Лапы точить не яблоки мочить

К нам на пароход прислали курсантов из ЛАУ. Когда говорили «лау», все знали, что это Ленинградское Арктическое училище, находящееся в Стрельне в бывшем Константиновском дворце (сейчас это загородная резиденция российского президента). Там готовили специалистов не только для районов Арктики, но и плавсостав для советского флота.
Перво-наперво курсантов проверяли на «вшивость» – давали им поручение с уже известным флотским приколом: или сходить на клотик за паром (при этом для начала у кочегара нужно было выпросить для этого пара мешок), или принести от механика пол-литра «шайзы» для заделки трещин в корпусе (иначе до порта назначения не дойдём – протечём и потонем), или заточить напильником лапы у резервного якоря. Последний прикол пользовался особенной популярностью у боцманов. Поэтому наш боцман Миша Греков, особенно не ломая голову, послал двух наших практикантов, будущих штурманов, запиливать концы якорных лап. Эти лапы смутно напоминали стреловидный наконечник Нептунова трезубца и, как бы, сами напрашивались, чтобы их заточили. Для этих целей боцман выбрал  старые стёртые напильники и, вручив их молодым зелёным курсантам, веско наказал:
– Точить до состояния лезвия бритвы. А то в последнее время якоря что-то стали плохо грунт цеплять.
Боцман подвёл салаг к резервному якорю, принайтовленному на главной палубе к лобовой надстройке, и провёл пальцем по лапам:
– Совсем затупились. Это от сырости. Точите, ребята. Это вам первое флотское задание. Чтоб на всю жизнь запомнили. На флоте зряшной работы не бывает. Ты давай на левую лапу, а ты, – и он вдавил рабочим заскорузлым пальцем блестящую пуговицу на бушлате молодого курсанта, – на правую. Кто быстрей заточит, получит от меня приз. И запомните – лапы точить, это вам не яблоки мочить.
С этими словами боцман удалился, слегка пританцовывая и насвистывая «Вихри враждебные веют над нами». Наши курсанты, ни сном ни духом не ведая о том, что данная им работа является классическим морским приколом, приступили к заточке массивных якорных лап. Курсант Коля подсел на левую, а курсант Толя, соответственно, на правую лапу. Тупые напильники только царапали толстый слой краски, напластования которой можно было сравнить с  годичными кольцами дерева. Славному пароходу исполнилось, слава Богу, 25 лет.
– Чтобы добраться до железа, тут не напильник нужен, –  предположил Коля, – а топор.
Толя поднял голову наверх и увидел рядом с резервным якорем пожарный щит, на котором как раз и висел топор с длинным красным топорищем. Взяв его в руки, он стал скалывать с якоря сухую чешую старого сурика, черни и Кузбасс-лака. В это время мимо проходил матрос-рулевой Г. Был он из поволжских немцев. Увидев сцену рубки якоря пожарным топором, он остановился и, открыв от изумления рот и слегка присев, стал наблюдать за процессом. Толя от старания высунул язык и явно был в ударе.
– Это за что ты его так? – спросил старый опытный матрос Г.
– Боцман задание дал заточить лапы, – стал пояснять курсант Коля, – а мы инициативу проявили: сначала краску решили сбить, а потом уже можно и напильником работать.
– Ах, вот оно в чём дело! – сообразил, наконец, Г. – Так я вам тогда посоветую шлифмашинку взять. Там абразивный камень в два счёта  заточит вам лапы так, что бриться ими можно будет. А напильниками – это вам до утра пилить. Боцман, бедолага, всё по старинке привык. Я вам сейчас всё настрою.
 Они с Колей сходили в подшкиперскую, принесли ручную пневмомашинку, подсоединили шланг к разъёму сжатого воздуха, и Г. показал, как надо запиливать. Бешено вертящийся круг стачивал железо прямо на глазах, только искры летели. Коля в  один присест запилил под острый клин левую лапу, а Толя – правую.
– Вот, это настоящая флотская работа, – заключил Г., – а то – топором по якорю. Некультурно как-то. Только не говорите боцману, даже под пытками, что воспользовались техникой. Он это страшно не любит. Воспитан на старых традициях. Нововведения не выносит.
 Боцман в это время лежал на диване в кают-компании и в полной нирване внимал эстрадной певице Майе Кристалинской, которая с экрана телевизора пела ему лирическую и задушевную песню про любовь: «Может, ты на свете лучше всех, только это сразу не поймёшь…»  И когда курсант Толя доложил ему о проделанной работе, он понял, что теперь разыгрывают именно его. Но кто? – Зелёный курсант!
– Так, говоришь, заточили лапы? Напильниками? За, – он посмотрел на свои трофейные наручные часы, – час и двадцать минут? Ну, если это так, – произнёс он, кривя рот в саркастической полуулыбке, – тогда завтра на меня наденут погоны генералиссимуса, не сойти мне с этого места. Ладно, пошутковались и будя. Идите в кубрик, отдыхайте. Завтра работы невпроворот.
Боцман потянулся на диване и уже вслед ушедшим курсантам миролюбиво пробубнил:
– Ушлые ребята. Лапы они заточили. А что, собственно, они имели ввиду? – на челе боцмана появилась озабоченность, и голос Кристалинской стал заслоняться пока ещё неопределёнными подозрениями.
Эти подозрения усилились, когда в кают-компанию ввалился третий помощник в форменном кителе с разодранным правым рукавом.
– Боцман! Какого хрена ты тут лежишь?! Ты знаешь, что какой-то мудрозвон заточил лапы на резервном якоре так, что хоть пожалте бриться. Я, вот, рукавом случайно задел, теперь китель – на выброс. Ты хоть знаешь, что у тебя на судне делается?!
У боцмана медленно, но уверенно стала разглаживаться кожа на лице, а глаза приобрели состояние дутых оловянных пуговиц. Он вскочил с дивана и кинулся на палубу. Проведя пальцем по заточенной лапе и убедившись в полной правдоподобности сотворённого, он медленно произнёс:
– Точно, быть мне завтра генералиссимусом...

На следующий день намечался выход судна в рейс. До капитана дошли все подробности истории с резервным якорем, и он вызвал к себе курсантов.
– То, что вы выполняли приказание боцмана, я не сомневаюсь и за такую работу могу объявить даже благодарность. Но скажите честно, чем вы затачивали лапы?
– Боцман дал нам только напильники, – честно признались курсанты.
Капитан долго молчал и курсант Коля добавил:
– Мой дед работал слесарем на Путиловском заводе. Так он напильником форму танкам придавал, спиливал броню, как рубанком состругивал. Так что передалось по наследству. Это у нас потомственное.
– Ну, ну, – только и сказал капитан.
Боцману он всё-таки объявил строгий выговор за порчу судового оборудования. А боцман долго не мог придти в себя. За всю его многолетнюю службу так его ещё никто не разыгрывал. И главное – кто? Курсантишки неотёсанные. Но чувствовалась за всем этим ещё чья-то рука.
 


Рецензии
У нас молодежь кувалдами кнехты ровняла. Нашелся Илья Муромец, пришлось трещину заваривать.

Вячеслав Сергеев 3   15.08.2018 22:13     Заявить о нарушении
Хорошая профессиональная морская практика! После такой практики настоящими моряками становятся.

Сергей Воробьёв   15.08.2018 22:18   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.