Глава 10. Советская Белоруссия - 1

Цікавае пытанне - дзе мая Радзіма?
Дзе мая Айчына? Хто мяне чакае,
Сіндбада-пілігрыма? (1)

С. Михалок, лидер
группы «Ляпис Трубецкой»


Часть 1. Сплошные знакомства

Лето 2008-го года было, наверное, самым «денежным» в моей жизни. Один «большой» кредит мы с Натальей как раз выплатили, а второй уже особо не «давил» на семейный кошелёк. Помимо не самой маленькой по новосибирским меркам зарплаты мне удалось «налевачить» немного денег на написании коммуникационных стратегий для разных новосибирских контор, а Натке - на проектах коттеджей для московских заказчиков. В общем, денег вполне хватало на полноценную поездку куда-нибудь в Европу. Но мы поехали в Белоруссию...

Почему туда? Чёрт его знает! Наверное, причин было несколько. Во-первых, путешествуя по Сибири, мы неоднократно ездили в поездах, подписанных «Беларуская Чыгунка» (так у них железная дорога называется) (2) - аккуратненьких, чистеньких, свеженьких. Вот и захотелось нам в какой-то момент до «конечной» проехать. Во-вторых, в моих коллекциях флажков и монет-купюр белорусских экземпляров было очень мало - нужно было срочно пополнять.

А если серьезно, то, будучи полноценным гражданином СССР (у меня даже в нынешнем моём российском паспорте написано, что я родился в «Казахской ССР», то есть в «одной пятнадцатой» великой страны), про эту республику-основательницу Союза я ничего почему-то не знал. Среди моих знакомых совсем не много этнических белорусов - а уж таких, чтобы вели себя как-то нарочито «по-белорусски», как это частенько бывает, например, у этнических украинцев, нет и вовсе. Всё, что я знал про Белоруссию - это её героическая история времён Великой Отечественной да песни белорусских ВИА: «Молодость моя - Белоруссия», «Беловежская пуща», «Алеся, Алеся, Алеся!» В общем, собственная «неподкованность» как повод для посещения страны...


***

Пятница, вечер, вокзал Новосибирск-Главный. Купейный вагон «Чыгунки», в котором нам предстояло ехать, мне показался даже менее шикарным, чем вагоны плацкартные, коими мы регулярно «катались» по Сибири. Те и с кондиционерами, и со светящимися табло были - на них показывали температуру внутри и за окном, а заодно информировали о «занятости» туалета. Впрочем, наш вагон тоже был очень приличным - новым и чистым.

Мы уже начали обживаться в своём купе, когда я вдруг решил позвонить «на прощание» маме и своим друзьям Мишке и Лёхе - мы никому не говорили, что в отпуск едем в Белоруссию, поэтому сейчас удивлению моих собеседников не было предела: «Зачем туда?», «Что делать будете?» Страну смотреть, что же нам ещё там делать...

Куча знакомых по многочисленным сибирским «вылазкам» городов проплыли мимо нас в первые сутки, начиная прямо с утра: Омск, Ишим, Заводоуковск, Ялуторовск, Тюмень...

Ближе к вечеру поезд прибыл в Екатеринбург. Мы с Натальей не удержались и вышли из вагона, чтобы полюбоваться дивной картиной. Наш «белорусский» поезд «Новосибирск - Брест» стоял на одной платформе с замечательным составом «Свердловск (3) - Бишкек», на вагонах которого красовались мощные гербы независимой республики. На перроне толпились мешочники-киргизы - посадку вот-вот должны были объявить, и сейчас они с интересом рассматривали новосибирских «белорусов» в ярко-синих вагонах. А пассажиры нашего поезда с не меньшим любопытством разглядывали из окон своих бывших «братьев» из среднеазиатской республики...

Там же в Екатеринбурге сменились наши попутчики - в купе подсел длинный и худощавый паренёк, постоянно пишущий кому-то эс-эм-эски, и маленькая некрасивая девчонка со скромным багажом и скрипичным футляром. Девчонка была совсем тихоней, а вот с парнем мы поговорили. Он оказался настоящим белорусом, чьи родители после распада Союза вернулись из какого-то Сургута-Нижневартовска в родной Брест. Только сестра у худощавого осталась в уральском Екатеринбурге, от неё он теперь и ехал домой.

Следующим утром мы прибыли в Казань. Поезд долго тащился по городу - мимо станций недавно открытого метро, мимо «сталинок», мимо соборов и мечетей, пока, наконец, не остановился. Стоянка сорок минут - можно идти знакомиться с привокзальными достопримечательностями. На шикарном, но очень тесном вокзале, построенном в стиле «модерн» на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков, мы купили местной прессы и совершенно обалденный татарский «чак-чак». Он здесь совсем не похож на тот, к которому привыкли мы, новосибирцы - казанский гораздо вкуснее, на обратном пути мы почти всем своим знакомым такого взяли...

А потом наш поезд вновь тихонько поехал. И снова - мечети и храмы, среди которых выделялась странная и пёстрая церковь всех конфессий, украшенная полумесяцем, парочкой крестов и даже звездой Давида... А ещё - высокая трава в «полосе отчуждения» и виды на город, длящиеся всего пару секунд. Я, кстати, поезд как вид транспорта именно за такие виды и люблю - мне, человеку, в общем-то, основательному, почему-то нравится вот так вот глядеть на быстро сменяющиеся картинки знакомых и незнакомых тебе городов. Поезд выехал на мост, и мы увидали во всей красе казанский кремль - со знаменитой «новодельной» мечетью Кул-Шариф, кривой башней Сююмбике и двумя православными соборами. Решено! В следующий отпуск едем в Казань!

Практически сразу после Казани мы въехали в Чувашию и немножко постояли на станции Шумерля. Надо же, а я ведь про здешний народ вообще ничего не знаю! Так же, кстати, как и про финно-угорских людей в Поволжье - марийцев, мордву, удмуртов. Вот, как раз из Казани их всех можно будет объехать «познакомиться».

На станции Вековка, расположенной совсем близко к знаменитому Гусь-Хрустальному, поезд был атакован наглыми торговцами стеклянной чепухой: люстрами, наборами посуды, сувенирами. Они вламывались в купе и не слушали никаких отказов:

- Ну, посмотрите, какая хрустальная туфелька замечательная! Купите вашей золушке!

Несмотря на беспардонность продавцов, мне было их жалко - ясно, что не от хорошей жизни они ринулись в перронный «бизнес». Господи, да почему же у нас всё как-то не так? Ведь когда-то мой отец привозил из Гусь-Хрустального рюмки-вазы, как жуткий советский дефицит, и трясся над ними всю дорогу, чтобы не «кокнуть».

Потом у нас был Муром... И Центральную Россию я совсем не знаю, а там так красиво! «Заповедные и дремучие», как пел Владимир Высоцкий, муромские леса были совсем даже не страшными, а напротив - довольно милыми. Надо признаться, тайга между Братском и Усть-Илимском мне лично внушала куда больший... да, тоже не страх, скорее опаску и уважение...

Утром мы проснулись ни свет ни заря: по местному времени часов в шесть, а по-нашему так аж в девять. Мы подъезжали к Смоленску, где должна была сойти тихоня-соседка. Удивительно, а мы, оказывается, ехали в одном купе с самой настоящей смолянкой! Да ещё и скрипачкой! Как всё-таки основательно «контузит» сознание факт постоянного общения только с сибиряками, подобными тебе: барнаульцами, томичами, да даже, чёрт с ним, с жителями Камчатки и Сахалина. Для меня уже смоляне, воронежцы и псковичи выглядят экзотически! Как говорится, Москва - она тоже за Уралом, если смотреть из Сибири.

Между тем, утренний Смоленск выглядел очаровательно - целые россыпи древних храмов, мимо которых проезжал наш поезд, и, наконец, кремль - как и полагается, на горке и с коническими башенками. В Смоленск тоже хочу... А ещё хочу по Золотому кольцу, в Новгород и на Русский Север! Обязательно съезжу!..

Вокзал, однако, был странным - железнодорожные пути «обтекали» сталинский дворец, выкрашенный железнодорожно-зелёненькой краской (точно такой же выкрашен наш Новосибирск-Главный) с двух сторон, а сам он стоял как бы «на острове». Говорят, в Перми вокзал устроен так же, но я сам не видел. Вот, кстати - в Пермь тоже надо съездить!..

Смоленск - это последняя крупная станция в России. После отправления мы с Натальей прильнули к окнам и стали ждать Белоруссию - про то, что границу будем пересекать безо всяких формальностей, мы знали, но всё же нам было интересно посмотреть, КАК заканчивается Россия и начинается Беларусь. Овраги, перелески, мелкие станции. На каждой из них было написано, что относятся они к «Московской ж.д.», из чего можно было сделать вывод, что находились мы еще в России. Станция Красное, и практически сразу за ней - красивый декоративный столбик: «Московская железная дорога» Что, это и есть граница? И точно - всего через несколько минут поезд встал у вокзала, подписанного как «Асiнаўка». Так я увидел первое белорусское слово, означавшее какую-то неведомую мне станцию Осиновку. Интересная всё-таки у них грамматика - чуть позже мне никак не удавалось прочитать слово «Барысаў», написанное на очередном вокзале. Для меня, казахстанца, привыкшего довольно часто видеть в словах буквы «ы» и «а» недалеко друг от друга, данное словцо было вполне себе казахским. Но когда я попытался произнести его вслух, то сразу понял, что это всего лишь Борисов. Я потом так и буду поступать с неопознаваемыми белорусскими словами в текстах - просто произносить их вслух, пытаясь угадать значение по фонетике.

Орша. Там вокзал был устроен так же, как в Смоленске, но внешне он выглядел даже более напыщенным, чем тот, что мы видели с утра. Ладно, Оршу мы ещё успеем посмотреть - нам через неё возвращаться в Новосибирск...


***

В Белоруссию мы ехали, основательно подготовившись. Я тщательно изучил сайт одного тамошнего патриота-краеведа, с прелестной иронией названный им «Глобусом Беларуси». Титаническая работа, проделанная неким Андреем Дыбовским, заключалась в сборе информации, фотографировании, систематизации и даже своеобразном ранжировании ВСЕХ архитектурных, исторических и монументальных памятников на территории ВСЕЙ республики - вплоть до малюсеньких деревень. У меня всегда такие подвиги вызывают искреннее уважение и белую зависть. А я вот даже фотографии свои не всегда разобрать удосуживаюсь - привожу с каждой поездки их сотнями, а потом максимум по датам и населённым пунктам сортирую их на компьютере.

Итак, на основе информации, почерпнутой из «Глобуса Беларуси», мы составили наш собственный маршрут, включив туда те города и веси, в коих были интересные объекты, отмеченные автором сайта как «Увидеть обязательно» и «Увидеть интересно». Получилось десять населённых пунктов (4). Первым номером в нашей программе был Минск - мы решили использовать столицу республики в качестве «базы», откуда можно совершить краткие вылазки в Мир, Несвиж, Заславль, Новогрудок и Лиду. Затем мы планировали выехать ночным поездом в Гродно и провести там день, а уже оттуда перебраться на вторую «базу», в Витебск. Из этого областного центра можно было съездить в древнерусский Полоцк и выкарабкаться после к магистральной железной дороге, в Оршу, где мы должны были сесть в один из наших «сибирских» поездов.

