Глава 5. Сибирские мотивы - 1

Я уж давно и навсегда бродяга,
Но верю крепко: повернется жизнь,
И средь тайги сибирские Чикаго
До облаков поднимут этажи.

П. Васильев, сибирский поэт


Вообще-то, я хотел в этой книге написать о своём опыте общения с представителями разных народов, попытаться показать то, что называют национальным характером, менталитетом. Но пройти мимо русских (а я принадлежу именно к этой «этнической группе»), которых было бы нелепо называть «титульной» нацией, скорее «объединяющей» и образующей собственно пространство России, я, конечно же, не мог.
Россия большая, я вдоль и поперёк объездил ту её часть, что находится между Уралом и Дальним Востоком, и в этой главе собрал какие-то заметки, случаи, истории из Сибири, с моей второй родины, приютившей меня после Казахстана. Все эти «анекдоты» не объединены временем происходящего или сюжетом, более того, я даже намеренно «перемешал» их очень тщательно. А ещё я постарался не останавливаться так подробно, как в предыдущих и последующих главах, на описании местных «достопримечательностей», потому как многим из вас описываемые города и местности хорошо знакомы. Я лишь разделил свои «байки» по принципу их отношения к «смешному» и «несмешному» - грустному, лиричному, хотя, конечно же, всё это условности.
Может быть, в этих моих побасёнках мне, а вместе со мной и вам, удастся узнать себя и свою страну?


Часть 1. Смешное

По пушкинским местам

В небольшом городке Алтайского края, в Камне-на-Оби, живёт мама моей жены - у меня язык не поворачивается называть «тёщей» эту тихую, но очень сильную женщину - настоящую, русскую, из тех, что «коня на скаку...». Естественно, к Наткиной маме в гости мы ездим довольно часто - всего-то двести вёрст от Новосибирска.

Одна из центральных улиц города носит имя «нашего всего», Александра Сергеевича Пушкина, и для большинства здешних мужиков - заядлых охотников, рыбаков и автомобилистов-самоделкиных, примечательна самым крупным в городе автомагазином. Открытый еще в советские годы, магазин, став частным, официально получил название, принятое в народе - «Пушкинский». Одно это сочетание сути объекта и его названия для человека с «тренированным» чувством юмора звучит забавно, но каменцы на этом не остановились. Слева от автомагазина находится точка, торгующая мужской одеждой и названная «Онегиным», а справа - продуктовый магазинчик «Дантес». Пушкинские места, одним словом...


Могли бы...

В Красноярск я как-то раз поехал в однодневную командировку, захватив с собой Наталью - она там раньше не бывала. Завтракали мы в небольшой кафешке на Красной площади - в Красноярске тоже есть Красная площадь, хотя и совсем не центральная. В туалете на стене был приклеен рекламный стикер-«хулиганка» от какого-то местного такси: «А могли бы быть уже дома», и телефон диспетчера. Ниже на стене кто-то остроумный дописал: «Сейчас пописаем и поедем».


Борьба с олигархами

В исторической части города Омска есть две улочки, названные в честь местных большевиков. Обе фамилии анекдотичны - Рабинович и Березовский. В связи с бегством из России опального олигарха-однофамильца, местная городская Дума на полном серьёзе начала обсуждать вопрос о переименовании улицы Березовского, а заодно и улицы Рабиновича. Вряд ли второе предложение было признаком узаконенного антисемитизма, скорее - законодательного кретинизма.

Новосибирск гораздо прогрессивнее Омска. У нас есть улица Потанинская - красноярцы, стиснутые пространством собственности М. Потанина и собственности О. Дерипаски, впадают в ступор, услышав такой топоним - дескать, целая улица его? Но мы держимся, не переименовываем - правда, и Потанин-однофамилец пока никуда не сбежал.


Воззвание

Карасук. Есть такой городок на юго-западе Новосибирской области практически у самого Казахстана - тысяч тридцать народу. Когда я жил в казахстанском Павлодаре, мы воспринимали его жителей (угадайте, как они зовутся?), которым до моего родного города ехать гораздо ближе, чем до своего областного центра, как голодную «саранчу». Никогда не евшие досыта несчастные россияне в советские годы сметали в наших, относительно обеспеченных, магазинах всё мясное, а заодно «молочное» и «хлебное».

Перед зданием местного ПТУ, скорее всего, готовящего рабочих для местной железнодорожной станции, стоит железный щит, раскрашенный в цвета российского флага. На щите угловатыми буквами без указания автора начертано воззвание к учащимся, не полностью цитирующее средневекового персидского поэта Фирдоуси: «Если путь твой к познанию мира ведёт, как бы ни был он труден - вперёд!» (1)

Теперь ещё раз вся картинка целиком. Небольшой город в степи - до ближайшей «цивилизации» километров двести, профтехучилище и обращение Фирдоуси к ученикам на железе, крашенном в национальный триколор... Пелевин отдыхает.


Зая

Моя командировка в Иркутск подходила к концу. Народ в городе, вообще-то, живёт очень своеобразный. С одной стороны - по-столичному интеллигентный и образованный (всё-таки в Восточной Сибири Иркутск - самый важный город), а с другой - чувствуется, что «каторжная» тоска сидит здесь внутри у каждого, не зря же здешние места были главной российской «ссылкой» во все времена.

Я был под впечатлением от только что прослушанного концерта, который давал на многолюдной площади около ЦУМа «человек-оркестр». Худощавый седой дядька с синими от наколок руками стоял на двух цирковых «катушках» и играл на электрогитаре, подключенной через нехитрый усилитель к потрёпанной колонке. В ногах у мужичка был маленький барабан - даже стоя в позе эквилибриста и продолжая довольно профессионально аккомпанировать себе, он умудрялся задавать ритм. Но главным всё-таки были слова исполняемых им песен - острые, едкие, точные, явно собственного сочинения. Его творчество можно было сравнить не то с Майком Науменко (помните такого героя питерского рок-н-ролла?), не то с Александром Новиковым (а такого уральского «шансонье» не забыли?) - до сих пор жалею, что не купил за сто рублей предлагавшийся здесь же «самопальный» диск исполнителя...

Сейчас я ехал собирать вещи к своему иркутскому приятелю Жене, в доме которого остановился на одну ночь. В южнокорейском автобусе, рассчитанном на людей помельче и похлипче, чем дородные сибиряки, было тесно - все ехали в «спальник» после трудового «будня». Я крутил в голове мелодию уличного «барда», пока у моего соседа по многолюдному автобусу, паренька лет на пять моложе меня, не «запел» мобильный телефон.

- Да, зая! - ответил попутчик тонким голосом. - Нет, зая, пока ещё не домой еду.

Сегодня была пятница, и не ехать домой сразу для типичного «менеджера среднего звена», в принципе, было логично.

- Да мы хотели в бильярд зайти ещё, - продолжал «отмазываться» паренёк от своей «заи». - Нет, зая, я только пива попью... Да не нах..ярюсь я, что ты! Я же не на машине.

Удивило не столько свободное употребление ненормативной лексики в общественном транспорте, сколько последняя фраза - я её совсем не понял. То есть, когда парень всё-таки на машине, он обычно напивается, то есть, пардон, «нах..яривается»?


Чеховское

Про Тобольск могу рассказывать часами. Но не хочу повторяться. На сайте моего друга Лёшки в проекте «РУИНЫ» размещён мой большущий рассказ - «непарадный» взгляд на этот феноменальный город. Кому интересно - http://ruins.narod.ru/TOBOLSK_main.html Здесь же я хотел поделиться другой историей.

Мы с Натальей ходили по Тобольску в районе «нового города», выискивая там немногочисленные, прежде загородные, архитектурные объекты. Время было обеденным, и хотелось есть. Заметили кафе под названием «Белград». Братья-сербы, бедолаги, спасаясь от хорватов, албанцев, боснийцев, натовских бомбардировок и международного трибунала в Гааге, за девяностые годы мощно осели в Сибири, и теперь занимаются здесь гостиничным и ресторанным бизнесами. В том же Иркутске один из самых «крутых» отелей города называется «Солнце» и, по слухам, принадлежит кому-то из родственников Слободана Милошевича.

Мы были совсем не против отведать балканской кухни, поэтому зашли в тобольский «Белград». Внутри заведение оказалось классическим кафетерием - с высокими столиками и без стульев. Правда, пахло там действительно очень вкусно. Ознакомившись с меню (правильнее, наверное, сказать «с прейскурантом»), мы обнаружили, что кухня-то как раз самая что ни на есть русская - пироги, пельмени, ватрушки. Мы взяли расстегаи с рыбой.

Я стоял за высоким столиком, кусал горячий и очень вкусный «пирожок» с рыбной начинкой, запивая его таким же горячим чаем из пластикового стакана, и вдруг понял, что если бы вёл дневник, то описание нынешней ситуации звучало бы совсем по-чеховски: «Был в Тобольске. Отведал расстегаев с рыбой».


Загадка

На очередном дне рождения «Сибвеза», новосибирской торговой сети, специализирующейся на бытовой технике, где я сейчас работаю, в качестве неизменной «звезды» был приглашён дуэт из моего детства, «Бэд Бойз Блю». Я смотрел на лихо выплясывающую и поющую под «минусовку» «You’re a woman, I’m a man» парочку и никак не мог понять - то ли это «Сибвез» настолько «крут», что может выписать себе на корпоративный праздник звёзд восьмидесятых, то ли легендарная группа настолько «опустилась», что не чурается теперь ездить в Новосибирск...

Кстати, мы как-то с моим дружком Лёхой вспоминали «звёзд» нашего детства, и, помнится, в конце разговора на мой риторический вопрос «И где они все?» Лёха дал исчерпывающий и, видимо, самый правильный ответ: «На корпоративе!»


Не зарекайтесь!

Ранним утром я искал на вокзале города Улан-Удэ камеру хранения - вечером собирался ехать в Иркутск, а таскать с собой тяжеленную сумку весь день совсем не хотелось. Указателей не было, поэтому я тыкался в разные двери и читал все таблички и объявления подряд, пока не увидел белый тетрадный листок, приклеенный к запертому окошку: «Здесь аптеки нет и быть не может!» Почему же не может? Откуда такой фатализм?


Династия

В посёлке Поспелиха Алтайского края я был проездом, когда ехал на практику после второго курса университета в «горную» Колывань - туда, где вазы из яшмы «выпиливают». На привокзальной площади стояли два ларька с сигаретами, пивом, шоколадками и прочей ерундой.

Один из них был раскрашен в цвета азербайджанского флага (даже полумесяц с восьмиконечной звездой там были) и назывался «Апшерон» - сведений для идентификации хозяев торговой точки более чем достаточно. А вот над именем второго киоска, «Сын Колобка», я поломал голову. Устав додумывать за авторов, спросил у продавщицы, почему же всё-таки «сын»? Оказалось, что на этом месте раньше стоял точно такой же ларёк, называвшийся «Колобком», но его спалили какие-то злодеи, которым хозяева не хотели платить за «крышевание». Через некоторое время собственники «оклемались» и поставили новый павильончик, окрестив его «сыном» того, первого, «Колобка».


Гостиничное

Прямо на ступенях гостиницы «Кузбасс» в Кемерово стоит памятник вскинувшей руку женщине. Я с любопытством обошёл его, но никаких слов, объясняющих, в честь кого он поставлен, так и не обнаружил. Весь вечер в номер названивали местные проститутки с заманчивыми предложениями «интересно провести вечер». В какой-то момент я выдернул штепсель телефона из розетки, но через полчаса в дверь постучал их сутенёр:

- Ты чего трубку не поднимаешь? Девочек-то брать будешь?

Такой настойчивости я до того не встречал. Первый раз в моей практике именно «ночные бабочки» являлись самыми главными персонажами навязчивого гостиничного сервиса. Так вот кому памятник на входе поставлен!

В продолжение темы - Барнаул. Там мой друг и коллега по работе в авиакомпании «Сибирь» Женька останавливался в гостинице «Центральная». Ему тоже звонили целый вечер «девочки», но после его многочисленных отказов и театральной, почти по Станиславскому, паузы позвонил мужик.

- Может, пацана? - предложил он Женьке, видимо, решив огласить весь спектр услуг «фирмы».

И снова на ту же тему. В Иркутск самолёт из Новосибирска прибывал около двух часов ночи по местному времени, ещё полчаса-час требовалось на перемещение из аэропорта в центральную гостиницу города, «Ангару». Ещё минут двадцать отнимало оформление на ресепшене и получение ключа у дежурной на этаже. В номер в итоге я попадал в начале четвёртого ночи, и первое, что меня там встречало - телефонный звонок от местных «жриц любви». Вот уж поистине «покой нам только снится»!

В гостинице под названием «Рубин» в томском Академгородке в номер никто не звонит и не вламывается - всё-таки Томск гораздо интеллигентнее Барнаула и Кемерово. Там просто когда распихиваешь вещи в тумбочку, обнаруживаешь несколько календариков с телефонами и эротическими картинками, точно дающими понять, что, позвонив по указанным номерам, попадёшь не в краеведческий музей.

А теперь, чтобы скрасить безрадостную картину торжества продажной любви в российских отелях, маленький штрих-комплимент в адрес гостиниц.

По пути в Тобольск мы с Натальей заехали в город Ишим, расположенный ровно на полпути из Омска в Тюмень. Ехали туда сознательно - начитались в интернете про его историю и архитектуру, поэтому не жалко было выделить на осмотр достопримечательностей целый день. В Тобольск наш поезд уходил рано утром, и мы решили заночевать в местной гостинице. На ресепшене, пока заполняли документы, с удивлением прочитали плакатик примерно следующего содержания:

«Уважаемые гости нашего города!

Мы понимаем, что вы, скорее всего, оказались в Ишиме в командировке. Тем не менее, хотим сообщить вам, что в городе есть множество памятников архитектуры (далее следовало их перечисление с адресами) и интересных музеев (опять же с адресами и указанием остановок общественного транспорта). Недалеко от Ишима родился знаменитый русский поэт, автор «Конька-Горбунка», П. Ершов.

Мы будем рады, если вы увидите достопримечательности нашего города».

Можно было, конечно, заподозрить работников гостиницы в том, что они получают «откаты» с музеев, но мне почему-то легко поверилось в их бескорыстие. Ну, может же это быть просто патриотизмом?


Главный объект

В Новосибирской области недалеко друг от друга есть два населённых пункта со странными названиями - Мошково и Болотное. Оба - райцентры, и в «Прогнозе погоды» на нашем телевидении их всегда упоминают в паре: «В Мошково и Болотном дожди». А как ещё может быть в поселениях с такими именами?

