам тоже набегало прилично. Остатки  выгребали  «штрафами» и «пенями» за  неправильное  ведение бухучета, несоблюдение санитарно-пожарных норм. В условиях государственной барщины перспектив малый бизнес не имел. В условиях тотальной "поддержки" планировать  семейный  бюджет не было никакой возможности. Москва  все  время  бедствовала, хоть  голову  на  рельсы  клади, а Мамай, скривив  юридическое лицо,  кряхтел, но  платил.
     Теперь, волей случая, попавший на бандитский «оброк»  предприниматель вздохнул свободно – поскольку сам он формально числился грузчиком-экспедитором, а по закону отвечал  за  все  учредитель-гендиректор, у  которого  на  расчетном  счете в  момент  регистрации фирмы появлялось 10  тысяч уставного фонда и на этом все расчеты с  государством заканчивались. Дальше начинались липовые отчеты, проверки, предписания,недоимки, штрафы, иски, арбитражные тяжбы или просто суды, в строгом  соответствии  с  народной мудростью: скоро сказка сказывается… Телега правосудия неспеша тащилась по экономическо-юридическим кочкам. Старые законы не действовали, новые только нарождались. Верхушка власти занялась залоговыми аукционами, верхушка криминал чеченскими авизо, рядовые "братки" подгребали под себя нарождающийся бизнес и средний класс.
     Вскоре после перехода с государственной барщины на бандитский оброк дочь грузчика-экспедитора  поехала  в Англию  на  учебу, жена наконец-то справила  норковую доху, сам бизнесмен пересел  на  иномарку  и  перестал  бояться  птицу-тройку, вечерами  своим  ржанием  предварявшую  программу «Вести».
     Но имея сеть киосков поневоле приходилось быть в курсе деятельности экономического бандформирования. Как то раз по случаю Мамай дал пару дельных советов  «администрации»  торгового «предприятия». Когда в очередной раз в ментовско-административно-налоговом бредне затрепыхалась вся улица, киоскера напрямую подключили к решению проблемы, наделив необходимыми  полномочиями: ибо  нарисовалась  перспектива  трем  сотням  продавцов потерять работу, малому бизнесу – имущество, а бандитам - доходы. При  содействии «оборотней  в  погонах», непонятно  как  проникших  в  «ряды», на  торговую  улицу  точила  зубы  конкурирующая  группировка, а  законы  имели  вид  дышла  и  менялись как  кадры  в  кино. Не  говоря  о  «мелочах»: механик   с  похмелья  иногда  крутил  «кино»  в  обратную  сторону, чего  не  позволял  делать даже Гитлер  Ялмару Шахту в  свое  время. К тому  же в  каждом  РОВД законы  толковали  «творчески». За одно и  то  же «деяние»  на одной стороне  улицы  можно было схлопотать штраф  в рассрочку, а  на  другой  -  пять  «строгого»  с  конфискацией  имущества. Иногда  наоборот. Но  до  этого  редко  доходило: у  крыльца  райотдела  коварные  бизнесмены-торгаши  оставляли  «барашка  в  бумажке» и можно было «безобразничать» до следующей проверки. В нарождавшейся "организованной» торговле кто-то должен был  отслеживать юридический бред посвященный рознице и сводить поголовье  «барашков»  к  минимуму размахивая конституцией  и  кистенем УПК. «Братве»  своих  забот  хватало - стрелки-перестрелки  гремели  каждый  день: пузатые комсомольцы, генералы МВД, простые министры, партийные боссы, мастера единоборств, воры в законе и прочие заинтересованные лица с активной гражданской позицией в  поте  лица азартно делили  пароходы, заводы, банки, баб, сферы  влияния  и  земельные  участки. Смешались  в  кучу  кони, люди, доллары, права  человека и бандита – время было такое. Сейчас-то  порядок  навели, даже  в  Чечне и ЦБ.
     Так  вот. После успешно  отбитой  атаки  на  торговую улицу бандиты  без  лишних  слов и трудовых соглашений  отдали  ее  Мамаю  в  текущее  управление  и  очень  недурно  за  это приплачивали, хотя для них это были сущие крохи. Так бывший  преподаватель вуза, кооператор и научный работник, а ныне киоскер не имея "официальной  крыши" без формалистики фактически стал  членом  серьезной ОПГ. Его обязанности заключались в решении юридическо-экономических ребусов с применением подходящих законов путем дачи  взяток «клиентам», без  этого  нормативная  база  не  работала. Чиновники охотно  брали  «на лапу» у вежливого интеллигента с хорошими манерами. Не  обижались, когда  Мамай  терпеливо  объяснял  им  разницу  между «мздой» и «лихвой», но теряли аппетит, когда грузчик-экспедитор-юрисконсульт развивал тезис: « Это с системой бороться - бесполезно, а вот жизнь  любого  отдельного взятого человека легко превратить в ад!" и  приводил конкретные примеры.
     Правовое  государство  и  гражданское  общество под эгидой либерализма  рождались  в  муках. Коммерсант, обладавший  редким  даром «дать» любому реформатору «мзду» без «лихвы» - стал  ценным  кадром. Деньги на «представительские» расходы выдавались  незамедлительно, а  себе  несмотря на регулярные "подставы" посредник  ни  разу  не  взял  ни  копеечки, поэтому  спал  спокойно. Когда финансовые провокации почти прекратились, им на смену явились новые проблемы.
     Как-то  раз,  на  оптовом  рынке где Мамай закупал ежедневно товары для киосков его крепко  прижали лысые ребятки в  кожаных  куртках и напористо спросили "под кем сидишь?" После чего предложили  «крышу». А чтоб легче и быстрее  думалось, хлопнули  кирпичом  по лобовому стеклу. По версии ЦТ милиция  существовала  на  налоги, а  её  сотрудники  шли  работать  туда  за  зарплату, исключительно для  борьбы  с  безобразиями. Но к тому  времени  у  бизнесмена  уже  хватало  ума, чтобы  не  бежать с криком  в райотдел с заявлением наперевес: «органы»  в  массовом  порядке  переходили  на  "хозрасчет".
      После  стычки  на  рынке, не  имеющий «официальной  крыши» ( для этого надо было при свидетелях попросить "защиты" у "авторитета", после чего вассал получал "право" ссылаться на феодала ) Андрей  мрачно  разгружал  микроавтобус  с  разбитым  стеклом.  Тут  к  киоску  подрулил  Вадик, завтрашний  именинник, «замглавы ОПГ по  торговле, маркетингу  и  кидалтингу», и  осведомился:
 -  Что  Андреюшка  не  весел?  Что  головушку  повесил? –
 Андреюшка  не  стал  вдаваться  в  подробности.  «Крышу» "официально" ему  никто  до  сих  пор не навязывал, а сам  Мамай  инициативу  в  этом  вопросе  не  проявлял - все как-то обходилось.  Вадик  поколупал  изуродованное  стекло, поинтересовался:
 -  С  крыши  кирпич  ляпнулся? -
    Мамай  в  расстройстве  чувств нехотя  рассказал  об  инцинденте  и  занялся  своими  торговыми  делами. Каково же  было  изумление  коммерсанта, когда  через  пару  часов,  к  киоскам  подвалил  чужой микроавтобус, из  него  выскочили  утренние «крышестроители»  и при всех кинулись  позорно  извиняться  перед  Андреем  за  утренний  кирпич,  упирая  на  то,  что  они  «ничего  не  знали», а  он  им  «ничего  не толком  не  сказал». Из  своего микроавтобуса они, вместо  стропил  и  шифера,  выволокли  пару  лобовых стекол  и  сразу после  извинений  взялись  одно  стекло  вставлять, другое  бережно  передали  Мамаю – про  «запас».
    Через  пол-часика  подкатил  Вадик  с охранниками и принял  у лысой  шпаны  работу, сначала  поинтересовавшись у  обалдевшего  торгаша, хорошее  ли поставили  стекло. Мамай горячо поблагодарил и поинтересовался: 
  - Сколько  денег  я  должен  за   весь  этот  цирк ?
  - Нисколько! - ответил Вадим. - Тут  дело  принципа: сегодня  «моему» коммерсанту стекло разобьют, завтра - мне голову, потом  улицу сожгут, а  там, глядишь и  похороны  без  почестей  в  простом  гробу не за горами.
   Вадик  дружелюбно  улыбнулся   и  добавил:
- Но до этого я думаю не дойдет. Не  парься, Андрюха! Ты  свой  «доляк»  головой  приносишь. «Папа-Коля»  велел  с  тебя  денег не  брать!
   Больше  к  Мамаю  никто  не  приставал.  Правда, охранники, чеченские братья-близнецы   в  тот  же  вечер  подошли  и  проинструктировали, на  случай если вдруг кто спросит: «под  кем  сидишь?» Инструкция  была  простая: 
- Пургу  не  мети. Базары  не  разводи,  а  сразу  к  нам  посылай, лады? О  всех  «наездах» сообщай  НЕМЕДЛЕННО. Мы будем реагировать МГНОВЕННО, иначе никто не будет с нами считаться. Вот пейджер  и  телефон  на  такой  случай!
      Так Мамай окончательно попал под «крышу» мощной группировки  и  постепенно  вошел  во  вкус: одно  дело  «базарить»  от  имени  и  по  поручению  отдельно  взятого  гражданина  Российской  Федерации, ссылаясь  на  ее  законы  и  Конституцию  и  совсем  другое,  практически  в  открытую  говорить,  от  чьего  имени  и  по  чьему поручению ты  явился. Самый  внимательный  прием  был  гарантирован  даже  в  милицейских  кабинетах.   
    Появилось  приятное  чувство «социальной защищенности».
    Спустя  некоторое время  Вадим – стал  настойчиво  намекать: «Не  пора  ли с твоим-то опытом и образованием заняться  серьезными  делами,  а  не  мышиной  возней  с  киосками?» Мамай  благодарил, но  отказывался.  Намеки  и  предложения  участились – то,  давай  съездим, заводик  посмотришь или  фирму, заодно и «подскажешь»  как  лучше  с  ней  управиться - ты ж экономист, то давай, «мы» тебя  с  директором  крупного банка  познакомим – кредиты  без  проблем  и т.п.
    И наконец  Мамаева А. пригласили  на  именины  к  Вадиму Н., замглавы ОПГ «по  маркетингу  и  кидалтингу»:
   «Приходи, посидим  в  своем  кругу. Выпьем  по  рюмашке. Баньку  истопим. Я ж тебя не  на «стрелку» тяну, а  на  именины! Держи визитку. Ну!?». Коммерсант  согласился, отказаться от такого предложения было просто невозможно. На  вопрос: «А в баньку простынку  брать?» получил  ответ: « Возьми, если хочешь …»
      Ресторан  располагался  в  центре  города.  Над  входом  в  полуподвал горели  кованые  тускло-желтые  фонари, сквозь  них  падала  снежная  крупа. Прямо на  тротуаре  на огромных колесах стояли  два  черных  монстра  с  тонированными  стеклами. Андрей протянул было руку к двери заведения, тут же поехало  вниз  черное  окно  джипа:
- Спецобслуживание! - и  как-то сразу поверилось: обслужат конкретно, качественно  и  быстро. А главное - бесплатно. Мамай быстренько протянул  охраннику  визитку:
- Я  к  Вадиму  Геннадьевичу, на именины! –
Самец  гориллы  взял  крохотный  прямоугольничек, повертел, передал  кому-то   на  заднем  сиденье:
- Проходите!  Вас  встретят.
  В  холле гостя  встретили  коротко стриженые крепыши  с  цепкими  глазками  в  костюмчиках  и  ненавязчиво  охлопав визитера  поинтересовались:
- Волына, мойка, перо? –
- Что простите?
- Проходите, раздевалка  налево, дипломат в гардероб!-
   Мамай разделся, сдал  на  хранение чемоданчик с  простыней, мочалкой  и  шампунем,  которыми  заботливо  снабдила  его жена.
   Ресторан  был полузакрытый, откровенно  бандитский  и  в  этот  вечер обслуживал  33-летие одного  из  организаторов, уж  простите, организованной  преступности. Лимузины, сплошь  черные, разбрызгивая прохожих, парковались  прямо  на  тротуаре, из  них  выходили  серьезные  мужчины.  Женщин  было мало: или очень  юные  дурочки-красавицы, почти  голышом, или  совсем  уж  вышедшие  в  тираж  тетки, но  упакованные  «от»  и  «до». В  вестибюле их  встречал  юбиляр - большинство  знали  друг  друга.
   В  ожидании  начала торжества  коммерсант  бродил  по  фойе.  Внимание  гостя  привлекла  большая  фотография на стене: шеф-повар  заведения обнимался  с  музыкантами  из «DEEP  PURPLE».» «Однако!» - подумал  Мамай.
   Все  вновь  прибывающие  гости  не  из «братвы», чинно поздоровавшись с именинником, а проходя мимо Андрея очень почтительно  с  ним  здоровались. Такое  внимание озадачило коммерсанта и  улучив  момент  он  обратился  к  веселому  юбиляру,  шепнув  на  ухо:
 - Вадик,  а  чего  это  они  со  мной так  здороваются?
 - А  я  им  всем  говорю, что ты - мой  гость: «вор в  законе»  из  Свердловска.
 - Ты  чё, офонарел!? Зачем  меня  приплетаешь?! Мне  же  голову  оторвут вместе  с  очками!
 - Не  ссы! Так мне надо. И  держи  себя  соответственно!
 - Я  не  знаю,  как?
 - Будь  человеком! Держи  себя  с достоинством. Базар  фильтруй. Чуть  что  не  так - бей  в  пятак! А  очки  носишь – зрение  плохое, на  зоне  потерял. Понял?
 - Вот  спасибо! Может я  домой,  пока  не  поздно?!
 - Да  не  боись, ты! Будут  все  свои, почти никто даже и не  "сидел" толком. "Синяков" не  будет  вообще, только "спортсмены". Я тебя «засветил» тем, кого ты видишь первый  и  последний  раз. В случае чего скажу, пошутил, а впечатление  останется, что я с тобой на равных!  Мне,  за  лишний  базар язык  отстригут, а  не  тебе - если  по  понятиям. Глянь! Вон  «Мочала»  подтянулся. Теперь  все  в  сборе, давай-ка  в  зал!–
    Виновник торжества  с радостной улыбкой  встретил и приобнял громоздкого  боксера-тяжеловеса - "зама по братве". С ним пришла его хрупкая  жена - бывшая гимнастка, с  испитым  лицом. Именинник  с показным почтением  проводил чету в  зал и  усадил  в  передний  угол, хотя  в  будние  дни  он "пана"-спортсмена  и  в  грош  не ставил. Затем  Вадим пригласил к  столу остальных гостей, дождался когда все усядутся.
    VIP-гости расположились рядом с  именинником, остальные  расселись - кто где. В  установившейся  тишине  Вадим  встал  во  главе стола  с хрусталем в руках. Выглядел зам по «кидалову» очень представительно: золотые очки, смокинг, белоснежная  манишка, бабочка, скромный  перстень  с  бриллиантом  в карат.
   - Господа, попрошу наполнить  бокалы ! - и повернулся к заму "по братве".Тот неуклюже встал и сжимая в кулаке фужер косноязычно поздравил виновника торжества от имени руководства ОПГ. Все дружно подняли и опорожнили емкости, юбилей стронулся с мертвой точки и покатился по накатанным рельсам. Разномастные гости  потянулись  к  обилию  нарядных  бутылок  и  закусок.
       Под пение хрусталя понеслись  и  вычурные,  и  тупые, и  остроумные  тосты. Поволокли  подарки, в  основном  маленькие  коробочки, завернутые  в  доллары. Мамай  свой  презент  вручил  заранее –  «PARKER»  в  комплекте  с  настоящим  « MOLESKINE». 
     Засуетилась  кухня:   из  ее  недр  регулярно возникали  блюда  наполненные  снедью – лангеты "по-иркутски"  чередовались  с  молочными  поросятами, на смену перепелам, в  зал  доставили  серебряное  блюдо с огромным  осетром, из пасти коего торчала приветственная телегамма от  поваров.
     Кульминацией  поздравлений  стало  вручение  имениннику  поясного  портрета  маслом  в  богатой  раме. Юбиляр  в  позе  Наполеона красовался  в  мундире  царского  сановника  со  звездами, эполетами и  аксельбантами. На пальцах  виднелись многочисленные  перстни, из  под  шитого  золотом  рукава  выглядывал «ROLLEX». Короткая  от  природы  шея  именинника, под  кистью  несомненно  талантливого  художника, на портрете стала лебединой. На  перекуре  Андрей  толкнул  Вадима  в  бок:
- Портрет - классный! А  чё  не  на  коне  и  без  сабли?
- Пробовали. Но  там  я или мелко  смотрюсь, или картина в дверь не лезет.
- Богатые  у  тебя  именины! –
- А  то! Возраст  Христа!
- Поди,  десятку  баксов  грохнул?- не  удержался  Мамай.
- Больше…- светло  вздохнул  юбиляр.

