Адамиты

Владислав Лебедько
Подробнее об авторе и его работах http://www.lebedko.su/nedavnie-stati


Глава из моей книги "Великая Ересь" (есть в сети и здесь)

"И еще, в основу их закона был положен распутный образ жизни, так как они утверждали, что в Писании сказано: распутники и блудницы скорее попадут в Царствие Небесное. Поэтому они не хотели принимать в свой закон никого, кто бы не был распутником или блудницей, и даже самая маленькая девочка должна была быть лишена чести и жить с ними в плотской связи... И каждый мужчина с какой-нибудь из женщин скорее спешил предаться греху... И еще, по ночам они совершали убийства, а днем предавались распутству. И еще, свою борьбу и убийства они называли святыми, но борьбу за Закон Божий считали проклятой.
И еще, одна женщина среди них называла себя Марией, и она лишилась головы за то, что провела целую ночь с одним-единственным."
Лаврентий из Бржезовой. «Гуситская хроника»



Пять лет назад он впервые познал женщину – Марию. Сейчас он часто вспоминает ее. Их встречи, сладость ее уст, огненные ласки, ночи, проведенные вместе... Потом началось восстание, Табор... Они встречались все реже и реже. А почти год назад, летом 1420 Мария вдруг исчезла. Он и не думал, что будет так грустить о ней. Других женщин Мартин не знал и не хотел, хотя здесь в Таборе многие были бы готовы уступить ему, - только пожелай...
Но если ночами он грезил о Марии, то днем у молодого проповедника были совершенно иные заботы. Все сильнее накалялись страсти в Таборе. Проповеди Мартина и его друзей встречали негодование у очень многих таборитов. Многие стали открыто обвинять пикартов в ереси и извращении истин Священного Писания. Сам Жижка неоднократно требовал от Мартина пересмотра многих его позиций. И вот, в начале апреля 1421 года, таборитов облетает слух, будто некие Бедржих и Фома из Визовиц в Моравии, на одном из островов Моравы близ местечка Стражнице построили свой «Табор», живущий по законам здешнего Табора. Мартин и его единомышленники – Петр Канищ, Ян Ичин и Ян Быдлинский – размышляли о том, что если в Таборе произойдет окончательный раскол (а дело стремительно двигалось к этому), то им и их сподвижникам придется перебираться в новое место. Может быть, этим местом будет новый Моравский Табор? Нужно было наладить связь с Моравскими Братьями – Бедржихом и Фомой – и настроить их на учение пикартов. На одном из собраний друзья решили, что в Моравию должен отправиться либо Ян Быдлинский, либо Мартин. И хотя Локвис, по общему мнению, нужен был здесь, чтобы защищать учение пикартов от многочисленных нападок их противников, он сумел настоять, что в путь отправится именно он. Что-то внутри подсказывало Мартину, что это – его последний шанс побывать на родине. В последнее время ему часто вспоминались беседы с аббатом Герардом Скадде, его слова о смерти: «Во всяком деле и во всяком помышлении следовало бы тебе так держать себя, как будто бы сегодня надлежало тебе умереть. Если сегодня ты не готов, завтра так ли будет? Завтра день неизвестный, и откуда знаешь ты, будет ли у тебя завтрашний день? Блажен, у кого всегда пред очами час смертный и кто каждый день готовит себя к смерти. Придет утро: думай, что не доживешь до вечера. Когда настанет вечер, не смей обещать себе, что утро увидишь. Всегда будь готов и живи так, чтоб никогда смерть не застала тебя неготовым».
Мартин не боялся смерти, но ясно видел, и не было никакого смысла себя в этом обманывать, что силы его сторонников и противников не равны в пользу последних. Опасность подстерегала и со стороны завоевателей-крестоносцев, которые засели в Кутной Горе, копили силы и в любой момент могли выступить, и со стороны пражан, которые, в последнее время, решительно отвергали всех таборитов, а теперь и здесь, в Таборе, в любой момент можно было ждать предательства, да и мало ли – вдруг Жижка резко сменит милость – и то очень ненадежную и хрупкую – на гнев...
