Культурный ландшафт эпохи бронзы

На разных кусочках евразийской мозаики культурные слои разных эпох составляют основу культурного ландшафта, раскрываемого в результате археологических исследований. Так, в Центральной и Северо-Западной России такой основой являются слои русских городищ и селищ, сформировавшиеся в течение второго тысячелетия н.э. А в Зауральской степи центральное место в пространстве археологических памятников занимают поселения эпохи бронзы, второго тысячелетия до н.э.

Реконструируемый нами культурный ландшафт этого времени структурируется взаиморасположением поселков, менгиров и могильников в степном пространстве. При этом центральными точками данной структуры являются поселки, топографическое положение которых достаточно жестко детерминировано типом хозяйства и образом жизни населения, а также природно-климатическими особенностями региона. В свою очередь расположение менгиров и могильников определялось, прежде всего, системой восприятия природного ландшафта.

Поселения эпохи бронзы фиксируются по берегам всех рек и целого ряда озер Зауральской степи. На тщательно обследованных археологическими разведками территориях одно поселение встречается в среднем на два – три километра длины речного русла. При этом поселения эпохи бронзы во многих случаях не распределены равномерно в долинах рек, а концентрируются группами по два-три поселения на отдельных участках этих долин. Такие группы могут свидетельствовать о концентрации в пространстве древних поселков, функционировавших в одно время, однако могут состоять и из разновременных объектов.

Долины большинства рек на территории Зауральской степи, притоков Урала или Тобола, имеют практически одинаковую структуру: неширокую пойму, иногда – пойменную террасу на высоте не более метра над урезом воды, и в большинстве случаев – одну надпойменную террасу на высоте от полутора до трех с половиной метров над урезом воды. В некоторых случаях надпойменная терраса не фиксируется и пойма непосредственно переходит в террасу или склон коренного берега. Как правило, одним своим берегом река «поджимается» к холмам, этот берег более высокий, изредка к воде непосредственно примыкают скалистые уступы и отвесные скальные стены «подрезанных» водой холмов. Другой берег реки, как правило, более пологий, плавно повышающийся к водоразделу. В пойме, рядом с основным руслом, часто фиксируются старицы – обводненные или уже практически затянутые наносным грунтом. Принципиально другой облик имеет только долина реки Урал – она глубоко врезана в толщу четвертичных отложений и имеет многоступенчатую структуру, состоящую из целой серии разноуровневых террас.

Топографическое положение поселений эпохи бронзы в долинах рек подчиняется нескольким достаточно жестким принципам. Поселения располагаются, как правило, на первой надпойменной террасе, в случае ее отсутствия – на коренной террасе или на выположенном склоне коренного берега. Они находятся на расстоянии, как правило, от тридцати до семидесяти метров от современного либо старичного русла, которое, вероятно, было действующим в период существования поселения. Все поселения находятся на высоте не менее полутора-двух метров над урезом воды. Современные паводки на притоках Урала и Тобола достигают высоты три-четыре метра, однако это пиковые значения, фиксирующиеся далеко не каждый год и всегда – на очень краткий период времени. Вероятно, поселки эпохи бронзы были практически недоступны паводковым водам, и подтапливались лишь изредка, на очень короткое время (один-два дня). Весенние паводки на реке Урал имеют гораздо большую высоту и продолжительность. Именно с этим связан тот факт, что поселения эпохи бронзы встречаются в долине Урала значительно реже, чем на берегах его притоков.

Место для строительства поселков выбиралось, в первую очередь, исходя из стремления максимально сократить расстояние от поселка до берега реки, и при этом – соблюсти оптимальную высоту над урезом воды, обеспечивающую определенную безопасность при паводке, но, в то же время, не затрудняющую доступ к воде излишне крутыми или высокими спусками. Одновременно решалась задача защитить поселок от сильных зимних ветров естественными возвышениями: холмами и скальными выступами.

Поэтому поселки эпохи бронзы сооружались, как правило, на холмистом берегу реки. Для их расположения выбирались такие участки долины, на которых холмы несколько отступали от реки, образуя «амфитеатры». Здесь, на нешироких участках надпойменных террас, с двух-трех сторон защищенных от ветра поднимающимися холмами, и строились поселки. Если холмы отступали от реки далеко, образуя обширный «амфитеатр», поселок располагался на его краю – там, где узкая полоса между холмами и рекой лучше защищена поднимающимися непосредственно над ней склонами. В тех случаях, когда на протяжении речной долины длительное время не встречалось удобных «амфитеатров», поселки сооружались у одиночных холмов, на небольших участках террасы или уступах коренного берега между склоном холма и руслом реки.