Город Болотное расположен на федеральной трассе «Байкал», соединяющей Челябинск с Иркутском, и равноудалён от трёх областных центров - Новосибирска, Томска и Кемерово. Поэтому там обязательно делают десятиминутную остановку междугородные автобусы. Правда, сам городок расположен чуть в стороне от дороги, поэтому вся инфраструктура, предназначенная для путешественников, располагается не в городе. Не совру, если скажу, что самым главным объектом на остановочном «пятаке» является добротный кирпичный туалет с турникетом из метрополитена на входе. Для всех, кто ездил из Новосибирска по трассе «Байкал» в сторону Кемерово или Томска, Болотное и «хороший туалет» - слова-синонимы.

Кстати, в другом городе нашей области, Куйбышеве, в центре стоит очень похожее сооружение с огромной вывеской «Городской общественный туалет», на которой даже режим работы учреждения указан.


Эволюция

В Томской области есть город Асино. А в городе Асино на одной из улиц стоит железный плакатик «Труд из обезьяны делает человека» с изображением основных этапов эволюции: обезьяна, питекантроп, неандерталец и так далее. Почему-то последним в звене развития человеческой цивилизации, по мнению асинских дарвинистов, является типичный офисный житель в костюме и с портфелем. Во всяком случае, на плакате он стоит после человека в университетской мантии.


Гольдо...ни

В Новокузнецк мы с Натальей прибыли, дабы посетить один из трёх ближайших к Новосибирску музеев Достоевского (два других - в Семипалатинске и Омске) и осмотреть целые кварталы «сталинского» ампира - весь «новый город» (то, что является собственно НОВОкузнецком, старинная часть с крепостью раньше была отдельным городом Кузнецком) застроен целостно и напыщенно. Ну, любил шахтёров и металлургов «дядюшка Джо».

Новокузнецк, наверное, один из немногих городов России, где топонимы типа «улица Кирова» и «Пионерский проспект» не вызывают раздражения. Глядя на тамошние дома, не верится, что улицы, на которых они стоят, могут называться Новособорной, Вознесенской или Успенской. Нет, эти - только Кирова, Лазо или, на худой конец, Куйбышева.

Одним из таких абсолютно аутентичных объектов города, безусловно, является Городской Драматический Театр имени Серго Орджоникидзе. Огромный «сталинский» дворец с классическими колоннами расположен на проспекте Металлургов. Мы решили посетить сие учреждение культуры (альтернативой ему был только «Театр металлургов» - именно «театр» - около Кузнецкого металлургического комбината), потому как поезд наш уходил почти ночью, а слоняться по вечернему Новокузнецку большого желания у нас не было.

Сегодня в театре Серго Орджоникидзе давали «Кьоджинские перепалки» итальянского драматурга восемнадцатого века Карло Гольдони, автора знаменитой пьесы «Слуга двух господ» - ну, фильм с младшим Райкиным помните?

В шикарном «ампирном» театральном зале, кроме нас с Натальей, было еще человек пятнадцать-двадцать, большинство - ученики шестого-седьмого классов средней новокузнецкой школы с учительницей.

Режиссёр «освежил» (или «освежевал»?) лёгонькую итальянскую комедию из жизни рыбаков, перенеся её действие куда-то в Тамань. Во всяком случае, все персонажи по-южному произносили «г» и «в», невольно пародируя единственного президента СССР. «Кубанско-ставропольский прононс» артистов дополняли часто употребляемые глаголы «бачить» и «балакать». А, кроме того, видимо понимая запросы основной массы своих немногочисленных зрителей, постановщик нашпиговал реплики актёров «опасными недоговорками»: «Смотри, какие плывут гондо... лы!», «Мать её... я и не заметил», «Бляха... красивая у тебя!». Естественно, самая громкая, школьная, часть сегодняшней аудитории с радостным хохотом встречала каждую такую «находку»...

Мы с Натальей едва досидели до антракта. Честно сказать, ушли бы и раньше - да уж слишком заметен был бы уход прямо во время действия сразу десяти процентов зрителей.

- Ну, куда же вы? Дальше будет интереснее! - совершенно искренне расстроилась гардеробщица, выдававшая нам «польта» (после такой постановки это было самым правильным словом).

Нет, спасибо, интересней некуда! Лучше уж по городу гулять.

Всё-таки кузбасские города совсем не театральные. Не зря ведь, что в Новокузнецке, что в областном центре, Кемерово, самым заметным городским учреждением культуры является цирк. Как там у Булгакова было? «В цирк пойдём, лучше всего»... Главное, чтобы котов в программе не было.


Рычащий проспект

В бывшем городе Колывань, «разжалованном» большевиками за непокорность до статуса «рабочего посёлка», есть Революционный проспект. Догадаться о названии можно, только основательно пожив при советской власти. Иначе как сообразить, что сокращение «Р. проспект», написанное на всех табличках в посёлке, не означает, например, «Ревущий», «Рюмочный» или «Романтический»?


О провинции и столице

Вообще-то, Горный Алтай - тоже национальный субъект Федерации. Но всё-таки субъект довольно странный, на полноценную главу не тянет, хотя мы с Натальей бывали там не один раз. Поэтому заметки о Горно-Алтайске и других замечательных местах маленькой республики помещаю здесь.

Когда-то Горный Алтай имел статус автономной области и был частью Алтайского края - до сих пор не всем понятно, где заканчивается один субъект Федерации и начинается другой. Ехать на Алтай нужно через Бийск, именно этот город краевого подчинения является ключевой точкой по пути к горным приключениям. Бийск - довольно крупный город. Двести тридцать тысяч - это численность приличного областного центра в европейской части России. В городе «заканчивается» железная дорога и начинаются несколько дорог, ведущих в разные места Горного Алтая и того Алтая, что относится не к республике, а к краю. И тем не менее, Бийск остаётся захолустьем, типичным для довольно бедного региона Российской Федерации.

Горно-Алтайск находится километрах в восьмидесяти от Бийска. Его численность - около пятидесяти тысяч человек (а во всей республике живёт чуть больше двухсот тысяч), железной дороги там уже нет, а путешественники проезжают единственный город крохотной республики только по дороге на Телецкое озеро. Основная масса туристов, двигающихся по Чуйскому тракту, оставляет его в стороне.

Но у Горно-Алтайска есть несомненное преимущество по сравнению с тем же Бийском - столичный статус. Причем город является не просто центром субъекта Федерации, а столицей республики. Как известно, республики в России находятся в более привилегированном положении, чем края и области.

Плевать, что в городке живёт народу, как в добром райцентре! И никому не интересно, что до него добраться можно с трудом. Столица - и всё тут! А значит - две центральные газеты на русском и алтайском языках, парламент, огромный драмтеатр, гербы, флаги, пышные празднования национальных праздников и юбилеев. Настоящая столица!


Исторический дом

Первый иркутский офис авиакомпании «Сибирь» достался в наследство от местной «съеденной» авиакомпании «Саяны». Адрес помню, как сейчас: улица Грязнова, дом 1.

Когда я впервые попал в это историческое трёхэтажное здание в самом центре города, никак не мог понять, для каких целей оно было построено. Дом никогда не реконструировался, даже перекрытия были деревянными - теми ещё, дореволюционными, значит, помещения тоже, скорее всего, «настоящие», но меня смущала планировка: длинный узкий коридор вдоль окон, а по правую руку бесконечные двери. Заходишь в дверь - там небольшой тамбур и две симметричные комнаты-«распашонки» вправо-влево.

Наконец, я спросил, что же всё-таки располагалось в доме до советской власти, у директора местного филиала авиакомпании Владимира Николаевича. Оказалось, городской дом терпимости. Забавно - я и не знал, что казну муниципий до революции пополняли, в том числе, за счёт бардаков.


Пуп Земли

Многие эзотерики до сих пор бьются над загадкой «пупа Земли» - правда, до конца не ясно, что же это такое. Кто-то приравнивает к нему опять же не очень понятную Шамбалу и говорит, что «пуп» находится то ли в Тибете, то ли в Горном Алтае.  Кто-то считает, что это полюс - не то географический, не то магнитный, не то северный, не то южный.

Я знаю точное расположение «пупа Земли». Он совершенно очевидно находится в городе Болотном Новосибирской области. На центральной улице этого чудного городка на фоне покосившихся избушек ещё не так давно стоял такой же покосившийся железный транспарант: «Россия - сердце Земли». А Болотное, естественно, центр России!


Богомольцы Урала

Екатеринбург или, как его не совсем прилично называют в народе, Ё-бург, географически, конечно же, не Сибирь, но уж больно заметка хороша.

Напротив того места, где раньше стоял Ипатьевский дом (там последнего русского царя расстреляли, кто не знал), а теперь построили огромный храм «на крови», на горке расположено два примечательных объекта - Вознесенская церковь девятнадцатого века с длинной колокольней и монумент «Комсомолу Урала». Образ этого самого комсомола олицетворяет собой молодая парочка, в дружном порыве несущая знамя. Если смотреть на памятник прямо «в лоб», то обнаруживается, что вскидывающие руки с флагом парень с девушкой и колокольня сразу за молодёжной скульптурой удивительным образом гармонируют друг с другом. Во всяком случае, свою фотографию с этого ракурса я называю «Богомольцы Урала».

***

Мой друг Лёха (тот самый, который ведёт в интернете проект «РУИНЫ» и знает, где «скрываются» бывшие звёзды эстрады), довольно долго проживший в некоронованной столице Урала и регулярно навещающий свой почти родной город, дополнил мой рассказ. Сейчас, после возведения огромного храма на месте расстрела царя, парочка комсомольцев весьма своеобразно смотрится и «в профиль», и «с тылу». Получается так, что они несут своё чугунное знамя от Вознесенского собора прямо к Храму-на-крови. То есть они всё-таки «богоборцы»? Или то, что у них в руках, это «хоругвь»?


Президентское чтиво

Город Куйбышев - красивый, исторический, раньше Каинском назывался. Мы с Натальей посетили его осенью 2004-го, дабы осмотреть там многочисленные памятники дореволюционной архитектуры. По пути зашли в центральный книжный магазин. Надежды приобрести что-то дельное на местную тему не было - слишком уж маленький городок, чтобы ему посвящать монографии, фотоальбомы или даже наборы открыток.

Всё так и было - ничего про Куйбышев-Каинск, только об областном центре, Новосибирске. Зато в магазине стоял застеклённый шкаф с разложенными книжками под красивым самодельным плакатом «Книги, которые читает В.В. Путин». Литература была та ещё: «Мировое еврейство и трагедия России», «История масонства», «Сталин. Время побед»... Знал бы Путин, что он читает!


Квадратно-гнездовое

В городе Ангарске, что под Иркутском, вроде бы есть улицы и проспекты, но почему-то все жители мыслят исключительно понятием «квартал». Этот же термин закреплён официально - один и тот же дом имеет сразу два адреса. В «Сибвезе», например, о своём ангарском магазине сообщают так: «72-й квартал, 20 (ул. Московская, 43)».

Мы с Натальей ездили в город, чтобы посетить тамошний музей часов, созданный на основе частной коллекции одного дедушки-ангарчанина. Всё было здорово - только мы боялись садиться в автобусы, маршруты которых на табличках выглядели примерно так: «18-й квартал, 24-й квартал, 35-й квартал, 47-й квартал». Стоявшие на остановке люди нам были плохими помощниками, потому что на вопрос, идёт ли автобус до автовокзала, от них следовал ответ в духе:

- Нет, он же на 44-й квартал не заходит!


Необходимое

На одной из самых оживлённых магистралей Бийска, почему-то называющейся Коммунарским переулком (sic!), в первом этаже располагаются два магазина под единой вывеской, даже набранной одним шрифтом: «ВСЕ ДЛЯ РЫБАКА КОЛГОТКИ». Действительно - всё, что нужно рыбаку.


Девичья солидарность

В общаге Новосибирского университета, где мы с Натальей обитали, пока учились, вообще-то, жили математики. Просто почему-то «социологам», как самому маленькому отделению экономического факультета, выделили там последний, девятый, этаж.

Этаже на пятом в одной комнате жило целых пять девочек, выпускниц физматшколы, специально созданного для особо одарённых детей из азиатской части СССР интерната при университете, который, в частности, закончила моя супруга. Подружившиеся в школе девчонки никак не хотели расставаться во «взрослой» жизни и уговорили комендантшу поселить их вместе и поменять обычные кровати на двухъярусные «мамонты». Но даже не эта странность забавляла всех обитателей общежития. А то, что всех девочек звали Катя. Естественно, самую многолюдную комнату в общаге прозвали «катюшником»...


Синефильское

Мы гуляли с Наткой по Красноярску, когда я вдруг увидел впереди вывеску на ларьке: «КАР ВАЙ». Вонг Кар Вай - мой любимый режиссер, откуда они знают? Ощущение мистики усиливалось тем, что происходило всё 1 мая - в ключевую дату, вокруг которой разворачивается действие самого классного фильма гонконгского кинематографиста «Чунгкинг экспресс».

Но никакого волшебства не было. Подойдя ближе к уличной торговой точке, я заметил, что между двумя слогами китайского имени просто выпала буква «А».


Позвони мне

В одной из тех контор, где я работал, был такой Лёша, вернее, Алексей Алексеевич - главный «айтишник», компьютерщик. Лёшу часто отправляли за границу в командировки, и он там понахватался всякой дряни в голову. Как-то раз заказал в нашем рекламном отделе себе визитку - логотип компании, а под ним: «Алексей (без отчества и без фамилии). Позвони мне» и номер мобильника. Прямо «айтишник по вызову»...


Гашековское

Наверное, самый знаменитый в России чех, Ярослав Гашек, во время Гражданской войны около года жил в Иркутске, заведуя в Пятой Красной армии «иностранной секцией политического сыска». Кроме того, что в честь великого юмориста названа одна из улиц в центре города, память о Гашеке увековечена мемориальной доской и замечательным пивным рестораном «У Швейка». Там варят фирменное пиво, на столах всегда наличествуют чесночные сухарики из чёрного хлеба в качестве бесплатной закуски, а в зале стоит фигура бравого солдата в человеческий рост. Я всегда, когда бываю в Иркутске, стараюсь посидеть там с моими тамошними друзьями.

Накануне нашего с Наткой отъезда из города мы тоже сидели в этой пивнушке. Я вдруг захотел привезти в подарок отцу настоящую чешскую кружку с «правильным» портретом Швейка - тем самым, который чех Йозеф Лада нарисовал, иллюстрируя бессмертное творение Гашека.