Спасибо системе бронирования «Экспресс» и единому (всё ещё) железнодорожному пространству бывшего СССР - билеты на все поезда были куплены на станции Новосибирск-Южный, в нескольких сотнях метров от моего дома (5). Спасибо конторе «Минсктранс», позволяющей забронировать билеты на междугородные автобусы через интернет. Спасибо интернету, который помог нам познакомиться с очаровательной девушкой Ольгой, сдававшей минскую квартиру на улице Заславской, где мы смогли остановиться. Гостиницу «Золотой телёнок» в Витебске и дополнительную информацию по каждому городу я, кстати, тоже нашёл в интернете - опять спасибо...


***

В России считается, что Белоруссия - это «совок», в том смысле, что там очень много «советского», того, что так раздражало в семидесятые-восьмидесятые. Мы тоже так думали, пока не попали туда, и первые наши впечатления не противоречили «предварительным знаниям». Поезд прибыл на какой-то далеко не первый путь столичного «Чыгуначнага вакзала», и в здание нужно было попадать через огромную крытую галерею, внутри которой находилась лента-эскалатор, естественно, не работающая. Правда, сам вокзал выглядел шикарно - из стекла и металла, очень удобный и с деревцами в кадках. Я позвонил своей «интернет-знакомице» Оле и сообщил ей, что мы прибыли.

- Ну, берите такси и приезжайте, я уже на месте - ехать вам минут пятнадцать, - ответила минчанка.

Ага, сейчас! «Берите такси». Знаем мы эти привокзальные «разводки»! Я сейчас еще разберусь, как тут правильно уезжать надо, чтобы без денег не остаться. Кстати, почему, интересно, пассажиров нашего поезда до сих пор не облепили толпы «бомбил»?

Мы вышли на «привокзалку», пройдя между двумя стойками с надписями «Вызов такси», образующими «ворота» перед стеклянными дверями вокзала. Так, а на площади где такси? Неужели только со стоек можно вызвать? Это плохо! Помнится, в московском аэропорту Домодедово этот вариант был даже более жестоким, чем связаться с «леваками» - я один раз до «Академической» за две тысячи с «зеленоглазым» таксистом ехал. Ну что ж, раз на площади никто не «таксует», придётся возвращаться внутрь.

- Девушка, будьте добры, можно машинку вызвать? - аккуратно попросил я на одной из стоек.

- Да, конечно. Куда вы поедете? - очень вежливо ответила симпатичная девчонка, и вежливость эта меня насторожила.

- На улицу Заславскую. А сколько нужно ждать? - я не очень-то поверил в доступность мероприятия.

- Минут пять, сейчас я свяжусь со свободным водителем, - всё так же вежливо информировала нас девушка.

- Ещё сориентируйте сразу по стоимости, - я по-прежнему ждал каверзы.

- Сейчас, секундочку, - сказала девушка и начала изучать свой прайс-лист, - Заславская... Заславская... Семь тысяч рублей. Вызываем?

Сколько? Чуть больше семидесяти российских рублей за поездку с вокзала до... да, неважно докуда! Как говорят новосибирские «бомбилы», «у меня посадка полтинник» (6)!

- Конечно, вызываем! - выдохнул я.

- Отлично, скажите вашу фамилию и выходите. «Рено Логан» будет ждать на стоянке такси справа от входа. Водителю назовёте фамилию. Всего доброго!

Я даже сумку не успел поставить на асфальт, как к нам подъехал обещанный «Логан». Водила выскочил из машины и побежал открывать багажник:

- Фамилию скажите!

- Поздняков, - сообщил я.

- Вроде, похожа, - улыбнулся дядька.

В салоне такси на бардачке прямо перед пассажиром красовалась пластиковая карточка с фотографией шофёра: «Минсктранс (7). Таксопарк №3. Вас обслуживает водитель Попов Валерий Борисович. Телефон для замечаний и предложений...» Чёрт, где-то я видел такие... И мне почему-то вдруг показалось, что было это совсем недавно, хотя с момента уничтожения настоящего и полноценного городского такси как неизменного элемента «богатой» жизни в Советском Союзе прошло уже лет двадцать...

Мы, действительно, ехали всего минут десять-пятнадцать - по гладким и широким улицам с отличной разметкой, работающими светодиодными светофорами и «карманами», в которые заезжали троллейбусы и автобусы. Да-да, если кто-то забыл, «карманы» на остановках предназначены именно для общественного транспорта, а не для отстоя ленивых таксистов и парковки автомобилей, принадлежащих работникам ближайших офисов!

- Сколько с нас? - спросил я, всё ещё надеясь на подвох, когда машина встала перед единственным подъездом девятиэтажки рядом со знаком «стоянка запрещена» и табличкой «Акромя жыхараў дому (8)».

- Семь тысяч! - ответил водитель и удивлённо добавил: - А вам сколько диспетчер сказала?

Да нет, блин, всё правильно. Только я не понял, в чём «прикол» такого бизнеса. А как же «ну, бензин-то сколько стоит»? А где «на автобусе езжай, если дорого» и «они там, диспетчера, сидят, цен ни хрена не знают»?..

Квартира в «свечке» была однокомнатной - как нам сообщила хозяйка, дом этот строился как «экспериментальный» и предназначался для молодых специалистов, поэтому все квартиры в нём - однокомнатные. Правда, комната была огромной, да и коридор с кухней - вполне приличные по размерам. Впрочем, это не самое важное. Важнее было то, что в квартире, сдаваемой минчанкой Ольгой приезжим туристам, имелось всё необходимое: диван с креслами, «стенка» с книжками и телевизором, кухонная мебель с посудой, плита, чайник, стиральная машина и чистенький санузел с ванной. В общем, живи и радуйся. Мы приехали в понедельник днём, а уезжать в Гродно собирались вечером в воскресенье. Удовольствие проживания в полноценных домашних условиях на такой срок в Минске стоило двести тридцать североамериканских долларов.

- Только чур, валютой расчет, - предупредила меня Оля, когда я созванивался с ней из Новосибирска (9).

Мы рассчитались сразу - так, как и договаривались, и я стал «пытать» хозяйку насчёт того, как следует вести себя в Белоруссии. Например, как быть с регистрацией - из интернета я так и не понял, нужно россиянам уведомлять местные власти о своём прибытии или нет.

- В Минске, по идее, нужно регистрироваться, но вы можете милиционеру сказать, если привяжется, что приехали утром из Москвы на машине - на пограничных постах обычно не останавливают, и кто чего докажет?

Больше, вроде, никаких экстраординарных требований к нам в этой стране предъявлять не должны были. Правда, Оля еще предупредила, что в гости может заглянуть налоговая инспекция - она у них ходит «по жалобам трудящихся» или, проще говоря, по доносам соседей.

- Если что, скажите, что вы мои друзья, а я вот-вот подойду, - попросила нас минчанка.

На этом мы закончили нашу беседу. После трёх суток в поезде я чувствовал себя некомфортно - хотелось принять, наконец, душ, посидеть, отдохнуть, разобрать одежду и вещи. Впрочем, наш гигиенически-организационный «перекур» был непродолжительным. Сегодня я собирался сделать «техническую» вылазку, дабы выкупить забронированные билеты на автовокзале, поменять побольше валюты (на вокзале мы обменяли российскую «тысячу»), приобрести местную SIM-карту и пробежаться по продуктовым магазинам.

Наш дом находился в двухстах метрах от станции метро «Фрунзенская» - до центра города всего две станции, а если верить карте, купленной когда-то в Москве, то и самый удобный для нас автовокзал, на котором можно было выкупить билеты, «Восточный», располагался на той же ветке метро, недалеко от станции «Тракторный завод».

Из метро мы вышли прямо перед заводской проходной и отправились по тихому бульвару куда-то к Партизанскому проспекту. В этом месте Минск был похож не то на Кемерово, не то на Барнаул - много «сталинских», выкрашенных в мутно-жёлтый цвет, двухэтажек с бельведерами и эркерами. А прямо перед шумным проспектом расположился очаровательный сквер с речкой. Там было много свисающих к воде ив и не меньше гуляющих мамаш с колясками. Классно!

Мы пересекли проспект и углубились в «девятиэтажный» «спальник», зайдя по пути в офис местного оператора мобильной связи и подключившись к здешней сети. Вокзал «Усходнi», то есть «Восточный», «нетиповой» снаружи и довольно просторный внутри. Вообще-то, в Минске три автовокзала, но один из них, «Центральный», в настоящий момент реконструировался - об этом я узнал из суровых сообщений на сайте «Минсктранса», поэтому все рейсы были переброшены на оставшиеся два. Тем удивительнее было то, что на пропускной способности автовокзалов это никак не сказалось - работали сразу касс пять-шесть, но народу около них практически не «толклось». Я выкупил наши билеты в Мир, Новогрудок и Заславль, причём в Заславль можно было сразу купить и «туда», и «обратно». Без билетов, таким образом, у нас оставались только переезды из Мира в Несвиж и из Несвижа в Минск (в Мир и Несвиж мы планировали съездить в один день), а также из Новогрудка в Лиду и из Лиды в Минск (туда мы тоже собирались успеть в один день). Я решил попытать счастья на «чыгуначнам» вокзале - город Лида стоит на железной дороге, и можно было попробовать купить плацкартные билеты оттуда в столицу.

В троллейбусе, как и в метро, автоинформатор объявлял остановки и сообщал о необходимости уступать места инвалидам исключительно по-белорусски. В принципе, всё было понятно, но всё же интересно, почему? Забавно, но в первые сутки в стране мы больше нигде белорусской речи так и не услышали. Впрочем, в последующем «мову» встречали тоже крайне редко. Абсолютно все жители республики общались друг с другом исключительно по-русски. О том, что мы не в России, можно было догадаться только по частому игнорированию «переднерядных» гласных (10) (вместо «тряпка» здесь говорят «трапка», а вместо «республика» - «рэспублика») да по странным вопросительным предложениям - независимо от того, о чём спрашивали, вопросительная интонация всегда доставалась последнему слову, отчего здешние вопросы звучали очень «по-еврейски».

В кассах железнодорожного, пардон, «чыгуначнага» вокзала народу было существенно больше - лето, что еще сказать. Мы пристроились в один из недлинных «хвостов», став четвертыми или пятыми. Кассирша между тем время от времени выкрикивала просьбу «больше не занимать», поскольку у неё намечался технологический перерыв. Когда подошёл мой черёд, я протянул в окошко наши паспорта, сообщил номер поезда, дату, маршрут и получил странный ответ:

- А зачем вы мне паспорта даёте, если по Беларуси едете?

Ах, вот как, оказывается, в последней «диктаторской» стране принято билеты покупать! В нашей «свободной» России чёрта с два продадут без паспорта (или хотя бы паспортных данных) даже билетик в общий вагон на двухчасовую поездку.

Несмотря на просьбы «не занимать», за нами всё-таки пристроилась пара пассажиров - правда, мы заметили, что тётка-кассирша всё равно их обслужила. Часы беспощадно показывали то, что с начала «технологического перерыва» прошло минут пятнадцать, но из-за стеклянного окошка почему-то не слышалось возмущённых воплей. Странно, а мы вот в «рыночной» России привыкли к тому, что перерыв может начаться минут за десять до указанного времени и продолжиться на полчаса дольше положенного.

Выйдя на воздух, мы решили перекусить. Напротив вокзала располагался фастфуд, внешним видом очень похожий на «Ростик’c», но называвшийся как-то на местный манер - сейчас уже не вспомню, как. Подавали здесь блины, запеченный в кляре лук, квас и другие блюда национальной кухни. Правда, получив свой заказ, я понял, что верно «опознал» с самого начала в заведении «Ростик’c» - пластиковые стаканчики и тарелочки украшали логотипы ненавистного ресторатора. Видимо, эту забегаловку из «куриного фастфуда» переделали в фастфуд белорусский из каких-то патриотических соображений.