Топографическая схема «река – терраса – холм или гряда холмов» является универсальной для поселков эпохи бронзы. Случаи их размещения на открытых пространствах, не защищенных от ветра, единичны; не зафиксировано ни одного случая расположения поселения на расстоянии свыше ста двадцати метров от современного либо действовавшего ранее русла реки, ручья или берега озера.

На открытых пространствах долин располагаются, как правило, только ранние поселения типа Синташты и Аркаима – составлявшие их дома, объединенные в блоки и окруженные мощными обводными стенами, не нуждались в защите от ветра так, как более поздние отдельно стоящие жилые постройки.

Архитектурный принцип создания этих своеобразных «степных инсул» синташтинского типа, вероятно, сформировался в Зауральской степи под влиянием восточноевропейских культур, пережил свой кратковременный рассвет в самом начале второго тысячелетия до н.э. и в дальнейшем был отвергнут ради более рационального, хотя, несомненно, ощутимо менее зрелищного принципа сооружения множества небольших поселков с линейным расположением отдельно стоящих жилищ.

Для подавляющего большинства поселков эпохи бронзы в Зауральской степи характерно расположение домов в ряд, улицей, параллельно берегу реки или озера. Обычно такую улицу составляли от трех до десяти домов. Немногочисленные крупные поселки, включавшие в себя до двадцати домов, строились в два ряда, параллельных друг другу – их улица оказывалась застроенной домами с двух сторон. Промежуток между домами, как правило, несколько превосходил их ширину и достигал пятнадцати – двадцати метров.

Дома эпохи бронзы, как правило, имели в плане прямоугольную форму. Это были достаточно крупные строения, площадью сто-двести квадратных метров. Они были углублены в грунт на глубину несколько меньше метра. Стены домов имели каркасно-столбовую конструкцию, их основу составляли деревянные столбы, установленные в грунт вдоль краев жилищного котлована. Вход в дом располагался в боковой части одной из торцевых стен. Стены подсыпались снаружи землей, как правило – перемешанной с золой и бытовым мусором, выгребаемыми из очагов.

В большинстве случаев дома ориентировались торцевыми стенами параллельно направлению улицы. Вход в дом располагался, как правило, в той торцевой стене, которая была ориентирована в сторону реки.

В центральной части домов располагались очаги и хозяйственные ямы, выполнявшие функции погребов. Во всех исследованных синташтинских жилищах и в некоторых жилых конструкциях более позднего времени обнаружены глубокие ямы, определяемые авторами раскопок как колодцы. Проблема их интерпретации до сих пор не решена до конца. Гипотезы о ритуальном характере синташтинских колодцев и об их сооружении для обеспечения металлургического процесса посредством постоянного поступления воздуха из колодца в пристроенную к нему металлургическую печь представляются нам не до конца убедительными. Мы полагаем, что колодцы играли роль источника водоснабжения в зимний период. Судя по палеоклиматическим данным, на протяжении второго тысячелетия до н.э. зимы в Зауральской степи были малоснежными, а реки – маловодными, многие их них пересыхали к концу лета, превращаясь в ряд не связанных водотоком плесов. Зимой неглубокие плесы промерзали до дна. В этих условиях размещение в жилищах колодцев для поддержания водоснабжения в зимнее время представляется вполне вероятным.

Возможно, основной принцип устройства поселков на нешироких площадках под склонами холмов имел не только ветрозащитный смысл, но обеспечивал также их расположение именно в тех местах, где верхний горизонт подземных вод пролегает достаточно близко к поверхности, на глубине не более трех-четырех метров.

Основой хозяйства населения эпохи бронзы Зауральской степи являлось скотоводство. Население разводило, главным образом, три вида копытных: лошадей, коров и овец. Кроме того, содержалось небольшое количество коз. Скотоводство имело мясомолочный характер. Лошадь активно использовалась в хозяйстве как верховое и тягловое животное.

На поселениях и в могильниках эпохи бронзы регулярно встречаются кости собаки. Вероятно, собака выполняла в хозяйстве традиционный для скотоводческих культур набор функций: пастушеских, охранных, а возможно – и охотничьих.

Оседлое скотоводство носило придомный или придомно-отгонный характер. Пастушество являлось одним из основных занятий населения. В зимнее время скот кормился тебеневкой – добычей корма из-под снега. Стойловое содержание скота в зимний период, скорее всего, не применялось.

Земледелие не имело широкого масштаба и осуществлялось на весьма ограниченных участках, непосредственно прилегающих к поселкам. Сеяли ячмень и просто, при этом муку не делали и хлеба не пекли, а варили из дробленого зерна каши на молоке и на мясном бульоне.

