Ребенок

     — Вы понимаете, что он уже практически жизнеспособен? - врач оторвал глаза от истории болезни, которую, казалось, так увлеченно писал до этого, и посмотрел на пациентку. Та вздрогнула, уколовшись об его взгляд, и опустила местами слипшиеся от дешевой туши ресницы, пытаясь спрятать глаза за тонкими,с просвечивающимися голубыми жилками веками.

     — Вы о чем думали раньше?

     — Муж... разлюбил меня… он уходит к другой. Я не могу. У меня нет денег. Вот, посмотрите…, - женщина суетливо искала что-то в сумке, - у меня есть справка о тяжелом материальном положении. Смотрите! Я не могу испортить свою жизнь в самом начале!

Она заплакала.

     — Первое гинекологическое отделение, - устало сказал гинеколог, выписывая направление на малое кесарево сечение.

Ребенок не понимал слов. Он слышал, как гулко они звучат и не понимал. Ощущение опасности пришло откуда-то изнутри. Сердце забилось сильнее. Стало неудобно лежать. Он толкнул ножкой: один раз, второй…

«Мама, мама! Я здесь. Я живой. Почему я не чувствую твоего тепла?», - он заволновался.


… Она лежала на каталке. Белизна операционной пугала её.
Усилием воли, в очередной раз, подавила в себе мысли о ребенке.

"Жалко, конечно… но кто пожалеет меня? Я рожу еще много детей… счастливых детей… когда устроюсь… "

Голова закружилась от укола… лицо медсестры то появлялось, то исчезало перед глазами. В висок билась мысль: "Когда я проснусь, у меня начнется новая жизнь - я будет свободна и счастлива. Обязательно!"

У ребенка тоже закружилась голова. Он потерял ощущения места и пространства; только слышал доносящиеся до него откуда-то звуки.

     — Делай разрез поаккуратней, девка еще молодая, зачем ей живот портить?, - посоветовал анестезиолог.
     — Порядок, давление в норме? - хирург застыл на секунду в ожидании, - ну и славненько.

Сквозь небольшой надрез его рука вошла в матку. Ребенок лежал в правильном положении. Рука ухватила крохотное тельце и понесла вверх.

     — Осторожно, не порвать бы… разрез слишком маленький! Опаньки! Вот и готово. Лена, убери.

Медсестра взяла в руки маленькое семисотграммовое тело и положила в раковину. От холода ребенок шевельнулся. Легкие обжигал воздух. Он чихнул и заплакал... тоненько. Его плач больше напоминал мяуканье котенка. Сердце колотилось, выполняя свою основную функцию. Сердце ребенка хотело жить, мозг ребенка хотел жить, только мать ребенка не хотела, чтобы он жил. Пока ей накладывали косметические швы он иногда шевелился и попискивал. Когда каталку, с прооперированной матерью, вывозили из операционной, он все еще был жив…


Санитарка тетя Маша подошла к раковине. Привычным жестом протянула руку, чтобы кинуть лежавший там кусок мяса в коробку с ампутированной ногой и вынести на кочегарку. «Мясо» шевельнулось и тоненько запищало.

     — Господи, спаси и сохрани, - пробормотала она, отдергивая в испуге руку.
     — Нешто живой?! Живой! Да что же такое делается-то?

Она аккуратно взяла крохотное тельце, положила его в коробку из под шприцов и прикрыла пеленкой. Ребенок жалобно, казалось из последних сил, заплакал. Вернее он даже не плакал… он, как рыба вынутая из воды, открывал ротик, из которого доносилось жалобное : «У-аа, у –аа..» Она прижала коробку к груди и заплакала.

     — Господи, прости меня, - перекрестилась тетя Маша,- что ж творится-то? А? Звери, а не люди!

И тут ей пришла в голову мысль.

     — Алексей Владимирович! Алексей Владимирович! , - влетела она в ординаторскую, - отдайте его мне… я его выхожу. Ну, как же так? Живого ребенка на коче-ега-а-а-арку-у-у…

Санитарка зашлась в приступе плача. Хирург недоуменно уставился на неё.

     — Чушь! Он не будет жить. Он умрет с минуты на минуту, - разозлился врач.
     — Отдайте, - словно не слыша его, умоляюще шептала она.
     — Мария Петровна,- строго сказал хирург,- я не имею права. Его не существует… понимаете? - он нервно взял пачку сигарет со стола, подошел к окну и глубоко затянулся.


Ребенок прожил еще почти пять часов.
Когда коробку с ампутированной ногой и крохотным тельцем выносили на кочегарку, в ординаторской уже никого не было. И только санитарка тетя Маша горько плакала примостившись в углу.



Июнь, 2009


Рецензии
Спасибо! Поплакала... мой ребенок умер на вторые сутки после родов, но я не перестаю думать о нем. Но мне тогда все просто говорили: Молодая, еще родишь...

Викки Укс   23.07.2015 15:21     Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.