Следующим пунктом сегодняшней программы стал продуктовый магазин. Рядом с нашим домом как раз располагался супермаркет, в формат которого был переделан обычный «советский» гастроном. На дверях магазина висела красочная табличка с режимом работы: «С 9-00 до 21-00, обед с 13-00 до 14-00». Ну и, конечно, слово «Мингорпищеторг» венчало этот образчик «заповедного», на наш взгляд, расписания.

Впрочем, в отличие от «совка», полки в супермаркете ломились от продуктов, цены нам показались весьма умеренными, а все продавщицы выглядели аккуратно и были одеты в одинаковые клетчатые халатики. Ещё они почему-то присутствовали на своих рабочих местах и, судя по всему, совершенно не умели хамить. Забегая вперёд, скажу, что хамства в белорусской сфере общественных услуг мы за две недели пребывания в стране так и не увидели.

Поужинав яичницей с вкуснейшей белорусской ветчиной, мы с Натальей сели перед телевизором переваривать сегодняшние впечатления. Квартира удобная, такси поразительно дёшево, дороги ровные, в магазинах не хамят, билеты продают без паспортов, технологические перерывы не соблюдают в пользу клиента, очередей нет - ничего себе «совок»! Хотя, конечно, огромное количество деталей, с детства знакомых и мне, и Наталье, в белорусской повседневности присутствовало вовсю. Не злой такой, добрый «совок» «с человеческим лицом». Эх, чёрт, его бы да в 90-й год, когда рожи друг другу в очередях за мылом и табаком колотили!


(1) В принципе, всё должно быть понятно, белорусский язык к русскому даже ближе, чем украинский, но на всякий случай перевожу:
«Интересный вопрос - где моя Родина?
Где моя Отчизна? Кто меня ждёт,
Синдбада-пилигрима.»

(2) У нас из Сибири целых два поезда есть на Белоруссию: «Иркутск - Минск» и «Новосибирск - Брест».

(3) Почему-то в Екатеринбурге и Нижнем Новгороде станции по-прежнему зовутся Свердловском и Горьким.

(4) Их было, конечно, гораздо больше, но мы выбрали всего десять.

(5) Как на меня смотрела привыкшая выбивать билеты на электричку кассирша, когда я диктовал ей: «Гродно - Витебск, 684-й поезд, 4 августа»!

(6) Меня, если честно, всё подмывает залезть как-нибудь в такую по-хамски припаркованную на автобусной остановке машинку, заплатить эти несчастные пятьдесят рублей и... никуда не поехать.

(7) Насколько я понял, вся система и междугородных, и городских перевозок, включая метрополитен, такси и наземный электротранспорт, в Минске находится в ведении конторы «Минсктранс».

(8) Кроме жителей дома.

(9) Если бы она знала, каких трудов стоило найти в Новосибирске доллары летом 2008-го года!

(10) Это мне филологи подсказали, как они называются.



Часть 2. Ваши всегда фотографируют!

Следующий день мы полностью посвятили Минску, начав свою прогулку от железнодорожного вокзала. Напротив угловатой, но шикарной «стекляшки» вокзала - две симметричные «сталинские» одиннадцатиэтажки. В отличие от московских коллег-высоток вершины минских зданий не венчают шпили, отчего облик их немного «чикагский» (11). Верхний ярус одного «небоскрёба» украшает герб Белоруссии (не разглядел, советский или уже «новый»), а второго - часы. Говорят, что именно их стрелки показывает белорусское телевидение в Новый год вместо кремлёвских курантов.

Между башнями, называемыми здесь «воротами города», пролегает улица Кирова. По ней мы вышли к тихому скверику с занимательными скульптурами: босоногая девочка под дырявым зонтом, восседающая на уличной скамейке шикарная красотка в шляпе и с длинными стройными ногами, простецкий паренёк в кепке, «стреляющий» у прохожих сигаретку. Мы шли дальше - мимо шикарных «сталинских» дворцов с колоннами, фронтонами и куполами, отстроенных в сороковые-пятидесятые. Минск очень сильно пострадал во время войны - сначала его бомбила немецкая авиация, затем взрывали немецкие же оккупанты, а окончательно город «добило» освобождение Красной Армией. В итоге, к 1945-му в столице Белоруссии разрушенными оказались восемьдесят процентов зданий. После войны город строили практически «с нуля» и сразу «по-столичному». Причём, говорят, на восстановление Минска чуть не насильно сгоняли этнических белорусов со всех концов большого Союза.

Купол одного из «дворцов», расположенного напротив стадиона с ажурной аркой входа, украшал голубой флаг со странной загогулиной, напоминающей «пятерню» - здесь находится исполком Содружества Независимых Государств, не очень понятной структуры, в которую трансформировался почти весь бывший СССР. Кстати, Белоруссия, по-моему, чуть не единственное государство СНГ, сохранившее безвизовый режим практически со всеми странами-участницами Содружества - Россия ввела визы для граждан Грузии, Узбекистан требует получать разрешения на въезд людям с таджикскими паспортами, а армянам невозможно попасть в Азербайджан.

На перпендикулярной Кирова улочке мы нашли ещё один «дворец», совсем «кузбасский» - серый, тяжёлый и с обязательными скульптурами в нишах. На его фронтоне восседала гипсовая тётя с закрученной на голове косой, похожая на украинского премьер-министра Тимошенко, а само здание занимал «Нацыянальны мастацкi музей», то есть музей «художественный» - сегодня он не работал, а потом мы к нему так и не смогли выбраться.

Далее нас встретил очередной строгий «палац» (так по-белорусски «дворец»), и я сразу понял, что это ЦК местной Компартии, который сейчас, скорее всего, превращён в дворец президента. Я взял его в фокус своего фотоаппарата и сделал пару снимков. Рядом тут же «образовался» косолапый и мордастый паренёк в штатском.

- Добры дзень! - широко улыбаясь, поздоровался он с нами. - Кали ласка (12), удалите последние фотографии! Рэзидэнцию прэзидэнта фотографировать нельзя (13).

Я стёр из памяти своего «цифровика» последние фотографии и показал аппарат добродушному чекисту, дабы он убедился в том, что крамольных снимков у меня не осталось.

- А всё остальное можно? - на всякий случай уточнила Натка.

- Да, на здоровье фотографируйте, что угодно, - всё так же широко улыбаясь, произнёс местный охранник. - Вон театр лялек сфотайте.

Мы повернули свои головы туда, куда махнул рукой парень, и увидали странный одноэтажный объект с большими витринами, втиснутый между «сталинками». «Тэатр лялек» - красовалось над его дверями.

- Это кукольный что ли? - переспросила Наталья чекиста.

- Ага, - не прекращая улыбаться, ответил тот, - ваши, когда приезжают, всегда фотографируют.

«Ваши» - это, должно быть, россияне. Интересно, как он догадался, что мы из России? Хотя... А кому тут еще ходить фотографировать, кроме русских да поляков? Причём и те, и другие осматривают в Белоруссии, в общем-то, одно и то же - «обломки» своих государств, бывших когда-то великими (14). А поскольку разговаривали мы с охранником по-русски, а не по-польски, можно было легко догадаться, что мы россияне...

Улица Кирова упирается в набережную реки. Свислочь - так называется главная здешняя речка - тихая, не очень чистая, постоянно извивающаяся и по-питерски «одетая в гранит». Сразу за ней располагается большой и тенистый парк, но мы в него не пошли. Мы развернулись и отправились изучать улицу Карла Маркса, идущую параллельно улице Кирова и, если верить «Глобусу Беларуси», насыщенную дореволюционной архитектурой.

Изящные «модерновые» дома здесь перемежались с пристроившимися жилыми «сталинками». Впрочем, ощущения эклектичности у нас не возникало. Может, мы просто в Москве слишком часто бывали? Вспомнить хотя бы Лубянскую площадь - сколько там всего понамешано, и ничего!

Среди архитектурного ансамбля улицы Маркса отчётливо выделялись серый, построенный еще до войны, дом офицеров с колоннами и памятником-танком, расположенным справа от массивного «дворца», и стоящее углом дореволюционное здание белорусского драмтеатра. В сороковые театр назвали именем Янки Купалы (15), а в пятидесятые основательно переделали - так, что он стал походить на провинциальный ДК.

Там же на Маркса мы обнаружили книжный магазин, в котором продавалось огромное количество книг, карт и путеводителей по всей Белоруссии и отдельным её городам. Удивительно! Сколько всего издали, но в России я не видел ничего о братской стране даже в интернет-магазинах. Абсолютное большинство познавательной и туристической литературы было выпущено неким местным издательством «Рифтур» - различного формата и продаваемой по довольно умеренным ценам. При этом практически все буклеты и книжки сопровождались замечательными картами городов, отрисованными в стиле 3D художником с небелорусской фамилией Атоян. Забегая вперёд, хочу выразить искреннюю благодарность этому настоящему мастеру - если бы не его карты, мы бы точно заблудились в Гродно и не увидели всего самого интересного в Новогрудке и Несвиже...

В итоге я набрал буклетов и брошюр по тем городкам, куда нам предстояло ехать. Ну и про Минск, разумеется, тоже взял - приличный, не хуже европейских стандартов, путеводитель и отличный атлас города - удобного формата и с каждым домом.

А еще на улице, носящей имя немецкого политэконома, находится Музей истории Белоруссии. Естественно, мы зашли туда, и осмотрели экспозицию. Больше всего меня там поразила какая-то неопрятность и небрежность - почему-то сложилось ощущение, что вот эта вот история, коей посвящены залы, не очень интересна даже самому музею. Ну, Полоцк, ну, замки, ну магдебургское право, ну Великое Княжество Литовское... Ну и что?.. Поэтому, наверное, здесь всё было каким-то пыльным, облезшим и даже не всегда подписанным.


***

Потом в книжках, которые в Белоруссии (как и в других республиках бывшего Союза) по-новому трактуют хронику местной жизни, мы постоянно натыкались на дивные «переходы» и «перескоки». Нынешний курс истории страны начинается с первого отделившегося от Киевской Руси княжества - Полоцкого. Монгольские нашествия здесь «пропускают» - собственно, потому она и Белая, та Русь, что под татарами никогда не была и дани не платила. Зато сразу переходят к Великому Княжеству Литовскому, в его состав входила добрая часть здешних земель. «Завоевателями» и «агрессорами» в этом историческом куске представляют прибалтийских тевтонцев и «московитов», постоянно посягавших на литовские земли. Затем по школьному курсу - Речь Посполитая, объединившая Польшу и Литву, а потом - череда русско-польских стычек-войн, во время которых больше всего страдали именно нынешние белорусские земли. Так, во времена правления царя Алексея Михайловича «сломали» большинство местных замков, а «доламывал» оставшееся уже Петр I во время Северной войны. Потом идут разделы Польши и последующие народные восстания, называемые сейчас почему-то «польско-белорусскими», а дальше уже пошла хроника жизни пусть и западной, но всё же окраины Российской империи... Нехилая мешанина, не правда ли? Курс истории, наглядно иллюстрирующей, что страна эта всегда была «проходным двором». Иначе как можно в одном школьном учебнике последовательно излагать кусочки историй различных... даже не государств, а целых цивилизаций! Впрочем, в сегодняшнем Казахстане всё примерно так же - сначала у них там саки со скифами, потом Чингисхан с Тамерланом, а потом сразу «покровительство России». Но у тех хоть какие-то попытки государственности были - не зря же они своих ханов сейчас так возвеличивают. У Белоруссии даже этого ничего нет. Поэтому исторический герб (как его называют здесь, «Пагоня» - изображение конного рыцаря с мечом в руке) совпадает с гербом литовским, а флаг (бело-красно-белый) так похож на польский. Недаром же Лукашенко фактически восстановил советскую символику, убрав с неё только серпы-молоты. Парадоксально, но советский период в истории был чуть не единственным, когда с белорусами считались как с этносом, и у них существовало подобие суверенитета (16). Не считать же, право, первым государством тот неполный год во время Гражданской войны, что существовала так называемая «Белорусская Народная Республика» под покровительством немецкого кайзера...