Охотничья деятельность была весьма разнообразной, однако не имела большого хозяйственного значения. В число объектов охоты входили заяц-беляк, речной бобр, сурок-байбак, волк, лисица, корсак, бурый медведь, барсук, лось, косуля, сайга и некоторые другие виды животных. Вероятно, охота осуществлялась, в первую очередь, для добычи меха и шкур, а также для развития и поддержания навыков обращения с оружием, которые обеспечивали определенную боеспособность общества.

Археологические материалы свидетельствуют также о существовании рыболовства. Не вызывает сомнений, что свою роль в обеспечении населения продуктами питания играл сбор грибов и ягод, стеблей дикого лука и других съедобных растений.

Хозяйственная деятельность населения эпохи бронзы основывалась на комплексном использовании природного ландшафта Зауральской степи. Дерево разных пород применялось при строительстве домов, изготовлении рукояток различных орудий, луков и стрел, плетения фашин из ветвей; в качестве топлива для очагов и печей. Степное разнотравье являлось пищей для скота; из растений (вероятно, в первую очередь из конопли) делались нити, применявшиеся при витье веревок и изготовлении тканей. Глина активно использовалась в строительстве, из нее изготавливали керамическую посуду, при этом в качестве присадок к глине использовался песок, каменная дресва, толченая керамика (шамот), навоз. Из минерального сырья делали множество предметов самого разного назначения: наконечники стрел (из кремня, яшмы и кварцитов), молотки (из эпидозитов), терочные плиты (из риолитов и дацитов), абразивы (из песчаников и алевролитов), литейные формы (из талькитов) и многие другие. Значительная часть орудий и украшений изготавливалась из металлов – прежде всего из меди и бронзы (применялись оловянистая и мышьяковистая бронзы). При производстве некоторых украшений изредка использовались золото и серебро, известны отдельные находки свинцовых предметов. Медь получали из окисленных руд, в первую очередь – из малахита, добывавшегося на небольших рудниках.

На окраине поселков, как правило, несколько выше основной жилой площадки, располагались культовые камни – менгиры. Они представляли собой каменные (чаще всего – гранитные) плиты вытянутой или подпрямоугольной формы, высотой от одного до двух метров над уровнем древней поверхности. Анализ их топографического положения позволяет предполагать, что менгиры устанавливались у обочины подходящей к поселку дороги. Вероятно, менгиры выполняли в культуре пограничную функцию. Расположенный у дороги, которая является связующим элементом между поселком и окружающим пространством, менгир мог представлять собой символического стража, замыкающего границу и оберегающего жилье.

Могильники эпохи бронзы, как правило, находятся в речных долинах на относительно ровных площадках коренного берега, гипсометрически выше поселений, на расстоянии от пятисот метров до полутора километров от поселка. Часто фиксируется традиция устраивать могильники на противоположном берегу реки относительно поселка, что традиционно интерпретируется археологами как обеспечение водной преграды между «миром живых» и «миром мертвых». Однако в некоторых случаях эта закономерность нарушается.

Выявление системы взаиморасположения погребальных конструкций на площадке могильника часто осложнено наличием на одной площадке разновременных погребальных конструкций. В целом можно говорить о господстве в эпоху бронзы линейной системы взаиморасположения погребальных конструкций – они вытягиваются на площадке могильника в одну или, значительно реже, две цепочки. Прослеживается прямая аналогия между системой расположения погребальных конструкций в могильниках и домов на поселениях, что позволяет развивать интерпретацию погребальных сооружений как «жилищ умерших».

Сами погребальные конструкции Зауральской степи эпохи бронзы традиционно называются курганами, однако данное наименование является в определенной мере условным. Крупные многомогильные погребальные комплексы синташтинско-петровского времени, судя по всему, не имели общей курганной насыпи. Наблюдаемые нами в настоящее время всхолмления над этими комплексами образовались в результате разрушения отдельных надмогильных конструкций в пределах ограничивающего погребальный комплекс неглубокого рва. Более поздние погребальные конструкции эпохи бронзы с большим основанием могут быть названы курганами. Это невысокие земляные насыпи над одной или несколькими могильными ямами.

Не вызывает сомнений высокая семантическая значимость курганов, которые, после завершения комплекса погребальных церемоний, становились важными элементами культурного ландшафта степи. В то же время есть основания предполагать, что могильники воспринимались как ритуально нечистые участки степного пространства.

На рубеже второго-первого тысячелетий до н.э. климат в Зауральской степи становится более влажным, и, возможно, несколько более прохладным. Увеличение количества осадков в зимний период затрудняло тебеневку, поскольку осложняло скоту добычу корма из-под снега. Вероятно, это послужило одной из причин перехода степного населения к новой культурно-хозяйственной модели – кочевому скотоводству, произошедшему в начале первого тысячелетия до н.э. на всем пространстве Великой Степи.

