Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались

Костер разгорался. Огонь быстро взбирался по сухим веткам вверх, рвался ввысь.  Неожиданно в нем что-то треснуло и, он, выплюнул в небо столп искр.

     -- У-Р-Р-А-А-А!!!! – закричали на весь лес прыгающие вокруг него как индейцы дети. В отблесках пламени их красно-медные рожицы казались как никогда забавными и смешными.

Лена попыталась найти глазами в этой беснующейся и одновременно грустной, прощающейся друг с другом и вожатыми толпе своего десятилетнего сынишку.  Наконец поняв всю бесполезность своей затеи, она подошла к стоявшему недалеко от неё старшему вожатому.

     -- Сан Саныч, - улыбнулась она – я, с Вашего позволения, пойду уже.  Дискотека до часа ночи. Ну, хорошо, хорошо… до половины второго.

Она брела в сторону домиков для персонала по чистым асфальтированным дорожкам.  Увидев валяющиеся фантики от конфет и шкурку от банана, попыталась вспомнить какой отряд сегодня дежурит. Вдруг засмеялась, вспомнив, что дежурных уже, в общем-то, и нет, что смена закончилась и что на такую мелочь как мусор на тротуарах сегодня можно не обращать внимания.

Пройдя почти через весь лагерь, она добралась до ряда домиков, примостившихся вдоль забора, и, увидев свет в окнах своего заместителя, решила перед сном заглянуть к ней.

Тарелки с толсто нарезанным сыром, шмотками колбасы, котлетами из столовой, оставшимися после ужина манили к столу. Вкусно пахло огурцами. Завершало это великолепие ваза с виноградом и бутылка коньяка.

     -- Садись, Геннадьевна, - проворковала толстая, грудастая кладовщица Светлана.- Коньячку?
     -- А, наливай! - махнула рукой Лена.
     -- Ну, за окончание смены, - подняла рюмку заместительница.
     -- Рано еще за окончание, - выдохнула Лена. – Еще ночь пережить надо.
     -- Не боись , Геннадьевна, - заржала  кладовщица, сотрясаясь всем своим могучим телом. – Переночуем в лучшем виде!

Закусив коньяк толстым бутербродом из котлеты и сдобной булки, украшенный веточками петрушки и укропа, она подперла кулачком розовую щеку и душевно затянула: « А ты такой хооолооодныыый..»

     -- Как айсберг в оокеааанеее, - присоединилась к ней заместительница.
     -- И все твои печали, под теооомноюууу водооой, - заорали они в унисон.

Наверное, они бы еще долго и чувственно пели песню дальше, имитируя голос  Примадонны, но нечто неожиданное заставило их замолчать на полуслове. Совсем рядом, казалось в нескольких метрах от веранды, на которой они пировали, прозвучала короткая автоматная очередь.

     -- Что это было? – запинаясь, спросила у побледневшей Лены заместительница.

Не сговариваясь, они повскакивали со своих мест и выскочили на улицу. 
Вторая автоматная очередь настолько рядом пропунктировала ночь, что они почувствовали запах пороха.

     -- Охранник. Где охранник? – почти шепотом спросила Лена, нажав кнопку вызова на рации.

Рация молчала. Как во сне, медленно, она двинулась в сторону ворот. Сама не замечая того, как с каждой секундой её шаг ускоряется. Уже на бегу, она обернулась и крикнула:

     -- Ну, что вы стоите? Быстрее за мной!
     -- Спасибо, Геннадьевна, - закудахтала кладовщица, крепко схватив за руку, было дернувшуюся в сторону начальницы заместительницу, - но мы на костер, охранника поищем.

Она потянула за собой не очень крепко стоящую на ногах приятельницу.

     -- Давай, Евгеньевна, шевели ластами. Надо детей проверить на костре и Саныча предупредить.

Последней фразы Лена уже не слышала. Она бежала к выходу из лагеря. Подбежав к воротам, практически уперлась носом в замок. Фонарь перед входом не горел. Нет, ну вот что делать с этим электриком? Два дня ведь твердила ему про этот фонарь!

     -- Уволю заразу,- процедила она сквозь зубы, нервно дергая замок.

 Прислушалась. Напряженно вглядываясь в темную чащу леса она отчетливо ощутила запах пороха и в лунном свете, пробивавшемся сквозь густую крону деревьев, увидела клочья дыма, напоминавшие туман. В груди что-то оборвалось и полетело куда-то в низ… Шаги подбегающего охранника вывели её из минутного оцепенения.

     -- Елена Геннадьевна, Елена Геннадьевна…  - двадцатилетний ЧОПовец  смотрел на неё испуганными глазами.
     -- Что происходит? Кто стрелял?
     -- Не знаю, Елена Геннадьевна. Я тут сегодня видел после обеда троих солдат – вспомнил он.
     -- Каких солдат? Почему не доложил?
     -- Понимаете, Елена Геннадьевна, они спрашивали нельзя ли в душе помыться…. Ну солдатики ведь...
     -- Детский сад! – только и смогла в отчаянии сказать Лена. – Открывай ворота и звони в милицию. Только Беслана нам тут еще не хватало.

Ах, ну сколько раз она говорила и писала директору завода, в чьем ведомстве находится лагерь, о необходимости тревожной кнопки. Лагерь находится в лесу в 20-ти километрах от города. Но ничто не смогло вынудить руководство завода на расставание со своими деньгами.