Зная, что продажа фирменной атрибутики в кабаках - дело довольно обычное, я подозвал официантку и спросил её, можно ли в их заведении купить кружку.

- Нет, - ответила девушка.

- Почему? - удивился я.

- У нас не продаются кружки.

Странно, вроде бы такое выгодное дело! Я решил зайти с другой стороны:

- Хорошо, а разбить я её могу? Ну, случайно - шёл-шёл и об стол кружкой стукнул?

- Да, но тогда вы должны будете заплатить триста рублей, - на такую ситуацию мозг официантки был «запрограммирован».

- Давайте я тогда «как бы» разобью кружку и триста рублей вам просто отдам, - предложил я взаимовыгодное решение.

- Так нельзя!

- Почему?

- Потому что вы её не разбили!

- А если бы разбил?

- Тогда, конечно! Вас и охрана тогда не выпустит, пока не расплатитесь!

- Хорошо, представьте, что я разбил кружку, а деньги отдаю, чтобы меня охрана потом выпустила.

Девушка мялась - видно было, что её терзают какие-то сомнения. Наконец, она вымолвила:

- Но я же вижу, что кружка целая...

Я понял, что перепираться с ней можно долго - нужно скорее убрать с глаз то, что её так смущает. Я достал из кошелька триста рублей и, пока она не опомнилась, спрятал пустую кружку в пакет.

- Всё, я её разбил! Вам даже осколки подметать не надо! - протянул я ей деньги.

Несмотря на всю примитивность моего «фокуса», он произвёл должное впечатление на официантку - она взяла деньги и ушла выписывать мне «штрафной» счёт...

Так у моего отца появилась кружка «со Швейком».


Оптимизм

Не помню где - в каком городе, и в чьём офисе, мне в числе сувенирной продукции «в подарок» была преподнесена одноразовая зажигалка с гордым слоганом компании: «Вместе на долгие годы!» По отношению к зажигалке, которую я потерял практически сразу, фраза звучала особенно уместно.


Макс

История из Сочи, но про «сибиряков». Мы приехали в город-курорт инспектировать только что открывшиеся кассы. В составе делегации были мой начальник Миша и коллега-рекламист Олег, ответственный за вывеску - в частности, за то, чтобы она должным образом светилась.

Кассы были готовы, и даже симпатичные девушки уже сидели на местах, но выписывать билеты они не могли - терминалы не были подключены. Собственно этим, подключением терминалов, занимался ещё один командированный в Сочи работник компании, «айтишник» Макс - молодой, но уже невероятно толстый еврей с бородкой и грязными волосами, собранными в «хвостик». Макс лежал под высокой стойкой, возился с проводами и бормотал себе под нос - у него что-то не получалось.

В это время в кассу пришла первая покупательница.

- Ух ты, - сказала она. - Смотри-ка, «Сибирь» в Сочи открылась! Я же смогу билет в Омск у вас купить?

- К сожалению, нет, - ответила ей кассирша. - У нас пока не подключены терминалы. Но вы сможете это сделать в любой другой авиакассе города - например, в центральном агентстве.

Ответ девушки был заученным и вежливым, и сцена, в принципе, закончилась вполне по-европейски. Но тут из-под стола раздался голос Макса:

- Бл..дь, ходят-ходят тут - билеты им. А вот х..й вам, а не билеты, потому что не работает ни х..я!

Покупательница не видела «айтишника», скрытого высокой стойкой, и для неё матерные возгласы должны были звучать как голос «альтер эго» вежливой кассирши. Омичка выпучила глаза и выскочила из офиса, громко хлопнув дверью.

С хохотом мы достали из-под стола Макса и натурально набили ему лицо. Картина, конечно, получилась очень смешной, но всё-таки так поступать с клиентами для компании - непозволительная роскошь.


Автомобильное

Чёрт возьми - как всё-таки помогает переход на летнее время новосибирским автомобилистам! Вечером теперь гораздо светлее, и все выбоины на дороге отлично видны. Удобно!


Половые признаки

Такое ощущение, что в Тобольске все мужчины с шестилетнего возраста в обязательном порядке должны носить кожаную куртку и серую шерстяную кепку. И ладно, если бы речь шла о 93-м годе, когда так было модно, а то вроде 2005-й на дворе!


Столичное

На центральной площади Горно-Алтайска стоят два примечательных здания - местный парламент, называемый здесь Эл Курултаем, и Дом Правительства. Чтобы попасть из одного «дворца» в другой, нужно пройти через небольшой скверик.

Мы с Натальей сидели на скамеечке в этом сквере и наблюдали за тем, как из здания правительства выходит бабушка с большой матерчатой сумкой. Старушка прошла мимо нас, и я заметил, что в сумке у нее лежат какие-то бумаги. Мне было интересно, куда она тащит «правительственные документы», поэтому продолжил следить за её неспешным перемещением по тропинке. Так и есть! Бабушка зашла в здание Эл Курултая. Фельдъегерь, однако!


Обское

Новосибирский аэропорт Толмачёво находится в городе Обь, кто не знал. Городок, расположенный довольно далеко от одноименной реки, собственно, и знаменит только тем, что в нём есть аэропорт - почти как московское Домодедово. Накануне выборов губернатора в местный Дворец культуры «Крылья Сибири» явился тогдашний руководитель области и выступил с пламенной предвыборной речью. Начал он её так:

- Дорогие обичи (2)!..

Немудрено, что выборы проиграл.


Увековечение памяти

В центре Иркутска, прямо рядом с ЦУМом есть несколько «барахолок» фантастических размеров, сливающихся в единый стихийно-рыночный массив: «Шанхайка» с товарами из Китая и торгующими китайцами, просто рынок, где даже есть соответствующая инфраструктура для гостей «из Поднебесной» - кафе, оформление регистраций, фотоателье - все вывески исключительно по-китайски. Но самым примечательным объектом, конечно, является огромная «Торговая площадь Павла Чекотова» с красивой вывеской на входе. Потом узнал у моих здешних приятелей, кто такой Павел Чекотов. Оказалось, что это какой-то местный бизнесмен, погибший от пули не то врагов, не то друзей. Вдова и партнёры владельца одной из «толкучек» решили таким способом увековечить память о погибшем. В самом деле, не оперный же театр называть...


Не хакас

Хакасия - такой же «странный» сибирский регион, как и Республика Алтай - тоже почти полностью «русский» и с ещё более размытой границей, разделяющей республику и Красноярский край. В Хакасии, как и на Алтае, очень красиво, но вот сценок-баек-историй на целую главу явно не хватит - всё здесь, в «Сибирских мотивах».

***

Я валялся на кровати в номере гостиницы «Абакан», пил абаканское пиво с привезенной из посёлка Майна копчёной рыбкой-форелью и смотрел телевизор - шла передача местного вещателя, называвшаяся как-то типа: «Диалоги с мэром». В кадре сидел седовласый русский дядька в костюме и немолодая русская же тётка-ведущая со старомодной причёской «бабетта» на голове. Журналистка задавала каверзные, как ей казалось, вопросы столичному градоначальнику, выискивая их в письмах телезрителей, а мэр, явно ознакомившийся с содержанием «жалоб трудящихся» заранее, смело на них отвечал.

Внезапно что-то в этой идиллической картинке, под которую я грешным делом начал дремать, нарушилось. Ведущая достала письмо, скорее всего, не согласованное с мэром столицы, и начала читать избранные места. Содержание эпистолы сводилось к следующему - Абакан, дескать, растёт и постоянно отстраивается, и это хорошо, но почему-то в архитектуре новостроек слишком мало хакасских национальных мотивов. Главным в письме был риторический вопрос-вывод о причинах такой несправедливости: «Может быть, всё это оттого, что наш мэр - не хакас?» До этого момента лучившийся уверенностью, «крепкий хозяйственник» был пойман с поличным. То, что он - не хакас, было очевидно даже мне - человеку, находившемуся в Абакане всего пару часов. Чиновник начал мямлить что-то невнятное: мол, я с уважением отношусь к титульному народу, у меня много друзей-хакасов, а то, что «юрты на крыши не ставим» (3) - так это всё застройщики, которых я, не хакас, «упустил», но теперь, конечно же, после такой содержательной критики, буду контролировать лично.

Я впервые наблюдал за тем, как человек кается в своей принадлежности к одному этносу, а не к другому. Но, несмотря на довольно неожиданное содержание самокритики, все это было так по-русски!


Приглашение

Посёлок городского типа Дорогино, что в Черепановском районе нашей области, знаменит тем, что все девяностые годы квартирные аферисты выселяли туда тяжело пьющих новосибирцев - прежде всего, из центральной, а потому самой престижной, части города. Дорогино - идеальное место для этого: на барнаульской трассе - переезжать удобно, городское поселение - даже дома там, в основном, пятиэтажные, электричка есть. Но основная причина выбора именно этого рабочего посёлка в качестве места добровольной «ссылки» алкашей, конечно же, была в том, что и «перед», и «за» Дорогино квартиры дороже - там либо промышленно развитое Линёво, либо райцентр Черепаново.

По дороге на вокзал стоит замечательный рекламный стенд: «Приглашаем жителей и гостей р.п. Дорогино посетить хозяйственный магазин ДЦОМ». Что такое «ДЦОМ», не знаю, но то, что в «р.п.» полно гостей - это факт!


Разнопогодье

Однажды я прилетел в командировку в Иркутск в начале апреля. В Новосибирске к тому времени было уже очень тепло, а вот в Иркутске лежал снег.

Утром я шёл в офис «Сибири» и скользил демисезонной обувью на заиндевевшем асфальте. Когда к середине дня закончились все назначенные встречи и я, наконец, вышел на улицу, там светило солнце и щебетали птицы. Снег отчаянно таял, и крепкие с утра лужи сейчас мне приходилось обходить и перепрыгивать. Я позабыл про свои сожаления о том, что не взял с собой из дома шапку и перчатки - в Иркутске была полноценная весна.

Вечером я посидел с приятелями в пивной «У Швейка», но, выйдя на улицу, обнаружил, что в городе шёл ливень! Зонтика у меня, разумеется, тоже не было, и в гостиницу я пришёл промокшим до нитки.

Потом мне объяснили, что причина иркутского «разнопогодья» кроется в Байкале - иногда такая уйма воды под боком может повести себя очень странно.


Хорошо!

Мы возвращались с Натальей после основательной прогулки по Барнаулу в дом моего родного дядьки, отцова брата, у которого гостили в тот приезд. Трамвай, а Барнаул в отличие от Новосибирска очень «трамвайный» город, мчался по узенькому проезду в частном секторе - улице со странным названием - Анатолия. Как сказал однажды один пьяный пассажир после объявления вагоновожатым остановки: «А фамилия?» Фамилии у «Анатолия» не было - он был местным большевиком и обходился партийной «кликухой».

По причине лета все окна в вагоне сейчас были открыты настежь, и пассажиры жадно ловили потоки воздуха. Внезапно нас решил обогнать тащившийся сзади уже минут пятнадцать грузовик с огромным тюком сена. ЗИЛок мощно зарычал и прошёл мимо, задевая выпирающим «за габариты» сеном правый борт трамвая. В открытые окна с шумом посыпалась сухая трава, тут же облепившая всех пассажиров.

- Хорошо, не навоз везёт, - отряхиваясь, мрачно заметил один дядька в костюме.


Любовь к губернатору

В Кузбассе любят своего губернатора - искренне, беззаветно. Я абсолютно уверен, что в те времена, когда местных правителей в России избирали, неизменные тулеевские девяносто с лишним процентов не были «лажей», странно было, что так много людей голосовало «против», больше пяти процентов.

Режим в Кемеровской области... Как бы это помягче сказать? «Вертикально интегрированный», короче, с явным и яростным «социальным уклоном» - не зря же губернатора по аналогии с ныне покойным правителем Туркмении за глаза зовут «Кузбассбаши».

Надо признать, Тулеев действительно очень много сделал для области - навёл маломальский порядок в угольной отрасли и металлургии - столпах местной экономики, построил отличные дороги и расчистил трассы от многочисленных бандитских «постов», которые в девяностые годы обирали транзитный транспорт, выписывая «малявы» на тетрадных листочках: «Братва, до Прокопы этих не трогайте!» - я сам как-то ездил в Новокузнецк на «КАМАЗе», и нашему водителю такую выдали после оплаты «тарифа». В регионе строят спортивные школы и социальное жильё, субсидируют процент по ипотеке для молодых «бюджетников», приплачивают пенсионерам и сохраняют им множество льгот - например, бесплатный междугородный проезд по области.

Но в то же время, малому и среднему бизнесу здесь приходится крутиться, как ужам на сковороде, чтобы соответствовать требованиям местной власти. Самый вопиющий пример - ежегодно по требованию губернатора все владельцы торговых точек в населённых пунктах области обязаны украсить прилегающие к их магазинам территории новогодней иллюминацией и мишурой. Обычно - к началу ноября, и не дай Бог, не успеешь - немедленно почувствуешь на себе всю тяжесть губернаторского гнева. А ещё в Кемеровской области женщины по пятницам обязаны работать только до трёх часов дня - правда, не очень понятно, «с каких шишов» частники должны компенсировать отсутствие на рабочем месте сотрудников слабого пола. Но им всё же «настоятельно рекомендовано» отпускать перед уик-эндом тёток пораньше, дабы те больше внимания уделяли семье и детям.

Аман-Гельды Молдагазыевич (4) не забывает «пиариться» - где-то «прямолинейно», где-то «аккуратно». Оппозиционная пресса задушена в зародыше - первым политическим «беженцем» на Украину (чем Украина, похоже, от души гордится) стал главный редактор кемеровской газеты «Кузнецкий край». Зато «тулеевскую» областную газету «Кузбасс» читают все жители области без исключения - некоторым на неё даже бесплатную подписку оформляют. Местные телекомпании тоже лояльны властям на сто процентов. На домах здешних городков восстановлена наглядная агитация a-la Советский Союз: «Молодёжь - надежда Кузбасса», «Слава шахтёрскому труду!», «Кузбасс - опорный край России!», а по улицам носятся новёхонькие автобусы и трамваи с надписями на бортах. Иногда со «скромными» - «Губернаторская программа «Транспорт»» или «Красивому городу - красивый трамвай», а иногда и с «нескромными» - «С любовью к мысковчанам, А. Тулеев».

В начале двухтысячных, когда я ездил в Кемерово очень часто, приезжим вместе с главной достопримечательностью города, дворцом драмтеатра с классическими колоннами, обязательно показывали три пластиковых окошка на втором этаже «сталинки» по соседству.