***

Выйдя на улицу, мы собрались пообедать - благо ресторанчик с «летником» находился прямо напротив музея. В каком-то российском журнале я читал, что меню бизнес-ланча в Минске утверждается местным горисполкомом (17) как обязательное для всех заведений общественного питания в городе, но информацию сию я воспринял тогда как шутку. Сейчас же я действительно обнаружил в меню «бизнес-ланч», расписанный по дням недели и отличающийся от всего остального по цене раза в три, а потом в некоторых других ресторанчиках и кафе мы находили очень похожие списки блюд с очень похожими ценами. Только мы из этого ассортимента больше ничего не выбирали, потому как в первый раз наш заказ (это, правда, был «бизнес-ланч», то есть быстрый обед для занятого трудом люда!) несли минут сорок-пятьдесят. Из чего можно сделать вывод, что законы «рыночного сопротивления» работают и при «совке» - обязательность дешёвого питания во всех кабаках начисто обесценивается скоростью его приготовления.

Далее мы проследовали в «университетский» квартал, внутри которого в тенистом сквере располагается целая россыпь памятников местным средневековым деятелям культуры: беседующим друг с другом философам Симеону Будному и Василю Тяпинскому, проповеднику Кириллу Туровскому, поэту эпохи Возрождения Николаю Гусовскому, белорусскому первопечатнику Франциску Скорине и святой Евфросинии Полоцкой. Последние два персонажа, вообще, культовые в сегодняшней Белоруссии. Памятники Скорине, издавшему первую книгу (кстати, не в Литве-Белоруссии, а в Праге) в 1517-м году, есть, по-моему, во всех более-менее крупных городах республики - правда, я не очень понимаю, за что именно ему отдают такие почести. Наш Иван Фёдоров, напечатавший своего «Апостола» всего на сорок семь лет позже «Псалтыря» Скорины, всё-таки остаётся «локальным» героем конкретной эпохи. А внучка полоцкого князя Всеслава Чародея Предслава, принявшая в монашестве имя Евфросиния, была действительно святым человеком - развивала благотворительность, занималась просвещением, строила храмы и основала в 1125-м году в Полоцке Спасо-Евфросиниев монастырь. Эта святая негласно считается покровительницей Белоруссии, а история исчезновения во время войны шестиконечного креста преподобной так же загадочна и так же активно обсуждаема в республике, как история пропажи Янтарной комнаты - в России.

Главный корпус университета фасадом выходит на центральную площадь столицы, площадь Независимости, образуя с украшенным угловатой башней-часами управлением минского метрополитена и зданием местного горисполкома единый ансамбль. С юго-западной стороны площадь замыкает еще одно образовательное учреждение, пединститут - четырнадцатиэтажная «свечка» с гербом города у самой крыши - изображенной скорее в католической традиции девой Марией в окружении ангелов. А напротив «линейки» университет-метроуправление-горисполком разместился «Будынак Ўрады», то есть Дом Правительства - конструктивистское «громадье» начала тридцатых с гербом республики на фасаде и непременным памятником Ленину перед собой. При немцах в «советском» здании, построенном в модном для всей Европы стиле, находилась комендатура и штаб ВВС, я даже видел в интернете фотографии тех лет - со свастикой вместо герба Белорусской ССР. Перед отступлением оккупанты заминировали здание, но оно всё же каким-то чудом осталось целым и невредимым. Удивительно, но все минские довоенные «дворцы», спроектированные архитектором Иосифом Лангбардом - Дом Правительства, Дом офицеров, оперный театр, академия наук во время войны практически не пострадали, и при восстановлении столицы, я так понял, именно от этих оставшихся «доминант» отталкивались градостроители.

Справа от правительственного дома притулился сильно выпадающий из общей довольно помпезной картины костёл красного кирпича, выполненный в псевдороманском стиле - в Кёльне, говорят, очень похожий собор имеется. Минский «Красный костёл» построен в начале двадцатого века по заказу богатой семейной пары Войниловичей в память об их рано умерших детях, Симеоне и Елене, или, если по-белорусски, Сымоне и Алёне - в нише боковой стены храма есть даже небольшая скульптурная композиция, по-видимому, изображающая детей-ангелов.

Перед самим собором стоят два памятника. Один из них - воинственный архангел Михаил, поражающий копьём крылатого змея, а второй - японский колокол, подаренный городом Нагасаки в память о чернобыльской катастрофе, ведь именно югу Белоруссии больше всего «досталось» радиации после аварии на приграничной украинской АЭС. Господи, до чего же всё-таки земля эта многострадальная - даже в мирное время покоя ей нет!

Мы решили зайти в костёл. Тяжёлые металлические двери сначала со скрипом отворились, а затем с грохотом захлопнулись за нами - так, что обернулись все присутствовавшие. В храме шла проповедь на белорусском языке, но своим появлением мы ни на секунду не прервали бодрую речь священника. Пристроившись на последней скамеечке, мы стали слушать ксендза, но больше, конечно, рассматривать убранство собора. Я впервые оказался в католическом храме, и мне он почему-то сразу напомнил «внутренности» питерских дворцов - хотя, наверняка, всё было совсем наоборот. Это Зимний и Большой дворец в Петергофе украшали по образцам европейским, в том числе заимствуя что-то из католической традиции.

Белоруссия, к слову, до удивления веротерпима. Доля католиков в стране не очень большая, процентов пятнадцать, большинство всё-таки православные, но Рождество здесь официально празднуется и по григорианскому, и по юлианскому календарям, то есть и 25 декабря, и 7 января. Может быть, и нам в России надо взять пример - и на государственном уровне, имея такое количество сограждан-мусульман, отмечать не только Пасху, но и, например, праздник Ураза-Байрам (18)? А ещё, как вариант, чуть проще относиться к папским посланникам? Хоть убейте, не верю я, что «воинственные католики» первым делом бросятся отвоевывать у православных храмы и людские души. И даже если «отвоюют» кого-то - значит, не так крепки души те были... Я, к слову, остро испытываю нехватку настоящего, глубокого понимания родного мне православия, чего уж там про католичество с исламом говорить. Может быть, пора уже хотя бы в порядке «факультатива» что-то такое преподавать в наших школах? И не только, наверное, в школах - мы, взрослые, тоже изувечены атеизмом - да не им, наверное, а просто собственным бескультурьем и леностью ума. Потому так спокойно и выносим (в душе у себя, прежде всего) оправдательные приговоры убийцам таджикских детей...

Площадь Независимости - кстати, одну из самых больших площадей в Европе - в начале нынешнего века существенно реконструировали, превратив её в аналог московской «Манежки» - такой же подземный торговый центр, такие же стеклянные купола на поверхности. Когда шли работы, и центр города был основательно перекопан, местные, говорят, шутили: мол, Лукашенко крупнейшее в Европе картофелехранилище строить решил. Ан нет - совершенно «московский» столичный «понт» получился: бутики, ювелирные магазины и лавки с сувенирами.

Возле минской «Манежки» даже фонтан, как в Москве, имеется - правда, здесь он украшен гербами шести областных центров: Брест - натянутый лук со стрелой, Витебск - профиль Иисуса, Гомель - лежащая рысь, Гродно - олень с крестом в рогах, Минск - Богородица (или, наверное, правильнее сказать, «Матка Боска») с ангелами, а Могилёв - три замковых башни с рыцарем в открытых настежь воротах. Гербы многих белорусских городов, в отличие от городов российских, настоящие - в том смысле, что появились они в средние века одновременно с европейскими гербами по тому же, что и в Европе, магдебургскому праву, уникальной системе городского самоуправления, действующей чуть не до сих пор.

Справа от костёла стоит вычурный симпатичный домик в стиле «модерн», очень похожий на «новодел», за которым находится интересный памятник, «Зодчий» - немолодой бородач «колдует» над красивым барочным костёлом, доходящим персонажу едва до пояса, и парой бревенчатых крепостных башен. Вроде бы оригинально, но у меня он вызвал какие-то ненужные ассоциации с Гулливером и «субъект-объектными» отношениями - я, конечно, понимаю, что каждый исторический дом строился кем-то и по чьей-то инициативе, но в душе всегда тайно надеюсь на «Божий промысел», и архитектор со строителем тогда просто «ведомые»...

Фактически от площади Независимости начинается одноименный проспект. Кстати, немного о белорусских переименованиях. В отличие от многих республик бывшего Союза в Белоруссии подошли к делу «возвращения исторических названий» и «увековечиванию новых героев» так же, как в большинстве провинциальных городов России, то есть переименовали только самую малость. Площадь Ленина в Минске стала площадью Независимости (хотя станция метро под ней так и осталась с именем вождя в названии), проспект Ленина стал проспектом Франциска Скорины, ну и по мелочам ещё. Основные центральные улицы так и остались улицами Кирова, Энгельса, Карла Маркса, Свердлова и Володарского. Вторая волна переименований, как ни странно, случилась довольно поздно - в 2005-м году, и, насколько я понял, в обществе была воспринята совсем не однозначно. Тогда сменили свои названия тоже несколько улиц и проспектов, но больше всего минчан возмутили странные «рокировочки». Центральный проспект Франциска Скорины стал проспектом Независимости, в то время как именем белорусского первопечатника назвали улицу Староборисовский тракт в районе новостроек. А ещё проспект Машерова, носящий имя любимого в народе первого секретаря белорусской компартии, погибшего в автокатастрофе в 1980-м году, вдруг оказался проспектом Победителей. Правда, в проспект Машерова переименовали тоже широкую и тоже магистральную улицу Варвашени (19), а именем Варвашени, в свою очередь, назвали улицу Енисейскую на самой окраине... В общем, никого особо не обидели - ни пенсионеров, ни «патриотов», но основательную путаницу в городскую топонимику внесли. Теперь, когда говорят, например, «проспект Машерова», обязательно уточняют: «Тот, что Варвашени», или наоборот: «Тот, который сейчас проспект Победителей».

На проспекте Независимости (он же проспект Франциска Скорины и Ленина), сразу за площадью располагается самая шикарная в городе гостиница «Минск», а напротив отеля - наверное, самый помпезный «сталинский» дворец, из тех, что мне доводилось видеть, Главпочтамт: массивные колонны и пилястры, ажурные капители и скругленный высокий портал. Венчает всё это «победное» величие герб СССР. Обалдеть! Как в таком пафосе, интересно, себя почтовые тётки чувствуют? Небось носок в шаге тянут и осанку держат, как гвардейцы из почётного караула. Надо будет потом обязательно сходить проверить.

Дальше по проспекту следуют чуть менее вычурные, но всё такие же величавые дворцы: разнообразные министерства, Центральный книжный магазин, ГУМ, Госбанк, Центральный универсам с МакДональдсом в двух этажах. На их фоне отчётливо выделяется зловещее жёлтое здание с нелепым бельведером. Во «дворце» размещается местный комитет госбезопасности. Башенку-бельведер, кстати, действительно «прилепили» к классическому сооружению с колоннами в последний момент - сделали это по приказу послевоенного главы республиканского комитета Лаврентия Цанавы, коллеги и земляка Лаврентия Берии. В народе, говорят, эту башню так и звали, «башня Цанавы» - мол, «высоко сижу, далеко гляжу». Дабы уравновесить архитектурный ансамбль, местным «зодчим» пришлось «влепить» по бельведеру ещё и на два здания, «открывающие» перпендикулярную проспекту улицу Комсомольскую с тенистой аллеей и бюстом «железного Феликса». В общем, сплошные башни получились.

