Сашка. глава 9

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Для Саньки дальше всё было, как в полусне. Словно всё и не с ним происходит. «Козырной», улыбаясь одними губами, а от взгляда – всегдашний холодок по спине, тронул его за плечо. Говорил что-то, но Санька ни слова не понимал. Так ошарашен был, что казалось, Вахина тарабарщина сейчас была бы понятнее. Позволил себя из комнаты вывести, в холле на него кто-то одежду напялил. Он ещё оглядывался, искал глазами своих. Но ни Вахи, ни Ашота, и никого из их людей видно не было. Уехали, должно быть сразу. Саньку тут оставили. Или всё же снаружи ждут?

На улице морозным ветром ему дыхание перебило. И отрезвило немного. С какой же тоской он в тачку садился в которой когда-то так мечтал прокатиться! Вот дурак был…
Новый хозяин рядом сел, едва только со своим товарищем распрощался. Что-то сказал водителю, тот кивнул, стал выруливать, оглядываясь на фары двух других джипов, посигналивших, что готовы к сопровождению.
Мягко поехали. Проплыли мимо услужливо распахнутые ворота и уважительно отступили мордовороты в пятнистом. Вырулили на шоссе.
Саньке хотелось умереть прямо сейчас. Не дожидаясь того, что произойдёт позже. Потому что отлично знал: жить ему теперь совсем ничего осталось. Вахо взглядом приговорил – переводчика не нужно. Да и этот, «козырной». Зафиг вот ему Санька? Скорее всего, даже рассвета не увидеть. Всё, Алекс. Быстро ты жизнь отгулял. Хоть бы не мучили, а сразу…

Георгий был рад, что вечеринка завершилась. Хоть и не так гладко, как хотелось бы. Он же фактически хачам войну объявил. И «Еленой Троянской» был симпатичный мальчишка, забившийся теперь в угол его броневика. Огромные глазищи уже не сверкают всегдашним нагловатым озорством. Присмирел. Видно, что боится.
Чего дрожишь-то? Не съем я тебя.
Георгий глянул на мальчишку искоса. Усмехнулся в бороду.
Санька пальцы в кулаки сжал. Никак не мог справиться с бившей его мелкой дрожью. И ещё в туалет по-маленькому захотелось нестерпимо. Хоть прямо тут вот и …

- Остановите.
Голос свой собственный показался Саньке чужим.
- Что?
Георгий глянул на парня непонимающе, впервые сегодня услыхав от него хоть слово.
- Скажите, пусть остановят. Мне…надо…
- Потерпишь, - спокойно возразил Георгий Борисович.
- Я не могу…
Георгий Борисович хмыкнул. Сказал шофёру, чтоб тормознул. Тот сделал знак фарами, остановив кортеж. Санька не представлял, что ему делать. Один из охранников спереди, переглянувшись с боссом, вышел и открыл Санькину дверь. Из заднего джипа тоже вышли люди, но Георгий Борисович лишь глянул на главного, и все снова расселись по местам.

Саньке даже не было неловко. Он вообще едва соображал, что происходит. С дороги сойти было некуда – кругом сугробы, дальше лес. Сзади – яркий свет фар. И он, как дурак, посредине трассы. Охранник, выдыхая пар из ноздрей и рта, скомандовал:
- Шевелись, давай.
Санька с тоской оглянулся: никуда не скрыться от слепящего света. Отвернулся к обочине, еле-еле молнию нашёл, расстегнул. Так и запомнилось: чернота леса впереди, он сам в галогеновой ловушке, и пар над золотистой струёй. И жуткая неизбывная тоска внутри. Обречённость. Застегнулся. Легче особо не стало. Назад возвращался, как на эшафот.
Когда въезжали в ворота, как две капли похожие на те, из которых недавно выезжали, только охраны поменьше и оружием не хвалятся, у Саньки уже не осталось чувств внутри. Только безразличие к тому, что будет.