- А здесь у нас губернатор живёт, - трогательно сообщали добровольные экскурсоводы из числа местных жителей. - В подъезде даже охраны нет, только консьержка, - видимо, эта информация должна была дополнить безупречный образ главного народного героя Кузбасса.

***

Мы ехали с моими коллегами по работе в «Сибири» Женькой и Игорем в переполненном автобусе с надписью на борту «С любовью к кемеровчанам, А. Тулеев» по областной столице. За окном мелькнул рекламный щит «Кузбасс поддерживает президента!» с изображением Путина и Тулеева, пожимающих друг другу руки. В какой-то момент у меня родилась шальная мысль - крикнуть пассажирам какую-нибудь гадость в адрес местного губернатора и посмотреть, через сколько секунд нам набьют морду и вышвырнут из автобуса...


Признание

В Красноярске недалеко от одноимённой гостиницы есть магазинчик «Папа, мама, я». Почему-то местоимение на вывеске вынесено вперёд и в центр, в результате чего композиция читается, как страшное признание несовершеннолетней дочери: «Папа, я мама».


Подвинься

В Иркутске тоже есть Академгородок. Не такой знаменитый и яркий, как у нас, но всё же довольно интеллигентный и остроумный.

Я шёл по тропинке к гостинице «Академическая», расположенной метрах в ста от автобусной остановки. В одном месте на тропинку нагло вторгался угол бетонного ограждения стройки - очень неудобно обходить, когда с сумками идёшь. Видимо, не я один был возмущён этим хамством, потому как на заборе было размашисто написано: «Дай пройти, писька!»


Номерное золото

Почему-то все продуктовые магазины в Барабинске, маленьком городке и крупной «половинной» станции на Транссибе между Новосибирском и Омском, имеют не только имена собственные, но и номера. И то, и другое написано крупно. Иногда получается забавно: «Магазин ЗОЛОТОЙ №4».


Город чебурят

Томск - это «Российский Кембридж», или «Сибирские Афины», кому как больше нравится. Я очень люблю Томск - в нашей суровой и брутальной сибирской обыденности город исполняет роль интеллигентного Питера при довольно бестолковом, но весьма напыщенном Новосибирске, играющем «в Москву».

Каждый пятый житель Томска - студент. На улицах города совершенно нет людей среднего возраста - либо молодёжь, либо профессура с бородками и сединой в волосах. А может, тридцати-сорокалетние просто «молодятся», и я их за студентов принимаю?

В Томске можно смело спросить дорогу у прохожих, если заблудился в узких улочках исторического центра, и тебя с большой вероятностью проводят до нужного адреса - какая-нибудь по-питерски прогуливающаяся по городу бабушка в берете и с тросточкой. В Томске есть огромный и фантастический по представленной литературе магазин «Букинист» - там можно запросто провести целый день, если библиофил и книгочей.

В Томске не составит большого труда найти гостиницу в самом центре рублей за триста с носа - просто она будет расположена в общаге одного из многочисленных здешних ВУЗов, следовательно, будет проходить по классу «ведомственных», хотя отличаться от таких же гостиниц тысячи за полторы не будет ничем.

Мы с Наткой бываем в городе минимум раз в год, и специально «возим» туда по очереди всех моих ближайших родственников - отца, маму, сестру. Отец посмотрел, наконец, на университет, который окончил в 1969-м году. Он учился в барнаульском филиале ТГУ, но в самом Томске не бывал. Сейчас хоть полюбовался «альма-матерью».

Томск - очень весёлый и, как сейчас модно говорить, «креативный» город. Про команды КВН «Дети лейтенанта Шмидта» и «Максимум» вы все наверняка знаете. А вот про то, что каждый год после выпускного в политехе белоснежному гипсовому Кирову в центре города красят один сапог в зелёный цвет, знаете вряд ли. И про то, что главным томским блюдом являются «чебурята», вы тоже, скорее всего, не слышали. «Чебурята» - это такие маленькие чебуреки - жареные вареники с мясом (совсем даже не «молодых чебурашек»), капустой, картошкой. Их подают в нескольких точках местного сетевого общепита «Сибирское бистро». Мы с Натальей, как собираемся в Томск, так друг другу и говорим:

- Что, поехали в Томск? Чебурят пожрём...


Второе место

Одно время мой друг Мишаня курировал несколько магазинов стройматериалов в близлежащих к Новосибирску больших и малых городах. Больше всего, помню, ему нравилось ездить в Анжеро-Судженск - там у него сложились какие-то особо теплые отношения с местной директрисой. Кроме прочих достоинств серьезная женщина была еще и яростным патриотом своей «малой родины».

- У нас название города второе место в мире занимает! - гордо сообщила как-то она моему товарищу.

- А первое у кого? - зачем-то удивился Мишка.

- А первое у Буэнос-Айреса, - ни капельки не смущаясь, выдала женщина.

Для справки. Свое чудное наименование Анжеро-Судженск получил от имен двух поселков, его образовавших: Анжерки (соответственно, названного по реке Анжере) и Судженке - так назвали место своего обитания шибко скучавшие по родине выходцы из Курской губернии.


Право порядка

О наболевшем. Согласовать объекты наружной рекламы в Омске практически невозможно - количество контор, чья печать требуется на разрешающих документах, не поддается счету. Одним из таких обязательных учреждений является местное ГИБДД - с ними нужно согласовывать всё, вплоть до режимной таблички магазина. В базе дорожных ментов хранятся фотографии всех «режимок» и иногда «гайцы» выезжают на охоту, сличая фактическую табличку с согласованным изображением. Если, не дай Бог, есть несовпадения (например, на их картинке написано «с 9 до 19», а в жизни - «с 10 до 20»), выписывают штраф.


Большевистская скромность

На здании краевой детской библиотеки в Барнауле висит памятная доска с гениальной по своей скромности цитатой из Н.К. Крупской: «Я рада буду, если ваша библиотека будет называться моим именем». Я не знаю, какой именно библиотеке было адресовано это высказывание супруги «вождя» - этой, или какой другой, но барнаульская названа не в честь Астрид Линдгрен или Туве Янсон... И даже имя Агнии Барто она не носит.


Запрет

На двадцатом году сибирской ссылки декабристам Трубецкому и Волконскому было разрешено переехать из забайкальского Петровского Завода в губернский, а потому более цивилизованный Иркутск. Там до сих пор в исторической, «деревянной» части города стоят два дома-музея. Собственно нижеописанную историю нам с Натальей рассказала одна из тамошних экскурсоводш.

Разрешение царя не означало окончательного помилования, и жизнь ссыльных была по-прежнему довольно жёстко регламентирована. В частности, им категорически запрещалось посещать балы. Но поскольку единственным домом в Иркутске, где чисто теоретически могли проводиться балы (там они и проводились), был дом самого Волконского (даже у Трубецких дом был поскромнее), сей запрет представлялся совершенно ничтожным.


Ленинское

Шушенское - посёлок на юге Красноярского края, куда Ленина когда-то ссылали. Кто бывал в тех местах, представляет, куда именно отправил бывшего дворянина «бездушный царский режим». В минусинской котловине, именно так называется эта местность на стыке нынешних Хакасии и Красноярского края, вообще-то, уникальный микроклимат - арбузы растут почти «астраханские», хотя, конечно же, Сибирь. Большевики не повторят ошибок «царизма» - отправлять будут туда, где и охранять-то не всегда требовалось - куда-нибудь в Норильск.

С тридцатых годов в Шушенском существует ленинский музей-заповедник, который одно время был чуть не главной сибирской достопримечательностью - передовиков производства в познавательные туры отправляли. С крахом коммунистической идеологии посёлок превратился в обычный райцентр - правда, с очень развитой инфраструктурой и нетипично аккуратный.

В Шушенском шикарная набережная Енисея с основательным речным вокзалом - говорят, в советские годы особым шиком считалось приплыть туда на «Метеоре» из Абакана. В райцентре-заповеднике есть асфальтированные тротуары и довольно приличная гостиница. «Ленинский» музей сейчас превращён в музей сибирского быта под открытым небом, хотя «ленинские» объекты, конечно, оттуда никуда не делись. В одном домике Ильич обитал, пока к нему Крупская с матерью не приехали, во втором - посолиднее, с деревянными колоннами, будущий вождь жил уже вместе с женой и тёщей.

Позабавило то, как работала советская пропаганда - её остатки до сих пор транслируются здешними экскурсоводами. Ленину «жестокий царизм» платил в ссылке «ВСЕГО» восемь рублей в месяц - правда, тут же поясняется, что этого ему хватало на полный пансион со стиркой белья, да ещё и на книжки оставалось. А вот старосте, избираемому из числа зажиточных селян, полагалось «ЦЕЛЫХ» сто рублей в год. Нехитрые арифметические операции доказывают, что жалование главы самоуправления было в годовом исчислении всего на четыре рубля больше, чем у ссыльного смутьяна. Или режим был не такой уж жестокий, или жесток он был не к тем.

В главном «ленинском» месте Сибири какое-то несметное количество различных памятников коммунистическому идолу - в пересчёте на количество населения и площадь, цифры просто «зашкаливают», но самым заметным остаётся живописная композиция, состоящая из мраморных плит на земле, раскрытой книги с цитатой из «первоисточника» и огромного столба с высеченной в нём головой Ильича. Монумент красив, но сейчас практически заброшен - по его плитам ходят аполитичные коровы и оставляют на них беспощадные «лепёшки», в целом довольно точно характеризуя отношение страны к своему бывшему вождю.


Мимикрия

В Горно-Алтайске есть магазин «Филипас». Буква «А» очень мелкая, и издалека вывеска - вылитый алтайский «Филипс», набранный кириллицей.


Самопрезентация

Однажды, когда я работал в финансовой компании «Мономах», мне пришло по факсу забавное рекламное предложение из Новокузнецка от газеты «Кузнецкий рабочий».

Дословно его содержание не воспроизведу, но первые строки выглядели примерно так:

«Город Новокузнецк - промышленный, культурный, образовательный центр южного Кузбасса, город с большой численностью населения, город с тяжёлой экологической обстановкой...»

Последнее было сущей правдой - когда я впервые побывал в Новокузнецке, мне показалось, что песня Анжелики Варум начала девяностых про «розовый снег, фиолетовый дождь» была написана не иначе, как под впечатлением от поездки в этот город. Но всё же сей печальный факт, вставленный в рекламную презентацию мэрского издания, звучал почти как прелюдия к бессмертной фразе из московских электричек: «Поможите, чем сможете!»


Город «понаехавших»

Благодаря Олегу Куваеву, автору гениальной Масяни, в народ ушла бессмертная фраза с характерной интонацией «Понаехали!», но почему-то относят её исключительно к столице нашей родины. Между тем, это словечко и производные от него актуальны и в других местах.

Вообще-то, все крупные сибирские города состоят из «понаехавших» - где-то раньше, где-то позже. В Омск массово переезжают из Казахстана и с «северов». Красноярск и Иркутск «питаются» жителями огромных и многолюдных субъектов Федерации, чьими столицами являются. Томск, будучи городом интеллигентно-образовательным, впитывает в себя иногородних студентов, которые потом остаются там жить. Кузбасс с его шахтами и металлургической промышленностью почти полностью состоит из потомков бежавших когда-то от бесправия и «голодухи» селян. А Новосибирск, подобно Москве, высасывает народ с огромной территории - от Ханты-Мансийска до Анадыря и от Норильска до Ашхабада. И я, и моя благоверная - из их числа.

Но всё-таки самый «понаехавший» город в Сибири - это Барнаул. Во всяком случае, там это более всего заметно. Барнаул, или, как его презрительно называют зазнайки-новосибирцы, Барнеаполь - центр огромного края, в котором до сих пор сельское по факту (5) население доминирует над городским. Алтайский край - сибирский брат-близнец края Краснодарского. По нашим, сибирским, меркам там довольно тепло, почва плодородная, и с водой больших проблем нет. Немудрено, что со времён столыпинской реформы эта территория - вторая «житница России» после Кубани.

Совершенно логично, что с затянувшимся на многие десятилетия кризисом в сельском хозяйстве, местный люд потянулся в краевой центр. Барнаул, основанный как канцелярия горного округа (там ещё у них и серебро с медью когда-то добывали), к семидесятым годам двадцатого века вымахал до неприличных размеров - больше пятисот тысяч, но городом, несмотря на многоэтажную архитектуру, так и не стал. Уклад жизни там до сих пор семейный, общинный, сельский. Я знаю, о чём говорю - мой отец родом из Барнаула, и там до сих пор живёт моя многочисленная «поздняковская» родня. Эта родня регулярно ходит друг к дружке в гости и выезжает два раза в год на «семейные» делянки в пригороде сначала сажать, а потом копать картошку.

Неудивительно, что в Барнауле можно запросто увидеть двух бабулек, которые стоят на разных сторонах широченного Ленинского проспекта и общаются, перекрикивая шум городского транспорта:

- А?

- За молоком, говорю, ходила!

- Привезли молоко уже?

- Ага, только уж больно жидкое!

А ещё в Барнауле по вечерам начинаются совершенно сельские по своему характеру «движения» молодёжи. На длиннющий проспект с бульваром вместо разделительной ближе к закату вываливают целые толпы праздно шатающихся молодых людей, заполняющих собой, кажется, весь город. Они ничего не делают - сидят на скамейках, лузгают семечки, болтают. Картинка, довольно шокирующая на первый взгляд, по сути своей - совершенно мирная. Обычные деревенские посиделки, просто деревня большая...


Мобильное

Эту историю смогут оценить только те, кто помнит, что мобильный телефон когда-то был предметом дико статусным. В те времена, когда «мобила» являлась неизменным атрибутом анекдотов про «новых русских».

2000-й год. Я был в первой в своей жизни иркутской командировке в составе делегации, включавшей, кроме меня, директора по рекламе авиакомпании «Сибирь» Мишу и менеджера по рекламе Олега. Мы ехали принимать дела у только что «съеденной» «Сибирью» местной авиакомпании «Саяны».

Командировка начиналась безрадостно. Во-первых, принимающая сторона нас не встретила, а только сообщила по телефону, что для нас забронирован трёхместный номер на всех в гостинице аэропорта - ни до, ни после я не видел тараканов таких размеров, как в том, с позволения сказать, отеле. Во-вторых, с утра за нами прислали не машину, а менеджера по рекламе «Саян», который предложил нам ехать в офис на автобусе. Мы пожали плечами, но послушно попёрлись на остановку.