Гуляя, мы несколько раз пересекали широченный проспект Независимости - то к одному книжному, то к другому, то дворец очередной разглядеть поближе, а то, наоборот, взглянуть на него издалека, но каждый раз поражались вежливости местных водителей. Стоило нам только сделать шаг на пешеходный переход, как тотчас с двух сторон останавливались несколько рядов автомобилей - так, что нам аж неловко становилось. Кстати, такая аккуратность и предупредительность ни капельки не влияет на транспортную загруженность города - у нас, как известно, любят оправдывать своё хамство по отношению к пешеходам вечными «пробками». В Минске очень много машин, но автомобильных заторов мы там не видели. Всё дело, видимо, в элементарном соблюдении правил и нормальной организации движения. На той же, не очень широкой улице Маркса мы, например, наблюдали забавную сценку - к обочине припарковалась машина, водитель, как принято, включил «аварийку» и отправился к магазинчику. Внезапно откуда ни возьмись появился милиционер, который громко крикнул «симулянту»:

- Ну-ка, убирай на х..й свою тачку!

Кстати, совершенно свободное употребление «русского матерного» на улицах и юнцами, и взрослыми было, пожалуй, единственным, что откровенно «напрягало» в Белоруссии. В чистенькой и ухоженной столице матерятся вообще все, и, кажется, совсем этого не стыдятся.

Вернёмся к автомобилям. В бывшей союзной республике настоящий культ правил дорожного движения - ПДД являются одной из учебных дисциплин в школе, гаишников (как и милиции вообще) несметное количество, повсюду висят угрожающие знаки «Работает эвакуатор» (причём, я так понял, это не просто «китайское предупреждение»), а самая распространенная уличная реклама гласит: «Вышел на дорогу - стань заметнее». «Фликеры», светоотражающие украшения разных фасонов, продаются на каждом углу буквально за копейки, и люди, от мала до велика, охотно их используют. Девчонки-модницы ходят с яркими браслетами и брелоками-собачками на сумочках, бабушки носят брошки-«катафоты», а мужички цепляют фликеры-наклейки на барсетки и портфели. При этом мы ни разу не видели сломанных светофоров, «тупой» разметки или идиотских знаков - полос, ведущих к опоре моста (20), «сплошной» там, где все поворачивают, и нелепых «уступи дорогу» на пересечении магистральной улицы с узким трамвайным проездом. Плюс дороги - в Минске, да и практически везде в республике, они идеальны. Зато и наказывают здесь за нарушения, говорят, «от души» - штрафы сумасшедшие, и прав лишают за любую мелочь...

По проспекту мы дошли до второй «главной» площади столицы, Октябрьской, или если по-белорусски, то «Кастрычнiцкай». У белорусов, как и у украинцев, очень «говорящие» названия месяцев: студзень, красавiк, лiпень, жнiвень, лiстапад (21)... Так же как и названия сторон света: усход, захад, поўдзень, поўнач (22). По-моему, очень удобно, и опять же по-своему, не «по-западному».

На площади Октябрьской доминантой является серый параллелепипед с высокими прямыми колоннами, Дворец Республики, построенный (вернее, достроенный) при нынешнем президенте. Везде и всюду облик этого сооружения называют «строгим» и «лаконичным». По мне, так «архитектурный гроб», да и только! Тем не менее, это здание в Белоруссии имеет примерно такое же значение, что и Кремлевский Дворец Съездов в Москве. Тут проходят «главные» концерты и президентская новогодняя ёлка, а заодно собирается на заседания странный орган власти - Всебелорусское народное собрание. Насколько я понимаю, это что-то вроде съезда народных депутатов, только его полномочия не очень-то прописаны в местном законодательстве. Парламент парламентом (он, к слову, в десятимиллионной Белоруссии аж двухпалатный!), но вот хочется «бацьке» иногда поговорить с большим количеством «простого народа» сразу - пришлось учреждать такой вот «слёт».

На площади перед дворцом стоит небольшая пирамида, памятник «Нулевой километр», откуда формально начинаются все белорусские дороги (23). На одной из её граней высечено латинское изречение «Via est Vita» с переводом на белорусский: «Дарога - гэта жыцце», а противоположную сторону украшают строки из поэмы «Новая земля», написанной Якубом Коласом (24), ещё одним любимцем белорусской интеллигенции и современником Янки Купалы: 

«Дарогi, вечныя дарогi!..
Няма канца вам, нi супыну,
Вы жывы кожную часiну.» (25)

Красиво сказано - в общем-то, и к себе эти слова мы с Натальей можем запросто отнести: сколько уже всего езжено-переезжено, а всё не сидится нам, всё рвёмся в путь. И, правда, «дарога - гэта жыцце»...


(11) Если верить Елизавете Листовой и её фильму про «сталинские высотки» из цикла «Советская империя», то некоторые московские небоскрёбы тоже в проектах были похожи на американские.

(12) Такое забавное сочетание слов по-белорусски означает «пожалуйста».

(13) В Белоруссии, как и на Украине, часто говорят на смеси языков. Местные филологи называют говор «трасянкой» и борются с ним как могут.

(14) У поляков есть такое понятие, «кресы» - то есть восточные окраины Речи Посполитой. Заселены, кстати, они были совсем даже не поляками, а украинцами, литовцами и белорусами.

(15) Янка Купала (Иван Луцевич) - классик белорусской национальной поэзии, творивший в первой половине двадцатого века. Купала он потому, что родился 7 июля.

(16) Даже одной из стран-основательниц ООН Белоруссия вместе с Украиной и СССР стала.

(17) Здесь даже в мэрии их не переименовали!

(18) Праздник разговения, следующий за священным для мусульман месяцем рамадан.

(19) Иван Варвашеня - один из деятелей минского подполья, который после войны даже первым секретарём столичного горкома побывал.

(20) Была у нас такая в Новосибирске одно время.

(21) Соответственно - январь, апрель, июль, август, ноябрь.

(22) Тут, вообще, все должно быть понятно: восток, запад, юг, север.

(23) Пафос этого памятника, правда, начисто обесценивается тем, что «нулевые километры» есть ещё и на центральных площадях всех областных центров - правда, там это «нулевые километры N-ской области».

(24) Настоящее имя Якуба Коласа - Константин Мицкевич, то есть он был однофамильцем другого поэта, жившего в девятнадцатом веке, Адама Мицкевича, которого и поляки, и белорусы, и даже украинцы почитают, как бога. А вот Мицкевич-Колас считается одним из основоположников белорусского литературного языка.

(25) Литературного перевода не нашёл, поэтому попытался перевести сам, получилось «белым стихом»:
«Дороги, вечные дороги,
Нет ни конца, ни остановки,
Во все эпохи вы живёте».



Часть 3. К Радзивиллам в замки

Наш автобус в Мир уходил утром. Я, если честно, испугался ехать на метро - просто не запомнил, сколько времени нужно идти от «Тракторного завода» до «Восточного» автовокзала, поэтому решил воспользоваться такси. Попытался заказать машину ещё вечером, но оказалось, что вызывать нужно минут за десять-пятнадцать до поездки. Причём номером вызова такси в Белоруссии, по-моему, являются любые трёхзначные числа, начинающиеся с единицы и набранные с мобильного телефона: 152, 155, 172, 183. Если говорят, что свободных машин нет, набираешь следующую приходящую в голову комбинацию и вызываешь уже у другого оператора.

Именно этим я и занимался за завтраком, приготовленным на скорую руку - перебирал различные комбинации трёхзначных чисел на мобильнике с местной SIM-картой. Раза с пятого мне сказали: «Выходите, машина в двух минутах от вашего дома», и мы с Натальей бросились в прихожую одеваться-обуваться.

Минск около восьми утра выглядел очень оживлённым, но «пробок» в городе по-прежнему не было. То есть здесь их нет даже в часы пик! Фантастика! Вот, что значит хорошая организация дорожного движения и запрет на парковки в центре.

Мы подъехали к шлагбауму перед перроном автовокзала, и водитель спросил нас:

- Вам на какую платформу?

В это время смотритель шлагбаума, увидевший такси, поднял полосатое заграждение и пропустил машину на перрон. Вкупе с вопросом водителя на меня это произвело впечатление, сравнимое, наверное, с тем, какое производили конные конкистадоры на американских индейцев. О том, чтобы попасть на территорию автовокзала на сторонней машине, не говоря уже о «выборе платформы», в Новосибирске (да и в большинстве других известных мне городов) и речи быть не может! Сценки с ругающимися перед шлагбаумами сибирскими «леваками» живо встали у меня перед глазами, и я растерялся.

- Да просто к вокзалу подвезите, - только и смог вымолвить я.

Водитель кивнул и сообщил стоимость поездки через весь почти двухмиллионный город:

- Двадцать тысяч.

Обалдеть! Мы тоже в Новосибирске обычно ездим на такси от нашего дома до автовокзала за двести рублей - если пешком идти (полчаса максимум) лень.

Из-за отсутствия «пробок», на которые я «закладывался» в своих расчетах, приехали на вокзал мы за час до отправления автобуса, поэтому, найдя нужную платформу, уселись на лавочку и задремали. После объявления рейса вокруг стали собираться люди, и пришлось проснуться. Водитель подъехавшего микроавтобуса распахнул двери и запустил всех желающих в салон, а тётка-контролёрша в синем форменном плаще и берете (я так понял, что в Белоруссии все работницы автовокзалов должны так одеваться) лишь заглянула внутрь и пересчитала головы пассажиров.

- Счастливого пути! - сказала она нам на прощание и повернулась к водителю: - Езжай!

В Минске междугородные автобусы ещё подсаживают пассажиров где-то в районе железнодорожного вокзала, причём делают это вполне легально. Наш микроавтобус, следующий в какой-то курортный городишко в Гродненской области через так необходимый нам посёлок Мир и заполненный едва наполовину, тоже остановился на специально оборудованной площадке. Водитель так же распахнул двери перед пассажирами, и в автобус подсело еще человек пять. Вслед за ними в салон заглянула «минсктрансовская» тётка в берете и синем плаще, которая снова пересчитала наши головы, даже не проверяя билеты. У неё что-то не «сходилось», поэтому после третьего пересчёта она вскинула руки:

- Да что ж такое, у меня по билетам двенадцать человек должно быть, а здесь только одиннадцать!

На её реплику отреагировала семейная пара деревенского вида, обживавшаяся где-то впереди.

- Ой, гэта мы-мы! Мы тры купылы, адзин поцарали! - воскликнул мужичок со свисающими ниже подбородка усами - наверное, у нас в России белорусов так себе и должны представлять.

- Как один потеряли? - не поняла контролёрша.

- Ну, мы два былета купылы, адзин поцарали, а потом яшчэ адзин купылы, - сообщила ей жена усатого.

Ситуация с одним не прибывшим на рейс билетом разрешилась, и нас, наконец, отпустили.

Микроавтобус лихо вырулил на проспект Дзержинского (26), в какой-то момент превращавшийся в Брестское шоссе, одну из самых загруженных автодорог в мире. Мы проезжали минские окраины: Грушевку, Михалово, Петровщину. Насколько я понял, эти районы перспективные, «на вырост» - повсюду торчали башенные краны. Причём строилось тут сразу всё: свечки жилых домов, школы, детские сады, магазины. Представляете? Новый микрорайон, возводимый «с нуля», можно СРАЗУ строить со школами и детсадами! Вот что значит «государственный подход»!