Другой причиной этого процесса (возможно, даже более значимой) становится миграция населения из Центральной Азии на пространство Урало-Казахстанской степи в VIII в. до н.э. Мигранты приносят с собой уже сформировавшуюся модель кочевого ведения хозяйства, и ассимилируют местное население.

С этого времени Зауральская степь входит в культурное пространство кочевого мира. Временные стоянки кочевников практически никак не изменяли рельеф местности, на них не образовывалось существенного культурного слоя, поэтому обнаружить их в ходе археологических работ крайне непросто, до настоящего времени в Зауральской степи такие археологические памятники не выявлены. Свидетельствами этого времени в культурном ландшафте являются могильники – курганы раннего железного века, погребальные и поминальные оградки эпохи поздних кочевников, каменные изваяния – т.н. «каменные бабы», и немногочисленные святилища.


                Литература

Алаева И.П. Колодцы бронзового века Урало-Казахстанского региона // Вестник Общества открытых исследований древности. Вып. 1. Челябинск, 2002.

Виноградов Н.Б. Культурно-исторические процессы в степях Южного Урала и Казахстана в начале II тыс. до н.э. (памятники синташтинского и петровского типов). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. Москва, 2007.

Гайдученко Л.Л. Композитная пища и освоение пищевых ресурсов населением Урало-Казахстанских степей в эпоху неолита-бронзы // Археологический источник и моделирование древних технологий. Челябинск, 2000.

Генинг В.Ф., Зданович Г.Б., Генинг В.В. Синташта: Археологические памятники арийских племен Урало-Казахстанских степей. Челябинск, 1992.

Епимахов А.В. Ранние комплексные общества севера Центральной Евразии (по материалам могильника Каменный Амбар-5). Книга 1. Челябинск, 2005.

Зайков В.В., Зданович С.Я. Каменные изделия и минерально-сырьевая база каменной индустрии Аркаима // Археологический источник и моделирование древних технологий. Челябинск, 2000.

Зданович Г.Б. Бронзовый век Урало-Казахстанских степей (основы периодизации). Свердловск, 1988.

Зданович Г.Б. Урало-Казахстанские степи в эпоху средней бронзы. Диссертация в виде научного доклада на соискание ученой степени доктора исторических наук. Челябинск, 2002.

Зданович Г.Б., Батанина И.М. Аркаим – Страна городов: Пространство и образы (Аркаим: горизонты исследований). Челябинск, 2007.

Зданович Д.Г. Синташтинское общество: социальные основы «квазигородской» культуры Южного Зауралья. Челябинск, 1997.

Зданович Д.Г. Древности на южной границе Санарского бора (рукопись).

Зданович Д.Г., Куприянова Е.В. «Use life» глиняной посуды и динамика стилевых изменений (по поводу публикации материалов кургана 25 Большекараганского могильника) // Зданович Д.Г. и др. Аркаим: некрополь (по материалам кургана 25 Большекараганского могильника). Книга 1. Челябинск, 2002.

Костюков В.П. Памятники кочевников XIII-XIV вв. Южного Зауралья (К вопросу об этнокультурном составе Улуса Шибана): Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Уфа, 1997.

Линдстром Р.У. Антропологическая характеристика популяции кургана 25 Большекараганского могильника // Зданович Д.Г. и др. Аркаим: некрополь (по материалам кургана 25 Большекараганского могильника). Книга 1. Челябинск, 2002.

Петрова Л.Ю. Жилища эпохи бронзы Урало-Тобольского междуречья // XVII Уральское археологическое совещание. Материалы научной конференции. Екатеринбург-Сургут, 2007.

Таиров А.Д. Пастбищно-кочевая система и исторические судьбы кочевников Урало-Казахстанских степей в I тыс. до н.э. // Кочевники Урало-Казахстанских степей. Екатеринбург, 1993.

Таиров А.Д. Изменения климата степей и лесостепей Центральной Евразии во II–I тыс. до н.э.: Материалы к историческим реконструкциям. Челябинск, 2003.

Таиров А.Д. Кочевники Урало-Казахстанских степей в VII-VI вв. до н.э. Челябинск, 2007.

Усманова Э.Р., Скрипникова М.И. Курган-храм в контексте погребальной обрядности (по материалам могильника Лисаковский) // Международное (XVI Уральское) археологическое совещание. Материалы международной научной конференции. Пермь, 2003.




Рассказ из серии «Зауральская степь».

Следующий рассказ: Зауральская степь - пылающая земля – http://www.proza.ru/2009/06/18/1060


Рецензии
В Аркаиме на реке Большая Караганка я бывал... Интересно!

Дмитрий Караганов   28.08.2009 15:41     Заявить о нарушении
Спасибо! Я рад :)

Федор Петров   29.08.2009 22:51   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.