Всю дорогу Мишке звонили на мобильный - трудовой день начался, и нужно было быть «на связи». Каждый такой разговор сопровождался взглядами, полными классовой ненависти, со стороны других пассажиров.

Ближе к центру города салон заполнился людьми «под завязку», и нас с Олегом оттеснили от нашего руководителя и иркутянина-сопровождающего. Мы продолжали уже на расстоянии наблюдать за Мишкиными переговорами по телефону и за тем, какую реакцию они вызывают в автобусе.

Пришла пора выходить - правда, об этом знал только наш местный коллега, находившийся рядом с главным рекламистом «Сибири». Миша решил воспользоваться случаем и отомстить своим подчинённым, покатывавшимся со смеху всю дорогу - телефон зазвонил у Олега, и вслед за его «алло!» раздался голос начальника из другого конца автобуса:

- Олег, мы сейчас выходим!

- Да, Миша, я понял, - ответил в трубку Олег и густо покраснел.

До сих пор удивляюсь, почему из автобуса мы вышли сами, без страстной физической помощи наших попутчиков, спешащих на работу иркутян.


Истории с дня рождения

В 1999-м году у меня был удивительный день рождения. Мы с Натальей жили тогда в Бердске, пригороде Новосибирска, и к нам, совершенно не сговариваясь, одновременно нагрянули в гости одноклассник и однокашник по универу Егор, живущий ныне в Москве, товарищ по детству Виталя и отец. Последние двое - из Павлодара. Однокомнатная квартира в одночасье превратилась в ильфо-петровское «общежитие имени монаха Бертольда Шварца». Отец через какое-то время уехал назад в Павлодар, а друзья остались праздновать моё двадцатитрёхлетие.

В единственной комнате за праздничным столом собрались моя сестра, Егор, Виталя, супруга Наталья, друг и одногруппник Женька с невестой Светой и Мишка, который тогда ещё не уехал в Сочи, а жил с родителями в Бердске, с братом Тимуром - ныне, к сожалению, покойным. Главным героем вечера сегодня был вовсе не я, главным героем был Мишка.

Мишка - стопроцентный «россиянин» - хоть в музее показывай как образец толерантности и терпимости в нашей стране. Его отец - коренной деревенский сибиряк из-под Новосибирска, мать - дочь татарского купца из казахстанского Кокчетава. Мишкины родители - кандидаты точных наук. Преподавательская семья подолгу жила в Томске, Джамбуле, Кокчетаве и до сих пор поддерживает отношения с большой роднёй из многих городов бывшего СССР.

У Мишани удивительное чувство юмора, зачастую людям не понятное, и очень точный взгляд - это он научил меня выискивать, запоминать и записывать «сценки» из жизни и какие-то, на первый взгляд, незначительные, но в действительности говорящие о многом факты истории.

В этот раз, почувствовав благодарную публику, мой друг был «в ударе». Он рассказывал нам о том, как ездил в Петербург, в командировку от мясокомбината, где работал одно время. У Мишки есть множество «масок» для своих рассказов, иной раз он любит поиграть в «очень простого парня».

- Собрался я в Мариинку сходить - ну, надо, раз уж в Питере оказался. «Жизель», - рассказчик нарочито делал упор на букву «е», - называется балет. Пришёл, сижу, смотрю. Девки по сцене бегают: «топ-топ-топ», «топ-топ-топ». А все, главное, хлопают. Она бухнется, раз захлопали, еще раз - ба-бах на сцену, опять хлопают. Чувствую, всё, не могу смотреть, как они грохочут, надо коньяку выпить. Сходил в буфет - посидел, выпил, хорошо мне так стало. Возвращаюсь в зал, к соседке поворачиваюсь, спрашиваю: «Чо здесь?» А она, прикиньте, говорит - всё, мол, Жизель «ласты склеила». Я - на часы, сколько ж я пил-то - да нет, вроде немного времени прошло. Подожди, говорю, балет же «Жизель» называется? А как она дальше-то будет? Оказывается, там её то ли дух, то ли привидение потом по сцене бродит...

Рассказ продолжался в таком же духе, пока «спектакль не кончился». Все, кто присутствовал за столом, к тому времени уже лежали под ним. Мишка закончил про Мариинку и тут же перешёл к следующему «блоку» (это его словечко, он всё «блоками» рассказывает), внезапно сменив «маску». Теперь Мишаня был простым, но очень интеллигентным парнем.

- Отправили меня от комбината магазины мониторить, - начал мой друг. - Дали водителя с машиной. Боря у нас водитель, в Ленинском районе живёт. У него, кстати, прямо на костяшках пальцев написано: «Боря», - ну, в Ленинском районе человек живёт... Одет так - по-спортивному... Он мне говорит: «Чо, слышал, ты в Питер ездил?» Я говорю: «Ну!» Он говорит: «Ну и чо там в Питере?» Да вот, говорю, в театр ходил, в Мариинский. Боря так разулыбался, а зубы золотые, говорит: «Театр, говоришь?» Помолчал немного и выдаёт: «Ты знаешь, Мишаня, я сам такую х..йню люблю! Оденешь костюмчик, рубашечку, галстук, выйдешь, как человек... Ну, спортивка же зая..ывает!..»

Я не буду пересказывать здесь нашу реакцию. Скажу только, что фразой про «зая..ывающую спортивку» все зрители того Мишкиного «шоу» теперь обозначают свою потребность сменить гардероб или просто одеться поприличнее.

***

«Вторая серия» того же дня рождения проходила в офисе конторы, в которой мы тогда с Мишкой трудились вместе. Было уже поздно, все были в изрядном подпитии, но самые «крепкие» продолжали праздновать. К числу последних относились мы с Натальей и Мишкой, естественно, мои друзья из Москвы и Павлодара (а куда им было деться, пока я праздную?) и наша бухгалтерша Ольга Павловна - святая женщина, из тех, кому, как говорится, «всё Божья роса». В какой-то момент вечера разговор зашёл о Казахстане, и тут «Ольга Пална» выдала такой мощнейший «блок»!

- А я слышала, - несколько неуверенно начала классическая сорокалетняя блондинка с несчастливой семейной жизнью, - что у русских, которые живут в Казахстане, глаза узкие!

Мы, присутствовавшие за столом «русскоязычные» казахстанцы, переглянулись, не понимая, шутка сие было или нет.

- Там  у них, - продолжала бухгалтерша, для неё это было «у них», - солнце яркое, и ветер с пылью, поэтому, когда они, - всё-таки «они», четверо русских выходцев из Казахстана в метре от неё ничего не значили, - там долго живут, то глаза у них постепенно сужаются. И они все становятся узкоглазыми!

Ольга Павловна закончила делиться с нами своими познаниями в области антропологии и замолчала. В офисе повисла тишина - никто не решался продолжать беседу. Я лично чувствовал себя почти что Воландом, которому пытались доказать, что его не существует...

Всё-таки хорошая традиция была в советские годы - школьный туризм по стране. Если уж не историю родины, то хотя бы как выглядят местные жители, был шанс запомнить!


Друзья

Кисёлевск, или как его зовут местные, «Кисельбург» - мрачный и бестолково устроенный шахтёрский городок в Кузбассе. В центре на низеньком постаменте стоит памятник сразу «обоим классикам» - Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу. Стоят, беседуют - о мировой революции, наверное.


Помощь центра

По городу Черепаново, где живёт ещё один брат моего отца, мы шли с Наткой на вокзал, надеясь успеть на новосибирскую электричку. Около памятника погибшим в войне горожанам увидели несколько свадебных автомобилей. Рядом с машинами происходила сценка, буквально выскочившая из фильма «Любовь и голуби»: жених наотрез отказывался ехать в ЗАГС без галстука, но никто из присутствующих завязывать галстук не умел.

Огромный лысый дружка держал главный мужской аксессуар на вытянутых вперёд руках, как самое дорогое в своей жизни, и озирал площадь, пока его взгляд не остановился на нас с Натальей.

- Слышь, галстук завязать можешь? - умоляюще спросил меня шафер.

Я сказал, что могу...

Никогда ещё не ощущал столько восторженных взглядов! Галстук я завязал на себе классическим «Виндзором», а счастливая невеста водрузила его после на своего избранника...

Правда, потом от стакана водки в благодарность мы с Наткой кое-как отбились...


Милицейское

В Абакане единственный раз в жизни видел милиционеров (они в форме были), сидящих большой компанией на уличной скамейке и дружно распивающих «из горла» пиво.


Приветствие

Ранним утром поезд въехал в Новокузнецк, и все пассажиры вывалили из своих купе к окошкам, ожидая вокзала. Моя соседка, красивая длинноволосая девчонка, возвращавшаяся домой после семестра учёбы в новосибирском ВУЗе (как выяснилось во время вчерашней беседы), смотрела на родные для неё дома и вдруг очень трогательно поздоровалась со своей малой родиной вслух:

- Здравствуй, Кузня, гопотинский край!


Конец эпохи

Город Бердск в советские годы жил богато - сложное военное машиностроение, военная же «химия». Но в девяностые стало туго - всё остановилось, город зимой мёрз, а люди спасались натуральным хозяйством и тем, что под боком есть областной центр, где работа всё-таки была. Немудрено, что в те времена город являлся коммунистическим оплотом - местный городской совет на сто процентов состоял из коммунистов-зюгановцев, а два депутата от Бердска в совете областном были лидерами Новосибирского обкома КПРФ.

К 22 апреля (кто не знает, это день рождения Ленина) стоящий около городского дома культуры памятник вождю пролетариата обязательно «золотили» бронзовой краской - причем делали это с таким остервенением, что в какой-то момент лицо персонажа пропало под толстыми слоями эмали.

Но с торжеством «путинской стабильности» в городе всё радикально поменялось. Места там почти курортные - Обское море (6), пляжи, Бердский залив в устье здешней речки, Берди, леса, чистый воздух. Статус самостоятельного города гарантирует, что при ведении бизнеса общаться придётся с совсем другими, гораздо менее жадными, чем в Новосибирске, чиновниками. Земля дешевле, с коммуникациями полегче. В результате город расцвёл и начал мощно меняться.

Мы шли с Натальей по улицам Бердска, в котором после университета прожили четыре года, и не узнавали его. В город пришёл «постмодернизм». На углу улиц Ленина и Горького есть крупный гастроном, сейчас переделанный и осовремененный. Вывеска на нём гласила, что магазин теперь называется «Ленинский». Такое кощунство здесь раньше было немыслимо! На той же улице Ленина, в другом месте, заметили ещё один пример «святотатства» - опять же гастроном, «Правда», с вывеской, набранной шрифтом одноименной коммунистической газеты.

Около памятника Ленину мы увидели сценку, окончательно нас доконавшую. Рядом с Ильичом стояли две маленькие девочки, одной года четыре, второй - лет семь. Та, что постарше, разумеется, держала малую за руку и всем видом своим показывала собственную «взрослость». Та, что помладше, заинтересовалась памятником и спросила у старшей подруги:

- А что за дяденька стоит?

«Взрослая» не могла не ответить на вопрос «малышни», но ответ всё-таки прочитала с постамента:

- Ленин! Вот что за дяденька!

Надо же - наконец-то, подрастает поколение, которое узнает, кто такой Ленин, только в учебниках истории!

Тогда в Бердске я понял, что эпоха коммунистов всё-таки уходит...


Провинциальное

Ачинск, хоть и имеет развитую и востребованную промышленность - глинозёмный и нефтеперегонный заводы, но внешне очень похож на Бийск - город во всех отношениях «грустный». И там, и там очень много запущенных и заросших травой памятников архитектуры в центральной части города.

Мы с Натальей гуляли по Ачинску и фотографировали интересующие нас объекты, пока нас не «застукала» какая-то местная бабушка.

- Вы из газеты? - спросила старушка.

- Нет, - ответили мы. - Мы - туристы из Новосибирска!

- А-а-а, - понимающе закивала бабуля. - Так вот, напишите обязательно, что тополя ломаются, а их никто не убирает!

Пишу, как просили. Тополя в Ачинске ломаются, и их никто не убирает.


Раздвоение личности

Бывший директор одной из «бывших» авиакомпаний, совсем недолго проработав руководителем местного филиала «Сибири», стал директором аэропорта в областном центре. Почему-то заняв новую должность, он первым делом начал чинить препоны своему предыдущему работодателю. Я, во всяком случае, лично видел подписанное им от авиакомпании «Сибирь» письмо на имя директора аэропорта с просьбой разместить в зале вылета фирменный лайт-бокс. На письме стояла его же (правда, теперь уже в другой должности - того самого директора аэропорта) резолюция: «Отказать!» Человек отказал сам себе. В медицине это называется шизофренией.


Корни

Отец познакомился с мамой в Павлодаре. Он переехал туда из Барнаула, потому что в стремительно развивающемся тогда Северном Казахстане было много работы и быстро давали жильё. Мама, коренная алма-атинка, попала в Павлодар по распределению политеха. Во время «второй серии» свадьбы в Барнауле («первую» сыграли с друзьями в Павлодаре) выяснилось, что мамин отец, мой дед Николай Михайлович, и отцова мать, моя бабушка Елена Кузьминична, родом из соседних районов Алтайского края - Мамонтовского и Топчихинского соответственно, даже знакомые общие нашлись.

Мы с Натальей познакомились в Новосибирске: я приехал учиться в универ из Павлодара, а она из небольшого приморского города Дальнегорска. Довольно скоро выяснилось, что Наткина мама - из алтайского Камня-на-Оби, а отец - из Шипуново. Совсем рядом с Шипуново - та самая бабушкина Топчиха, а ещё ближе - Поспелиха, где живёт двоюродный брат моей мамы.


Забота

Интересный слоган имеет хлебокомбинат в самом центре Ленинска-Кузнецкого: «Мы печёмся о вас!» Вроде про заботу, а получилось «профессиональное».


Горное

Наша поездка на Телецкое озеро подходила к концу. Вся обязательная программа, рассчитанная на пять дней очень плотного осмотра местных достопримечательностей, была выполнена. Но у нас с Натальей оставалось ещё два оплаченных дня проживания. Практически вся «наша» группа, с которой мы пробовали алтайскую «араку» (7), сплавлялись по Бие, лазили на гору Кибитек и ходили на катере к южному берегу озера, мысу Кырсай, разъехалась по домам. На турбазе «Золотое озеро» из знакомых нам людей оставалась только семейная парочка из Москвы, Таня с Алексеем, и это было приятно - с ними мы очень сдружились за эту неполную неделю.