Здесь же шло активное и одновременное строительство трёх станций метрополитена. Меня, жителя очень похожего на Минск города - у нас и численность почти такая же, и проспекты так же широки, и даже метро открыто всего на полтора года позже белорусского - в очередной раз задушил приступ не очень белой зависти. Вообразите: сразу три станции, и судя по активности, все они действительно строятся, а не находятся в перманентном «перекуре», ожидая очередной транш из федерального или местного бюджетов. Кстати, для справки: минское метро пущено в середине 1984-го и на момент нашей поездки насчитывало двадцать пять станций, подземка в столице Сибири приняла первых пассажиров в самом начале 1986-го, и сейчас у нас действуют двенадцать станций. Приоритеты, господа-товарищи, приоритеты! Оголтелых «маршруточников» выращивать или метро строить - глядишь, и «пробки» в городе «рассосутся». А то у нас вон метрострой, точнее, «метродолгострой», затянувшийся на годы и даже десятилетия - чуть не главная причина городских заторов!

Итак, мы выехали за МКАД - да-да, в Минске тоже есть кольцевая автодорога с такой же, как в Москве, аббревиатурой... Брестское шоссе, конечно, выглядело шикарно - широченное, с отличным покрытием и чёткой разметкой. Говорят, что оно ещё и «трещотками» оборудовано, чтобы водители за рулём не спали. Автобус наш между тем ехал со скоростью километров девяносто-сто в час - правила дорожного движения здесь по-настоящему святы.

А направлялись мы с Натальей уже «за границу» - и Мир, и Несвиж хоть и входили в состав Российской империи до революции, после не очень известной у нас советско-польской войны 1919-1921 годов отошли к Польше, которая к тому времени всего три года как независимой стала. А в Белоруссию эти места «вернулись» только в 1939-м. В какой-то момент автобус свернул с автомагистрали на второстепенную дорогу, тоже, кстати, весьма приличную, а ещё через несколько минут мы въехали в посёлок городского типа, или, говоря проще, «местечко» со странным названием Мир.


***

Наш «Форд» остановился около «избушки» с табличкой «Аўтастанцыя», куда мы и направились за билетами в город Несвиж. Ближайший рейс проходящего через Мир автобуса ожидался около пяти вечера, поэтому мы «расслабились» и пошли обозревать малюсенький населённый пункт на самом краю Гродненской области.

«Избушка» автостанции находилась на недлинной, но очень широкой улице 17 сентября (27), в центре которой располагался большой сквер и типичный для маленьких городков «колхозный» рынок - почему-то под черепичной крышей, водружённой на деревянные столбы. С обеих сторон стояли одноэтажные «польские» домики с высокими покатыми крышами, а замыкала улицу Свято-Троицкая церковь, основанная в конце шестнадцатого века и успевшая побывать церковью униатской. Кто такие униаты, спросите вы? Я бы сказал, что это странный продукт западного влияния на Русь - в данном случае влияния по вопросам вероисповедания. В 1596-м году в городе Бресте часть православных священников, служивших на территории Речи Посполитой, приняли верховенство над собой папы римского (28). Богослужение на церковно-славянском языке и «византийский» обряд при этом были сохранены полностью. Естественно, «московиты» такой унии не признавали, поэтому боролись с «раскольниками», как только территории с униатскими приходами оказывались у России. В итоге греко-католическая церковь (а именно так официально называются униаты) постепенно становилась маргинальной, окончательно превратившись в закрытую и полуподпольную структуру к концу Второй Мировой, то есть к тому времени, когда все польские «кресы», включая Львов, стали российскими. Сейчас униаты очень напоминают сектантов: всё-таки и для Запада они не «свои», и для православных совсем «чужие». Только на Украине (естественно, в западной её части, но никак не в восточной или южной) при поддержке нынешних властей идёт активное возрождение классической униатской церкви. В Белоруссии мы, в общем, не обнаружили какого-то сильного влияния униатов на общественную жизнь - здесь, скорее, традиционный католицизм очень заметен.

А ещё Мир до войны считался классическим еврейским «местечком». Литовские князья спокойно воспринимали не очень жалуемых во многих других частях Европы иудеев, поэтому здесь они селились в больших количествах, начиная с четырнадцатого века. После разделов Речи Посполитой и учреждения Екатериной II так называемой «черты оседлости» Мир, как, впрочем, и вся остальная нынешняя Белоруссия, оказался по «ту», разрешённую для проживания, сторону. «Черта оседлости» со временем исчезла, но евреи остались чуть не большинством населения «местечка». Картину их довольно мирного сосуществования с другими народами разрушила немецкая оккупация - в один только день, 9 ноября 1941-го, в Мире было расстреляно более полутора тысяч иудеев. Для справки: на сегодняшний день в «городском посёлке» проживает всего две с половиной тысячи - и русских, и белорусов, и всех остальных.

В Мире и сейчас осталось довольно много зданий, связанных с еврейской культурой. По меркам Белоруссии они не очень интересные - «всего лишь» девятнадцатого века: иешива - высшее религиозное училище с классическими колоннами, здание для заседаний еврейской общины - кагала, пара синагог...

Мы осматривали «остальные» памятники архитектуры по причине раннего часа, в который, мы были уверены, не работает «главный» объект - знаменитый Мирский замок. Мы вышли на улицу Красноармейскую, ведущую в бывшее предместье - замок именно там, а не в самом «местечке», и осмотрели «Миколаевский» костёл, построенный в первые годы семнадцатого века, но с «новодельной» башней-звонницей. А еще чуть ближе к замку - крохотную придорожную каплицу-часовню...

Замок, который теперь стал филиалом того самого музея истории Беларуси, что мы посетили в Минске, разумеется, был пока закрыт. Поэтому для начала мы просто обошли его по периметру. Практически квадратный в плане, с пятью башнями - четырьмя по углам и одной центральной, Мирский замок - конечно же, стопроцентная «прихоть» феодала. В том смысле, что в отличие от многих других замков, поставленных князьями - полоцкими, киевскими или литовскими, находился он не в стратегическом для государства месте и строился не по государеву указу. Более того, здешний замок - это просто жилище, больше красивое, нежели практичное. Начинал его строить литовский дворянин Юрий Ильинич в начале шестнадцатого века, и в качестве оборонительного сооружения уже тогда строение было не очень актуально, а к моменту окончания строительства, к концу столетия, в связи с возросшей ролью артиллерии и вовсе стало всего лишь «дорогой игрушкой». Менялись хозяева, достраивавшие и перестраивавшие свою красивую собственность: после Ильиничей пришли Радзивиллы (о них мы позже поговорим), за Радзивиллами - Витгенштейны, русские немцы, усмирявшие польские восстания...

Готика Ильиничей дополнена ренессансом Радзивиллов, и это лишь усиливает ощущение того, что башни замка «пляшут». Вообще-то, такой эффект достигается за счёт разницы соотношений «четверика» (прямоугольника в сечении) в основании башни и «восьмерика» (соответственно, восьмиугольника), увенчанного шатровой черепичной крышей с обязательным флюгером. У большинства башен «четверик» составляет две трети высоты, и лишь у центральной и северо-восточной «восьмерики» вдвое больше оснований. А теперь добавьте к этому то, что три башни из пяти имеют большие окна, оштукатурены и отделаны тёсаным камнем, что характерно для эпохи Возрождения, а центральная и юго-западная - кирпичные, с белыми поясочками, нишами и узкими бойницами, настоящая готика. Удивительно, как иногда красива может быть, в общем-то, эклектика!

Однако самыми впечатляющими являются замковые стены, выложенные из кирпича и кое-где укреплённые огромными валунами. Причём кирпич - и в стенах, и в башнях использовался как обычный красный, так и пережженный, почти чёрного цвета, что добавляет памятнику позднего средневековья выразительности. Кстати, северная и восточная стороны - это жилые дворцовые помещения, что очередной раз доказывает полную непригодность замка в качестве оборонительного сооружения. Впрочем, он всё равно попадал в некоторые исторические «переделки» - во время Северной войны и войны 1812-го года, прежде всего.

С трёх сторон замок окружён валом, а с южной стороны раскинулся пруд с небольшим островком. Пока музей не открылся, мы отправились туда по небольшому деревянному мостику, чтобы полюбоваться ещё и таким видом на главную достопримечательность Мира, а, может быть, и всей Белоруссии.

Последними хозяевами замка были представители довольно известной в России фамилии Святополк-Мирских. Несмотря на присутствие корня «мир» в фамилии, никакого отношения к «местечку» Мир они не имели. А, может, наоборот - приобретая замок, Мирским захотелось заполучить «родовое» имение? Однако факт остаётся фактом: герой Балканской войны, отличившийся в сражениях под Плевной и на Шипке, Николай Иванович Святополк-Мирский стал хозяином замка в конце девятнадцатого века, и до самой национализации в 1939-м памятник архитектуры оставался собственностью этой фамилии. Последний хозяин, Михаил Николаевич, с энтузиазмом восстанавливавший свою собственность в двадцатые-тридцатые, когда здесь правили поляки, жил, говорят, затворником, но, тем не менее, любил приветствовать немногочисленных прохожих с замковых стен. «Вишнёвый сад» да и только...

Сразу за замком, с восточной его стороны - парк, вход в который открывает фамильная часовня-усыпальница Святополк-Мирских. Построенный в начале двадцатого века в псевдорусском стиле из красного кирпича, семейный склеп удивительным образом гармонирует со средневековым замком. Сейчас там, как и на площади перед фасадной, западной стеной замка с тремя башнями, шла реконструкция - рабочие выкладывали тротуарную плитку, ремонтировали внутренние помещения, и отовсюду раздавался «строительный грохот». Нас всё-таки внутрь пустили, и даже «угомонили» свою громкую технику, пока мы разглядывали высокие своды часовни.

Ещё чуть дальше по тропинке, и мы вышли к огромному зданию семидесятых-восьмидесятых, в котором обосновалось художественное училище, готовящее реставраторов для замка. Представляете! Целое училище когда-то открыли для обучения специалистов только под один конкретный объект. Мы, кстати, видели в интернете фотографии семидесятых - очень запущенным замок выглядел, хотя все башенки-стеночки были целенькими.

Мы вернулись к замку - музей уже открылся. Внутри можно было осмотреть выложенный брусчаткой двор, где у стены стояла парочка «чучел» рыцарей-коротышек, центральную башню, в которой сейчас располагалась выставка старинных фотографий Мира и Несвижа, и проход-галерею на южной стене. Конечно же, мы всё это посетили. Поднимаясь по узкой и крутой лестнице башни, я вспоминал слова своего «корефана» Лёшки - мол, какие замки могут быть в Белоруссии? «Блин, Лёха, есть тут замки, есть!» - бормотал я свою «мантру», карабкаясь вверх и тяжело дыша...

Часам к двенадцати мы закончили осмотр и начали придумывать, как нам перебраться в город Несвиж. Прежде всего, было решено вернуться к автостанции и повысматривать «леваков». Вблизи самой избушки-автовокзала машин не было, однако несколько легковушек стояло около бывшей униатской церкви. Я стал соваться ко всем водителям подряд с вопросом «Таксуете?», но в ответ мне лишь отрицательно качали головой. В одном из автомобилей, стареньком «БМВ», за рулём сидела толстая тётка. На мой вопрос она ответила тоже вопросом, сделав, как все в Белоруссии, упор на последнем слове:

- А куда вам надо ехать?