Кортеж остановился возле красивого трёхэтажного особняка и «козырной», не дожидаясь, пока ему откроют дверь, сам выбрался из машины и что-то негромко скомандовал своей охране. Тот мужик, что выходил с Санькой на дороге, крепко взял мальчишку за локоть и подтолкнул вовсе не в сторону особняка, куда направился хозяин, а к отдалённому флигелю для охраны. «Ну вот и всё» - с тоской подумалось Саньке. Инстинктивно пересчитал глазами народ: пятеро тут только. Сколько ещё там? Значит, решил своре своей кинуть? Ну конечно, зачем ему? Вкруговую пустят, наверное. А потом… Он сглотнул ком, оглядев чернильные верхушки елок за высокой оградой. Закопают там где-нибудь. И даже Вахо не найдёт…
Сердце билось до боли гулко. Он поморщился от яркого света, ослепившего, когда вошёл в жарко натопленный дом. Там было ещё двое полусонных мужиков, которые с интересом, но без всяких вопросов уставились на него. Тот, что был главный, не объясняясь, втолкнул его в какую-то комнатушку с диваном и телеком и сказал:
- Располагайся.
И ушёл, прикрыв за собой дверь. Санька чувствовал такое опустошение, что даже и не подумал искать путей к бегству. Куда тут? Даже если из дома вырвешься, что дальше? Глухой забор, собаки, а за стеной – лес. Вот и всё. Он забрался с ногами на диван. Уткнулся лбом в колени, плотно обхватив их кольцом рук, и стал ждать. Сам не заметил, как уснул.


Звонки начались с утра. И первым был Леонид.
- Ну, ты как? Вчера учудили мы с тобой.
- А что особенного? – Георгий отлично понимал волнение друга. У него самого не шла из головы вся эта история с хачами. Но он очень надеялся, что не промазал в расчётах.
- Как что? Пацан еще у тебя?
- Да.
- Избавься от него как можно быстрее.
- Почему это?
- Ты что, не понял? Ты же не просто шлюху у Вахтанга отыграл. Ты отнял любимую игрушку.
- Вот как? Я его ни к чему не принуждал, когда он на кон ставил.
Георгий подумал, что надо бы распорядиться, чтоб накормили мальчишку.
- Да всё понятно, только… Может всё же вернём?
- Забудь. – Георгий повесил трубку. Лёнька обидится, конечно, но нечего теперь откат делать, когда процесс пошёл.
Он набрал Николаю. Тот после новогодней ночи на воздусях – видно успел опохмелиться уже – принялся поздравлять полусвязно. Но как только, прервав череду его излияний, Георгий рассказал генералу в чём дело, тот мигом протрезвел.
- Ты? Вахину «девку»? Это ж война, Жор. Ты хоть сам понимаешь? Вот, бля, не было печали! Ну спасибо, подарок сделал под новый год.
- Да успокойся ты. Всё было честно. Вахтанг сам ставку предложил. Не повезло ему.
- Ну да, конечно. Не повезло. Ему, ага. Чёрт…
В трубке Георгий отчётливо слышал тяжёлую одышку генерала. Тот, матерясь, наверняка, нашаривает на столе таблеточки от сердца.
- Коль, ты всё же разузнай, что за мальчишка. И мне расскажешь. Окей?
- Да что узнавать? Известно и так. – Колька даже не помедлил с ответом ни секунды. - Бывшая уличная шлюха. Вахо его откупил у сутенёра местного. И содержит уже год как.
- А семья? – удивился Георгий. – Детдомовский чтоль?
- Нет. Дома живёт. Один. Мать в розыске. Бабка в другом городе.
- Не понимаю. – Георгий нахмурился. Как может мальчишка один жить? Не бывает так. Или уже бывает?
- Семнадцать лет, имей в виду. Малолетка, ты правильно тогда сказал. Так что…
- Это ты о чём, Коль? - голос Георгия потяжелел. И генерал тут же начал оправдываться:
- Ну…это я к тому, что…
- А. Про себя вспомнил? - осадил его Георгий.
- Нехорошо всё это. Вот я о чём, - обиженно засопел в трубку Николай.
- Я сам знаю, что хорошо, что плохо. – Георгий Борисович смягчил тон: друг всё-таки.
– Нехорошо - это таблетки после алкоголя. А здесь… разберёмся как-нить. Поможешь ведь, если что?
- Чем смогу. – Голос генерала звучал не слишком оптимистично. Положив трубку, Георгий Борисович вызвал к себе начальника охраны. Видимо, придётся полагаться только на себя.


Рецензии
Да закрутили Вы, мало кто а в наше время будет объявлять войну таким, как Вахтанг...

Галина Польняк   30.01.2012 23:08     Заявить о нарушении