Первый из оставшихся дней мы бесцельно слонялись по турбазе, купались в озере - благо вода к тому времени немного прогрелась, и время от времени встречали москвичей. Мы обменивались с ними информацией о том, кто что делает - они, в общем, тоже маялись от скуки и безделья. Я решил подбить их на небольшое путешествие в село Турочак, расположенное километрах в пятидесяти от Артыбаша, места нашей дислокации. Во-первых, поездка обещала быть интересной, и мне хотелось поделиться ею с москвичами, а во-вторых, был шанс уменьшить наши затраты вдвое - я к тому времени уже почти договорился обо всём с местным таксистом Пашей, чей телефон мне дал кто-то из многочисленных торговцев сувенирами и мёдом около нашей турбазы. Таня с Алексеем охотно согласились составить нам компанию и разделить финансовое «бремя».

На следующий день мы, как условились, встретились с москвичами около беседки - там, где всегда собиралась наша группа перед очередным походом. Вместе вышли на автостоянку к торговцам сувенирами и нашли машину с нужным номером. Автомобиль, на котором нам предстояло ехать в Турочак, оказался не просто «бежевой шестёркой», а «тюнингованной бежевой шестёркой» - передние фары выглядели очень «хищно», а на багажнике стояло «антикрыло». Водитель был ещё более странный - невысокий и совсем юный паренёк в майке, джинсовых шортах, бейсболке задом наперёд и кожаных перчатках без «пальцев». Я тогда только начал догадываться, что Пашиным кумиром был Михаэль Шумахер.

Мы договорились с москвичами, что, пока будем ехать «туда», сидеть на переднем сиденье и фотографировать буду я, а когда поедем назад, вперёд сядет Алексей, фотками потом просто обменяемся.

Паша пристегнулся сам и заставил пристегнуться меня. С самого нашего старта стало ясно, что скорость ниже ста километров в час водитель презирает. Я и на приличной трассе к такой скорости отношусь немного настороженно, а тут мы ехали по серпантину горных дорог. Честно, было очень страшно, хоть Паша и вёл своего «тюнингованного» коня весьма уверенно.

Когда я перед поездкой на Алтай читал различные буклеты и путеводители, обратил внимание на то, что название села везде писалось по-разному: где-то «Турочак», где-то «Турачак». Сейчас, когда мы мчались туда, я решил обратить внимание на правильное написание. Я, вообще, очень внимательный, если заметили. Мы однажды в Заводоуковск с Ялуторовском, как шутит Натка, съездили лишь для того, чтобы узнать, где же в этих названиях ударения ставят (8).

На въезде в райцентр (а Турочак - райцентр горной республики) стояли красивые бетонные буквы «ТУРАЧАК». Ага, значит, всё-таки «а». Но чуть дальше появился дорожный знак-указатель населённого пункта, и там было написано «Турочак». Я не выдержал и громко спросил куда-то в пространство:

- А как всё-таки верно?

- И так, и так, - ответ на мой вопрос знал наш водитель. - У алтайцев с грамматикой туго, им главное, чтобы понятно было.

Не уверен, что ответ Паши был правильным - в конце концов, даже если всё равно алтайцам, нам-то, русским, нет! Должны же тут как-то прописку делать, документы выдавать?

В Турочаке (для себя принял, что пишу через «о») нас интересовало несколько объектов, среди которых самым важным была скала Иконостас. Огромная базальтовая глыба высотою метров пятьдесят нависала над трассой в нескольких километрах от райцентра. «Иконостасом» её назвали ещё до революции, но в советские времена местные энтузиасты решили создать-таки «икону». Сразу после войны какой-то работник здешнего райкома комсомола несколько месяцев спускался в специальной люльке с вершины и высекал в скале барельеф Ленина. Занятие было по-азиатски упорным, и по-азиатски же бессмысленным. Зато да, теперь скалу «украшает» профиль вождя, нарисованное красной краской знамя, и слова, которые сейчас читаются как насмешка: «Имя Ленина, его дело, труд и учение будут жить вечно». Аминь!


Смотри у меня...

Новосибирск знаменит на весь мир своим Академгородком, где в частности располагается мой родной университет. По иронии судьбы, дорога в Городок (именно так его называют и собственно горожане, и, тем более, «академовцы») пролегает через район, считающийся в Новосибирске самым криминальным, Первомайку. Поэтому в общественном транспорте интеллигентные женщины с Фаулзом под мышкой и студенты-очкарики обычно соседствуют с вечно полупьяными «гопниками», типичными жителями Первомайского района.

В середине девяностых на длинный маршрут от метро «Речной вокзал» до Академгородка (километров двадцать) пустили «междугородные» «Икарусы» с высокими креслами и тарифом раза в полтора выше, чем в обычном автобусе. Мы с другом Егором после поездки по магазинам в центре возвращались в свою студенческую общагу, сев в такой вот, «коммерческий», «Икарус». Ожидая пассажиров, автобус стоял на конечной остановке и «рычал». Заняться было нечем, и мы невольно стали прислушиваться к разговорам наших попутчиков. Где-то в самом хвосте сидели типичный молодой житель Первомайки и его подружка, которая что-то громко и пискляво рассказывала своему бойфренду. Её слова из-за уникального тембра голоса и рёва мотора звучали неразборчиво. Зато отчётливо слышались реплики её друга. Диалог странной парочки для нас выглядел так:

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

- А ты чо?

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

- А она чо?

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

- А он чо?

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

- А ты чо?

- Ля-ля-ля-ля-ля-ля!

- Смотри, ты у меня допи..дишься!

«Первомаец» поставил жирную точку в беседе. До самой Матвеевки (ключевой остановки в Первомайском районе) девушка ехала молча.


Ильфо-петровское

Настоящее бессмертие художественным произведениям обеспечивают типажи. Это моё мнение - я его сам сформулировал, хотя наверняка какого-нибудь критика-литературоведа и процитировал невольно.

В отделе рекламы одной из тех контор, где я какое-то время трудился, работает осовремененный аналог «Эллочки-людоедки». Работает дизайнером, зовут Настей.

У Насти есть набор фраз, коими она общается с окружающими её коллегами-рекламистами.

«Слышь, чо?» и «Чо надо?» - выраженное соответственно в чуть менее и чуть более экспрессивной форме неудовольствие от обсуждения её, Настиной, персоны либо результатов её работы.

«Щас выйдешь за периметр» - родившееся явно по мотивам ежедневных просмотров «Дома-2» выражение (не часто в нашей жизни услышишь слово «периметр»), звучит предельно угрожающе и обычно после ответа оппонента на одну из предыдущих фраз Настиного лексикона, означает предстоящие после работы разбирательства с Настей «один на один».

«Там же, так же!» - оборот, который должен ориентировать менеджеров в расположении на диске («там же») и имени («так же») файла, результирующего Настину работу после внесённых менеджером-заказчиком правок.

«Везётже-е-е-е!» - словечко, передающее Настину зависть к коллегам по работе, чаще всего произносится при уходе кого-то с работы раньше положенного срока.

«Удачных выходных!» - исключительно формальное пожелание Насти всем окружающим её людям при прощании в пятницу, по всей видимости, должное свидетельствовать о Настиных вежливости и миролюбии.

У Эллочки-Насти есть даже своя собственная «Вандербильдиха» - та, кто не даёт ей спать спокойно. Настину соперницу зовут Ксения Собчак, и живёт она в Москве. Отважная новосибирская дизайнерша, будучи ограниченной довольно скромной зарплатой, как может, соревнуется с «Собчачкой» в гламурности, и, к чести Насти, победитель в этой битве пока совсем не ясен. Настя покупает дорогих персидских котят, которых потом выгуливает на поводке в торгово-досуговых учреждениях областного центра, ездит на розовой «гламурненькой» «Тойоте-Витц», проводит отпуск в «экзотических» странах типа Болгарии и одевается, на взгляд обывателя, очень вызывающе: например, в зелёную кофточку, чёрную короткую юбку с «рюшечками» и бордовые колготки.

А ещё в Насте, этнической украинке, идёт яростная внутренняя борьба разумного существа с анекдотичным «хохлом» - нагловатым, жадным, хитрым, но всё равно бестолковым. Как сейчас, помню ситуацию, когда перед Новым годом кто-то из контрагентов одарил наш рекламный отдел совершенно ужасной картинкой из ИКЕИ, где на белом фоне несколькими штрихами была «обозначена» кошка. Лично у меня сие творение безвестных шведских дизайнеров вызвало ассоциации с «карлсоновским» «Портретом моего кролика» - там тоже, помнится, было довольно много условностей. Посмеявшись над картиной всем отделом, мы начали, как обычно, решать, кто же именно заберёт её себе - мы всегда так «пристраиваем» подарки отделу. Угадайте, кому достался «Портрет шведской кошки»?


Одиночка

Есть такая присказка про русскую женщину: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Именно такой женщине стоит памятник в Камне-на-Оби. Там на набережной проплывающие мимо суда встречает гигантская каменная тётка, сжимающая в руках сразу оба коммунистических символа - и серп, и молот.


Буддистское

В Красноярске есть гигиеническое заведение, называющееся «Баня Парикмахерская «Путь к себе». Неисповедимы пути к себе.


Голливудское

Какая-то эпидемия патриотической гигантомании захлестнула Сибирь. Для её воплощения необходимо, чтобы город располагался на реке, и при этом один из берегов обязательно был обрывистым.

Сначала в Барнауле в районе бывшей краевой «Выставки достижений народного хозяйства» появились огромные буквы «БАРНАУЛ», встречающие гостей города, въезжающих по «новому» мосту. А недавно совершенно идентичную конструкцию, только со словом «КУЗБАСС», я увидел на правом берегу Томи в Кемерово - ей, по замыслу авторов, должны любоваться горожане, прогуливающиеся по набережной, которая располагается на берегу левом.

Моя супруга Наталья, правда, нашла утилитарный смысл слова «КУЗБАСС» в центре города, предположив, что надпись сия необходима для ориентации кемеровчан на местности после бурно проведённого Дня Шахтёра.


Потеря памяти

История из Казахстана, но очень «русская», и потому она здесь.

На пятидесятилетие моему отцу директор завода подарил бутылку настоящего французского коньяка, которую батя торжественно поставил в сервант со словами: «Выпьем на ближайшей свадьбе!» Имелись в виду либо замужество моей сестры, либо моя женитьба.

Вообще-то наша семья непьющая - в смысле, совсем непьющая, даже, как говорится, «по праздникам» не злоупотребляем. У моих родителей в холодильнике всегда стоит пара початых бутылок вина, и никто никогда не может вспомнить, когда, на какой праздник и в каком году их открывали.

Наша с Наткой свадьба тоже была «двухсерийной», как и в своё время у моих родителей. В нашу павлодарскую квартиру на «вторую серию» собралась разношёрстная компания, состоявшая из «друзей семьи», немногочисленных родственников со стороны жениха и невесты и моих павлодарских, тогда еще не разъехавшихся из Казахстана, друзей.

Я уж не знаю, с чего вдруг, но на празднике все чрезвычайно напились - и мои друзья, и «друзья семьи», и даже мои совсем непьющие родственники. Я на следующий день, вообще, «дышал через раз».

Уборка квартиры с утра проходила вяло и как-то «похмельно»... Среди мусора обнаружилась пустая бутылка из-под того самого, «директорского» коньяка, но ни одна живая душа не могла вспомнить не только вкуса, но и то, в какой момент торжества его выпили.


Кое-что о лозунгах

В малых городах очень популярны лозунги на улицах - о наиболее примечательных я писал выше. Конечно, чаще всего встречается что-нибудь местечково-патриотическое, вроде того откровения, что стоит в одном из городков Новосибирской области: «Мы любим свой родной Каргат!» Правда, иногда из лозунгов можно делать некоторые выводы.

«Город - это его жители. Чистый город - это культура его жителей», - висит в городе Заринске Алтайского края. Не знаю, как насчёт культуры, но населённый пункт действительно довольно чистенький и ухоженный.

«Наркомания ведёт к преступлению» - мораль, расположенная на улице Чорос-Гуркина в Горно-Алтайске. Значит, всё-таки есть проблемы в столице суверенного субъекта?

Зато вот в городе Искитиме Новосибирской области, который одно время как раз считался главной оптовой точкой по распространению тяжёлых наркотиков, в центральном парке стоит щит уж с совсем «хипповским» воззванием: «Сотвори в душе добро и пошли его людям!» Правда, не уточняется, как именно искитимцам нужно пересылать сотворённое в душе добро.


Местная валюта

Эта история произошла с моим другом Лёшкой, когда он в 1995-м году в городе Норильске Красноярского края проходил преддипломную практику от Уральского политеха (он же УГТУ-УПИ, ВУЗ, в котором Ельцин учился когда-то).

Парни, а Лёха там был не один, весело работали на одном из предприятий будущего «Норильского Никеля» и так же весело проводили свой досуг после трудовой смены - смотреть телек и приобщаться к происходящему в стране им, видимо, было некогда. Поэтому, когда они пришли в кассу за своей законной, не самой маленькой по среднероссийским меркам, зарплатой, то шибко удивились, получив полагающиеся суммы только что введенными в обращение десятитысячными (деноминация в России в 1997-м году прошла, кто не помнит) купюрами с видами Красноярска.

Напомню, Лёха и сотоварищи прибыли в Норильск из Екатеринбурга - города, в котором местный губернатор Россель на полном серьёзе в особо тугие времена вводил «уральские франки». Немудрено поэтому, что парни приняли новенькие деньги с видами краевой столицы за какую-то местную валюту. Представляю, что творилось у них в головах - не иначе прикидывали, по какому курсу менять «красноярские рубли» на «уральские франки»!

Все-таки хорошо, что девяностые уже кончились.


Как в Томске университет открывали

Этой истории я не нашёл документальных подтверждений, мне её рассказывали родители Мишки, прожившие очень долгое время в Томске - они там в университете преподавали. Но даже если она не до конца правдива, всё равно показательна.

Университет в Томске открылся в 1888-м году и стал первым за Уралом. Львиную долю средств на строительство выделило, конечно, правительство, но в финансировании стройки приняли участие и горожане. Причём не только купцы или богатые мещане - вложиться в дело просвещения хотя бы копеечкой считали своим долгом все томичи.

После открытия университета простые жители начали изъявлять желание посетить его с «экскурсионными» целями, но этому противилось руководство образовательного учреждения. Для того чтобы понять причину столь яростного сопротивления, нужно понимать, что такое Томск. Как и Питер, этот город расположен на болоте, и местная грязь, жирная и липкая, до сих пор является чуть не главной достопримечательностью. Университетские начальники обоснованно опасались, что простолюдины принесут на ногах эту самую грязь, а заодно «захватают» руками только что выкрашенные стены.