- В Несвиж, - ответил я.

- Здесь, вообще-то, никто не левачит, - очень веско изрекла тётка. - Это вам надо на трассу выйти и там попутных ловить.

Да уж, ну и порядки. Два городка в тридцати километрах друг от друга, причём в обоих расположены объекты, внесённые в списки всемирного наследия ЮНЕСКО, и никто не таксует! Мы покорились судьбе и попёрлись ловить попутку на трассу. Почти у самого замка нас догнала «бэха» с той самой тёткой.

- А сколько вы денег платите? - ей, похоже, было интересно общаться с нами вопросами.

- Ну, не знаю, в Минске за километр берут тысячу, - столичные расценки я выяснил сегодня, когда заказывал такси до автовокзала. - У вас не Минск, конечно, но, так уж и быть, заплатим по тысяче, - продолжал я сбивать еще не озвученную цену.

- А сколько туда ехать? - всё так же вопросом продолжила беседу толстая «шофёрка».
- По карте тридцать километров, - сообщил ей я, - но если хотите, давайте замерим по спидометру.

- Тридцать тысяч вам нормально будет? - опять спросила тётка.

- Могу сразу отдать, - ответил я.

- Хорошо, тогда подходите к костёлу, я сейчас подъеду.

Мы вернулись к Николаевскому костёлу и стали ждать вопрошающую водительницу. Она вернулась минут через пятнадцать, и теперь рядом с ней на переднем сиденье сидел парнишка лет двенадцати. Видимо, с таким защитником было не страшно отправляться в тридцатикилометровое путешествие с незнакомыми пассажирами.

- Там в Несвиже базар есть, вы не знаете? - спросила толстуха нас, когда мы уселись, и я сделал окончательный вывод, что она не местная, хотя на номере её машины и красовалась «четвёрка», что означает «Гродненская область».

- Ой, не знаем, в первый раз тут, - ответила Наталья.

- Хорошо, найдём сами, - опять очень значимо произнесла тётка и повернулась к парнишке: - Купим-купим тебе бейсболку.

Офигеть! В город-памятник Несвиж можно, оказывается, и за бейсболками ездить.

- Вы из Минска приехали? - продолжала беседу любительница задавать вопросы.

- Ну, так - из Минска, - уклончиво ответил я и, лишь немного помолчав, решил «открыться» до конца, - а, вообще, из России, из Новосибирска.

- Из Новосибирска? - удивилась наша собеседница. - А что вы в Мире делали?

- Замок, конечно, смотрели! - пришла моя очередь удивляться.

- Замок? - ещё больше изумилась тётка.

Ну, блин, конечно - чего его смотреть! В каждом уважающем себя посёлке городского типа обязательно должен быть свой замок, так что наше путешествие - полнейшая глупость.

- Ну да, замок, - неуверенно подтвердил я. - Он у вас красивый, в список всемирного наследия включён, - мои слова, должно быть, звучали, как нелепая «отмазка».

- Замок как замок, - хмыкнула тётка, и на этом наш разговор завершился. Я думаю, если бы мы сообщили ей, что в Несвиж едем еще один замок смотреть, она бы нас высадила, как кромешных идиотов.


***

Ориентироваться в Несвиже было тоже несложно - благо «объёмная» карта Рубена Атояна у нас с собой была. По улице Советской мы вышли к Ратушной площади, где кроме скромного «советского» горисполкома стоит средневековый двухэтажный дом с мансардой, называемый в народе «домом ремесленника», и, конечно же, собственно ратуша, здание заседаний одноимённого органа городского самоуправления с примыкающими к ней торговыми рядами. Ратуша в Несвиже, как и во многих других городах тогдашней Литвы, появилась по жалованному городу магдебургскому праву в конце шестнадцатого века, с тех пор многократно перестраивалась и приобрела свой первозданный вид только в начале двадцать первого века: крутая черепичная крыша, высокая башня с часами, куполом-шлемом и флюгером. А в торговых рядах сейчас обосновался книжный магазин. Я там нашёл книжку-путеводитель по Беларуси, выпущенную московским издательством, но брать не стал, решив, что российское лучше покупать в России, но, как выяснилось позже, сделал это совершено напрасно, потому как больше нигде ее не видел.

Свернув с Советской на улицу Чкалова, мы упёрлись в браму-колокольню (29) монастыря бенедиктинок - высоченную башню восемнадцатого века в стиле барокко. Помещения монастыря сейчас заняты местным педагогическим училищем, то есть с небольшой натяжкой можно сказать, что традиции образовательного католического ордена в современном белорусском Несвиже сохранились.

В месте, где улица Советская переходит в дамбу замкового пруда, стоят очень симпатичные барочные ворота, называемые Слуцкой брамой - от них когда-то начиналась дорога в старинный город Слуцк. Раньше брама была частью городских укреплений Несвижа, а сейчас осталась одна-одинёшенька.

По улице Ленинской, берущей своё начало от Слуцкой брамы, мы начали двигаться к главной достопримечательности города, к дворцу Радзивиллов. Несвиж - вообще-то, «столица» этих польско-литовских феодалов.

Начало легендарного рода положил языческий жрец Лиздейка, посоветовавший в четырнадцатом веке литовскому князю Гедимину основать Вильню (30). До конца девятнадцатого века княжеская фамилия была очень заметной как в Литве с Речью Посполитой, так и в России, в состав которой вошла огромная часть Польши. Но, конечно же, расцвет Радзивиллов пришёлся на шестнадцатый-восемнадцатый века. Владения феодалов простирались на сотни километров, а армия была мощнее и многочисленней, чем регулярные войска польского короля. В собственности Радзивиллов находилось несколько замков - в том числе и тот, что мы посетили с утра, но главным оставался дворец в Несвиже.

Перед дворцом располагается огромный фарный (31) костёл самого конца шестнадцатого века. Стиль, в котором построен храм, в местных справочниках назван интересно - «белорусским барокко», как будто кто-то тогда был в курсе, что есть такая Белоруссия - конечно же, это просто раннее, а потому довольно скромное барокко. История возведения храма тоже интересная. Дело в том, что один из Радзивиллов, Николай Чёрный (32), в середине шестнадцатого века зачем-то стал кальвинистом. Эта возникшая в период Реформации ветвь христианства вообще-то распространена в Швейцарии. Её основным догматом, позволившим, если верить европейским социологам, разбогатеть альпийской конфедерации, является идея предопределения всего происходящего Богом. Непростая, на первый взгляд, теория, на деле позволяла её приверженцам не платить церкви и не содержать монастыри, отдавая всю свою энергию праведному труду, через успехи в котором можно было узнать, любит ли тебя Бог. Каким европейским ветром подобные идеи принесло в «сильно католическую» к тому времени Литву, не очень понятно, но факт остаётся фактом - на какой-то промежуток времени семейство Радзивиллов стало кальвинистами.

Сын Николая Чёрного, Николай Крыштоф, рано оставшийся без родителей, а потому прозванный Сироткой, усилиями иезуитов был возвращён в лоно католической церкви. И замаливая вероотступничество своего рода, Николай Крыштоф построил вот этот самый костёл, ставший впоследствии фамильной усыпальницей - и сам Сиротка, и его потомки похоронены здесь.

Рядом с костёлом стоит памятник Симеону Будному, одному из церковных реформаторов, близких Николаю Чёрному - в 1562-м году в несвижской типографии «еретик» напечатал первые книги на западнорусском языке. А чуть ближе к дворцу - единственное сохранившееся в городе сооружение в стиле готики, замковая башня в три яруса. Ничего от средневекового замка-города больше не осталось, сейчас Несвиж - это город замка-дворца Радзивиллов.

Строил дворец, к которому мы теперь шли по заросшей деревьями небольшой дамбе, разделявшей Замковый пруд и пруд Бернардина, всё тот же Николай Сиротка. Он, вообще, очень интересным человеком был. Например, участвовал в Ливонской войне, будучи одним из полководцев Стефана Батория, и в частности осаждал Псков в 1581-м году, был виленским воеводой, путешествовал по Ближнему Востоку и, будто споря со своим рано умершим отцом, яростно боролся со всяческой реформаторской «ересью».

Дворец окружает вал и наполненный водою ров. От этого выглядит барочный замок ещё величественнее. Фасад - парадная брама с тремя башенками-трубами и высоченной башней, увенчанной куполом-шлемом. Крепостные стены с северной и южной стороны превращаются в жилые корпуса, а с восточной - прямо в полноценный дворец. Там, говорят, и жили Радзивиллы. Вторая башня, совсем не похожая на ту, что на входе, но тоже очень симпатичная, располагается с южной стороны - именно её мы видели от Слуцкой брамы. В общем, настоящий дворец, дворец замкового типа, как пишут архитектурные справочники.

Правда, в тот год, что мы путешествовали по Белоруссии, второй значимый (а если верить местным денежным купюрам, то и первый (33)) памятник здешней истории и архитектуры оказался закрыт на суровую реставрацию. Корпус с восточной стороны почти полностью был разобран, а в сам замок никого не пускали. Многочисленным туристам оставалось осматривать достопримечательность с замкового вала, по которому проложена тропинка.

Всё бы ничего, да вот только моя супруга жутко расстроилась - ехала замки смотреть, а тут на тебе, сплошная реставрация. Мирский-то ещё удалось изучить, причём досконально, а вот с несвижским незадача вышла. Предстоящая прогулка по прилегающим к замку паркам, разбитым на несколько «тематических» садов, не только не могла выступить утешением Натальи, но и наоборот - только раздражала её.

Тем не менее, мы двинулись в Старый парк с памятниками-бюстами некоторым Радзивиллам, итальянскому архитектору Джованни Бернардони, начинавшему строить дворец, белорусским и польским поэтам, с «монументом» собаке, русалкой посреди небольшого прудика и прочими причудами. Парки возникли во второй половине девятнадцатого века по инициативе некой Марии Дороты (один из парков прямо так и называется - Марысиным), жены представителя «берлинской линии» Радзивиллов, Антония Вильгельма. Прямая линия к тому времени совсем «угасла», правда, перед этим потомки Николая Крыштофа успели испортить репутацию в глазах российских императоров участием в двух польских восстаниях и наполеоновских походах (34).

Парки занимают площадь в пару сотен гектаров. Наверное, поэтому главный стон, раздающийся сейчас на просторах интернета от посетивших город туристов, сводится примерно к следующей фразе: «В Несвиже очень красиво и, вообще, здорово, вот только жалко парки толком не удалось осмотреть». Мы с Натальей готовы подписаться под этими словами. Попытались, конечно, аккуратно обойти, сверяясь с картой, все расставленные в Старом парке скульптуры и даже заглянули в Японский сад с горбатым мостиком и крохотным причалом для лодок, украшенным японскими зверушками, но это всё даже не половина богатства. «Эх! Люди жили!» - вторя героям Ильфа и Петрова, только и могли говорить друг другу мы с Натальей. Дабы отвлечь Натку от невесёлых мыслей по поводу непопадания во дворец, я начал фантазировать о том, что было бы, если б у нас с нею тоже был свой парк. Представляете? Приходил бы я с работы, и прямо перед ужином, пока гречка с сарделькой в микроволновке греется, шёл бы гулять по парку - как до горбатого мостика в Японском саду доходил бы, сразу назад - сардельку есть...


***

Автобус, на который мы купили билеты до Минска, был проходящим и следовал в столицу Белоруссии из Пинска. Древний город в Полесье (35) тоже, если верить путеводителям, невероятно красив, но мы туда не собирались - только с лёгкой завистью посмотрели на пинчан, собравшихся, как и мы, в Минск.