  Мамай  вернулся  к  столу, ему досталось место между зиц-председателем  фирмы, алкоголиком Федей  Боголюбовым, с которым он общался ежедневно и молодой дамой с  хорошими  манерами, с брезгливо  опущенными изломанными губами. Насытившись и захмелев в  окружении  перепелов и  осетров Андрей решил вступить в  светскую  беседу  со  своей соседкой,  поскольку сосед - гендиректор Федя-Фунт-Боголюбов, склонный к бельканто уже  нахлестался  и  готовился  петь. Карьера  Феди  в  бандитской  фирме  подошла  к концу: грехов  и  недоимок  накопилось  выше  «крыши». В последние  дни  "органы" трясли его  непрерывно  и  уже  взяли подписку  о  невыезде. Руководство  ОПГ нашло нового директора со стороны, открыло  на  него  ТОО,  но тянуло  до  последнего, раздумывая  поставить  Федю  «на  лыжи» - в  Казахстан или Белоруссию,  или  просто скормить  органам. Преемник Феди-Фунта сидел в голове  стола  среди  VIPов и  надувал  щеки, сообразно  обстановке. Ему  нравилось повышенное  к  себе  внимание: наконец-то  нашлась  солидная  фирма, которая  по  заслугам  оценила  его  стаж  и  опыт, не  придираясь  к  «мелочам»  биографии.
     Мамай, «приняв на  грудь», сосредоточил внимание на  элегантной  соседке, которая  к «братве» явно не принадлежала. А после того, как  у  нее  в  сумочке  запищал  экзотического  вида  пейджер, заинтересовался ее персоной еще  больше. Попытка по случаю завести  разговор  об  импрессионистах  и  экзистенцианалистах  привела  к  конфузу. Дамочка  очень  хорошо  ориентировалась  и  в  тех,  и  в  других, причем гораздо лучше  Андрея. Кроме того, после очередного писка пейджера, Мамай  увязавшийся  проводить  даму  к  телефону  в  вестибюле стал  свидетелем  того, как его соседка быстро перешла  на  английский, когда  сочла  ненужным  андреево  пребывание  неподалеку. Вернувшись  за  стол захмелевший  Мамай  предпринял безуспешную попытку узнать у соседей, кто  собственно  эта  дама  и  что  делает  на  этом  сборище. Вадим был занят, в углу фойе, с мрачной  миной, он обсуждал что-то с «замом по братве»  боксером   «Мочалой»  и  Костей  «Мослом» - замом  главы  ОПГ  по  «оргработе». Сам  «Папа-Коля»  своим  присутствием  именины  не  почтил, не  тот  уровень, хватит и первого зама. Так и осталось загадкой, кто же эта  таинственная  незнакомка, чуть  за  тридцать.
    Начались  танцы. Возбужденные гости наперегонки кидали  доллары  музыкантам,  те  добросовестно  лабали «Мясоедовскую», «Мурку», «Таганку» и "Я убью тебя -лодочник!". Задремавший  было Федя-Фунт проснулся и вылез на сцену. Овладев  микрофоном  и  вниманием  публики спел на «бис» под  оркестр  очень  чистым  голосом:
    " Я люблю тебя - Россия, дорогая моя Русь!"
Талант  гендиректора  всех  удивил, а Вадик  заметил  под  нос над  барашком «по-генуэзски»: «На  зоне  в клубе  будет  петь - и  промакнув  салфеткой  рот, добавил со вздохом - Петухом - скорее  всего. Слаб  в коленях». Тем временем кандидат в петухи принял аплодисменты, раскланялся, со  счастливым  лицом вернулся  в  зал  и  быстренько  напился  снова.
    Раскрасневшиеся  гости  шумели  и  веселились  как  умели:  в  основном  за  форелью  и  поросятами. Чувствовалось, что все идет заведенным порядком: гремела музыка, «Абсолюты»,  «МЕТАКСЫ» и прочие  «Мартини-Асти»  лились  рекой, сосед  поил  соседа…