Мартин отправился в путь теплым погожим утром двадцатого апреля 1421 года и двинулся вначале на юг, вдоль берега Лужницы, чтобы уже от местечка Весели повернуть на восток, в Моравию. Такой путь был сейчас более спокойным. Идти севернее было опасно.
Пройдя Весели, проповедник стал искать брод. Вечерело. Ему удалось переправиться на другой берег – судя по карте, это был довольно большой остров. В высокой траве на другом берегу Мартин перекусил краюхой хлеба и стал готовиться к ночлегу. Солнце еще не зашло, когда он заснул. Но сон не был долгим и крепким: он услышал, как кто-то, повизгивая, плескается в студеной речной воде неподалеку. Проснувшись и выглянув из травы, Мартин увидел, как на берег выходит обнаженная молодая женщина. Бешено заколотилось сердце – он узнал ее!
- Мария!
- Ай! – Женщина испуганно огляделась.
- Это я – Мартин! Мария!
Больше слов не понадобилось. Через минуту губы их сомкнулись в жадном поцелуе. Ее упоительные бедра, грудь, волосы – все это вновь было столь близко и столь желанно! Долго он не мог насытиться ею, а насытившись, молча лежал на ее груди, и ладонь ее гладила его волосы. Говорили сердца, говорили тела, уста были немы: только стоны исходили из них. Прошло около часа в сладостном дремотном молчании. Солнце зашло, стало прохладно.
- Оденься, – Мартин забеспокоился. – Где твоя одежда?
- Мы не носим одежд...
- Кто – мы?
Мария промолчала. Мартин поднял с травы свой узел, закинул на плечи, взял ладонь девушки в свою руку. Она поднялась, но когда он сделал усилие, чтобы двинуться вглубь острова, уперлась:
- Тебе нельзя туда идти. Тебя там убьют!
- Да кто там? Объясни, что происходит!
Мария потупила взор:
- Вот уже почти год, как я живу с адамитами. И предводитель у нас – Микулаш, но мы зовем его Моисеем и сам он называет себя сыном Божиим, подобным Иисусу. И про нас говорит, что мы тоже – дети Бога...
Мартин выпустил ее руку. Похолодел. Гнев, презрение, брезгливость... Он слышал про адамитов – страшных еретиков, Ян Жижка охотился на них уже несколько месяцев и обещал уничтожить их без пощады, как людей, безобразно извративших Закон Божий. Содомский грех, растление детей, убийства честных людей, живших по Евангельскому закону, грабежи...
- Как ты могла уйти к этим людям? – он дрожал от ярости.
- Я любила тебя, Мартин, но ты становился все дальше, твои дела оказались важнее меня...
- Я мужчина, и мое призвание – нести истину в сердца людей, не забывай!
- К адамитам я попала случайно – меня привела одна женщина, с которой мы близко сошлись в Таборе. Она говорила, что то, что творится в Таборе – богохульство и обещала показать мне жизнь, происходящую по настоящим заповедям Бога, а не по тем, которыми обманывали нас все священники – и старые и новые – таборитские, а также все книги... И Писание тоже... Моисей говорит, что Закон Божий записан в наших душах и любое желание – священно... Когда в первую же ночь, после того как я сюда пришла, случилось «это» - я не могла уже уйти. Я была околдована тем, что здесь происходит.
Переполняемый гневом и отвращением, Мартин собирается бежать прочь (иначе он задушит ее) и проклясть Марию. Но она бросается ему в ноги, целует их. Ее длинные бархатистые волосы обвивают его стопы. Она так неодолимо хороша – обнаженная. Несколько минут противоречивые желания борются в нем. Не в силах совладать с поднимающейся страстью, он опрокидывает ее на спину и овладевает ею: овладевает бешено, даже люто, – столь противоречивые страсти кипят в его душе. Излившись и отодвинувшись, как от прокаженной, минуту лежит, тяжело дыша. Потом, вдруг, впервые с детских лет, к горлу его подступают слезы и он, не в силах их удерживать, рыдает. Она