Под нажимом общественности чиновники от образования, наконец, сдались - был объявлен день открытых дверей, когда в помещение должны были запустить всех желающих. В университете с ужасом ждали этого дня, и вот он наступил. Огромная толпа стояла перед зданием, но едва двери распахнулись, люди, не сговариваясь, начали снимать свою обувь - ботинки, сапоги, галоши. Университет горожане обходили босиком, держа руки за спиной - никому и в голову не пришло ничего «лапать».

Кстати, в томском универе до сих пор лежит «тот самый» паркет с открытия. А чего ему сделается? Лиственница!


Омское

Однажды я попал в командировку в Омск со своей нынешней начальницей, Леной. На вокзале нас никто не встречал - приехали без предупреждения, потому как хотелось нам проинспектировать инкогнито наши здешние магазины. Велика в сибирских корпорациях страсть поиграть в «Гаруна Аль-Рашида».

Поезд пришёл рано, и до открытия магазинов мы собрались попить кофейку в каком-нибудь рано открывающемся или поздно закрывающемся заведении. В кафе на вокзале была пересмена, поэтому мы вышли на один из центральных проспектов города, проспект Маркса. Все встречавшиеся нам точки общепита открывались минимум в десять утра, максимум в час дня. Пройдя по центру города добрых пару километров и так и не встретив ничего «кофейного» и работающего, мы поймали такси. По причине «замёрзлости» (а дело было в начале марта) маршрут водителю был сформулирован максимально лаконично:

- Туда, где дают горячий кофе в это время суток!

Оторопевший шофёр повернулся  к нам:

- А таких мест в Омске нет!

Видимо, миллионный город на Иртыше блюдёт крепкие семейные традиции, ибо завтракать вне дома - очевидно, первый признак морального разложения.

Пришлось ехать сразу в офис - он у нас в Омске с восьми работает.


Источник

Райцентры в провинции - это настоящие очаги энтузиазма, творчества и самоорганизации. Я, вообще, уверен, что если в России и будет подъём - не экономический, тот, понятно, что с Ханты-Мансийска идёт, а тот, что потом пафосно назовут «возрождением нации», то начнётся он именно в районных центрах.

Действительно, только там есть дома культуры, в которых часто работают совсем не равнодушные люди, организующие на «голом энтузиазме» поэтические вечера и тематические лекции, школы с «настоящими» педагогами, музеи, досконально изучающие историю и быт родного края. Я могу назвать несколько райцентров Новосибирской области, где мне по-настоящему понравилось. В Ордынском, Болотном и «историческом» посёлке Колывань - великолепные музеи, в Черепаново - дом культуры весьма приличный, в Сузуне - и музей (им сам Бог велел, монетный двор Сибирский там когда-то располагался), и дом культуры.

А ещё в райцентрах есть районные газеты - там тоже частенько работают энтузиасты и патриоты своей «малой родины». Хоть иногда их творчество и вызывает улыбку. В Мошково, например, слоган местной «районки» звучит так: «Районная газета - источник доброты и света». Забавно, но, кстати, недалеко от истины.


Засиделись

Однажды у меня состоялось знакомство сразу со всей роднёй моей жены по отцовской линии. Наткин папа погиб в автокатастрофе, когда ей было всего восемь лет, а брату - девять. Со свояками Натальина мама тем не менее общается очень плотно: Алтайский край, общинность, семейственность - всё так же, как и у моих Поздняковых.

В апреле 1999-го мы приехали в райцентр Шипуново на семидесятилетие Наткиной бабушки Нины Дмитриевны, заслуженного учителя РСФСР и просто очень доброго и интеллигентного человека.

На юбилей к любимой «бабе Нине» собралась родня со всего края - из Заринска, Камня-на-Оби, Рубцовска. Ну и, конечно, все «шипуновские» тоже были здесь.

Как ни странно, всех гостей больше всего интересовала моя персона - как жителя почти столицы (9) меня спрашивали про политику и экономику, про будущее страны и их родного Алтайского края. Я, дико смущаясь, отвечал на вопросы как мог и тщетно пытался перевести разговор на какие-то другие темы.

Гуляли весь день и расходиться-укладываться начали только ближе к полуночи. За столом оставались только самые «крепкие» - муж Наткиной тётки, директор заринского строительного треста, дядя Юра, и двоюродный дядька моей супруги, «дядя Хава» (он, вообще-то, Вячеслав, но его моя Наталья в детстве «окрестила» «дядей Хавой», теперь все так и зовут). Я не был «крепким», но подвыпившие родственники жены всё никак не отпускали меня - терзали и терзали своими Жириновскими, Зюгановыми да Ельциными... В конце концов, часа в два ночи я не выдержал и вышел из-за стола, сообщив оставшимся, что больше не могу ни пить, ни разговаривать.

В бабушкином доме ночевало много иногородней родни, поэтому нас с Натальей, как представителей молодёжи, положили в зале на пол. Наше «спальное место» располагалось через стенку от кухни, и всю ночь сквозь сон я слышал «бу-бу-бу» из-за стены.

Проснувшись часов в семь утра, я понял, что «бу-бу-бу» мне не приснилось. Я оделся и вышел к людям. На кухне в тех же позах и в той же одежде, но чуть более красные и опухшие сидели дядя Юра и «дядя Хава». Сменились только декорации - вместо салатов и мяса теперь перед ними были сушёная рыбка и соленья, а вместо вчерашней бутылки водки - трёхлитровая банка пива. Я так и не понял, то ли они не ложились и бубнили всю ночь, а антураж им уже заботливые жёны поменяли, то ли они просто, проснувшись раньше всех, уже успели засесть за вчерашний разговор.


Закономерность

Странно, но почему-то как ни встретишь в Иркутске симпатичный дом, как ни прочитаешь табличку на дверях, так непременно это будет отделением кожно-венерологического диспансера...


Ещё раз о династиях

В центре Горно-Алтайска есть магазин с названием в духе новояза двадцатых годов - «Разноторг». Несмотря на свою дурость, название более чем говорящее - там, действительно, есть всё. Например, там есть магазинчик детских товаров, который называется «Разнотошка».


Скромная самонадеянность

Розничные продавцы в провинции, вообще, очень радушны. О чём, кстати, практически всегда сообщают на своих вывесках. Иногда, правда, несколько пугает их самонадеянность. Например, в алтайском городе-курорте Белокуриха есть магазин, называющийся «ВСЁ ВСЕГДА ДЛЯ ВСЕХ». Площадь у него квадратов пятьдесят, так что в правдивости вывески можно усомниться.

А иногда торговцы, наоборот, бывают по-детски неуверенны. Вон, в хакасском Саяногорске есть магазинчик, который рекламирует себя так: «ЗДЕСЬ ЕСТЬ ПОЧТИ ВСЁ ПОЧТИ ДЛЯ ВСЕХ». Оба раза слово «почти» написано очень мелко, но всё равно, откуда такая нерешительность? Берите, саяногорцы, пример со своих коллег из Белокурихи!


Понятное

Очень часто провинциальные вывески и рекламные воззвания сделаны в максимально доступных для простых людей формах.

Например, в рабочем посёлке Посевная (да, посёлок Посевная, «посёлок» - он, «Посевная» - она) есть закусочная «Центровая» - чтобы сразу было ясно, кто в населённом пункте главный.

А вот в шахтёрском Прокопьевске видел рекламный щит, рекламирующий организацию, которая называется «С понтом» (зачеркнуто), поверх размашисто - «ТИПО» и набранное нормальным шрифтом «графия».


Космополит

Ещё одна история от моего друга Мишки. Он тогда ещё жил в Сочи, а сюда приехал погостить к родителям. Это был год не то 2005-й, не то 2004-й.

Мишкин приезд бурно отмечался на даче нашего общего знакомого, Вити. Меня тоже звали, но я почему-то не поехал. Компания, как водится, серьёзно напилась, а наутро собралась разъезжаться по домам. До конца не протрезвевший водитель не справился с управлением, и машина, в которой ехал Мишка, перевернулась. К счастью, никто из находившихся в автомобиле серьезно не пострадал, но гаишники всё-таки на место происшествия прибыли. Милиционер допрашивал всех - даже пассажиров, скрупулёзно записывая по форме их показания. Дошла очередь до моего друга.

- Место рождения? - спросил гаишник.

- Город Томск.

- Место прописки?

- Бердск, - Мишка назвал адрес своих родителей, поскольку был прописан там.

- Адрес проживания?

- Сочи, - далее последовал тогдашний адрес Мишкиного пребывания в городе-курорте.

Услышав последний топоним, «гаец» отложил свою бумажку и совершенно искренне выдохнул:

- Да ты ох..ел!

Ещё хорошо, что в его анкете не было пункта о том, какой город допрашиваемый считает своим родным. Я точно знаю, что Мишка назвал бы казахстанский Кокчетав.


Об оптимистах и пессимистах

Ещё одна история из Казахстана, но тоже «русская».

Я привёз Наталью, тогда ещё мою будущую жену, в Павлодар - знакомиться с родителями. Те решили её «тестировать боем», привлекая к посильной домашней работе. Например, к стирке.

Стиральная машина тогда у них была ещё совсем не автомат - обычная «бочка» с моторчиком. Натка загружала её грязным бельём, следила за процессом и отжимала после постиранное через два суровых валика. Моя мама в это время полоскала бельё в ванной. В какой-то момент у них состоялся забавный диалог.

- Наташа, посмотри, пожалуйста, там ещё один носок, - кричала из ванной мама.

- А что, лишний? - уточняла Наталья.

- Да нет, не хватает одного!

В принципе, речь шла об одном и том же, просто встретились два мировоззрения - оптимистическое и пессимистическое.


Подведение итогов

В одном из самых раздолбанных районов Новосибирска недавно увидал не менее раздолбанный трамвай, на борту которого сияло: «Подведение первых итогов XXI века. Новосибирск - это 20 патентов на изобретения каждый месяц!» «...и много раздолбанных трамваев», - так и хочется добавить.


Дважды смешной

В Бийске я видел два памятника Ленину, и оба они выглядели довольно комично. Один - на центральной площади города, там вождь стоит в зимней шапке-ушанке и смотрится эдаким «сибирячком». А второй Ленин располагается на перроне вокзала - он там спрятался за вымахавшими сосёнками, и явно собрался «отдавать долги природе», даже бумажку в кулаке зажал.


Встреча с булгаковским

Райцентр Белый Яр в Томской области знаменит тем, что является конечной станцией очень странной железнодорожной ветки, начинающейся от станции Тайга на Транссибе и идущей через Томск и ещё один город, Асино.

Мы сидели в зале ожидания шикарного белоярского вокзала и, как положено, «ожидали» нашего поезда на Томск. На дворе была глубокая ночь, но на единственный в сутки поезд до «цивилизации» народ собирался живо. Билеты в основном покупали здесь же, в местной кассе - как на какую-нибудь электричку, хотя ехать в областной центр нужно часов восемь.

В числе прочих в здание зашёл человек, который ритмично и громко лаял, вернее сказать, гавкал. Мы не сразу поняли, что он просто чертовски пьян, и ТАК икает.


Популярная топонимика

Я в этой главе довольно подробно останавливался на всяческих названиях улиц и переулков в сибирских городах - Анатолия, Потанинская, магистральный Коммунарский переулок. Но, кроме них, в наших населённых пунктах есть ещё довольно большое количество топонимов, требующих, на мой взгляд, отдельного рассказа.

Для большинства людей Сибирь, конечно, ассоциируется с лагерями и каторгой. К сожалению, названия некоторых наших объектов охотно подтверждают эти ассоциации. В Барнауле есть Лагерный проезд, в Иркутске - Лагерный переулок, а в центре города Томска - красивейший Лагерный сад.

Но для нас, сибиряков, наши города - это, прежде всего, промышленность, бурно развившаяся в советские годы. Правда, не знаю, насколько правильно называть улицы Азотной, как в Кемерово, Аккумуляторной, как в Тюмени, или Высоковольтной, как в Барнауле и Новосибирске. Новосибирск в этом плане «переплюнул» все остальные города - у нас есть улицы Холодильная и Автогенная, но самым «шедевральным», конечно же, является перекрёсток улиц Анодной и Катодной в одной из многочисленных промзон. Как говорят заезжие остряки: «Не коротит?» На фоне таких «передовых» названий откровенным рудиментом выглядит барнаульская улица Гужтранспортная.

Не только промышленные объекты есть в Сибири. Вон, в Чите, например, есть улица, которая называется просто - Хлебная База, а в городе Куйбышеве Новосибирской области есть улицы Откормочная и даже Сарайная. Я, конечно, понимаю, что «сарай» в большинстве тюркских языков означает «дворец», но, согласитесь, названия «улица Сарайная» и «улица Дворцовая» для русского уха звучат совсем не одинаково. Зато в Ангарске есть улица Детсадовская, а в Бийске - Огородная.

Сибирь - край отважных людей «героических» профессий. В Новосибирске, например, есть улица Изыскателей, а в Улан-Удэ целый огромный проспект Автомобилистов. Но самый «профессиональный» город (если судить по названиям улиц) - это, конечно же, Тюмень: Геологоразведчиков, Рационализаторов, Домостроителей, Судостроителей. Ещё только проспекта Мерчендайзеров и переулка Топ-менеджеров там не хватает, честное слово! Есть же в городе Мыски Кемеровской области улица Акционерная, а в кузбасском же Киселёвске - улица Дизайновая.

А ещё Сибирь - это учёные и инженеры. Именно их понятия частенько «прорываются» в городскую топонимику. В Новосибирске, к примеру, есть улица Ионосферная, в Кемерово - Стандартная, а в Томске - Проектируемые улица, переулок и проезд. Правда, иной раз, математические и, в частности, геометрические названия заставляют широко улыбнуться: иркутская улица Алгоритм, красноярские улицы Квадратная и Овальная, Горизонтальная улица в Прокопьевске, Прямоугольные улицы в Кемерово и Киселёвске. Мне вот просто интересно, как должна выглядеть Овальная улица, если отталкиваться от названия? А Квадратная? Правда, в математике всех «сделал» небольшой кузбасский городок Осинники - там есть улица Интегральная и, «для закрепления», куча Интегральных же переулков.