    Безумная  гонка   по  ночным  улицам, наконец, закончилась. Джип лихо, с подкатом, тормознул  у  крыльца огромного спорткомплекса в  сосновом  бору, музыка  отрубилась. Вывалившись  из  салона  на  скрипучий  снег, со звоном  в  ушах Мамай  с  облегчением  подумал: « Слава богу, никого не задавили, сами не разбились,  на  ментов  не  напоролись. Ух! Обошлось! А на  банкете я славненько  отметился, хорош  осетр  с  белыми  грибочками! Не грех теперь  и  в баньку по-белому заглянуть! Ай, да  именины!».
     Звон  в  ушах  прошел, гость огляделся, неподалеку остывали еще два автомонстра,  отправившиеся  в  путь  явно  позже. Внутри  курили  охранники.
    «А  эти-то  как? Через  заборы  и  по  чердакам? Это с какой же скоростью они по городу перли? Как  вертолеты «Крокодил»?»
     По  тонкому  снежку он поднялся  на  крыльцо, у сонного вахтера поинтересовался большим  люксом:
     - Да, да! Вас  ждут. Проходите,  пожалуйста!
     Мамай  углубился  в тусклые, полночные  коридоры  спорткомплекса. Спустя минуту вошел  в  залитый  светом  холл-раздевалку  и  увидел  на  вешалке  разноцветные  девичьи  шкурки,  пару  мужских кожаных плащей. Подивился  тому насколько  велик большой  люкс – чертоги  византийские!
       Юбиляр-Вадик явился  следом  и  стал  неспеша  раздеваться. Боксер-тяжеловес «Мочала», хватаясь  за  стенки,  икая, тоже  стал  стаскивать  с  себя  одежду. Захлопали  двери, повалили  гости в укороченном составе. Скоро,  все  остались  в  чем  мать  родила  и  двинули  в  зал. Откуда-то сбоку вышел обритый крепенький  шерстистый   мужичок в  пляжных  тапках  и  передничке. Из  с  карманчика  фартука  буднично  торчал  хвостик  импортного  пистолета. Лысый  крепыш   тихо  обменялся  с  Вадиком  репликами   и  тут  же  исчез, как  растворился.
     - Все  путем,  Андрюха, -  сообщил пьяненький Вадим Андрею , -  водка и  охрана  на  месте! Девки  сейчас  подъедут. – Стаскивая  туфли, обратился к  Мамаю:
     - Василич! А  как  ты  к  девкам   в  бане  относишься?
     - А  как,  к  ним  нужно  относиться? -  Вопросом  на  вопрос  отреагировал  Андрей, -  С  проститутками в  бане,  я  ни  разу. А  почему  ты  спросил?
     - Да  бывает! Некоторые  мужики  начинают целок  из  себя  строить, беседы  с ними разводить. А  все  просто. Бери  любую как овцу  и   нагибай!
     Скинув  последнее,  он  покинул  раздевалку. Андрей  последовал  за  ним. Вдоль глухой стены обширного зала стоял низкий  широкий стол, рядом большой  диван, несколько  пуфиков  и  кресел, у окна - деревянные  лавки. Через  арку  виднелся  большой  бассейн,  сквозь  плеск фонтана пробивался эхом одинокий  женский  смех и парное  мужское  ржание. В другой  арке виднелись  двери,  с  надписью  «парная».  Еще  одна  дверь – «массажная», чуть  дальше - «чайная».  В углу,  на  журнальном столике  стоял  самовар, рядом горка  с  посудой и объемный  холодильник, под  потолком на экране импортного телевизора беззвучно  мелькали картинки.
    Мамай  огляделся: на  кушетке  два  голых мужика  о  чем-то  оживленно  дискутировали, размахивая  пивными  банками. Одного  Андрей  видел  на  банкете. П Рядом  с  ними сидел блондинчик, парень не парень, мужик не мужик, с  остренькими  глазками, неуловимо  похожий  не  то  на  хорька,  не  то  на  бурундука.
     - Это  кто? -  тихо  спросил  Андрей  юбиляра, -  Я  его  на  банкете,  что-то  не  припомню.
     - А  его  и  не  было!  Он  в  кабак  не  успел, сразу  в  баню  подтянулся. Это  мой  юрист. Классный  адвокат между  прочим! Пару раз меня из очень глубокой  жопы  вытягивал. За немалые, впрочем,  деньги.  Но  я  ему  все  равно  благодарен. Без  него - сел бы, без  булды! Связи  в  прокуратуре  и  в  судах – туши  свет! Пойдем,  познакомлю. В  нашу  баню,  только  свои  ходят!
     - И  девки - тоже  свои? – иронично  осведомился  гость.
     - Естественно. Проверенные, с  санкнижками, все  с  верхним  образованием. Они  сегодня  на  «субботнике». Торчать  будут до  конца, пока  мы  не  разойдемся. Бери  любую, угощаю! Ха-ха! Если  что  не  так,  бригадирше  скажи,  она любую в  чувство  приведет.
   -  А  что  не  так  может  быть?  Что,  не  «даст»?
   - Ты  че! За  это,  сразу  в  пятак!  Ну,  если  поджиматься  начнет, типа,  не  в  ту  дыру  заехал, или  если  хором  пялить  приспичит. Отказывать гостям  нельзя! С  этим  строго. Но  бить  и  уродовать нежелательно – дорогой,  бля,  товар.  Вычтут  потом, уже  с  меня, за  простои!
  - Лизка! - крикнул  он. Ответа  не  последовало. - Бригадирша отстала. Не  все  еще подтянулись. Ты  же  не  торопишься?
     -  В час-то  ночи? Куда?
     -  Ну  мало  ли! Мне с тобой еще  о  деле  надо  поговорить,  когда  размякнешь. Расслабься, отдыхай  пока! Я  Лизке потом скажу, чтоб  тебе  девки  хором  минет  сделали.
      - Да  я  уж,  сам,  как-нибудь  сориентируюсь!
      - Дело  хозяйское.
      В  дверь  ввалились румяные  с  мороза  веселые  братья-чеченцы. Они волокли   картонные ящики  с закусками, заботливо  собранные  кухней  ресторана. Потом  занесли  спиртное и пиво. Под  конец,  один  из  братьев,  пыхтя  притащил огромный  картонный  короб  и  скрылся  с  ним  в  подсобном помещении. Из  короба  торчали  какие-то  тряпки  и цветные ленты. «Это  еще  что  такое?» - удивился  Мамай. Тут  на  передний  план  вышел  Вадим  и  осведомился  у  вошедшего  шофера-охранника:
      -  А где все девки?! - и  сразу же в дверь повалили  румяные  с  мороза девицы,  на ходу скидывая  с себя  дорогие дубленки, шубки и  кожаные  плащи  на меху. Похохатывая, быстро и ловко они  освободились от  пестрых  верхних  тряпочек, скинули однотонные нижние и в костюмах Евы заполнили  помещение. Некоторые занялись  сервировкой, другие стали  доставать из  коробок выпивку и закуску. Одна взялась  поправлять  макияж перед  зеркалом, другая  уселась  на  скамейку  и  задрав  ногу  стала вдумчиво красить ноготки  на  ногах, нисколько  не  заботясь  о  позе. За  девицами  внимательно  наблюдал  один  из  братьев-чеченцев:  пересчитывал  их,  шевеля  губами. Наконец  счет  сошелся  и  он  тут  же  обратился  к  женскому  коллективу:
« Девки! Все за  мной! Кель  манда! » -  и  увел  их  в  подсобку, туда  же  нырнул  Вадик. Галдеж  в  девичьем  царстве  сразу  стих  и  было  слышно,  как за прикрытыми дверями именинник  им что-то  втолковывает. Наконец  инструктаж закончился  и  Вадим   с  довольным  лицом  вышел  в  зал, остановился  посредине  завернутый  в  простыню, как в тогу: вылитый  римский  патриций, но  с профилем  Сталина  на  груди. На  голове  юбиляра  красовался  искусственный  лавровый венок, на шее цепь белого  золота. Пылил  фонтан, в  середине зала было  пусто, как  на  сцене, слева  стояла  большая  пальма, в  ее  тени  скрывалась  дверь,  за  которой  галдели  проститутки. Перед столом со  снедью  и  выпивкой уселись патриции помельче, без  венков. 
- Попрошу  минуточку  внимания! – шум  смолк, стало  слышно  как  булькает  вода  в  бассейне.
- Братва! Сегодня,  мы  все  собрались,  сами  знаете  по  какому  поводу! Не  буду  размазывать  и  тити  мять. Объявляю  третью,  заключительную  часть для  самых  близких открытой! За  вас  братва! За  всех  нас!  Предлагаю  выпить за это  стоя! – Раздались хлопки  и  одобрительный  гул. Все  дружно  встали  и  выпили.
- А  сейчас! – певуче  продолжил  ведущий, - Как  и  полагается  в  торжественных  случаях! Ко-о-нцерт!! Извините, пока не в Кремле!
      Вадим  подбоченился  и  повернулся  к  двери за  пальмой, гости  примолкли. Под потолком булькнуло, раздался короткий свист  перемотки  магнитофона, в мощных  колонках после короткого шипения и потрескивания  всплыло негромко задушевное:
                « Поле! Ру-у-сское  по-о-ле-е…!»
из  раздевалки   кто-то  немедленно  откликнулся  прекрасным  тенором:
                - Я  твой  тонкий  колосоок!               
Все  повернули  головы к полуоткрытой  двери. Оттуда  донесся  звук  падения и пение  оборвалось. Один из гостей встал, глянул  за  дверь и меланхолично  сообщил собранию:
                -  Бухой  баклан  со  скамейки  факнулся, Федя-гендиректор! –
Однако пение, уже на уровне пола  возобновилось:

                - Не  сравнятся  с  тобо-ой!!.. Ни  леса  ни  моря-а-а !!…

Вадим  поднял  брови, -«Что  такое?!», позвал: - Охрана!

                - Ты  со  мной  мое  по-о-о-ле!!…
                Я твой тонкий колосок!

Из-за раздевалки выглянул  качок  и  виновато  сообщил:
 - Кухня  подбросила в  багажник вместе  с  закусками бухого в сисю гендиректора. Не  на  улицу же его выкидывать в  натуре. Я  его  к  стене пока прислонил,- охранник развел руками, - а  его  петь  пробило!…               
- Стакан  водки подкидышу! - распорядился  юбиляр.
- Есть! – охранник  скрылся  с  бутылкой  в  руках. Пение,  оборвалось  на  полуслове, "колосок" угомонился, порядок был восстановлен. Тут  из  «девичьей» выглянул  другой  охранник:
- Шеф,  усе  готово! –  публика  повернулась  к  хозяину  банкета, а хозяин, работая под конферансье хорошо  поставленным  голосом  объявил:
- А  сейчас!… Перед  вами!… Выступит  хор!... имени  Бл*дницкого!!! -  и  сделал  ручкой  в  сторону  пальмы. Из колонок, уже  без  накладок, полилились трели  балалайки:

              « Во  поле  береза  стояла,  во  поле  кудрявая  стояла…»

Из  импровизированной  кулисы, под  лепет русской балалайки, поплыли  хороводом голые  девицы.