На магистральную трассу выехали не сразу - перед этим километров пятьдесят пробирались через какие-то окрестные деревушки и городки. Я, честно, слегка расслабился и спрятал фотоаппарат, как вдруг в окне показалась симпатичная церковка. Как деревенька называется? Вишневец. Дома уже заглянул в «Глобус Беларуси» - так и есть, бывшая униатская церковь, построена в середине восемнадцатого века.

Судя по карте, мы должны были еще проехать городок Столбцы. А прямо перед ним - деревушку под названием Новый Свержень. А вот и она. Ух ты! Какой костёл красивый - строгий такой. «...XVI века...», - только и смог прочитать я на табличке. Выхватил фотоаппарат из пакета и помчался по салону в хвост автобуса - но нет, уже «не достать», жаль... Я развернулся лицом по ходу движения и тут же заметил, что мы проезжаем ещё один храм - на сей раз в стиле барокко. Да что ж такое! Предупреждали бы что ли! Так, мол, и так, граждане пассажиры, мы с вами проезжаем жуткую тьмутаракань под названием Новый Свержень, слева сейчас будет Петропавловский костёл шестнадцатого века, а справа - Успенская церковь тоже шестнадцатого века, но переделанная в восемнадцатом... Нет, пожалуй, объявления не помогут - а осмотреть? Всё-таки по такой красоте, как в Белоруссии, лучше всего на машине ездить. Я вот в том же «Глобусе Беларуси» такой шедевр видал, закачаешься! Мурованский храм-крепость называется. Целенький, красивенький, уникальненький... Только как в ту деревню Мурованку, что между Лидой и Гродно, попадают, кто бы знал...

В Минск мы прибыли около шести вечера. Домой идти не хотелось, да и отдохнули мы в пинско-минском автобусе, поэтому прямо с «Тракторного завода» направились на Кастрычницкую, то есть Октябрьскую площадь. В этом месте города линии минского метро пересекаются, но во время нашей поездки переход и станция первой, Московской, линии были закрыты на реконструкцию - это, кстати, сильно осложняло наши перемещения по городу. Ну, да ладно, станция «Купаловская» второй линии, Автозаводской, по которой мы ехали с автовокзала, работала исправно, а до нужной нам площади Победы можно и пешком дойти.

Мы вышли к скверику со знакомым нам драмтеатром имени Янки Купалы. В центре, на пересечении парковых аллей стоит фонтан «Мальчик с лебедем», сооружённый во второй половине девятнадцатого века в честь окончания строительства в Минске городского водопровода - очень трогательный и очень провинциальный. Правда, я сразу вспомнил фотографию из интернета - «Мальчик с лебедем» был одним из немногочисленных объектов, оставшихся практически целым после двух штурмов города в войну. Жуткая фотка: целенькая скульптурка, здорово характеризующая мещанский быт (не в уничижительном значении этого выражения!), посреди страшных руин.

Мы перешли проспект и оказались там, где закончили вчерашний осмотр города - около дурацкого Дворца Республики. Сразу за ним располагаются два здания - простая трёхэтажная, но массивная «коробка» музея Великой Отечественной («Вялiкай Айчыннай», если по-белорусски) войны и помпезное, очень похожее на новосибирский ДК имени Горького, кемеровский и новокузнецкий драмтеатры, сооружение с колоннами и кучей скульптур тружеников на фронтоне. «Дворец профсоюзов» называется минский «шедевр». Мы прошли мимо него, и я приметил дивные объявления о том, какие кружки для пенсионеров работают в профсоюзном дворце: хорового пения, художественного вышивания, баянистов... Блин, как будто не было тех пятнадцати-двадцати безумных лет перестроек, перекроек и мучительных переходов, как нам всем казалось, к рынку и демократии... В Белоруссии эти годы совершенно точно прошли иначе - во всяком случае, кружки для пенсионеров там работают вполне исправно!

Кстати, о местных пенсионерах. У меня сложилось впечатление, что в Минске (да и не только в нём одном) старики являются самой заметной категорией граждан. В автобусах они бойко предъявляют свои удостоверения кондукторам (там, где они есть, вообще-то в Белоруссии в основном забытые россиянами компостеры используются) и разгоняют притихшую молодёжь с «мест для сидения», а те, между прочим, совсем не возмущаются. Пенсии здесь такие, что нашим только мечтать остается - раза в два-три выше, поэтому, наверное, в магазинах местные бабушки так деловито выбирают ветчину и ткани весёленьких расцветок. Кружки по интересам опять же работают. На бодрых американских стариканов, осматривающих Эрмитаж с Третьяковкой, белорусы ещё не похожи, но и от наших несчастных, обиженных и властью, и обществом, старушек и дедков-коммунистов отличаются разительно...

С другой стороны «праспекта Незалежнасцi» чуть выше проезжей части стоит забавный домик ложно-русского стиля с острой башенкой и аккуратненьким куполом - его когда-то занимал церковно-археологический музей, потом там был Дом искусств, а сейчас оно принадлежит Белорусскому Экзархату (36) Русской Православной Церкви. Совершенно очевидно, памятнику архитектуры начала прошлого века «мешает» громада архитектурного шедевра тридцатых - башни знакомого нам Дома офицеров прямо нависают над хрупким и таким не характерным для центрального столичного проспекта особняком.

Мы прошли ещё дальше мимо жилых «дворцов» и увидели широкий купол здания понятного назначения, на котором было написано слово «Цырк».

- Блин, не язык, а мечта двоечника, - вздохнула вдруг моя супруга.

Бабушка-учительница научила Наталью писать грамотно, но детские «комплексы», похоже, у неё всё-таки остались. К словам «малако», «бярозка» и даже «Вулiца Савецкая» мы уже более-менее привыкли, но слово «цирк», написанное через столь желанную для изучающих русскую орфографию букву «Ы», видимо, задело Натку за живое.

Мы шли по широченному тротуару проспекта, а слева от нас тянулась длинная ограда с балясинами и огромными гипсовыми вазами - за ней находится парк имени Янки Купалы, сюда мы завтра обязательно сходим. А пока - мост через Свислочь, и вниз, в скверик - дабы взглянуть на деревянный Дом-музей I съезда РСДРП. Этот съезд довольно долго был «несчитовым», как говорили у нас в детстве, поскольку его участники не поддержали впоследствии большевиков, но, в конце концов, именно с него началась нумерация съездов РКП (б), ВКП (б) и КПСС. В советские годы здесь принимали в пионеры и вступали в партию, во время войны дом сгорел, но сразу после Победы стал одним из первых восстановленных зданий в городе. А как же - идеологию нужно поддерживать, или, переводя на более близкую большевикам «феню», «хороший понт дороже денег»...

С другой стороны проспекта раскинулся огромный детский парк имени Горького - мы подходили к нему вчера с улицы Кирова, но так и не зашли. Сейчас же мы решили посетить сие «рекреационное» место. В парке было довольно многолюдно, но не очень шумно - люди гуляли с детьми и фотографировались, пристроившись на колени к угловатому классику советской литературы, вылитому из металла. Повсюду торчали строгие таблички, запрещающие курить на территории - и, правда, вокруг никто не дымил. Пива с мороженым здесь, кстати, тоже купить было негде - зато везде царила «санаторная» чистота и умиротворение. Памятник Циолковскому, планетарий, крытый каток, мостики и утки в Свислочи - им малышня кидала куски хлеба, и птицы жадно вылавливали размякший и норовящий плюхнуться назад в воду мякиш... «Воспитание детей красотой надводной жизни», - перефразируя название замечательного альбома группы «Оазис Ю» (37), можно было назвать эту трогательную сцену.

Сразу за парком находится еще одна «главная» площадь - площадь Победы, или по-белорусски «плошча Перамогi», большой круглый «пятак» с двумя симметричными полукруглыми «сталинками», «открывающими» дальнейший ход проспекта, и огромным столбом в центре, увенчанным орденом Победы. Вид на площадь - одна из визитных карточек города, я, во всяком случае, с детства его помню. На крышах зданий-«ворот» стоят крупные буквы: «Подвиг народа бессмертен». В Белоруссии, насколько я понял, вообще, не шибко-то боролись с советскими лозунгами - на том же музее Великой Отечественной написан похожий девиз: «Подвигу народа жить в веках». Правда, в Минске эти ставшие избитыми слова звучат совсем иначе - не так, как в нашем сибирском «тылу». В войну здесь погиб каждый четвертый житель (38), а «партизанила» тогда вся республика - от Гродно и Бреста до Витебска и Гомеля. Я думаю, не скоро ещё здешняя земля впитает всю пролитую кровь.


(26) Подозреваю, что так он был назван, прежде всего, потому, что ведёт к городу Дзержинску (до 1932-го года Койданово), вблизи которого родился Феликс Эдмундович.

(27) На семнадцатый день с начала Второй Мировой советские войска перешли польскую границу и практически без боя «воссоединили» Украину и Белоруссию с землями Восточной Польши.

(28) О, как символичен для России город Брест! Церковная уния, позорный Брест-Литовский мир с немцами в 1918-м году, героическая оборона крепости в 1941-м и «беловежское соглашение», узаконившее развал Советского Союза в 1991-м году. И всё это Брест!

(29) То есть ворота.

(30) Даже в такой «пострадавшей» от империй стране, как Белоруссия, я обнаружил признаки местного «империализма»: литовский Вильнюс здесь частенько зовут или по-польски - Вильно, или по-белорусски - Вильней.

(31) То есть приходской, не относящийся к монастырю.

(32) Практически все Радзивиллы были с прозвищами, а некоторые даже «номерные», как настоящие короли.

(33) На самой крупной белорусской купюре в сто тысяч рублей изображён дворец Радзивиллов в Несвиже, а на пятидесяти тысячах - замок в Мире.

(34) Доминик Радзивилл, последний прямой потомок Николая Чёрного служил полковником в войсках Мюрата, брал Вильно и даже участвовал в Бородинском сражении. Представители шляхты искренне считали, что помогая Наполеону, они смогут возродить Речь Посполитую.

(35) Полесьем называют украинско-белорусское пограничье - распространенная фамилия Полищук, кстати, образована от названия тамошних жителей.

(36) Что означает «зарубежное подразделение».

(37) Дебютный диск одной из групп Алексея Рыбина (того самого основателя группы «Кино») вообще-то назывался «Воспитание детей красотой подводной жизни».

(38) По некоторым данным, каждый шестой, но и это очень много!


Рецензии
С Новым годом! Спасибо большое за доброе отношение к Белоруссии!
С уважением и самыми добрыми пожеланиями,
Куток

Беларуски Куток   04.01.2011 22:26     Заявить о нарушении
Добры дзень!
Дзякуй вялiкi за добрыя словы. Я таксама вiншую вас з Новым годам i з Калядамi! Росквiту вашаму праекту!

Вы не поверите, но в эти новогодние каникулы мы вновь посетили Минск. Просто не смогли туда не заехать после поездки в Киев. Сходили на пару концертов, погуляли по городу, снова поразились доброжелательности и приветливости тамошних жителей. В общем, Беларусь нас опять не разочаровала. Впрочем, я, наверное, напишу какую-нибудь очередную большую "путевую заметку" об этой поездке... Еще раз - с праздниками!

Андрей Поздняков   10.01.2011 21:18   Заявить о нарушении
С праздником, Андрей!
Христос Воскресе!
Удачи Вам в делах, счастья и здоровья - Вам и Вашим близким!
С уважением,
Куток

Беларуски Куток   24.04.2011 08:21   Заявить о нарушении
Воистину воскрес! С праздником Светлой Пасхи Вас!

Андрей Поздняков   25.04.2011 14:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.