Но есть в сибирских городах и красивые названия улиц - Дивная в Барнауле, Сказочная - в Новосибирске, Хрустальная и Привлекательная - в страшненьком Киселёвске. Правда, иногда красоту топонимов мы в Сибири способны довести до полноценного абсурда. Например, как в Кемерово. Столица Кузбасса, конечно, не Берн, воспетый знаменитым телесериалом про Штирлица, но там тоже есть улица Цветочная. В отличие от Берна их там аж десять штук! Так и называются - 1-я Цветочная, 2-я Цветочная, 3-я Цветочная... А ещё там есть два Цветочных проезда (почему-то просто Цветочный проезд и 8-й Цветочный проезд), шесть Цветочных тупиков и три Цветочных переулка. Тут не только профессор Плейшнер из окошка выбросится! По мне, так лучше «плодить» Безымянные улицы. Улицы Безымянные (в том числе и «номерные») есть, по-моему, во всех более-менее крупных городах Сибири.

К некоторым сибирским топонимам даже и не знаю, как относиться: к улице Шпальная ветка в Иркутске, например, или к барнаульской Две Воды, или к многочисленным «номерным» улицам, названным «Берегом Ангары» всё в том же Иркутске. Врут те, кто говорит, что у реки есть всего два берега, в Иркутске их больше. Какие-то названия в наших городах сложились исторически и просто для нас звучат забавно - так, как читинская улица За Товарным домом, томский Тихий тупик или мариинский 2-й Околоток. А какие-то до сих пор остаются «воплем отчаяния». Как иначе прикажете воспринимать улицы Долгожданную в Ангарске или Бытовую там же? Юмор в названии Плодовоягодной улицы в Горно-Алтайске тоже «исторический» - его смогут оценить только те, кто не забыл вкуса одноименного советского портвейна, именуемого в народе «бормотухой».

А вот почему в Новосибирске улицы называются Легендарная или (внимание!) Иноземная, я не знаю. Чего уж в той Иноземной такого «иноземного»? Обычный частный сектор недалеко от Академгородка. Пускай бы называлась, как в Чите, Традиционной, или, как в Бийске - Непроездным переулком - всё вернее было бы.

Однако больше всего вопросов вызывают имена улиц в неоднократно упомянутом в этом тексте шахтёрском Киселёвске. «Персональная» - чья конкретно? «Декоративная» - к чему «показуха»? И почему «Готическая»? Готического, скажем прямо, в городе совсем не много. А если есть «Готическая», то где «Романская», «Барочная» и «Рококошная»? «Кокосовая» - почему не «Манговая» или «Маракуйная»? Чем так глянулись кокосы шахтёрам? Как видите, сплошные вопросы!

А еще в Сибири есть имена. Например, у нас любят называть улицы именами мировой классики - музыкальной, литературной, театральной. Почему-то такие улицы находятся или в частном секторе, или в жутких районах промышленной застройки - в Кемерово таким образом увековечили Баха и Бетховена, в Улан-Удэ - Шаляпина, в Тюмени - Шиллера, а в Новосибирске Моцарта, Шекспира и совсем недавно одним махом - Рублёва, Врубеля и Чуковского. Улицы Станиславского и Немировича-Данченко в моём городе вроде бы даже магистральные и потому оживлённые, но их перекрёсток с конечной остановкой троллейбуса есть посредственный и весьма «гопнический» «спальник» города, то есть с театрами у горожан совсем не ассоциируется. Кстати, улица Театральная в Новосибирске тоже «не по адресу» - недалеко от местного авиазавода и за тридевять земель от ближайшего театра.

Есть и собственно сибирские имена. Мало кому знакомые, иногда очень неоднозначно воспринимаемые, а то и вовсе не благозвучные. Начав жить в Новосибирске, я откровенно смеялся над одной из центральных улиц города, названной в честь революционерки Дуси Ковальчук. В народе эту магистраль, естественно, зовут просто «Дусей». И никак мне не удавалось запомнить, где находится улица Шамшурина, а где Семьи Шамшиных - я их постоянно путал. Но это ещё что! Вон - в Новокузнецке есть улица Братьев Гадёновых, в Мариинске - Картавой, а в Ленинске-Кузнецком - Мусохранова. Я, конечно, понимаю, что Мусохранов - местный уроженец и Герой Советского Союза, но уши-то не обманешь - они, чёрт возьми, слышат совсем другое! В Бийске я, вообще, решил, что сошёл с ума, когда увидел улицу Мерлина. Петр Мерлин - местный революционер и борец с белогвардейцами, но имен-то на табличках не пишут, поэтому, увидев название «Улица Мерлина», лично я начал искать взглядом сообщения, адресованные рыцарям Круглого Стола.

Про омские уличные «имена» Рабиновича и Березовского и про связанную с ними законодательную «коллизию» я писал выше. В рамках того же памятного обсуждения переименования улиц областного центра в местной Думе поднимался вопрос об ещё одном топониме - Нобелевском тупике - мол, чего так основателя премии обижать (10)? Видимо, подзабыли омские поборники «благозвучия», что ТАК за финансовую помощь Нобелей в строительстве Транссиба великая фамилия была увековечена ещё в начале двадцатого века. И тупик тот был железнодорожный!..

Пора подводить черту. Напоследок я приготовил для вас абсолютного рекордсмена по «хи-хи» и победителя негласного сибирского топонимического хит-парада. Такое название, уверяю, никому не удастся ни «перепрыгнуть», ни «переплюнуть». Заслуженные аплодисменты и все лавры достаются Новокузнецку. Барабанная дробь, фанфары! Улица Кондомская, дамы и господа!

Причем в славном сибирском городе есть не только улица, но и целое Кондомское шоссе. Ведёт оно в посёлок Кондома (с ударением на последний слог) в Горной Шории - местные к такому названию вполне нормально относятся. В обморок, в основном, падаем мы, приезжие - те, кто привык видеть корень этого слова только в латинице и только в аптеках.


Междуреченское

В Кемеровской области, кроме угрюмых шахтёрских и металлургических городов, есть места, которые можно смело назначать курортами - леса, горы, чистый воздух. Одно из таких мест - Междуреченск, город в семидесяти километрах от Новокузнецка. Чувствуется, что областные власти пытаются сделать из него альтернативу кузбасскому же Шерегешу, горнолыжному курорту, «оккупированному» новосибирским бизнесом.

В Междуреченске есть широченный «сталинский» проспект, почему-то превращённый в пешеходную зону, большой крытый каток и целые россыпи скульптур на улицах - металлические, гипсовые, «вертикальные клумбы». В принципе, выглядит городок довольно симпатично - да и горнолыжная инфраструктура, как уверяют знатоки, вполне соответствует требованиям.

Но всё равно - в городе есть шахты, а потому присутствует кузбасский «флёр», - чуть менее настойчивый, чем в Прокопьевске, Белово или Киселёвске, но всё же...

Вот вам пример кузбасского креатива из Междуреченска. На соседних улицах города располагаются магазин крепёжных материалов «Забей» и питейное заведение, бар «Босс».

А ещё меня там поразил образец социальной рекламы по-кузбасски - рекламный щит «По жизни без наркотиков». Ещё бы «пожизняк» написали, честное слово! Ну да, чёрт с ним, лишь бы «работало»!


Краевед

Город Купино находится по соседству с Карасуком - тоже почти у самой границы с Казахстаном. В тамошнем доме культуры есть очаровательный краеведческий музей с молодым фанатиком-директором по имени Алексей. Алексей нас с Наткой, прибывших из областного центра «экскурсантов», лично водил по большому залу и увлекательно рассказывал о каждом экспонате, пока у него не зазвонил мобильный. Краеведа звала «на ковёр» руководительница здешнего управления культуры, с которой Алексей, как я понял, был «в контрах». Парень извинился и попросил нас немного ускорить осмотр экспозиции, рассказав нам «на прощание» «бородатый» анекдот, не смешно запомненный и переделанный под местные условия:

- По телефону звонят: «Алло, это прачечная?» - «Какая, ..б твою мать, прачечная? Это управление культуры Купинского района!»


Смягчил

Эта байка от одного нашего общего с Мишкой знакомого, Юры. Она очень смешная, но при этом очень неприличная - даже по сравнению со всеми остальными «матерными» историями в этой главе она «зашкаливает». Просьба к особо «нежным» читателям пропустить её сразу.

Наш знакомый Юра одно время работал начальником отдела в какой-то конторе (честно, не вспомню её названия, да это и не важно), и ему приходилось частенько присутствовать на «селекторе» у генерального. Что такое «селектор», «селекторное совещание»? Это когда в одном кабинете собирается куча местных начальников, а в других таких же кабинетах где-нибудь в регионах сидят начальники той же конторы, но только в соответствующем городе. И все они общаются по большому «навороченному» аппарату, слыша друг друга.

Директор у Юры и так был не очень сдержанным, а в этот раз уж что-то совсем допекли его «регионы». Поэтому он в какой-то момент совещания громко крикнул своему подчиненному, находившемуся где-то не то в Кемерово, не то в Барнауле:

- Иванов! Пошёл ты на х..й, Иванов!

После эмоционального выплеска он оглядел изумлённых участников «селектора», присутствовавших в его кабинете и засмущался, пробормотав:

- А-а-а. Здесь дамы...

Но, видимо, ярость, вызванная проступком некоего Иванова из Кемерово, не проходила, поэтому он вновь обратился к нему по селекторной связи, слегка смягчив (с учётом присутствовавших за столом дам) формулировку:

- Соси х..й, Иванов!


Зато

Есть в России довольно много (штук сорок) городов и посёлков, имеющих статус ЗАТО. Классная аббревиатура, которая, будучи прочитанной как союз (есть такая часть речи - союз, если кто не помнит), здорово оправдывает их существование. Вообще-то ЗАТО - это «закрытое административно-территориальное образование», что означает - вход и въезд в город только по пропускам, просто так туда не попадёшь. Ограничение свободы передвижения, говорите? «Зато» там практически нет преступности - куда ты оттуда денешься? Да и «чужих» никого! «Зато» там «социалистический заповедник» - почти без уличной рекламы, но с примитивными на современный взгляд гастрономами, ломящимися от дешёвых продуктов. «Зато» там ничего не слышали про кризис, и, вообще, пока на их градообразующем предприятии, ставшем причиной присвоения городу статуса ЗАТО, всё хорошо, у них тоже всё замечательно!

В Сибири есть несколько ЗАТО - в основном «ядерных», в смысле, так или иначе связанных с атомной промышленностью. Я как-то побывал в крупнейшем ЗАТО России - городе Северске Томской области.

Город, несмотря на довольно приличную территорию, по периметру полностью обнесён двумя рядами колючей проволоки, между ними - контрольно-следовая полоса. На нескольких КПП (11) въезжающих и входящих в город встречают строгие автоматчицы, своим видом заставляющие вспоминать эротические фильмы Тинто Брасса про нацистскую Германию. Пропуск в город (мне туда нужно было в командировку съездить, магазин наш проинспектировать) я получил только через месяц после подачи документов - меня «пробивали по базам». В общем, враг туда точно не пройдёт!

Зато в самом городе тишина, уют и покой. Абсолютно сонный городок со «сталинскими» проспектами и довольно оригинально расставленными «брежневскими» девятиэтажками. Разве что, гуляя по набережной, любоваться красавицей-речкой Томью приходится через два ряда плотной «колючки»...


Улыбка фортуны

В завершение этой самой длинной части самой странной главы я хотел рассказать ещё одну, крайнюю, забавную историю.

Некая семья приехала из отпуска в Турции домой, в маленький провинциальный городок. Первым делом хозяйка собрала всю грязную одежду с домочадцев и начала «многосерийную» стирку. В какой-то момент стиральная машина не выдержала такого напряжения и сломалась.

Хозяйка выругалась, потому как поломка бытовой техники случилась совсем некстати, но на семейном совете было решено не ремонтировать «старушку», а купить новую - тем более что после отпуска осталось немного денег.

Семья дождалась выходного и отправилась в ближайший к дому магазин сетевого продавца бытовой техники за покупкой. Там выяснилось, что как раз сегодня проводился розыгрыш призов, и семья эта могла стать последним его участником - розыгрыш начинался буквально через час. Хозяйка долго отказывалась - дома, мол, белья грязного куча, а тут вы со своими глупостями, но всё-таки поддалась уговорам продавцов. Более того, именно её оставили другие члены семьи на сам розыгрыш - дескать, тебе машинку покупали, ты и карауль подарки.

Хозяйка честно «отстояла» шумную процедуру розыгрыша до самого конца. Жидкокристаллический телевизор достался не ей, DVD проигрыватель тоже «ушёл» другому покупателю, даже электрической зубной щётки несчастной женщине не досталось. Оставался только главный приз - как говорит Леонид Якубович, «автомоби-и-иль!» Под барабанную дробь из уличных колонок рука очередного дитяти залезла в барабан и... вытащила купон, заполненный нашей героиней каких-то полтора часа назад.

Вы скажете: «Сказки это всё!». А я вам отвечу: «И вовсе даже не сказки!» Вот у нас в «Сибвезе» всё так и было - в 2007-м году в городе Рубцовске.

А рассказал я всё это не затем, чтобы показать, какой честный «Сибвез» (хотя в части розыгрышей мы, действительно, никогда не «мухлюем») и уж, тем более, не для того чтобы агитировать вас за лотереи и розыгрыши. А дабы показать, что «ВО, КАК ОНО БЫВАЕТ-ТО!»


(1) Вообще-то, целиком его изречение звучит так: «Если путь твой к познанию мира ведёт, как бы ни был он долог и труден - вперёд!»

(2) Правильно, конечно же, «обчане».

(3) Это я уже отсебятину написал, мэр всё это культурнее выразил.

(4) Не вздумайте назвать в деловом письме или деловой беседе губернатора «Аманом Гумировичем», как зовут его «простые люди»!

(5) Искренне считаю, что причислять жителей «посёлков городского типа» к горожанам в большинстве случаев - откровенная глупость. Эти демографы-статистики бывали хоть раз в тех «городских поселениях»? Я лично бывал неоднократно - на город многие из них даже не смахивают.

(6) Оно же Новосибирское водохранилище.

(7) Арака - это местный самогон на молоке, градусов двадцать пять крепости.

(8) На всякий случай, в первом слове - на последний слог, а во втором - на второй.

(9) Новосибирск жители всех окружающих населённых пунктов, пожалуй, кроме Красноярска, признают «столицей».

(10) Это было ещё до вручения финну Марти Ахтисаари Нобелевской премии мира «за успешное расчленение остатков Югославии».

(11) На всякий случай, вдруг кто-то не знаком с этим сокращением, КПП - это «контрольно-пропускной пункт».


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.