           – «…Люли-люли  стояла…» - 

Путаны  ладненько  скользили - то гусиным  шагом, то приставным, помахивая пестрыми  платками  под  хохлому. На головах у них были аляпистые кокошники,  на  ногах - воздушные босоножки. Свежесть голых тел и стройность ног подчеркивали темно-серые блестящие чулки на резинках  и соски накрашенные помадой, в тон губам. Появление  «фольклерного»  ансамбля  гости  встретили  ревом:
   - Молодец  Вадик! Всегда  придумает! Лучше телевизора!
Тем  временем  хор  им.  ****ницкого  завершил  свое короткое  выступление. По  команде  Вадика коллектив  замер  в  низком  поклоне, мелькнули  и повисли над полом девичьи  груди, замерли  неподвижно изящные спины  и  прелестные зады. Последовала  команда:
- Девочки! По  русскому  обычаю! На  все  четыре  стороны. Ап!
Проститутки  поклонились  сначала  налево,  потом  вправо.
- Ап!! -  Женский  коллектив дружно повернулся к  публике  спиной  и  глубоко  наклонился, замерев в этой позе. Раздались  аплодисменты, смех  и  свист.  Именинник  выдержал  паузу  и  скомандовал:
- Хор! Ап! Отбой, освободить  сцену! - женщины со  смехом устремились в  подсобку чтобы освободиться от реквизита, а юбиляр раскланялся уже сам, как дирижер после премьеры.
 - Концерт – окончен!- сообщил  маэстро,- Объявляю  танцы! Танцуют - все! Гуляем - без  купальников! За-а-пуск-а-ай!! - И  девушки  гурьбой  повалили  в  зал. Зазвенели бокалы, захлопали  пробки. Все  быстро  разбились  на  кучки, взялись  за  спиртное  и  стали  знакомиться.  Андрей  ни  разу  не  бывал  на  таких «пикниках»  и  про  себя,  не  подавая  виду, удивлялся  как  просто  и  естественно  вели себя все  присутствующие. Обилие юных женских тел шокировало.  Несмотря  на  то,  что  все  были  голые и в  бане, никто  никуда  не  торопился. К сидящему в кресле Андрею  подскочила  худенькая  путанка:
    - Сэр,  вы  не  откроете  шампанское? А  то  я  все  ногти  переломаю! -  и  как  ни в чем не  бывало  протянула  Мамаю бутылку  с  коллекционным «Брютом». Ее  аккуратно подбритый  лобок  маячил  перед  самым андреевым  носом. Кавалер  поспешил   вытянуть  пробку.
    - Спасибо  большое! – деваха  сделала  «книксен»  и  сверкнув крепеньким задком с «ямочками» увильнула  к  подругам,  которые  азартно  поили  друг  друга. В  бассейн  плюхнулась  первая  пара, по бортику на  кафеле вскорости в беспорядке появились бутылки и фужеры, возникли  огрызки  яблок  и  кисти  винограда. Один  из  купальщиков  пугал  проститутку   бананом, та  притворно верещала:
 - Только  чищеным! – В  ответ  кавалер  строжился:
 - А  вот  я  тебя  - ананасом! -
    «Однако! - подумал  Андрей, - Хлещут  девки  в  темпе. Мужики  пьют  не  спеша, а бабенки  накачиваются, как перед потопом!»
    Из угла, где  пристроились  на  диванчике братья-чеченцы,  потянуло  специфическим  дымком. Усевшиеся  к ним  на  колени  девицы, тоже  курили травку и похохатывали наперегонки.
    В  прихожей  хлопнула  дверь: приехал  последний  экипаж.  Послышались  голоса - пара  мужских    и  один  женский,  показавшийся  Мамаю  знакомым. Было  слышно  как  прибывшие  зашуршали  одеждой, уронили  на  пол  обувь.  Мамай  перевел  взгляд  в  зал  и  заметил  изменение  в  декорациях. Братья-кавказцы, по-прежнему  не торопясь,  со  смаком  курили, с холодным  пивом  в  руках, а  девки раньше сидевшие у них на коленях  переместились  на  пол. Стоя  на четвереньках они как заведенные мотали головами между колен рассевшихся  родственников. «Пацаны» же буднично потягивали пивко, курили и  беседовали. Мамая передернуло, когда один  из  братьев  потянувшись  за  рыбой,  поставил  банку с пивом на  немаленькую  задницу  своей  пассии. Банка  была  холодная,  женщина  дернулась, чеченец  ловко  подхватил банку  одной  рукой,  а  другой  звонко  шлепнул  по  ягодице  оплошавшую  даму.
   - Не  отвлекайся, Маруся. Строчи!
Подружки  вразнобой, как  взнузданные  кони,  снова закивали  головами.
   «Однако! – еще  раз  удивился Андрей, - нравы  здесь  незатейливые!  Что  же дальше  будет?»  Ему  стало  не  по  себе. К  женщинам он относился  по-людски, к  какому бы сословию они не принадлежали. Придерживался  правила: не  нравится  - обойди  стороной! Но  чтоб  вот  так, запросто:  пить,  курить, давать  в  рот  и  ставить  кружки  с  пивом  на  «свою»  бабу,  как  на  мебель?!  Диковато!»
     Между  тем  банкет  продолжался,  как  ни  в  чем  не  бывало.  В  зал  вошли голышом  вновь  прибывшие  мужчины. Следом  вошла женщина. Из  одежды  на  ней  были  только  босоножки. Гость  невольно стал  ее  разглядывать, не  в  силах  оторвать  взгляд.  Чуть  выше  среднего  роста, тонкая  кость,  чуток  оплывшая  женской  округлостью  фигура, маленький  красивый  животик, невысокая, слегка отвисшая  грудь.  Сразу  чувствовалось – рожала.  Андрей  скользнул  взглядом по  прелестям,  затормозился  на  изящной  стопе  и крошечных  пальчиках  с  рубиновыми  ноготками, потом  перевел  взгляд  на  лицо  и замер:
     «Господи! Да  это  же  с  ней на  банкете я трепался  про  Кафку и  Камю!?  Как она сюда попала?!»
     В  это  время из  чеченского  угла  раздался  голос: 
     - Лизка, иди сюда! Я  тебе  гудок  почищу!
Все  невольно  перестали  гомонить  и  уставились: кто  на   женщину,  кто  на  разговорчивого  абрека. Дама  презрительно  прошипела:
     - Мужлан! -
Неожиданно  подал  голос  Вадик:
     - Игорек! Веди  себя  прилично! Ты  на  именинах у  меня,  а  не  у  себя. Понял? – Игорек-Ибрагим  не  обиделся:
     - Понял  начальник. -  и  отхлебнул  пивка. Юбиляр  не  оставил  его  в  покое:
     - Я  вижу -  ты не въехал! Не забывай кто ты, и кто  я. Еще  раз  вякнешь, не в тему, голый  отсюда  уйдешь! - негромко, но  веско  бросил именинник – Пустили  на  халяву, так  и  веди  себя  соответственно. И  не  забывай - ты  не  гость, а  на  работе! Понял?! 
      Игорек  стряхнул  с  себя  девку, поставил банку, скрипнув  зубами  угрюмо буркнул:
   -  Извини, начальник !
От  внимания  юбиляра скрип  не  ускользнул:
   - Еще  раз  зубами  скрипнешь, я  тебе их вышибу! Запомни, здесь - не  шалман! У себя  в  сакле  будешь  скрипеть – в своей  Чечено-Индюшатии!  В  следующий  раз  на  улице  будешь  ждать, в  машине. Понял? Ну?!
   - Понял. 
     Именинник  вернулся  к  коньяку  и  беседе  с  прибалтом, все снова загалдели.  Фемина, послужившая  поводом  для  стычки,  прошла  к  столу, плеснула  себе  водки, выпила,  оглядела  зал  в  поисках свободного места. Девки  быстро уступили ей  креслице, подали  сигареты  и зажигалку.  Мадам  уселась  и  закурила, а  вечеринка  покатилась  своим   чередом. Мужчины  потихоньку  закруглялись  с  разговорами  и  принялись  за  приглянувшихся им  девиц. Потащили  их  по  углам, под  пальмы, в  бассейн,  в  массажную. Началась  оргия.
     Помаленьку  вид  совкупляющихся  тел стал  привычным. Мамай  невольно стал заводиться, но  не  знал, как  приступить  к  делу  и  с  чего начать  и  стоит  ли  вообще. Девиц  было  с  избытком, но  вот  так  просто  подойти  и  ... было  дико. Между  тем   народец  входил  в  раж  и  Андрей почувствовал,  что  продолжать  светскую  беседу, на  юридические  темы  с  вадиковым  адвокатом,  он  дальше  не  сможет  по  техническим  причинам. В самом деле, обсуждать особенности  правоприменительной  практики  по ст. 175 и 17 УК  РСФСР  глупо как  минимум,  когда  инстинкт  берет  верх  над  моральными  устоями  хозяина. Ненавязчиво  испарился  юрист, потерялся  в  парилке. Две  другие, при  открытых дверях, были  постоянно  заняты. Холл  опустел.
     Неудобства  испытываемые  неопытным  в  оргиях  гостем, заметила  та  самая  дама, Лизка,  что  сидела  в  креслице  неподалеку. Она брезгливо  курила,закинув одну ногу за  подлокотник нисколько не заботясь об эстетике позы. Пуская  дым  колечками,  она  небрежно  осведомилась,  обращаясь к  Мамаю, как  бы  продолжая  разговор  об  экзистенцианализме:
   - А вы,  молодой  человек, почему  не  угощаетесь?  Почему не  принимаете  участие  в  торжествах? 
  Андрей, пошел  пятнами  и  не  нашел  что  ответить. Дама  это  заметила. Развернулась  с  креслицем  лицом  к Мамаю, небрежно  развела  колени, рукой  с  сигаретой  прикрывая  лобок,  слегка  переместила  задницу  вперед  и  пониже. Адвокат, явившийся  из  парной  глотнуть  пивка, наклонился  к  уху  растерявшегося  Мамая  зашептал: 
    - Не связывайся  с  ней. Я  ее  знаю. Она на всю голову двинутая.
    - Что  ты  ему  про  меня  мурлычешь,  котик? - пьяным  голосом  спросила  Лизка. - Воспоминания  нахлынули  рекой?
     - Да, ну  тебя! - буркнул юрист, взял  пиво и  покинул  скамейку, на  которой  они  с Андреем мирно  беседовали о  римском  праве еще десять  минут  назад, как  два  древних  грека. Теперь  один  древний  грек  утек,  а  другой  остался  наедине  с мегеристой  гетерой.  Положение  было  дурацкое – «Тоже  надо  линять!» - мелькнуло  у  Мамая – «А  куда?».  Но  вдруг  его  заело:
      «Гейша  сраная!  Вадик  сказал,  что  здесь  ЛЮБУЮ  можно  дернуть!  А  заартачится,  так  бригадирше  стукануть!»
       До  него, наконец,  дошло,  что  именно она его и допекает.
       «Значит  и  ее  можно? Чего  б  она  тогда  голая  сидела в босоножках?» Продолжая  путаться  в  моральных  устоях,  он  опустил  голову, набычился и глядя в пол закусил  удила. Гейша  смену настроения проморгала. Алкоголь  сделал  свое  дело: путана  расслабилась, полагая,  что  Мамай  хоть  и  гость  бандитов,  но  случайный "баклан" и поэтому, в  отсутствие  свидетелей продолжила  кураж: 
    - Не  желаете  осчастливить  даму, хотя бы  ученою  беседой?
Тут  Мамай  взбеленился, до  него дошло:
      «Мстит за  банкет. Не  ожидала  меня  здесь  встретить. Мой интеллигентский  «базар»  ее  с  толку  сбил. Таких  как  я,  в  бандитские бани не приглашают. Эта сука,  просекла  мою  слабину  и  теперь  гонит «динаму», чтобы уклониться от своих прямых «служебных» обязанностей!  Пока  она  со  мной  бакланит – ее никто не заберет. Мною, падла,  прикрывается!  Сачкует, да еще и кайф ловит, что  я – банный  лох!»
      А  образованная бригадирша налившись  водкой резвилась в  свое  удовольствие, точно  определив  для  себя, с  кем  имеет  дело:
      - Может, вы стесняетесь? Так, вы - не  стесняйтесь! Не надо, здесь все  свои! - она  затянулась  и  пустила  дым  в  сторону  Андрея, - Может, девчат  на  помощь  кликнуть? Минетик? Массаж  простаты с отсосом? А?»
