Щекина О Колядиной

Чтение «Веселой  галиматьи» 

Чтение «Веселой  галиматьи»  не очень веселое занятие, это изрядный  труд, от которого усталость физическая ужасная. Но, если сравнить с плаваньем в бурных волнах, то до берега  все же доплываешь.  Если с ночным землекопанием – то искомый сундук все же находишь.
Не согласна с названием. Никогда не согласна с названием. Автор в этом смысле слеп хотя  копает не в темноте. Автор  ничего не понимает. Поэтому  обьяснять приходится. Галиматься принижает и размывает главную  идею и суть этого произведения. Это масштабная  вещь, которую я  бы  одновременно как историческую реконструкцию   И смелый  лексический  эксперимент. В центре  судьба  молодой  колдуньи Феодосьи из Тотьмы 17 века. Ну и задачу  задала себе  Елена  Колядина, рисуя  сие полотно. Здесь и бытовые сцены, которые просто лопаются от кустодиевской  щедрости, здесь и жуткий  исторический фон, в котором есть резкие соуиальные мотивы. И  зверства,  от которых воротит. Кстати, местами его многовато. Издевки родни над месячными юной  дочери (что-то поздно пришли, в 15  лет , где  это видано), пытки  Истомы, издевательства отца Логгина… натурализм это  или достоверные детали… Я  судить не  могу, не жила в 17  веке. Но  судя  по переполненности текста, натурализма  слишком много…

Здесь  успешно работает железный  закон  драматургии: хороший человек в тяжелой  ситуации. Автор заставляет сочувствовать героине, а  когда  читатель уж на  крючке, его начинают  водить и волхвовать… Меня например, выбивало из реальности напрочь.Это я  отмечаю как  плюс.  Большой  эмоциональный  градус, градусов  35, крепкий  ликер. Сказала б – водка, но  это невкусно, а в этом романе  много чего написано  вкусно: еда. любовные ласки,  соляной промысел, просторечные байки (где она набрала их?), грубость родных, пытки церковника…

Этот роман надо издавать, но  для этого необходима жесткая  редактура. Я  согласна  что  языковое поле здесь богатое, что слова архаизмы  так и хочется перенять: охабень (кафтан) очадела (залетела), рекши (говорю), очеса(глаза),  влагалище (сумка, короб),  оголовник(платок), заприманала (запричитала)  аз (я), олей-о!(восклицание), но и язык, весь стиль повествования вообще очень выразительны
+ сияли его очеса, словно в синеву просыпались крошечные сколки золота
+ а прохожих окромя ежей не было
+ их  было в Тотьме  тьма
+ закаркав  на него уселись все  события ночи
+ заушины пахли медом
+ треснул угол горницы, ломаемый ночным морозом.  Сухим стручком гороху  выщелкнула лучина

Одним из самых  сильных  мест я  считаю  изготовление Феодосьей  креста из полевых  цветов. Вроде бы  это просто  большая  фигурная  клумба. Но  труд и реакция  самой  Феодосьи и  главное  непроизвольный  восторг того же  отца Логгина – удивительный. Это было зрелище понятое  всем. И его можно расценить как  самый  настоящиий  духовный  подвиг….

Образы автор берет и  крутит  ими как хочет это и звуковые и зрительные  очень меткие  описания.
Но в  таком крутом стилистическом вареве выражения  сиюминутные, сегодняшние выглядят нелепо:
- прогнозировать события
- в повитухиной  интерпретации
- перегнуть палку в церковном наставлении
- амбициозный  батюшка
-  подоплека событий в  регионе
- муж на  жене в  перспективе  киота
- профанация  юродства
- Логгин – талантливый  трибун
- планировал нести слово в  массы
- прекрати вопросити

(склянкой с мандарином играл то Зотеюшко то Агеюшко)
Очен не к  месту  выглядяит и финальная  фраза,  - «на сем  завершаю
И перехожу к  повестованию…»  Откуда это?  До  этого в романе и  не  было никакого Я!

******
хотелось бы несколько слов не только о тексте но и о том что за текстом

Верующий  человек  может  понять   это  повествование как резкое обличение церкви, священников. Об  этом  уже  было много  сказано  в  литературе, да,  есть и недобросовестные  люди, и формальные, и фарисействующие. Но Отец  Логгин выглядит  настоящим иезуитом. Был бы он сам истовым  верующим… так нет, он толкает  девушку на то на  что сам не способен,   одновременно  думая  о  карьере. Нет  это не просто  плохой  батюшка это – церковный  чиновник. Понятно что  играет он в романе  самую  негативную роль. Естьи другой  священник – добрый, но этот слабей  злого.
Но тогда  о чем роман? О том  что не надо слушать священника? Не верить в Бога? А  слушать только  себя? Ведь именно по его  вине погибает героиня  наделенная столькими достоинствами! Самоотверженность,  нравственная  чистота и преданность, у мение жить согласно своим  взглядам, потрясающая способность любить – мужа,  дитя, господа… Можно бы представить себе, чему  посвятила бы  жизнь новоявленная юродивая и мученица, если б  жила обычную женскую жизнь: она или помогала бы  мужу, или бы народила много детей. Или бы стала просветительницей и учительницей … И все  пути  хороши кроме избранного…Но все  это  втоптано  в  грязь вплоть до самой ее погибели. Хотя   к такому  финалу  она пришла не столько из-за своей веры, сколько  из-за окружавших ее  людей…
Есть еще один важный  аспект – аспект толпы, которая  всегда радуется  казни, кого бы  перед нею ни казнили. Вот эта  толпа никогда не знает правды, и всегда ликует!  тут наверно тоже нет нового, но меня как читателя опять так больно поразило.
Все эти  впечатления – сильные и глубокие – говорят еще об одном явно удавшемся портрете. Перед нами - черт побери или господи спаси – Россия. По крайней  мере я  ее узнала.


Рецензии
Добрый день. Отправила письмо вам в электронную почту.

Ольга Терехова   02.06.2009 13:03     Заявить о нарушении