опять гладит его волосы: ее ладони – как ладони матери, когда ему было семь лет. Его рыдания горьки и сладки: в эти мгновения он понимает все – всю непримиримую противоречивость жизни и неподвластность никаким объяснениям, никаким оценкам. Он открыт и доверчив, как ребенок: он прощает ее, себя и весь этот дикий, безумный мир, где люди убивают друг друга за слова... Слова – как мало они значат! Господи, если бы он понимал это раньше! В какой-то момент Мартину грезится, что он прощает Марию, - распутницу и великую грешницу, так, как некогда Иисус простил и принял Марию из Магдалы.
Мария ложится рядом на траву, а он снимает с себя рубаху и укрывает ее. Они лежат, тесно прижавшись друг к другу. Слезы постепенно высыхают, и он шепчет:
- Расскажи мне про этих людей.
- Веру в Бога, так как понимаете ее вы, адамиты считают заблуждением. Они никогда не причащаются, а телом Христовым называют всякий хлеб и всякую еду. Книг у них нет, и они не заботятся о них. Когда мы читаем «Отче наш», то говорим так: «Отче наш, иже еси в нас, освяти нас, да будет воля Твоя и хлеб наш дай всем». Мы переходим с места на место, на этом острове мы всего неделю, но скоро уйдем. Здесь была маленькая деревня, но Микулаш и его люди сожгли все избы и людей и оставили только одну избу. В ней мы все и живем, – шепчет она, продолжая гладить его.
- Почему вы верите этому Микулашу?
- Потому что ему невозможно не верить. Он не так красноречив, как ты, но он умеет приворожить любого и любую.
- А что происходит ночью? Почему ты сказала, что когда произошло «это», ты не могла уже уйти. И что такое – «это»?
Она приложила палец к его губам:
- Я расскажу тебе, любимый, все расскажу. Ночью мы пляшем вокруг огня и поем песни. А потом идем в избу, где спим все вместе, и там каждый мужчина соединяется со многими женщинами, и каждая женщина – со многими мужчинами.
- И дети тоже?
- Да, Моисей заставляет делать это с девочками от пяти лет и мальчиками от девяти. Он называет это милостью Божьей. И не стыдятся делать это, даже если это отец и дочь или мать и сын, или же брат с сестрой... Кто не познает этого – тот не попадет на Небеса. И еще мы не боимся ни жары, ни холода и ходим почти весь год голые, и никто не болеет от этого. А для того, чтобы добыть пропитание, мы нападаем на соседние села и убиваем людей, и отбираем у них хлеб, вино и любую еду, которая окажется там. Моисей говорит, что и без этих деяний никто не может попасть на Небеса.
Мартин засыпает, он ослаб после рыданий: сквозь сон еще некоторое время он слышит ее диковинный рассказ. Потом засыпает и она.
С первыми лучами солнца они просыпаются:
- Я прощаю тебя. Бог с тобою, – он перекрестил девушку. – Больше мы уже никогда не увидимся...
Она плачет. Он уходит – переходит речку обратно. Она ждет, что он обернется. Не обернулся. Плача, она удаляется вглубь острова. В общину адамитов. Там уже хватились, что ее не было ночью. Микулаш в эту ночь хотел Марию более других женщин. В присутствии всей общины он учиняет ей допрос. Мария  дерзко отвечает, что она провела эту ночь с тем, кого любит.
- Кто это?
- Не скажу!
- Куда он ушел?
Молчание. Она смотрит на Моисея и в глазах ее – вызов. Тот обращается к своим людям:
- Свяжите ей руки и бросьте ее на землю!
Двое верзил выполняют приказание вождя. Мария не сопротивляется.
- В назидание всем, кто еще захочет уклониться от наших обычаев и будет спать с чужаками, противными нашим законам! – Микулаш вынимает из ножен обоюдоострый меч, доставшийся ему при нападении на крепость рыцаря господина Гласа, и обрушивает его на шею Марии...

Мартин об этом никогда не узнает. Он  уже далеко. Перейдя Лужнице ниже острова, он шел по берегу другой реки, Иглавы, на которой, кстати, стояло и его родное местечко Требич. Он шел к Моравским Братьям...