Андрей,  уже  задыхаясь  от  гнева, опустил  глаза  в пол:
     «Тварь! Манипулирует  мной!» -  А  вот это он ненавидел.  В  нем  всегда  поднималась  яростная  волна  сопротивления,  при  малейшем  подозрении на  манипуляции, которые  он  по  возможности  жестко  пресекал. А  между  тем, результаты  атаки  бригадирши  были  налицо: мужской инструмент интеллигентного гостя до этого  пребывавший  в  «приподнятом» настроении, теперь жалко повис, прочно перешел в  походное  положение, что  не  ускользнуло  от  внимания  дамы. Она отреагировала на этот факт довольной  ухмылкой  и  расселась  совсем  уж  смело.
      Как-то так вышло, что они  остались  вдвоем  в  зале.  Вся  толпа  собралась   в большой  парилке,  где  происходило  что-то, привлекшее всеобщее внимание. Из отрытой двери парной  раздавался  дружный  счет,  как   на  свадьбе,  когда  кричат  горько:
 -  Раз.  Два.  Три! Четыре!!...
Дама  не  обращала  на  эту, привычную  для  нее  забаву  внимания  и  решила  добить  неопытного  банщика:
     - Что  же  вы? Я  сгораю  от  нетерпения! – Она  кинула  взгляд в зеркало за  спиной  Андрея, убедившись, что в  зале  никого  нет, развела  ноги,   подтянула  к  груди, обхватила  их  руками  и  томно  закатив  глаза,  застонала:
   -  Я  вся  горю! Я  -  ваша! Oh, yes!  Все  три  любовных  источника и  три  составные  части. Все перед  вами… скорее… м-м-м! - Женщина  прикрыла  глаза,  провела  языком  по    губам  и   снова  сексуально  застонала. Все это выглядело дико и  очень  натурально. У  Андрея  мелькнуло:
      «Артистка!  Если  я  ее  сейчас  не  трахну, эта гадина изуродует  меня  на  всю  жизнь, сделает  половым  инвалидом!»
      Цинично демонстрируя набор своих  прелестей, проститутка  просчиталась. В Мамае проснулся зверь, в  нем  полыхнула  злоба  от  наглости  этой  шлюхи,  которая  еще  полчаса  назад  боялась обкуренного охранника  и  втишка  презирала  всех  мужиков. От  него  не  укрылось как  бригадирша мимоходом, якобы  случайно, интимно  приобняла  одну  из  своих  работниц, получив  в  ответ  влюбленный  взгляд.  Он  с  холодной  злобой   подумал:
   « Мне - по хер,  как  ты  сюда  попала! Объяснений,  можно  сотню придумать. А  факт  состоит  в  том,  что  ты  своей  мандой на жизнь  зарабатываешь!  Не  полы моешь! Не  кондуктором в  три  смены  за  гроши! Не  на  рынке,  с  мороженой  рыбой, синяя  от  холода, торчишь! Ах, ты ж сучня!!» - Он  почувствовал  адреналин, кровь  ударила  в  виски,  организм  сработал  четко. Мамай поднял  голову. Глядя не мигая в пьяные глаза женщины  зло  скомандовал: 
     - Ноги  опусти. Ко  мне! Быстро!!
Путана  послушно  опустила  ноги  и  недоуменно  посмотрела на  Андрея, видимо  он  употребил  правильные  интонации,  которые  в ее  жизни  много  значили.
     - Я  кому сказал! Ну!  Ко  мне, хватит  сачковать, займись клиентом!
Проститутка  растерялась, а  он  тихо,  со  смешком  добавил зло:
     - Братьям  отдам. На  недельку! Договорюсь с  твоими,- он кивнул  головой  в  сторону  парилки. Сказал так что и сам в это  поверил, женщина сползла  с   кресла:
     -  Не надо!
     -  Тогда – вперед! Поболтали  и за дело! Хватит языком  попусту  молоть. Ну!
    Мадам  шагнула  к Мамаю,  стала  на  колени и не шутя занялась  загадочным  клиентом, накрыв  копной  волос  живот Андрея.
    « Хочет  побыстрей  отделаться!» - мелькнула  мысль.
Удивляясь  самому   себе, Мамай   шлепнул  ее  по  ягодице:
     - Не  части, Лизавета! Не гони!
Женщина  взяла  размеренный  темп.
    - Стоп!  Повернись-ка, избушка  к  лесу  передом, а  ко  мне - задом!
    - Резину надо  надеть – прошелестела  Лизка.
    - Действуй!
Дама  метнулась к сумочке на подоконнике. Быстро со  всем  управилась, покорно  развернулась, придвинулась  и  в  темпе  закачала  бедрами. Андрей закрыл  глаза,  быстро  «поплыл».  Сквозь  эйфорию  пробился  дружный  смех. Мамай открыл  глаза. Вокруг  него,  полукругом  стояла  вся  толпа  и  радостно  скалилась.  Вперед  вышел  Вадик  с  пивом в  руках и подвел  итог:
  - Ты, Андрюха, молодец! Азартно ее  пялил. Ну и Лизка  хорошо  подмахивала. Наши  аплодисменты! Можете продолжать.
    Мамай  был готов  провалиться  сквозь  землю. А толпа разбрелась, все вернулись  к  прерванным  занятиям, оставив  в  покое коммерсанта и его пассию. Лизка  достала  из  сумочки  салфетки:  одну  для  себя,  другую  для  клиента  и  быстро  привела  организмы  в  порядок. Потом  вернулась в  кресло  напротив, закинула  ногу  на  ногу, закурила. Неожиданно совершенно  трезвым голосом, глядя сквозь  дымок, покачивая  ногой  в  босоножке,  как  ни  в  чем  не  бывало  сообщила  Андрею:
  -  А  ты - не  слабак! Я  была  уверена - вырубила  тебя. Молодец, уважаю! Ты – нормальный  мужик: это  редкость! Выпьем за знакомство!? Как два интеллигентных  человека?
  -  Давай, - неожиданно согласился умиротворенный Мамай, вся злоба  прошла  без  следа. Скрывая неловкость, он  галантно  поинтересовался:
  - Какие  вина  в  это  время  суток   вы  предпочитаете  Елизавета… э… ?
  - Виктория  Михайловна.
  - А  Елизавета ?
  - Это  литературный  псевдоним - Елизавета  Мармеладова. Было  время,публиковалась.
  - Вот  как!?- удивился  гость. - И  все  же,  Виктория  Михайловна, чем  вам  наполнить  бокал?
  - «Бифитером», пополам  с  тоником…
Выпили не чокаясь, поставили  стаканы. Виктория-Елизавета  осведомилась,  поводя  голыми  плечами  и  бюстом:
  - Ничего  что  я  так? Одеваться не с руки, я вообще-то на работе.
  - Ничего  страшного. Выделяться действительно не стоит. Но я бы простынку для тепла накинул, или от окна отодвинулся.
Виктория  Михайловна, покачивая  бедрами  и  цокая  каблучками  прошла  в  раздевалку, взяла там простыню, небрежно  ее  накинула, прикрывая  в  основном  спину, вернулась  на  место, закурила, задумалась  о  своем.
Андрей  тоже  закурил, чтобы  прервать  неловкую  паузу  обратился  к  даме:
- В  самом  начале,  пока  вас  не  было, Вадим  Геннадьевич представление  устроил.
- Девок  на   сцене  раком  расставлял? – тускло  поинтересовалась  собеседница.
- Не  сразу. Сначала  они  хоровод  водили  на  тему - «Во  поле  береза,  люли-люли,  стояла». В  конце,  маленько  их  пригнул.
- Он всегда так, режиссер-затейник. Каждый раз, новенькое… Но  в  конце: обязательно  нагнуть и раскорячить! 
-  Вы  сказали - новенькое. Например?
-  Прошлый  раз  пионерок  с  барабанами и  горнами  вывел – «Всегда  готовы!» До  этого  комсомолки-доброволки  были  в  красных  косынках. У  меня  тогда  в  бригаде  три  гимнастки  обретались, так  он  из  девок   пирамиду  соорудил,  двух  спортсменок  на  самый  верх  загнал  с  картонными  серпом  и  молотом. А  третью,  раскорячил  и плакат  пристроил -  «СЛАВА  ТРУДУ!»
- Для восьми-то  классов  и  трех  лет  тюрьмы - богатая  фантазия  у  паренька.
- Ошибаетесь! У  него  неоконченное  высшее  и  он  из  очень  хорошей  семьи.  Случайно, по  пьянке  подслушала: отец  у  него  большая  шишка был  при  секретаре Ельцине  в  Свердловске. Потом  на  чем-то  попался, из  партии  выгнали. На  суде: хлоп – инфаркт. Мать  следом - в  тот  же  день. Вот  ему  и  вкатили  пятерочку  вместо  папы.
- Как  это? Сейчас не те времена!
- Ой, бросьте, времена… Вадим  бизнесом  занимался  в  студентах, своя  студия  звукозаписи  была. Папаша  копыта  откинул -  некому  стало  сынка  прикрывать. Его  до  кучи  и  подмели, вместе  с  братом  младшим...– Виктория  отпила  немного  джина, взяла  сигарету, Андрей  помог  прикурить.
- А  брата  за  что?
- Да, за компанию. Чтоб квартиру освободить четырехкомнатную,  полногабаритную  в  центре. Остались  братья  в  одночасье  без «крыши»  и  родителей. У  нас  как?  Был бы  человек, а  статья  всегда  найдется. За  мошенничество, что-ли, младшего  закрыли.
- А  я  думал,  он   от  природы  такой - веселый  барин.
- Ага! …От  природы! А  в  основном - от  тюрьмы. Он  там, номенклатурное  дитя, чудом  выжил. Я  слышала, он  Косте  рассказывал, как  после  приговора  его  в  камере  «прописывали». Заходит,  а  к  нему  с  вопросиком: « Слышь, первоходок: мать  продашь,  или  в  жопу  дашь?»
- Идиотский  вопрос.
- Не  скажите! Сидельцам  надо  знать с  кем  им «чалиться», что  за  человек, чего  ждать. Таких  вопросиков,  у  них,  к  Вадиму  с  полсотни  набралось.
- Вон оно что! Психологическое  тестирование. Так, спецслужбы перед допросом на детекторе лжи,  «калибровку»  делают. Сначала  предупреждают, что  отвечать  надо  быстро, не  задумываясь: «ДА», «НЕТ», «НЕ ЗНАЮ»,  а  потом  спрашивают, типа: «Перестали  ли  Вы  пить  коньяк  по  утрам?».
- У  блатных,  это  куда  как  эффективнее. Если  еще  и  «гычей», со  всего  плеча, да  по  голове.
- Какая  еще  «гыча»?
- Обыкновенная, в виде скрученного мокрого полотенца. На каверзные  вопросы  можно  и  не  отвечать,  или  послать  куда  подальше. Но  за  это -«гыча». Вадима, когда  прописывали, он эти «гычи» все собрал.
- Так  ведь,  убить  же  можно! От  одной  только хорошей гычи  уши  отклеятся гарантированно!
- А  ему  их  не  сразу  ставили,  а  целую  неделю, в  растяжку. Но  «прописался». А  мог  бы  и  под  нары, рядом  с  парашей. 
- Так  он,  крепкий  перец  получается, наш  Вадим  Геннадьевич!
- Это  он  с  виду простой,  как  морковка. Имидж  у  него  такой. Знаете,  есть  такая  поговорка  у  блатных – «Понт  дороже  денег»? Так  он  эти  понты  и  придумывает  братве. Кидалово  разное. Его  за  это  ценят. Ум  изощренный.   
- Откуда ж такой  талант?
- Да  от  папы  с  мамой. В  свою  нацию  пошел, хоть  и  полукровка. Всем  говорит, что  татарин,  а  у  него  одна  тетка  в  Вашингтоне  живет,  другая  в  Вене,  еще  одна  в  Ташкенте застряла,  но  тоже  лыжи  вострит  в Тель-Авив. Сам  он, вместе с папенькой, при  коммунистах  еще,  в  составе  какой-то  делегации, в Нью-Йорке три месяца прожил, отец  проволок  как-то.
- Ни  хера  себе! Простой  как  морковка  татарин  в  еврейской  тюбитейке. В  жизни  бы  не  подумал!
- А  ты  и  не  думай. И  забудь,  что  я говорила. Если  что,  я  не  при  делах - ты  сам  где-то  узнал. Кстати,  и  Костя  - тоже  фрукт. У  него  институт  с  отличием  за  плечами. И  Пашка-боксер охранник его тоже с высшим образованием.
- Это  амбал   румяный  и  вежливый  такой? С  изумительной  кожей  на  лице?
- Он. И вежливый, и румяный, и не матерится. Но  сука – конченая! Садист. Хоть и с дипломом. Мама  у  него, между прочим, кандидат  наук, папа - профессор.