     -- Пятнадцать лет ничего не случалось и еще столько же не случится, – отрезал директор. – Лагерь и так не рентабельный.

     -- Стой тут, - сказала она охраннику и открыла ворота.

Осторожно выйдя на дорогу, ведущую к лагерю, Лена замерла. Прошло несколько долгих минут. Она никого не видела. И только отголоски шумного веселья на прощальном костре эхом разносились по лесу. И тут она заметила какое-то движение между деревьев. Нет, не так. Она его почувствовала. Тени перемещались  в лунном свете среди деревьев парами совершенно бесшумно. Она отчетливо увидела одну пару, затем вторую….

Дикий ужас охватил её. Ноги стали ватными. Сотни мыслей пронеслись в голове одновременно. Они неслись с бешеной скоростью и только одна, зацепившись  за что-то в черепной коробке, начала пульсировать, расти, вытесняя собою все другие. И вот уже изо всех сил билась, наверное, о какую-то кость, причиняя физическую боль: на костровой площадке сейчас двести сорок детей…  двести сорок детей…  двести сорок детей… 

Сама не понимая, что делает, она сделала шаг вперед, затем второй, третий… с каждым движением её поступь становилась уверенней, в душе рождалась злость, вытесняющая страх. Она не знала, зачем идет в темноту навстречу неизвестности. Она не знала, чем может помочь вверенным ей родителями детям. Она должна была что-то делать. Сейчас она могла только одно – идти навстречу теням, запаху пороха, навстречу выстрелам. Возможно, в тот момент ей просто показалось, что она может прикрыть детей своей грудью. Кто теперь уже сможет разобрать, что ей тогда показалось?

Неожиданно луч света от карманного фонарика, ударивший в лицо, ослепил её. Это вызвало у неё ярость.

     -- Уберите свет! – уверенно и жестко сказала она звенящим голосом.

Кто-то отвел фонарик в сторону. Через несколько секунд Лена увидела перед собой несколько фигур в камуфляжной форме, державших наперевес автоматы. Люди молча смотрели на неё.

     -- Кто старший? Что здесь происходит? Я начальник лагеря. Кто позволил стрелять в двенадцать часов ночи у стен детского заведения?

Одна фигура отделилась от группы и направилась в её сторону. Молодой парень, по возрасту напомнивший охранника, ожидавшего у ворот лагеря, подошел к ней.

     -- Я старший. Пожалуйста, не волнуйтесь…
     -- Что?.. Не волнуйтесь?! Вы в своем уме? – выкрикнула она. – Кто позволил устроить «войну» в таком  месте?
     -- Это учения, - успел вставить военный, когда она остановилась, чтобы  набрать в легкие воздуха.
-- Учения?! Кто-то видать захотел потерять свое место и звезды на погонах.  Я прямо сейчас звоню главе района, - блефанула она. - Чтобы через пять минут вас тут не было.

Она резко повернулась и пошла обратно, к воротам лагеря.

     -- Постойте, - догнал её солдат или офицер, в темноте было совершенно не понятно, и протянул ей трубку мобильного телефона.
     -- Что это? Зачем мне Ваш телефон?
     -- Пожалуйста, поговорите, - настойчиво предложили ей .

Телефонная трубка голосом подполковника Трофимова Сергея Геннадьевича, тезки в некотором смысле, кстати, убедительнейшим образом просила её не звонить главе района, просила принять во внимание, что группа спецназа заблудилась в лесу, потеряла двоих человек и пыталась дать им о себе знать двумя короткими автоматными очередями. Трубка еще о чем-то говорила, что-то просила.

     -- Спецназ заблудился?!! Да пошли вы все! - процедила Лена в аппарат.

Она резко повернулась и пошла в темноту, к лагерю. Трясущимися руками достала из кармана пачку и долго не могла прикурить сигарету. 

Усталость навалилась как-то неожиданно. Подойдя к старой сосне, она прижалась к ней спиной, ощутив неровность коры, и скользя по стволу, медленно опустилась на корточки.

     -- К черту! Все к черту! Завтра же напишу заявление об увольнении, - бормотала она, растирая по щекам слезы, хлынувшие из глаз.

А над ночным лесом уносясь куда-то ввысь, к небу, разносилась мелодия. И нестройный хор из детских голосов вторил ей: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались….».


июнь 2009


Рецензии
У меня тоже вот слезы... Не приведи боже пережить такое! А насколько Лена ответственна! Это уже в крови у нее, и теперь было на подсознании "она не знала, зачем идет в темноту навстречу неизвестности. Она не знала, чем может помочь вверенным ей родителями детям. Она должна была что-то делать. Сейчас она могла только одно – идти навстречу теням, запаху пороха, навстречу выстрелам. Возможно, в тот момент ей просто показалось, что она может прикрыть детей своей грудью. Кто теперь уже сможет разобрать, что ей тогда показалось?"
Я в прошлом июне тоже работала в детском лагере отдыха. И такого там насмотрелась, что совершенно спокойно бы приняла, если б директор, его заметительница, завхоз и физрук пропали навечно в глухом лесу.

Нина Бойко   27.01.2014 20:01     Заявить о нарушении
В этом лагере было по другому, не так как в Вашем ) История тоже не выдуманная.

Ксения Лайт   27.01.2014 22:36   Заявить о нарушении
В нынешних лагерях, увы, почти повсюду теперь так. Узнавала специально.

Нина Бойко   28.01.2014 14:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.