- Вот  не  подумал  бы. Хотя, припоминаю,  речь  у  него  правильная и лексикон  не  братковский. Молчит  всегда, да  поглядывает.
-  Костя его где-то  в  казино  раскопал. Павлик у  нас - игроман. На  этом  и  поймали.
- А Арнольд Гаевич? Он вроде доцент, кандидат наук?- Андрей погасил  сигарету.
- Да. Редкий  специалист. У него  отец  во  «Внешторге», в  Москве, до  сих  пор. А  попался  Гаевич, на  водке. Пьет  запоями  и  до  баб  охоч. Ну  и  устроили  ему  фиесту:  запой на  неделю,  с  русалками и амнезией. На финише «блудное» - век не  рассчитается, труп  на  нем, якобы.
- Ценный,  видать,  кадр: у  него  за  спиной  постоянно  два  охранника  висят.
- Ценный, да! - Виктория  Михайловна  усмехнулась,-  Но  два  охранника  по  другой  теме: один-то  не  справляется. Чуть  глазом  моргнет,  а  Арнольдик  уже  в  дупель и  лыка не  вяжет. Всяко  пробовали. И  били. И  лечили. И  на  цепь  садили. И  ссали  на  него  всей  бригадой. Бестолку. Сейчас  двое  круглосуточно,  плюс  шофер. И  все равно  ухитряется.
-  А  ты, как  сюда  попала? Извини, конечно, за  откровенность.
-  А  ты  как  попал?
-  Я  то?! Очень  просто, помыться вечерком решил после работы, днем билетов уже не было. А  если  честно, жизнь  загнала  в  угол. Не  на  завод  же  идти  по  полгода  без  грошовой  зарплаты. У  меня  семья – жена, дочь. Я  за  них  отвечаю! Как-то, само-собой  вышло, постепенно. А  тут  еще, автобус-кормилец,  мне  на  рынке  шпана  разбила, а Вадик  помог.
  Виктория Михайловна  хохотнула:
- Помощничек! Он  сам  его  и  разбил. Пацаны  его. Слышала  эту  историю.-
Женщина  допила  джин, глядя  в  пустоту, стала  негромко  ронять  слова: 
  - И  у  меня  семья… Была… Незадолго  до  перестройки  закончила  журфак  МГУ. Удачно  распределилась. Попала  в … Да  какая  теперь  разница,  куда?! Сказалось  знание  двух  языков  просто  и  двух со  словарем. Потом  удачно  вышла  замуж. А  тут  все  и  началось - Горбач  вылез  на  трибуну. Муж  был  из  аппарата  ЦК ВЛКСМ,  удачно  «перестроился», да   ненадолго. Братва  стала  вес  набирать. Подкараулили  где-то. Сначала  разорили,   потом  застрелили. Осталась  одна  с  сыном  без  денег  и  работы. У  сына обнаружился  рак. Перед  всем этим  ужасом, мы  на  Кипре  отдыхали  вместе  две  недели.  У  сына  -  обычная  родинка. Нам-то  ничего, загорели  и  все,  а  у  него  -  рак  кожи  с  нее  начался. Лечение  только  в  ФРГ  и  Израиле. Ну  и  денег  в  у.е. - немеряно. – Виктория  Михайловна  наполнила  стакан, выпила, затянулась  пару  раз, погасила  бычок. Продолжила,  глядя  в  пол  расширенными  глазами:
  -  Когда  муж еще жив  был, приглянулась  одному  авторитету, на  конкурсе «Мисс Пресса». Случайно, якобы, познакомились. Он потом  дал  денег  на  лечение, часть  так,  часть  в  долг… Я  не  сразу  узнала,  что  он – бандит. В  жизни  бы  не  подумала.  Позже выяснилось,  что  это он  моего  мужа - дал  команду … Его  самого  вскоре  застрелили,  а я  отрабатывать долги  пошла  по  рукам. Хотя, по понятиям могла  и  не  отдавать, дура  была. Долги-то  его  им  были,  а  не  мои. Но  я  уже  здесь  жила. Меня  Костя  из Москвы забрал, типа выкупил. Обещал  на  телевиденье  пристроить. Пока  тут  шлюхой  работаю…
   Она  горько  усмехнулось:
– Жизнь  сучья, карта  так  легла. Не  повезло. И на  Кипре, и  потом… - Женщина  распрямилась,  стала  разминать очередную сигарету:
-  Меня-то уже  посадили  на  кукан. К тебе   еще  только  приглядываются.
-  Да я на кукан и не  тороплюсь!
-  Ты уже  здесь  сидишь! - она  похлопала  по  подлокотнику, - рядом  со  мной. Процесс  пошел:  кто  «А»  сказал, тому  «Б»  из  горла выдерут. Тебе  к  стае  надо  прибиваться, без  этого  жить  не  дадут. Без  «крыши» будешь с хлеба на  квас  перебиваться, или на заводе мантолить, как  в  старые  времена, только  без  денег.
   Андрей  вздрогнул, Вика заметила  это:
   - Извини. Я не  хотела.-  Она  села, уронив  руки  между  колен, - Такой  разговор. Дурацкий. И жизнь дурацкая - что  в  стае, что  «без»! Шаг  влево, шаг  вправо, чуть  ошибся  и  готово:
                « Здравствуй  русское  поле, я  твой  тонкий колосок!"
  Глаза  женщины  наполнились  слезами, она сглотнула и продолжила:
- Ну почему у нас нельзя просто  жить  и  работать? Почему везде  это  пьяное  быдло  верховодит или бандиты? Ты  не  представляешь, какие  мужики  скоты  бывают! Рассказать  тебе, что  со  мной  делали – не  поверишь. Ты, по  сравнению  с  ними – просто  рыцарь  банного  образа!
- Извини, так вышло.
- Да  ладно,  я  сама напросилась.
- Давай  еще  дернем? – предложил  Андрей  и  наполнил  свой  и  Викин  стаканы, разбавил  слегка  тоником - За  что  пьем?
- За  наше  счастливое  детство!
- И  обеспеченную  старость, спасибо  родная  страна!
  Опустошив  хрустальный  стакан,  Виктория  Михайловна, прикуривая, не  чинясь  спросила:
- Ты  же  здесь  чужой, так? Вадик  уже  не  одного  в  петлю  загнал. У  них  недавно  финансиста  главного  подстрелили, Бонаха. Слышал наверняка. Ищут  замену. А  это  ты  оказывается? Краем  уха  слышала, голова, мол, у него, у тебя  то  есть,  золотая. Большое  это  горе, между  прочим.
-  Посмотрим. Я   могу  и  не  согласиться.
-  Ну-ну! Дай  бог  нашему  теляти!
Улыбаясь как  рождественский  заяц к собеседникам подошел Вадик и осведомился:
- Воркуете  голуби? Что-то долго. - и галантно попросил  Лизку-Викторию  подвинуться. Та сразу встала  и  отошла. Вадим  набулькал  Андрею  водки  и  себе  тоже. Протянул  стакан, чокнулись. Вадим  лишь  пригубил, Андрей  тоже    чуть  смочил губы.
 -  Ну  что  Андрюха,  потолкуем? Давно  уже пора. Я там, -  он  покрутил  рукой, - наверху  все  обговорил. Возражений  нет, ты  кадр  проверенный,  грамотный.  Вроде  бы  не  крыса. Это  редкость. Теперь  дело  за  тобой, вопрос поставлю конкретно, хватит тити мять! -  И  он  подробно  рассказал,  что  нужно  делать  и  за  что  отвечать. И добавил:
-  Это  для  начала. Представляешь,  какие  бабки? Делом  наконец  займешься, головой  будешь  работать! Людей  нормальных  с  верхним  образованием  во-от, как, - он  провел  ладонью  по  горлу, - не  хватает. Все  гнилухи  какие-то! Умней  всех  себя  считают, спиной  к  кассе  не  повернешься! Что  только  не  делали, как  ни  предупреждали.
  - Как  только  не  «подставляли»! -  в  тон  добавил  гость.
  - А  без  этого, Андрей  Васильевич - никак! – серьезно  подтвердил  Вадим Геннадьевич – Жизнь  такая. Каждому - своя «гыча»!- Он  остро  глянул  на  Мамая:
- Что  не  спрашиваешь, какая?-
- Надо  будет, расскажешь,- выдержал  взгляд  Андрей, потом  спросил:
- Получается, ты  меня  в  финдиректора  сватаешь,  или  по  портфельным  инвестициям  директором.- Он  погасил  окурок, - Короче, общак  крутить?
-  Ну, это  ты  много  о  себе  думаешь! Извини, братан,- он  усмехнулся, - Не  весь, и не  общак. А так, часть некоторую свободных денег. Легализация  нужна, бабки  отмывать, дальше  вкладывать. Не  солить  же  их? Кстати, кроме  зарплаты  охрененной,  еще  и  долю  будешь  иметь. Со временем.
- Ага!  И  место на  городском   кладбище,  на  первой  аллее!
- В  том  числе! – не  смутился  Вадим, - А  ты  веди  себя  прилично. Не  будь  крысой! О  мерах  безопасности  на  работе  и  дома  - отдельно  поговорим. Киоски - придется бросить!
- Я  еще  согласие  не  дал. Да  и  не  занимался  такими  делами  никогда!
- Вот  и  займешься! Я  тоже  много  чего  раньше  не  делал. Десять  лет  назад, когда  откинулся, жрать  нечего  было, провернул  одну  аферу,- он закурил.- Объявили  во  всесоюзный  розыск. Пока  в «бегах» был, вообще  простым  продавцом  в  киоске  сидел. А  потом  огляделся, приспособился. Это  первый  миллион  зеленых  трудно  крутнуть. А  потом  только  свист  стоит!
- И стрельба.
- Ну,  это  в  крайнем  случае!  И не по твоей части.
- Не  по  моей. Но голову-то,  мне  отстрелят, если  ошибусь!
- А  ты  не  ошибайся! Спроси - на  крайняк, посоветуйся! Не  будешь  крысятничать, голова - при  тебе  останется, с  большими  деньгами. Не  век же тут  кантоваться. За  бугром  тоже  дел  полно. Расширяемся, двигаем  помаленьку  макаронников! У них там демократия, права человека и пидора. А мы по-простому, дубиной промеж рог!
Мамай  покривился, Вадим  тут  же  добавил:
- В депутаты тебя попозже  пристроим. Деньги  есть! Чесать  и  лапшу  на  уши  вешать  у  тебя хорошо получается. В  Москве – филаж  совсем  другой! 
- Мне  подумать  надо.
- Думай. Пару  дней  хватит ?
- Хватит. А  если  откажусь?
- Тогда  и  решим, что  дальше. - Вадим  помедлил и добавил, -  Андрюха, я  к  тебе, гадом  буду, хорошо  отношусь: для  начала  без  киосков  останешься! – «зам  по  торговле»  метнул  на  потемневшего  Андрея  быстрый  взгляд, - И по  «чесноку»: больше  нигде  не  сможешь аренду  взять, в  этом  городе. По всей Сибири. На  коммерции  придется  крест  поставить. Не я так  решил.
-  Я  правильно  понял, вход – рубль, выход – два?
-  Да! На этом все и  держится. Будущее – за  нами, а не за макаронниками!
   Мамай  пустыми  глазами  уставился  в  угол, там,  на  экране  телевизора под сурдинку пестрил  предвыборный эфир. Известный  комментатор  с  удовольствием  сообщал - "Рейтинг  Ельцына  -  около  нуля;  Зюганов на  всех  парах движется к  Кремлю!" Андрей  кивнул  на  экран:
- Явлинский  с Лебедем  не  могут  договориться. Если  дядюшка  «Зю» пройдет, вот  это  вот  все! - он  повел рукой, - Ненадолго!
- Это  вот  все – Вадим  тоже  повел  рукой - Навсегда! А  «Зюган» – клоун. И  эти: Немцовы-Явлинские – тоже! Ты  не  представляешь,  какие  бабки на «выборы»  зарядили. Голова  кружится! Все  путем  будет!  Так  что, вместе  с  россиянами, - он  ухмыльнулся, - можешь идти и выбирать  хоть кого – от  души - всем  сердцем! А победят - "наши"! Плакаты  уже  в  печать  отдали. Давай  выпьем за  нашу общую родину Россию, Наконец-то все путем пошло!
     На  экране  крупным  планом  запузырил  российский  триколор  и  Мамай  вдруг  подумал: « А  ведь  все  три  цвета - в  масть! И  под  белыми  были,  и  под  красными. Теперь  вот -  похоже под  синих  ляжем?! У  ментов,  кстати,  форма  того  же  цвета,  что  у  блатных  наколки…»
     За  окном   бывшей  обкомовской, а  ныне  элитной, приватизированной  бани, равнодушно  чернела на  излете  февральская  ночь  1996  года.


Рецензии
Я считаю, что предназначение писателя - отразить своё время, и вы это делаете наилучшим образом.
С уважением.

Владимир Бененсон   20.06.2015 00:27     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир, за добрые слова!

Александр Долженко   20.06.2015 07:03   Заявить о нарушении
ЧАЛДОН или ЧеЛДОН?
Человек с Дона.

Петр Евсегнеев   03.08.2016 10:24   Заявить о нарушении
ЧАЛДОНЫ - первые русские переселенцы в Сибири и их потомки. Подробнее ВИКИ.

Александр Долженко   03.08.2016 13:19   Заявить о нарушении
Значит, сначала были ЧЕЛДОНЫ, а уж потом их переделали в ЧАЛДОНЫ.

Петр Евсегнеев   03.08.2016 13:39   Заявить о нарушении
Петя! Хоть горшком назови, только в печку не ставь.

Александр Долженко   03.08.2016 13:45   Заявить о нарушении
кЕржаки или кИржаки?
кОзаки или кАзаки?
При Брежневе на Урале прапорщики (с Волги, Дона, Днепра и с Днестра) друг другу морды били -каждый месяц приходилось с ними разбираться. Потом надоело и я сказал им: Первому, кто начнет орать, что у него дед ПЕРВЫМ ЗАСЕЛИЛ УРАЛ или Амур, прикажу привязать на три дня к дереву в тайге для просветления мозгов! Прекратили выяснять отношения - перешли с кулаков на кумышку...

Петр Евсегнеев   03.08.2016 13:56   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.